ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45,

http://www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности определения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

№11АП-7889/2022, 11АП-8383/2022

Дело № А55-32284/2018

г. Самара

28 июля 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 25 июля 2022 года 

Постановление в полном объеме изготовлено 28 июля 2022 года

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Львова Я.А.,

судей Машьяновой А.В., Серовой ЕА.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1,

с участием:

от ООО «Молочные продукты «Русагро» (доверенность от 01.01.2019 года.), ООО «Группа компаний «Русагро» (доверенность от 15.06.2022 года.) - представитель ФИО2, после перерыва онлайн.

от ООО «Молочные продукты «Русагро» после перерыва – представитель ФИО3, доверенность от 04.03.2019 года.

от ООО ВТБ Факторинг – представитель ФИО4, доверенность от 02.02.2022 года.

от АО «Россельхозбанк» - представитель ФИО5, доверенность от 27.07.2021 года.

конкурсный управляющий ФИО6 – лично, (паспорт), после перерыва онлайн.

от ФНС России – представитель ФИО7, доверенность от 19.01.2022 года.

от ФИО8 – представитель ФИО9, доверенность от 23.09.2021 года.

от ООО "Координирующий распределительный центр "ЭФКО-Каскад" после перерыва - представитель Зеленев А.Н., доверенность от 27.11.2019 года, онлайн,

иные лица не явились, извещены,

рассмотрев в открытом судебном заседании 18 - 25 июля 2022 года в помещении суда в зале № 2, с использованием системы вебконференц-связи апелляционные жалобы АО «Россельхозбанк», ООО «ВТБ Факторинг» на определение Арбитражного суда Самарской области от 04.05.2022 по заявлению АО «Россельхозбанк» и заявлению ООО «ВТБ Факторинг» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по делу № А55-32284/2018 о несостоятельности (банкротстве) Акционерного общества «Алев», ИНН 

<

***>

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Самарской области от 26.06.2020 АО «Алев», ИНН 

<

***> признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 20.07.2020 конкурсным управляющим должника утвержден ФИО6.

АО «Россельхозбанк» обратилось в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО10, ФИО8, ООО «Молочные продукты «Русагро», ООО «ГК «Русагро» и о приостановлении производства по определению размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

ООО «ВТБ Факторинг» также обратилось в Арбитражный суд Самарской области с заявлением о привлечении  ФИО10,  ФИО8,  ООО  «Молочные  продукты  «Русагро»,  ООО  «ГК «Русагро» к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Алев», и приостановлении производства по определению размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

С учетом однородного характера заявленных требований, при участии одних и тех же лиц, арбитражный суд определением от 20.10.2021 в порядке ст.130 АПК РФ объединил в одно производство для совместного рассмотрения заявление АО «Россельхозбанк» и заявление ООО ВТБ Факторинг о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц.

По результатам рассмотрения обособленного спора Арбитражный суд Самарской области вынес определение от 04.05.2022, которым заявление АО «Россельхозбанк» и заявление  ООО «ВТБ Факторинг» о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц  оставил без удовлетворения. Суд также оставил без удовлетворения ходатайство АО «Россельхозбанк» и ООО «ВТБ Факторинг» об истребовании доказательств.

АО «Россельхозбанк»  обратилось в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 04.05.2022.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 24 мая 2022 года апелляционная жалоба принята к производству. 

ООО «ВТБ Факторинг» также обратилось в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Самарской области от 04.05.2022.

Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 31 мая 2022 года апелляционная жалоба принята к производству.

Информация о принятии апелляционных жалоб к производству, движении дела, о времени и месте судебного заседания размещена арбитражным судом на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).

  Определением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 27 июня 2022 г., в составе председательствующего судьи Львова Я.А., судей Гадеевой Л.Р., Гольдштейна Д.К., рассмотрение апелляционных жалоб отложено на 18 июля 2022 года

В связи с нахождением судей Гадеевой Л.Р. и Гольдштейна Д.К. в ежегодном отпуске произведена  замена судей Гадеевой Л.Р. и Гольдштейна Д.К. на судей Машьянову А.В. и Серову Е.А.  

В соответствии с п. 2 ст. 18 АПК РФ после замены судьи рассмотрение дела начато  сначала.

В судебном заседании 18 июля 2022 года объявлен перерыв до 25 июля 2022 года, что отражено в протоколе судебного заседания и на официальном сайте Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда в сети Интернет по адресу: www.11aas.arbitr.ru и на доске объявлений в здании суда.

Представители АО «Россельхозбанк», ООО «ВТБ Факторинг», ООО "Координирующий распределительный центр "ЭФКО-Каскад" и ФНС России поддержали доводы апелляционных жалоб.  

Представители ООО «Молочные продукты «Русагро», ООО «Группа компаний «Русагро», ФИО8 возражали против удовлетворения апелляционных жалоб, считая обжалуемое определение законным и обоснованным.

Конкурсный управляющий ФИО6 считал обжалуемое определение законным и обоснованным.

Другие лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 АПК РФ.

В процессе рассмотрения заявлений о привлечении к ответственности ООО «ВТБ Факторинг» в порядке части 4 статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации заявило ходатайство об истребовании у УФНС России по Тамбовской области результаты проведенной в отношении ФИО8 камеральной проверки, в частности сведения об источнике финансирования покупки акций АО «Алев».

Рассмотрев заявленное ходатайство, арбитражный суд первой инстанции отказал в удовлетворении ходатайства в порядке ч.4 ст. 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пришел к выводу, что документы, которые просит истребовать ООО «ВТБ Факторинг» у УФНС России по Тамбовской области, не имеют отношения к рассматриваемому спору с учетом предмета и оснований заявленных требований.

ООО ВТБ Факторинг также заявило в суде первой инстанции ходатайство об обязании конкурсного управляющего АО «Алев» представить в суд и в адрес участников процесса выписки по расчетным счетам АО «Алев»;

копию реестра текущих обязательств АО «Алев» за период с 09.11.2018 по 20.08.2020;

копии приказов об увольнении работников АО «Алев»;

копию ликвидационного баланса АО Алев;

копию договора поставки №236 от 28.08.2018;

сведения о размере возникших расходов на оплату налога на имущество (транспортный, земельный и пр.).

Также ООО ВТБ Факторинг заявило ходатайство об обязании конкурсного управляющего АО «Алев» и ООО «Молочные продукты «Русагро» представить в суд документально подтвержденные сведения о произведенных ООО «Молочные продукты «Русагро» и АО «Алев» расходах на исполнение договора подряда №145/2018 от 27.08.2018 на изготовление продукции из давальческого сырья и договора поставки №145/2018 от 27.08.2018 и о полученных ООО «Молочные продукты «Русагро» по результатам заключения и исполнения названных сделок доходах.

АО «Россельхозбанк» заявило ходатайство об истребовании из Управления ФНС по Самарской области информации о среднесписочной численности АО «Алев», а также ООО «Молочные продукты «Русагро» за период с июля по декабрь 2018, а также ФИО, работающих на предприятиях в указанный период времени.

Рассмотрев заявленные ходатайства, арбитражный суд первой инстанции, с учетом мнения лиц, участвующих в судебном заседании, отказал в их удовлетворении ввиду следующего.

В процессе рассмотрения настоящего обособленного спора в материалы дела поступили дополнительные документы.

Согласно разъяснениям, изложенным в пункте 17 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 20.12.2006 N 65 «О подготовке дела к судебному разбирательству», судья в процессе подготовки дела к судебному разбирательству определяет предмет доказывания, достаточность представленных доказательств.

Суд первой инстанции пришел к выводу, что в материалы дела представлены все необходимые документы для рассмотрения по существу заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц, оснований для истребования дополнительных документов не усмотрел.

От ООО ВТБ Факторинг в материалы дела поступило письменное ходатайство об истребовании у МИФНС №14 по Самарской области в порядке статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации декларации должника по налогу на прибыль за период с 2017 по 2019г.

Рассмотрев заявленное ходатайство, арбитражный суд отказал в его удовлетворении в связи с отсутствием доказательств соблюдения требований статьи 66 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Учитывая достаточность представленных по делу доказательств, оснований для удовлетворения ходатайства ООО ВТБ Факторинг об истребовании декларации должника суд не усмотрел.

От ФНС России поступило устное ходатайство об объявлении перерыва в судебном заседании для формировании позиции по настоящему обособленному спору.

Рассмотрев заявленное ходатайство, арбитражный суд отказал в его удовлетворении в связи с отсутствием оснований, указав при этом, что настоящий обособленный спор рассматривается более 11 месяцев и у ФНС России было достаточно времени для формирования позиции. 

В суде апелляционной инстанции ФНС России обратилась 18.07.2022 с возражениями на отзывы ответчиков и с ходатайством о приобщении дополнительных доказательств, согласно которому просила приобщить: протокол допроса ФИО8 от 30.04.2021, доверенность на Рыкова Ю.С. от 07.11.2018, доверенность на Корябина А.Н. от 07.11.2018, доверенность на ФИО11, ФИО12, декларацию АО «АЛЕВ по налогу на прибыль за 2017.xlsx; декларацию АО «АЛЕВ по налогу на прибыль за 6 мес. 2018; декларацию АО «АЛЕВ по налогу на прибыль за 2018; декларацию АО «АЛЕВ по налогу на прибыль за 2019; декларацию ООО «Молочные продукты «Русагро» по налогу на прибыль за 2018; декларацию ООО «Молочные продукты «Русагро» по налогу на прибыль за 2019. выписку об операциях по расчетным счетам АО «АЛЕВ»; выписку об операциях по расчетным счетам ООО «Молочные продукты Русагро».

Представитель ООО «Молочные продукты «Русагро», ООО «Группа компаний «Русагро» в пояснениях указал, что  документы относительно  ООО «Молочные продукты «Русагро» затрагивают коммерческую тайну общества, представлены с нарушением порядка раскрытия информации, составляющей налоговую тайну.  

Ходатайство ФНС России о приобщении дополнительных доказательств суд апелляционной инстанции удовлетворил частично, отказывав в приобщении деклараций ООО «Молочные продукты «Русагро» по налогу на прибыль за 2018 и 2019 года, выписки операций по расчетным счетам ООО «Молочные продукты «Русагро», в остальной части приобщил к материалам дела документы,  приложенные к возражениям ФНС России. При этом суд исходил из того, что  декларации ООО «Молочные продукты «Русагро» по налогу на прибыль за 2018 и 2019 года, выписки операций по расчетным счетам ООО «Молочные продукты «Русагро» не являются необходимыми доказательствами по обособленному спору, который может быть рассмотрен в отсутствие этих документов. В остальной части суд апелляционной инстанции в целях проверки обоснованности доводов апелляционной жалобы приобщил дополнительные доказательства в порядке ст.268 АПК РФ, исходя при этом из того, что при рассмотрении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО10, ООО «Молочные продукты «Русагро», ООО «ГК «Русагро» в суде первой инстанции заявителями были заявлены ходатайства об истребовании дополнительных доказательств по делу (в частности, ходатайства ООО «ВТБ-Факторинг» были заявлены в 2021 году). Однако данные ходатайства были рассмотрены судом первой инстанции лишь 18.04.2022 г. При этом истребуемые доказательства имеют отношение к предмету спору, являются относимыми и допустимыми доказательствами. 

При вынесении определения суд первой инстанции руководствовался следующим. 

Дела о несостоятельности (банкротстве) в силу части 1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации и пункта 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

По смыслу пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», а также исходя из общих правил о действии закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации положения Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ о субсидиарной ответственности соответствующих лиц по обязательствам должника применяются, если обстоятельства, являющиеся основанием для их привлечения к такой ответственности (например, дача контролирующим лицом указаний должнику, одобрение контролирующим лицом или совершение им от имени должника сделки), имели место после дня вступления в силу Закона №266-ФЗ.

Если же данные обстоятельства имели место до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, то применению подлежат положения о субсидиарной ответственности по обязательствам должника Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, независимо от даты возбуждения производства по делу о банкротстве.

В обоснование заявления о привлечении ФИО10, ФИО8, ООО «Молочные продукты «Русагро», ООО «ГК «Русагро» к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «Алев», заявители указали на следующие обстоятельства:

- ФИО8 приобрела 100% акций АО «Алев», аффилирована с группой компании Русагро, приняла решение о ликвидации должника,

- ФИО10 аффилирован с группой компании Русагро, будучи ликвидатором ликвидационной комиссии АО «Алев» заключил ряд хозяйственных договоров с ООО «Молочные продукты «Русагро», в частности договор поставки №143/2018 от 27.08.2018, договор на изготовление готовой продукции из давальческого сырья №145/2018 от 27.08.2018, договор аренды №528/2019 от 01.01.2019, ликвидационные мероприятия осуществлялись формально,

- ООО «Молочные продукты «Русагро» приобрело права требования к Должнику у Банка ВТБ (ПАО), в связи с чем ООО «Молочные продукты «Русагро» обеспечило себе контроль над процедурой использования залогового имущества Должника до его реализации.

В спорном случае обстоятельства, в связи с которыми конкурсный управляющий заявляет о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место после вступления в силу Закона №266-ФЗ, следовательно, настоящий спор подлежит рассмотрению по правилам Закона о банкротстве в редакции указанного Федерального закона.

Субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности).

В силу пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. Предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии (пункт 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно пункту 5 этой же статьи арбитражный суд может признать лицо контролирующим должника лицом по иным основаниям.

Как следует из материалов дела и установлено в судебном заседании, 21.08.2018 ФИО8 приобретено 100% акций АО «Алев», 26.08.2018 ею принято решение о ликвидации АО «Алев», председателем ликвидационной комиссии назначен ФИО10

Сделки по приобретению 100% акций АО «Алев» не признаны недействительными.

Публикация сообщения о ликвидации должника в Вестнике государственной регистрации состоялась 17.10.2018г.

При этом, как следует из материалов дела, временной разрыв между публикацией в Вестнике государственной регистрации и фактическим принятием решения о ликвидации обусловлен объективными причинами. В частности, для размещения сообщения, необходимо было внести сведения о назначении ликвидационной комиссии в ЕГРЮЛ. Документы для государственной регистрации были представлены в регистрирующий орган уже 28.08.2018, однако в государственной регистрации было отказано в связи с некорректностью данных в поданной форме. После получения решения об отказе в государственной регистрации корректное заявление было подано повторно, однако в государственной регистрации было отказано в связи с имеющимися ограничениями в использовании данных при осуществлении регистрационных действий. 01.10.2018, после устранения соответствующего препятствия, сведения об ФИО10 были внесены в ЕГРЮЛ, после чего и стало возможным опубликование сведений в Вестнике государственной регистрации.

В рамках дела №А55-33494/2018 решение о ликвидации АО «Алев» оспаривалось АО «Альфа-Банк», и в удовлетворении иска было отказано, при этом судом было указано, что принятие такого решения не может быть расценено как злоупотребление правом, поскольку возможность добровольной ликвидации общества прямо предусмотрена законом. Оспариваемое решение представляет собой акт волеизъявления акционера общества, направленный на прекращение деятельности юридического лица. Такое прекращение деятельности не противоречит действующему законодательству и принято акционером ответчика по собственному усмотрению в отсутствие ограничений на такие действия.

Кроме того, решение о ликвидации общества не влечет изменения состава имущества общества или увеличения размера его кредиторской задолженности. Последствием принятия решения о ликвидации общества является наступление срока исполнения обязательств общества (п. 4 ст. 61 ГК РФ), а также переход полномочий по управлению обществом к ликвидационной комиссии (п. 3-4 ст. 62 ГК РФ), деятельность которой направлена на поиск и пополнение имущества, а также выявление кредиторов (ст. 62-63 ГК РФ).

Следовательно, решение о ликвидации само по себе не может повлечь возникновение признаков объективного банкротства (недостаточности имущества).

Такие признаки могут быть выявлены ликвидационной комиссией, которая в этом случае обязана обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом (абз. 2 п. 4 ст. 62 ГК РФ).

В процессе рассмотрения заявления судом установлено, что с 26.08.2018 председателем ликвидационной комиссии ФИО10 были проведены следующие мероприятия:

уведомление кредиторов о начале процедуры ликвидации;

мероприятия по увольнению сотрудников;

инвентаризация имущества, мероприятия по его сохранению;

оценены активы и обязательства должника,

обращение в суд с заявлением о признании должника банкротом.

В ходе инвентаризации имущества должника ФИО10 было установлено выбытие значительной части имущества. Не обнаруженное имущество в соответствии с применимыми нормами списывалось с баланса должника, обнаруженное - оприходовалось.

Также ФИО10 производилась работа с дебиторами, которым были направлены акты сверки и претензии с требованиями об оплате задолженности.

В результате проведенных ликвидационных мероприятий ФИО10 была установлена недостаточность балансовой стоимости имущества должника для удовлетворения всех требований кредиторов, 10.10.2018 в ЕФРСФДЮЛ опубликовано сообщение о намерении обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом и 01.11.2018 обратился от имени должника в суд с соответствующим заявлением.

Решением Арбитражного суда Самарской области от 26.06.2020 АО «Алев», ИНН 

<

***> признано несостоятельным (банкротом) по упрощенной процедуре банкротства ликвидируемого должника, открыто конкурсное производство сроком на шесть месяцев, при этом, судом было установлено, что совокупный размер требований кредиторов к должнику, включая признанные обоснованными определениями по настоящему делу и требование ООО «Молочные продукты «РусАгро» составлял 2914247611,71 руб., поэтому размер кредиторской задолженности АО «Алев» значительно превышал рыночную стоимость его имущества.

Лица, участвующие в деле, недостаточность имущества должника не отрицали, выводы оценщика, изложенные в представленных АО «Алев» отчетах об оценке, не опровергли, доказательств достаточности имущества не представили.

В ходе проведения ликвидационных мероприятий ФИО10 27.08.2018 с ООО «Молочные продукты «Русагро» были заключены: договор подряда №145/2018 на изготовление продукции из давальческого сырья, договор поставки №143/2018 и договор о предоставлении логистических услуг No146/2018.

Из отзыва ФИО10 и объяснений суду первой инстанции следует, что заключение хозяйственных договоров с ООО «Молочные продукты «Русагро» способствовало избежанию затрат должника в процессе ликвидации.

Так, в связи с началом процедуры ликвидации работники должника подлежали увольнению, а хозяйственная деятельность - прекращению. При этом в собственности должника находились производственные объекты, которые в связи с прекращением их эксплуатации подлежали бы консервации. Согласно полученному коммерческому предложению ООО «Басон» стоимость работ и расходных материалов для консервации имущества должника только на производственной площадке в г. Ульяновск составило бы как минимум 5 308 700 руб. Если бы имущество должника не было передано в аренду, исходя из цели обеспечения сохранности имущества, должник обязан был понести соответствующие расходы. Обеспечение сохранности имущества предполагало также заключение договоров с охранными организациями. Таким образом, дополнительно к расходам на консервацию оборудования, должник с 2019 по конец 2021 года должен был понести расходы на охрану его имущества.

Между тем, передача имущества в аренду ООО «Молочные продукты «Русагро» перекладывало бремя его охраны и содержания на ООО «Молочные продукты «Русагро». Отсутствие консервации и охраны имущества должника повлекло бы риск утраты такого имущества.

Кроме того, в случае полного и немедленного прекращения деятельности должником после начала ликвидации должник также понес бы неоправданные расходы на оплату труда. Немедленное прекращение хозяйственной деятельности подразумевало простой персонала до его увольнения. За время такого простоя работникам с учетом положения статьи 157 ТК РФ выплачивалось бы не менее 2/3 средней заработной платы. Заключение хозяйственных договоров с ООО «Молочные продукты «Русагро» позволило и выплачивать зарплату работникам в полном объеме, и фактически компенсировать соответствующие затраты.

Конкурсный управляющий ФИО6, проанализировав в процедуре конкурсного производства указанные выше сделки не нашел основания для их оспаривания, подтвердил факт оплаты по ним ООО «Молочные продукты «Русагро» в полном объеме, в материалы дела представил:

сведения о стоимости продукции АО «Алев», реализованной по договору поставки №143/2018 от 27.08.2018 за период с сентября 2018 по январь 2019,

документы, подтверждающие расходы по договору поставки №143/2018 от 27.08.2018 (приобретении продукции),

сведения о расходах АО «Алев» на исполнение договора подряда №145/2018 от 27.08.2018 и договора о предоставлении логистических услуг No146/2018 от 27.08.2018 за период с сентября 2018 по январь 2019,

справки о начислении заработной платы в связи с исполнением договора о предоставлении логистических услуг No146/2018 от 27.08.2018 за период с сентября 2018 по январь 2019,

справки о начислении заработной платы в связи с исполнением договора подряда №145/2018 от 27.08.2018 за период с октября 2018 по январь 2019,

сведения о коммунальных расходах на исполнение договора подряда №145/2018 от 27.08.2018 и договора о предоставлении логистических услуг No146/2018 от 27.08.2018 за период с сентября 2018 по январь 2019,

сведения о затратах, понесенных АО «Алев» на изготовление продукции без учета собственного сырья по договору подряда №145/2018 от 27.08.2018 и по договору о предоставлении логистических услуг No146/2018 от 27.08.2018 за период с сентября 2018 по январь 2019,

документы, подтверждающие расходы по договору подряда №145/2018 от 27.08.2018 и по договору о предоставлении логистических услуг No146/2018 от 27.08.2018 за период с сентября 2018 по январь 2019.

В соответствии с условиями договора аренды №528/2019 от 27.08.2018 Арендодатель - АО «Алев» передал Арендатору - ООО «Молочные продукты «Русагро» во временное владение и пользование имущество, указанное в Приложение №1 к договору, а Арендатор обязался владеть и пользоваться имуществом в соответствии с договором, своевременно и в полном объеме уплачивать Арендодателю арендную плату, а по истечении срока действия или в случае прекращения договора вернуть имущество Арендодателю.

В соответствии с п. 5.1 раздела 5 договора аренды размер ежемесячной арендной платы в целом составляет 6 174 545,65 руб., в т.ч. НДС 20% и включает в себя:

-арендную плату за недвижимое имущество в размере 2 820 990,13руб., в т.ч. НДС 20%,

-арендную плату за движимое имущество в размере 3 353 555,52руб., в т.ч. НДС 20%.

Согласно п. 7.1 договора аренды договор аренды вступает в силу с момента его подписания сторонами и действует до 01.11.2019г.

Согласно п. 7.2. договора в случае если ни одна из сторон не направит другой стороне письменное уведомление о намерении прекратить действие договора не менее чем за 20 (двадцать) календарных дней до истечения срока действия договора, срок действия договора считается пролонгированным на 6 (шесть) месяцев. Количество таких пролонгаций не ограничено.

При этом, Арендатор обязан:

-обеспечивать сохранность Имущества для чего, в том числе, обеспечить его охрану;

-за свой счет осуществлять текущий и капитальный ремонт Имущества, осуществлять техническое обслуживание Имущества и иным образом содержать Имущество в пригодном для использования состоянии;

-в случае, если в период действия Договора Имущество будет повреждено или утрачено вследствие действий Арендатора, третьих лиц или вследствие наступления обстоятельств непреодолимой силы, Арендатор обязан за свой счет устранить возникшее повреждение Имущества, а если это невозможно, или если Имущество утрачено - за свой счет приобрести аналогичное имущество, подлежащее безвозмездной передаче Арендодателю при прекращении или расторжении Договора взамен утраченного;

-заключить от своего имени договоры с ресурсоснабжающими и иными организациями, от своего имени и за свой счет осуществлять уплату коммунальных и иных платежей, связанных с содержанием и использованием Имущества.

Кроме того, согласно п. 4.2.2. договора Арендатор не вправе претендовать на возмещение неотделимых улучшений, произведенных им в отношении имущества, несмотря на иные общие правила о правах арендатора (п. 2 ст. 623 ГК РФ).

Конкурсный кредитор АО «Россельхозбанк» в процедуре конкурсного производства обращался в Арбитражный суд Самарской области с заявлением об оспаривании договора аренды №528/2019 от 27.08.2018 на основании пункта 1 статьи 61.2 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» и по основаниям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 31.01.2022 в удовлетворении заявления АО «Россельхозбанк» было отказано, при этом судом устанровлено, что согласованная сторонами цена договора аренды №528/2019 от 01.01.2019 не свидетельствует о недобросовестности участников сделки, учитывая выводы эксперта, содержащиеся в заключение №21-06-009-О-ПО-С/А55-32284/2018 от 01.11.2021, которое суд признал допустимым доказательством. Сдаваемое в аренду имущество не выбывало из владения должника без встречного исполнения обязательств ООО «Молочные продукты «Русагро», платежные поручения №631345 от 29.09.2020, №631346 от 29.09.2020, №631578 от 07.10.2020, №632646 от №633769 от 15.12.2020, №546 от 28.01.2021, №2423 от 30.03.2021, №16967 от №17484 от 20.05.2021, №582111 от 04.06.2021, №583503 от 20.07.2021, №584752 от 31.08.2021, №683177 от 19.10.2021 подтвердили оплату ООО «Молочные продукты «Русагро» арендных платежей по договору аренды №528/2019 от 01.01.2019. Арендатор, согласно условий договора, обеспечивал сохранность имущества, осуществлял текущий и капитальный ремонт имущества, его техническое обслуживание. Арендатор также заключил от своего имени договоры с ресурсоснабжающими и иными организациями и за свой счет осуществлял уплату коммунальных и иных платежей, связанных с содержанием и использованием имущества.

В соответствии с условиями договора подряда №145/2018 от 27.08.2018 Должник (подрядчик) по заявке и для ООО «Молочные продукты «Русагро» (заказчик) обязался производить переработку производственного сырья заказчика и изготавливать молочную продукцию, а заказчик - принимать результаты работ и производить их оплату на условиях договора.

В соответствии с п. 7.1 договора подряда в стоимость выполненных работ подлежали включению вознаграждение подрядчика, а также компенсация всех его издержек.

В силу п. 11.2.1. договора подрядчик вправе по отдельному согласованию с заказчиком суммы компенсации использовать собственное сырье и вспомогательные компоненты с выставлением Заказчику соответствующих требований.

В то же время п. 11.3.2. договора определено, что заказчик по отдельной договоренности обязан компенсировать Подрядчику экономически обоснованные и документально подтвержденные затраты собственного сырья и вспомогательных компонентов (иные расходы), произведенные им в целях выполнения своих обязательств по договору.

Таким образом, из условий договора следует, что по общему правилу заказчик обеспечивает подрядчика сырьем, вспомогательными материалами и упаковкой, компенсирует в составе цены работ издержки подрядчика, понесенные им при исполнении договора. Одним из видов таких компенсируемых издержек также могут являться затраты подрядчиком собственного сырья, которые не могут являться произвольными и подлежат согласованию с заказчиком.

Экономически обоснованными в данном случае должны считаться такие затраты, которые понесены непосредственно для целей исполнения договора с должной эффективностью и целесообразностью, т.е. разумно и с учётом норм потерь и естественной убыли.

Представленной конкурсным управляющим первичной документацией и платежными поручениями подтверждается, что работы должника по договору подряда проводились в период с даты заключения договора до 31.01.2019, оплачены заказчиком в полном объеме, отдельные затраты подрядчиком собственного сырья выставлены заказчику и им компенсированы.

Фактически договор подряда позволил должнику получать доход, не осуществляя собственные закупки необходимых средств.

По договору поставки №143/2018 от 27.08.2018 Должник (поставщик) обязался поставлять в адрес ООО «Молочные продукты «Русагро» (покупатель), а последний - оплачивать, товар в порядке и на условиях, определенных договором.

Как следует из материалов дела, по указанному договору с даты его заключения до 22.01.2019 Должник поставлял в адрес ООО «Молочные продукты «Русагро» молочную продукцию (питьевые молоко, молочные напитки), товарно-материальные ценности (костюм рабочий, ручная гидравлическая тележка, светильник), упаковку (гофротара, фольга, коробка для масла, этикетка, пергамент, прокладка из гофрокартона), а также материалы (перекись водорода, кислота сульфаминовая, натамакс высококонцентрированный, кальций хлористый), оплаченные покупателем в полном объеме.

Исполнение такого договора позволило Должнику реализовать некоторые товары для выполнения производства по договору подряда, а также скоропортящуюся продукцию, утрачивающую свою стоимость с течением срока годности, исключить затраты на ее уничтожение по окончании такого срока.

Из пояснений представителя ООО «Молочные продукты «Русагро» следует, что товары, проданные Должником в ООО «Молочные продукты «Русагро» по Договору поставки №143/2018 от 27.08.2018, в своей совокупности не позволяли в достаточной степени обеспечивать производство молочной продукции, поскольку в их состав не входили необходимые для такого производства сырье, вспомогательные материалы, в т.ч. ингредиенты (например, свертывающие ферменты, заквасочные культуры, вкусовые добавки). При этом, как следует из представленных в материалы дела актов по договору подряда, указанные ресурсы из числа собственных средств подрядчика не использовались.

Данный факт также подтверждается тем, что из Анализа финансового состояния АО «Алев» за период с 31.12.2014 по 31.12.2020 следует, что производителем таких средств Должник не являлся. Наряду с этим, учитывая отсутствие доказательств закупки Должником сырья в период действия договора подряда, в указанный срок им не могли использоваться собственные остатки сырья, поскольку в силу своей специфики молочное сырье имеет 36-часовой срок годности до момента переработки, что прямо следует из в действующих с 2018 по 2021 редакций п. 7.3. ГОСТ 31449-2013 «Межгосударственный стандарт. Молоко коровье сырое. Технические условия» (введен в действие Приказом Росстандарта от 28.06.2013 N 267-ст), а также п. 8.3. ГОСТ 316582012. «Межгосударственный стандарт. Молоко обезжиренное - сырье. Технические условия» (введен в действие Приказом Росстандарта от 14.09.2012 N 305-ст).

В то же время в силу договора именно ООО «Молочные продукты «Русагро» несло расходы на закупку необходимых ресурсов на стороне, а также риски, связанные с соответствующей коммерческой деятельностью. Доказательств обратного в материалы дела не представлено.

По Договору №146/2018 от 27.08.2018 Должник (логистический оператор) принял на себя обязательства перед ООО «Молочные продукты «Русагро» (клиент) за вознаграждение оказывать услуги логистического характера по складскому хранению и обслуживанию молочной продукции, погрузо-разгрузочным работам.

Согласно п. 4.2. Договора логистический оператор обязался предоставлять клиенту счет на оплату в течение 5 (пяти) рабочих дней с момента окончания отчетного месяца.

Из документов, представленных конкурсным управляющим ФИО6 следует, что указанный договор исполнялся его сторонами в период с даты заключения до 31.01.2019, и расторгнут соглашением с 01.02.2019, в связи с этим 04.02.2019 и 05.02.2019 ООО «Молочные продукты Русагро» произвело оплату по выставленным Должником счетам №42 от 01.02.2019 и №43 от 04.02.2019.

Исходя из разъяснений, изложенных в пункте 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Как разъяснено в пункте 16 постановления Пленума N 53, под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Материалами дела подтверждается исполнение ООО «Молочные продукты «Русагро» обязательств по оплате по спорным сделкам, сделки были возмездными, а следовательно, уменьшение конкурсной массы не произошло.

Доказательства, подтверждающие, что сделки были совершены на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону в материалах дела отсутствуют.

Сделки были совершены должником в ходе осуществлением ликвидационных мероприятий и в целях избежание затрат должника.

Доказательств того, что указанные сделки явились причиной несостоятельности должника, в материалы дела не представлено. Отсутствуют и доказательства, свидетельствующие, что именно вследствие действий председателя ликвидационной комиссии ФИО10 и ООО «Молочные продукты «Русагро» полное погашение требований кредиторов должника стало невозможно.

Вместе с тем, как следует из материалов дела в 2018 году в ходе процедуры ликвидации АО «Алев» ФИО10 была проведена инвентаризация имуществ и обязательств АО «Алев», по результатам которой были выявлены существенные недостачи ТМЦ. По данным бухгалтерской отчетности за 2018 произошло выбытие основных средств в сумме 110 091 362,99руб. При этом отсутствуют документы, подтверждающие их реализацию.

Данное обстоятельство подтверждается также Приказом б/н от 31.08.2018, подписанным председателем ликвидационной комиссии ФИО10, согласно которому, в связи с недостачей были списаны основные средства в количестве 613 шт.

При этом конкурсным управляющим АО «Алев» ФИО6 в Заключении о наличии (отсутствии) признаков фиктивного и преднамеренного банкротства АО «Алев» от 15.03.2021 было установлено, что в связи с недостачей, выявленной ликвидатором Должника, 18.09.2018 были списаны с баланса Должника ТМЦ в количестве 32 593 102 734,7 шт. на общую сумму 1 020 561 371,43 руб., что составило более 30% стоимости совокупных активов АО «Алев».

Указанные обстоятельства также были установлены в постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 21.10.2021 и Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 23.12.2021 по делу А55-32284/2018 при рассмотрении вопроса о привлечении ФИО13 к субсидиарной ответственности.

Кроме того, факт того, что существенное ухудшение финансового состояния должника произошло в первом полугодии 2018, до принятия решения о ликвидации, установлен решением Мещанского районного суда г. Москвы от 13.11.2018 по делу № 2-14259/2018.

В соответствии с выводами суда, за первое полугодие 2018 года по сравнению с аналогичным периодом 2017 года произошло существенное ухудшение основных финансовых показателей общества (снижение объема и замедление оборачиваемости дебиторской задолженности, снижение выручки, прибыли от продаж, получение чистого убытка и др.).

При этом нарушения выявлены в 2017 и первом полугодии 2018 года. Таким образом, к моменту принятия решения о ликвидации должник уже не мог обеспечить надлежащее качество выпускаемой продукции.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 22.06.2020 по делу N 307-ЭС19-18723(2,3), суд определяет степень вовлеченности каждого из ответчиков в процесс вывода спорного  актива  должника  и  их  осведомленности  о  причинении  данными  действиями значительного вреда его кредиторам.

В силу пункта 3 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Судом установлено, что в отношении ООО «Молочные продукты «Русагро» не представлено каких-либо доказательств того, что оно влияло или могло оказывать влияние на деятельность должника.

Представленные в материалы дела документы не подтверждают его статус выгодоприобретателя в соответствии со смыслом, придаваемым разъяснениями пункта 7 постановления Пленума N 53.

Определением Арбитражного суда Самарской области от 11.11.2020 в реестр требований кредиторов АО «Алев» в состав требований кредиторов третьей очереди включены требования ООО «Молочные продукты «Русагро» в размере 910 564 324,15руб., в том числе в размере 664 038 180,59 руб., как обеспеченные залогом имущества должника.

Суд исследовал отношения ООО «Молочные продукты «Русагро» с Должником и сделал вывод об отсутствии между ними на дату принятия решения о ликвидации Должника и приобретения прав требований у Банка ВТБ (ПАО) признаков аффилированности как юридической, так и фактической в соответствии со сложившейся судебной практикой. 

На стадии установления требований кредитора, применительно к оценке доказательств, представленных в материалы обособленного спора, судом не было выявлено признаков злоупотребления правом со стороны кредитора и со стороны должника. Более того, по условиям договора уступки прав требования должник не мог повлиять на волеизъявление цедента и цессионария и в любом случае у должника сохранялись неисполненные обязательства перед соответствующим кредитором по кредитным договорам, заключение и наличие которых подтверждено документально и по существу никем не оспорено.

На момент покупки прав требования у Кредитора были основания полагать, что его инвестиции имеют окупаемость в допустимый для него срок путем получения дохода от использования имущества по договору аренды, получения дохода от использования имущества после его приобретения по итогам торгов, распределения 80% от аренды залогового имущества (применение аналогии со ст. 334 ГК РФ), получения 80/95% денежных средств от реализации предмета залога посредством торгов.

Доводы кредиторов о заключении договора уступки с целью получения кредитором контроля над процедурой банкротства должника были отклонены судом как несостоятельные.

Доводы кредиторов о наличии аффилированности ООО «Молочные продукты «Русагро» и членов ликвидационной комиссии должника через участие последних в органах управления иных предприятий судом отклонены, доводы кредиторов о «фактической» аффилированности должника и ООО «Молочные продукты «Русагро» не подтверждены материалами дела.

Компании Группы «Алев» (в т.ч. и сам Должник) на протяжении своей хозяйственной деятельности неоднократно осуществляли контрактное производство (Договор поставки продукции №П-100478 от 01.10.2013, заключенный с ООО «АШАН», ООО «АТАК», Договор на изготовление и поставку продукции от 25.04.2018, заключенный с АО «Валаамские Продукты»).

Заключая договоры, каждая из сторон преследовала свой собственный экономический интерес, в частности ООО «Молочные продукты «Русагро» получало исполнение договоров, определенное их предметами, а должник получал оплату, о чем свидетельствуют решения Арбитражных судов Самарской и Ульяновской областей от 15.10.2019 по делу А72-14450/2019, от 05.11.2019 по делу А55-28255/2019, от 28.12.2019 по делу А55-34162/2019, от 15.01.2020 по делу А72-17352/2019.

Таким образом, условия сделок одновременно не ведут к существенной выгоде только лишь одной их стороны, противореча экономическим интересам второй стороны, доказательств обратного сторонами спора в дело не представлено.

Регистрация ООО «Молочные продукты «Русагро» по адресу регистрации должника также сама по себе не указывает на какую-либо аффилированность.

Так, согласно копии нотариального Протокола осмотра доказательств 68 АА 1315973 от 11.06.2020, составленного в порядке статей 102 и 103 Основ законодательства РФ о нотариате, между генеральным директором ООО «Бондарский сыродельный завод» ФИО14 (будущим генеральным директором ООО «Молочные продукты «Русагро») и Должником велись коммерческие переговоры о заключении договора подряда на изготовление продукции из давальческого сырья, где каждая из сторон преследовала исключительно свой экономический интерес, при этом условия сделки не были согласованы сторонами заведомо, дата выражения намерений сторон переговоров предшествует дате 21.08.2018, следовательно, ФИО8 фактически не имела и не могла бы иметь отношения к обсуждению условий и заключению договора.

Интерес заказчика к подобной сделке был вызван тем, что объемы его производства сравнительно малы. Для целей же работы с подрядчиком и было учреждено новое юридическое лицо - ООО «Молочные продукты «Русагро». Как следует из пункта 2 статьи 54 ГК РФ государственная регистрация юридического лица осуществляется по месту нахождения его постоянно действующего исполнительного органа.

Срок регистрации юридического лица составляет до 5 рабочих дней (ст. 8 Закона о регистрации юридических лиц), из чего следует, что намерение зарегистрировать общество и соответствующие действия имелись еще до покупки ФИО8 акций Должника.

Вышеизложенное установлено определением Арбитражного суда Самарской области от 11.11.2020 по настоящему делу при рассмотрении заявления ООО «Молочные продукты «Русагро» об установлении требования кредитора.

Согласно части 2 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица.

ФИО8 стала 100% собственником ООО «БИЗНЕСКОНСАЛТ» только 15.03.2019, тогда как сделка по покупке ею акций АО «Алев» состоялась еще 21.08.2018 (т.е. за 5 полных календарных месяцев).

Суд пришел к выводу об отсутствии аффилированности между ООО «Молочные продукты «Русагро» и ООО «ГК «Русагро» с ФИО10, поскольку последний являлся генеральным директором АО «Жировой комбинат» только с 27.02.2019.

Сведения об аффилированности ФИО10 и ООО «ГК «Русагро», связанные с банкротством группы «Солнечные продукты» имеют отношения к более поздним периодам, т.е. в 2019, тогда как ликвидация АО «Алев» состоялась в августе 2018.

Помимо отсутствия аффилированности Должника и ООО «Молочные продукты «Русагро» определением Арбитражного суда Самарской области от 11.11.2020 по настоящему делу установлено, что требования кредитора ООО «Молочные продукты «Русагро» реальны, не имеют корпоративной природы, кредитор же имеет законный экономический интерес, при этом сам по себе переход прав требования не повлек изменение положения вещей для Должника и его кредиторов, а также не нарушил их права, поскольку с переменой кредиторов в обязательстве объем прав нового кредитора или условия их реализации остались в состоянии, существовавшем до момента заключения договора цессии.

Кроме того, заключение договора об уступке прав (требований) 17.10.2018 г. между Банком ВТБ (ПАО) и ООО «Молочные продукты «Русагро» к ликвидируемому должнику АО «Алев» не свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны ООО «Молочные продукты «Русагро», поскольку злоупотреблению в любом случае присуще затрагивание прав и законных интересов иных лиц, причинение таким лицам вреда, что в рассматриваемом случае отсутствует.

В определении Арбитражного суда Самарской области от 11.11.2020 по настоящему делу со ссылкой на Заключение по итогам анализа финансового состояния должника от 05.07.2019 установлено, что 1) в течение периода 2015-2018 объем выручки (в нетто оценке) сократился с 4 593 516 тыс. руб. до 1 972 326 тыс. руб., себестоимость продаж сократилась с 3 808 634 тыс. рублей до 1 585 968 тыс. руб., валовая прибыль предприятия упала с 784 882 тыс. рублей до 386 358 тыс. руб. 2) прибыль (убыток) от продаж в течение анализируемого периода снизилась с 318 474 тыс. рублей до убытка в размере 61 524 тыс. рублей, доходы от участия в других организациях в течение всего периода имели нулевое значение; 3) прибыль (убыток) до налогообложения в течение анализируемого периода снизилась с 67 155 тыс. рублей до убытка в размере 2 027 094 тыс. рублей, чистая прибыль (убыток) в течение анализируемого периода снизилась с 46 183 тыс. рублей до убытка в размере 2 027 094 тыс. рублей; 4) совокупный финансовый результат в течение анализируемого периода снизился с 46 179 тыс. рублей до (-2 111 325) тыс. рублей.

Кроме того, в указанном заключении также отражено, что (стр. 57) общая прибыль по результатам деятельности АО «Алев» за 2017 год отсутствовала, убыток составил 128 452 тыс. рублей.; 5) (ст. 190) в период с 2015 года по 9 месяцев 2017 года результатом финансово-хозяйственной деятельности должника была прибыль, в 4 квартале 2017 году предприятием были получены убытки, которые ежеквартально увеличивались до конца анализируемого периода, что негативно влияло на размер собственного капитала и финансовую устойчивость должника, 6) (ст. 191) темпы прироста чистой прибыли имели скачкообразную динамику: в 2015 году составили 1 361%, в 2016-2018 годах были отрицательными с тенденцией к снижению, что свидетельствует о недостаточно эффективном контроле над расходами предприятия. В результате деятельность предприятия становится убыточной в 2017-2018 годах. В 2017-2018 годах также наблюдается ухудшение показателей деловой активности, эффективности деятельности, финансовой устойчивости и платежеспособности должника: - ухудшаются показатели оборачиваемости активов и период их оборота; - отрицательные значения принимают рентабельность продаж, рентабельность активов и рентабельность собственного капитала; - как результат коэффициенты автономии и финансовой устойчивости снижаются до отрицательных значений, снижается текущая ликвидность баланса предприятия, коэффициент покрытия процентов падает до отрицательного значения, коэффициент платежеспособности отражает неспособность должника погасить обязательства за счет выручки от продаж в предусмотренные законом сроки.

Неудовлетворительное финансовое положение Должника на момент принятия решения о его ликвидации, как уже ранее было отмечено, подтверждается и решением Мещанского районного суда города Москвы от 13.11.2018 по делу № 2-14259/2018, согласно которому с 2017 финансовое состояние Должника ухудшилось.

В соответствии со статьей 64 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для дела, на основе представленных доказательств.

В силу положений статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд оценивает доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств. Арбитражный суд оценивает относимость, допустимость, достоверность каждого доказательства в отдельности, а также достаточность и взаимную связь доказательств в их совокупности.

Стороны согласно положениям статей 8, 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, пользуются равными правами на представление доказательств и несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий, в том числе представления доказательств обоснованности и законности своих требований или возражений.

Доказательств, подтверждающих наличие недобросовестных действий ФИО8, ФИО10, ООО «Молочные продукты «Русагро» и ООО «ГК «Русагро» материалы дела не содержат.

Отсутствуют и доказательства, подтверждающих совокупность обязательных условий, при наличии которых возможно привлечение указанных лиц к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям.

Доводы заявителей о номинальности осуществления ФИО8 функции владельца ГК «Алев» опровергаются материалами дела.

Представитель АО «Россельхозбанк», поддерживая заявленные требования, представил в материалы дела на электронном носителе  аудиопротокол судебного заседания, состоявшегося 10.08.2021 в Одиннадцатом арбитражном апелляционном суде, где представитель акционера АО «Алев» ФИО13 сообщил, что ФИО13, ФИО15 и ФИО16 продали принадлежащие им акции АО «Алев» непосредственно ГК «Русагро».

Впоследствии от представителя ФИО13 в материалы дела поступили пояснения, в которых последний указал на оговорку фразы о том, что предприятие АО «Алев» было продано Русагро.

Учитывая изложенные обстоятельства, суд первой инстанции в совокупности с исследованными по делу доказательствами отказал в удовлетворении заявления АО «Россельхозбанк» и заявления ООО «ВТБ Факторинг» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО8, ФИО10, ООО «Молочные продукты «Русагро» и ООО «ГК «Русагро» по обязательствам АО «Алев».

Суд апелляционной инстанции не находит оснований не согласиться с выводами суда первой инстанции. 

Доводы заявителей жалоб о том, что сделки, заключенные между ООО «Молочные продукты «Русагро» и должником вели к возникновению у последнего убытков, доказательствами по делу не подтверждаются, являются голословными.

Кроме того, сама по себе убыточность рассматриваемых сделок для АО «Алев» также не может являться основанием для удовлетворения заявленных требований, поскольку в предмет доказывания заявителей для целей рассмотрения настоящего спора входила динамика финансового положения должника, связанная с исполнением таких сделок, т.к. деятельность должника в состоянии ликвидации могла правомерно сводиться к уменьшению или сдерживанию роста убытков.

Довод ООО ВТБ Факторинг о том, что исходя из представленных в материалы спора платежных поручений и первичной документации оплата по сделкам с должником произведена ООО «Молочные продукты «Русагро» не в полном объеме в суде первой инстанции не приводился. Кроме того, данное обстоятельство непосредственно не относится к предмету спора и может быть предметом отдельного судебного разбирательства. 

Довод АО «Россельхозбанк» о том, что заключение сделок между ООО «Молочные продукты «Русагро» и должником произошло вопреки назначению процедуры ликвидации, в ходе которой деятельность юридического лица прекращается, подлежит отклонению.

В ситуации, когда уполномоченным органом должника принято решение о его ликвидации, состоялось назначение ликвидационной комиссии, не предполагается дальнейшее осуществление ликвидируемой организацией обычной деятельности, характерной для нормального гражданского оборота. Общество, находясь в процессе ликвидации, не утрачивает своей дееспособности, но его основной целью становится окончание своей деятельности, следовательно, сделки, совершаемые обществом в этот период, должны быть направлены на завершение текущих дел, осуществление расчетов с кредиторами. Данный подход изложен в Постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 09.10.2014 по делу N А57-12490/2010. 

Вместе с тем, фактически именно на завершение текущих дел и наиболеее эффективное осуществление расчетов с кредиторами, с учетом также объекмов деятельности должника и были направлены договоры, заключенные между ООО «Молочные продукты «Русагро» и должником.

Довод заявителей жалоб о том, что нарушение прав кредиторов должника следует из того, что ООО «Молочные продукты «Русагро» в результате исполнения договоров с должником получило прибыль в то время, как должник имел убыток, также подлежит отклонению.

Оба указанных факта являются самостоятельными и не имеют допустимой для удовлетворения заявленных требований причинно-следственной связи. Каждый их них является следствием самостоятельной хозяйственной деятельности каждого из приводимых обществ, при этом финансовые показатели деятельности должника в исследуемый период сформированы с учетом реально существовавших у него активов, а также обязательств, в т.ч. по поручительству за его дочерние компании.

Эффективность ведения бизнеса характеризуется различными факторами, в т.ч. финансовыми и техническими возможностями, подходами при принятии экономических решений, оценкой и принятием коммерческих, а также иных рисков, избранным порядком корпоративного управления и т.д. С учетом этого мнение ООО ВТБ Факторинг о том, что доход, полученный ООО «Молочные продукты «Русагро», также мог быть получен должником, следует признать необоснованным.

В определении Арбитражного суда Самарской области от 11.11.2020 по настоящему делу со ссылкой на заключение по итогам анализа финансового состояния должника от 05.07.2019 установлено, что в течение периода 2015-2018 объем выручки (в нетто оценке) должника сократился с 4 593 516 тыс. руб. до 1 972 326 тыс. руб., себестоимость продаж сократилась с 3 808 634 тыс. рублей до 1 585 968 тыс. руб., валовая прибыль упала с 784 882 тыс. рублей до 386 358 тыс. руб. Прибыль (убыток) от продаж в течение анализируемого периода снизилась с 318 474 тыс. руб. до убытка в размере 61 524 тыс. руб., доходы от участия в других организациях в течение всего периода имели нулевое значение; 3) прибыль (убыток) до налогообложения в течение анализируемого периода снизилась с 67 155 тыс. руб. до убытка в размере 2 027 094 тыс. руб., чистая прибыль (убыток) в течение анализируемого периода снизилась с 46 183 тыс. руб. до убытка в размере 2 027 094 тыс. руб.; 4) совокупный финансовый результат в течение анализируемого периода снизился с 46 179 тыс. руб. до -2 111 325 тыс. руб.

В данном заключении также отражено, что (стр. 57) общая прибыль по результатам деятельности АО «Алев» за 2017 год отсутствовала, убыток составил 128 452 тыс. руб. В период с 2015 года по 9 месяцев 2017 года результатом финансово-хозяйственной деятельности должника была прибыль, в 4 квартале 2017 году предприятием были получены убытки, которые ежеквартально увеличивались до конца анализируемого периода, что негативно влияло на размер собственного капитала и финансовую устойчивость должника. Темпы прироста чистой прибыли имели скачкообразную динамику: в 2015 году составили 1 361%, в 2016-2018 годах были отрицательными с тенденцией к снижению, что свидетельствует о недостаточно эффективном контроле над расходами предприятия. В результате деятельность предприятия становится убыточной в 2017-2018 годах. В 2017-2018 годах также наблюдается ухудшение показателей деловой активности, эффективности деятельности, финансовой устойчивости и платежеспособности  должника: – ухудшаются показатели оборачиваемости активов и период их оборота; – отрицательные значения принимают рентабельность продаж, рентабельность активов и рентабельность собственного капитала; – как результат коэффициенты автономии и финансовой устойчивости снижаются до отрицательных значений, снижается текущая ликвидность баланса предприятия, коэффициент покрытия процентов падает до отрицательного значения, коэффициент платежеспособности отражает неспособность должника погасить обязательства за счет выручки от продаж в предусмотренные законом сроки.

Факт того, что существенное ухудшение финансового состояния должника произошло до принятия решения о его ликвидации также установлен решением Мещанского районного суда города Москвы от 13.11.2018 по делу № 2-14259/2018. 

В соответствии с выводами суда, за первое полугодие 2018 года по сравнению с аналогичным периодом 2017 года произошло существенное ухудшение основных финансовых показателей общества (снижение объема и замедление оборачиваемости дебиторской задолженности, снижение выручки, прибыли от продаж, получение чистого убытка и др.).

С учетом этого доводы заявителей жалоб о том, что до принятия решения о ликвидации должника последний при наличии заключенных договоров и действующих правоотношений со своими контрагентами не имел просроченных обязательств по оплате, являются несостоятельными. Само по себе отсутствие внешних проявлений объективного банкротства компании в силу действующего законодательства и судебной практики не отменяет возможность существования такого банкротства. Установленные по настоящему делу обстоятельства позволяют признать позиции апеллянтов о финансовом благополучии должника ошибочными.

При этом мнение АО «Россельхозбанк» о таком благополучии, основанное на его внутренней документации (заключение подразделения от 20.12.2017 и профессиональное суждение от 01.07.2018), является несостоятельным, поскольку такая документация составлена на основании показателей финансовой отчетности и ранее предоставленных справках должника (что банк не отрицал в ходе рассмотрения спора судом первой инстанции) и не учитывают реальное состояние активов должника (в т.ч. общей суммы выявленной недостачи). 

С учетом реального финансового состояния АО «Алев», установленного факта нахождения его в объективном банкротстве к моменту заключения и в период исполнения сделок с ООО «Молочные продукты «Русагро», наличие у должника объективной финансовой возможности самостоятельно и при этом правомерно по отношению к его кредиторам обеспечивать собственную производственную деятельность, доказательно не подтверждена.

В связи с этим мнение ООО ВТБ Факторинг о том, что должником в ходе его ликвидации могла и должна была осуществляться полноценная хозяйственная деятельность носит предположительный характер. 

Заявителями не доказано то, что после принятия решения о его ликвидации должник в условиях прекращения нормальной хозяйственной деятельности и при сведении коммерческих рисков к минимуму мог иметь выручку в большем размере по сравнению с тем, который был им получен по сделкам с ООО «Молочные продукты «Русагро», а также не доказано, что наряду с такой выручкой итоговый убыток должника был бы уменьшен.

Кроме того, как верно установлено судом первой инстанции, в 2017 году и первом полугодии 2018 года в производственной деятельности должника надзорными органами систематически выявлялись многочисленные нарушения в области законодательства о безопасности пищевого производства, к моменту принятия решения о ликвидации должник не мог обеспечить надлежащее качество выпускаемой продукции.

Судом первой инстанции также обоснованно установлено отсутствие у ООО «Молочные продукты «Русагро» возможности влиять на деятельность должника.

Как верно указано судом, представленные в материалы дела документы не подтверждают наличие у ООО «Молочные продукты «Русагро» статуса лица, контролирующего должника, в т.ч. как выгодоприобретателя по смыслу, придаваемому данному понятию разъяснениями, изложенными в п. 7 Постановление Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21 декабря 2017 № 53.

Приводя доводы об аффилированности должника и ООО «Молочные продукты «Русагро», апеллянты ссылаются на их корпоративную связь и такое поведение, которое создало правоотношения, ведущие исключительно к выгоде ООО «Молочные продукты «Русагро», но в ущерб кредиторам должника.

В обоснование наличия такой корпоративной связи АО «Россельхозбанк» и ООО ВТБ «Факторинг» указывают на аффилированность компаний группы РУСАГРО и обществ «БИЗНЕСКОНСАЛТ», «Торговый дом «Солнечные продукты», «Э.Х», «Волжской терминал» и «Группа «Разгуляй», ссылаясь на то, что данные общества также аффилированы с лицами, входящими в органы управления должником.

Так, из позиции заявителей жалоб следует, что текущим акционером АО «Алев» были приобретены 100% доли в обществе «БИЗНЕС-КОНСАЛТ», бывшему генеральному директору и впоследствии ликвидатору должника ФИО10 принадлежат общества «Торговый дом «Солнечные продукты» и «Э.Х», что дает основания для контроля над их дочерним обществом «Волжской терминал», член ликвидационной комиссии должника Л.Я. Ионкис входил в совет директоров «Группа «Разгуляй».

Между тем, как следует из сведений ЕГРЮЛ, даты перехода обществ «БИЗНЕСКОНСАЛТ», «Торговый дом «Солнечные продукты» и «Э.Х» к каждому из указанных лиц приходятся на период с 27.02.2019 по 15.03.2019 и не имеют отношения к моментам возникновения между должником и ООО «Молочные продукты «Русагро» договорных или кредитных (с учетом цессии) правоотношений. 

Не имеет связи с такими моментами и срок полномочий Л.Я. Ионкиса в совете директоров общества «Группа «Разгуляй» в любом случае, в силу п. 2 ст. 126 Закона о банкротстве, ограниченный принятием Арбитражным судом города Москвы решения от 25.04.2017 по делу А40-127343/2016 о признании указанного юридического лица банкротом, введении в отношении него конкурсного производства и утверждении конкурсным управляющим иного лица.

В связи с этим, судом первой инстанции обоснованно установлено отсутствие в период с даты государственной регистрации ООО «Молочные продукты «Русагро» (21.08.2018) до даты покупки им прав требования у Банк ВТБ ПАО к должнику (17.10.2018) юридической аффилированности между ответчиками из компаниями группы РУСАГРО и лицами, входящими в органы управления должником, а также непосредственно с последним. 

При этом даты покупки ФИО8 акций АО «Алев» и заключения сделок ООО «Молочные продукты «Русагро» с должником, на которые ссылаются заявители жалоб, находятся в указанном периоде.

Требования ООО «Молочные продукты «Русагро» включены Определением Арбитражного суда Самарской области от 11.11.2020 по настоящему делу в реестр требований кредиторов должника в состав требований кредиторов третьей очереди в размере 910 564 324,15 руб., в том числе в размере 664 038 180,59 руб., как обеспеченные залогом имущества должника.

Рассматривая указанный обособленный спор, суды трех инстанций всесторонне исследовали отношения общества с должником и сделали обоснованный и мотивированный вывод о реальности требований кредитора, отсутствии у них корпоративной природы, наличии у кредитора законного экономического интереса. Суды также установили, что переход прав требования к ООО «Молочные продукты «Русагро» не повлек изменение положения вещей для должника и его кредиторов, а также не нарушил их права, поскольку с переменой кредиторов в обязательстве объем прав нового кредитора или условия их реализации остались в состоянии, существовавшем до момента заключения договора цессии.

На стадии установления требований общества в реестре, а также в ходе рассмотрения настоящего обособленного спора не выявлено признаков злоупотребления правом со стороны как ООО «Молочные продукты «Русагро», так и должника. 

На момент покупки прав требования у кредитора были основания полагать, что его инвестиции имеют окупаемость в допустимый для него срок через получение дохода от использования залогового имущества по договору аренды, а также от использования имущества после его приобретения по итогам торгов, от распределения денежных средств, вырученных должником от аренды залогового имущества (применение аналогии со ст. 334 ГК РФ), а также от распределения денежных средств, вырученных должником от реализации посредством торгов имущества, в т.ч. находящегося в залоге.

Поставленные ООО «Молочные продукты «Русагро» цели выкупа части требований к должнику в процедуре банкротства, а также приобретения имущества должника на торгах не носят противоправный характер и не могут быть квалифицированы как подтверждающие фактическую аффилированность по отношению к должнику. 

Доводы о заключении договора уступки с целью получения обществом контроля над процедурой банкротства должника, аналогичные заявленными апеллянтами в настоящем споре, были обоснованно отклонены судом первой инстанции как несостоятельные, учитывая, что такой контроль приобретенными требованиями не достигался. В деле также отсутствуют какие-либо судебные акты, содержащие выводы о недобросовестном использовании таких требований обществом.

Кроме того, судом была исследована и признана неподтвержденной позиция кредиторов о наличии фактической аффилированности между ООО «Молочные продукты «Русагро» и ФИО8, членами ликвидационной комиссии должника, а также самим должником.

Закон, а равно сложившаяся судебная практика не устанавливают каких-либо правил об определении «фактической» аффилированности между хозяйствующими субъектами только лишь на основании факта заключенности сделки (сделок). Компании Группы «Алев» (в т.ч. и сам должник) на протяжении своей хозяйственной деятельности неоднократно осуществляли контрактное производство (например, договор поставки продукции под маркой «КАЖДЫЙ ДЕНЬ», «ЛАКОМО» №П-100478 от 01.10.2013, заключенный с ООО «АШАН», ООО «АТАК», договор на изготовление от 25.04.2018, заключенный с АО «Валаамские Продукты»).

Заключая договоры, каждая из сторон преследовала свой собственный экономический интерес, в частности ООО «Молочные продукты «Русагро» получало исполнение договоров, определенное их предметами, а должник получал оплату, при этом условия сделок одновременно не вели к существенной выгоде только лишь одной их стороны, противореча экономическим интересам второй стороны. 

Какие-либо доказательства обратного сторонами спора о включении требований общества в реестр, а также сторонами настоящего спора, в дело не представлены.

Регистрация ООО «Молочные продукты «Русагро» по адресу регистрации должника также не указывает на какую-либо аффилированность. Так, согласно копии нотариального Протокола осмотра доказательств 68 АА 1315973 от 11.06.2020, составленного в порядке статей 102 и 103 Основ законодательства РФ о нотариате, между генеральным директором ООО «Бондарский сыродельный завод» ФИО14 (будущим генеральным директором ООО «Молочные продукты «Русагро») и должником велись коммерческие переговоры о заключении договора подряда на изготовление продукции из давальческого сырья, где каждая из сторон преследовала исключительно свой экономический интерес, при этом условия сделки не были согласованы сторонами заведомо, дата выражения намерений сторон переговоров предшествует дате 21.08.2018, следовательно, ФИО8 фактически не имела и не могла бы иметь отношения к обсуждению условий и  заключению договора.

Вывод суда первой инстанции об отсутствии между ООО «Молочные продукты «Русагро» и должником как юридической, так и фактической аффилированности соотносится с аналогичными позициями арбитражных судов, изложенными в определении Арбитражного суда Самарской области от 20.03.2020 по делу №А55-32282/2018, оставленном в силе постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 30.06.2020, постановлении Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 28.01.2020 по делу №А72-20000/2018, оставленном в силе постановлением Арбитражного суда Поволжского округа от 02.06.2020, постановлении Арбитражного суда Поволжского округа от 02.06.2020 по делу №А72-20000/2018, определении Арбитражного суда Ульяновской области от 11.12.2020 по делу А72-1056-11/2019, оставленном в силе постановлениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 24.02.2021 и Арбитражного суда Поволжского округа от 23.04.2021.

Установленные обстоятельства и оценка доказательств, данные судом по ранее рассмотренным обособленным спорам, имеют существенное значение для разрешения заявления в рамках настоящего производства и подлежат учету в соответствии с позицией Верховного суда Российской Федерации, изложенной в определениях от 05.09.2019 305-ЭС18-17113(4) по делу А40-129253/2017, от 16.06.2017 305-ЭС15-16930(6) по делу А40-54279/2014. 

Довод банка о том, что бывший директор ООО «Молочные продукты «Русагро» в настоящий момент зарегистрирован в г. Тамбове, не имеет существенного значения для разрешения спора. 

Мнение апеллянтов о том, что небольшой временной разрыв между датами принятия решения о ликвидации АО «Алев» и заключения им ряда договоров с ООО «Молочные продукты «Русагро» свидетельствует о намеренном прекращении самостоятельной хозяйственной деятельности должника для целей старта производства в интересах ООО «Молочные продукты «Русагро» является несостоятельным, поскольку основано на предположениях, само по себе не свидетельствует о противоправности поведения, и не учитывает тот факт, что намерения сторон таких договоров заранее и открыто выражались, были обоюдно известны и вели к выгоде каждой стороны, удовлетворяя их обоюдные потребности.

Аналогично основаны на предположениях и голословны доводы ООО ВТБ Факторинг об отсутствии факта оценки ФИО8 финансового состояния АО «Алев» перед принятием решения о его ликвидации, а также о невозможности констатации отсутствия активов должника при инвентаризации в короткий срок.

При включении требований ООО «Молочные продукты «Русагро» в реестр требований кредиторов должника судами было установлено, что выкуп обществом у Банка ВТБ (ПАО) прав требования к должнику был связан с риском дальнейшего прекращения контрактного производства по уже выраженной в письме воле банка как кредитора и залогодержателя недвижимости должника при наличии объективной возможности у общества к тому времени дать оценку географическому положению и эффективности мощностей, задействованных в переработке давальческого сырья, а также позволял, с учетом разумных рисков, иметь перспективный расчет на дальнейшее получение прибыли в случае победы на независимых торгах по реализации имущества банкротов, полагать высокую степень окупаемости инвестиций при возникновении специальных прав залогового кредитора на случай победы на таких торгах иных участников.

С учетом этого поведение ООО «Молочные продукты «Русагро» нельзя считать синхронным с должником и органами его управления в контексте единого центра принятия решений, действия каждого из указанных лиц, которые приводят апеллянты, являлись направленными на собственную выгоду каждого из них, что свидетельствует о разумности их деловых целей, удовлетворяющей принципу рациональности и согласующейся со ст. 2 и ст. 50 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Кроме того, подлежит учету тот факт, что положения Закона о банкротстве не содержат указания на наличие у мажоритарного кредитора, одновременно являющегося участником должника, обязанности воздержаться от заявления требования о введении в отношении должника процедуры банкротства при наличии к тому объективных оснований. Напротив, абз. 3 п. 3.1. ст. 9 Закона о банкротстве обязывает лиц, имеющих право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иных контролирующих должника лиц принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абз. 2, 5-8 п. 1 указанной статьи, а статья 61.12 Закона о банкротстве устанавливается субсидиарную ответственность за неисполнение этой обязанности.

Данный подход основан на позиции, выработанной в спорах о банкротстве ликвидируемых должников и изложенной в постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа от 23.06.2020 по делу А57-10966/2019, от 25.06.2020 по делу А57-7692/2019, оставленных в силе определениями Верховного Суда Российской Федерации, соответственно, от 16.10.2020 № 306-ЭС20-14681(1-5) и от 28.10.2020 № 306-ЭС20-12016 (1).

Согласно п. 1 ст. 9 Гражданского кодекса Российский Федерации, граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. В силу п. 2 ст. 181.1 указанного Кодекса решение собрания, с которым закон связывает гражданско-правовые последствия, порождает правовые последствия, на которые решение собрания направлено, для всех лиц, имевших право участвовать в данном собрании (участников юридического лица, кредиторов при банкротстве и др.), а также для иных лиц, если это установлено законом или вытекает из существа отношений.

Как следует из правовых позиций, изложенных в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.04.2018 N 304-ЭС18-2529 по делу N А46-6085/2017, постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа от 22.08.2019 N Ф06-50102/2019 по делу N А65-34026/2018, от 12.08.2019 N Ф06-38174/2018 по делу N А65-24096/2017 поскольку возможность добровольной ликвидации общества прямо предусмотрена законом, принятие такого решения не может быть расценено как злоупотребление правом.

Данный подход заложен в п. 3 ст. 181.4 Гражданского кодекса Российской Федерации и п. 7 ст. 49 Федерального закона от 26.12.1995 г. № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», согласно которым право обжаловать в суд решение, принятое общим собранием акционеров с нарушением требований Закона об акционерных обществах, иных нормативных правовых актов Российской Федерации, устава общества, принадлежит акционеру такого общества.  

При этом права и законные интересы кредиторов должника не зависят от желания или нежелания должника признать себя банкротом, что, например, отражено в постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа от 06.02.2019 N Ф06-38561/2018 по делу N А65-42006/2017, от 06.02.2019 N Ф06-38678/2018 по делу N А65-41047/2017.

Действительность и законность решения о ликвидации должника, отсутствие факта нарушения ими прав кредиторов ликвидируемых юридических лиц установлены решением Арбитражного суда Самарской области от 01.04.2019 по делу № А55-33494/2018, оставленным в силе постановлением Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 17.09.2019, решением и определением Арбитражного суда Самарской области от 14.02.2019 и от 29.01.2020 по делу № А55-31410/2018, определениями Арбитражного суда Самарской области от 09.11.2020 и от 23.04.2021 по делу № А55-32284/2018, оставленными в силе постановлениями Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда от 19.01.2021 и 05.05.2021.

Вопреки мнению апеллянтов целесообразность принятия такого решения не является обстоятельством, имеющим значение для рассмотрения настоящего спора. В силу действующего законодательства у акционеров отсутствует обязанность учитывать мнение третьих лиц при принятии корпоративных решений. При этом даже сама по себе возможность продолжения юридическим лицом нормальной хозяйственной деятельности не исключает права его акционеров на принятие решения о ликвидации такого лица.

Наряду с этим, учитывая нерентабельность холдинга АЛЕВ в целом, что выражается в невозможности правомерного получения акционерами его головной организации дивидендов от совместной деятельности всех компаний группы, наступление объективного банкротства должника еще до его ликвидации, доводы апеллянтов о нецелесообразности принятия решений о ликвидации АО «Алев» подлежат признанию необоснованными.

Действующим законодательством предусмотрены специальные процедуры удовлетворения требований кредиторов ликвидируемой организации, обеспечивающие защиту их прав и законных интересов, в том числе ст. 61-64.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, ст. 224-226 Закона о банкротстве. 

Так, согласно правовой позиции, изложенной в Постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2003 № 12026/03 и от 20.04.2004 № 1560/04 нахождение должника в стадии ликвидации и работа ликвидационной комиссии (ликвидатора) не лишают заявителя-кредитора права на обращение в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом на общих основаниях, если должник обладает признаками банкротства, предусмотренными Законом о банкротстве, и имеются условия, установленные п. 2 ст. 33 этого же Закона, поскольку положения статей 224 - 226 Закона, являющиеся специальными нормами права, устанавливающими особенности банкротства ликвидируемого должника, не исключают возможности возбуждения производства по делу о несостоятельности (банкротстве) на общих основаниях - по заявлению кредитора.

Решением о ликвидации должника заявители апелляционных жалоб и иные реестровые кредиторы должника не были ограничены в своих специальных правах. 

Как верно отмечено судом первой инстанции, решение о ликвидации не влечет изменения состава имущества общества или увеличения размера его кредиторской задолженности. При этом доводы жалобы ООО ВТБ Факторинг об обратном не основаны на нормах закона и фактических обстоятельствах дела.

Последствием принятия такого решения является наступление срока исполнения обязательств общества (п. 4 ст. 61 Гражданского кодекса Российской Федерации), а также переход полномочий по управлению им к ликвидационной комиссии (п. 3-4 ст. 62 Гражданского кодекса Российской Федерации), деятельность которой направлена на поиск и пополнение имущества, на выявление кредиторов (ст. 62-63 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Следовательно, решение о ликвидации само по себе не может повлечь возникновение признаков объективного банкротства (недостаточности имущества), а также нарушать права кредиторов должника.

Как следует из п. 2 Определения Конституционного суда Российской Федерации от 16.07.2013 N 1229-О при решении вопроса о наличии в поведении лица признаков злоупотребления правом необходимо установить, в чем заключалась недобросовестность его поведения, имела ли место направленность поведения лица на причинение вреда другим лицам. 

Данный подход воспроизведен в постановлениях Арбитражного суда Поволжского округа NФ06-58383/20 от 25.05.2020 по делу NА12-31773/2018, NФ06-57821/20 от 25.02.2020 по делу N А57-6737/2019, NФ06-47275/19 от 25.06.2019 по делу N А57-20253/2018, согласно которым чтобы сделать вывод о наличии в действиях граждан и юридических лиц злоупотребления правом, необходимо установить, что их намерения при реализации принадлежащих им гражданских прав направлены на нарушение прав и законных интересов иных участников гражданского оборота или создают такую возможность их нарушения.

Из обзора судебной практики N 2, утвержденной Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 26.06.2015, следует, что закрепленная презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений является опровержимой, при этом для перехода бремени доказывания добросовестности и разумности действий к стороне, требуется предоставление доказательств, подтверждающих ее недобросовестное поведение.

Вместе с тем, такие доказательства в материалы дела не представлены. 

Суд апелляционной инстанции соглашается с доводами ответчиков об отсутствии  доказательств, подтверждающих доводы об аффилированности между ФИО8 и ООО "Молочные продукты "Русагро" через лиц, оказывающих юридические услуги.

Так, в материалах дела не содержится документального подтверждения того, что адвокаты Ю.С. Рыков и А.Н. Корябин являются членами КАМО "ФИО17 и партнеры". Список адвокатов данной коллегии адвокатов или иные доказательства соответствующего членства в деле отсутствуют. Также материалы дела не содержат доказательств того, что ФИО12, ФИО11, ФИО18 являются работниками юридической фирмы ФИО19 Пейзнер.

Уполномоченный орган также указал, что 30.04.2021 проведен допрос ФИО8 об обстоятельствах покупки ею акций АО "Алев", в ходе которого ФИО8 отказалась от дачи показаний на основании ст. 51 Конституции РФ.

В действительности в протоколе допроса отражен лишь один заданный ФИО8 вопрос - о местах работы и должностях за период с 01.01.2010 по настоящее время. Об обстоятельствах приобретения акций АО "Алев" вопросы заданы не были, что само по себе опровергает доводы ФНС со ссылкой на рассматриваемый протокол.

Кроме того, сам по себе отказ от дачи показаний не имеет доказательственного значения, поскольку не содержит сведений о фактах, на основании которых арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела (ч. 1 ст. 64 АПК РФ).

Сотрудничество коллегии адвокатов с лицами, участвующими в деле, не означает аффилированности данных лиц и согласованности их действий. 

ФНС в возражениях ошибочно ссылается на то, что судом задан крайне низкий стандарт опровержения доводов, указанных в заявлениях, с одновременным возложением на заявителей нереализуемого бремени доказывания.

Наличие сомнений в финансовой возможности непосредственно ФИО8 приобрести акции АО «Алев», которое высказано лицами, участвующими в деле, не является основанием для вывода о недобросовестности действий ответчиков, а также о том, что действия ФИО8 являлись согласованными с ООО «Молочные продукты «Русагро» и ООО «Группа компаний «Русагро», основано не предположениях. 

Мнение о том, что работники АО «Алев» после их сокращения были приняты на работу в ООО «Молочные продукты «Русагро», которое к тому времени являлось арендатором имущества должника, материалами дела не подтверждается. При этом, само по себе сходство значений среднесписочной численности двух обществ в рассматриваемом случае может свидетельствовать лишь о сходстве количества персонала, необходимого для схожих производственных и прочий функций. 

Кроме того, сам по себе факт такого трудоустройства не позволяет суду сделать вывод о недобросовестности ООО «Молочные продукты «Русагро», поскольку может лишь свидетельствовать о заинтересованности общества в привлечении персонала, которой обучен и уже имеет необходимый опыт работы с тем же производственным имуществом и с рынком той в же сферой коммерческой деятельности.

Доводы ООО ВТБ Факторинг о неправомерном отклонении судом первой в инстанции ходатайства об обязании конкурсного управляющего должника представить дополнительную документацию о доходах и расходах должника и ООО «Молочные продукты «Русагро» по заключенным между ними сделкам, являются ошибочными, поскольку в деле такие доказательства уже имеются в достаточном объеме.

ФНС России в возражениях ссылается на то, что судом задан крайне низкий стандарт опровержения доводов, указанных в заявлениях, с одновременным возложением на заявителей нереализуемого бремени доказывания.

Согласно п. 56 Постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 №53, если арбитражный управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) контролирующего лица, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 4 статьи 61.16 Закона о банкротстве)."

Вместе с тем соответствующее правило применимо лишь к случаям, когда контролирующие лица привлекаются к субсидиарной ответственности за совершение действий, которые стали причиной объективного банкротства должника.

При этом ФНС России в возражениях указывает, что поскольку причиной банкротства АО "Алев" стали действия ФИО13, ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности за совершение действий, которые создали условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов и размером обязательств. 

В материалы дела представлены подготовленные конкурсным управляющим первичные документы, а также данные о финансовых результатах заключения и исполнения сделок между должником и ответчиком ООО «Молочные продукты «Русагро».

Согласно данным документам, исполнение сделок позволяло извлекать прибыль от использования имущества должника, избежать дорогостоящей консервации производства и расходов на охрану имущества, то есть являлось экономически целесообразным для доллжника.

Одна лишь бухгалтерская отчетность АО "Алев", при этом, не является доказательством того, что действия контролирующих лиц повлекли рост диспропорции между требованиями кредиторов и стоимостью имущества должника. На заявителях лежит обязанность доказывания того, что ухудшение показателей АО "Алев" за 2018 год возникло именно в период и вследствие действий ответчиков; соотносится   с   реальным   ухудшением   имущественного положения АО "Алев" (выбытием имущества).

Поскольку материалами дела подтверждено, что сделки с ООО «Молочные продукты «Русагро» позволяли должнику извлекать прибыль, заявителям и ФНС надлежало доказать, что контролирующие лица совершили противоправные действия, направленные на причинение имущественного вреда кредиторам.

Доказательства недействительности сделок между должником и ООО «Молочные продукты «Русагро» не представлены. 

Материалами дела не подтверждается также превращение должника в центр убытков.

ФНС России ссылается в том числе на то, что заключение хозяйственных договоров с ООО «Молочные продукты «Русагро» было обусловлено созданием бизнес-модели, в которой должник являлся центром убытков, и которая позволяла не рассчитываться с кредиторами по имеющимся обязательствам.

При этом ООО «Молочные продукты «Русагро» в результате заключения договоров возмездно приобретало у должника имущество либо использовало такое имущество и производственные мощности (включая рабочую силу, нематериальные активы) должника. Заключенные договоры не направлены на "перевод бизнеса", поскольку все имущество, имевшееся ранее у должника, в его собственности и осталось, а в настоящее время оно составляет конкурсную массу и подлежит реализаций для последующего распределения вырученных денежных средств между кредиторами.

При этом предположение ФНС о том, что ООО «Молочные продукты «Русагро» при подобной организации договорных связей получало основную часть прибыли, не подкреплено документально. Сам факт получения ООО «Молочные продукты «Русагро» прибыли после заключения сделок не может указывать на убыточность этих сделок, поскольку финансовые результаты ООО «Молочные продукты «Русагро» как контрагента должника зависят исключительно от разумности предпринимательской деятельности ООО «Молочные продукты «Русагро», самостоятельного использования, дистрибуции получаемой с использованием мощностей должника продукции. В дело не представлено доказательств того, что должник являлся единственным контрагентом ООО «Молочные продукты «Русагро» в соответствующий период.

Участники спора не представили подтверждений того, что в отсутствие договоров с ООО «Молочные продукты «Русагро» соответствующие финансовые результаты продемонстрировал бы сам должник. 

При рассмотрении дела также не установлены признаки преднамеренного или фиктивного банкротства. 

Позиция участников о том, что основанием для привлечения к субсидиарной ответственности может являться консолидация убытков у должника, в настоящем случае неприменима.

Согласно сложившейся судебной практике, под созданием центра убытков понимаются действия, когда долговая нагрузка аккумулируется на должнике, и при этом аффилированные лица  безвозмездно получают его имущество и  пользуются им, избегая расчетов с кредиторами должника для дальнейшего направления прибыли общему бенефициару.

В настоящем случае вся долговая нагрузка АО "Алев" сформирована до заключения договоров с ООО «Молочные продукты «Русагро», и все активы должника остались в его собственности до настоящего времени. В связи с этим, соответствующие доводы ФНС России и заявителей апелляционных жалоб не могут быть признаны обоснованными.

Суд апелляционной инстанции полагает обоснованными доводы представителя ФИО8 о том, что прекращение деятельности АО "Алев" не преследовало цели причинения вреда имущественным правам кредиторов

Сам по себе факт принятия решения о ликвидации должника не может расцениваться как основание для привлечения к субсидиарной ответственности. Принятие решения о ликвидации является   безусловным   правом   акционера,   которое   он   может реализовывать независимо от мнения кредиторов ликвидируемой организации, что неоднократно подтверждено в судебном порядке именно в отношении решения о ликвидации АО "Алев".

Участвующие в деле лица не представили доказательств того, что продолжение деятельности АО "Алев" и сохранение его бизнес-модели позволили бы ему далее осуществлять расчеты с кредиторами. В то же время, материалами дела подтверждается, что еще в первой половине 2018 года АО "Алев" начало испытывать финансовые трудности.

Доводы апелляционных жалоб преимущественно относятся к их несогласию с фактом принятие решения о ликвидации должника и обращением его  в арбитражный суд с заявлением о банкротстве, что не свидетельствует о нарушении прав и законных интересов кредиторов должника. 

При этом доводы жалоб сводятся к изложению обстоятельств дела, которые были предметом исследования и оценки суда, что не свидетельствует о допущенных нарушениях норм права, неверной оценке обстоятельств дела.

Таким образом, суд первой инстанции, исследовав в совокупности в соответствии со статьей 71 АПК РФ представленные в материалы дела доказательства, пришел к правомерному выводу об отказе в удовлетворении заявления.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводов суда первой инстанции, нарушений норм процессуального права, являющихся в силу ч. 4 ст. 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, не установлено.

Согласно положениям ст.110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, подпункта 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, уплата государственной пошлины в случае подачи апелляционных жалоб на определения, не указанные в приведенном подпункте статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации, не предусмотрена.

Руководствуясь ст.ст. 268-272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Самарской области от 04.05.2022 по делу № А55-32284/2018 оставить без изменения, апелляционные жалобы без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в месячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа, через арбитражный суд первой инстанции.

ПредседательствующийЯ.А. Львов

Судьи А.В. Машьянова

 Е.А. Серова