ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

Москва

22.02.2023                                                                                      Дело № А41-1853/19

 

Резолютивная часть постановления оглашена 15 февраля 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 22 февраля 2023 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Кручининой Н.А., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от общества с ограниченной ответственностью «Строительная компания Альмас» – ФИО1 по доверенности от 28.02.2022;

от общества с ограниченной ответственностью «Лента» – ФИО2 по доверенности от 16.11.2021;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

общества с ограниченной ответственностью «Строительная компания Альмас»

на определение Арбитражного суда Московской области от 16.02.2022,

на постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2022

об отказе в признании недействительной сделкой соглашения о расторжении инвестиционного договора от 30.09.2016 № СТИК/ДОГ/147/13

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) общества с ограниченной ответственностью «Дубровский»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 25.02.2020 общество с ограниченной ответственностью «Дубровский» (далее – должник) было признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утвержден ФИО3

В Арбитражный суд Московской области поступило заявление конкурсного управляющего о признании недействительными сделками пунктов 2.1 и 3 соглашения от 30.09.2016 о расторжении инвестиционного договора от 26.08.2013 № СТИК/ДОГ/147/13, заключенного между должником (застройщиком) и обществом с ограниченной ответственностью «Лента» (инвестором) (далее – обществом), в удовлетворении которого обжалуемым определением Арбитражного суда Московской области от 16.02.2022, оставленным без изменения постановлением Десятого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2022, было отказано.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, общество с ограниченной ответственностью «Строительная компания Альмас» (далее – кредитор) обратилось в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просит удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных конкурсным управляющим должника требований.

В судебном заседании представитель кредитора доводы кассационной жалобы поддержал, а представитель общества просил суд обжалуемые судебные акты оставить без изменения, ссылаясь на их законность и обоснованность, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в деле, в том числе конкурсный управляющий должника, инициировавший возбуждение настоящего обособленного спора,  надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Как усматривается из материалов дела и было установлено судом первой инстанции, между обществом (инвестором) и обществом с ограниченной ответственностью «Стик» (первоначальным застройщиком) (далее – общество «Стик») был заключен инвестиционный договор 26.08.2013 № СТИК/Дог/147/13, в соответствии с условиями которого застройщик выполняет комплекс работ и услуг, направленных на строительство торгового комплекса, а инвестор, в свою очередь, оплачивает такие работы и услуги.

Ответчик во исполнение указанного договора 09.09.2013 перечислило обществу «Стик» денежные средства в размере 596 482 441,41 руб. в качестве предоплаты за работы по первому этапу инвестиционного договора.

Впоследствии между обществом (инвестором), обществом «Стик» (первоначальным застройщиком) и должником (застройщиком) было заключено соглашение 10.12.2013 о замене стороны по инвестиционному договору от 26.08.2013 № СТИК/Дог/147/13, в соответствии с условиями которого должник приобретает права и обязанности по инвестиционному договору и уплачивает за это обществу «Стике» стоимость прав по указанному договору в размере 1 500 000 руб.

В рамках указанного контракта общество перечислило непосредственно должнику денежные средства в общем размере 110 051 707,54 руб.

В связи с тем, что должник свои обязательства по контракту выполнял не в полном объеме, оспариваемым соглашением от 30.09.2016 о расторжении инвестиционного договора от 26.08.2013 № СТИК/ДОГ/147/13 стороны признали следующие обстоятельства – должником получены от общества денежные средства в общем размере 706 534 148,95 руб. в качестве инвестиций (пункт 2.1 соглашения), на должника возлагается обязательство по возврату обществу денежных средств в размере 706 534 148,95 руб. (пункт 3 соглашения); должником выполнены работы (частичный инвестиционный результат: работы и услуги) в соответствии с пунктом 4.2 соглашения общей стоимостью 67 504 874 руб.; должником не оказаны услуги (отсутствуют в списке выполненных работ согласно пункту 2.2 соглашения) в соответствии с пунктом 4.3 указанного соглашения общей стоимостью 31 947 477,45 руб.; должником выполнены работы (проектная документация) в соответствии с пунктом 4.4 указанного соглашения общей стоимостью 67 504 874 руб.

Кроме того, указанное соглашение предусматривает условие (пункт 4.1) о передаче от должника в пользу общества права аренды земельного участка стоимостью 543 519 158,50 руб., которое впоследствии было фактически исполнено.

Соглашение также предусматривает уступку данной задолженности должника перед обществом в части 31 763 352,63 руб. в пользу нового застройщика  – общества с ограниченной ответственностью «Союзстрой».

Таким образом, на основании соглашения от 30.09.2016 о расторжении инвестиционного договора от 26.08.2013 № СТИК/ДОГ/147/13, у должника возникла задолженность перед обществом только в оставшейся части неисполненных обязательств, предусмотренных пунктом 4.3 соглашения в размере 31 947 477,45 руб.

Конкурсный управляющий должника в обоснование заявленных требований указал, что возложение пунктом 3 соглашения на должника обязательства по выплате обществу 706 534 148,95 руб. является необоснованным, так как должник не получал указанной суммы, поскольку фактически в его пользу перечислено только  110 051 707,54 руб.

По мнению заявителя, условия пунктов 2.1 и 3 соглашения от 30.09.2016 о расторжении инвестиционного договора, которые устанавливают обязанность должника выплатить обществу инвестиции в размере 706 534 148,95 руб., являются ничтожными как притворные сделки, которые созданием искусственной задолженности должника перед обществом освобождает последнего от исполнения обязательств перед должником по договору уступки прав аренды земельного участка.

Последующее исполнение данной сделки, по мнению конкурсного управляющего должника, повлекло безвозмездное отчуждение от должника в пользу общества единственного актива – права аренды земельного участка стоимостью 543 519 158,50 руб., что причинило вред имущественным интересам кредиторов.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суд первой инстанции исходил из следующего.

В силу пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что, в силу абзаце 32 статьи 2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пунктах 5-7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1. Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление от 23.12.2010 № 63), пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы, для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств, суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве, а именно: под недостаточностью имущества понимается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества должника; под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Согласно разъяснениям, данным в абзаце 7 пункта 5 постановления от 23.12.2010 № 63, при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что, в силу абзаца 35 статьи 2 Закона о банкротстве, под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Между тем, отметил суд, в настоящем случае, конкурсным управляющим должника не доказана совокупность оснований, установленных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, для признания оспариваемой сделки недействительной, как следствие, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что общество не могло знать об имущественном состоянии должника на момент совершения сделок, в том числе при наличии исполнительного производства.

Исходя из разъяснений, содержащихся в пункте 17 постановления от 23.12.2010 № 63, в силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве, в порядке главы III.1 Закона о банкротстве подлежат рассмотрению требования арбитражного управляющего о признании недействительными сделок должника как по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о банкротстве (ст. 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве и иные содержащиеся в этом Законе помимо главы III.1 основания), так и по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ или законодательством о юридических лицах).

В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ, притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Таким образом, учитывая разъяснения пункта 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановления от 23.06.2015 № 25), для определения притворности сделки суд должен установить, что сделка направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки.

Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду (прикрываемая сделка), с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ).

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях.

Прикрываемая сделка может быть также признана недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

В настоящем случае, судом установлено, что в соответствии с пунктом 1 соглашения от 10.12.2013 к должнику, как к новому застройщику, с согласия инвестора с даты подписания соглашения переходят все права и обязанности первоначального застройщика.

В соответствии со статьей 392.3 ГК РФ, в случае одновременной передачи стороной всех прав и обязанностей по договору другому лицу (передача договора) к сделке по передаче соответственно применяются правила об уступке требования и о переводе долга.

Согласно статье 391 ГК РФ, перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным должником и новым должником.

В обязательствах, связанных с осуществлением их сторонами предпринимательской деятельности, перевод долга может быть произведен по соглашению между кредитором и новым должником, согласно которому новый должник принимает на себя обязательство первоначального должника.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в пунктах 26 и 27 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее - постановление от 21.12.2017 № 54), по смыслу статьи 421 и пункта 3 статьи 391 ГК РФ, при переводе долга по обязательству, связанному с осуществлением всеми его сторонами предпринимательской деятельности, либо первоначальный должник выбывает из обязательства (далее - привативный перевод долга), либо первоначальный и новый должники отвечают перед кредитором солидарно (далее - кумулятивный перевод долга).

Соглашением сторон также может быть предусмотрена субсидиарная ответственность.

Если из соглашения кредитора, первоначального и нового должников по обязательству, связанному с осуществлением предпринимательской деятельности, неясно, привативный или кумулятивный перевод долга согласован ими, следует исходить из того, что первоначальный должник выбывает из обязательства (пункт 1 статьи 322, статья 391 ГК РФ).

Согласно пункту 29 постановления от 21.12.2017 № 54, по смыслу статьи 392.3 ГК РФ, стороны договора и третье лицо вправе согласовать переход всех прав и обязанностей одной из сторон договора третьему лицу.

В этом случае, к третьему лицу переходит комплекс прав и обязанностей по договору в целом, в том числе в отношении которых не предполагается совершение отдельной уступки или перевода долга, в частности, по отношению к третьему лицу, вступившему в договор, у кредитора сохраняется право на безакцептное списание денежных средств, если это право было предоставлено кредитору по отношению к первоначальному должнику.

Например, по смыслу статей 392.3 и 391 ГК РФ, если с согласия арендодателя арендатор и третье лицо заключили договор перенайма, то третье лицо полностью заменяет первоначального должника в отношениях с кредитором и обязано вносить арендную плату за все периоды пользования имуществом, в том числе до вступления в договор, если в соглашении о передаче договора не предусмотрено иное.

В настоящем случае, отметил суд, сторонами в соглашении о передаче прав из инвестиционного договора не поименованы какие-либо конкретные права и обязанности, не подлежащие передаче новому застройщику, что позволило бы согласиться с доводом заявителя о неполучении денежных средств, перечисленных в пользу общества «Стик» в размере 596 482 441,41 руб.

Напротив, в соглашении прямо указано на передачу всех обязательств по договору, которые существуют на дату его подписания.

Соглашение не содержит условий об исключении каких-либо конкретных прав и обязанностей по договору из всего их объема, передаваемых новому застройщику.

В абзаце 3 пункта 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положении Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора» (далее - постановления от 25.12.2018 № 49) указано, что условия договора подлежат толкованию таким образом, чтобы не позволить какой-либо стороне договора извлекать преимущество из ее незаконного или недобросовестного поведения (пункт 4 статьи 1 ГК РФ).

Толкование договора не должно приводить к такому пониманию условия договора, которое стороны с очевидностью не могли иметь в виду.

Согласно пункту 43 постановления от 25.12.2018 № 49, при толковании условии договора, в силу абзаца 1 статьи 431 ГК РФ, судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражении (буквальное толкование).

Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно, если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

Значение условия договора устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом (абзац первый статьи 431 ГК РФ).

Условия договора толкуются и рассматриваются судом в их системной связи и с учетом того, что они являются согласованными частями одного договора (системное толкование).

Таким образом, констатировал суд, поскольку соглашение о замене стороны в обязательстве предусматривало передачу всех прав и обязанностей, без какого-либо исключения, оснований для признания отсутствующими обязательств застройщика на сумму 596 482 441,41 руб. не имеется, поскольку общество «Стик» выбыло из обязательства, будучи полностью замененным должником.

Кроме того, в соответствии с пунктом 1 статьи 450 ГК РФ, изменение и расторжение договора возможны по соглашению сторон, если иное не предусмотрено ГК РФ, другими законами или договором.

В силу пункта 4 статьи 452 ГК РФ, стороны не вправе требовать возвращения того, что было исполнено ими по обязательству до момента изменения или расторжения договора, если иное не установлено законом или соглашением сторон.

В случае, когда до расторжения или изменения договора одна из сторон, получив от другой стороны исполнение обязательства по договору, не исполнила свое обязательство либо предоставила другой стороне неравноценное исполнение, к отношениям сторон применяются правила об обязательствах вследствие неосновательного обогащения (глава 60), если иное не предусмотрено законом или договором либо не вытекает из существа обязательства.

Как следует из материалов дела, общество произвело исполнение на сумму 706 534 148,95 руб., в то время как должник (застройщик) не предоставил встречное равноценное исполнение.

Как следствие, констатировал суд, в настоящем случае, стороны урегулировали порядок возвращения неосновательного обогащения, возникшего на стороне должника, путем сальдирования – обществом принят овеществленный результат выполненных работ в размере 67 504 874 руб.; обществом принимаются права по техническим условиям и договорам, а также оплачиваются услуги должника по переоформлению прав по техническим условиям в размере 31 947 477,45 руб.; обществом приобретаются права на исполнительную и проектную документацию на сумму 31 799 286,37 руб.

Кроме того, обществом уступлены права требования обществу «Союзстрой» на сумму 31 763 352,63 руб.

Всего решена судьба задолженности в размере 163 014 990,45 руб.

Остаток задолженности в размере 543 519 158,50 руб. возвращен путем уступки права аренды.

Следовательно, соглашение о расторжении инвестиционного договора не прикрывает договор дарения, а является выражением воли сторон по урегулированию вопроса о возвращении неосновательного обогащения на наименее обременительных и взаимовыгодных условиях для обеих сторон.

Итоговая денежная сумма по оплате инвестиционного результата, которая уменьшена в результате сальдирования, обусловлена ненадлежащим исполнением обязательства самим должником.

В случае неприменения сальдирования должник получает исполнение по договору, которое ему не причиталось ввиду нахождения у него соответствующей денежной суммы кредитора.

Определение итоговой результирующей обязанности позволяет учесть все обстоятельства, связанные с исполнением договора, и не допустить ситуации неосновательного обогащения одной стороны в ущерб другой.

Действия, направленные на установление указанного сальдо взаимных предоставлений, не являются сделкой, которая может быть оспорена по правилам Закона о банкротстве в рамках дела о несостоятельности застройщика, так как в случае сальдирования итоговую денежную сумму уменьшил сам должник своим ненадлежащим исполнением основного обязательства, а не стороны договора, констатировавшие в оспариваемом соглашении факт сальдирования.

Аналогичный вывод следует из смысла разъяснений, данных в абзаце 4 пункта 13 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», о необходимости учета в делах о банкротстве требований основанных на сальдо встречных обязательств, а также правовой позиции, приведенной в пункте 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 04.07.2018, и определении Верховного Суда Российской Федерации от 02.09.2019 № 304-ЭС19-11744.

С учетом установленных судом обстоятельств, оснований для признании сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ у суда первой инстанции также не имелось.

В силу пункта 1 статьи 10 ГК РФ, не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что, совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (пункт 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» указано, что, исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов, по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 1 постановления от 23.07.2015 № 25, оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 ГК РФ, добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

Констатация недействительности ничтожной сделки на основании статей 10 и 168 ГК РФ возможна в исключительных случаях, когда установленные судом обстоятельства ее совершения говорят о заведомой противоправной цели совершения сделки обеими сторонами, об их намерении реализовать какой-либо противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов иных лиц (применительно к делу о банкротстве прав иных кредиторов должника).

Исключительная направленность сделки на нарушение прав и законных интересов других лиц должна быть в достаточной степени очевидной исходя из презумпции добросовестности поведения участников гражданского оборота.

Учитывая совершение и исполнение вышеуказанных сделок сторонами в соответствии с их волей, отсутствие доказательств наличия цели совершения оспариваемой сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии в действиях сторон недобросовестности и злоупотребления правами.

На основании изложенного, суд первой инстанции обоснованно отказал в удовлетворении заявленных требований.

При рассмотрении дела и принятии обжалуемого судебного акта судом первой инстанции были установлены все существенные для спора обстоятельства и дана надлежащая правовая оценка.

Выводы основаны на всестороннем и полном исследовании доказательств по делу, нормы материального права применены правильно.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции правомерно оставил определение суда первой инстанции без изменения.

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права, методологическим подходам высшей судебной инстанции, в том числе приведенному в определении Верховного Суда Российской Федерации от 11.08.2020 № 309-ЭС20-1152.

.Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286-288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Иное позволяло бы суду кассационной инстанции подменять суды первой и второй инстанций, которые самостоятельно исследуют и оценивают доказательства, устанавливают фактические обстоятельства дела на основе принципов состязательности, равноправия сторон и непосредственности судебного разбирательства, что недопустимо.

Установление фактических обстоятельств дела и оценка доказательств отнесены к полномочиям судов первой и апелляционной инстанций.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Верховного Суда Российской Федерации от 05.07.2018 № 300-ЭС18-3308.

Таким образом, переоценка доказательств и выводов судов не входит в компетенцию суда кассационной инстанции в силу статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, а несогласие заявителя жалобы с судебным актом не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права и не может служить достаточным основанием для его отмены.

Суд кассационной инстанции не вправе отвергать обстоятельства, которые суды первой и апелляционной инстанций сочли доказанными, и принимать решение на основе иной оценки представленных доказательств, поскольку иное свидетельствует о выходе за пределы полномочий, предусмотренных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о существенном нарушении норм процессуального права и нарушении прав и законных интересов лиц, участвующих в деле.

Между тем, приведенные в кассационной жалобе доводы фактически свидетельствуют о несогласии с принятыми судами судебными актами и подлежат отклонению, как основанные на неверном истолковании самим заявителем кассационной жалобы положений Закона о банкротстве, а также как направленные на переоценку выводов судов по фактическим обстоятельствам дела, что, в силу статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, недопустимо при проверке судебных актов в кассационном порядке.

Приведенный в кассационной жалобе довод о надлежащем исполнении должником своих обязательств по заключенному им с обществом инвестиционному контракту, мотивированный ссылками на платежные поручения общества, содержащие указание на предоплату порученных работ, судебной коллегией отклоняются, поскольку не подкреплен ссылками на наличие в материалах обособленного спора относимых и допустимых доказательств, подтверждающих надлежащее исполнение должником своих обязательств, но не получивших какой-либо оценки со стороны суда первой инстанции и суда апелляционной инстанции.

Судебная коллегия также отмечает, что в соответствии с положениями статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суду кассационной инстанции не предоставлены полномочия пересматривать фактические обстоятельства дела, установленные судами при их рассмотрений, давать иную оценку собранным по делу доказательствам, устанавливать или считать установленными обстоятельства, которые не были установлены в определении или постановлении, либо были отвергнуты судами первой или апелляционной инстанции.

Согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.04.2013 № 16549/12, из принципа правовой определенности следует, что решение суда первой инстанции, основанное на полном и всестороннем исследовании обстоятельств дела, не может быть отменено исключительно по мотиву несогласия с оценкой указанных обстоятельств, данной судом первой инстанции.

Иная оценка заявителем жалобы установленных судом фактических обстоятельств дела и толкование положений закона не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов, в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Московской области от 16.02.2022 и постановление Десятого арбитражного апелляционного суда от 28.11.2022 по делу № А41-1853/19 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

Председательствующий-судья                                                  Н.Н. Тарасов

 

Судьи:                                                                                              Н.А. Кручинина

 

                                                                                              В.Л. Перунова