АРБИТРАЖНЫЙ СУД РЕСПУБЛИКИ АДЫГЕЯ

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

Дело № А01-1852/2017

г. Майкоп

13 апреля 2023 года

Резолютивная часть решения объявлена 06 апреля 2023 года

            Решение изготовлено в полном объеме 13 апреля 2023 года

 

            Арбитражный суд Республики Адыгея в составе судьи Э.Н. Меликяна, при ведении протокола судебного заседания помощником судьи И.И. Матюшкиной, рассмотрев заявление финансового управляющего ФИО1 ФИО2 о пересмотре определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 г. по вновь открывшимся обстоятельствам по делу № А01-1852/2017 по заявлению ФИО1 (385112, Республика Адыгея, аул Старобжегокай, ул. Калинина,15) о признании ее несостоятельной (банкротом), 

при участии в судебном заседании до перерыва:

            ФИО3 (личность установлена),

от ФИО3 – ФИО4 (доверенность в деле),

от ФИО5 – ФИО4 (доверенность в деле),

 кредитор ФИО6 (личность установлена),

 в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»,

после объявленного перерыва:

от финансового управляющего ФИО1 ФИО2 – ФИО7 (доверенность в деле),

посредством системы веб - конференции от ФИО3 – ФИО4 (доверенность в деле),

посредством системы веб - конференции от ФИО5 – ФИО4 (доверенность в деле),

посредством системы веб-конференции от финансового управляющего ФИО3 ФИО8 – ФИО9 (доверенность в деле),

в отсутствие иных лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте проведения судебного заседания, в том числе путем размещения информации на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»,

установил:

02.08.2017 года ФИО1 (далее – ФИО1) обратилась в Арбитражный суд Республики Адыгея с заявлением о признании ее несостоятельным (банкротом). 

Определением Арбитражного суда Республики Адыгея от 18.10.2017 г. требования ФИО1 о признании ее несостоятельным (банкротом) признаны обоснованными, в отношении должника - ФИО1 введена процедура, применяемая в деле о банкротстве - реструктуризация долгов гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО2.

Решением Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.12.2020 г. ФИО1 признана несостоятельной (банкротом), в отношении нее введена процедура реализации имущества сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО2. 

07.06.2022 от финансового управляющего ФИО1 ФИО2 поступило в суд заявление об отмене определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 г. по делу №А01-1852/2017 по вновь открывшимся обстоятельствам. 

Определением Арбитражного суда Республики Адыгея от 06 марта 2023 года судебное заседание отложено до 30 марта 2023 года. Суд привлек к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, финансового управляющего ФИО3 ФИО8.

В судебном заседании был объявлен перерыв до 06 апреля 2023 года. 

В судебном заседании представитель финансового управляющего ФИО1 ФИО2 поддержал заявленные требования о пересмотре определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 г. по вновь открывшимся обстоятельствам в полном объеме, в обоснование своих требований ссылался на доводы, изложенные в заявлении и представленных дополнениях к заявлению.

В судебном заседании представитель ФИО3, ФИО5 возражала против удовлетворения заявленных требований о пересмотре определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 г. по вновь открывшимся обстоятельствам, в обоснование своих возражений ссылалась на доводы, изложенные в мотивированном отзыве.

Представитель финансового управляющего ФИО3 ФИО8 в судебном заседании возражал против удовлетворения заявленных требований о пересмотре определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 г. по вновь открывшимся обстоятельствам, в обоснование своих возражений ссылался на доводы, изложенные в мотивированном отзыве.

Иные лица, участвующие в деле о банкротстве, извещены о времени и месте судебного заседания надлежащим образом по правилам статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в том числе путем размещения судебных актов на официальном сайте в сети Интернет. Конкурсные кредиторы должника знают о начавшемся арбитражном процессе по делу о банкротстве, поскольку предъявили требования к должнику. 

Согласно пункту 5 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд при неявке в судебное заседание иных лиц, участвующих в деле и надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства, суд рассматривает дело в их отсутствие.

Исследовав материалы дела, оценив представленные доказательства и доводы сторон в соответствии с правилами статьи 71 АПК РФ, суд установил следующее.

13 апреля 2016 года между ФИО3 и ФИО5, по договору «Покупатели», действующими совместно с одной стороны, и ФИО1, по договору «Продавец, с другой стороны, был заключен договор купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 г.

Согласно условий договора ФИО1 обязалась передать в собственность, а ФИО3 и ФИО5 обязались принять в собственность по ? доли и оплатить в соответствии с условиями договора принадлежащий ФИО1 на праве собственности земельный участок, площадью 7 420 кв.м., относящийся к категории земель - для сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером 01:05:2900013:6180, расположенный по адресу: Россия, Республика Адыгея, Тахтамукайский район, установлено относительно ориентира бывший совхоз «Адыгейский» поле № 2 секция Vо/4. 

В соответствии с договором от 10.07.2017 уступки прав требования по договору купли-продажи от 13.04.2016 г., заключенному между ФИО1 и ФИО10, права требования ФИО1 (продавец по договору купли-продажи от 13.04.2016) к ФИО3 и ФИО5 об оплате проданного земельного участка были переданы ФИО10 

В рамках дела о банкротстве финансовый управляющий ФИО1 ФИО2 обратилась в суд с заявлением о признании недействительными сделок должника: договора купли – продажи земельного участка от 13.04.2016 г., заключенного между ФИО1 и ФИО3, ФИО5  и договора от 10.07.2017 уступки прав требования по договору купли – продажи земельного участка от 13.04.2016 г.

Оспаривая указанные сделки, финансовый управляющий ссылалась на заключение сделок в период подозрительности – за три года до возбуждения дела о банкротстве в отношении договора купли-продажи и в течении года в отношении договора уступки. Сделки были совершены при наличии у должника на дату их совершения просроченных обязательств перед кредиторами и наличии признаков банкротства. При этом финансовый управляющий заявляла о существенном занижение стоимости отчуждаемого имущества и права требования, отсутствии равноценного встречного предоставления по сделкам, причинение сделками убытков должнику и ущерба его кредиторам.

Определением Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 года по настоящему делу в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО3, ФИО5 о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка от 13.04.2016г. и применении последствий недействительности сделки, отказано в полном объеме. Заявление финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО10 о признании недействительным договора уступки прав требования от 10.07.2017 г. по договору купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 г., удовлетворено частично. Признан договор уступки прав требования от 10.07.2017 г. по договору купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 г. заключенного между ФИО1 и ФИО10 недействительным. В остальной части заявленных требований отказано.

Определение Арбитражного суда Республики Адыгея суда от 25.07.2018 года, вступило в силу. 

Судом установлено, что при вынесении определения от 25.07.2018, отказывая в удовлетворении заявленных финансовым управляющим требований о признании недействительным договора купли-продажи от 13.04.2016 г., суд исходил из следующего.

13 апреля 2016 года между ФИО1 и ФИО3, ФИО5 был заключен договор купли-продажи земельного участка. 

По условиям указанного договора, ФИО1 обязалась передать в собственность, а ФИО3 и ФИО5 обязались принять в собственность по ? доли и оплатить в соответствии с условиями договора принадлежащий ФИО1 на праве собственности земельный участок, площадью 7 420 кв.м., относящийся к категории земель - для сельскохозяйственного назначения с кадастровым номером 01:05:2900013:6180, расположенный по адресу: Россия, Республика Адыгея, Тахтамукайский район, установлено относительно ориентира бывший совхоз «Адыгейский» поле № 2 секция Vо/4. 

Стоимость земельного участка по договору (п. 2) составила 700 000 рублей. 

Согласно данным, предоставленным ФИО1, денежные средства в размере 700 000 рублей были оплачены ФИО3, ФИО5.

Оспаривая сделки должника, финансовый управляющий ссылалась на существенное занижение стоимости имущества, отсутствие равноценного встречного предоставления, совершение сделки в течение трех лет до даты возбуждения производства по делу о банкротстве при наличии у должника кредиторской задолженности и признаков банкротства, причинение договором убытков должнику и ущерба его кредиторам.

В ходе рассмотрения указанного заявления финансового управляющего, возражая относительно заявленных требований, ФИО3, ФИО5 (далее – ФИО3, ФИО5 покупатели, ответчики) предоставили суду дополнительное соглашение от 13.04.2016 к договору купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 заключенным между ФИО1 и ФИО3, ФИО5, в соответствии с которым стороны изменили первоначальные условия договора, увеличив стоимость имущества с 700 000 рублей до    11 281 590 рублей.

Так, согласно условиям дополнительного соглашения от 13.04.2016 к договору купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 заключенным между ФИО1 и ФИО3, ФИО5 пункт 2 договора изложен в следующей редакции: 

«2.1. Цена «Земельного участка», являющегося предметом настоящего договора, составляет – 11 281 590 (одиннадцать миллионов двести восемьдесят одна тысяча пятьсот девяносто) рублей и изменению в сторону увеличения или уменьшения не подлежат. 

2.2. Оплаты цены «Земельного участка» (денежной суммы, указанной в п. 2.1. настоящего договора) производится Покупателем в следующем порядке: 

- При заключении настоящего договора купли-продажи земельного участка Покупатель передает Продавцу сумму в размере 1 281 590 рублей; 

- Оставшуюся сумму в размере 10 000 000 рублей Покупатели обязуются выплатить Продавцу в срок до 15 июля 2017 г.».

В обоснование своих доводов ФИО3, ФИО5 предоставили суду надлежащим образом заверенную копию текста дополнительного соглашения от 13.04.2016 к договору купли-продажи от 13.04.2016, достоверность которой лица, участвующие в деле, не оспаривали. 

Лица, участвующие в деле, в том числе ФИО3, ФИО5, ФИО1, финансовый управляющий ФИО1 ФИО2, не заявляли о недействительности дополнительного соглашения от 13.04.2016 к договору купли-продажи, либо о каких-либо иных пороках данной сделки.

Ссылаясь на условия дополнительного соглашения об увеличении стоимости земельного участка до 11 281 590 руб., ФИО3, ФИО5, при рассмотрении требований финансового управляющего настаивали, что цена имущества в измененном размере соответствует рыночным условиям, что исключает возможность признания сделки недействительной по заявленным основаниям. 

Также ФИО3, ФИО5 указывали, что ими производится исполнение договора купли-продажи в соответствии с условиями дополнительного соглашения, оплачиваются денежных средства в счет выкупной стоимости имущества.

В обоснование этих доводов в материалы дела ответчиками были представлены доказательства частичной оплаты ФИО3, ФИО5 стоимости земельного участка в соответствии с условиями дополнительного соглашения от 13.04.2016 к договору купли-продажи. Поскольку общая сумма произведенной по договору оплаты, на дату рассмотрения дела, превышала первоначально согласованную стоимость в размере 700 000 рублей, ФИО3, ФИО5 ссылались на принятие ими мер к исполнению договора в редакции дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., опровергая тем самым соответствующие доводы финансового управляющего о занижении стоимости имущества и отсутствии равноценного встречного предоставления. 

Таким образом, при рассмотрении настоящего обособленного спора, в своей позиции по делу ответчики явно выражали волю на сохранение сделки – договора купли-продажи от 13.04.2016 в редакции дополнительного соглашения от 13.04.2016 г. Возражая против требований финансового управляющего, ФИО3, ФИО5 полагали договор и дополнительное соглашение к нему действительными и действующими, выражали намерение на исполнение своих обязательств по оплате приобретаемого имущества на условиях договора в редакции дополнительного соглашения, предоставляли соответствующие доказательства в материалы дела, в том числе текст дополнительного соглашения от 13.04.2016 к договору купли-продажи земельного участка от 13.04.2016.

Рассмотрев заявление финансового управляющего о признании договора купли-продажи недействительной сделкой, оценив в совокупности представленные доказательства и доводы сторон, в том числе учитывая позицию ФИО3, ФИО5 о действительности и действии договора купли-продажи от 13.04.2016 в редакции дополнительного соглашения от 13.04.2016, суд определением от 25.07.2018 отказал в признании договора купли-продажи от 13.04.2016 недействительной сделкой.

Как следует из определения от 25.07.2018 выводы суда по спору были основаны прежде всего на условиях дополнительного соглашения от 13.04.2016 к договору купли-продажи, в соответствии с которым стороны договора изменили первоначальное условие о стоимости земельного участка с 700 000 руб. до 11 281 590 рублей. При рассмотрении спора суд сопоставлял данные о рыночной стоимости имущества с условиями договора купли-продажи в редакции дополнительного соглашения, т.е. с учетом доводов сторон, суд полагал, что указанное дополнительное соглашение регулирует отношения сторон договора купли-продажи. 

При этом суд также указал, что само по себе наличие по договору купли – продажи от 13.04.2016 дебиторской задолженности у ФИО3, ФИО5 не свидетельствует о недействительности данной сделки и в данном случае должник не лишен возможности взыскать образовавшуюся задолженность в исковом порядке.

В свою очередь, удовлетворяя определением от 25.07.2018 требования финансового управляющего в части признания недействительным договора уступки права требования от 10.07.2017 г. по договору купли – продажи земельного участка от 13.04.2016 г., заключенному между ФИО1 и ФИО10, суд также исходил из условий дополнительного соглашения от 13.04.2016 г. к договору купли-продажи от 13.04.2016 г. 

Так, согласно условий договора уступки от 10.07.2017 г., все права Продавца, в том числе право требования денежного долга по договору купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 г., передавались ФИО10 Стоимость передаваемых прав была оценена в 3 000 000 рублей.

Судом было установлено, что на дату заключения договора уступки право требования денежного долга ФИО1 к ФИО3, ФИО5 – покупателям по договору, с учетом условий дополнительного соглашения от 13.04.2016 г. об изменении стоимости земельного участка по договору с 700 000 руб. до 11 281 590 рублей, более чем в три раза превышала размер оплаты за передаваемое право требования, предусмотренный договором уступки. 

То есть, и по данному рассмотренному требованию финансового управляющего, выводы суда по делу были основаны на условиях дополнительного соглашения от 13.04.2016 к договору купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 г. и применении этих условий к отношениям сторон.

Таким образом, при рассмотрении заявления финансового управляющего о пересмотре определения суда от 25.07.2018 по вновь открывшимся обстоятельствам, судом установлено, что при рассмотрении требований финансового управляющего ФИО1 ФИО2 о признании недействительными договора купли-продажи от 13.04.2016 и договора от 10.07.2017 уступки прав по договору купли-продажи от 13.04.2016, вынося определение от 25.07.2018, арбитражный суд основывал свои выводы на положениях дополнительного соглашения от 13.04.2016 к договору купли-продажи от 13.04.2016, в связи с чем суд считает, что данное доказательство являлось одним из существенных доказательств при рассмотрении дела, повлиявших на выводы суда по существу дела и итоги рассмотрения спора. 

При этом из материалов, представленных финансовым управляющим ФИО1 ФИО2 в обоснование заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, судом установлено, что определением Арбитражного суда г. Москвы от 25.08.2021 г. по делу № А40-48376/21-128-132 в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина. Финансовым управляющим утвержден ФИО11. 

05.10.2021 г. в Арбитражный суд г. Москвы поступило заявление ФИО1 в лице финансового управляющего ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 8 582 547 руб. 98 коп. основного долга, 1 882 547 руб. 98 коп. процентов.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 18.03.2022 г. по делу № А40-48376/21-128-132 в удовлетворении заявления ФИО1 в лице финансового управляющего ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов гражданина-должника ФИО3 отказано.

Отказ обоснован тем, что дополнительное соглашение от 13.04.2016 года, на которое ссылается заявитель, в регистрационный орган сдано не было и государственную регистрацию не проходило. Данный факт подтверждается сведениями, отраженными в свидетельствах о государственной регистрации права - в графе «документы-основания» отсутствует ссылка на дополнительное соглашение, также и выписках их ЕГРН такие сведения отсутствуют. Представленное в материалы дела дополнительное соглашение с отметкой регистрационного органа о регистрации этого соглашения не отвечает критерию достоверности. Расписки, приобщенные к заявлению в ксерокопиях от 05.05.20216 г., 15.05.20216 г., 16.05.2016 г., не могут служить доказательством заключения дополнительного соглашения, т.к. в них отсутствуют сведения о лице, выплачивающим денежные средства и во исполнение какого именно обязательства. Кроме того, денежные средства принимаются ФИО1, в то время как продавцом по договору выступала ФИО1

Из материалов дела также усматривается, что после вынесения определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 по настоящему обособленному спору в рамках дела № А01-1852/2017 о банкротстве ФИО1, ФИО3 и ФИО5 - покупатели по договору купли-продажи - не осуществили оплату приобретенного земельного участка, согласно условий дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., на применение которого к правоотношениям сторон они ранее указывали при рассмотрении обособленного спора.

Более того, из материалов дела следует, что при рассмотрении в Тахтамукайском районном суде Республики Адыгея требований к ФИО3 и ФИО5 о взыскании задолженности по оплате земельного участка, заявленных истцами на основании Договора купли-продажи от 13.04.2016 г. в редакции дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., ФИО3 и ФИО5 активно возражали относительно заявленных требований, ссылаясь на мнимость и недействительность дополнительного соглашения от 13.04.2016 г. к договору купли-продажи от 13.04.2016 г., и как следствие на отсутствие задолженности по оплате.

На основании материалов дела арбитражным судом установлено, что, рассматривая в рамках дела о банкротстве ФИО1 заявление финансового управляющего должника к ФИО3, ФИО5 о признании недействительным договора купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 г., арбитражный суд исходил из условий дополнительного соглашения 13.04.2016 к договору купли-продажи, и, прежде всего, условий об увеличении стоимости земельного участка. При рассмотрении обособленного спора суд полагал, что данное дополнительное соглашение регулирует отношения сторон, является действующим и исполняется сторонами, что непосредственно повлияло на выводы суда по итогам рассмотрения заявления внешнего управляющего. 

При рассмотрении обособленного спора стороны, и в том числе ФИО3 и ФИО5, доводов и доказательств недействительности дополнительного соглашения суду не предоставляли. Обстоятельства заключения дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., свидетельствующие о его мнимости и ничтожности перед судом не раскрывались.

В тоже время, факты, установленные судом при рассмотрении заявления о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам, свидетельствуют о недействительности дополнительного соглашения, а также о сознательном сокрытии ФИО3 и ФИО5 обстоятельств его подписания и преднамеренном предоставлении суду при рассмотрении спора недостоверного доказательства, что в итоге обеспечило принятие судебного акта в пользу ФИО3 и ФИО5

   Основываясь на установленных обстоятельствах дела, суд считает заявление финансового управляющего ФИО1 ФИО2 о пересмотре определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 по настоящему делу по вновь открывшимся обстоятельствам обоснованным и подлежащим удовлетворению по следующим основаниям. 

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства). 

Согласно статьи 309 АПК РФ арбитражный суд может пересмотреть принятый им и вступивший в законную силу судебный акт по новым или вновь открывшимся обстоятельствам по основаниям и в порядке, предусмотренным главой 37 названного Кодекса. 

Вступившие в законную силу решение, судебный приказ, определение, принятые арбитражным судом первой инстанции, пересматриваются по новым или вновь открывшимся обстоятельствам судом, принявшим эти решение, судебный приказ, определение (пункт 1 статьи 310 АПК РФ).

Перечень оснований пересмотра судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам установлен статьей 311 АПК РФ и является исчерпывающим. 

В силу пункта 2 статьи 311 АПК РФ вновь открывшимися обстоятельствами являются: 

1) существенные для дела обстоятельства, которые не были и не могли быть известны заявителю; 

2) установленные вступившим в законную силу приговором суда фальсификация доказательства, заведомо ложное заключение эксперта, заведомо ложные показания свидетеля, заведомо неправильный перевод, которые повлекли за собой принятие незаконного или необоснованного судебного акта по данному делу; 

3) установленные вступившим в законную силу приговором суда преступные деяния лица, участвующего в деле, или его представителя либо преступные деяния судьи, совершенные при рассмотрении данного дела.

Как указано в пунктах 3 и 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.06.2011 № 52 «О применении положений Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при пересмотре судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам» судебный акт не может быть пересмотрен по новым или вновь открывшимся обстоятельствам в случаях, если обстоятельства, определенные статьей 311 Кодекса, отсутствуют, а имеются основания для пересмотра судебного акта в порядке кассационного производства или в порядке надзора, либо если обстоятельства, установленные статьей 311 Кодекса, были известны или могли быть известны заявителю при рассмотрении данного дела. 

Обстоятельства, которые согласно пункту 1 статьи 311 АПК РФ являются основаниями для пересмотра судебного акта, должны быть существенными, то есть способными повлиять на выводы суда при принятии судебного акта. 

При рассмотрении заявления о пересмотре судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам суд должен установить, свидетельствуют ли факты, приведенные заявителем, о наличии существенных для дела обстоятельств, которые не были предметом судебного разбирательства по данному делу.

Судебный акт не может быть пересмотрен по вновь открывшимся обстоятельствам, если существенные для дела обстоятельства возникли после принятия этого акта, поскольку по смыслу пункта 1 части 2 статьи 311 АПК РФ основанием для такого пересмотра является открытие обстоятельств, которые хотя объективно и существовали, но не могли быть учтены, так как не были и не могли быть известны заявителю. 

В связи с этим суду следует проверить, не свидетельствуют ли факты, на которые ссылается заявитель, о представлении новых доказательств, имеющих отношение к уже исследовавшимся ранее судом обстоятельствам. Представление новых доказательств не может служить основанием для пересмотра судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам по правилам главы 37 АПК РФ. В таком случае заявление о пересмотре судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам удовлетворению не подлежит. 

В пункте 5 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 52 от 30.06.2011 также указано, что существенным для дела обстоятельством может быть признано указанное в заявлении вновь обнаруженное обстоятельство, которое не было и не могло быть известно заявителю, неоспоримо свидетельствующее о том, что если бы оно было известно, то это привело бы к принятию другого решения.

При рассмотрении заявления финансового управляющего ФИО1 ФИО2 о пересмотре по вновь открывшимся обстоятельствам определения суда от 25.07.2018 по настоящему делу судом установлено, что при рассмотрении обособленного спора по заявлению финансового управляющего ФИО1 о признании договора купли-продажи от 13.04.2016 недействительной сделкой и принятии определения от 25.07.2018 суд основывал свои выводы по делу на положениях договора купли-продажи земельного участка от 13.04.2016 в редакции дополнительного соглашения от 13.04.2016 г.

При этом указанное дополнительное соглашение в материалы дела было предоставлено ответчиками – ФИО3, ФИО5, а при рассмотрении дела стороны не приводили доводов о его незаключенности или недействительности, а также доводы о несоответствии формы дополнительного соглашения требованиям закона, отсутствии государственной регистрации дополнительного соглашения, фиктивности и мнимости дополнительного соглашения, в связи с чем данные обстоятельства не являлись предметом исследования судом. 

При рассмотрении обособленного спора суд пришел к выводу о регулировании условиями данного дополнительного соглашения отношений сторон, что противоречит установленному в определении Арбитражного суда г. Москвы от 18.03.2022 г. по делу № А40-48376/21-128-132 фактов недействительности дополнительного соглашения.

При этом суд считает, что поскольку указанным дополнительным соглашением изменялась цена спорного земельного участка, установленная договором купли-продажи, а одним из доводов финансового управляющего при оспаривании договора купли-продажи было именно несоответствие цены договора рыночным условиям, занижение стоимости имущества должника и отсутствие равноценного встречного предоставления, указанное дополнительное соглашение, а также факт его недействительности может повлиять на итоговые выводы суда по делу и привести к принятию иного решения по существу спора. 

Кроме того, при рассмотрении обособленного спора о недействительности договора купли-продажи судом не исследовались обстоятельства заключения дополнительного соглашения, поскольку какие-либо доводы о его мнимости и фиктивности сторонами не приводились.

Таким образом, указанные выше обстоятельства касаются оценки достоверности и действительности одного из ключевых доказательств по обособленному спору, рассмотренному арбитражным судом по заявлению финансового управляющего о признании договора купли-продажи недействительной сделкой. Указанные обстоятельства имеют существенное значение для дела, но при этом не были предметом исследования судом при рассмотрении спора и вынесении определения арбитражного суда от 25.07.2018 г. 

При этом суд считает, что поскольку финансовый управляющий ФИО1 ФИО2 не являлась участником оспариваемой сделки и не принимала участие в заключении дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., указанные выше существенные для дела обстоятельства не были и не могли быть известны заявителю – финансовому управляющему, тем более, что при рассмотрении дела в арбитражном суде ответчики – ФИО3, ФИО5 сами предоставили дополнительное соглашение в материалы дела. При этом ответчики соответствующие доводы о порочности дополнительного соглашения – фиктивности и недействительности – не приводили, а напротив, использовали данное доказательство в качестве контраргумента, возражая против требований заявителя – финансового управляющего ФИО1 ФИО2

При рассмотрении заявления финансового управляющего о пересмотре определения от 25.07.2018 по вновь открывшимся обстоятельствам суд также учитывает, что при рассмотрении заявления ФИО1 в лице финансового управляющего ФИО2 о включении в реестр требований кредиторов задолженности в размере 8 582 547 руб. 98 коп. основного долга, 1 882 547 руб. 98 коп. процентов в Арбитражном суде г. Москвы, представитель ФИО3 заявляла о недействительности дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., указывала на его фиктивность, чего не делала при рассмотрении обособленного спора по заявлению финансового управляющего в арбитражном суде.

Напротив, при рассмотрении дела в арбитражном суде, возражая относительного требований финансового управляющего, ФИО3, ФИО5 предоставили суду дополнительное соглашение от 13.04.2016 г. в качестве доказательства соответствия цены сделки рыночным условиям, а также предоставлял доказательства об исполнении договора в редакции дополнительного соглашения, приводил доводы о готовности исполнить договор в редакции дополнительного соглашения от 13.04.2016 г. 

Таким образом, позиция ответчиков относительно действительности, действия и достоверности дополнительного соглашения от 13.04.2016 г. при рассмотрении дела по заявлению финансового управляющего о признании договора недействительным в арбитражном суде и при рассмотрении в Арбитражном суде г. Москвы о включении в реестр требований кредиторов были диаметрально противоположными. А с учетом установленных обстоятельств, основанных прежде всего на доводах ФИО3, арбитражный суд приходит к выводу, что при рассмотрении спора в арбитражном суде ФИО3, ФИО5 в обоснование своей позиции по делу умышленно использовали фиктивное и недействительное доказательство в целях добиться вынесения судебного акта по итогам рассмотрения дела в его пользу. 

В статье 1 ГК РФ закреплены основные начала гражданского законодательства, в число которых входит принцип добросовестности, справедливости, запрета на злоупотребление правом.

Как указано в пункте 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. 

Пунктом 4 статьи 1 ГК РФ предусмотрено, что никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. 

В пункте 2 статьи 6 ГК РФ установлено, что при невозможности использования аналогии закона права и обязанности сторон определяются исходя из общих начал и смысла гражданского законодательства (аналогия права) и требований добросовестности, разумности и справедливости. 

В соответствии со статьей 10 ГК РФ не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). 

Согласно пункту 2 статьи 10 ГК РФ в случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

В соответствии с пунктом 2 статьи 41 АПК РФ лица, участвующие в деле, должны добросовестно пользоваться всеми принадлежащими им процессуальными правами. Злоупотребление процессуальными правами лицами, участвующими в деле, влечет за собой для этих лиц предусмотренные настоящим Кодексом неблагоприятные последствия. 

Аналогичная норма закреплена в пункте 1 статьи 35 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации. 

Системное толкование указанных норм законодательства позволяет сделать вывод, что при рассмотрении судебных споров лица, участвующие в деле, не должны совершать недобросовестных и умышленных действий, заведомо направленных на введение рассматривающий дело суд в заблуждение относительно фактических обстоятельств дела.

Возражая относительно требований и доводов иной стороны, участники процесса должны действовать в рамках, установленных законодательством, а следовательно, не должны представлять суду заведомо фиктивные и недействительные доказательства, ссылаться на такие доказательства в обоснование своей позиции, умышлено искажать и скрывать от суда существенные для дела обстоятельства. 

Совершение лицом недобросовестных действий и злоупотребление предоставленными правами влечет для такого лица негативные последствия, в том числе возможность отказа судом в защите соответствующего права (пункт 2 статьи10 ГК РФ). 

Из обстоятельств настоящего дела, очевидно, что при рассмотрении судебных споров в Арбитражном суде Республики Адыгея, Арбитражном суде г. Москвы и Тахтамукайском районном суде Республики Адыгея ответчики вели себя противоречиво и непоследовательно, изменяя позицию и оценку одних и тех же доказательств на противоположную исключительно в целях достижения для себя положительного исхода каждого конкретного дела. 

Суд считает, что при рассмотрении дела в арбитражном суде ответчики использовали недопустимые способы защиты, предоставляя арбитражному суду одно из ключевых доказательств по делу – дополнительное соглашение от 13.04.2016 г. - о недействительности которого в силу фиктивности и мнимости ответчики были осведомлены на момент предоставления суду, т.к. участвовали в его оформлении. Своими действиями ответчики умышленно вводили арбитражный суд в заблуждение относительно обстоятельств дела, что, по мнению суда, свидетельствует о недобросовестности и злоупотреблениях со стороны ответчика.

В определении судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.03.2021 г. № 306-ЭС20-16785(1,2) закреплена следующая правовая позиция о возможности пересмотра судебного акта по вновь открывшимся обстоятельствам при недобросовестном поведении лица, участвующего в деле: 

«Институт пересмотра судебных актов по новым или вновь открывшимся обстоятельствам является чрезвычайным средством возобновления производства по делу и необходим для того, чтобы прекратить существование объективно ошибочных судебных актов в ситуации, когда об обстоятельствах, позволяющих сделать вывод о допущенной ошибке, стало известно после вынесения этих судебных актов. 

Ограничение применения данного института вытекает из необходимости соблюдения принципа правовой определенности, в том числе признания законной силы судебных решений, их неопровержимости. Таким образом, при определении критериев пересмотра должен быть соблюден баланс между принципом правовой определенности, с одной стороны, и недопустимостью существования объективно ошибочных решений, с другой.

Судебная коллегия исходит из того, что принцип правовой определенности не может защищать сторону, действовавшую недобросовестно и умышленно создавшую видимость отсутствия ключевых доказательств, которые имели решающее значение для дела и могли позволить полноценно провести судебное разбирательство. 

При рассмотрении спора по существу определением от 22.03.2018 суд истребовал оригинал соглашения у ответчика, однако ответчик скрыл от суда это соглашение, впоследствии представив его во второе дело о взыскании долга. Таким образом, в отношении вопроса о существовании соглашения ответчик вел себя противоречиво и непоследовательно, преследуя исключительно собственную выгоду в каждом конкретном деле, что свидетельствует о его недобросовестности.

По мнению Судебной коллегии, в подобной ситуации представление ответчиком во второе дело оригинала соглашения о расторжении открывало для его процессуальных оппонентов возможность ревизии результатов первого дела, при этом ответчик не имел права возражать против процедуры пересмотра, ссылаясь на принцип правовой определенности, поскольку сам действовал недобросовестно, утаив от суда ключевые доказательства».

Учитывая указанную правовую позицию судебной коллегии Верховного Суда Российской Федерации применительно к обстоятельствам настоящего дела, суд считает, что недобросовестные действия ФИО3, ФИО5 при рассмотрении дела в арбитражном суде заключались в умышленном предоставлении суду дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., недействительность которого была для ответчиков очевидна, поскольку они непосредственно участвовал в его оформлении. 

Несмотря на это в ходе рассмотрения дела в арбитражном суде ФИО3, ФИО5 настаивали на действительности и действии дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., указывали на необходимость применения его положений к правоотношениям сторон. 

При этом в последующих судебных спорах ФИО3 и ФИО5 полностью изменили свое отношение к данному документу, раскрыв перед судами обстоятельства его заключения, указывающие на мнимость и ничтожность дополнительного соглашения от 13.04.2016 г. 

В результате, при полностью противоположной оценке действительности ключевого доказательства, устанавливающего размер обязательств сторон по договору, ФИО3 и ФИО5 во всех случаях добились вынесения судебных постановлений в свою пользу, что, по мнению суда, свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны ФИО3 и ФИО5 

Настоящий обособленный спор рассматривается в рамках дела № А01-1852/2017 о банкротстве ФИО1 и в этой связи судебные акты, принятые в рамках дела о банкротстве, затрагивают права не только лиц, непосредственно участвующих в обособленном споре, но также отражаются на правах и законных интересах кредиторов должника, возможность удовлетворения требований которых напрямую зависит от полноты формирования конкурсной массы и возврата в нее незаконно отчужденного имущества должника по результатам оспаривания недействительных сделок должника. 

Таким образом, законность и обоснованность судебных актов, принятых в рамках дела о банкротстве по итогам рассмотрения обособленного спора об оспаривании сделок должника, имеет значение для широкого круга лиц. 

В этой связи суд считает, что существование объективно ошибочного решения, вынесенного без учета вновь открывшихся обстоятельств, нарушает права и законные интересы должника и его кредиторов.

В свою очередь, ответчики, действовавшие при рассмотрении спора недобросовестно, не вправе возражать относительно пересмотра судебного акта и нового рассмотрения дела с учетом всех существенных обстоятельств, поскольку именно в результате их недобросовестных действий и злоупотреблений суд был введен в заблуждение относительно фактических обстоятельства дела при его первоначальном рассмотрении. 

На основании изложенного, суд считает, что факты, указанные заявителем и установленные арбитражным судом при рассмотрении заявления финансового управляющего ФИО1 ФИО2, свидетельствуют о наличии существенных для дела обстоятельств, которые не были предметом судебного разбирательства при вынесении определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018. 

Данные обстоятельства соответствуют критериям вновь открывшихся обстоятельств, установленных пунктом 1 статьи 311 АПК РФ, что является основанием для отмены определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 г по делу № А01-1852/2017 по вновь открывшимся обстоятельствам.

Суд признает необоснованными доводы ФИО3 и ФИО5, что финансовым управляющим ФИО1 ФИО2 пропущен срок для обращения в суд с заявлением о пересмотре определения суда по вновь открывшимся обстоятельствам.

Для рассмотрения настоящего дела существенное значение имеют факты, свидетельствующие о недействительности дополнительного соглашения от 13.04.2016 г., которые были закреплены в определении Арбитражного суда г. Москвы от 18.03.2022 г. по делу № А40-48376/21-128-132. 

Также существенное значение для дела имеет факт изменения правовой оценки дополнительного соглашения со стороны ответчиков и раскрытие перед судами обстоятельств его подписания, а также признание указанной позиции судами в качестве обоснованной, что вновь повлекло принятие судебного акта в пользу ответчика, несмотря на противоположную оценку одного из ключевых доказательств.

Указанные обстоятельства дела признаются подтвержденными и могут являться основанием для пересмотра ранее вынесенных судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам только после их закрепления в судебных постановлениях по иным судебным спорам. 

Этот вывод подтверждается и обстоятельствами дела, рассмотренного судебной коллегией по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, по итогам которого было принято определение от 11.03.2021 г. № 306-ЭС20-16785(1,2), в рамках которого пересмотр ранее вынесенных по обособленному спору судебных актов по вновь открывшимся обстоятельствам был инициирован конкурсным управляющим только после вынесения итоговых судебных актов по иному судебному спору.

Таким образом, до вынесения определении Арбитражного суда г. Москвы от 18.03.2022 г. по делу № А40-48376/21-128-132 у финансового управляющего ФИО1 ФИО2 отсутствовали основания для обращения в суд с заявлением о пересмотре определения суда от 25.07.2018 г. по вновь открывшимся обстоятельствам.

В соответствии со статьей 317 АПК РФ по результатам рассмотрения заявления о пересмотре вступивших в законную силу решения, судебного приказа, постановления, определения по новым или вновь открывшимся обстоятельствам арбитражный суд или принимает решение, постановление об удовлетворении заявления и отмене ранее принятого им судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам, или выносит определение об отказе в удовлетворении заявления.

В случае отмены судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам дело повторно рассматривается тем же арбитражным судом, которым отменен ранее принятый им судебный акт, в общем порядке, установленном настоящим Кодексом. 

Арбитражный суд вправе повторно рассмотреть дело непосредственно после отмены судебного акта в том же судебном заседании, если лица, участвующие в деле, или их представители присутствуют в судебном заседании и не заявили возражений относительно рассмотрения дела по существу в том же судебном заседании. 

Решение, постановление арбитражного суда об отмене судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам и определение об отказе в удовлетворении заявления о пересмотре судебного акта по новым или вновь открывшимся обстоятельствам могут быть обжалованы.

В связи с отменой определения Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018, суд считает необходимым назначить к рассмотрению в судебном заседании заявление финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО3, ФИО5 о признании сделки недействительной, третье лицо – ФИО10 и заявление финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО10 о признании сделки недействительной, третьи лица – ФИО3, ФИО5 по делу № А01-1852/2017 по заявлению ФИО1 о признании её несостоятельным (банкротом).

Руководствуясь статьями 167-170, 176, 317 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

Р Е Ш И Л:

определение Арбитражного суда Республики Адыгея от 25.07.2018 по делу                        № А01-1852/2017 отменить по вновь открывшимся обстоятельствам.

Рассмотрение обособленного спора по делу № А01-1852/2017 по заявлению финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО3, ФИО5 о признании сделки недействительной и применении последствий её недействительности, третье лицо – ФИО10 и заявлению финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО10 о признании сделки недействительной, третьи лица - ФИО3, ФИО5 назначить к судебному разбирательству в судебном заседании арбитражного суда первой инстанции на 11 мая 2023 года на 10 часов 30 минут, в помещении суда по адресу: 

<

...>, каб.  № 7.

Решение подлежит немедленному исполнению и может быть обжаловано в течение месяца после его принятия в Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд и двух месяцев после вступления его в законную силу в кассационную инстанцию Арбитражного суда Северо-Кавказского округа. Жалобы на решение подаются через суд, вынесший судебный акт.

 

Судья                                                                                                                       Э.Н. Меликян