ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-53177/2020

01 июня 2023 года

г. Санкт-Петербург

/сд.2

Резолютивная часть постановления объявлена     24 мая 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  01 июня 2023 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего судьи Тойвонена И.Ю.

судей  Слоневской А.Ю., Сотова И.В.

при ведении протокола судебного заседания: секретарем ФИО1,

при участии:  

от финансового управляющего имуществом должника: ФИО2 по доверенности от 01.10.2022,

от ФИО3: ФИО4 по доверенности от 27.01.2021,

от иных лиц: не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-10531/2023) ФИО3 на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 20.02.2023 по делу № А56-53177/2020/сд.2 (судья Лобова Д.В.), принятое по заявлению финансового управляющего ФИО5 к ФИО3, ФИО6 о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО7,

заинтересованные лица: ООО «Невский 24», ФИО8,

установил:

ПАО «Банк Уралсиб» 03.07.2020 обратился в Арбитражный суд города Санкт-Петербурга и Ленинградской области с заявлением о признании ФИО7  несостоятельным (банкротом). 

Определением суда первой инстанции от 07.07.2020 указанное заявление принято к производству.

Определением суда первой инстанции от 17.09.2020 (резолютивная часть объявлена 15.09.2020) заявление ПАО «Банк Уралсиб» признано обоснованным, в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО5. 

Сведения о введении процедуры реструктуризации долгов в отношении должника опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 26.09.2020 №176. 

Решением суда первой инстанции от 15.06.2021 (резолютивная часть объявлена 15.06.2021) ФИО7 признан банкротом, в его отношении введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО5 

Сведения о введении процедуры реализации имущества в отношении должника опубликованы в газете «Коммерсантъ» от 26.06.2021 №109. 

В арбитражный суд первой инстанции 29.12.2021 поступило заявление финансового управляющего, который просит: 

1) признать недействительными сделки по отчуждению ООО «Невский 24» в пользу ФИО3 и ФИО6 (далее - ответчики) помещения с кадастровым номером 78:31:0001260:2258, площадью 446,8 кв.м, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, пр. Невский, д.22-24, лит. А, пом.82- Н (далее - помещение), 

2) применить следующие последствия недействительности сделок: 

- обязать ФИО3 и ФИО6 возвратить ООО «Невский 24» отчужденное имущество; 

- восстановить в ЕГРН запись о праве собственности ООО «Невский 24» на спорное помещение.

Определением суда первой инстанции от 20.02.2023 заявление удовлетворено.

Не согласившись с указанным судебным актом, ФИО3 обратилась с апелляционной жалобой, в которой просит обжалуемое определение отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать. В обоснование указывает, что имущество перешло в собственность ответчиков не в результате сделки по отчуждению имущества, а на основании решения Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга по делу № 2-1517/2021 от 02.06.2021 по иску ФИО3 о расторжении брака, признании недействительными договоров купли-продажи нежилых помещений, разделе общего имущества супругов. 

От финансового управляющего поступил отзыв, в котором он просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда. 

В судебном заседании представитель ФИО3 поддержал доводы, изложенные в апелляционной жалобе.

Представитель финансового управляющего против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

Надлежащим образом извещенные о времени и месте судебного разбирательства иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили,  в связи с чем, в порядке статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) дело рассмотрено в их отсутствие.

Законность и обоснованность определения проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов обособленного спора и содержания обжалуемого определения суда первой инстанции 06.12.2001 было  зарегистрировано ООО «Невский-24» (далее  - Общество), основным видом деятельности которого, согласно выписке из ЕГРЮЛ, являлась подготовка к продаже собственного недвижимого имущества. 

ФИО7 (должник) владел в вышеуказанном Обществе 52% долей с 04.10.2006 по 02.11.2009, когда они были переоформлены на его супругу ФИО8. В связи с выходом из общества участников ФИО9 и ФИО10 их доли были перераспределены между оставшимися участниками, и с 16.04.2021 ФИО8 владеет 68,42% долей ООО «Невский-24».

Соответственно,  ФИО7 и ФИО8 находятся в браке с 11.11.1988 и по настоящее время, таким образом, доли Общества приобретались и распределялись  в период брака вышеуказанных лиц.

 ФИО8 также являлась генеральным директором Общества в период с 21.01.2011 по 16.04.2021 (когда зарегистрирована смена генерального директора на ФИО11). 

Супруги ФИО12  являются бенефициарами строительного бизнеса – группы компаний ГСК, которая включает в себя ряд крупных компаний, занимающихся  строительством многоквартирных домов в Ленинградской области:

- АО «ГСК» ИНН 

<

***> – основная компания группы (фирма-застройщик);

 - ООО «Невский-24» ИНН 

<

***> – балансодержатель недвижимости, в том числе офиса на Невском проспекте Санкт-Петербурга, в котором зарегистрированы многие компании Группы; 

- ООО «Ладога» ИНН 

<

***> – балансодержатель недвижимости; 

-ООО «РУТДЕВИ» ИНН 

<

***>, ликвидировано 08.08.2017.

 В управлении и владении вышеуказанными Обществами в различные периоды участвовали как ФИО7, так ФИО8 

03.07.2020 по заявлению ПАО «БАНК УРАЛСИБ» возбуждено дело о банкротстве ФИО7 

В свою очередь, в собственности ООО «Невский 24», на момент возбуждения дела о банкротстве должника ФИО7 , находилось, в том числе,  недвижимое имущество, расположенное по адресу 

<

...>, лит. А, пом. 82-Н, площадью 446,8 кв.м., с кадастровым номером 78:31:0001260:2258, в котором  было зарегистрировано само Общество (ООО «Невский 24») и некоторые иные компании группы ГСК, а также находился офис АО «ГСК».

 25.02.2021 финансовый управляющий обратился в суд с заявлением о наложении обеспечительных мер в отношении долей ООО «Невский 24», и в том числе просил запретить Обществу отчуждать недвижимое имущество с его баланса, однако  судом было отказано в удовлетворении заявления.

 08.04.2021 ПАО «БАНК УРАЛСИБ» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании требований по договору поручительства №345-1-ПВ/14 от 23.10.2015 общим обязательством супругов ФИО7 и ФИО8, где Банк, в числе прочего, ссылался на общность интересов супругов и общий бизнес. ФИО8 была  привлечена в обособленный спор в качестве ответчика. 

08.09.2021 финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением об утверждении Положения о порядке и сроках реализации долей в ООО «Невский 24» и ООО «Ладога» , о чем были уведомлены супруги ФИО7 и ФИО8 Заявление принято к производству, а судебное заседание отложено на 21.12.2021. 

14.10.2021 и 12.11.2021 (то есть после принятия судом заявления финансового управляющего об утверждении Положения о порядке реализации долей обществ) ООО «Невский 24» был отчужден объект недвижимости, расположенный по адресу 

<

...>, лит. А, пом. 82-Н в пользу аффилированных лиц – ФИО3 и ФИО6 (далее – покупатели, брат должника и его супруга) по ½ доли соответственно. 

Финансовым управляющим 20.12.2021 направлен запрос в адрес генерального директора ООО «Невский 24» с требованием предоставить документы, подтверждающие состоявшиеся сделки по отчуждению имущества, ответ на данный запрос  не был получен. 

Судом первой инстанции было  установлено, что сделка по отчуждению вышеуказанного имущества совершена ООО «Невский 24» без согласования с финансовым управляющим, который в процедуре реализации осуществляет за должника права участника юридического лица (абзац 4 пункта 6 статьи 213.25 Закона).

 15.06.2021 решением арбитражного суда г.Санкт-Петербурга и Ленинградской области ФИО7 признан банкротом, в его отношении введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО5

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве все имущество гражданина, имеющееся на дату принятия решения арбитражного суда о признании гражданина банкротом и введении реализации имущества гражданина и выявленное или приобретенное после даты принятия указанного решения, составляет конкурсную массу, за исключением имущества, определенного пунктом 3 настоящей статьи. С даты признания гражданина банкротом все права в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, в том числе на распоряжение им, осуществляются только финансовым управляющим от имени гражданина и не могут осуществляться гражданином лично (пункт 5 статьи 213.25 Закона о банкротстве).

 На основании абзаца 4 пункта 6 статьи 213.25 Закона о банкротстве финансовый управляющий в ходе реализации имущества гражданина от имени гражданина осуществляет права участника юридического лица, принадлежащие гражданину-должнику, в том числе голосует на общем собрании участников.

 Согласно пункту 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса РФ управляющий обязан действовать в интересах подконтрольного лица разумно и добросовестно.

 Судом первой инстанции в обжалуемом определении констатировано и участвующими в деле лицами не опровергнуто, что сделка по отчуждению недвижимого имущества   совершена в процедуре реализации имущества ФИО7, подконтрольным супруге должника Обществом, без его уведомления и получения соответствующих согласований, в том числе согласований от имени управляющего совершенной сделки как крупной сделки и сделки с заинтересованностью, что противоречит требованиям ст. 213.25 Закона о банкротстве. 

Как обоснованно указал суд первой инстанции, со ссылкой на разъяснения, изложенные Верховным Судом РФ в определении от 01.11.2019 N 306-ЭС19-2986(3,4) по делу № А65-27205/2017., если обстоятельства заключения сделки позволяют сделать вывод о наличии у ее сторон цели причинения вреда кредиторам должника, в частности, совершение сторонами, подконтрольными одной группе лиц / аффилированными лицами, сделки с общим намерением причинить вред кредиторам должника посредством, к примеру, передачи права собственности на имущество без получения сколько-нибудь адекватного предоставления, на заведомо неразумных условиях за счет должника и в целях затруднения применения правил о последствиях недействительности, то такая сделка подлежит рассмотрению в деле о банкротстве должника. 

Обжалуемая финансовым управляющим в рамках настоящего обособленного спора  сделка, как обоснованно и правомерно указал суд первой инстанции,  совершена между подконтрольным супругам ФИО12  Обществом (ООО «Невский 24») и аффилированными с должником покупателями – родственниками ФИО7, с целью причинения вреда кредиторам должника, путем выведения ликвидного объекта недвижимости из-под формального  контроля Общества, с направленностью обесценивания долей Общества, принадлежащих супругам ФИО12 

Согласно разъяснений, содержащихся в пункте 78 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»  согласно абзацу первому пункта 3 статьи 166 ГК РФ требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки. В исковом заявлении такого лица должно быть указано право (законный интерес), защита которого будет обеспечена в результате возврата каждой из сторон всего полученного по сделке.

Как правильно указал суд первой инстанции, законным интересом финансового управляющего, защита которого будет обеспечена в результате реституции, является защита конкурсной массы должника от ее существенного уменьшения. При этом в результате совершения оспариваемой сделки ООО «Невский 24», участником которого являлся должник, потеряло свой основной актив, в связи с чем стоимость принадлежащей должнику доли в Обществе значительно уменьшилась. 

Как следует из Определения Верховного суда РФ № 306-ЭС19-13175(3) от 23.12.2019  судам следует учитывать, что сделки, направленные на уменьшение стоимости доли позволяют реализовать имущество  общества и распределить полученные от продажи денежные средства без учета интересов конкурсной массы  в целях причинения вреда независимым кредиторам. 

 Соответственно, финансовый управляющий вправе и, по общему правилу, обязан оспаривать подобного рода  сделки. 

На возможность оспаривания сделок, совершаемых  Обществом, в котором имелась либо имеется доля корпоративного участия и владения должника, в рамках дела о банкротстве должника, было также  указано и в Определении Верховного суда РФ от 6 февраля 2020 г. N 306-ЭС19-19734 по делу А55-505/2016, на что обоснованно сослался суд первой инстанции в обжалуемом определении. 

Суд первой инстанции в обжалуемом определении пришел к выводу о том, что оспариваемая финансовым управляющим  сделка недействительна по основаниям ст.ст. 173.1, 174.1 ГК РФ, п.5 ст. 213.25 Закона о банкротстве.

 В соответствии с п.8 ст.213.9 Федерального закона №127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве) (далее – Закон о банкротстве) финансовый управляющий обязан принимать меры по выявлению имущества гражданина и обеспечению сохранности этого имущества.

 Согласно п. 7 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» (далее - Постановление № 48), в деле о банкротстве гражданина-должника, по общему правилу, подлежит реализации его личное имущество, а также имущество, принадлежащее ему и супругу (бывшему супругу) на праве общей собственности (пункт 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве, пункты 1 и 2 статьи 34, статья 36 СК РФ). 

В ходе исполнения указанных обязанностей в рамках дела о банкротстве ФИО7  финансовый управляющий ФИО5  выявил имущество должника  - доли в уставных капиталах обществ, в том числе доли ООО «Невский 24», номинальным владельцем которых является супруга должника – ФИО8 

Как указано  в заявлении управляющего, ФИО8 владеет 68,42% долей Общества, при этом, исходя из приобретения данных имущественных прав в браке с ФИО7,   указанные доли в уставном капитале соответствующих юридических лиц, по общему правилу,  подлежали реализации в процедуре банкротства должника, поскольку доли в уставном капитале Общества являются совместной собственностью супругов ФИО12

 Суд по представленным в дело сведениям и доказательствам констатировал, что  доли в уставном капитале Общества (ООО «Невский 24») приобретены должником, а позднее переданы супруге - ФИО8, которая и была оформлена номинальным владельцем, выполняя при этом функции единоличного исполнительного органа Общества до апреля 2021 года, что подтверждается представленной впиской из ЕГРЮЛ. 

В соответствии со ст. 34 Семейного кодекса РФ доли в уставном капитале юридических лиц признаются имуществом, нажитым супругами во время брака (общим имуществом супругов).

 Согласно п. 1 ст. 35 СК РФ, владение, пользование и распоряжение общим имуществом супругов осуществляются по обоюдному согласию супругов. При этом предполагается добросовестное и разумное поведение супруга в процессе владения и распоряжения имуществом. При совершении одним из супругов сделки по распоряжению общим имуществом супругов предполагается, что он действует с согласия другого супруга.

 Однако, как обоснованно указал суд первой инстанции,  в ситуации, когда в отношении одного из супругов возбуждено дело о банкротстве и введена процедура реализации имущества, все совместное имущество, по общему правилу,  также включается в конкурсную массу должника на основании пункта 1 статьи 213.25 Закона о банкротстве и режим распоряжения имуществом изменяется.

 В соответствии с п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве, с даты признания гражданина банкротом все права в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, в том числе на распоряжение им, осуществляются только финансовым управляющим от имени гражданина и не могут осуществляться гражданином лично. При этом, финансовый управляющий от имени гражданина банкрота осуществляет права участника юридического лица, принадлежащие гражданину, на основании абз. 4 п. 6 ст. 213.25 Закона о банкротстве.

 Суд первой инстанции, как полагает апелляционный суд, пришел к обоснованному выводу, что с учетом положений п. 1 ст. 39 СК РФ о презумпции равенства долей супругов в общем имуществе финансовый управляющий от имени ФИО7 обладает полномочиями по осуществлению прав участника ООО «Невский 24» в размере ½ доли от принадлежащих номинально ФИО8, т.е. 34,21%, в том числе и правами по согласованию и / или несогласованию сделок по распоряжению имуществом Общества. 

В свою очередь, при подготовке к реализации долей Общества, финансовым управляющим была проведена оценка долей, с учетом имущества, находящегося в собственности ООО «Невский 24» (заключение № 218-2). Из указанного заключения следует, что стоимость долей Общества составляет 84 миллиона рублей, с учетом активов, числящихся на балансе общества, в том числе и помещения с кадастровым номером 78:31:0001260:2258, площадью 446,8 кв.м., по адресу 

<

...>, лит. А, пом. 82-Н. Однако из полученных выписок ЕГРП финансовым управляющим было установлено, что вышеназванный объект был реализован (отчужден) Обществом.

 В настоящее время собственниками объекта (помещения) по ½ доли указаны ФИО6 и ФИО3. Переход права собственности состоялся 14.10.2021 и 12.11.2021 года, то есть уже после обращения финансового управляющего в суд с заявлением об утверждении Положения о порядке и сроках реализации имущества. 

Соответственно, как правомерно констатировал суд первой инстанции, сделки по отчуждению имущества Обществом совершены после введения в отношении должника процедуры реализации имущества, без участия финансового управляющего и без его уведомления о совершении сделки по отчуждению имущества, что прямо запрещено абз. 2 п. 5 ст. 213.25 Закона о банкротстве и п. 1 ст. 174.1 ГК РФ.

Соответственно, сделки, совершенные гражданином лично (без участия финансового управляющего) в отношении имущества, составляющего конкурсную массу, ничтожны.

 Таким образом, следует признать обоснованным и правомерным вывод суда первой инстанции о том, что  совершение Обществом (ООО «Невский 24»), подконтрольным супругам ФИО12 , сделок, приведших к уменьшению стоимости долей общества, подлежат признанию недействительными (ничтожными) в силу требований ст. 173.1, п. 2 ст. 174, ст. 174.1 ГК РФ, п.5 ст. 213.25 Закона о банкротстве. 

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. Положения указанной нормы предполагают недобросовестное поведение (злоупотребление) правом с обеих сторон сделки, а также осуществление права исключительно с намерением причинить вред другому лицу или с намерением реализовать иной противоправный интерес, не совпадающий с обычным хозяйственным (финансовым) интересом сделок такого рода.

 В соответствии с п. 2 ст. 168 ГК РФ сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Заключение сделки в процедуре банкротства затрагивает публичные интересы как регулируемой нормами публичного права, затрагивающей интересы конкурсных кредиторов и иных лиц. 

Суд первой инстанции в обжалуемом определении также пришел к выводу о том, что  сделки по отчуждению имущества с баланса Общества причинили значительный вред кредиторам должника, так как искусственно обесценили стоимость долей Общества, включенных в конкурсную массу должника и подлежащих реализации в процедуре его банкротства. 

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст.2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества (п.5 Постановления № 63).

 Из представленного в материалы дела  заключения №218-2 следует, что стоимость 68,42% долей в уставном капитале Общества составляет 84 000 000 рублей, соответственно, в пользу конкурсной массы должника ФИО7  подлежало распределению 42 000 000 рублей.

Соответственно, как правильно указал суд первой инстанции, отчуждение  дорогостоящего объекта (помещения), при его  рыночной стоимости более 108 миллионов рублей, привело к тому, что стоимость долей Общества существенно  уменьшилась и конкурсная масса должника не будет пополнена за счет реализации доли в рамках банкротной процедуры.

 В соответствии с п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 N 32 разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам. 

Суд первой инстанции в обжалуемом определении также пришел к выводу о том, что оспариваемая сделка по  отчуждению ликвидного имущества Общества аффилированным по отношению к должнику лицам имеет признаки мнимой сделки, поскольку данная сделка фактически  прикрывала истинное намерение супругов ФИО12  – не допустить реализации долей Общества по реальной цене третьим лицам, а равно  не допустить потерю контроля над ликвидным имуществом Общества, являющимся основным активом Общества, которое также обеспечивает деятельность иных компаний группы ГСК. 

Суд первой инстанции также указал на то, что отчуждение Обществом своего ликвидного имущества не было обусловлено экономической целесообразностью для самого ООО «Невский 24», так как фактически лишило его основного актива – источника поступления денежных средств, тогда как  ускоренная  реализация помещения была обусловлена принятием арбитражным  судом 08.09.2021  в деле о банкротстве ФИО7  заявления финансового управляющего об утверждении Положения о порядке и сроках реализации долей Общества.

 Соответственно, как посчитал суд первой инстанции, на основании ст.ст. 10, 168, 170 ГК РФ сделки по отчуждению помещения должны быть признаны недействительными (ничтожными). Данный вывод, по мнению суда первой инстанции также дополнительно был основан на том, что как до возбуждения процедуры банкротства в отношении ФИО7, так и в последующем, в ходе самой процедуры, супруги ФИО12  недобросовестно пользовались предоставленными им правами, в целях причинения ущерба кредиторам должника и целенаправленно пытались воспрепятствовать пополнению конкурсной массы должника. В частности, как указал суд первой инстанции. исходя из приведенных финансовым управляющим сведений,  ФИО7 и ФИО8 заключили безвозмездный договор дарения недвижимого имущества в пользу своей дочери. Стоимость подаренного имущества составляла более 70 миллионов рублей. В процедуре банкротства должника сделки признаны недействительными и имущество возвращено в конкурсную массу. Соответственно, супруга должника в декабре 2020 года возбудила исковое производство о расторжении брака и разделе имущества супругов, в котором попыталась, в том числе, признать право собственности на доли в Обществе за ней единолично, однако от иска она отказалась. Впоследствии  ФИО8 повторно обратилась к должнику с заявлением о разделе имущества, однако, как посчитал суд первой инстанции, злоупотребив правом и в нарушение действующего запрета, о факте своего обращения ни она, ни должник не проинформировали финансового управляющего, который в связи с этим не участвовал в процессе при рассмотрении соответствующего иска в суде первой инстанции.

 Финансовый управляющий, в связи с действиями супругов ФИО12, в феврале 2021 года обратился в суд с заявлением о принятии обеспечительных мер, в том числе и в отношении долей Общества, а также просил наложить арест на имущество, числящееся за ним, однако в удовлетворении данного заявления  было отказано. После рассмотрения судом вышеуказанного заявления о принятии обеспечительных мер в ООО «Невский 24» произошла смена генерального директора с ФИО8 на ФИО11,  и Обществом были реализованы объекты недвижимости. Помимо прочего, как указал суд первой инстанции,  подтверждением недобросовестного поведения должника  также является факт смены места регистрации, с учетом того, что в декабре 2020 года, после возбуждения дела о банкротстве, ФИО7 сменил адрес регистрации: ЛО, 

<

...> (где он проживал с супругой более 15 лет), на адрес: Санкт-Петербург, Невский 

<

...>. Указанные действия, как полагал финансовый управляющий, с чем согласился и суд первой инстанции, были  предприняты с целью недопущения реализации квартиры на Невском проспекте в г.Санкт-Петербурге в процедуре его банкротства, что может рассматриваться в качестве  злоупотребления правом.

Судом первой инстанции в обжалуемом определении также указано, что  08.09.2021 финансовый управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением об утверждении Положения о порядке и сроках реализации долей в уставных капиталах в ООО «Невский-24» и ООО «Ладога», при этом ФИО8, как номинальный владелец совместного имущества супругов, (владелец долей) была привлечена к участию в деле, то есть была уведомлена о намерении финансового управляющего реализовать доли в уставном капитале Общества.

Между тем,  после принятия вышеназванного заявления судом  Общество в ускоренном порядке  реализовало ликвидное имущество – помещение (офис) на Невском проспекте в г.Санкт-Петербурге, что по мнению управляющего, с чем согласился суд первой инстанции,  свидетельствует о целенаправленных действиях супругов ФИО12, направленных на причинение ущерба интересам кредиторов и недопущение реализации долей Общества по реальной цене. При этом, как уже указано выше, согласования финансового управляющего на проведение такой сделки в отношении имущества, подконтрольного супругам ФИО12, получено не было, в нарушение требований Закона о банкротстве, при  совершении сделки в пользу аффилированных лиц – ФИО3 и ФИО6 (брата должника и его супруги), что свидетельствует не только об осведомленности ФИО7 о действиях супруги и Общества по реализации ликвидного имущества Общества, а также об общности интересов Общества и покупателей и о выраженной воле самого должника. Суд первой инстанции пришел к выводу, что реализация имущества аффилированным лицам подтверждает довод управляющего о мнимости сделки, так как фактически супругами ФИО12 не был утрачен контроль над имуществом, при том, что оно формально выведено из-под контроля  Общества, долями которого владели фактически супруги ФИО12 

В соответствии с п.1 ст. 170 ГК РФ сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна. Данная норма направлена на защиту от недобросовестности участников гражданского оборота. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, выведение активов должника из конкурсной массы. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной (соответствующая позиция выражена в определении Верховного Суда РФ от 25.07.2016 по делу № 305-ЭС16-2411, № А41-48518/2014). 

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, нормы п. 1 и п. 2 ст. 10 ГК РФ, устанавливающие запрет злоупотребления правом в любых формах и правовые последствия злоупотребления правом, направлены на реализацию принципа, закрепленного в ст. 17 (ч.3) Конституции Российской Федерации (определения от 18.01.2011 № 8-О-П, от 22.03.2012 № 489-О-О, от 17.07.2014 № 1808-О и др.). Верховный Суд Российской Федерации в п.1 постановления Пленума от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснил, что добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение уполномоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Злоупотребление правом может быть вызвано такими действиями лица, в результате которых другая сторона не могла реализовать принадлежащие ей права. Непосредственной целью санкции, содержащейся в ст. 10 ГК РФ, а именно отказа в защите права лицу, злоупотребившему правом, является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, ссылающегося на соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика (п. 5 Информационного письма ВАС РФ от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами ст. 10 ГК РФ»). Целью оспариваемой сделки является сокрытие имущества от кредиторов. 

Суд первой инстанции в обжалуемом определении сделал вывод о том, что несмотря на государственную регистрацию права собственности за иными физическими лицами, фактическим владельцем спорного помещения остается ООО «Невский 24», то есть супруги ФИО12, поскольку покупатели помещения являются родственниками должника и его супруги.

 Представитель должника, возражая в суде первой и апелляционной инстанции против удовлетворения заявления и не соглашаясь с выводами суда первой инстанции,  указал на то, что решением Куйбышевского районного суда по делу № 2-1517 от 02.06.2021 признаны недействительными договоры купли-продажи нежилых помещений по адресу: Санкт-Петербург, пр. Невский, д. 22-24, лит.А, пом. 82 и пос. 84 между ФИО6 и ООО «Невский 24», в связи с отсутствием согласия супруги ФИО6 на отчуждение имущества в 2002 году.

В рассматриваемом случае, как посчитал суд первой инстанции,  покупатели, приобретая помещение, с учетом названных выше обстоятельств, действовали также явно недобросовестно и злоупотребляя правом.

Оценивая доводы подателя апелляционной жалобы и выводы суда первой инстанции, содержащиеся в обжалуемом определении, суд апелляционной инстанции отмечает следующее.

Суд апелляционной инстанции, в целом, полагает возможным согласиться с оценкой и выводами суда первой инстанции, с учетом представленных в материалы дела сведений и доказательств, относительно установления признаков недобросовестного поведения как должника, так и его супруги в связи с совершением со стороны ООО «Невский 24» сделки по отчуждению в пользу аффилированных по  отношению к должнику лиц дорогостоящего ликвидного имущества данного Общества, в условиях ведения в отношении ФИО7 процедуры банкротства и необходимостью формированию конкурсной массы должника за счет имущества и имущественных прав, которыми фактически и юридически владел должник, наряду с его супругой (в отношении совместно нажитого в браке имущества). Апелляционный суд исходит из того, что доля супругов ФИО7 и А.А. в ООО «Невский 24» была достаточно значительной, при этом наиболее существенным активом данного Общества и являлось  помещение общей площадью 446,8 кв.м., расположенное в г.Санкт-Петербурге, по Невскому проспекту д.22-24, Литера А (помещение 82-Н). Поскольку доля в Обществе рассматривалась как имущественное право, подлежащее оценке, за счет которого, в числе прочего, могла формироваться конкурсная масса должника, при этом стоимость доли непосредственно зависела от наличия у Общества соответствующих активов, то совершение оспариваемой сделки, в условиях ненадлежащего информирования о ней финансового управляющего, с использованием процедуры инициации иного спора в суде общей юрисдикции с участием аффилированных по отношению к должнику лиц, с последующим использованием результатов данной процедуры в качестве потенциального основания для совершения спорной сделки в явно подозрительный период (ведение процедуры банкротства) указывает на наличие признаков злоупотребления гражданскими правами в целях вывода ликвидного имущества на аффилированных должнику лиц, с фактическим сохранением контроля за данным активом, с направленностью действий по причинению вреда кредиторам должника. В свою очередь, само по себе наличие в настоящее время решения Куйбышевского районного суда Санкт-Петербурга по делу №2-1517/2021, в рамках которого судом не исследовались вопросы правомерного поведения круга аффилированных (заинтересованных) лиц – в том числе должника, его супруги, брата должника и его супруги, в условиях инициации спора по иску ФИО3 о расторжении брака,   разделе имущества,  оспаривании сделки, с указанием на  отсутствие согласия супруги брата должника по сделкам с долями ООО «Невский 24», совершенным в 2002 году, как полагает апелляционный суд, не свидетельствует о том, что арбитражным судом в рамках дела о банкротстве не может быть дана соответствующая и иная оценка фактическим обстоятельствам на основе анализа как поведения, так действий самого должника и аффилированных по отношению к нему лиц, применительно к выявленным арбитражным судом признакам злоупотребления правом и фактической мнимости  оспариваемой сделки. При этом следует отметить, что арбитражным судом решение суда общей юрисдикции было  исследовано и принято во внимание, однако наличие соответствующего решения по иному предмету спора императивно не указывает на то, что именно данный судебный акт следует рассматривать в качестве основания для совершения спорной сделки, при этом процедура исполнения судебного акта (фактически основанного на признании иска и при отсутствии каких-либо возражений, при недоказанности реального осуществления ФИО6 корпоративных прав по управлению Обществом), как полагает апелляционный суд, может быть предметом оспаривания в арбитражном суде, исходя из наличия норм специального законодательства (Закона о банкротстве), так и возможности применения общегражданских норм и оснований  для целей квалификации спорных правоотношений, поведения участников гражданского оборота, исходя из явно подозрительного характера совершения соответствующей сделки. 

Учитывая вышеизложенное, суд апелляционной инстанции не усматривает достаточных правовых и фактических оснований для переоценки мотивированных выводов суда первой инстанции, как и оснований для отмены обжалуемого определения, что влечет отказ в удовлетворении апелляционной жалобы.          

Судебные расходы распределены в соответствии со статьей 110 АПК РФ.

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 АПК РФ, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области  от 20.02.2023 по обособленному спору №  А56-53177/2020/сд.2 оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения. 

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.Ю. Тойвонен

 

Судьи

А.Ю. Слоневская

 И.В. Сотов