ЧЕТЫРНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ 

АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

ул. Батюшкова, д.12, г. Вологда, 160001 E-mail: 14ap.spravka@arbitr.ru, http://14aas.arbitr.ru  

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

Дело № А13-6151/2023

г. Вологда

04 марта 2025 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 27 февраля 2025 года. В полном объеме постановление изготовлено 04 марта 2025 года. 

Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Селецкой С.В., судей Корюкаевой Т.Г. и Марковой Н.Г.  

при ведении протокола секретарем судебного заседания Саакян Ю.В.,  

при участии от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Вологодская проектно-строительная компания» ФИО1 представителя ФИО2 по доверенности от 10.05.2024,  

рассмотрев в открытом судебном заседании с использованием системы веб-конференции апелляционную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда Вологодской области от 03 июня 2024 года по делу № А13-6151/2023,  

у с т а н о в и л:

решением Арбитражного суда Вологодской области от 25.01.2024 общество с ограниченной ответственностью «Вологодская  

проектно-строительная компания» (адрес: 160004, г. Вологда, ул. Гагарина,  

д. 2А, к. 4, кв. 12; ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>; далее – Должник) признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство; конкурсным управляющим утвержден ФИО1.  

Конкурсный управляющий ФИО1 19.06.2024 обратился в суд с заявлением о признании недействительными сделками соглашение о проведении трехстороннего взаимозачета от 20.12.2021 (далее – соглашение от 20.12.2021), заключенное Должником, ФИО3 и обществом с ограниченной ответственностью «Строительная компания «ПРОФИТ» (далее – Компания), а также платежи Должника в пользу  

ФИО3 по договорам займа, указанным в соглашении от 20.12.2021; о применении последствий недействительности сделок в виде взыскания с ФИО3 765 359 руб. в конкурсную массу Должника.  

Определением суда от 19.06.2024 к участию в обособленном споре в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО4, Компания в лице конкурсного управляющего ФИО5.  

Определением от 10.10.2024 заявленные требования удовлетворены. 

В апелляционной жалобе ФИО3 просит отменить определение от 10.10.2024. В обоснование жалобы ее податель изложил аргументы, аналогичные по смыслу и содержанию доводам, приведенным суду первой инстанции, также указал на неверную, по его мнению, оценку данных доводов судом предыдущей инстанции. Полагает недоказанным направленности сделки на обеспечение исполнения обязательства Должника или третьего лица перед отдельным кредитором. Оспариваемые сделки не привели к изменению очередности. Его осведомленности о неплатежеспособности Должника не доказано. Ссылается на осуществление трудовой деятельности у Должника до декабря 2022 года в должности технического директора. Не отрицая осведомленности о временных финансовых затруднениях Должника, ссылается на бухгалтерскую отчетность Должника, превышение его активов над кредиторской задолженностью и отсутствие признаков банкротства. Задолженность по договорам займа, существовавшая в декабре 2022 года, погашена; доказательства погашения задолженности не сохранены апеллянтом за истечением времени.  

В судебном заседании представитель конкурсного управляющего ФИО1 возражал против удовлетворения жалобы по основаниям, изложенным в отзыве.  

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, представителей в суд не направили.  

Ходатайство конкурсного управляющего Должника ФИО1 об участии в судебном заседании с использованием системы веб-конференции удовлетворено апелляционным судом; доступ к системе веб-конференции предоставлен. Однако в необходимое время ФИО1 подключение к системе веб-конференции не осуществил; система веб-конференции в суде работала исправно; ФИО1 в связи с изложенным обстоятельством каких-либо заявлений, ходатайств суду не представил.  

Дело рассмотрено в их отсутствие в соответствии со статьями 123, 156, 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), пунктом 14 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов».  

Заслушав пояснения представителя конкурсного управляющего, исследовав и оценив доказательства, содержащиеся в материалах дела, доводы представителей участников спора, проверив в порядке статей 266–272 АПК РФ правильность применения судом первой инстанции норм материального и  

процессуального права, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения жалобы.  

В силу части 1 статьи 223 АПК РФ и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным названным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).  

Как усматривается в материалах дела, в ходе анализа документации, переданной бывшим руководителем Должника, конкурсным управляющим выявлены договоры займа, заключенные Должником (заимодавец) с ФИО3 (заемщик):  

от 03.07.2017 в размере 200 000 руб. с уплатой процентов за пользование займом в размере 10 % годовых; срок возврата заемных денежных средств – 03.07.2022;  

от 10.06.2016 в размере 100 000 руб. с уплатой процентов за пользование займом в размере 11 % годовых; срок возврата заемных денежных средств – 10.06.2021;  

от 20.10.2016 в размере 160 000 руб. с уплатой процентов за пользование займом в размере 10 % годовых; срок возврата заемных денежных средств – 20.10.2021;  

от 30.12.2021 в размере 343 000 руб. с уплатой процентов за пользование займом в размере 6 % годовых; срок возврата заемных денежных средств – 31.12.2026.  

Документы, подтверждающие целевой характер займов, бывшим руководителем конкурсному управляющему не переданы.  

Должник, указав в назначении платежей «представление займа», перечислил ФИО3 на основании платежного поручения от 10.06.2016 № 653 денежные средства в размере 100 000 руб., платежного поручения от 26.10.2016 № 1466 – 160 000 руб., платежного поручения от 03.07.2017 № 902 – 200 000 руб., платежного поручения от 30.12.2021 № 976 – 143 000 руб., платежного поручения от 30.12.2021 № 91226 – 200 000 руб. и реестра от 31.12.2021 № 190.  

В соответствии с соглашением от 20.12.2022 Должник, ФИО3 и Компания договорились о проведении зачета задолженности Компании перед ФИО3 по договору займа от 20.12.2019 в размере 800 000 руб.; задолженности ФИО3 перед Должником по договорам займа от 07.06.2016 (260 000 руб.), 03.07.2017 (200 000 руб.), 30.12.2021 (305 359 руб.) на общую сумму 765 359 руб.; задолженности Должника перед Компанией по договору от 22.10.2020 № 61/1/СП/1, счету-фактуры от 06.11.2020 № 1704 в размере 765 359 руб.  

Ссылаясь на положения пунктов 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, совершение Должником платежей, зачета взаимных обязательств аффилированными лицами с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов,  

причинение вреда, отмечая выводы, сделанные по результатам выездной налоговой проверки Должника, мнимый характер оспариваемого соглашения о зачете, конкурсный управляющий обратился в суд с рассматриваемым заявлением.  

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции правомерно руководствовался следующим.  

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.  

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63) установлено, что в силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве под сделками, которые могут оспариваться по правилам главы III.1 этого Закона, понимаются в том числе действия, направленные на исполнение обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским законодательством.  

Во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, причиняющие вред.  

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве (пункт 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве), пункт 4 Постановления № 63).  

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником-банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным на уменьшение конкурсной массы.  

В то же время законодательством о банкротстве установлены специальные основания для оспаривания сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов. Такая сделка оспорима и может быть признана арбитражным судом недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве с учетом подлежащих установлению признаков (противоправная цель, причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны об указанной цели должника к  

моменту совершения сделки), а также презумпций, выравнивающих процессуальные возможности сторон обособленного спора.  

Баланс интересов должника, его контрагента по сделке и кредиторов должника, а также стабильность гражданского оборота достигаются определением критериев подозрительности сделки и установлением ретроспективного периода глубины ее проверки, составляющего в данном случае три года, предшествовавших дате принятия заявления о признании должника банкротом. Тем же целям служит годичный срок исковой давности, исчисляемый со дня реальной или потенциальной осведомленности заявителя об обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной (пункт 2 статьи 181 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.9 Закона о банкротстве, пункт 32 постановления № 63).  

Таким образом, законодательство пресекает возможность извлечения сторонами сделки, причиняющей вред, преимуществ из их недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).  

Однако наличие схожих по признакам составов правонарушения не говорит о том, что совокупность одних и тех же обстоятельств (признаков) может быть квалифицирована как по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, так и по статьям 10 и 168 ГК РФ. Поскольку определенная совокупность признаков выделена в самостоятельный состав правонарушения, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве (подозрительная сделка), квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 ГК РФ возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки.  

В противном случае оспаривание сделки по статьям 10 и 168 ГК РФ по тем же основаниям, что и в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, открывает возможность для обхода сокращенного срока исковой давности, установленного для оспоримых сделок, и периода подозрительности, что явно не соответствует воле законодателя.  

В отношении данного подхода сформирована судебная практика (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016  

 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886). 

В рассматриваемом случае оспариваемые сделки – соглашение о взаимозачете и платежи 30.12.2021, 31.12.2021 совершены в период подозрительности, установленный пунктом 2 статьи 61.2 Законом о банкротстве, а платежи от 10.06.2016, 26.10.2016 и 03.07.2017 за пределами специального трехлетнего периода подозрительности.  

Правовой механизм оспаривания сделок в банкротстве предназначен для пополнения конкурсной массы должника за счет возврата отчужденного им имущества во вред кредиторам или при неравноценном встречном исполнении, а также уменьшения размера имущественных требований к должнику или для восстановления очередности удовлетворения требований кредиторов  

(статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве). 

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве с учетом разъяснений пунктов 5–7 Постановления № 63 сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).  

В силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под причинением вреда понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.  

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2  

статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.  

В силу принципа состязательности сторон судебного спора (статья 9 АПК РФ) и правовых норм, регулирующих доказывание обстоятельств дела (статьи 65, 66 АПК РФ), бремя доказывания распределяется следующим образом: факт причинения вреда доказывается лицом, оспаривавшим сделку; его процессуальный оппонент опровергает эти обстоятельства.  

Характерной особенностью связи заемщика и заимодавца, закрепленной в консенсуальном соглашении о денежном займе, является то, что по подобному соглашению одна сторона (заимодавец) обязуется передать денежные средства в собственность другой стороне (заемщику), а заемщик должен возвратить ту же сумму и, по общему правилу, уплатить проценты за пользование займом (пункт 1 статьи 807, пункт 1 статьи 809 ГК РФ).  

Статьей 410 ГК РФ установлено, что обязательство прекращается полностью или частично зачетом встречного однородного требования, срок которого наступил либо срок которого не указан или определен моментом востребования. В случаях, предусмотренных законом, допускается зачет встречного однородного требования, срок которого не наступил. Для зачета достаточно заявления одной стороны.  

В силу пунктов 1 и 2 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей  

правовые последствия, ничтожна; притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

Ввиду того, что противоправная цель скрывается сторонами сделки, ее наличие устанавливается судом по совокупности косвенных признаков.  

Как видно в материалах дела, в том числе в бухгалтерской отчетности Должника за 2020 год, его активы составляли 158 027 тыс. руб., кредиторская задолженность – 104 014 тыс. руб.; в 2021 год активы составляли  

137 384 тыс. руб., кредиторская задолженность – 124 239 тыс. руб.; в 2022 году общая сумма активов значительно уменьшилась до 62 345 тыс. руб., а кредиторская задолженность составила 61 799 тыс. руб.  

При таких обстоятельствах сделать вывод о наличии признаков неплатежеспособности Должника на момент совершения оспариваемых сделок не представляется возможным.  

Между тем, принимая во внимание позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в определении от 12.03.2019  

 № 305-ЭС17-11710 (4), следует учитывать, что сама по себе недоказанность признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества на момент совершения сделки (как одной из составляющих презумпции цели причинения вреда) не блокирует возможность квалификации такой сделки в качестве подозрительной. В частности, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов может быть доказана иным путем, в том числе на общих основаниях.  

В данном случае стороны совершили оспариваемые сделки при наличии неисполненных обязательств перед акционерным обществом  

«Строительно-монтажная фирма «Гидравлик» в размере 955 654 руб. 08 коп., публичным акционерным обществом «Федеральная сетевая компания-Россети» в размере 1 964 460 руб. 67 коп., ООО «Комплектэнергоснаб» в размере  

7 740 471 руб.; требования кредиторов включены в третью очередь реестра на основании определений суда от 02.08.2023, 19.09.2023, 28.09.2023, 12.10.2023; не погашены.  

Вопреки доводам жалобы, судом при рассмотрении спора объективно и правомерно учтены следующие обстоятельства.  

В период с 29.12.2021 по 24.06.2022 в отношении Должника проводилась выездная налоговая проверка правильности исчисления и своевременности уплаты Должника налогов и страховых взносов за период с 01.01.2018 по 31.12.2020, по итогам которой принято решение от 15.11.2022 № 12-17/22 о доначислении 18 426 114 руб. 70 коп. недоимки по налогу на добавленную стоимость (далее – НДС), 8 368 031 руб. 08 коп. пеней (НДС), 8 857 025 руб. недоимки по налогу на прибыль, 3 830 497 руб. 44 коп. пеней по налогу на прибыль, 804 143 руб. 68 коп. штрафа.  

Решением налогового органа от 27.02.2023 № 07-09/02205@ указанное решение оставлено в силе.  

Решением от 17.10.2023 № 12-17/7 снижен размер пеней по НДС до 7 111 369 руб. 87 коп., по налогу на прибыль – до 3 234 236 руб. 09 коп.  

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда Вологодской области от 08.05.2024 по делу № А13-5393/2023 в удовлетворении заявления Должника о признании недействительным решения от 15.11.2022  

 № 12-17/22 (с учетом решения от 17.10.2023 № 12-17/7) отказано. 

Судом установлено, что основанием для доначисления НДС и налога на прибыль послужил вывод налоговой инспекции о допущении Должником умышленного уменьшение налоговой базы по налогу на прибыль организаций, НДС и сумм, подлежащих уплате налогов в результате действий, выразившихся в сознательном искажении в налоговом и бухгалтерском учете сведений о хозяйственных операциях по взаимоотношениям с контрагентами обществами «Эсте», «Аллюр-Нева», «Шпатель», «Миртрейд», «Стройтандем», Компанией, при отсутствии факта их совершения.  

В проверяемом периоде Должник осуществлял деятельность в качестве подрядчика по выполнению ремонтных, инженерно-геодезических, предпроектных и проектных работ на объектах публичного акционерного общества «МРСК Северо-Запад» (Заказчик), расположенных в Мурманской области.  

В ходе налоговой проверки на основании первичных бухгалтерских документов, протоколов допросов свидетелей, выписок банка, с учетом результатов мероприятий налогового контроля, установлено, что поставка товара, оказание услуг осуществлена не заявленными контрагентами, в том числе Компанией. Налоговый орган пришел к выводу о том, что основной целью заключения Должником договоров субподряда с Компанией явилось получение налоговой экономии (уменьшение налоговых обязательств по НДС) по сделке с контрагентом, не заявленным в первичных документах, с созданием формального документооборота для заявления налоговых вычетов по НДС.  

Так, Должник указал в книге покупок за 3–4 квартал 2019 года, 

2–4 кварталы 2020 года счета-фактуры, оформленные от имени Компании на общую сумму 43 355 093 руб. 06 коп. При этом, счет-фактура от 06.11.2020 № 1704 Компании, отраженная в оспариваемом соглашении о зачете в качестве одного из обязательств Должника в размере 765 359 руб., включена в перечень счетов-фактур, приведенных в акте налоговой проверки, равно как и договор подряда 22.10.2020 № 61/1/СП/1.  

В ходе налоговой проверки установлены обстоятельства, свидетельствующие одновременно о наличии у Компании признаков  

«фирмы-однодневки» и об отсутствии у нее реальной возможности выполнения работ, указанных в первичных документах Должника, по причине отсутствия достаточного состава и квалификации работников, спецтехники, оборудования и иных ресурсов. При этом, Должник располагал достаточной для самостоятельного ведения работ численностью квалифицированного персонала, спецтехникой и оборудованием, свидетельствами о допуске к определенному виду работ, в том числе проводимых на объектах Заказчика.  

При таких обстоятельствах суд первой инстанции признал отсутствующими задолженность Должника перед Компанией в размере  

765 359 руб. и такие обязательства. 

В ходе рассмотрения спора судом исследовались обстоятельства предоставления ФИО3 Компании заемных денежных средств в размере 800 000 руб., а также наличия задолженности, зафиксированной в оспариваемом соглашении.  

Вопреки доводам жалобы, убедительных, достоверных доказательств реальности заемных обязательств, финансовой возможности ФИО3 предоставить заем судам двух инстанций не представлено.  

Как видно в информационном ресурсе «Картотека арбитражных дел», определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.09.2021 возбуждено производство по делу № А56-40235/2021 о несостоятельности (банкротстве) Компании. Определением суда от 11.10.2021 в отношении Компании введено наблюдение. Решением суда от 29.01.2023 Компания признана банкротом, открыто конкурсное производство. Определением суда от 24.05.2024 конкурсное производство завершено; в Единый государственный реестр юридических лиц 04.07.2024 внесена запись об исключении Компании из публичного реестра.  

В рамках указанного дела с требованием о включении в реестр Компании задолженности, вытекающей из договора займа, ФИО3 не обращался. Между тем соглашение о зачете с Компанией заключено в процедуре банкротства – наблюдении.  

Также судом установлено, что в период с 02.09.2013 по 23.12.2022 

ФИО3 исполнял обязанности технического директора Должника; в период с 2013 года по 2022 год являлся участником Должника с долей участия в уставном капитале 33,3 %, которая затем реализована ФИО4  

Согласно материалам налоговой проверкой, не опровергнутым впоследствии при обжаловании решения налогового органа от 15.11.2022  

 № 12-17/22, в период с 01.01.2018 по 31.12.2020 Должник под руководством ФИО4 участвовал в схеме подрядных правоотношений, используемой для вывода имущества Должника и совершения налоговых правонарушений. Должник привлекал для выполнения подрядных работ на объектах Заказчика фирмы-однодневки, в том числе Компанию, работы ими не выполнялись, таковые выполнялись непосредственно Должником. В этой связи Должник получал от Заказчика оплату, однако денежные средства переводились не названным субподрядчикам, а иным лицам, в том числе ФИО3, с указанием в назначении платежей «по договорам займа», затем для осуществления видимости расчетов с субподрядчиком использовалась схема взаимозачета.  

Как верно установил суд первой инстанции, договоры займа, перечисленные в оспариваемом соглашении о зачете, заключены на сроки от трех до пяти лет, соотнести даты договоров с договорами, отраженными в документации Должника не представляется возможным. Основания для проведения зачета 20.12.2022 по договору займа от 30.12.2021 со сроком его  

погашения 31.12.2026 не раскрыты в ходе рассмотрения спора. Также не представлено документального обоснования целей кредитования  

ФИО3, расходования им оспариваемых заемных денежных средств, их возврата Должнику, равно как и принятие Должником достаточных, необходимых мер по истребованию долга.  

Очевидно, что сделки, оформленные договорами займа, прикрывали действия контролирующего Должника лица по изъятию денежных средств, полученных незаконным способом в результате совершения налогового правонарушения. Доказательств объективного характера обратного материалы дела не содержат.  

Означенное, по мнению суда, свидетельствует о фактической заинтересованности сторон сделок.  

Коллегия судей полагает доказанным всей совокупности обстоятельств, предусмотренных статьей 61.2 Закона о банкротстве, а также выхода обстоятельств совершения сделок за рамки признаков подозрительности в силу статей 10, 168 и 170 ГК РФ. Вывод суда о преследовании сторонами рассматриваемых сделок единственной цели – создание искусственной задолженности, квалификация сделок по статьям 10 и 168 ГК РФ в качестве ничтожных, совершенных с противоправной целью вывода активов Должника и причинение вреда имущественным правам кредиторов, следует признать законным и обоснованным.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.  

На основании пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной, подлежит возврату в конкурсную массу.  

С учетом изложенного следует признать, что судом правильно применены последствия недействительности сделок.  

Других убедительных доводов, основанных на доказательственной базе, позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, в апелляционной жалобе не содержится.  

Иное толкование апеллянтом положений законодательства о банкротстве, а также иная оценка обстоятельств спора не свидетельствуют о неправильном применении судом первой инстанции норм материального права.  

Судом первой инстанции полно и всесторонне исследованы обстоятельства дела, нарушений или неправильного применения норм материального и процессуального права не допущено, оснований для отмены определения суда апелляционная коллегия не усматривает.  

При подаче апелляционной жалобы ФИО3 уплатил по чеку от 14.01.2025 государственную пошлину в размере 10 000 руб.  

В силу статьи 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины за рассмотрение апелляционной жалобы подлежат отнесению на ее подателя.  

Руководствуясь статьями 268, 269, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Четырнадцатый арбитражный апелляционный суд  

п о с т а н о в и л :

определение Арбитражного суда Вологодской области 

от 10 октября 2024 года по делу № А13-6151/2023 оставить без изменения, апелляционную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.  

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд 

Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.  

Председательствующий С.В. Селецкая  

Судьи Т.Г. Корюкаева  

Н.Г. Маркова