Дело № А43-23513/2021

11 апреля 2024 года

г. Владимир

Резолютивная часть постановления объявлена 28 марта 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 11 апреля 2024 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Евсеевой Н.В.,

судей Рубис Е.А., Сарри Д.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Сизовой Е.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1 на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 25.01.2024 по делу № А43-23513/2021, принятое по заявлению финансового управляющего ФИО2 ФИО1 о признании сделки должника недействительной и применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании: от заявителя (финансового управляющего ФИО1) – лично ФИО1 (паспорт), установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО2 (далее – ФИО2, должник) в Арбитражный суд Нижегородской области обратился финансовый управляющий ФИО1 (далее – ФИО1, финансовый управляющий) с заявлением о признании сделки должника по перечислению в пользу ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик) денежных средств в размере  133 000 руб. и применении последствий ее недействительности в виде взыскания указанной суммы в конкурсную массу.

Арбитражный суд Нижегородской области определением от 25.01.2024 отказал финансовому управляющему в удовлетворении заявления.

Не согласившись с принятым судебным актом, финансовый управляющий обратился в Первый арбитражный апелляционной суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить в связи с нарушением норм материального и процессуального права, и принять по делу новый судебный акт о приостановлении производства по заявлению финансового управляющего о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств ФИО3 в общей сумме 133 000 руб.

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указал, что судом первой инстанции нарушен принцип состязательности и равноправия сторон, поскольку приняты во внимание доказательства, которые не были представлены в материалы дела заблаговременно, и документы, относительно приобщения которых не высказана позиция участвующих в деле лиц. Полагает, что представленные ответчиком документы изготовлены в копиях непосредственно на стадии судебного разбирательства. Также отметил, что ранее позиция ответчика строилась в том числе на доводах относительно пропуска срока исковой давности на обращение финансового управляющего с заявлением о признании сделки недействительной; к моменту рассмотрения заявления финансового управляющего к ФИО3 рассматривалась апелляционная жалоба финансового управляющего на определение от 26.04.2023 по делу № А43-23513/2021, которым суд отказал в признании недействительной сделкой аналогичные безосновательные перечисления денежных средств в пользу ФИО4; финансовый управляющий, принимая во внимание, что в обоих обособленных спорах позиция ответчиков опирается на довод о пропуске срока исковой давности, ходатайствовал перед судом о приостановлении производства по обособленному спору до рассмотрения по существу апелляционной жалобы; судом по вышеназванным причинам приостановлены производства по остальным 11 аналогичным заявлениям финансового управляющего (в частности определениями от 30.11.2023, 04.12.2023, 05.02.2024, 06.02.2024). По мнению заявителя апелляционной жалобы, у суда первой инстанции отсутствовали основания для отказа в удовлетворения заявления финансового управляющего, рассмотрев обособленный спор по существу, суд первой инстанции лишил финансового управляющего возможности представить отзыв на представленные накануне судебного разбирательства дополнительные документы, тем самым нарушил принципы состязательности и равноправия сторон. Подробно доводы заявителя изложены в апелляционной жалобе.

Ответчик – ФИО3, в отзыве на апелляционную жалобу указала на несостоятельность доводов апелляционной жалобы, просила оставить определение без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения, а также рассмотреть апелляционную жалобу в ее отсутствие. Пояснила, что заявитель получил документы, приложенные к отзыву, заблаговременно по электронной почте, что подтверждается распечаткой скриншота, объем документации небольшой, что позволило полностью с ним ознакомиться заявителю до судебного заседания. Отметила, что в суде первой инстанции о фальсификации предоставленных сканированных документов заявителем не заявлено, следовательно, предоставленные сканированные оригиналы не оспаривались заявителем. Считает, что должник на момент заключения договора не обладал признаками неплатежеспособности, в связи с чем наличие в оспариваемой сделке цели причинения вреда не установлено, что исключает удовлетворение требований о признании сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также заявитель не доказал, что со стороны ответчика присутствуют признаки недобросовестности, при заключении договора стороны руководствовались принципом свободы договора. Пояснила, что ответчик 01.03.2019 прошел обучение на онлайн-курсе «Секреты декорирования» Дарьи Гейлер и получила соответствующий сертификат, суду были предоставлены справки из Сбербанка по договору от 20.05.2019 № 5 об оказании услуг на 133 000 руб., акт выполненных работ от 14.11.2019, обоснование перечисления денежных средств должником ответчику установлено судом первой инстанции, оригиналы предоставленных документов не сохранились из-за истечения времени (прошло свыше 3-х лет), однако сохранились сканированные оригиналы с настоящими подписями. Подробно возражения ответчика изложены в отзыве на апелляционную жалобу.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, отзыв на апелляционную жалобу не представили, явку полномочных представителей в судебное заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции финансовый управляющий заявил ходатайство о фальсификации доказательств, представленных ответчиком в суде первой инстанции. 

При рассмотрении заявления о фальсификации доказательств суд апелляционной инстанции исходил из следующего.

Частью 1 статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации установлено, что лица, участвующие в деле, имеют право знакомиться с материалами дела, делать выписки из них, снимать копии; заявлять отводы; представлять доказательства и знакомиться с доказательствами, представленными другими лицами, участвующими в деле, до начала судебного разбирательства; участвовать в исследовании доказательств; заявлять ходатайства; пользоваться иными процессуальными правами, предоставленными им настоящим Кодексом и другими федеральными законами.

Согласно части 1 статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, если лицо, участвующее в деле, обратится в арбитражный суд с заявлением в письменной форме о фальсификации доказательства, представленного другим лицом, участвующим в деле, суд разъясняет уголовно-правовые последствия такого заявления; исключает оспариваемое доказательство с согласия лица, его представившего, из числа доказательств по делу; проверяет обоснованность заявления о фальсификации доказательства, если лицо, представившее это доказательство, заявило возражения относительно его исключения из числа доказательств по делу.

В этом случае арбитражный суд принимает предусмотренные Федеральным законом меры для проверки достоверности заявления о фальсификации доказательства, в том числе назначает экспертизу, истребует другие доказательства или принимает иные меры.

В силу абзаца четвертого пункта 29 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции», основания для рассмотрения в арбитражном суде апелляционной инстанции заявлений о фальсификации доказательств, представленных в суд первой инстанции, отсутствуют, так как это нарушает требования части 3 статьи 65 АПК РФ о раскрытии доказательств до начала рассмотрения спора, за исключением случая, когда в силу объективных причин лицу, подавшему такое заявление, ранее не были известны определенные факты. При этом к заявлению о фальсификации должны быть приложены доказательства, обосновывающие невозможность подачи такого заявления в суд первой инстанции.

Из системного толкования приведенных норм и разъяснений следует, что заявление о фальсификации может быть рассмотрено апелляционным судом лишь в следующих случаях: когда о фальсификации доказательств в порядке статьи 161 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации было заявлено суду первой инстанции, однако, суд такое заявление не рассмотрел по необоснованным причинам, либо когда заявление о фальсификации доказательств не было заявлено суду первой инстанции по уважительным причинам.

Из материалов усматривается, что финансовый управляющий был надлежащим образом извещен о дате судебного заседания; доказательства, о фальсификации которых заявлено финансовым управляющим, поступили  в суд за день до судебного заседания через систему «Мой арбитр»; в материалах дела имеется распечатка скриншота, подтверждающая факт раскрытия доказательств ответчиком перед финансовым управляющим путем направления их по электронной почте; также финансовый управляющей не был лишен возможности  в порядке статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ознакомиться с материалами дела, в том числе в электронном виде; принять участие в судебном заседании, однако явку полномочного представителя в судебное заседание суда первой инстанции  финансовый управляющий не обеспечил,  в связи с чем несет риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Доказательств, достоверно подтверждающих факт невозможности подачи заявления о фальсификации доказательств в ходе рассмотрения дела в суде первой инстанции по объективным причинам, финансовым управляющим не представлено. Причин, объективно препятствовавших реализации процессуальных прав лица, участвующего в деле, в том числе по заявлению о фальсификации представленных в дело документов, апелляционным судом не установлено.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, и учитывая положения статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции отказал финансовому управляющему в рассмотрении по существу заявления о фальсификации (протокол судебного заседания от 28.03.2024).

Финансовый управляющий в судебном заседании суда апелляционной инстанции поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просил определение суда отменить.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позицию заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, определением Арбитражного суда Нижегородской области от 06.08.2021 к производству суда принято заявление общества с ограниченной ответственностью «Экспо Гласс» о признании ФИО2 несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда Нижегородской области от 03.07.2023 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим должника утвержден ФИО1

Предметом заявления финансового управляющего является требование о признании недействительной сделки должника по перечислению в пользу ФИО3 в период с 27.05.2019 по 21.11.2019 денежных средств в размере  133 000 руб. и применении последствий ее недействительности в виде взыскания указанной суммы в конкурсную массу.

Заявление финансового управляющего основано на положениях пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и мотивировано тем, что оспариваемые платежи совершены при неравноценном встречном предоставлении, поскольку у него отсутствуют и ответчиком не представлены документы, подтверждающие правоотношения сторон.

Повторно изучив представленные в материалы дела доказательства, с учетом доводов апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

По правилам главы III.1 Закона о банкротстве могут, в частности, оспариваться действия, являющиеся исполнением гражданско-правовых обязательств (в том числе наличный или безналичный платеж должником денежного долга кредитору, передача должником иного имущества в собственность кредитора), или иные действия, направленные на прекращение обязательств (заявление о зачете, соглашение о новации, предоставление отступного и т.п.) (пункт 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – 

постановление

 № 63).

В силу пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве финансовый управляющий вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, а также сделок, совершенных с нарушением Закона о банкротстве.

Ответчиком в суде первой инстанции заявлено о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания сделки.

В отзыве финансовый управляющий указал, что исчисляемая дата исковой давности должна исчисляться с момента получения управляющим полной выписки по счету ПАО «Сбербанк России» № 

<

***> – 11.04.2022.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало (должно было узнать) о нарушении своего права.

Следовательно, законодатель установил исчисление срока исковой давности с наличием объективных обстоятельств, когда истец узнал или должен был узнать нарушении его права.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, положения пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (Постановление № 36-П от 18.11.2019, определения № 2309-О от 25.10.2016, № 1592-О от 20.07.2021, др.).

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» также разъяснено, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Сделки с пороками, предусмотренными в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подозрительные сделки), относятся к категории оспоримых сделок. Срок исковой давности для оспаривания таких сделок в судебном порядке составляет один год (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункт 32 постановления № 63).

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 названного Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий, в том числе исполняющий его обязанности (абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. 

Таким образом, срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 названного Федерального закона оснований.

В абзаце втором пункта 32 постановления № 63  разъяснено, что введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности,

разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего

права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность, узнать о нарушении права.

В то же время для выявления факта совершения оспоримых сделок арбитражному управляющему должника предоставляется разумный срок, после которого начинает течь исковая давность по требованиям о признании подобных сделок недействительными (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2018 № 305-ЭС18-2393 по делу № А40-8514/2017), в течение которого управляющий, в том числе должен

принять меры к получению документов, отражающих деятельность должника, на основании полученных документов провести анализ его финансового состояния.

Как следует из материалов электронного дела, определение суда о введении процедуры реструктуризации долгов гражданина ФИО2 от 19.01.2022 размещено в информационной системе «Картотека арбитражных дел» в сети Интернет 20.01.2022. Действуя добросовестно и разумно, финансовый управляющий подготовил и направил запросы в банковские организации (в том числе, в ПАО «Сбербанк») о предоставлении сведений о счетах, вкладах (депозитах), а также банковских картах, открытых на имя должника, а также выписок по счетам. ПАО «Сбербанк» ответом от 09.02.2022 (получен финансовым управляющим 16.02.2022) предоставило сведения о счетах ФИО2 Вместе с тем, предоставленная в электронном виде выписка по счетам не позволяла финансовому управляющему идентифицировать ни получателя платежа, ни основания платежей. 04.03.2022 от должника в адрес финансового управляющего поступили документы, запрошенные ранее, в которых кроме прочего должник представил выписку по вкладу № 

<

***>, данная выписка не позволяла идентифицировать получателя и основание совершения расходных операций. Как указывает финансовый управляющий, ответом от 11.04.2022 ПАО «Сбербанк» представило  диск с  файлом, содержащим выписку по расчетному счету №  

<

***>.

Суд апелляционной инстанции, с учетом установленных по делу обстоятельств, полагает, что в данном случае срок исковой давности для предъявления в суд заявления о признании оспоримой сделки недействительной не может исчисляться ранее даты получения сведений по счету № 

<

***> (11.04.2022).

Таким образом, на момент обращения финансового управляющего в арбитражный суд с заявлением о признании сделки недействительной – 27.01.2023 (подано через систему «Мой арбитр»), годичный срок исковой давности по заявленному требованию не истек.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

– стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

– должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

– после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 5 постановления № 63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу вышеуказанной нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обязательств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (пункт 7 постановления № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

В пункте 6 постановления № 63 разъяснено, что согласно абзацам 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Как следует из материалов дела, оспариваемая сделка по перечислению должником денежных средств  в сумме 133 000 руб. совершена двумя платежами 27.05.2019 в размере 63 000 руб. и  21.11.2019 в размере 70 000 руб., то есть в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом (06.08.2021), то есть в период подозрительности, предусмотренный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Обязательным условием недействительности сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, является осведомленность лица, в отношении которого совершена сделка, о наличии у должника признака неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Финансовый управляющий, ссылаясь на причинение вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения оспариваемой сделки указывает, что из конкурсной массы выбыло ликвидное имущество, при наличии кредиторской задолженности. При этом у него отсутствуют доказательства наличия встречного предоставления по сделке.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, на момент совершения указанных сделок у должника имелись неисполненные денежные обязательства перед кредиторами, в частности, перед ФИО5. Так, вступившим в законную силу определением суда от 11.05.2022 требования ФИО5 в сумме 1 008 497 руб. были включены в реестр требований кредиторов должника. Кроме того, определением суда от 19.01.2022 о введении в отношении ФИО2 процедуры реструктуризации долгов гражданина, требования заявителя по делу – ООО «Экспо Гласс» в размере 4 413 029, 06 руб. также были включены в реестр требований кредиторов должника.

Таким образом, с декабря 2018 года у должника начинает формироваться нарастающим итогом кредиторская задолженность. Доказательств, свидетельствующих, что неисполнение денежных обязательств вызвано иными причинами, нежели недостаточностью средств, суду не представлено. 

При изложенных обстоятельствах суд пришел к правильному выводу о том, что на дату совершения оспариваемой сделки у гражданина имелся признак неплатежеспособности (статья 2 Закона о банкротстве).

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения  оспариваемой сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности и сделка была совершена безвозмездно (абзац второй пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

При этом недоказанность цели причинения вреда имущественным правам кредиторов на основе предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций не исключает возможности установления такой цели исходя из иных обстоятельств, которые не защищены презумпциями, то есть подлежащими доказыванию на общих основаниях.

Таким образом, вопрос о том, является ли оспариваемая сделка подозрительной, разрешается судом с учетом оценки фактических обстоятельств конкретного спора.

Судом апелляционной инстанции установлено, что в материалах дела отсутствуют доказательства взаимной заинтересованности либо аффилированности должника и ответчика в порядке статьи 19 Закона о банкротстве.

Документальных доказательств, бесспорно свидетельствующих об осведомленности ответчика о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника на момент совершения оспариваемой сделки, либо доказательств того, что другая сторона знала или должна была знать о наличии у должника цели причинить вред кредиторам должника, в материалы дела также не представлено.

В материалах обособленного спора отсутствуют какие-либо доказательства того, что стороны оспариваемой сделки состояли в сговоре, и их действия были направлены на вывод имущества должника.

Коллегия судей соглашается с обоснованным выводом суда первой инстанции о том, что финансовым управляющим не доказана совокупность условий для признания сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку отсутствуют доказательства того, что другая сторона сделок (ФИО3) знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки. ФИО3 не признана заинтересованным лицом по отношению к должнику в порядке статьи 19 Закона о банкротстве. 

Финансовый управляющий, указывая на подозрительный характер сделки, фактически ссылается на мнимость сделки, указанной в назначении платежей.

В соответствии со статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Злоупотребление правом по своей сути есть неразумное и недобросовестное действие, имеющее своей целью, причинить вред другим лицам.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу презумпции разумности действий и добросовестности участников гражданских правоотношений бремя доказывания этих обстоятельств лежит на утверждающей стороне.

На основании пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

При оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, а также соблюдения прав третьих лиц, если такие действия затрагивают или могут затронуть права третьих лиц, на что указано в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обеих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Доказательств, свидетельствующих о том, что при заключении спорных сделок и их исполнении стороны действовали исключительно с целью причинения вреда третьим лицам и нарушили пределы осуществления гражданских прав, в материалы дела не представлено.

Добросовестность ФИО3, как независимого от должника участника гражданских правоотношений и разумность ее действий предполагается, пока не доказано иное.

Суд первой инстанции при исследовании доказательств по делу не установил наличие в деле доказательств, свидетельствующих о заведомой противоправной цели совершения спорных сделок, о намерении реализовать противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника.

Между тем для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Для признания договора ничтожным в связи с его противоречием статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить сговор всех сторон договора на его недобросовестное заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или другие обстоятельства, свидетельствующие о направленности воли обеих сторон договора на подобную цель, понимание и осознание ими нарушения при совершении сделки принципа добросовестного осуществления своих прав, а также соображений разумности и справедливости, в том числе по отношению к другим лицам, осуществляющим свои права с достаточной степенью разумности и осмотрительности.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

То есть злоупотребление правом должно иметь место в действиях обеих сторон сделки, что соответствует правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11.

С учетом изложенного, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Между тем финансовый управляющий вопреки положениям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в обоснование доводов о злоупотребления правом при заключении сделки не представил надлежащих доказательств.

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота.

Как отметил Верховный Суд Российской Федерации в определении от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При наличии обстоятельств, очевидно указывающих на мнимость сделки, либо доводов стороны спора о мнимости, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

Следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

В обоснование доводов о неравноценности встречного исполнения обязательств другой стороной сделки финансовый управляющий сослался на отсутствие у него документации, подтверждающей правоотношения сторон. Однако отсутствие у финансового управляющего документации, свидетельствующей о наличии договорных взаимоотношений с ответчиком не является безусловным основанием полагать, что перечисление денежных средств не имело встречного исполнения. По общему правилу, бремя доказывания неравноценного встречного исполнения обязательств возложено на лицо, оспаривающее сделки по данному основанию.

Вместе с тем в данной ситуации финансовый управляющий, не являющийся стороной сделки, объективно ограничен в возможности доказывания соответствующих обстоятельств.

Следовательно, поскольку отрицательный факт не подлежит доказыванию, бремя доказывания обратного (наличие какого-либо правового основания перечислений денежных средств) возлагается на ответчика, который должен опровергнуть утверждения заявителя.

Следует учесть, что ответчику в таком случае, как стороне по сделке, который обладает большим объемом информации и документов, чем конкурсный управляющий, не должно составить труда представить исчерпывающие доказательства, опровергающие указанные доводы, что соотноситься с точки зрения поддержания баланса процессуальных прав сторон.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 20.05.2019 ФИО3 (подрядчик) и ФИО2 (заказчик) заключен договор  подряда на оформление и декорирование кухни № 5, по условиям пункта  3.1 которого стоимость работ составила 133 000 руб. 

При этом исходя из условий пункта 3.2 договора, заказчик должен оплатить 50 % от оговоренной суммы до начала работ и 50 % после их выполнения.

Факт предоставления денежных средств по договору подтверждается платежными документами.

По акту от 14.11.2019 выполненные по договору подряда работы приняты заказчиком.

Также ответчиком в материалы дела представлены сертификат о прохождении обучения на онлайн-курсе «Секреты декорирования» Дарьи Гейлер от 01.03.2019, а также благотворительное письмо Арт-студии «Декоратор». Кроме того, в подтверждение осуществления дизайнерской деятельности помимо работ с ФИО2 представлены договоры от 01.08.2019 № 1, от 01.03.2019, заключенные с иными заказчиками, а также фотоматериалы своей профессиональной деятельности.

Законных оснований для признания оспариваемых платежей мнимыми сделками судом первой инстанции правомерно не установлено.

Изложенные обстоятельства в установленном порядке не опровергнуты, представленные ответчиком документы могут свидетельствовать в пользу реальности ее профессиональной деятельности на систематической основе. Со стороны финансового управляющего указанные документы не подвергнуты сомнению в предусмотренном порядке их проверки. Более того, финансовый управляющий не представил относимых, допустимых, бесспорных доказательств совершения оспариваемых платежей исключительно для причинения вреда имущественным правам кредиторов, как и самого причинения вреда в результате ее совершения.

Поскольку в данном случае финансовым управляющим не доказана неравноценность по сделке, сделать вывод о ее совершении во вред кредитором, в отсутствие иных доказательств и обстоятельств, свидетельствующих о порочности сделки, невозможно.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии признаков мнимости у оспариваемой сделки.

Оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, исходя из конкретных обстоятельств обособленного спора, установив, что финансовым управляющим не доказана совокупность условий для признания ее подозрительной, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемой сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а также отсутствии правовых оснований для признания оспариваемых сделок недействительными по основаниям статей 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, как соответствующим нормам права и представленным в материалы дела доказательствам.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы проверены судом апелляционной инстанции подлежат отклонению в виду их несостоятельности.

Вопреки позиции заявителя апелляционной жалобы, судом первой инстанции принцип состязательности и равноправия сторон не нарушен. Как указано выше, ответчик раскрыл перед финансовым управляющим представленные в суд 24.01.2024 дополнительные доказательства путем направления их по электронной почте, также финансовый управляющей не был лишен возможности  в порядке статьи 41 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации ознакомиться с материалами дела, в том числе в электронном виде; принять участие в судебном заседании, однако явку полномочного представителя в судебное заседание суда первой инстанции  не обеспечил, об отложении судебного разбирательства в связи с предоставлением новых доказательств финансовый управляющий также не заявлял,  в связи с чем несет риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). При этом само по себе предположение финансового  управляющего о том, что производство по обособленному спору будет приостановлено, не свидетельствует о нарушении его прав судом первой инстанции.

При этом суд апелляционной инстанции принимает во внимание тот, факт, что в обоснование наличия встречного исполнения по сделке ответчик ранее 01.10.2023 представлял в материалы дела договор подряда на оформление и декорирование кухни № 5, сертификат о прохождении обучения на онлайн-курсе «Секреты декорирования» от 01.03.2019, между тем финансовый управляющий о фальсификации данных документов также не заявлял.

Отсутствие оригиналов представленных доказательств не является основанием для признания доказательств недопустимыми. Как указал ответчик, оригиналы не сохранились по истечении более трех лет, но имеются сканированные оригиналы с подписями.

Ссылка заявителя апелляционной жалобы на отказ суда в удовлетворении ходатайства о приостановлении производства по обособленному спору до рассмотрения апелляционной жалобы финансового управляющего на определение от 26.04.2023 по делу № А43-23513/2021, не является основанием для отмены судебного акта.

Оснований для приостановления производства по обособленному спору на основании пункта 1 статьи 58 Закона о банкротстве, пункта 1 части 1 статьи 143 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, принимая во внимание наличие достаточных доказательств для рассмотрения заявления финансового управляющего по существу, судом первой инстанции правомерно не установлено.

Само по себе, приостановление производства по иным 11 обособленным спорам не являлось  основанием для приостановления производства по настоящему обособленному спору.

В силу статей 143 (пункта 1 части 1), 145 (пункта 1) и 147 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд обязан приостановить производство по делу в случае невозможности рассмотрения данного дела до разрешения другого дела, рассматриваемого судом общей юрисдикции. Производство по делу в данном случае приостанавливается до вступления в законную силу судебного акта соответствующего суда. О приостановлении производства по делу арбитражный суд выносит определение, которое может быть обжаловано.

Данное положение направлено на сокращение возможностей для существования противоречащих друг другу судебных актов, тем самым обеспечивает действие принципа правовой определенности и является гарантией законности и обоснованности судебных актов арбитражных судов. При этом разрешение вопроса о необходимости приостановления производства по делу осуществляется арбитражным судом в каждом конкретном случае на основе установления и исследования фактических обстоятельств дела. Указанная норма, таким образом, служит цели защиты прав лиц, участвующих в деле, и не предполагает ее произвольного применения судами. Такая позиция сформулирована Конституционным Судом Российской Федерации в определении от 28.05.2020 № 1246-О.

Обязанность суда приостановить производство по делу по указанному основанию связана с невозможностью рассмотрения арбитражным судом спора до принятия решения по другому делу, то есть с обстоятельствами, препятствующими принятию решения по рассматриваемому делу до их установления. Рассмотрение одного дела до разрешения другого следует признать невозможным, если обстоятельства, исследуемые в другом деле, либо результат его рассмотрения имеют существенное значение для данного дела, то есть могут повлиять на результат его рассмотрения по существу. 

Доказательств невозможности рассмотрения арбитражным судом настоящего обособленного спора до рассмотрения судом апелляционной инстанции апелляционной жалобы на определение, принятое по обособленному спору о признании сделки должника по перечислению денежных средств в пользу ФИО4 в сумме 513 875 руб. недействительной и применении последствий недействительности сделки, не представлено. Судебный акт, принятый по результатам рассмотрения указанного обособленного спора, не является преюдициальным для настоящего обособленного спора.

Таким образом, суд первой инстанции правомерно отказал финансовому управляющему в удовлетворении ходатайства о приостановлении производства по обособленному спору.

Иная оценка заявителем апелляционной жалобы обстоятельств настоящего обособленного спора не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не свидетельствует о нарушениях судом первой инстанции норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела.

Убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.

При этом неотражение в судебных актах всех имеющихся в деле доказательств либо доводов сторон не свидетельствует об отсутствии их надлежащей судебной проверки и оценки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2017 № 305-КГ17-1113). 

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Поскольку финансовому управляющему в порядке статьи 333.22 Налогового кодекса Российской Федерации предоставлялась отсрочка уплаты государственной пошлины, с должника подлежит взысканию в доход федерального бюджета государственная пошлина за рассмотрение апелляционной жалобы в размере 3000 руб.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 25.01.2024 по делу № А43-23513/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу финансового управляющего ФИО1 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета государственную пошлину в размере 3000 (три тысячи) руб.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

Н.В. Евсеева

Судьи

Е.А. Рубис

Д.В. Сарри