СЕДЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

улица Набережная реки Ушайки, дом 24, Томск, 634050, http://7aas.arbitr.ru

       

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

город Томск                                                                                                  Дело №А45-42962/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 21 июня 2022 года.

Постановление изготовлено в полном объеме 27  июня  2022 года.

Седьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  

ФИО1, 

судей

ФИО2,

ФИО3,  

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Гальчук М.М. с использованием средств аудиозаписи в режиме веб-конференции рассмотрел в судебном заседании апелляционные  жалобы конкурсного управляющего ФИО4 (№07АП-751/2019(22)), ФИО5 (№07АП-751/2019(23)) на определение от 18.04.2022 Арбитражного суда Новосибирской области по делу №А45-42962/2018 (судья Гофман Н.В.) о несостоятельности (банкротстве) должника - общества с ограниченной ответственностью «Калачинский молзавод» (632163, 

<

...>, ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), принятое по заявлению конкурсного управляющего ФИО4 о привлечении к субсидиарной ответственности.

В судебном заседании приняли участие: 

В режиме веб-конференции:

ФИО6, лично, паспорт;

от  ФИО7: ФИО8 по доверенности от 27.06.2019, паспорт.

В помещении Седьмого арбитражного апелляционного суда:

конкурсный  управляющий ФИО4, лично, паспорт;

от ООО «Мустанг Новосибирск»: ФИО9 по доверенности от 10.11.2021, паспорт;

от ФИО5: ФИО10 по доверенности от 28.06.2021, удостоверение адвоката. 

                                                                     УСТАНОВИЛ:

в деле о банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Калачинский молзавод» (далее - ООО «Калачинский молзавод»,  должник)  его  конкурсный  управляющий Тютюнник 

Андрей Петрович обратился в Арбитражный суд Новосибирской области с заявлением  о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательства должника ФИО11, ФИО7, ФИО12, ФИО13, ООО «Тисо», ФИО5, ФИО6 и приостановлении производства по делу до окончания расчетов с кредиторами, с учетом уточненных требований в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

Определением от 18.04.2022 Арбитражного суда Новосибирской области привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Калачинский молзавод», ФИО11, ФИО5, ФИО13. В остальной части заявленных требований отказано. Приостановлено производство по рассмотрению заявления о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, до окончания расчетов с кредиторами. 

В поданной апелляционной жалобе конкурсный управляющий ФИО4 просит отменить определение от 18.04.2022 в части отказа в привлечении ФИО12, ФИО6, ФИО7, общества с ограниченной ответственностью «Тисо» к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Калачинский молзавод».

По мнению управляющего,  вывод суда об отсутствии в материалах дела доказательств того, что в распоряжении ФИО12 имелась информация и документы, которые могли бы зародить в ней сомнения относительно отражения соответствующих операций в бухгалтерском учёте, не обоснован и является результатом неполного выяснения обстоятельств, имеющих значение для дела со ссылкой на  судебные акты, которыми признаны недействительными сделки, совершенные с ООО «Тисо», ЗАО «Еланское»; суд первой инстанции в нарушение пункта 1 статьи 168 АПК РФ в оспариваемом судебном акте не оценил доводы и доказательства, представленные конкурсным управляющим о наличии статуса контролирующих лиц должника у ФИО7, ФИО6, ООО «Тисо»; в течение 2018 года ООО «Тисо» (единственный участник ФИО7) и ЗАО «Еланское» (основной акционер ФИО7) незаконно получили от ООО «Калачинский молзавод» более 13 млн. руб., являясь основным бенефициаром деятельности ЗАО «Еланское» и ООО «Тисо» именно ФИО7 получил наибольшую выгоду от незаконного, недобросовестного поведения руководителя должника; тот факт, что ООО «Тисо» (единственный участник ФИО7) и ЗАО «Еланское» (основной акционер и директор ФИО7) исполнили все вышеназванные решения судов не отменяет главного вывода, что именно данные лица являлись главными контролирующими выгодоприобретателями деятельности должника в период с 2014 по 2019 год; в результате завышения стоимости аренды (в три - четыре раза), а также незаконного вывода денежных средств в преддверии банкротства (данные факты уста-

новлены судебными актами, вступившими в законную силу),  ООО «Тисо» и ЗАО «Еланское» в отсутствие объективных экономических причин, при осуществлении незаконного вывода денежных средств, безусловно, противоречит интересам должника и свидетельствует о его подконтрольности; выгода данных лиц, заключалась в том, что постоянно находящийся на грани банкротства должник (анализ финансового состояния), обеспечивал функционирование ООО «Тисо» и ЗАО «Еланское» за счёт увеличения собственной долговой нагрузки, деятельность ООО «Тисо» обеспечивалась фактически за счёт кредиторов должника с одновременным аккумулированием на стороне ООО «Калачинский молзавод» всей долговой нагрузки, данная схема работы гарантировала безопасность активов ООО «Тисо»; созданная контролирующими лицами организационная структура бизнеса по производству, переработке и реализации молочной продукции возлагала все коммерческие риски и ответственность по обязательствам лишь на центр убытков группы компаний - ООО «Калачинский молзавод»; члены группы и её основные бенефициары - ФИО6, ФИО7 ООО «Тисо» являлись основными выгодоприобретателями данной бизнес-модели.

ФИО5 в поданной апелляционной жалобе  просит отменить  определение от 18.04.2022  в части его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ООО «Калачинский молзавод», принять в данной части решение об отказе в удовлетворении требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО5  к субсидиарной ответственности.

Полагает, что отсутствуют основания для его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Калачинский молзавод»; выводы суда  относительно осуществления ФИО5 фактического руководства ООО «Калачинский молзавод» необоснованны; суд первой инстанции ошибочно отнес ФИО5 к лицам, контролирующим должника, так как он не соответствует критериям контролирующего лица, установленным в пункте 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, весь период работы в ООО «Калачинский молзавод» ФИО5 осуществлял свою трудовую деятельность в должности директора по производству, не являлся руководителем общества, членом исполнительного органа должника, ликвидатором или членом ликвидационной комиссии; в отношении ФИО5 отсутствует презумпция статуса контролирующего лица, конкурсный управляющий должен был представить в суд доказательства, бесспорно подтверждающие осуществление ФИО5 контроля в отношении должника, в суде первой инстанции не представлено доказательств наличия у ФИО5 фактической возможности давать ООО «Калачинский молзавод» обязательные для исполнения указания; фактическое руководство всей производственной, хозяйственной и финансовой деятельностью ООО «Калачинский молзавод» осуществлял директор должника ФИО11, в своем ответе на запрос конкурсного управляющего ФИО13 пояснил следующее: «Все обязанности единственного участника общества на протяжении всего существования ООО «Калачинский молзавод» он  осуществлял 

лично», работая в должности директора по производству, ФИО5 был заинтересован в своевременных поставках качественного молока в ООО «Калачинский молзавод» и с целью обеспечения предприятия молоком  осуществлял поиск поставщиков, вел предварительные переговоры по вопросам объема и графика поставок, логистики; письменные пояснения работников должника также не являются надлежащими и допустимыми доказательствами осуществления ФИО5 фактического руководства должником; все наличие подписей ФИО5 на счетах - есть свидетельство согласования необходимости приобретения запасных частей, автомасел, оплаты услуг, при этом на счетах имелись подписи других специалистов (главный технолог, заведующий автопарком, главный механик, заместитель директора по хозяйственной части и др.); доказательства, представленные конкурсным управляющим и положенные в основу определения суда, не свидетельствуют с достоверностью об осуществлении ФИО5 фактического руководства должником; в определении суда не указано за совершение каких именно сделок ФИО5 был привлечен к субсидиарной ответственности, и какие конкретные действия ФИО5 совершил в процессе заключения и реализации данных сделок; сделки, заключенные ООО «Калачинский молзавод» на сумму 6 646 729,23 руб. не являлись значительными для должника, не причинили существенный вред кредиторам и не могли привести к банкротству должника; в заявлении конкурсного управляющего в числе сделок, существенно ухудшивших финансовое положение должника, указывается на отчуждение автомобиля Тойота Камри в пользу ФИО14, между тем, в материалы дела не представлено доказательств, подтверждающих участие ФИО5 в совершении сделки по продаже должником данного  автомобиля; ФИО5 не получена какая-либо выгода от якобы имевшего место контроля в отношении должника, от вывода денежных средств по убыточным сделкам, от незаконного или недобросовестного поведения третьих лиц; несостоятелен вывод суда первой инстанции о доказанности конкурсным управляющим оснований для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по статье 61.12 Закона о банкротстве  за неподачу (несвоевременную) подачу заявления о банкротстве должника.

Апелляционные жалобы, как поданные на один судебный акт, приняты к совместному рассмотрению (абзац 2 пункта 25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»).

Конкурсный управляющий ФИО4 в представленном отзыве возражает относительно доводов апелляционной жалобы ФИО5

ООО «Мустанг Новосибирск» в отзыве поддерживает доводы апелляционной жалобы управляющего.

ФИО7, ФИО6 в представленных отзывах возражают относительно доводов апелляционной жалобы конкурсного управляющего ФИО4

В судебном заседании суда апелляционной инстанции конкурсный  управляющий ФИО4, представители ФИО5, ФИО7, ООО «Мустанг Новосибирск», ФИО6 каждый поддержали свои доводы и возражения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционных жалоб, своих представителей в суд не направили, что в силу статьи 156 АПК РФ, не препятствует рассмотрению апелляционных жалоб в их отсутствие.

Проверив в соответствии с положениями статьи 266, части 5 статьи  268 АПК РФ применительно к доводам апелляционных  жалоб (в отсутствие соответствующих возражений пункт 27 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции»), правильность применения судом норм материального права и соблюдение процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом  судебном  акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и представленным доказательствам, изучив доводы апелляционных жалоб, поступивших отзывов, заслушав явившихся участников процесса, исследовав  материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционных  жалоб.

Решением Арбитражного суда Новосибирской области от 31.07.2019 должник признан несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО4.

Судом установлено, что ФИО13 являлся единственным участником ООО «Калачинский молзавод», ФИО11 - директор должника, ФИО5 - заместитель директора должника, ФИО12 - главный бухгалтер.

В качестве основания для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий указал на то, что директором, заместителем директора и участником должника были совершены убыточные сделки для должника с целью вывода активов ООО «Калачинский молзавод», что является основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности. Главный бухгалтер должника ФИО12 без доверенности вела переговоры с контрагентами должника, подписывала от имени должника акты сверок, выдавала от имени должника  фиктивные справки,  подтверждающие отсутствие долга, принимала к учету сфальсифицированные договоры, акты выполненных работ, приходно-кассовые документы, действия ФИО12 затрудняли выявление и оспаривание подозрительных сделок должника. 

В отношении  ООО «Тисо», директора ООО «Тисо» - ФИО6 и участника ООО «Тисо» - ФИО7, конкурсный управляющий полагает, что  указанные лица являются фактически аффилированными с должником и между ними были заключены сделки по аренде 

оборудования по завышенной цене, которые впоследствии были признаны судом недействительными, действия указанных лиц по заключению таких сделок привели предприятие к банкротству. 

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявление в части, пришел к выводу о доказанности конкурсным управляющим оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательным должника ФИО13, ФИО5, ФИО11 по статьям  61.11, 61.12 Федерального закона от 26.10.2002 №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве); оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО12, ООО «Тисо», ФИО6, ФИО7 не имеется.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

Причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве. Так, в частности, из пункта 1 статьи 61.11 названного Закона следует, что, вред причиняется при совершении контролирующим должника лицом деяний (действия или бездействия), вследствие которых стало невозможно полное погашение требований кредиторов контролируемого лица.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности.

В пункте 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 №53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление №53) разъяснено, что согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). 

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует  исходить из  того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется. Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

Из анализа вышеназванных норм права и разъяснений, данных высшей судебной инстанцией, следует, что необходимым условием возложения субсидиарной ответственности на участника является наличие причинно-следственной связи между использованием им своих прав и (или) возможностей в отношении контролируемого хозяйствующего субъекта и совокупностью юридически значимых действий, совершенных подконтрольной организацией, результатом которых стала ее несостоятельность (банкротство). 

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, сформированной в определении от 31.08.2020 №305-ЭС19-24480, установление фактического контроля не всегда обусловлено наличием юридических признаков аффилированности (пункт 3 Постановления №53). Напротив, конечный бенефициар, не имеющий соответствующих формальных полномочий, в раскрытии своего статуса контролирующего лица не заинтересован и старается завуалировать как таковую возможность оказания влияния на должника. Следовательно, статус контролирующего лица устанавливается, в том числе через выявление согласованных действий между бенефициаром и подконтрольной ему организацией, которые невозможны при иной структурированности отношений.

Суд первой инстанции по результату оценки представленных в материалы дела доказательств, принимая во внимание пояснения участника должника ФИО13, директора ФИО11, контрагентов должника ООО «Мустанг Новосибирск», ООО «НМК», ООО «МолОТ», ИП ФИО15, письменные пояснения работников должника, счел, что фактическое руководство ООО «Калачинский молзавод» осуществлял заместитель директора ФИО5, именно он вел переговоры с поставщиками продукции для общества, распоряжался денежными средствами должника, что косвенно следует из электронной переписки между ФИО11 и ФИО5, при этом ранее, в 2014 году, ФИО5 являясь директором ООО «Калачинский молкомбинат» и в преддверии банкротства указанного предприятия предложил своему заместителю ФИО11 возглавить новое предприятие - ООО 

«Калачинский молзавод». 

Возражения ФИО5  относительно осуществления им фактического руководства ООО «Калачинский молзавод», противоречат материалам дела, в частности:

- письменным пояснениям бывшего директора ООО «Калачинский молзавод» ФИО11, в ноябре 2014 году ФИО5 (на тот момент, являясь директором ООО «Калачинский молкомбинат») предложил ему (ФИО11 - являлся на тот момент главным инженером ООО «Калачинский молкомбинат») стать временно номинальным директором вновь учреждаемого предприятия - ООО «Калачинский молзавод», аргументированное нахождением ООО «Калачинский молкомбинат» на стадии банкротства, в связи с чем, ФИО5, не мог занимать должность директора ООО «Калачинский молзавод», создаваемого на основе производственной базы предприятия банкрота - ООО «Калачинский молкомбинат». Фактически ФИО11 продолжал исполнять обязанности инженера ООО «Калачинский молзавод» и ООО «Калачинский молкомбинат», не имея какого-либо реального влияния на решение финансовых и организационных вопросов. Со слов ФИО11, он подписывал документы и договоры на которые ему указывал и давал распоряжения ФИО5 Фактически руководство финансово-хозяйственной деятельностью, заключение коммерческих сделок, ведение переговоров с контрагентами и поставщиками, принятие решения о дальнейшей деятельности завода, оплату счетов и движение финансовых средств осуществлял ФИО5;

 - материалам дела №А46-15598/2014 (дело о банкротстве ООО «Калачинский молкомбинат»), подтверждается факт банкротства ООО «Калачинский молкомбинат» (директор ФИО5), ООО «Калачинский молзавод» был учреждён на основе производственной базы ООО «Калачинский молкомбинат»;

- приговору Калачинского городского суда Омской области от 19.05.2015 по делу №1-62/2015 ФИО5 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного п. «б» части  2 статьи  199 УК РФ и установлено, что ФИО5, являясь директором ООО «Калачинский молкомбинат» с целью уклонения от уплаты налогов с организации в особо крупном размере из корыстных побуждений, дал указания сотрудникам бухгалтерии, включить в налоговые декларации заведомо ложные сведения о налогах;

- письменным пояснениям бывшего работника должника (заведующего автогаражом) ФИО16,  ФИО5 объявил всем специалистам, что ФИО11. будет лишь номинальным директором ООО «Калачинский молзавод». Со слов ФИО17 ежемесячно специалистами должника составлялись планы работы на месяц. Утверждение данных планов и составление ежемесячного бюджета ООО «Калачинский молзавод» осуществлялось в главном офисе должника в г. Омске в присутствии ФИО5 На утверждение данных планов работы, ФИО11. и другие специалисты ООО «Калачинский молзавод», находящиеся в г.Калачинск даже не приглашались.

- письменным и устным пояснениям единственного участника ООО «Калачинский молзавод» ФИО13, именно ФИО5 был инициатором создания ООО «Калачинский молзавод», все финансовые, хозяйственные, коммерческие сделки и переговоры вел и решал непосредственно сам ФИО5;

- свидетельским показаниям бывшей работницы ООО «Калачинский молзавод» (начальника лаборатории) ФИО18 именно ФИО5 фактически осуществлял руководство должником, именно ФИО5 проводил собрания коллектива, председательствовал на них, давал распоряжения, решал любые организационные, производственные, финансовые и кадровые вопросы;

- письменным объяснениям работников ООО «Калачинский молзавод» (ФИО19, ФИО20, ФИО21 и другие) фактически функции руководителя должника осуществлял Плешивых, по всем вопросам деятельности должника необходимо было обращаться только к Плешивых А.А;

- копии счетов для последующей оплаты товаров и услуг контрагентам завизированы единолично ФИО5;

- распечатки с электронной почты ООО «Калачинский молзавод» подтверждают, что именно ФИО5 являлся распорядителем финансов должника;

- письменной информации, представленной кредиторами ООО «Мустанг-Новосибирск», ООО «Новосибирская молочная компания», все переговоры по поставкам молока (сроки поставки, расчёты, урегулирование задолженности и др.) осуществлялись с ФИО5;  представленной ООО «МолОТ», ИП ФИО15 все переговоры от имени должника осуществлялись данными контрагентами лишь с ФИО5, при осуществлении хозяйственных взаимоотношений сторон, все вопросы от имени Должника разрешались ФИО5;

- определением Арбитражного суда Новосибирской области от 24.06.2020 по настоящему делу признаны недействительными сделки (цепочка сделок) по выводу автомобиля Тойота Камри 2013 года выпуска из конкурсной массы ООО «Калачинский молзавод» по заниженной стоимости в преддверии банкротства, конечным приобретателем данного имущества был ФИО22 (сын ФИО5).

Указанные обстоятельства в совокупности подтверждают осуществление фактического руководства ООО «Калачинский молзавод» заместителем директора ФИО5, который является контролирующим должника лицом.

Материалами дела подтверждается, что решением Межрайонной ИФНС России №14 по Новосибирской области №3 от 02.09.2019 ООО «Калачинский молзавод»  привлечено к ответственности за совершение налогового правонарушения,  в нарушение пункта 1 статьи 54.1 НК РФ по отношениям ООО «Калачинский молзавод» с ООО «Алекс групп» создан формальный документооборот, фактически поставщик не осуществлял поставку сливок для ООО «Ка-

лачинский молзавод», документы представленные налогоплательщиком содержат недостоверные сведения, налогоплательщик сознательно и умышленно представил в налоговый орган содержащие недостоверные сведения документы, ему было достоверно известно о том, что в реальности ООО «Алекс Групп» не поставляли спорный товар, между тем ООО «Калачинский молзавод» приняло к учету договоры и иные первичные документы, что свидетельствует об умышленном характере нарушения,  о наличии умышленных противоправных действиях данного лица с целью получения необоснованной налоговой выгоды.

Определением суда от 01.03.2020 по настоящему делу признан недействительным договор на оказание услуг от 24.09.2018 № 007/09/2018, заключенный между ООО «Атлант-Клининг» и ООО «Калачинский молзавод», признана недействительной сделка по перечислению ООО «Калачинский молзавод» в адрес ООО «Атлант-Клининг» денежных средств общем размере 1 748 000 руб. (статьи 10, 168,170 ГК РФ).

Определением суда от 01.03.2020 по настоящему делу признан недействительным договор на оказание услуг от 24.09.2018 №10/2018, заключенный между ООО «Альпика-Сервис» и ООО «Калачинский молзавод», признана недействительной сделка по перечислению ООО «Калачинский молзавод» в адрес ООО «Альпика-Сервис» денежных средств общем размере 1 392 000 руб. 

Определением суда от 05.03.2020 по настоящему делу признан недействительным договор на оказание услуг от 20.09.2018 №007/09/2018, заключенный между ООО «Атлант-Клининг» и ООО «Калачинский молзавод», признана недействительной сделка по перечислению ООО «Калачинский молзавод» в адрес ООО «Атлант-Клининг» денежных средств общем размере 499 000 руб. (статьи 10, 168,170 ГК РФ).

Признанные недействительными сделки являлись мнимыми, заключенными формально для вывода денежных средств с расчетного счета должника, чем причинен вред кредиторам ООО «Калачинский молзавод». 

Определением суда от 24.06.2020 по настоящему делу признаны недействительными сделки (цепочка сделок) по выводу автомобиля Тойота Камри 2013 года выпуска по заниженной стоимости в преддверии банкротства из конкурсной массы ООО «Калачинский молзавод» в пользу ФИО22 (сын ФИО5). Размер ущерба от данной сделки для должника составил 708 000 руб.

Постановлением    Седьмого    арбитражного   апелляционного    суда    от    11.09.2020    признаны недействительными сделки по перечислению денежных средств ООО «Калачинский молзавод» в счет погашения обязательств по договорам аренды имущества №6-МЗ от 01.01.2016, №7-МЗ от 01.01.2016, №1-МЗ от 06.02.2015, №5-МЗ от 10.06.2015, №3-МЗ от 01.06.2015, №4-МЗ от 01.04.2016, №4-МЗ от 10.06.2015 на общую сумму 3 146 200 руб. в пользу общества с ограниченной ответственностью «Тисо». Применены последствия недействительности сделок, взысканы с ООО «Тисо» в конкурсную массу должника» денеж-

ные средства в размере 3 146 200 руб. (статья 61.3 Закона о банкротстве) 

Определением суда от 25.09.2020 признаны недействительными сделки по перечислению должником ООО «Калачинский молзавод» в пользу ЗАО «Еланское» денежных средств в общем размере 6 531 000 руб., с ЗАО «Еланское» в пользу ООО «Калачинский молзавод» взысканы денежные средства в размере 6 531 000 руб. 

Определением суда от 02.04.2021 признаны недействительными сделки по перечислению должником ООО «Калачинский молзавод» в пользу ИП ФИО23 денежных средств в общем размере 2 883 550 руб. Суд пришел к выводу о мнимости сделки, составляя договор на оказание транспортных услуг стороны договора преследовали одну цель - вывод денежных средств в преддверии банкротства из конкурсной массы ООО «Калачинский молзавод».

Вопреки доводам  ФИО5,  являясь заинтересованным по отношению к должнику лицом, он не мог не знать об убыточных сделках для должника по выводу ликвидных активов, сделки, существенно ухудшившие финансовое состояние должника уже после наступления момента объективного банкротства (в 4 квартале 2017 года деятельность должника характеризуется, как убыточная, поскольку согласно налоговой декларации по прибыли за указанный период должник получил убыток в размере 2 134 тыс. руб., по состоянию на 01.12.2017 убыток составил 5 610 646 руб.) не могли быть совершены без согласия ФИО5, который являлся фактическим руководителем ООО «Калачинский молзавод».

Ссылки ФИО5 на отсутствие причинения существенного вреда кредиторам сделками, заключенными ООО «Калачинский молзавод» на сумму 6 646 729,23 руб.,  не являлись значительными для должника, не могли привести к банкротству должника, отклоняются судом, поскольку совершение указанных выше сделок повлекло существенный ущерб, должник прекратил осуществление производственной деятельности, что подтверждается приказом №154/1 от 01.10.2018.

Согласно финансовому анализу должника, составленного  временным управляющим ФИО24, разница активов и пассивов должника в течение 2018 года была отрицательная, то есть должник фактически не имел активов для расчётов с кредиторами в 2018 году, вышеназванные сделки были направлены на причинение ущерба кредиторам, на незаконный вывод последних реальных активов должника.

С учетом установленных обстоятельств, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о доказанности  конкурсным управляющим  совокупности условий, влекущих субсидиарную ответственность ФИО5, создавшего ситуацию невозможности погашения требований кредиторов.

Из содержания судебного акта не следует, что ФИО5 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за неподачу (несвоевременную) подачу заявления о банкротстве должника.

Отказывая в удовлетворении заявленных  конкурсным  управляющим требований в  отношении бухгалтера ФИО12, ООО «Тисо», директора ООО «Тисо» ФИО6 и участника ООО «Тисо» ФИО7, суд исходил из непредставления  управляющим  убедительных доказательств того, что причинами, приведшими к возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства, являлись неправомерные действия (бездействия) указанных ответчиков.

Из материалов дела следует, что главным бухгалтером должника являлась ФИО12

Заявляя требование о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ФИО12, конкурсный управляющий сослался на искажение  главным бухгалтером фактов бухгалтерской отчётности путем непосредственного участия в создании фиктивного документооборота и последующего списания подотчёта руководителя должника ФИО11 на сумму 6 646 729,23 руб. на основании заведомо фиктивной документации, что причинило ущерб должнику и кредиторам на сумму, превышающую размер основных средств ООО «Калачинский молзавод»,  в соответствии с распечаткой электронной почты ООО «Калачинский молзавод», именно главный бухгалтер ФИО12 непосредственно участвовала в создании фиктивной первичной документации по сделкам с ООО «Элестри СК», 12.11.2018 главный бухгалтер ФИО12 направила на подпись ФИО11 акт выполненных работ №52 от 29.01.2018, договор на оказание услуг № 1/18 от 01.03.2018, договор подряда от 29.01.2018, на установленные  определением суда от 02.04.2021 по настоящему делу фиктивный документооборот должником с ИП ФИО23 с целью вывода денежных средств и причинения вреда кредиторам в размере 2 883 550 руб. в преддверии банкротства составлялся при активном участии главного бухгалтера должника ФИО12, согласно распечатке электронной почты ООО «Калачинский молзавод» 28.12.018 главный бухгалтер ФИО12 направила на подпись ФИО11 акт выполненных работ №69 от 09.08.2018, однако ИП ФИО23 никогда не оказывал каких-либо услуг должнику, в  материалах дела имеется квитанция к приходному кассовому ордеру №71 от 05.03.2019, подписанная главным бухгалтером должника ФИО12, подтверждающая факт внесения ИП ФИО23 в кассу должника 2 883 550 руб., однако ИП ФИО23 вообще не вносил какие-либо денежные средства в кассу ООО «Калачинский молзавод», по выводам судебной экспертизы подпись ФИО11 на соответствующем кассовом документе сфальсифицирована, таким образом, ФИО12 сама, собственноручно оформила мнимую сделку с ИП ФИО23 (по возврату денежных средств в кассу).

В соответствии с пунктом 1 статьи 7 Федерального закона от 06.12.2011  №402-ФЗ «О бухгалтерском учете» (далее - Закон о бухгалтерском учете) по общему правилу организация ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета возлагается на 

руководителя.

Положения подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности: 1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника; 2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника (пункт 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 3 Постановления № 53 лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Исходя из подпункта 2 и 4 пункта 2, пункта 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если лица, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), также признаны контролирующими, то предполагается, что их совместные с руководителем должника действия стали необходимой причиной объективного банкротства при доказанности существенно затруднивших проведение процедур банкротства фактов непередачи, сокрытия, утраты или искажения документации.

По смыслу подпунктов 2 и 4 пункта 2, пунктов 4 и 6 статьи 61.11 Закона о банкротстве лица, не признанные контролирующими должника, на которых возложена обязанность по ведению и хранению соответствующей документации (например, главный бухгалтер), несут солидарно с бывшим руководителем субсидиарную ответственность за доведение до банкротства как соучастники, если будет доказано, что они по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершили действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

Таким образом, из приведенных норм права и разъяснений Пленума Верховного Суда РФ следует допустимость привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве главного бухгалтера.

Однако, во-первых, главный бухгалтер может быть привлечен к субсидиарной ответственности исключительно в случае, если наличие у него статуса контролирующего должника лица подтверждено на общих основаниях, и если из материалов дела с достаточной достоверностью следует, что  на  данное лицо  фактически была возложена обязанность по ведению и 

хранению документации должника; во-вторых, если доказательств наличия у главного бухгалтера статуса контролирующего лица в деле не имеется, то он может быть привлечен к субсидиарной ответственности как соучастник контролирующего должника лица, если истцом будет доказано, что главный бухгалтер по указанию бывшего руководителя или совместно с ним совершил действия, приведшие к уничтожению документации, ее сокрытию или к искажению содержащихся в ней сведений.

В ходе судебного разбирательства ФИО12 пояснила суду, что в ООО «Калачиснкий молзавод» работала в должности главного бухгалтера в период с 06.03.2018 по 23.10.2018 и подчинялась начальнику экономического отдела ФИО25, в обязанности ФИО12 входило составление бухгалтерской и налоговой отчетности, а также сопровождение выездной налоговой проверки, которая проводилась налоговым органом с августа 2018 года за период деятельности должника 2015-2017 г.г.

Суд правомерно исходил из того, что мнимые сделки, признанные судом недействительными, совершены не главным бухгалтером, а руководителем должника, в определении от 02.04.2021 по настоящему делу суд, с учетом результатов экспертизы пришел к выводу о том, что квитанция к приходно-кассовому ордеру от 05.03.2019 №71 сфальсифицирована, поскольку согласно выводам эксперта, содержащимся в заключении №538.11-19/п/ВС подпись от имени ФИО11 в графе «Кассир____ФИО11» в квитанции к приходному кассовому ордеру № 71 вероятно, выполнена, не ФИО11, а другим лицом с подражанием его подписи.

Таким образом, доказательств того, что ФИО12 сама, собственноручно оформила мнимую сделку с ИП ФИО23 (по возврату денежных средств в кассу), в материалах дела не имеется.

Вопреки возражениям конкурсного управляющего, доказательств того, что ФИО12 получала неправомерную выгоду от деятельности должника, в деле не имеется, как и доказательств ее влияния на принятие хозяйственных решений должником, соответственно, ФИО12 являлась лишь наемным работником, не имевшим возможности реально контролировать должника и извлекать выгоду от деятельности должника в связи с принятием ею каких-либо решений.

В качестве обстоятельств привлечения ответчиков ООО «Тисо», ФИО6 и ФИО7 к субсидиарной ответственности на основании подпункта 1 пункта 2, подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий указал на совершение должником и ООО «Тисо» сделок по аренде оборудования от 10.06.2015 и от 01.01.2016, признанные судом недействительными на основании статьей 61.3 и 61.2 Закона о банкротстве, кроме  того, согласно выписке по расчетному счету ООО «Тисо» за период с 2015 по 2017 г.г., практически 90% всех доходов (около 23 млн. руб.), полученных ООО «Тисо» составляли  денежные  средства,  перечисленные  ООО  «Калачинский молзавод»  за 

аренду имущества, при этом, практически 80% всех средств, зачисленных на расчетный счет ООО «Тисо» были направлены в пользу единственного участника ФИО7 в виде дивидендов и других обязательств. 

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 5 этой же статьи арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

В соответствии с пунктом 7 Постановления №53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В связи с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Из правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 №307-ЭС19-18723(2,3), следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий. По смыслу абзаца третьего пункта 16 Постановления №53 к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения.

В рассматриваемом случае наличие  аффилированности должника и ООО «Тисо» само по себе не свидетельствует о наличии оснований для признания ООО «Тисо», его директора и участника ФИО6 и ФИО7, соответственно, контролирующими должника лицами и привлечения их к субсидиарной ответственности.

Суд исходил из отсутствия доказательств того, что сделки по заключению договоров аренды оборудования послужили причиной банкротства должника, анализ финансовой деятельности должника показал, что сделки заключенные с ООО «Тисо» не являлись значительными и существенными для должника, и не могли привести к признакам неплатежеспособности должника, при этом судебные акты о признании недействительными сделок, совершенных с ООО «Тисо», исполнены указанной организацией в полном объеме, путем возврата в конкурсную массу денежных средств, что не отрицалось конкурсным управляющим.

Доводы конкурсного управляющего о создании группы компаний, в которой все коммерческие риски и ответственность по обязательствам возлагалась на должника, члены груп-

пы и её основные бенефициары - ФИО6, ФИО7, ООО «Тисо» являлись основными выгодоприобретателями данной бизнес-модели, подлежат отклонению как неподтверждённые материалами дела, вина указанных лиц в создании критической финансовой ситуации для должника документально не подтверждена.

Перечисленными конкурсным управляющим судебными актами по настоящему делу установлена лишь аффилированность ООО «Тисо» по отношению к должнику и не установлена возможность ООО «Тисо», ФИО6 и ФИО7 давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника. Доказательств извлечения ответчиками существенной выгоды из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения контролирующих должника лиц в материалах обособленного спора не имеется (статья 65 АПК РФ). 

В постановлении Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 14.10.2020 суд округа указал, что из материалов дела не следует, что ФИО7 и ООО «Тисо» являются контролирующими должника лицами.

Определением Верховного Суда Российской Федерации от 01.02.2021 №304-ЭС20-22211 конкурсному управляющему ООО «Калачиснкий молзавод» ФИО4  отказано в передаче его кассационной жалобы для рассмотрения в судебном заседании Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. Отменяя постановление апелляционного суда и оставляя в обжалуемой части в силе определение суда первой инстанции, суд округа, руководствуясь пунктами 6.1, 6.2 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020, исходил из того, что, несмотря, на фактическую заинтересованность должника и общества, исполнение поручителем своих обязательств перед независимым кредитором не являлось компенсационным финансированием, удовлетворение которого подлежит в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты, поскольку произошло после возбуждения дела о банкротстве уже неплатёжеспособного должника и введении в отношении него процедуры наблюдения, в связи с чем, в условиях неоспариваемой подтверждённости долга признал требование общества обоснованным и подлежащим включению в реестр.

По результату исследования представленных в материалы обособленного спора доказательств, их оценки в совокупности и взаимосвязи по правилам статьи 71 АПК РФ, судом установлено, что ООО «Тисо», ФИО6 и ФИО7 не давали должнику обязательные для исполнения указания, не совершали за его счет сделок по выводу активов, не извлекали выгоду из незаконного (недобросовестного) поведения контролирующих должника лиц, заключение сделок, в том числе оспоренных по признакам преимущественного удовлетворения, не явилось причиной признания должника банкротом, а также возникновению 

признаков неплатежеспособности должника, не имеется доказательств заключения или исполнения сделок послуживших причиной возникновения или увеличения неплатежеспособности должника, либо причинения реального ущерба кредиторам в денежной форме, то есть не имеют статуса лиц, контролирующих должника, чьими действиями был причинен существенный вред кредиторам должника;  вывод суда первой инстанции об отсутствии оснований для удовлетворения заявления является обоснованным, сделанным при правильном применении норм материального права к фактическим обстоятельствам дела.

Поскольку на момент рассмотрения заявления о привлечении к субсидиарной ответственности невозможно определить размер субсидиарной ответственности ввиду наличия оспоренных сделок и проведения управляющим мероприятий по истребованию дебиторской задолженности, суд  первой инстанции правомерно приостановил рассмотрение заявления до окончания расчетов с кредиторами (распределения конкурсной массы).

Такой подход соответствует положениям пункта 7 статьи 61.16 Закона о банкротстве, а также правовой природе субсидиарной ответственности (статья 399 Гражданского кодекса Российской Федерации), учитывая, что механизм привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве носит исключительный и экстраординарный характер (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 №308-ЭС17-6757(2,3)).

По существу доводы, изложенные в апелляционных  жалобах, указывают на несогласие их  подателей  с оценкой установленных обстоятельств и не опровергают правильного применения судом  первой инстанции норм материального права об определении оснований для привлечения контролирующих  лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам предприятия-банкрота.

Нарушений норм процессуального права, в том числе влекущих безусловную отмену судебного акта в силу части 4 статьи 288 АПК РФ, судом апелляционной инстанции  не установлено.

Руководствуясь статьей 156, пунктом 1 статьи 269,  статьей 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, апелляционный суд 

                                                        ПОСТАНОВИЛ:

определение от 18.04.2022 Арбитражного суда Новосибирской области по делу №А45-42962/2018 в обжалуемой  части оставить без изменения, а апелляционные жалобы конкурсного управляющего ФИО4, ФИО5  - без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в срок, не превышающий одного месяца со дня вступления его в законную силу, путем подачи кассационной жалобы через Арбитражный суд 

Новосибирской области.

Постановление, выполненное в форме электронного документа, подписанного усиленной квалифицированной электронной подписью судей, направляется лицам, участвующим в деле, посредством его размещения на официальном сайте суда в сети «Интернет».   

 

Председательствующий  

ФИО1 

Судьи

 

Л.Н. Апциаури 

ФИО3