ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8 (87934) 6-09-16, факс: 8 (87934) 6-09-14

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Ессентуки                                                                                        Дело № А25-2166/2020

23.09.2024

Резолютивная часть постановления объявлена 10.09.2024

Постановление изготовлено в полном объёме 23.09.2024

 

Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе     председательствующего Годило Н.Н., судей: Макаровой Н.В., Сулейманова З.М., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания                                      Погорецкой О.А., при участии в судебном заседании представителя ФИО1- ФИО2 (доверенность № 50АБ9867663 от 07.12.2023), представителя финансового управляющего ФИО3 – ФИО4 (доверенность от 15.01.2024), в отсутствие иных участвующих в деле лиц, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 13.06.2024 по делу № А25-2166/2020, 

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО5 (далее – ФИО5, должник) 23.05.2022 финансовый управляющий должника ФИО6 (далее – финансовый управляющий) обратился в суд с заявлением о признании недействительными платежей, осуществленных должником в пользу ФИО1 (далее – ФИО1, ответчик), совершенных в период с 03.08.2018 по 14.08.2018 в размере 1 909 900 руб. и применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ответчика в конкурсную массу денежных средств в размере 1 909 900 руб. 

Определением суда от 21.02.2023, оставленным в силе постановлением апелляционного суда от 23.05.2023, требования финансового управляющего удовлетворены в полном объеме. Установив, что должник и ФИО1 не представили относимых и допустимых доказательств встречного предоставления в рамках оспариваемой сделки, а также доказательств, подтверждающих реальности передачи от ФИО1 должнику денежных средств на основании расписки, наличие финансовой возможности у ФИО1 передать деньги, в размере, указанном в расписке, указав, что оформление расписки носило формальный характер и не подтверждает реальность передачи денежных средств, подлинная воля сторон направлена на вывод ликвидного имущества должника, суды пришли к выводу о том, что перечисление денежных средств в размере 1 909 900 руб. является ничтожной сделкой на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Постановлением Арбитражного суда Северо-Кавказского округа от 14.08.2023 судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Судом кассационной инстанции указано на необходимость при новом рассмотрении на установление обстоятельств выхода оспариваемых сделок за пределы дефектов подозрительных сделок. Также указано на необходимость оценки расписок должника о получении денежных средств и оценки финансовой возможности ответчика возвратить денежные средства должнику в размере, установленном в расписках. 

При новом рассмотрении, финансовый управляющий уточнил заявленные требования, просил признать недействительными договор займа от 31.07.2018 между должником и ФИО1, а также расписки от 28.12.2018 о возврате ФИО1 денежных средств должнику и применить последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу денежных средств в размере 1 909 900 руб.

Определением суда от 13.06.2024 заявление финансового управляющего удовлетворено частично. Признана недействительной сделка, оформленная расписками от 28.12.2018 по получению денежных средств должником от ФИО1 в размере 1 909 900 руб. Применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу должника денежных средств в размере 1 909 900 руб. В удовлетворении остальной части заявленных требований отказано. Суд первой инстанции установил, что на момент выдачи займа – 31.07.2018, должник не отвечал признакам неплатежеспособности. При этом, указанные в обоснование недействительности спорной сделки признаки, классифицируемые им как причинение вреда имущественным интересам кредиторов, не отвечают признакам подозрительной сделки применительно к статье 61.2 Закона о банкротстве и выходят за пределы диспозиции данной нормы права. При оценке оспариваемой сделки на предмет ее недействительности по общим основаниям, судом установлена и сторонами не оспаривается реальность предоставления должником ответчику займа в размере 1 909 900 руб. В связи с чем, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии правовых оснований для недействительности совершенных должником в адрес ФИО1 платежей, как по специальным, так и по общим основаниям. Вместе с тем, оценив представленные ответчиком документы и пояснения в подтверждение факта возврата заемных средств должнику, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности фактического возврата денежных средств, в связи с чем, пришел к выводу о недействительности расписок от 28.12.2018 и наличии оснований для взыскания с ФИО1 в конкурсную массу денежных средств в сумме 1 909 900 руб.

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО1 подана апелляционная жалоба, в которой просил определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворении заявленных требований. Жалоба мотивирована тем, что суд первой инстанции необоснованно не принял в качестве доказательств возврата займа должнику представленные расписки от 28.12.2018. Также ссылается на пропуск финансовым управляющим срока исковой давности по заявленным требованиям. Отмечает, что ответчик в спорный период времени имел реальную возможность исполнить свое обязательство по возврату займа.

В своих пояснениях ФИО1 поддержал доводы апелляционной жалобы, а также указал на допущенное судом первой инстанции процессуальное нарушение, выраженное в необоснованном принятии уточненных требований.

Финансовый управляющий должника в отзыве просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

В судебном заседании представители сторон озвучили позиции по рассматриваемому обособленному спору.

Изучив материалы дела, оценив доводы жалобы, отзыва, пояснений, заслушав представителей участвующих в деле лиц и проверив законность обжалуемого судебного акта  в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу, что определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 13.06.2024 по делу № А25-2166/2020 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

Как усматривается из материалов дела, определением суда от 03.02.2021 в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов гражданина.

Решением суда от 05.07.2021 должник признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим должника утвержден ФИО6

В ходе исполнения обязанностей финансовый управляющий установил, что 31.07.2018 между должником (займодавец) и ФИО1 (заемщик) заключен договор беспроцентного займа, по условиям которого займодавец обязуется передать в собственность заемщику денежные средства в размере 1 909 900 руб., а заемщик – возвратить указанную сумму до 31.12.2018.

Во исполнение договора должник перечислил на счет ФИО1 денежные средства с назначением платежа: «По заявлению клиента б/н от 31.07.2018 г. Предоставление беспроцентного займа по договору № б/н от 31.07.2018 г.», а именно: 03.08.2018 – 1 000 000 руб.; 07.08.2018 – 775 000 руб.; 14.08.2018 – 134 900 руб., что подтверждается выпиской по операциям на счете должника № 40817810900420000743.

Ссылаясь на то, что указание в назначении платежей, осуществленных в пользу ФИО1, на договор займа представляло собой притворную сделку, а действительные намерения сторон заключались в безвозмездной передачи денежных средств ответчика в период неплатежеспособности должника, финансовый управляющий обратился в суд с заявлением об оспаривании данных платежей на основании статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При первоначальном рассмотрении дела, удовлетворяя заявленные требования суды первой и апелляционной инстанции исходили из того, что перечисление денежных средств должником в пользу ФИО1 денежных средств в размере 1 909 900 руб. является ничтожной сделкой на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Отменяя судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, суд кассационной инстанции в постановлении от 14.08.2023 указал, что суды не установили обстоятельства выхода оспариваемых сделок за пределы дефектов подозрительных сделок, в связи с чем, нельзя признать обоснованным вывод судов о ничтожности сделок в силу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, ввиду отсутствия в судебных актах выводов в отношении выхода нарушений, выявленных при совершении оспариваемых сделок, за пределы диспозиции нормы пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Кроме того, суды не оценили и не отразили в судебных актах расписки должника о получении денежных средств, а также не истребовали необходимые доказательства и не исследовали наличие финансовой возможности у ФИО1 возвратить деньги должнику в размере, указанном в расписках.

В силу части 2.1 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации указания арбитражного суда кассационной инстанции, в том числе на толкование закона, изложенные в его постановлении об отмене решения, судебного приказа, постановления арбитражных судов первой и апелляционной инстанций, обязательны для арбитражного суда, вновь рассматривающего данное дело.

При новом рассмотрении, финансовый управляющий уточнил заявленные требования, просил признать недействительными договор займа от 31.07.2018 между должником и ФИО1, а также расписки от 28.12.2018 о возврате ФИО1 денежных средств должнику и применить последствия недействительности сделок в виде взыскания с ФИО1 в конкурсную массу денежных средств в размере 1 909 900 руб.

В обоснование уточненных требований финансовый управляющий указывает на то, что с банковского счета должника денежные средства перечислены ответчику в отсутствие доказательств наличия договорных отношений между должником и ответчиком; платежи совершены в период возникновения у должника обязательств перед кредиторами (Дерев Х-М.Э., ООО АК «Дервейс», ООО «Юг-Транс»); оспариваемые платежи совершены в отношении денежных средств, полученных должником по недействительным сделкам; представленные ответчиком расписки не являются достоверным доказательством возврата заемных средств должнику.

В ходе выполнения указания суда кассационной инстанции, суд первой инстанции установил, что дело о банкротстве должника возбуждено 09.10.2020, оспариваемые платежи совершены в пользу ФИО1 с 03.08.2018 по 14.08.2018 – в течение трех лет до даты возбуждения дела о несостоятельности (банкротстве) должника, в период подозрительности, установленный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Статьей 61.2 Закона о банкротстве определены условия недействительности сделок, как совершенных при неравноценном встречном предоставлении (пункт 1) либо с целью причинения вреда кредиторам (пункт 2).

Пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, как разъяснено в пунктах 5, 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - постановление Пленума № 63), предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, и в силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств: а) сделка совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Согласно абзацам второму - пятому пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Установленные абзацами вторым - пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве. Для целей применения содержащихся в абзацах втором - пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии с абзацем первым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

На момент выдачи займа (31.07.2018) и осуществления фактических платежей (03.08.2018, 07.08.2018, 14.08.2018) должник не отвечал признакам неплатежеспособности, так как исходя из судебных актов по делу № А25-1460/2019 неплатежеспособность должника возникла не ранее 16.09.2020.

Доказательств того, что предоставление займа ФИО1 преследовало цель причинения вреда кредиторам, в материалы дела не представлено.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о недоказанности финансовым управляющим совокупности условий, необходимых для признания договора займа от 31.07.2018 недействительным на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

При этом, поскольку факт предоставления должником займа ФИО1 подтвержден документально и не оспаривается сторонами, суд первой инстанции также не установил оснований для признания договора займа от 31.07.2018 недействительным по общим основаниям, предусмотренным статьями 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Доводов относительно неправомерности отказа в удовлетворении заявленных требований о признании недействительным договора займа от 31.07.2018 в апелляционной жалобе не содержится.

Рассматривая требования финансового управляющего о признании недействительной сделки, оформленной расписками от 28.12.2018 по получению денежных средств должником от ФИО1 в размере 1 909 900 руб., суд первой инстанции правомерно исходил из следующего.

В соответствии с частью 2 статьи 168 и статьей 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения.

Стороны мнимой сделки могут осуществить для вида ее формальное исполнение (пункт 86 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия (мнимая сделка), ничтожна.

Совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 11.07.2017 № 305-ЭС172110 по делу № А40-201077/2015).

Ничтожная сделка является недействительной вне зависимости от признания ее таковой судом.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, 28.12.2018 должник и ФИО1 оформили три расписки, согласно которым должник получил от заемщика обратно 1 909 900 руб. (т. 1, л. д. 66-67). 

В соответствии с пунктом 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

Отсутствие прямой юридической аффилированности между сторонами сделок без учета других обстоятельств дела не означает отсутствие у ответчика признаков заинтересованности по отношению к должнику и иным сторонам сделок, при том, что наличие юридической аффилированности не исключает необходимость учитывать аффилированность фактическую.

В рассматриваемом случае, условия предоставления займа должником ответчику (беспроцентный займ без какого-либо обеспечения), а также их поведение при возврате займов нетипичны для независимых участников гражданского оборота, что свидетельствует о наличии между должником и ответчиком фактической аффилированности.

Так, возврат займа, оформленный посредством составления трех расписок (на 1 000 000 руб., 134 900 руб., 775 000 руб.) с идентичным текстом, датирован одной датой на общую сумму займа 1 909 900 руб., признан судом первой инстанции неразумным поведением.

Стороны не раскрыли обстоятельств необходимости составления трех расписок в один день с установлением сумм, идентичным по платежам, осуществленным должником в пользу ответчика.

Текст расписок сводится к получению непосредственно ФИО5 от ФИО1 денежных средств, при условии того, что ФИО5 указывает на передачу денежных средств 28.12.2018 через своего помощника – ФИО7 и дальнейшую передачу ей 16.01.2019, в то время как ФИО1 указывает на передачу денежных средств сыну должника (судебное заседание от 12.10.2023), а позднее, в этом же судебном заседании – через «некоего посредника», при этом не может указать его идентифицирующих данных.

При этом, в дату составления расписок ФИО5 не находилась в России и с ФИО1 не встречалась. Это обстоятельство подтверждено выписками по банковским счетам должника, из которых следует, что ФИО5 вернулась в Россию из Англии в январе 2019 года. Этот же факт подтвердил и сам ФИО1 в судебном заседании от 12.10.2023, пояснив, что ФИО5 он деньги не передавал и с ней 28.12.2018 не встречался. Этот факт также подтвердила ФИО5 в пояснениях от 21.02.2024.

Такое поведение сторон не соответствует принципам разумности при передаче денежных средств в заявленном размере, в связи с чем, расписки несостоятельны и недостоверны как в дате составления, так и в субъектном составе.

Также суд первой инстанции отметил, что ответчиком не представлено доказательств относительно того, куда он потратил полученные в соответствии с договором займа денежные средства в сумме 1 909 900 руб. 

Кроме того, сторонами не представлено доказательств ведения переговоров по вопросу возврата займа как лично, так и через посредников.

Относительно установления наличия у ответчика финансовой возможности по возврату займа в размере 1 909 900 руб., суд первой инстанции посчитал, что банковские выписки ФИО1 и его супруги ФИО8 (т. 2, л. д. 59-62) не могут считаться исчерпывающими и достаточными, так как они не подтверждают поступление и снятие денежных средств в целях возврата займа должнику. Источник получения денежных средств на счета ФИО1 и его супруги не раскрыт. 

Денежные средства вносились на счет самим ответчиком и расходовались на нужды (отдых, покупки), то есть у ответчика и его супруги не сохранялись на счетах денежные средства для возврата займа. 

Доказательств того, что ответчиком снимались денежные средства со счетов для их последующей передачи должнику в соответствующие даты, как и доказательств последующего расходования должником данных денежных средств или внесения их на счет, в материалы дела не представлено.

Доказательства, того, что ответчик на дату, указанную в расписках, располагал наличными денежными средствами в соответствующих распискам размерах (например, реализовал какое-либо имущество, отложил денежные средства на счет и т.д.), не представлены.

Следовательно, несмотря на составление расписок о возврате займа от 28.12.2018  должнику, фактически предоставленные в заем денежные средства остались у ФИО1 и были использованы им по своему усмотрению.

Таким образом, данные обстоятельства позволяют сделать вывод о мнимости сделки по возврату займа, которая создает видимость исполнения ответчиком перед должником долговых обязательств, исключает пополнение конкурсной массы за счет за счет денежных средств, подлежащих поступлению от ответчика. 

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что сделка по возврату ответчиком денежных средств должнику, оформленная тремя расписками от 28.12.2018 является мнимой, направлена не на фактическое исполнение заемных обязательств, а на создание видимости соответствующих отношений в целях сокрытия денежных средств от обращения на них взыскания, при этом фактически данная сделка привела к тому, что кредиторы должника не имеют возможности получить удовлетворение за счет указанных денежных средств.

Суд апелляционной инстанции также отмечает, что возврат денежных средств подлежит правовой квалификации в качестве сделки, причиняющей вред кредиторам, поскольку мнимость возврата займа создает видимость исполнения ответчиком перед должником долговых обязательств, исключает пополнение конкурсной массы за счет за счет денежных средств, подлежащих поступлению от ответчика.

Выводы суда первой инстанции о возможности признания недействительной сделки по возврату должнику заемных денежных средств, оформленной в виде расписки, подтверждаются сложившейся судебной практикой: постановление Арбитражного суда Уральского округа от 08.09.2021 по делу № А60-12027/2019, постановление Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 08.07.2021 по делу № А79-1913/2019, постановление Арбитражного суда Западно-Сибирского округа от 07.08.2023 по делу № А27-24780/2020 и др.

В соответствии с пунктом 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах - если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 25 Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», в случае признания на основании статей 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве недействительными действий должника по уплате денег, передаче вещей или иному исполнению обязательства, а также иной сделки должника, направленной на прекращение обязательства (путем зачета встречного однородного требования, предоставления отступного или иным способом), обязательство должника перед соответствующим кредитором считается восстановленным с момента совершения недействительной сделки, а право требования кредитора по этому обязательству к должнику (далее - восстановленное требование) считается существовавшим независимо от совершения этой сделки (абзац первый пункта 4 статьи 61.6 Закона о банкротстве).

В рассматриваемом случае, учитывая мнимый характер сделки о возврате должнику заемных денежных средств, суд первой инстанции верно посчитал необходимым применить одностороннюю реституцию в виде обязания ФИО1 возвратить должнику денежные средств в размере 1 909 900 руб.

Доводы апелляционной жалобы относительно наличия у ответчика финансовой возможности возвращения должнику заемных средств и признания представленных расписок от 28.12.2018 в качестве достоверных доказательств по делу, были предметом исследования суда первой инстанции и фактически направлены на переоценку выводов, которым дана надлежащая правовая оценка. 

Ссылка апеллянта на пропуск срока исковой давности по заявленным требованиям подлежит отклонению апелляционным судом ввиду следующего.

Срок исковой давности исчисляется с учетом объективного (дата совершения сделки и дата обращения с иском в суд) и субъективного критерия (дата, когда у истца появилась информация и возможность предъявить иск в суд).

Из материалов дела следует, что выписки по банковским счетам ФИО5 поступали финансовому управляющему в разное время в 2021 году. Полный перечень банковских счетов (13 счетов в трех банках) был установлен на основании ответов УФНС по КЧР от 15.03.2021 и 09.04.2021, о чем было заявлено при рассмотрении дела в суде первой инстанции. 

В заключении финансового управляющего о наличии или отсутствии сделок должника, подлежащих оспариванию, было указано, что по состоянию на 25.05.2021 у финансового управляющего отсутствует полная информация о совершенных сделках, так как не получены, в том числе, документы, на основании которых совершались платежи. 

Более того, 25.04.2022 финансовый управляющий обращался и к должнику, и к ответчику с запросами о предоставлении документов, обосновывающих платежи в пользу ФИО1, которые сторонами сделки были проигнорированы. 

Соответственно, финансовый управляющий расценил отсутствие оправдательных документов как основание для оценки платежей в пользу ФИО1 как безвозмездных и безосновательных, и 23.05.2022 предъявлено заявление о признании сделки недействительной. 

При таких обстоятельствах срок исковой давности (1 или 3 года со дня, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать об основаниях недействительности сделки) в настоящем случае не пропущен.

Довод апеллянта о неправомерном принятии судом первой инстанции уточнений заявленных требований, поскольку управляющим фактически предъявлено дополнительное требование, имеющее самостоятельные предмет и основания, подлежит отклонению, так уточнение финансовым управляющим заявленных требований обусловлено необходимостью выполнения указаний суда кассационной инстанции.

При этом, сама сделка по возврату займа должнику неразрывно связана со сделкой по предоставлению займа должником ответчику и данный вопрос входил в предмет оценки судов при первоначальном рассмотрении обособленного спора.

В связи с чем, апелляционная коллегия отмечает, что принятие судом первой инстанции уточнений требований в части дополнения их пунктом о признании недействительным сделки по возврату должнику денежных средств по распискам от 28.12.2018 не свидетельствует о нарушении норм процессуального права.

Арбитражный апелляционный суд считает, что доводы апелляционной жалобы не содержат достаточных фактов, которые имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем, признаются судом апелляционной инстанции несостоятельными и не могут служить основанием для отмены определения суда.

Суд первой инстанции выполнил требования статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, полно, всесторонне исследовал и оценил представленные в деле доказательства и принял законный и обоснованный судебный акт.

Выводы суда сделаны с правильным применением норм материального права, на основе полного и всестороннего исследования всех имеющихся в материалах дела доказательства в их совокупности.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с частью  4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основаниями для отмены судебного акта в любом случае, апелляционным судом не установлено.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд, 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Карачаево-Черкесской Республики от 13.06.2024 по делу № А25-2166/2020 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу с момента его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд  Северо-Кавказского округа в месячный срок через суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                                  Н.Н. Годило

 

Судьи                                                                                                                            Н.В. Макарова

 

                                                                                                                              З.М. Сулейманов