Арбитражный суд Волгоградской области

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

город  Волгоград

«19» октября 2020 г.

Дело № А12-45707/2019

Резолютивная часть решения оглашена 12 октября 2020 года. 

Полный текст решения изготовлен 19 октября 2020 года.

Арбитражный суд Волгоградской области в составе судьи Долговой М.Ю.,

при ведении протокола судебного заседании помощником судьи Никульшиной М.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании

исковое заявление ООО «Селз-Инжиниринг Краснодар» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к ФИО1, ФИО2 и ООО «Литоп-Сервис»

о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Компания «Литоп-Сервис»,

при участии в судебном заседании:

от ООО «Селз-Инжиниринг Краснодар»  – ФИО3, доверенность от 03.09.2020,

от ФИО1 – ФИО4, доверенность от 28.05.2020,

УСТАНОВИЛ:

11.12.2019 в Арбитражный суд Волгоградской области обратилось ООО «Селз-Инжиниринг МСК» с исковым заявлением, с учетом уточнения от 17.03.2020 в порядке ст. 49 АПК РФ, о взыскании в солидарном порядке с ФИО1, ФИО2, ООО «Литоп Сервис» в порядке субсидиарной ответственности 6 427 208 руб. по обязательствам юридического лица ООО «Компания «Литоп-Сервис» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), а также государственной пошлины за рассмотрение настоящего дела в размере 55 136 руб.

Определением суда от 17.01.2020 суд принял заявление, возбудил производство по делу, привлек в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, ООО «Компания «Литоп-Сервис» (ИНН 

<

***>).

Истцом опубликованы сведения о намерении обратиться в суд с заявлением о привлечении контролирующего лица по обязательствам должника вне рамок дела о банкротстве имеет целью уведомление иных кредиторов должника, обладающих правом на обращение с таким же заявлением. Соответствующие сообщения № 5075004, 5075027  размещены в ЕФРСБ.

Определением суда от 08.10.2020 произведено процессуальное правопреемство на стороне истца с ООО «Селз-Инжиниринг МСК» на ООО «Селз-Инжиниринг Краснодар».

Представитель истца в судебном заседании на удовлетворении заявления настаивал.

Представитель ответчика ФИО1 против удовлетворения заявления возражал по основаниям, изложенным в отзыве. 

От ФИО2, ООО «Литоп Сервис» в материалы дела поступили отзывы, против удовлетворения заявления возражают по основаниям, изложенным в отзывах.

Изучив материалы дела, выслушав лиц, участвующих в деле, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

ООО «Компания «Литоп-Сервис» зарегистрировано в качестве юридического лица налоговым органом 03.02.2015, о чем в Единый государственный реестр юридических лиц внесена соответствующая запись.

По данным выписки из ЕГРЮЛ директором и единственным участником данного общества является ФИО1.

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суда г. Москвы от 31.08.2018 по делу N А40-92984/2018 с ООО «Компания «Литоп-Сервис» в пользу ООО «Селз-Инжиниринг МСК» на основании договора поставки от 23.05.2017 № 80 взыскан долг в размере 2 221 636,65 руб., неустойка в размере 2 078 902,90 руб., проценты за пользование коммерческим кредитом в размере 2 078 902,90 руб., государственная пошлина в размере 47 766 руб.

После вступления указанного выше решения в законную силу для принудительного исполнения судом выдан исполнительный лист от 12.10.2018 серия ФС № 027728949.

01.03.2019 возбуждено исполнительное производство N 18854/19/34043-ИП в отношении должника ООО «Компания «Литоп-Сервис».

01.10.2019 исполнительное производство окончено, исполнительный документ возвращен взыскателю на основании пункта 3 части 1 статьи 46 Федерального закона от 02.10.2007 N 229-ФЗ "Об исполнительном производстве".

Поскольку ООО «Компания «Литоп-Сервис» не исполнило вступивший в законную силу судебный акт по делу N А40-92984/2018, истец 29.04.2019 обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «Компания «Литоп-Сервис» банкротом.

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 08.05.2019 возбуждено производство по делу N А12-14828/2019 о банкротстве ООО «Компания «Литоп-Сервис». 

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 07.06.2019 производство по данному делу прекращено из-за отсутствия средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедур банкротства на стадии проверки обоснованности заявления (абзац восьмой пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве) .

Определением Арбитражного суда Волгоградской области от 20.11.2019 по делу N А12-35264/2019 производство по заявлению ИФНС России по Центральному округу г. Волгограда о признании ООО «Компания «Литоп-Сервис» прекращено из-за отсутствия средств, достаточных для возмещения расходов на проведение процедур банкротства на стадии проверки обоснованности заявления (абзац восьмой пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве).

Ответчиками по исковому заявлению указаны: 1) ФИО1 - директор и единственный участник должника ООО «Компания «Литоп-Сервис» (ИНН 

<

***>), который также до 15.08.2018 являлся одним из учредителей и генеральным директором ООО «Литоп-Сервис» (ИНН 

<

***>); 2) ФИО2, супруга ФИО1, и с 16.08.2018 директор и единственный участник ООО «Литоп-Сервис» (ИНН 

<

***>); 3) ООО «Литоп-Сервис» (ИНН 

<

***>), имеющее тот же фактический и юридический адрес, виды деятельности, что и должник ООО «Компания «Литоп-Сервис» (ИНН 

<

***>).

Размер ответственности определен истцом в сумме, взысканной решением Арбитражного суда г. Москвы от 31.08.2018 по делу N А40-92984/2018.

Ссылаясь на недобросовестность действий (бездействия) ответчика ФИО1 путем искажения информации в документах бухгалтерского учета, превышение суммы требований уполномоченного органа более 50% общего размера требований кредиторов, несовершение ответчиком ФИО1 действий по подаче заявления о несостоятельности (банкротстве) общества, полагая, что в связи с наличием неисполненных ООО «Компания «Литоп-Сервис» обязательств, вытекающих из договора поставки, подтвержденных вступившим в законную силу судебным актом, ответчики, как контролирующие должника лица, подлежат привлечению к субсидиарной ответственности, истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

По смыслу пунктов 3 и 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве при прекращении производства по делу о банкротстве на основании абзаца восьмого пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства) заявитель по делу о банкротстве вправе предъявить вне рамок дела о банкротстве требование о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, если задолженность перед ним подтверждена вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона.

Исходя из целей законодательного регулирования и общеправового принципа равенства к заявлению о привлечении к субсидиарной ответственности, поданному вне рамок дела о банкротстве, вправе присоединиться кредиторы должника, обладающие правом на обращение с таким же заявлением (пункты 1 - 4 статьи 61.14 Закона о банкротстве), а также иные кредиторы, требования которых к должнику подтверждены вступившим в законную силу судебным актом или иным документом, подлежащим принудительному исполнению в силу закона (далее - кредиторы, обладающие правом на присоединение).

В соответствии с пунктом 1 статьи 53.1 ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе, если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Из разъяснений Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации в постановлении от 12.04.2011 N 15201/10 следует, что при обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа, истец обязан доказать сам факт причинения ему убытков и наличие причинной связи между действиями причинителя вреда и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности единоличном исполнительном органе.

Согласно пункту 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации" судам, применяя положения статьи 53.1 Гражданского кодекса об ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входило названное лицо, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности.

Исходя из системного толкования названной нормы возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 ст. 53.1 ГК РФ, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц.

Под действиями (бездействием) контролирующего общества лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением.

В пунктах 1, 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" разъяснено, что по делам о возмещении директором убытков истец обязан доказать наличие у юридического лица убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ), наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Аналогичный подход закреплен в абзаце первом пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которому по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 2, 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица", недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

- действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке;

- скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки;

- совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица;

- после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица;

- знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:

- принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации;

- до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации;

- совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В то же время необходимо учитывать, что в гражданском законодательстве закреплена презумпция добросовестности участников гражданских правоотношений (пункт 3 статьи 10 ГК РФ). Данное правило распространяется и на руководителей хозяйственных обществ, членов органов его управления, то есть предполагается, что они при принятии деловых решений, в том числе рискованных, действуют в интересах общества и его акционеров (участников).

Участие в экономической деятельности может осуществляться гражданами как непосредственно, так и путем создания коммерческой организации, в том числе в форме общества с ограниченной ответственностью.

Ведение предпринимательской деятельности посредством участия в хозяйственных правоотношениях через конструкцию хозяйственного общества (как участие в уставном капитале с целью получение дивидендов, так и участие в органах управления обществом с целью получения вознаграждения) - как правило, означает, что в конкретные гражданские правоотношения в качестве субъекта права вступает юридическое лицо.

Именно с самим обществом юридически происходит заключение сделок и именно от самого общества его контрагенты могут юридически требовать исполнения принятых на себя обязательств, несмотря на фактическое подписание договора-документа с конкретным физическим лицом, занимающим должность руководителя. Как и любое общее правило, эти положения рассчитаны на добросовестное поведение участников оборота, предполагающее, в том числе, надлежащее исполнение принятых на себя обществом обязательств.

Так как любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц-руководителей в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков.

Таким образом, физическое лицо, осуществляющее функции руководителя, подвержено не только риску взыскания корпоративных убытков (внутренняя ответственность управляющего перед своей корпораций в лице участников корпорации), но и риску привлечения к ответственности перед контрагентами управляемого им юридического лица (внешняя ответственность перед кредиторами общества).

Однако в силу экстраординарности указанных механизмов ответственности руководителя перед контрагентами управляемого им общества, законодательством и судебной практикой выработаны как материальные условия (основания) для возложения такой ответственности (наличие всей совокупности которых должно быть установлено судом), так и процессуальные правила рассмотрения подобных требований.

Как для субсидиарной (при фактическом банкротстве), так и для деликтной ответственности (например, при отсутствии дела о банкротстве, но в ситуации юридического прекращения деятельности общества) необходимо наличие убытков у потерпевшего лица, противоправности действий причинителя (при презюмируемой вине) и причинно-следственной связи между данными фактами.

Между тем ответственность руководителя и участника перед внешними кредиторами наступает не за сам факт неисполнения (невозможности исполнения) Обществом обязательства, а лишь в случае, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступило не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а явилась следствием неразумных и недобросовестных действий контролирующего общество лица.

Согласно части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

При этом, лица, участвующие в деле, несут риск наступления последствий совершения или несовершения ими процессуальных действий (часть 2 статьи 9 АПК РФ).

Доказательств того, что именно по вине ответчиков в связи с осуществлением ими противоправных действий направленных на причинение вреда обществу и его кредиторам, ООО «Литоп-Сервис» не смогло исполнить обязательства перед истцом, а также того, что ответчики действовали недобросовестно и неразумно, предпринимали меры к уклонению от исполнения обязательств, решения суда принятого в пользу истца, при наличии возможности такого исполнения, в деле отсутствуют.

При этом, само по себе неисполнение обязательств не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности в соответствии с названной нормой.

Требуется, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) лиц, указанных в подпунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 N 306-ЭС19-18285 по делу N А65-27181/2018).

В материалы дела не представлено достаточных и достоверных доказательств того, что ответчик как руководитель и участник общества при наличии достаточных денежных средств (имущества), уклонялся от погашения задолженности перед истцом, скрывал имущество общества, выводил активы и т.д., как не имеется и доказательств наличия в действиях ответчика умысла либо грубой неосторожности, непосредственно повлекших невозможность исполнения в будущем обязательств перед истцом, доказательств явной недобросовестности или неразумности действий ответчика, в том числе, умышленной ликвидации общества с долгами.

В рассматриваемом случае должник по денежным обязательствам банкротом не был признан.

В рамках дела N А12-14828/2019 арбитражный управляющий не утверждался, процедура банкротства (наблюдение, конкурсное производство) в отношении ООО «Компания «Литоп-Сервис» не вводилась, производство по делу прекращено на стадии рассмотрения обоснованности требований истца, в том числе в связи с его отказом от финансирования процедур банкротства.

В соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника (пункт 1). Пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств: документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы (подпункт 2 пункт 2).

В соответствии с разъяснениями пункта 24 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве", применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В данном случае истец, предъявляя требование о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности на основании подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, не представил каких-либо доказательств, свидетельствующих о том, что ответчиками была искажена бухгалтерская отчетность, что повлекло затруднительность проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве

При этом прекращение исполнительного производства в соответствии с п. п. 3 и 4 ч. 1 ст. 46 Закона об исполнительном производстве не свидетельствует о том, что бухгалтерская документация должника была искажена.

Таким образом, материалами дела не подтверждается наличие причинно-следственной связи между вменяемым истцом действий в виде искажения документации должника и последствиями в виде затруднительности проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве.

В рассматриваемом случае суд также принимает во внимание, что процедура банкротства должника в отношении ООО «Компания «Литоп-Сервис» судом не вводилась, требования кредиторов в реестр требований кредиторов должника не включались.

В силу подпункта 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица в случае, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Указанный заявителем состав для привлечения контролирующих лиц должника к субсидиарной ответственности с принятием Закона N 266-ФЗ предусмотрен подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в котором содержится презумпция вины руководителей должника в невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие их действий и (или) бездействия, повлекших привлечение должника или его руководителя к налоговой ответственности.

Для целей удовлетворения заявления о привлечении бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям истцу необходимо доказать, что должник привлечен к налоговой ответственности за неуплату или неполную уплату сумм налога (сбора, страховых взносов) в результате занижения налоговой базы (базы для исчисления страховых взносов), иного неправильного исчисления налога (сбора, страховых взносов) или других неправомерных действий (бездействия); доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля суммы налога (сбора, страховых взносов) составили более 50 процентов совокупного размера основной задолженности перед реестровыми кредиторами третьей очереди удовлетворения (пункт 26 постановления Пленума N 53).

Таким образом, для применения данной презумпции инициатору заявления о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности необходимо представить вступившее в законную силу решение (приговор), которым должник или его руководитель привлечены к ответственности за налоговые правонарушения; определение арбитражного суда о включении требования, основанного на указанном решении, в реестр требований кредиторов должника, а также арифметическим способом доказать суду тот факт, что сумма включенной в реестр на основании указанного решения основной задолженности превышает 50% от общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

Между тем, как указывалось выше, процедура банкротства должника в отношении ООО «Компания «Литоп-Сервис» судом не вводилась, реестр требований кредиторов в деле о банкротстве должника не формировался. Требования ФНС России в третью очередь реестра требований кредиторов должника не включались. 

Как следует из материалов дела № А12-35264/2019, требования уполномоченного органа заявлены в размере 8 852 958,62 руб., из них недоимка 6 473 609,05 руб. (в сумму недоимки входит установленная решением о привлечении к налоговой ответственности от 30.03.2018 № 12-11/765 недоимка в размере 4 591 850,32 руб.), 2 191 596,57 руб. пени, 187 753 руб. штраф.

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 31.08.2018 по делу N А40-92984/2018 с ООО «Компания «Литоп-Сервис» в пользу ООО «Селз-Инжиниринг МСК» была взыскана задолженность в размере 2 221 636,65 руб., неустойка в размере 2 078 902,90 руб., проценты за пользование  коммерческим кредитом в размере 2 078 902,90 руб., государственная пошлина в размере 47 766 руб.

При этом требования истца, применительно к ст. 137 Закон о банкротстве, в составе основного долга подлежали учету в сумме 4 348 305,55 руб. (долг, проценты, госпошлина).

Требования уполномоченного органа, применительно к ст. 137 Закон о банкротстве, в составе основного долга подлежали учету в сумме 6 473 609,05 руб. (недоимка).

При этом требования уполномоченного органа, которые составляют доначисленные по результатам мероприятий налогового контроля налоги, то есть на основании решения о привлечении к налоговой ответственности – 4 591 850,32 руб., составили менее 50% (42,43%), совокупного размера основной задолженности истца и ФНС России (10 821 914,60 руб.).

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что отсутствует совокупность условий предусмотренных подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Наличие у ООО «Компания «Литоп-Сервис» непогашенной задолженности, подтвержденной вступившим в законную силу судебным актом, само по себе не может являться бесспорным доказательством вины ответчика как руководителя и участника общества в неуплате указанного долга, равно как свидетельствовать о его недобросовестном или неразумном поведении, повлекшем причинение убытков истцу в виде оставшихся неудовлетворенными требований, установленных решением суда по делу № А40-92984/2018 от 31.08.2018.

В соответствии с п. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)" руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе, в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В соответствии с правовой позицией, выраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в п. 1 ст. 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного п. 2 ст. 9 Закона о банкротстве.

При этом доказательств наличия условий, предусмотренных ст. 9 Закона о банкротстве в материалы дела не представлено.

Истец отождествил неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору. Однако это обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии у ООО «Компания «Литоп-Сервис» признаков неплатежеспособности и бездействии директора ФИО1 выразившемся в необращении в суд с заявлением о банкротстве.

Истец связывает возникновение обязанности руководителя общества обратиться в суд с заявлением о признании общества банкротом после 27.03.2018.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно по отношению к такой группе лиц как кредиторы. Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения. Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение. Субсидиарная ответственность такого руководителя ограничивается объемом обязательств перед этими обманутыми кредиторами, то есть объемом обязательств, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Аналогичная позиция отражена в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 21.10.2019 N 305-ЭС19-9992 по делу N А40-155759/2017.

В соответствии с правовой позицией, выраженной в пункте 2 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 2 (2016), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.07.2016, в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Соответственно, истец обязан обосновать, по какому именно обстоятельству, предусмотренному пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, должник (руководитель должника) должен был обратиться в суд, когда именно он обязан был обратиться с заявлением, а также какие именно обязательства возникли после истечения срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до возбуждения дела о банкротстве должника.

Недоказанность наличия хотя бы одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве, является основанием для отказа в удовлетворении заявления конкурсного управляющего.

Для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов (Определение Верховного Суда РФ от 29.03.2018 по делу N 306-ЭС17-13670(3), А12-18544/2015).

В данном случае следует учитывать, что само по себе наличие у должника задолженности не может рассматриваться как безусловное доказательство начала возникновения у должника какого-либо обязательства перед конкретным кредитором для целей определения необходимости обращения руководителя должника в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии с абзацем вторым пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Ухудшение финансового состояния юридического лица не отнесено статьей 9 Закона о банкротстве к обстоятельствам, обязывающим руководителя обратиться в арбитражный суд с заявлением должника.

В рассматриваемом случае, истец указывает, что ответчик должен был инициировать процесс банкротства должника после 27.03.2018. На иной период возникновения обязанности по подаче в суд заявления о несостоятельности должника истец не ссылался и соответствующие обстоятельства не доказывал.

Поскольку, не представлено доказательств возникновения каких-либо новых обязательств должника перед кредиторами после истечения срока на подачу заявления о банкротстве, основания для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом отсутствуют.

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Доказательств наличия у ФИО2, ООО «Литоп Сервис» на момент принятия заявления о признании должника банкротом или в течение менее чем за два года до принятия такого заявления права давать обязательные указания для должника либо возможности иным образом определять его действия; совершение руководителем действий, свидетельствующих об использовании такого права и (или) возможности; наличие причинно-следственной связи между использованием лицом своих прав и (или) возможностей в отношении должника и наступившими последствиями в виде банкротства должника в материалы дела не представлено.

Принимая во внимание отсутствие причинно-следственной связи между вменяемым действиями (бездействиями) ответчиков и последствиями - неисполнение обществом обязательств перед истцом, суд приходит к выводу об отсутствии оснований для удовлетворения искового заявления. 

Расходы по делу в соответствии со ст. 110 АПК РФ относятся на истца.

Руководствуясь ст. ст. 110, 167-170 АПК РФ, арбитражный суд,

Р Е Ш И Л:

В удовлетворении исковых требованиях отказать. 

Решение суда может быть обжаловано в Двенадцатый арбитражный апелляционный суд через Арбитражный суд Волгоградской области в установленный законодательством срок.

СудьяМ.Ю. Долгова