ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

443070, г. Самара, ул. Аэродромная, 11А, тел. 273-36-45

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

апелляционной инстанции по проверке законности и

обоснованности решения арбитражного суда,

не вступившего в законную силу

Дело № А55-17877/2019

г. Самара

10 марта 2020 года.

Резолютивная часть постановления объявлена 04 марта 2020 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 10 марта 2020 года.

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Бажана П.В.,

судей Филипповой Е.Г., Корнилова А.Б.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

с участием:

от общества с ограниченной ответственностью «Макстон-Процессинг» - ФИО2, доверенность от 12 ноября 2019 года,

от общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма «Поволжья» - ФИО3, доверенность от 10 декабря 2018 года № 01-07/477/1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы общества с ограниченной ответственностью «Агрофирма «Поволжья» и общества с ограниченной ответственностью «Макстон-Процессинг» на решение Арбитражного суда Самарской области от 28 октября 2019 года по делу № А55-17877/2019 (судья Рагуля Ю.Н.),

по иску общества с ограниченной ответственностью «Макстон-Процессинг» (ОГРН 

<

***>), город Москва,

к обществу с ограниченной ответственностью «Агрофирма «Поволжья» (ОГРН 

<

***>), город Димитровград Ульяновской области,

о взыскании денежных средств,

УСТАНОВИЛ:

Общество с ограниченной ответственностью «Макстон-Процессинг» (далее - истец) обратилось в Арбитражный суд с иском к обществу с ограниченной ответственностью «Агрофирма «Поволжья» (далее - ответчик), с уточнением требований, принятых судом в порядке ст. 49 АПК РФ, о взыскании задолженности по договору поставки от 10.05.2018 г. № 1405-МП/18 в сумме 388 194,85 руб., процентов за пользование коммерческим кредитом в сумме 14 751,40 руб. по состоянию на 25.07.2019 г., процентов за пользование коммерческим кредитом, начиная с 26.07.2019 г. по день фактической оплаты долга в размере 0,1 % от суммы коммерческого кредита за каждый день пользования, неустойки в сумме 902 918,42 руб., неустойки за нарушение сроков оплаты товара, начиная с 26.07.2019 г. по день фактической оплаты долга в размере 0,1 % от стоимости несвоевременно оплаченного товара за каждый день просрочки, расходов по уплате государственной пошлины.

Решением суда от 28.10.2019 г. исковые требования удовлетворены частично.

Суд взыскал с ответчика в пользу истца основной долг в сумме 388 194, 85 руб., проценты за пользование коммерческим кредитом в сумме 14 751,40 руб. по состоянию на 25.07.2019 г., проценты за пользование коммерческим кредитом, начисленные в размере 0,1 % от суммы коммерческого кредита за каждый день пользования за период с 26.07.2019 г. по день фактической оплаты долга, неустойку за нарушение сроков оплаты товара в сумме 451 459,21 руб. по состоянию на 25.07.2019 г., неустойку, начисленную на сумму задолженности (в размере 388 194,85 руб.), из расчета 0,05 % за каждый день просрочки, начиная с 26.07.2019 г. по день фактической оплаты задолженности, а также расходы по уплате государственной пошлины в сумме 26 059 руб., а в остальной части в удовлетворении исковых требований отказал.

Не согласившись с принятым решением, ООО «Агрофирма «Поволжья» подало апелляционную жалобу, в которой просит отменить решение суда, и вынести новое решение, отказав истцу в удовлетворении исковых требований в полном объеме, о чем в судебном заседании просил представитель ответчика.

В апелляционной жалобе ответчик указывает на то, что п. 6.7 договора поставки, заключенного между сторонами, является недействительным в силу его ничтожности в соответствии со ст. 166, п. 2 ст. 170, ст. 180 ГК РФ, поскольку условие об увеличении процентов за пользование коммерческим кредитом по окончании предоставленной отсрочки платежа является притворным, то есть совершено с целью прикрыть в данной части сделку на иных условиях, а именно, установить скрытую неустойку за просрочку исполнения обязательств покупателя по оплате товара, в рассматриваемой ситуации условие о коммерческом кредите подлежит переквалификации в условие о неустойке или об ином размере процентов, предусмотренных ст. 395 ГК РФ.

Ответчик также считает, что поскольку пункт договора поставки, устанавливающий увеличенные проценты по коммерческому кредиту после истечения отсрочки платежа, является недействительным в силу его притворности, данное обстоятельство влияет на очередность погашения требований.

Не согласившись с принятым решением, ООО «Макстон-Процессинг» также подало апелляционную жалобу, в которой просит изменить решение суда в части снижения неустойки, и принять по делу новый судебный акт, которым исковые требования удовлетворить в полном объеме, о чем в судебном заседании просил представитель истца.

В апелляционной жалобе истец указывает, что поскольку в материалах дела имеются доказательства длительного немотивированного неисполнения ответчиком своих договорных обязательств, в результате чего истец в значительной мере лишается того, на что он мог рассчитывать при заключении договора, следовательно, начисленная истцом сумма неустойки соразмерна последствиям просрочки исполнения обязательства, и основания для применения положений ст. 333 ГК РФ отсутствуют.

Истец также считает, что уменьшение судом неустойки в два раза, привело к необоснованному извлечению ответчиком преимущества из своего недобросовестного поведения и причинило истцу убытки.

В апелляционной жалобе истец указывает, что при заключении договора ответчик был вправе составить протокол разногласий и исключить либо изменить п. 8.3 договора (размер неустойки), однако не сделал этого, следовательно, его устраивали условия договора, в том числе и предусматривающие ответственность за нарушение обязательств по оплате товара.

Проверив материалы дела, выслушав представителей истца и ответчика, оценив в совокупности, имеющиеся в деле доказательства, суд апелляционной инстанции считает решение суда законным и обоснованным, а апелляционные жалобы не подлежащие удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, 10.05.2018 г. между обществом с ограниченной ответственностью «Макстон-Процессинг» (далее - поставщик) и обществом с ограниченной ответственностью «Агрофирма «Поволжья» (далее - ответчик) заключен договор поставки нефтепродуктов № 1405-МП/18 (далее - договор).

Пунктом 1.1 договора поставки № 1405-МП/18 от 10.05.2018 г. предусмотрено, что поставщик обязуется передать в собственность, а покупатель обязуется принять и оплатить нефтепродукты, продукты нефтехимии и/или химии (дате - товар).

Согласно п. 1.2 договора наименование, количество, и цена товара, подлежащей поставке, согласовываются сторонами в спецификациях для каждого периода поставки товара, содержащихся в приложении к настоящему договору, являющихся неотъемлемой его частью (далее приложения). Периодом поставки считается один календарный месяц, если иное не установлено в приложении.

В соответствии с договором и спецификациями № 1 от 24.05.2019 г., № 2 от 14.06.2018 г., № 3 от 25.06.2018 г., № 4 от 13.07.2018 г., истец поставил ответчику нефтепродукты - топливо Евро летнее Спорт С экологического класса Ка по ГОСТ 32511-2013 (л.д. 28 - 35).

В указанных товарных накладных в качестве основания поставки товара указан договор поставки нефтепродуктов № 1405-МП/18 от 10.05.2018 г.

Факт поставки товара ООО «Макстон-Процессинг» по указанным товарным накладным с указанием наименования и количества товара, реквизитов договора № 21405-МП/18 от 10.05.2018 г. как основание поставки установлен судом, подтвержден материалами дела и не опровергнут ответчиком.

Данные товарные накладные и товарно-транспортные накладные содержат печати обоих обществ, подписи уполномоченных лиц.

Согласно п. 7.1 договора оплата товара производится в порядке, установленном в соответствующей спецификации приложения к настоящему договору.

В соответствии с п. 3.1 спецификаций № 1 от 24.05.2018 г., № 2 от 14.06.2018 г., № 3 от 25.06.2018 г., № 4 от 13.07.2018 г., покупатель производит оплату 100 % стоимости партии товара, указанной в п. 2.4 настоящей спецификации на основании выставленного счета, путем перечисления денежных средств на расчетный счет поставщика в течение 30 календарных дней с момента передачи товара покупателю/грузополучателю.

Истец в соответствии со ст. 319 - ГК РФ частично поступившую оплату по договору зачел в счет погашения процентов за пользование коммерческим кредитом, остальную сумму - в счет погашения основного долга.

В этой связи, по мнению истца, за ответчиком образовалась задолженность в сумме 388 194,85 руб. (с учетом принятых уточнений исковых требований).

В целях урегулирования спора истец в адрес ответчика направил претензию от 30.08.2018 г. с требованием оплатить задолженность за поставленный товар, проценты за пользование коммерческим кредитом, пени, которая последним оставлена без удовлетворения (л.д. 56 - 64), что и послужило основанием для обращения истца в суд с заявленными требованиями.

Исследовав представленные доказательства в их совокупности, суд первой инстанции пришел к правильному выводу, что заявленные истцом требования подлежат частичному удовлетворению по следующим основаниям.

Довод ответчика о признании недействительным п. 6.7 договора поставки № 1405-МП/18 от 10.05.2018 г. в части условия об увеличении процентов за пользование коммерческим кредитом по окончании предоставленной отсрочки платежа с 0,00001 % до 0,1 % в день, суд правильно посчитал несостоятельным в силу следующего.

Пунктом 1 ст. 183 ГК РФ предусмотрено, что при отсутствии полномочий действовать от имени другого лица или при превышении таких полномочий сделка считается заключенной от имени и в интересах совершившего ее лица, если только другое лицо (представляемый) впоследствии прямо не одобрит данную сделку.

В силу п. 2 ст. 183 ГК РФ последующее одобрение сделки представляемым создает, изменяет и прекращает для него гражданские права и обязанности по данной сделке с момента ее совершения.

В пункте 5 информационного письма Президиума ВАС РФ от 23.10.2000 г. № 57 «О некоторых вопросах практики применения ст. 183 ГК РФ» разъяснено, что под прямым последующим одобрением сделки представляемым, в частности, могут пониматься конкретные действия представляемого, если они свидетельствуют об одобрении сделки (например, полная или частичная оплата товаров, работ, услуг, их приемка для использования, полная или частичная уплата процентов по основному долгу, равно как и уплата неустойки и других сумм в связи с нарушением обязательства; реализация других прав и обязанностей по сделке).

Судом правильно указано, что одобрение ответчиком сделок по поставке товара подтверждается не только принятием товара по товарными накладным, но и его частичная оплата со ссылкой в платежных поручениях на договор № 1405-МП/18 от 10.05.2018 г.

В силу п. 2 ст. 434 ГК РФ договор в письменной форме может быть заключен или расторгнут путем составления одного документа, подписанного сторонами, а также путем обмена документами посредством почтовой, телеграфной, телетайпной, телефонной, электронной или иной связи, позволяющей достоверно установить, что документ исходит от стороны по договору.

Существенными являются условия о предмете договора, условия которого названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

Согласно ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

По договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием (ст. 506 ГК РФ).

Как следует из разъяснений, изложенных в п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 22.10.1997 г. № 18 «О некоторых вопросах, связанных с применением Положений ГК РФ о договоре поставки», при рассмотрении споров, связанных с заключением и исполнением договора поставки, и отсутствии соответствующих норм в параграфе 3 главы 30 ГК РФ, суду следует исходить из норм, закрепленных в параграфе 1 главы 30 данного Кодекса (п. 5 ст. 454 ГК РФ).

Для договора купли-продажи, поставки существенными являются условия о наименовании и количестве товара.

в соответствии с п. 3 ст. 455 ГК РФ условие договора купли-продажи о товаре считается согласованным, если договор позволяет определить наименование и количество товара.

Согласно ст. 465 ГК РФ количество товара, подлежащего передаче покупателю, предусматривается договором купли-продажи в соответствующих единицах измерения или в денежном выражении. Условие о количестве товара может быть согласовано путем установления в договоре порядка его определения. Если договор купли-продажи не позволяет определить количество подлежащего передаче товара, договор считается не заключенным.

В силу ст. ст. 309 и 310 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства, требованиями закона, иных правовых актов. Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются.

В соответствии с п. 1 ст. 454 ГК РФ по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Пунктом 1 ст. 486 ГК РФ установлена обязанность покупателя оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено ГК РФ, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства.

Согласно ст. 506 ГК РФ по договору поставки поставщик-продавец, осуществляющий предпринимательскую деятельность, обязуется передать в обусловленный срок или сроки, производимые или закупаемые им товары покупателю для использования в предпринимательской деятельности или в иных целях, не связанных с личным, семейным, домашним и иным подобным использованием. Покупатель оплачивает поставляемые товары с соблюдением порядка и формы расчетов, предусмотренных договором поставки (п. 1 ст. 516 ГК РФ).

Судом правильно указано, что факт поставки товара подтверждается материалами дела и ответчиком не оспаривается.

По сведениям истца, задолженность по оплате товара на момент рассмотрения иска составила 388 194,85 руб., а доказательств оплаты указанной суммы долга полностью и частично со стороны ответчика суду не представлено.

Суд правильно отклонил доводы ответчика по следующим основаниям.

В соответствии с п. 1.2 договора наименование, количество и цена товара, способ перевозки, срок и условия поставки, условия оплаты и стоимость каждой партии товара, подлежащей поставке, согласовываются сторонами в спецификациях для каждого периода поставки товара, содержащихся в приложении к договору, являющемся неотъемлемой его частью. Периодом поставки считается один календарный месяц, если иное не установлено в приложении.

Согласно ст. 429.1 ГК РФ рамочным договором (договором с открытыми условиями) признается договор, определяющий общие условия обязательственных взаимоотношений сторон, которые могут быть конкретизированы и уточнены сторонами путем заключения отдельных договоров, подачи заявок одной из сторон или иным образом на основании либо во исполнение рамочного договора.

К отношениям сторон, не урегулированным отдельными договорами, в том числе в случае незаключения сторонами отдельных договоров, подлежат применению общие условия, содержащиеся в рамочном договоре, если иное не указано в отдельных договорах или не вытекает из существа обязательства.

Исходя из положений п. 1 и 2 ст. 429.1 ГК РФ в их взаимосвязи с положениями п. 1 ст. 432 ГК РФ рамочным договором могут быть установлены организационные, маркетинговые и финансовые условия взаимоотношений, условия договора (договоров), заключение которого (которых) опосредовано рамочным договором и предполагает дальнейшую конкретизацию (уточнение, дополнение) таких условий посредством заключения отдельных договоров, подачи заявок и т.п., определяющих недостающие условия.

Например, в рамочном договоре могут быть определены общие условия продвижения закупаемой продукции на рынке, премирования за ее распространение, установлены меры ответственности за нарушение обязательств, связанных с поставкой такой продукции, порядок урегулирования разногласий, включена третейская оговорка, а отдельным договором могут устанавливаться условия о количестве и качестве поставляемого товара, дате поставки (п. 30 постановления Пленума ВС РФ от 25.12.2018 г. № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ о заключении и толковании договора»).

Судом правильно указано, что согласно ст. 319 ГК РФ сумма произведенного платежа, недостаточная для исполнения денежного обязательства полностью, при отсутствии иного соглашения погашает, прежде всего издержки кредитора по получению исполнения, затем - проценты, а в оставшейся части - основную сумму долга.

Как следует из разъяснений, содержащихся в п. 49 постановления Пленума ВС РФ от 24.03.2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» и в п. 37 постановления Пленума ВС РФ от 22.11.2016 г. № 54 «О некоторых вопросах применения общих положений ГК РФ об обязательствах и их исполнении», по смыслу ст. 319 ГК РФ под упомянутыми в ней процентами понимаются проценты, являющиеся платой за пользование денежными средствами (например, ст. ст. 317.1, 809, 823 ГК РФ).

Проценты, являющиеся мерой гражданско-правовой ответственности, например, проценты, предусмотренные ст. 395 ГК РФ, к указанным в ст. 319 ГК РФ процентам не относятся и погашаются после суммы основного долга.

Положения ст. 319 ГК РФ, устанавливающие очередность погашения требований по денежному обязательству, могут быть изменены соглашением сторон.

Однако соглашением сторон может быть изменен порядок погашения только тех требований, которые названы в ст. 319 ГК РФ.

Согласно п. 7.4 договора при наличии за покупателем задолженности по договору, вне зависимости от оснований ее возникновения, поступившие денежные средства засчитываются в первую очередь в погашение имеющегося долга покупателя по хронологии его возникновения. При этом назначение платежа, указанное в платежном поручении, во внимание не принимается.

В спецификациях № 1 от 24.05.2019 г., № 2 от 14.06.2018 г., № 3 от 25.06.2018 г., № 4 от 13.07.2018 г. указано, что они являются приложениями к договору поставки № 1405-МП/18 от 10.05.2018 г., то есть его неотъемлемой частью, исходя из п. 1.2 договора.

Согласно п. 5 ст. 454 ГК РФ договор поставки является одним из видов договора купли-продажи.

В соответствии с п. 1 ст. 486 ГК РФ покупатель обязан оплатить товар непосредственно до или после передачи ему продавцом товара, если иное не предусмотрено ГК РФ, другим законом, иными правовыми актами или договором купли-продажи и не вытекает из существа обязательства.

Исходя из п. 1 ст. 488 ГК РФ, оплата товара через определенное время после его передачи покупателю является продажей товара в кредит.

Как указано выше, спецификациями № 1, 2, 3 и 4 предусмотрена оплата товара в течение 30 календарных дней с момента передачи товара покупателю/грузополучателю, то есть товар фактически продан в кредит. Условие о неприменении п. 6.7 договора в этих спецификациях не содержится.

Стороны самостоятельно определили условия договора. Договор подписан ответчиком без разногласий. Доказательств совершения истцом действий, направленных на причинение вреда другому лицу, злоупотребления истцом имеющимися у него правами, суду не представлено.

Исходя из пояснений и расчетов, представленных истцом, поступавшие от ответчика платежи засчитывались истцом в первую очередь в погашение процентов за пользование коммерческим кредитом, а в оставшейся части - в погашение основного долга, что не противоречит ст. 319 ГК РФ и п. 7.4 договора.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд сделал правильный вывод о законности и обоснованности требование истца о взыскании с ответчика основного долга в сумме 388 194,85 руб. и обоснованно его удовлетворил.

Истец также просил взыскать с ответчика проценты за пользование коммерческим кредитом в сумме 14 751,40 руб., проценты за пользование коммерческим кредитом, начисленных в размере 0,1 % от суммы коммерческого кредита за каждый день пользования за период с 26.07.2019 г. по день фактической оплаты долга.

Согласно ст. 823 ГК РФ договорами, исполнение которых связано с передачей в собственность другой стороне денежных сумм или других вещей, определяемых родовыми признаками, может предусматриваться предоставление кредита, в том числе в виде аванса, предварительной оплаты, отсрочки и рассрочки оплаты товаров, работ или  услуг  (коммерческий кредит), если иное не установлено законом.

Если иное не предусмотрено правилами о договоре, из которого возникло соответствующее обязательство, и не противоречит существу такого обязательства, к коммерческому кредиту применяются нормы о договоре займа (п. 2 ст. 823 ГК РФ).

По договору коммерческого кредита возникает обязанность одной из сторон оплатить поставленные товары с условием, в силу которого одна сторона предоставляет другой стороне отсрочку или рассрочку исполнения какой-либо обязанности (уплатить деньги либо передать имущество, выполнить работы или услуги). Предоставление подобного кредита неразрывно связано с тем договором, условием которого является.

Коммерческим кредитованием может считаться всякое несовпадение во времени встречных обязанностей по заключенному договору, когда товары поставляются ранее их оплаты, либо платеж производится ранее передачи товаров.

При этом договором может быть предусмотрена обязанность покупателя уплачивать проценты на сумму, соответствующую цене товара, начиная со дня передачи товара продавцом, что прямо вытекает из абз. 2 п. 4 ст. 488 ГК РФ.

Судом правильно сделан вывод, что указанные проценты, начисляемые (если иное не установлено договором) до дня, когда оплата товара была произведена, являются платой за коммерческий кредит, что соответствует правовой позиции, изложенной в п. 12 постановления Пленума ВС РФ и ВАС РФ от 08.10.1998 г. № 13/14 «О практике применения положений ГК РФ о процентах за пользование чужими денежными средствами» (далее - постановление Пленума № 13/14).

В своих возражениях ответчик ссылается на п. 14 постановления Пленума № 13/14, в котором суды рассматривают два варианта процентов, первый в виде меры ответственности за нарушение обязательств по оплате товара (ст. 395 ГК РФ) и коммерческий кредит (ст. 823 ГК РФ) который является платой за предоставления отсрочки оплаты за поставленный товар.

Суды намеренно в одном пункте (14) разделяют два варианта процентов, чтобы участники гражданских отношений, заключая договор поставки (купли-продажи) имели понимание того, какие проценты начисляются в каждом конкретном случае.

В п. 12 и 14 постановления Пленума № 13/14 разъяснено, что проценты, взимаемые за пользование коммерческим кредитом, являются платой за пользование денежными средствами и подлежат уплате с момента, определенного законом или договором. Обязанность по уплате коммерческого кредита прекращается при исполнении стороной, получившей кредит, своих обязательств, если иное не предусмотрено законом или договором.

Разница между указанными процентами заключается в том, что проценты за пользование коммерческим кредитом не является ответственностью за нарушение обязательства по оплате товара, а являются платой за пользование денежными средствами, кроме того, обязательства коммерческого кредита не возникают автоматически, а только при достижении сторонами соглашения об этом.

Аналогичные выводы сделаны в постановление ФАС Поволжского округа от 15.04.2014 г. по делу № А65-17705/2013.

Таким образом, учитывая, что проценты по коммерческому кредиту - это плата за пользование денежными средствами, а не мера ответственности за нарушение обязательств, одновременное взыскание процентов по кредиту и неустойки не нарушает принцип недопустимости двойной ответственности за нарушение одного обязательства.

В постановлении Президиума ВАС РФ от 12.02.2013 г. № 14798/12 разъяснено, что квалификация процентов, предусмотренных спорным договором, как меры ответственности не согласуется с действительной волей сторона при заключении договора и принципом свободы договора, т.к. если договором установлена обязанность продавца уплачивать проценты за поставленный товар, проценты взимаются как плата за предоставленный коммерческий кредит согласно ст. 823 ГК РФ.

В решении суд правильно указал на то, что истец и ответчик своей волей и в своём интересе (п. 2 ст. 1 ГК РФ) включили в договор поставки условие о коммерческом кредите и определили размер процентов.

В рассматриваемом случае, поскольку условие об уплате процентов за пользование коммерческим кредитом согласовано сторонами в п. 6.7 договора, суд пришел к правильному выводу, что требование истца о взыскании с ответчика процентов за период с 25.05.2018 г. по день фактической оплаты долга является законным и обоснованным, в связи с чем его удовлетворил.

Пунктом 6.7 договора предусмотрено, что за поставку товара в кредит покупатель с момента получения товара в собственность и до полной ее оплаты автоматически пользуется коммерческим кредитом, предоставленным в форме отсрочки/рассрочки платежа, с уплатой вознаграждения за использование кредитных ресурсов, которое взимается на условиях: 0,00001 % от суммы кредита за каждый день пользования кредитом с даты, следующей за датой передачи товара поставщиком до предпоследнего дня отсрочки/рассрочки оплаты; 0,1 % от суммы кредита за каждый день пользования кредитом в течение последующего времени.

При этом суммой кредита является остаток денежных средств, которые покупатель должен уплатить за товар.

Принимая во внимание изложенное, платежи по платежным поручениям погашали в первую очередь проценты за пользование коммерческим кредитом, а в остальной части относились на основной долг, что соответствует положениям ст. 319 ГК РФ и п. 7.4 договора.

В рассматриваемом случае, поскольку условие об уплате процентов за пользование коммерческим кредитом согласовано сторонами в п. 6.7 договора, суд сделал правильный вывод, что требование истца о взыскании с ответчика процентов за пользование коммерческим кредитом за период с 26.07.2018 г. по день фактической оплаты долга подлежит полному удовлетворению. 

При этом сумма процентов за пользование коммерческим кредитом, подлежащая взысканию с ответчика в пользу истца за период с 25.05.2018 г. по 25.07.2019 г. составляет 14 751,40 руб. согласно расчету истца, который проверен судом и признан обоснованным, не превышающий расчет процентов, в соответствии с условиями договора и заявленному периоду начисления.

Истец также просил взыскать с ответчика неустойку в размере 902 918,42 руб., начисленной в размере 0,1 % от стоимости несвоевременно оплаченного товара за каждый день просрочки за период с 26.07.2018 г. по день фактической оплаты долга.

В соответствии с п. 1 ст. 329 ГК РФ исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием вещи должника, поручительством, независимой гарантией, задатком, обеспечительным платежом и другими способами, предусмотренными законом или договором.

В силу п. 1 ст. 330 ГК РФ неустойкой (штрафом, пеней) признается определенная законом или договором денежная сумма, которую должник обязан уплатить кредитору в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательства, в частности в случае просрочки исполнения. По требованию об уплате неустойки кредитор не обязан доказывать причинение ему убытков.

Согласно ст. ст. 330 - 331 ГК РФ стороны вправе предусмотреть в договоре обязанность одной стороны уплатить другой стороне неустойку (штраф, пени) за несвоевременное исполнение обязательства.

Пунктом 8.3 договора установлено, что покупатель в случае нарушения сроков осуществления платежа в соответствии с договором и приложением обязуется уплатить поставщику пени в размере 0,1 % от стоимости несвоевременно оплаченного товара и/или от суммы задолженности по возмещению (уплате) транспортных и иных расходов за каждый день просрочки.

Истцом с учетом указанных положений закона и договора произведен расчет неустойки за нарушение сроков оплаты товара в размере 902 918,42 руб. по состоянию на 25.07.2019 г., а также предъявлено требование о взыскании неустойки за нарушение сроков оплаты товара по день фактической оплаты суммы долга, исходя из ставки 0,1 % от суммы основного долга за каждый день просрочки.

Согласно разъяснениям ВС РФ, содержащимся в п. 65 постановления Пленума от 24.03.2016 г. № 7 «О применении судами некоторых положений ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств» (далее - постановление Пленума № 7), по смыслу ст. 330 ГК РФ, истец вправе требовать присуждения неустойки по день фактического исполнения обязательства (в частности, фактической уплаты кредитору денежных средств, передачи товара, завершения работ). Присуждая неустойку, суд по требованию истца в резолютивной части решения указывает сумму неустойки, исчисленную на дату вынесения решения и подлежащую взысканию, а также то, что такое взыскание производится до момента фактического исполнения обязательства.

Расчет неустойки, произведенный истцом, проверен судом и признан арифметически верным и соответствующим условиям обязательства и закону.

Представленный ответчиком расчет неустойки правильно не принят во внимание судом, поскольку основан на ошибочном толковании условий договора относительно начисления процентов за пользование коммерческим кредитом.

Между тем, ответчиком заявлено ходатайство о снижении размера неустойки в соответствии со ст. 333 ГК РФ.

Возражения ответчика мотивированы следующими обстоятельствами.

Ответчик считает, что исчисленная и заявленная истцом неустойка в размере 0,1 % в день (или 36,5 % годовых) в итоге существенно превышает (превысит) сумму долга, указанную в расчете истца, что подтверждает явную несоразмерность заявленной неустойки сумме неисполненных обязательств. Поэтому ответчик заявляет суду о снижении заявленной неустойки и применении ст. 333 ГК РФ.

Учитывая то, что условие договора поставки, устанавливающее увеличенные проценты по коммерческому кредиту после истечения отсрочки платежа, является фактически неустойкой за просрочку исполнения обязательств по оплате, пеня составляет 0,19999 % за каждый день просрочки, то есть 72 % годовых, ответчик считает, что в данном случае имеется явная несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательства, и просит суд уменьшить ее в соответствии со ст. 333 ГК РФ.

Ответчик считает, что данный подход соответствует правовой позиции, сформулированной в постановлении Президиума ВАС РФ от 15.07.2014 г. № 5467/14, согласно которой превращение института неустойки в способ обогащения кредитора недопустимо и противоречит ее компенсационной функции.

В 2018 - 2019 г. учетная ставка банковского процента в РФ составляла 7,2 - 7,5 % годовых.

С учетом вышеизложенного ответчик считает размером неустойки, соразмерным допущенному им нарушению, ставку 15 % годовых, что составляет 0,041 % от суммы долга за каждый день просрочки.

С учетом данной величины размер пени за период с момента возникновения основного долга и до полной его оплаты составит 301 041,86 руб.

Таким образом, по мнению ответчика, неустойка превышает средневзвешенные процентные ставки по кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в спорный период, что свидетельствует о её явной несоразмерности и необоснованности выгоды истца (кредитора). Взыскание неустойки в заявленном истцом размере явно приведет к получению истцом необоснованной выгоды. Превращение института неустойки в способ обогащения кредитора недопустимо и противоречит ее компенсационной функции.

Истец считает, что основания для удовлетворения ходатайства ответчика и применения ст. 333 ГК РФ отсутствуют по следующим основаниям.

Процентная ставка для начисления неустойки согласована сторонами в договоре поставки нефтепродуктов. При этом, договор подписан сторонами добровольно без протокола разногласий по данному условию. Пункт 8.3 договора, устанавливающий размер процентной ставки для исчисления неустойки, ответчиком не оспорен, и доказательств обратного в материалы дела не представлено. Следовательно, с учетом положений ст. 421 ГК РФ договор поставки нефтепродуктов имеет силу закона для сторон и должен исполняться надлежащим образом.

По мнению истца каких-либо доказательств, подтверждающих явную несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательств в материалы дела ответчиком не представлены, ввиду чего снижение размера ответственности будет являться необоснованным.

В материалах дела имеются доказательства длительного немотивированного неисполнения ответчиком своих договорных обязательств, в результате чего истец в значительной мере лишается того, на что он мог рассчитывать при заключении договора, начисленная истцом сумма неустойки соразмерна последствиям просрочки исполнения обязательства, основания для применения положений ст. 333 ГК РФ отсутствуют.

Оценивая указанные доводы сторон, суд пришел к следующему выводу.

Статья 333 ГК РФ предоставила суду право уменьшить неустойку в случае ее явной несоразмерности последствиям нарушения обязательства.

Согласно п. 71 постановления Пленума № 7 невозможность исполнения обязательства вследствие тяжелого финансового положения, наличие задолженности перед другими кредиторами, наложение ареста на денежные средства или иное имущество ответчика, отсутствие бюджетного финансирования, неисполнение обязательств контрагентами, добровольное погашения долга полностью или в части на день рассмотрения спора, выполнение ответчиком социально значимых функций, наличие у должника обязанности по уплате процентов за пользование денежными средствами (например, на основании ст. ст. 317.1, 809, 823 ГК РФ) сами по себе не могут служить основанием для снижения неустойки.

Кредитор по требованию об уплате неустойки не обязан доказывать причинение ему убытков (ст. 330 ГК РФ).

Согласно правовой позиции, изложенной в постановлении Пленума № 7, если должником является коммерческая организация, индивидуальный предприниматель, а равно некоммерческая организация при осуществлении ею приносящей доход деятельности, снижение неустойки судом допускается только по обоснованному заявлению такого должника, которое может быть сделано в любой форме (п. 71 постановления Пленума).

Из п. 77 постановления Пленума № 7 следует, что снижение размера договорной неустойки, подлежащей уплате коммерческой организацией, индивидуальным предпринимателем, а равно некоммерческой организацией, нарушившей обязательство при осуществлении ею приносящей доход деятельности, допускается в исключительных случаях, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства и может повлечь получение кредитором необоснованной выгоды.

Согласно правовой позиции ВС РФ, изложенной в п. 73, 75 постановления Пленума № 7, бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, ч. 1 ст. 65 АПК РФ).

Учитывая компенсационный характер гражданско-правовой ответственности, под соразмерностью суммы неустойки последствиям нарушения обязательства ГК РФ предполагает выплату кредитору такой компенсации его потерь, которая будет адекватна и соизмерима с нарушенным интересом.

Суд согласился с позицией ответчика, что поскольку период просрочки не являлся столь значительным (более значительный период просрочки имел место по небольшой оставшейся сумме основного долга, которую ответчик необоснованно считал погашенной, поскольку полагал, что не должен уплачивать проценты за пользование коммерческим кредитом), то исчисленная и заявленная истцом неустойка в размере 0,1 % в день (или 36,5 % годовых), в совокупности с представленными ответчиком данными о средневзвешенных процентных ставках по кредитам, данных о ключевой ставке Банка России, свидетельствует о явной несоразмерности взыскиваемой неустойки последствиям нарушения ответчиком обязательств.

Применительно к периодам просрочки, указанным в расчете истца, несоразмерность заявленной истцом размера неустойки подтверждается сведениями о средневзвешенных процентных ставках по кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в рублях (как в целом по РФ, так и по 30 крупнейшим Банкам), размещенной на сайте Центрального Банка РФ, расположенного в сети интернет.

Неустойка 0,1 % в день (или 36,5 % годовых) значительно (более чем в 3,5 раза превышает средневзвешенные процентные ставки по кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в спорный период, что свидетельствует о ее явной несоразмерности и необоснованности выгоды истца (кредитора).

Согласно разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума ВАС РФ от 22.12.2011 г. № 81 (ред. от 24.03.2016 г.) «О некоторых вопросах применения ст. 333 ГК РФ», разрешая вопрос о соразмерности неустойки последствиям нарушения денежного обязательства и, с этой целью определяя величину, достаточную для компенсации потерь кредитора, суды могут исходить из двукратной учетной ставки (ставок) Банка России, существовавшей в период такого нарушения.

Суд правильно указал, что в рассматриваемом случае, взыскание неустойки, в заявленном истцом размере 0,1 % в день или 36,5 % годовых, явно приведет к получению истцом необоснованной выгоды.

Также заявленная истцом к взысканию неустойка, исходя из размера 0,1 % в день значительно (в 5 раз) превышает размер ключевой ставки ЦБ РФ (7,25 % годовых - ставка в спорный период).

В силу п. 3, 4 ст. 1 ГК РФ при оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования.

Согласно публичным сведениям, размещенным на сайте центрального Банка России в сети Интернет, приведенным ответчиком в отзыве, неустойка 0,1 % в день (или 36,5 % годовых) значительно (более чем в три с половиной раза превышает средневзвешенные процентные ставки по кредитам, предоставленным кредитными организациями нефинансовым организациям в спорный период, что свидетельствует о ее явной несоразмерности и необоснованности выгоды истца (кредитора).

В соответствии с определениями Конституционного Суда РФ от 22.03.2012 г. № 424-0-0 и от 26.05.2011 г. № 683-0-0 п. 1 ст. 333 ГК РФ закрепляет право суда уменьшить размер подлежащей уплате неустойки, если она явно несоразмерна последствиям нарушения обязательства, и, по существу, предписывает суду устанавливать баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и размером действительного ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения, что согласуется с положением ст. 17 Конституции РФ, в соответствии с которым осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

Доводы истца о том, что размер ответственности и ставка пени согласованы сторонами в договоре, разногласий в данной части ответчиком при заключении договора не представлялось, правильно отклонены судом, поскольку установление размера неустойки в договоре или даже законе, исходя из положений ст. 333 ГК РФ и постановления Пленума № 7, а также установление её ограничения, не является препятствием для уменьшения неустойки с учетом конкретных обстоятельств дела.

Согласно п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 22.12.2011 г. № 81 (ред. от 24.03.2016 г.) «О некоторых вопросах применения ст. 333 ГК РФ», разрешая вопрос о соразмерности неустойки последствиям нарушения денежного обязательства и с этой целью определяя величину, достаточную для компенсации потерь кредитора, суды могут исходить из двукратной учетной ставки (ставок) Банка России, существовавшей в период такого нарушения.

Вместе с тем для обоснования иной величины неустойки, соразмерной последствиям нарушения обязательства, каждая из сторон вправе представить доказательства того, что средний размер платы по краткосрочным кредитам на пополнение оборотных средств, выдаваемым кредитными организациями субъектам предпринимательской деятельности в месте нахождения должника в период нарушения обязательства, выше или ниже двукратной учетной ставки Банка России, существовавшей в тот же период.

В п. 73 постановления Пленума № 7 разъяснено, что бремя доказывания несоразмерности неустойки и необоснованности выгоды кредитора возлагается на ответчика. Несоразмерность и необоснованность выгоды могут выражаться, в частности, в том, что возможный размер убытков кредитора, которые могли возникнуть вследствие нарушения обязательства, значительно ниже начисленной неустойки (ч. 1 ст. 56 ГПК РФ, ч. 1 ст. 65 АПК РФ).

Согласно п. 74 постановления Пленума № 7, возражая против заявления об уменьшении размера неустойки, кредитор не обязан доказывать возникновение у него убытков (п. 1 ст. 330 ГК РФ), но вправе представлять доказательства того, какие последствия имеют подобные нарушения обязательства для кредитора, действующего при сравнимых обстоятельствах разумно и осмотрительно, например, указать на изменение средних показателей по рынку (процентных ставок по кредитам или рыночных цен на определенные виды товаров в соответствующий период, валютных курсов и т.д.).

Однако истец не обосновал в своих возражениях наличие последствий просрочки оплаты товара, соразмерных предъявленной к взысканию неустойки с учетом погашения ответчиком большей части основного долга ещё до подачи иска в суд и не столь значительный период просрочки и представленных ответчиком сведений о средневзвешенных процентных ставках по кредитам.

При решении вопроса о размере подлежащей взысканию неустойки суд в настоящем случае, с учетом имеющихся в деле доказательств и обстоятельств дела, установил наличие оснований для уменьшения заявленного размера неустойки за просрочку поставки товара в связи с ее явной несоразмерностью последствиям нарушения обязательства, в связи с чем, считает необходимым применить ст. 333 ГК РФ.

Истец необоснованно посчитал, что каких-либо доказательств, подтверждающих явную несоразмерность неустойки последствиям нарушения обязательств в материалы дела ответчиком не представлены.

То обстоятельство, что несвоевременное исполнение ответчиком своих договорных обязательств привело к тому, что истец в значительной мере лишается того, на что он мог рассчитывать при заключении договора, не свидетельствует о соразмерности заявленной неустойки последствиям нарушенного ответчиком обязательства.

Согласно определениям Конституционного Суда РФ от 21.12.2000 г. № 263-О и от 14.10.2004 г. № 293-О применение положений ст. 333 ГК РФ по существу является не правом, а обязанностью суда установить баланс между применяемой к нарушителю мерой ответственности и оценкой действительного ущерба, причиненного в результате конкретного правонарушения, что не нарушает положений ст. 35 Конституции РФ.

При таких обстоятельствах, учитывая, что неустойка носит компенсационный характер, период нарушения (просрочки) исполнения обязательства по поставке товара ответчиком не оспаривается, в материалах дела не имеется доказательств того, что из-за просрочки исполнения обязательства по поставке товара со стороны ответчика у истца возникли убытки, соразмерные начисленной неустойке, принимая во внимание разъяснения, изложенные в постановлении Пленума № 7, постановлении Пленума ВАС РФ от 22.12.2011 г. № 81 «О некоторых вопросах применения ст. 333 ГК РФ», суд пришел к правильному выводу, что размер установленной сторонами в договоре ответственности значительно превышает ответственность, предусмотренную законом за данный вид правонарушения (ст. 395 ГК РФ), а также средневзвешенные процентные ставках по кредитам, что может привести к неосновательному обогащению истца, и ввиду чрезмерной процентной ставки пени применительно к конкретным обстоятельствам дела, подлежащая уплате неустойка явно несоразмерна характеру и последствиям нарушения ответчиком обязательства по оплате товара.

Руководствуясь положениями ст. 333 ГК РФ суд, принимая во внимание восстановительный принцип гражданско-правовой ответственности, специфику деятельности ответчика, при этом соблюдая баланс интересов сторон, посчитал возможным уменьшить подлежащую взысканию с ответчика по договору неустойку до размера 451 459,21 руб. по состоянию на 25.07.2019 г., а также взыскать с ответчика неустойку за период с 26.07.2019 г. по день фактической оплаты суммы долга, исходя из ставки 0,05 % от суммы основного долга за каждый день просрочки.

Суд правильно посчитал, что такой размер ответственности достаточен для восстановления нарушенных прав истца и соответствует принципам добросовестности и разумности, достаточен для восстановления нарушенных прав истца.

Доказательств того, что убытки истца в связи с ненадлежащим исполнением обязательств по договору составили большую сумму, в материалах дела не имеется.

В то же время снижение неустойки в большем размере, как просит ответчик в своем отзыве, суд правильно посчитал необоснованным с учетом конкретных обстоятельств дела, в том числе с учетом периода просрочки, составившего в отдельных случаях более месяца.

В соответствии с п. 75 постановления Пленума № 7 при оценке соразмерности неустойки последствиям нарушения обязательства необходимо учитывать, что никто не вправе извлекать преимущества из своего незаконного поведения, а также то, что неправомерное пользование чужими денежными средствами не должно быть более выгодным для должника, чем условия правомерного пользования (п. 3, 4 ст. 1 ГК РФ).

Спорные правоотношения обусловлены наличием договора поставки, поскольку в товарных накладных, счетах на оплату и платежных поручениях ответчика по оплате товара в назначении поставки и платежей имеется ссылка на договор поставки № 1405-МП/18 от 10.05.2018 г.

Вышеизложенное в совокупности и взаимосвязи свидетельствует о том, что суд сделал правильный вывод о частичном удовлетворении заявленных истцом требований.

Довод апелляционной жалобы истца о том, что п. 6.7 договора поставки, заключенного между сторонами, является недействительным в силу его ничтожности в соответствии со ст. 166, п. 2 ст. 170, ст. 180 ГК РФ, суд апелляционной инстанции отклоняет, поскольку суд правильно установил, что условия договора позволяют сделать однозначный вывод о том, что воля сторон на установление платы за коммерческий кредит прямо выражена в договоре, а ссылка ответчика на недействительность п. 6.7 договора направлена на уклонение от исполнения своих обязательств по договору.

Кроме того, согласно п. 2 ст. 431.1 ГК РФ сторона, которая приняла от контрагента исполнение по договору, связанному с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, и при этом полностью или частично не исполнила свое обязательство, не вправе требовать признания договора недействительным, а поскольку в рассматриваемом случае одобрение ответчиком сделок по поставке товара подтверждается не только принятием товара по товарными накладным, но и частичной оплатой со ссылкой в платежных поручениях на договор № 1405-МП/18 от 10.05.2018 г.

Ссылку апелляционной жалобы ответчика на то, что поскольку в материалах дела имеются доказательства длительного немотивированного неисполнения ответчиком своих договорных обязательств, в результате чего истец в значительной мере лишается того, на что он мог рассчитывать при заключении договора, следовательно, начисленная истцом сумма неустойки соразмерна последствиям просрочки исполнения обязательства, основания для применения положений ст. 333 ГК РФ отсутствуют, апелляционный суд считает несостоятельной, поскольку суд первой инстанции с учетом всех значимых по делу обстоятельств правильно применил ст. 333 ГК РФ и снизил неустойку до размера 451 459,21 руб. по состоянию на 25.07.2019 г., а также взыскал с ответчика неустойку за период с 26.07.2019 г. по день фактической оплаты суммы долга, исходя из ставки 0,05 % от суммы основного долга за каждый день просрочки, так как размер ответственности должен соответствует принципам добросовестности и разумности.

Суд апелляционной инстанции, повторно проанализировав предоставленные в материалы дела доказательства, приходит к выводу о том, что доводы, изложенные в апелляционных жалобах, по существу направлены на переоценку фактических обстоятельств и представленных доказательств, правильно установленных и оцененных судом, опровергаются материалами дела и не отвечают требованиям действующего законодательства.

На основании вышеизложенного, суд апелляционной инстанции считает, что при рассмотрении дела по существу суд первой инстанции полно и всесторонне определил круг юридических фактов, подлежащих исследованию и доказыванию, которым дал обоснованную юридическую оценку, и сделал правильный вывод о применении в данном случае конкретных норм материального и процессуального права, а поэтому у суда апелляционной инстанции нет оснований для изменения или отмены судебного акта.

Иных доводов, которые могли послужить основанием для отмены обжалуемого решения в соответствии со ст. 270 АПК РФ, из апелляционных жалоб не усматривается.

Суд апелляционной инстанции считает, что суд первой инстанции, разрешая спор, полно и всесторонне исследовал представленные доказательства, установил все имеющие значение для дела обстоятельства, сделал правильные выводы по существу требований заявителя, а также не допустил при этом неправильного применения ни норм материального права, ни норм процессуального права.

Таким образом, решение суда является законным и обоснованным, а апелляционные жалобы не подлежат удовлетворению.

Руководствуясь ст. ст. 266 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда Самарской области от 28 октября 2019 года по делу №А55-17877/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в двухмесячный срок в Арбитражный суд Поволжского округа через суд первой инстанции.

Председательствующий                                                                                    П.В. Бажан

Судьи                                                                                                                   Е.Г. Филиппова

                                                                                                                              А.Б. Корнилов