ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А21-2881/2024

18 июня 2025 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена 19 мая 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме 18 июня 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего Серебровой А.Ю.

судей Бурденкова Д.В., Юркова И.В.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем Галстян Г.А. 

при участии:  

от ООО «ДВ ГРУПП» - представитель ФИО1 (по доверенности от 20.06.2024),

от ФИО2 – представитель ФИО3 (по доверенности от 30.11.2022, посредством онлайн-связи), 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер 13АП-7995/2025) общества с ограниченной ответственностью «ДВ ГРУПП» 

на решение Арбитражного суда Калининградской области от 18.02.2025 по делу № А21-2881/2024 (судья Скорнякова Ю.В.), принятое по иску общества с ограниченной ответственностью «ДВ ГРУПП» о привлечении Колиной Кристины Геннадьевны, Майдак Антонины Алексеевны, Шабанова Александра Михайловича, Цих Елены Альбертовны, Савченко Майи Михайловны, Майдака Максима Александровича к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «ЖЕЛАТЕРИЯ СПБ» и взыскании 2 561 968,62 руб. 

третьи лица: общество с ограниченной ответственностью «ЖЕЛАТЕРИЯ СПБ», индивидуальный предприниматель ФИО9, финансовый управляющий ФИО6 - ФИО10, арбитражный управляющий ФИО11

об отказе в иске,

установил:

общество с ограниченной ответственностью «ДВ ГРУПП» обратилось в Арбитражный суд Калининградской области с иском о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО2 по обязательствам ООО «ЖЕЛАТЕРИЯ СПБ» (ИНН 

<

***>) (далее - Общество) и взыскании солидарно 2 561 968 руб. 62 коп. 

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований в отношении предмета спора, были привлечены ООО «ЖЕЛАТЕРИЯ СПБ»; индивидуальный предприниматель ФИО9; ФИО10, финансовый управляющий ФИО6; арбитражный управляющий ФИО11. 

Решением от 18.02.2025 в иске отказано.

Суд первой инстанции оценил операции по переводу денежных средств с расчетного счета Общества, на которые ссылался истец в обоснование презумпции вины контролирующих лиц в несостоятельности (банкротстве) Общества как незначительные платежи относительно хозяйственного оборота Общества, а именно, стоимости его активов, пришел к выводу о том, что платежи имели место в рамках обычной хозяйственной деятельности и не могли привести к несостоятельности должника. 

Суд отметил, что сделки по перечислению денежных средств могли быть оспорены в деле о банкротстве, но истец отказался от финансирования процедуры банкротства. 

Суд не усмотрел оснований для вывода об искажении документов бухгалтерской отчетности или иной документации должника, поскольку временный управляющий документацию Общества у его руководителя не запрашивал; составил финансовый анализ деятельности должника. Суд пришел к выводу о том, что доказательств невозможности формирования конкурсной массы по причине отсутствия бухгалтерской отчетности не представлено; необходимость проведения аудиторской проверки не обоснована. 

Суд не согласился с доводами истца о том, что неплатежеспособность Общества наступила с 30.01.2020, указав, что возникновение задолженности перед отдельным кредитором признаков неплатежеспособности не составляет. Суд отметил, что задолженность перед ООО «ДВ ГРУПП» составляет лишь 6,2% от общей суммы активов должника. 

Суд учел, что деятельность Общества была приостановлена в связи с распространением новой коронавирусной инфекции, поскольку осуществлялась в области – деятельность ресторанов и кафе с полным ресторанным обслуживанием, кафетериев, ресторанов быстрого питания и самообслуживания. 

На решение суда подана апелляционная жалоба ООО «ДВ ГРУПП», которое просит отменить обжалуемый судебный акт и принять новый об удовлетворении иска.

В обоснование доводов апелляционной жалобы ее податель настаивает на том, что по состоянию на 31.12.2019 у должника имелись признаки неплатежеспособности, в частности, должник допускал регулярное нарушение обязательств перед обществом с ограниченной ответственностью «СПБ-Лето». С учетом этого, истец полагает, что должник должен был обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве не позднее 29.02.2020. 

Истец настаивает на том, что в период с 2019 по 2022 годы Общество понесло необоснованные траты на сумму 1 162 166 руб. 77 коп. (на оплату авиабилетов, на аренду жилого помещения, на оплату услуг по его уборке). Как отмечает истец, в бухгалтерской отчетности Общества отсутствовала задолженность на сумму 1 363 735 руб. и сведения об имуществе на сумму 1 694 563 руб. 78 коп.; Общество не представило документации, которая была истребована судом по ходатайству ООО «ДВ «ГРУПП».

По утверждению истца, в период с 2019 по 2022 годы с корпоративной карты Общества выведены денежные средства на сумму более 8 млн., что не получило отражения в бухгалтерской отчетности. Как полагает податель жалобы, его отказ от финансирования процедуры банкротства не исключает его права ссылаться в последующем на наличие признаков недействительности сделок по выводу имущества должника. 

В отзывах на апелляционную жалобу ФИО2, ФИО8 возражают против ее удовлетворения, ссылаясь на то, что по данным финансового анализа, проведенного временным управляющим, до начала 2022 года в деятельности Общества отмечалась положительная динамика и увеличение активов; Общество осуществляло оказание услуг общественного питания в арендованных помещениях. 

Как поясняют ответчики, финансовые затруднения в деятельности Общества возникли в связи с расторжением договора аренды помещения в ТЦ «ЛЕТО» и введения ограничений в отношении деятельности ресторанов и кафе в качестве мер по противодействию распространения новой коронавирусной инфекции. Просрочки в исполнении обязательств в 2019 году, как указывает ответчик, были связаны с осуществлением расходов на развитие бизнеса. 

Согласно позиции ответчиков, контролирующие должника лица противоправных действий, которые могли бы привести к его несостоятельности, не совершали. 

В судебном заседании представитель ООО «ДВ ГРУПП» поддержал доводы апелляционной жалобы. Представитель ФИО2 против удовлетворения апелляционной жалобы возражал по мотивам, изложенным в отзыве. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом, в судебное заседание не явились. С учетом мнения лиц, обеспечивших явку в судебное заседание, и в соответствии с положениями статьи 156 АПК РФ, дело рассмотрено в отсутствие неявившихся лиц. 

Проверив законность и обоснованность решения суда, апелляционный суд не усматривает оснований для его отмены или изменения. 

Как следует из материалов дела, Общество зарегистрировано в качестве юридического лица 19.12.2018, основным видом деятельности Общества по данным ЕГРЮЛ была деятельность ресторанов и кафе с полным ресторанным обслуживанием, кафетериев, ресторанов быстрого питания и самообслуживания. 

Между Обществом и ООО «ДВ ГРУПП» 10.04.2019 заключен договор подряда № 10/04/19-ЛЖ, по условиям которого истец принял на себя обязательств по заданию Общества выполнить строительно-монтажные работы в МТРК «ЛЕТО» по адресу: Санкт-Петербург, Пулковское шоссе, дом 25, корпус 1, литера А, помещение 3Н, часть 504. Общая стоимость работ составила 8 394 673 руб. 93 коп.

Решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 17.08.2022 по делу № А56-65347/2022 установлено, что Общество не произвело окончательный расчет за выполненные работы, задолженность составила 2 296 635 руб. 93 коп., за период с 31.01.2020 по 31.03.2022 начислена неустойка в размере 244 619 руб. 35 коп.

Поскольку указанное решение суда о взыскании задолженности не исполнено, ООО «ДВ ГРУПП» 18.11.2022 обратилось в Арбитражный суд Калининградской области с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом). 

Определением от 03.03.2023 в отношении Общества введена процедура наблюдения; временным управляющим утвержден ФИО11. 

Определением от 15.12.2023 производство по делу о банкротстве прекращено со ссылкой на отсутствие у должника денежных средств и имущества, за счет которого могла быть профинансирована процедура банкротства, а также на отказ кредитора в финансировании процедуры банкротства. 

Руководителем Общества (генеральным директором) с 29.11.2019 являлся ФИО2 Уставный капитал Общества составлял 100 500 руб.

Участниками Общества с момента его создания были – ФИО5 с долей участия 20%, ФИО6 с долей участия 20%, ФИО4 с долей участия 20%. С 06.05.2021 участниками Общества с долей участия 30% стала ФИО8, и с долей участия 10% ФИО7

Обращаясь о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, кредитор сослался на положения статей 61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», 

Истец указал на то, что в период с 2019 по 2022 годы Обществом обналичены денежные средства на общую сумму 8 380 500 руб.; производилась оплата за третьих лиц на сумму 1 363 735 руб.; произведены затраты на приобретение оборудования, посуды и мебели на общую сумму 1 694 563 руб. 78 коп., при этом, активы не отражены в бухгалтерском балансе. 

Положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрена субсидиарная ответственность контролирующих должника лиц в случае их вины в невозможности осуществить расчеты с кредиторами. 

Наличие вины контролирующего должника лица и причинно-следственной связи между его действиями (бездействием) и негативными последствиями в виде несостоятельности должника является обязательным условием для применения указанной ответственности.

Аналогичные разъяснения даны в пункте 22 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации № 6, Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 8 от 01.07.1996 О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

Порядок квалификации действий контролирующего должника лица на предмет установления возможности их негативных последствий в виде несостоятельности (банкротства) организации, разъяснен в пункте 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», согласно которому под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе, согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

По условиям пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, наличие вины контролирующего должника лица в невозможности осуществления расчетов с кредиторами презюмируется, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Положениями пункта 1 статьи 61.19 Закона о банкротстве также предусмотрено право на обращение о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности после прекращения производства по делу о банкротстве.

Пунктом 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ в редакции Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ дополнительно установлено, что исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе, вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества.

Указанное положение по аналогии может быть применено и в случае фактического прекращения деятельности юридического лица без исключения его из ЕГРЮЛ.

Исходя из правовой позиции сформулированной в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П «По делу о проверке конституционности подпункта 1 пункта 12 статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданина И.И. Покуля» (далее - Постановление № 6-П), лицо, контролирующее организацию, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения организацией обязательств перед кредиторами (постановления от 21.05.2021 № 20-П, от 16.11.2021 № 49-П).

Привлечение к субсидиарной ответственности на основании исследуемых норм возможно, только если судом установлены все условия для привлечения к гражданско-правовой ответственности, т.е. когда невозможность погашения долга возникла в результате неразумного, недобросовестного поведения контролирующих организацию лиц и по их вине.

Как из положений об ответственности за нарушение обязательств, так и из норм об ответственности за причинение вреда (деликтной) вытекает, что отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство или причинившим вред (пункт 2 статьи 401 и пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

При обращении в суд с основанным на подпункте 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункте 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, когда производство по делу о банкротстве прекращено судом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства), доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, объективно затруднено.

Аналогичная ситуация складывается и в случае прекращения производства по делу о банкротстве на стадии процедуры наблюдения, до совершения арбитражным управляющим действий по формированию конкурсной массы, выявлению экономически необоснованных сделок должника.

Если арбитражный управляющий или кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения этих утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 Постановления № 53).

На контролирующих должника лиц возлагается бремя опровержения наличия их вины в банкротстве должника, а также доказывания того обстоятельства, что они предприняли все зависящие от них действия в отношении контроля за деятельностью должника исходя из рискового характера предпринимательской деятельности.

Как разъяснено в пунктах 23, 24 постановления Пленума № 53, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

 По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 ГК РФ. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 АПК РФ.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также: невозможность определения основных активов должника и их идентификации; невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы; невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

В данном случае формирование конкурсной массы не производилось, поскольку конкурсное производство в отношении должника не было открыто. 

Как установлено судом и не опровергается подателем жалобы, временный управляющий на отсутствие документации должника не ссылался; произведенный им Анализ финансово-хозяйственной деятельности должника указывает на то, что в распоряжении временного управляющего имелась документация Общества достаточная для осуществления мероприятий процедуры наблюдения и проверки финансового положения должника. 

Из материалов дела следует, что балансовая стоимость активов должника составляла 12 млн. руб. по итогам 2019 года, 14 млн. руб. по итогам 2020 года; 21 млн. руб. по итогам 2021 года и 774 000 руб. по итогам 2022 года. 

При таких обстоятельствах, суд правильно оценил указанные истцом сделки по выводу денежных средств как незначительные относительно хозяйственного оборота Общества и пришел к выводу о том, что их совершение не могло привести к банкротству должника. 

То есть, наличие презумпции вины контролирующих должника лиц в доведении его до банкротства не подтверждено; обоснования совершения ответчиками иных действий, которые могли привести к невозможности осуществления расчетов с кредиторами, не приведено.

С учетом динамики изменения показателей активов Общества, а также данных финансового анализа должника, следует согласиться с представленными ответчиками пояснениями относительно обстоятельств хозяйственной деятельности Общества и возникновения признаков его объективного банкротства лишь в 2022 году.

В силу положений статьи 61.12 Закона о банкротстве, предусмотренная указанной нормой ответственность применяется лишь в отношении обязательств, которые возникли после наступления предусмотренного пунктам 1, 2 статьи 9 Закона о банкротстве. Между тем, заявленная кредитором задолженность возникла как до указанной кредитором даты исполнения контролирующими должника лицами обязанности по обращению в суд, так и до приведенной выше даты возникновения признаков объективного банкротства должника. В 2022 году в отношении Общества было возбуждено дело о банкротстве по заявлению кредитора, сведений о наращивании кредиторской задолженности, что могло бы послужить основанием для применения положений статьи 61.12 Закона о банкротстве, не имеется. 

Само по себе непогашение задолженности основанием для применения субсидиарной ответственности не является. Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи в порядке статьи 71 АПК РФ, суд пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для применения субсидиарной ответственности. 

На основании положений статьи 110 АПК РФ, расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение дела апелляционным судом остаются на ее подателе. 

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Решение Арбитражного суда Калининградской области от 18.02.2025 по делу №А21-2881/2024 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий

А.Ю. Сереброва

Судьи

Д.В. Бурденков

 И.В. Юрков