ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-64774/2022

02 октября 2025 года

г. Москва

Резолютивная часть постановления объявлена  23 сентября  2025 года

Постановление в полном объеме изготовлено  02 октября  2025 года

Арбитражный суд Московского округа

в составе председательствующего судьи Немтиновой Е.В.

судей   Аталиковой З.А.,  Лазаревой И.В.,   

при участии в судебном заседании:

от Центрального банка Российской Федерации – ФИО1, дов. от 20.11.2024, ФИО2 дов. от 25.12.2024

от ПАО Банк «Траст» - ФИО3, дов. от 05.08.2024, ФИО4, дов. от 05.08.2024, ФИО5, дов. от 05.08.2024

от ФИО6 – ФИО7, дов. от 13.08.2025

от ФИО8 – лично, паспорт, ФИО9 дов. от 19.09.2025, ФИО10, дов. от 21.05.2025(онлайн-участие), 

от ФИО11 – ФИО12, дов. от 27.10.2022

от АО «Тройка-Д Банк» (в лице ГК «АСВ») – ФИО13, дов. от 27.12.2024

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

Центрального банка Российской Федерации и ПАО Банк «Траст»

на решение Арбитражного суда города Москвы от 03.03.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2025

по исковому заявлению Центрального банка Российской Федерации в интересах АО «Московский индустриальный банк» к ФИО6, ФИО8, ФИО11, ФИО14, АО «Тройка-Д Банк» в лице ГК «Агентство по страхованию вкладов» материальный истец ПАО Банк «Траст» (правопреемник АО «МИнБанк») о взыскании убытков, причиненных действиями контролирующих лиц АО «Вокбанк»

УСТАНОВИЛ:

Центральный банк Российской Федерации (далее - ЦБ РФ) в интересах акционерного общества «Московский индустриальный банк» обратился в Арбитражный суд города Москвы с исковым заявлением к ФИО6, ФИО8, ФИО11, ФИО14, АО «Тройка-Д Банк» о солидарном взыскании в пользу АО «Московский индустриальный банк» убытков, причиненных действиями контролирующих лиц АО «Вокбанк», в размере 1 538 254 426 руб.

Определением от 07.11.2022 произведена замена материального истца АО «МИнБанк» (ОГРН: 

<

***>, ИНН: 

<

***>) на правопреемника Банк «ТРАСТ» (ПАО).

Арбитражный суд города Москвы решением от 03.03.2025, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2025, в удовлетворении исковых требований ЦБ РФ, действующего в интересах ПАО НАЦИОНАЛЬНЫЙ БАНК «ТРАСТ» к ФИО6, ФИО8, ФИО11, ФИО14, АО «Тройка-Д Банк» в лице ГК «Агентство по страхованию вкладов» о взыскании солидарно убытков, причиненных действиями контролирующих лиц, отказал.

Не согласившись с судебными актами судов первой и апелляционной инстанций, ЦБ РФ и ПАО Национальный Банк «ТРАСТ» обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами.

ПАО НБ «ТРАСТ» в своей кассационной жалобе просит отменить обжалуемые судебные акты и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт об удовлетворении требований ЦБ РФ, действующего в интересах ПАО НБ «ТРАСТ», в полном объеме, а также взыскать судебные расходы за подачу апелляционной и кассационной жалобы в размере 80 000 руб.

В обоснование своей кассационной жалобы ПАО НБ «ТРАСТ», в том числе указывает на нарушение и неправильное применение судами пункта 5 статьи 189.23 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», несоответствие выводов судов о недоказанности наличия и размера убытков у АО «ВОКБАНК» обстоятельствам дела и имеющимся в деле доказательствам, нарушение и неправильное применение норм права при оценке обстоятельств причинения убытков; полагает, что суды безосновательно отказались применять абз.2 п.5 ст.189.23 Закона о банкротстве, сославшись на возможность применения только общих норм ст.15 ГК РФ ко всему периоду руководства и контроля ответчиков над АО «ВОКБАНК», при этом по сути их не применив и не дав оценку имеющимся в материалах дела доказательствам наличия состава деликта в действиях ответчиков; также заявитель указал, что какой-либо оценки расчету заявителя суды не дали и не указали мотивы несогласия с таким расчетом, сделав безосновательный вывод о том, что иной (не по формуле нормы) расчет убытков истцом представлен не был; кроме того, заявитель указал, что суды уклонились от оценки обстоятельств совершения убыточных сделок и виновных действий ответчиков, а также не указали мотивов, по которым суды отвергли доводы истца о выводе из санируемого АО «ВОКБАНК» денежных средств в пользу его акционера посредством виновных действий его контролирующих лиц - ответчиков ФИО6 и ФИО11, с учетом нарушений указаний Банка России и ГК АСВ; по мнению заявителя, суды фактически устранились от исследования и оценки представленных истцами доказательств, а также допустили неправильное применение норм права относительно распределения бремени доказывания по делу при оценке ответственности контролирующих АО «ВОКБАНК» лиц, последствий непредставления возражений ответчиков по существу заявленных требований.

Центральный Банк Российской Федерации в своей кассационной жалобе просит отменить обжалуемые судебные акты и принять новый судебный акт, взыскать солидарно  с ФИО6,  ФИО8,  ФИО11, ФИО14, Акционерного общества «ТРОЙКА-Д БАНК» 1 538 254 426,00 руб. в пользу НБ «ТРАСТ» (ПАО), а также судебные расходы в общем размере 280 000 руб. за подачу иска, апелляционной и кассационной жалобы, поскольку полагает, что выводы судов не соответствуют фактическим обстоятельствам дела, имеющимся в деле доказательствам, а обжалуемые судебные акты приняты с нарушением норм материального и процессуального права. В обоснование своей кассационной жалобы Центральный Банк Российской Федерации, в том числе  ссылается на то, что суды не применили подлежащую применению норму пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве; не применили общие нормы о возмещении вреда (глава 59 ГК РФ) или о взыскании убытков (статья 15 ГК РФ); уклонились от исследования доказательств (нарушение ч. 1 ст. 10 АПК РФ о непосредственном исследовании доказательств), поскольку НБ «ТРАСТ» (ПАО) в материалы дела представлены объяснения и документы, подтверждающие совершение убыточных сделок ответчиками, которые не были исследованы оценены и приняты во внимание; не отразили мотивы, по которым отклонили доказательства материального истца в отношении убыточных сделок (чем нарушили пункт 2 части 4 статьи 170 АПК РФ о содержании решения); допустили нарушения норм процессуального права в части распределения бремени доказывания в отношении ответчика ФИО14 (не применили п. 2 статьи 61.15 Закона о банкротстве, что привело к несоответствию выводов, изложенных в судебных актах обстоятельствам дела, и к отсутствию механизма защиты и восстановления нарушенного права истца (нарушение статьи 12 ГК РФ), в связи с чем становится невозможной реализация законодательного механизма, прямо предусматривающего возможность компенсации денежных средств при санации кредитных организаций.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.  От ФИО8 в суд кассационной инстанции поступило заявление об участии в онлайн-заседании с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания) в порядке статьи 153.1 АПК РФ, которое судом было удовлетворено. Информация о проведении судебного заседания с использованием системы веб-конференции информационной системы «Картотека арбитражных дел» (онлайн-заседания) размещена в «Картотеке арбитражных дел» в сети Интернет. Заседание, назначенное на 23.09.2025, 15 час. 25 мин. проводилось посредством использования веб-конференции по ходатайству ФИО8 Возможность участия в судебном заседании судом обеспечена.

От ФИО8 поступил отзыв на кассационные жалобы, в котором ответчик просил в удовлетворении кассационных жалоб в части, касающейся ФИО8, отказать, а судебные акты в указанной части оставить без изменения. От ФИО6, ФИО11 и АО «Тройка-Д Банк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» поступили отзывы на кассационные жалобы, в которых данные ответчики просили обжалуемые судебные акты оставить без изменения, кассационные жалобы ПАО Банк «Траст» и ЦБ РФ – без удовлетворения.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители ЦБ РФ и ПАО Банк «Траст» и поддержали кассационные жалобы, просили отменить решение Арбитражного суда города Москвы от 03.03.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2025 по изложенным в кассационных жалобах доводам и принять по делу новый судебный акт об удовлетворении исковых требований. Представители ФИО8, ФИО6, ФИО11 и АО «Тройка-Д Банк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» возражали против удовлетворения кассационных жалоб по доводам отзывов.

Выслушав явившихся представителей сторон, обсудив доводы кассационной жалобы, проверив в порядке статей 286, 287 АПК РФ правильность применения судами норм материального права и соблюдение норм процессуального права при вынесении обжалуемых судебных актов, а также соответствие выводов в указанных актах установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в соответствии с Приказом Банка России от 27.08.2015 № ОД-2266 «О возложении на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов» функций временной администрации по управлению банком АО «Волго-Окский коммерческий банк АО «ВОКБАНК» (г. Нижний Новгород)» (т.д.1, л.д.101), Приказом Банка России от 24.02.2016 №ОД-655 «О прекращении исполнения государственной корпорацией «Агентство по страхованию вкладов» функций временной администрации по управлению банком Акционерное общество «Волго-Окский коммерческий банк», АО «ВОКБАНК» (г. Нижний Новгород)» (т.д.1, л.д.102), ГК АСВ выполняло функции временной администрации АО «ВОКБАНК» в период с 27.05.2015 по 24.02.2016 с привлечением в качестве инвестора АО «ТРОЙКА-Д-БАНК» по утвержденному 26.08.2015 Плану участия ГК АСВ в осуществлении мер по предупреждению банкротства АО «ВОКБАНК».

В период с 25.02.2016 до 16.04.2019 в Банке действовали самостоятельно сформированные органы управления.

В рамках реализации функций банковского регулирования и надзора Банком России в целях поддержания стабильности банковской системы и защиты законных интересов вкладчиков и кредиторов и в связи с неэффективной работой Банка с проблемной задолженностью и невозможностью достижения результатов, заявленных в плане участия Агентства, 16.04.2019 Банк России в соответствии со ст. 189.49 Закона о банкротстве утвердил новый План участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства АО «ВОКБАНК» (далее - План участия).

В соответствии с Приказом Банка России от 17.04.2019 №ОД-863 (т.д.1, л.д. 104) на ООО «УК ФКБС» были возложены функции Временной администрации АО «ВОКБАНК» сроком на 6 мес. с приостановлением полномочий  исполнительных  органов  АО «ВОКБАНК».

В связи с установлением Банком России отрицательного значения величины собственных средств (капитала), уставной капитал АО «ВОКБАНК» был уменьшен до 1 руб. (согласно статье 189.50 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 №127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) на основании Приказа Банка России от 17.05.2019 №ОД-1120 (т.д.1, л.д.105).

В рамках реализации Плана участия Банк России стал владельцем свыше 99,9 обыкновенных акций АО «ВОКБАНК». Докапитализация Банка в размере 2,73 млрд рублей позволила сформировать величину собственных средств (капитала), достаточную для соблюдения норматива достаточности собственных средств с учетом надбавок.

В соответствии с Приказом Банка России от 29.11.2019 №ОД-2745 «О прекращении исполнения обществом с ограниченной ответственностью «Управляющая компания Фонда консолидации банковского сектора» функций временной администрации по управлению банком Акционерное общество «Волго-Окский коммерческий банк» АО «ВОКБАНК». (т.д.1, л.д.106), в связи с завершением процедуры реорганизации АО «ВОКБАНК» в форме присоединения к ПАО «МИнБАНК» исполнение функций временной администрации по управлению АО «ВОКБАНК» прекращено в даты внесения в ЕГРЮЛ записи о прекращении деятельности АО «ВОКБАНК».

Истец полагает, что назначение временной администрации по управлению кредитной организацией является прямым следствием ненадлежащего управления кредитной организацией, неэффективности работы органов, входящих в систему внутреннего контроля кредитной организации, поскольку причиной назначения временной администрации является совокупность систематических нарушений в деятельности кредитной организации, которые при надлежащем функционировании системы внутреннего контроля должны быть выявлены и устранены до наступления тех негативных последствий, которые в силу закона служат основанием для назначения временной администрации.

В обоснование исковых требований истцом представлены предписания об устранении нарушений, в том числе о доформировании резервов (от 17.11.2016 №Т4- 14-3-11/38045ДСП, 28.02.2017 №Т4-14-3-9/5984ДСП, 30.05.2017 №Т4-14-3- 9/17021ДСП, 15.08.2017 №Т4-14-3-9/25843ДСП, 22.03.2018 №Т4-14-3-9/8374ДСП, 15.06.2018 №Т4-14-3-9/18578ДСП, 06.08.2018 №Т4-14-3-9/24162ДСП, 12.12.2018 №36-4-2-3/22279ДСП), Акт проверки Банка России от 31.07.2018 №А1КИ25-14/6 ДСП.

Определяя ответчиков, как лиц контролировавших АО «ВОКБАНК», истец указал, что ФИО6 являлся Председателем Правления - Единоличным исполнительным органом (ЕИО) АО «ВОКБАНК» с 13.03.2018 по 08.02.2019, Членом Совета Директоров с 06.11.2018 по 11.03.2019; Римский (ранее - ФИО15) Андрей Юрьевич - Членом Правления с 14.08.2017 по 20.04.2018; ФИО11 - Членом Правления с 23.04.2018 по 17.04.2019 (дата введения в АО «ВОКБАНК» временной администрации в лице ООО «УК ФКБС» по Приказу Банка России от 17.04.2019 №ОД-863), исполняющим обязанности Председателя Правления с 09.02.2019 по 17.04.2019; ФИО14 - Членом (с 29.05.2017) и Председателем Совета Директоров (с 30.05.2017) по 25.12.2017, контролирующим лицом по сведениям ГК АСВ, поскольку был привлечен к субсидиарной ответственности в деле №А40-116531/19¬36-132 о банкротстве АО «ТРОЙКА-Д Банк», лицом, под контролем и значительным влиянием которого находился контролирующий акционер АО «ТРОЙКА-Д БАНК» с 31.07.2017 (дата приобретения 49% акций АО «ТРОЙКА-Д БАНК» АО «Управляющая компания «НИК Развитие») по 01.07.2018; Акционерное общество «ТРОЙКА-Д БАНК» - контролирующим акционером с 09.12.2015 по 20.08.2019 (дата перехода права собственности на акции АО «ВОКБАНК» к Банку России в рамках осуществленной докапитализации).

В качестве правового основания для взыскания убытков истцом указаны положения пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении исковых требований, суд первой инстанции, с выводами которого согласился апелляционный суд, руководствовались положениями статей 2, 3, 4, 8, 12, 15 ГК РФ, Федерального закона от 26.12.1995 № 208-ФЗ «Об акционерных обществах», пункта 5 статьи 189.23 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», постановлением Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», постановлением Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» и исходили из следующего.

Так, сославшись на позицию, сформулированную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС19-23345(19-22) по делу № А40-308982/2018, суды указали, что положения абзаца второго пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 23.04.2018 № 87-ФЗ подлежат применению к действиям (бездействию) лиц, совершенным только после вступления данной редакции в силу.

Суды исходили из того, что при рассмотрении настоящего спора подлежит установлению период совершения действий (бездействия), в связи с которыми истец заявляет о взыскании с ответчиков убытков (до вступления в силу абзаца второго пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве (08.06.2018) либо после).

Установив, что поскольку вменяемые ответчикам ФИО8 и ФИО14 действия (бездействие) имели место в период до введения в действие абзаца 2 пункта 5 статьи 189.23 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» - до 08.06.2018, ответчикам ФИО11 и ФИО6- как в период до введения в действие абзаца 2 пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве, так и после, а также то, что АО «ВОКБАНК» не было признано банкротом, а потери в результате вложения средств в организацию отсутствуют, пришли к выводу о том, что оснований для применения специального порядка расчета убытков, предусмотренного абзацем 2 пункта 5 статьи 189.23 Федерального закона от 26.10.2002№ 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» не имеется.

Суды учитывали, что ответчик ФИО8 являлся членом Правления Банка с 14.08.2017 (протокол СД № 14 от 11.08.2017 по 20.04.2018 (протокол СД № 11 от 20.04.2018); ответчик ФИО6 занимал должность Председателя Правления АО «ВОКБАНК» только с 13.03.2018 по 08.02.2019 года, член Совета Директоров с 06.11.2018 по 11.03.2019, ответчик ФИО11 занимал должность и.о. Председателя Правления с 09.02.2019 по 17.04.2019, член Правления с 23.04.2018 по 17.04.2019.

Суды указали, что расчет убытков (упущенной выгоды) в порядке, предусмотренном абзацем 2 пункта 5 статьи 189.23 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», подлежит применению только в случае, когда вложенные средства являются утраченными вследствие прекращения правоспособности Банка, с которого в связи с ликвидацией указанные средства более взыскать нельзя; в данной ситуации возникшие убытки должны исчисляться по общим правилам Гражданского кодекса Российской Федерации. Между тем, суды отметили, что иной порядок расчета убытков, связанных с оказанием АО «ВОКБАНК» финансовой помощи, истцом в материалы дела не представлен.

Суды учли, что бухгалтерскими  документами, опубликованным на официальном сайте  cbr.ru (годовой отчет и аудиторское заключение), подтверждается факт того, что за 2017-2018 г.г. банк получил 849 178 млн. руб. чистой прибыли, отметив, что в материалы дела не представлено доказательств, свидетельствующих о причинении истцу убытков или иных неблагоприятных последствий в результате вложения денежных средств Фонда консолидации банковского сектора.

Суды пришли к выводу о том, что наличие предписаний Банка России само по себе не свидетельствует о недобросовестности и неразумности действий ответчиков, указав, что предписания носят устранимый характер и подлежат отмене Банком России в случае устранения выявленного Банком России нарушения.  Судами также установлено, что в данном случае все требования Банка России, содержавшиеся в предписаниях, были исполнены, и как следствие - отменены, что расценено судами, как обстоятельство, свидетельствующее о своевременном принятии мер со стороны руководства Банка и устранении выявленных нарушений.

Суды сослались на письмо службы текущего банковского контроля Центрального Банка Российской Федерации 14.02.2019 № 36-4-2- 1/2324ДСП , согласно которому в период работы ответчиков улучшились значения обобщающих результатов по группе показателей. Банк России в соответствии с пунктом 7.1 Указания Банка России от 03.04.2017 № 4336-У «Об оценке экономического положения банков» отнес АО «ВОКБАНК» по состоянию на 01.04.2019 ко 2 классификационной группе (подгруппе 2.2), в соответствии с которой значения обобщающих результатов по группам показателей оценки капитала, активов и качества управления - «удовлетворительное», ликвидности - «хорошее», доходности – «сомнительное», показателя процентного риска - «приемлемый», риска концентрации – «низкий», структуры собственности - «достаточно прозрачной».

Суды также отметили, что участие в органах управления юридического лица само по себе также не может являться основанием квалифицировать ответчиков как лиц, контролирующих кредитную организацию.

Отклоняя доводы ПАО Банка «ТРАСТ» относительно низкоэффективной кредитной политики АО «ВОКБАНК», приведшие к необходимости санации, суды указали, что квалификация сделки как «убыточной» требует применения конкретных норм права, согласно которым ее следует считать таковой. Кроме того, необходим экономический анализ деятельности всей кредитной организации в целом в ретроспективе и в перспективе, из которого следовало бы, что данная конкретная сделка повлекла за собой конкретные неблагоприятные последствия. Вместе с тем, судами отмечено, что бухгалтерскими документами, опубликованным на официальном сайте cbr.ru (годовой отчет и аудиторское заключение), подтверждается факт того, что за 2017-2018 года банк получил 849 178 млн. руб. чистой прибыли. В этой связи суды пришли к выводу о том, что иная оценка истцом заключенных банком кредитных договоров и (или) договоров займа, пусть и оказавшихся объективно невыгодными впоследствии, сама по себе не образует необходимые элементы состава для привлечения ответчиков к гражданско-правовой ответственности в виде взыскания убытков.

Также суды обратили внимание на то, что ответчики, занимая активную процессуальную позицию, последовательно ссылались на то, что принятием саннационных мер послужили объективные причины (причиной утверждения нового плана участия Банка России в осуществлении мер по предупреждению банкротства АО «ВОКБАНК» послужил отзыв с 17.04.2019 лицензии на осуществление банковских операций у АО «ТРОЙКА-Д БАНК», являвшегося инвестором АО «ВОКБАНК» в рамках осуществления мер по предупреждению банкротства с участием государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов»). При этом мотивированные суды отметили, что доводы ответчиков в части причин возникновения кризисной ситуации не опровергнуты истцом, причинно-следственная связь между действиями ответчиков (с раскрытием роли каждого из привлекаемых к ответственности лиц) и возникшей необходимостью принятия саннационных мер истцом не доказана.

Таким образом, исходя из фактических обстоятельств дела, суды не усмотрели оснований для удовлетворения иска.

Вместе с тем судами не учтено следующее. 

Как указано в исковом заявлении, Банк России обратился в суд с иском на основании статьи 189.23 Закона о банкротстве, которая регулирует ответственность лиц, контролировавших санируемую кредитную организацию.

Согласно абзацу 1 пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве кредитная организация либо Банк России, Управляющая компания или государственная корпорация "Агентство по страхованию вкладов" от ее имени вправе обратиться в арбитражный суд с требованием о возмещении убытков, причиненных виновными действиями (бездействием) лиц, контролирующих кредитную организацию, в отношении которой осуществлены (осуществляются) меры по предупреждению банкротства с участием Банка России или Агентства, предусмотренные статьей 189.49 Закона о банкротстве. 

В силу пункта 1 статьи 4 ГК РФ акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие. Действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом.

Изменения в Закон о банкротстве в виде дополнения пункта 5 статьи 189.23 абзацем вторым внесены пунктом 19 статьи 6 Федерального закона от 23.04.2018 № 87-ФЗ "О внесении изменений в отдельные акты Российской Федерации" (далее - Закон № 87-ФЗ).

В соответствии с частью 1 статьи 8 указанного закона он вступает в силу по истечении сорока пяти дней после дня его официального опубликования, то есть с 08.06.2018.

В Законе № 87-ФЗ отсутствует прямое указание на то, что изменения, вносимые в Закон о банкротстве, распространяются на отношения, возникшие до введения его в действие.

Положения абзаца второго пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 23.04.2018 № 87-ФЗ подлежат применению к действиям (бездействию) лиц, совершенным только после вступления данной редакции в силу (данная позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 27.11.2023 № 305-ЭС19-23345(19-22) по делу N А40-308982/2018.

Таким образом, при применении названной нормы, касающейся формулы расчета, подлежит установлению период совершения действий (бездействия), в связи с которыми истец заявляет о взыскании с ответчиков убытков (до вступления в силу абзаца второго пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве (08.06.2018) либо после).

Вместе с тем, согласно правовой позиции, сформулированной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.04.2025 № 305-ЭС24-23370 отказ в иске со ссылкой на неправильный выбор способа судебной защиты (при формальном подходе к квалификации заявленного требования), при очевидности преследуемого истцом материально-правового интереса недопустим, поскольку не обеспечивает разрешение спора, определенность в отношениях сторон, баланс их интересов и стабильность гражданского оборота в результате рассмотрения одного дела в суде, что способствовало бы процессуальной экономии и максимально эффективной защите прав и интересов всех причастных к спору лиц.

Отказ в иске из-за неприменимости нормы, регламентирующий порядок расчета таких убытков, в полном объеме нарушает установленное статьей 189.23 Закона о банкротстве право на получение компенсации и конституционный принцип справедливости, лишая заявителя возможности восстановления его нарушенных прав (постановление Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 2929/11 от 06.09.2011, определение Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 14.02.2013 № ВАС-17450/12 по делу № А56-55948/2011).

Указанная правовая позиция согласуется с правоприменительной практикой Верховного Суда Российской Федерации, который в определении от 27.02.2018 № 18-КГ17-257 указал, в частности, что при рассмотрении дел о взыскании убытков обязанностью суда, предусмотренной действующим законодательством, является установление размера подлежащих возмещению убытков с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности допущенному нарушению.

Согласно пункту 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» арбитражный суд не может полностью отказать в удовлетворении требования о возмещении директором убытков, причиненных юридическому лицу, только на том основании, что размер этих убытков невозможно установить с разумной степенью достоверности (пункт 1 статьи 15 ГК РФ). В этом случае размер подлежащих возмещению убытков определяется судом с учетом всех обстоятельств дела, исходя из принципа справедливости и соразмерности ответственности.

Объективная сложность доказывания убытков и их размера не должна снижать уровень правовой защищенности участников соответствующих правоотношений, а недоказанность размера причиненного ущерба к основаниям, позволяющим не привлекать виновных лиц к ответственности, действующим законодательством не отнесена.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте  25 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции» арбитражный суд не связан правовой квалификацией правоотношений, предложенной лицами, участвующими в деле.

Кроме того, в пункте 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» также указано, что независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности  и  на  какие  нормы  права  он  сослался,  суд  применительно  к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Преследуемый истцом материально - правовой интерес в настоящем деле заключается в привлечении к гражданско-правовой ответственности лиц, контролировавших АО «ВОКБАНК», за совершение виновных действий (бездействия), которые привели к необходимости осуществления мер по предупреждению банкротства АО «ВОКБАНК», с целью компенсации причиненных ими обществу убытков. К виновным действиям также относится заключение сделок, которые ухудшали финансовое состояние АО «ВОКБАНК», в том числе операции по межбанковскому кредитованию.

В данном случае, установив невозможность применить при рассмотрении данного спора правовую норму расчета размера убытка на основании абзаца второго пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве, судам с учетом названной позиции необходимо было рассмотреть заявленные требования в соответствии с общими основаниями ответственности контролирующих хозяйственное общество лиц в соответствии с гражданским законодательством.

Общие основания ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица закреплены в статье 53.1 ГК РФ. В частности, лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (п. 3 ст. 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Законодатель также определил, что указанную ответственность могут нести члены коллегиальных исполнительных органов юридического лица и лица, имеющие фактическую возможность определять действия юридического лица (пп. 2, 3 ст. 53.1 ГК РФ).

При этом в отношении указанных субъектов ответственности, как и иных участников гражданских правоотношений, действует презумпция добросовестного поведения (п. 3 ст. 1 ГК РФ), о чем свидетельствует анализ положений п.п. 1, 3 ст. 53.1 ГК РФ.

Аналогичные по своему содержанию основания ответственности для органов управления акционерных обществ закреплены в п. 1 ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах», согласно которому, члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), а равно управляющая организация или управляющий при осуществлении своих прав и исполнении обязанностей должны действовать в интересах общества, осуществлять свои права и исполнять обязанности в отношении общества добросовестно и разумно. Члены совета директоров (наблюдательного совета) общества, единоличный исполнительный орган общества (директор, генеральный директор), временный единоличный исполнительный орган, члены коллегиального исполнительного органа общества (правления, дирекции), равно как и управляющая организация или управляющий, несут ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания ответственности не установлены федеральными законами (п. 2 ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах»). При этом правом на обращение в суд с иском в названных случаях обладают общество или акционер (акционеры), владеющие в совокупности не менее чем 1 процентом размещенных обыкновенных акций общества (п.5 ст. 71 ФЗ «Об акционерных обществах»).

Ответственность указанных субъектов является гражданско-правовой, поэтому убытки подлежат взысканию по правилам статьи 15 ГК РФ, в соответствии с которой под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Из содержания указанной нормы права следует, что взыскание убытков является мерой гражданско-правовой ответственности, и ее применение возможно лишь при наличии совокупности условий ответственности, предусмотренных законом, поэтому лицо, требующее возмещения убытков, должно доказать, наличие состава правонарушения, включающего факт виновного нарушения лицом возложенных на него обязанностей (совершения незаконных действий или бездействия), наличие у заявителя убытков и их размер, а также наличие причинно-следственной связи между допущенным нарушением и возникшими у заявителем убытками. Юридическое значение имеет только прямая (непосредственная) причинная связь между противоправным поведением директора и убытками общества. Отсутствие хотя бы одного из указанных условий исключает применение указанной меры ответственности.

Таким образом, истец, требуя возмещения убытков, должен доказать наличие всех указанных элементов ответственности в их совокупности. Кроме того, для опровержения презумпции добросовестного поведения, истец должен доказать наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) лиц, являющихся субъектом указанной ответственности, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица, поскольку негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входило то и или иное лицо, а равно, общество контролировалось теми и или иными лицами, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности; действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности, что следует из разъяснений, приведенных в постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица».

В случае совместного причинения убытков юридическому лицу лица, обязаны возместить убытки солидарно.

Согласно статье 1064 ГК РФ вред, причиненный личности или имуществу гражданина, а также вред, причиненный имуществу юридического лица, подлежит возмещению в полном объеме лицом, причинившим вред.

При этом лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине. Законом может быть предусмотрено возмещение вреда и при отсутствии вины причинителя вреда.

Руководитель хозяйственного общества может быть привлечен к ответственности за убытки, возникшие у юридического лица в связи с неисполнением обязательств его контрагентами, если руководителем не была выстроена система управления обществом, обеспечивающая должную осмотрительность при выборе и проверке контрагентов.

Обязанность директора действовать разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ) предусматривает, в том числе обязанность проявить должную осмотрительность при выборе контрагентов юридического лица, включающую проверку потенциальной неплатежеспособности контрагента, наличия у контрагента ресурсов, достаточных для исполнения договора и т. д. Указанная обязанность может быть реализована как самим руководителем, так и посредством создания им в юридическом лице системы управления (юридического отдела, отдела закупки, бухгалтерии и т. д.), обеспечивающей должный анализ финансового состояния контрагентов. При этом руководитель хозяйственного общества может быть привлечен к ответственности за убытки, если созданная им система управления не обеспечивала проверку контрагентов, необходимую с учетом масштабов хозяйственной деятельности общества и условий каждой конкретной сделки.

В соответствии с разъяснениями, содержащимися в пункте 16 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как указано в пунктах 2-3 постановления Пленума Высшего арбитражного суда Российской Федерации №62 от 30.07.2013г «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор - действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; - знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Под сделкой на невыгодных условиях понимается сделка, цена и (или) иные условия которой существенно в худшую для юридического лица сторону отличаются от цены и (или) иных условий, на которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (например, если предоставление, полученное по сделке юридическим лицом, в два или более раза ниже стоимости предоставления, совершенного юридическим лицом в пользу контрагента). Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор:     принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В рамках настоящего дела Банком «ТРАСТ» (ПАО) приводились доводы относительно низкоэффективной кредитной политики АО «ВОКБАНК», приведшие к необходимости санации.

Вместе с тем, суды, сославшись на позицию ответчиков, указали, что для того, чтобы оценить, что та или иная сделка является убыточной, а тем более заведомо невозвратной, необходим детальный анализ каждой сделки по правилам главы III.1 Закона о банкротстве либо по общим правилам оспаривания сделок согласно нормам гражданского законодательства, в том числе главе 9 ГК РФ, в совокупности с нормами ФЗ «Об акционерных обществах». Квалификация сделки как «убыточной» также требует применение конкретных норм права, согласно которым ее следует считает таковой. Кроме того, необходим экономический анализ деятельности всей кредитной организации в целом в ретроспективе и в перспективе, из которого следовало бы, что данная конкретная сделка повлекла за собой конкретные неблагоприятные последствия. Суды пришли к выводу о том, что субъективный расчет задолженности, приведенный истцом в виде таблицы, без учета бухгалтерского анализа самой кредитной организации, а также без учета бухгалтерского анализа конкретного заемщика, его пассивов и активов на момент получения ссуд, без оценки действий самой кредитной организации по взысканию просроченной задолженности и реального получения денежных средств, имущества за счет обеспечения и/или потенциального получения и т.д., не может быть относимым и допустимым доказательством по данному делу и достаточным основанием для взыскания убытков.

Суд округа не может согласиться с данными выводами судов первой и апелляционной инстанции в виду следующего.

Рассмотрение указанной категории дел сопровождается изучением причин наступления убытков: удовлетворение таких исков свидетельствует о том, что суд в качестве оснований возникновения убытков, признал недобросовестные действия ответчиков, исключив при этом иные (объективные) варианты ухудшения финансового положения должника, а также установил наличия причинно-следственной связи между возникшими убытками и действиями ответчиков. И, напротив, отказ в иске указывает на то, что в основе возникновения убытков лежат иные обстоятельства, связанные с объективными рыночными факторами, либо что принятая должником стратегия ведения бизнеса хотя и не была недобросовестной, но ввиду сопутствующего ведению предпринимательской деятельности риску не принесла желаемых результатов.

В рамках рассматриваемого дела судами не дана оценка объему и характеру полномочий ответчиков, а также степень их вовлеченности в принятие управленческих решений в Банке, в том числе по периодам осуществления полномочий, не устанавливалось также и наличие или отсутствие в процессе одобрения заключения кредитных договоров нарушений требований действующего законодательства в сфере банковской деятельности, внутрибанковских положений и правил самого Банка, а также указаний Банка России. Также судами фактически не дана оценка расчету Банка и не указаны мотивы несогласия с таким расчетом, сделав безосновательный вывод о том, что иной расчет убытков истцом представлен не был.

Между тем, судом первой инстанции были истребованы доказательства у ПАО «Промсвязьбанк» в целях установления фактических обстоятельств дела (виновности ответчиков в причинении убытка). Истребованные доказательства приобщены к материалам дела (ответы ПАО «Промсвязьбанк» на запросы суда от 08.12.2023 (том 46, л.д. 1-3), 28.12.2023 (том 46, л.д. 10-24), 17.05.2024 (том 47, л.д. 78), 29.05.2024 (том 47, л.д. 75), 18.09.2024 (том 48, л.д. 1), в том числе на электронных носителях.

НБ «ТРАСТ» (ПАО) по результатам анализа материалов ПАО «Промсвязьбанк» был предоставлен расчет убытков в табличной форме (том 48, л.д. 48-54) исходя из заключенных убыточных сделок в отношении ответчиков совместно с консолидированными письменными объяснениями НБ «ТРАСТ» (ПАО) к судебному заседанию 27.11.2024 (том 48, л.д. 27-47). В указанном расчете в табличной форме были перечислены сделки с контрагентами, находящимися в настоящее время в стадии банкротства, причинившие убыток Банку в совокупном размере более 1,7 млрд руб. (с АО «ТРОЙКА-Д Банк» (банкротство, дело №А40-116531/19-36-132), с ООО «СК Строй Групп» (банкротство, дело №А41-77785/2019), с ООО «ТверьЛогистикГрупп» (банкротство, дело № А66-8269/2020), с ООО «Фертус» (банкротство, дело № А40-273454/19), с ООО «Мастер Спорта» (исключено из ЕГРЮЛ, задолженность включена в РТК ООО «Фертус» как поручителя), с ФИО16 (банкротство, дело № А41-76251/2019), с ООО «Прайм» (банкротство, дело № А40-90031/20-109-157), с ООО «СИНЕРГУС ГРУПП» (банкротство, дело № А40-102567/20-157-171), с ФИО17 (банкротство, дело № А40-238345/19-74-288), с ООО «ФинАренда» (банкротство, дело № А40-4568/2021). В судебных томах с № 19 по №48 содержатся доказательства в подтверждение правовой позиции НБ «ТРАСТ» (ПАО) по перечисленным сделкам.

Однако какой-либо оценки расчету Банка суды не дали и не указали мотивы несогласия с таким расчетом, сделав безосновательный вывод о том, что иной (не по формуле нормы) расчет убытков истцом представлен не был.

В таком случае вывод судов о том, что истцом не представлен иной порядок расчета убытков (не по абзацу 2 пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве), а представленные доказательства не являются относимыми и допустимыми, не соответствует обстоятельствам дела и противоречит представленным доказательствам.

Также судами не исследованы и не дана оценка доводам Банка о структуре бенефициаров АО «Тройка-Д Банк» и связанных с ним указанных заемщиков, в связи с чем обстоятельства вывода активов из банка в интересах акционера и причастности к этому ответчиков ФИО6 и ФИО11, имеющие значение для дела, не были полностью выяснены судами.

НБ «ТРАСТ» (ПАО) по результатам анализа приобщенных в материалы дела доказательств ссылался на причастность ответчиков к убыточным сделкам на следующие суммы, в том числе  ФИО6 - в размере 1 107 528 368,42 руб., ФИО11 - в размере 1 420 123 989,12 руб., ФИО14 и АО «ТРОЙКА-Д БАНК» в размере - 1 735 594 563,04 руб.

При этом Банком был осуществлен подробный анализ кредитования иных заемщиков АО «ВОКБАНК», по итогам которого в материалы дела были представлены доказательства выдачи банку невыгодных, по мнению истца, кредитов связанным с акционером заемщикам и его бенефициарам, возврата которых не произошло, вследствие чего, как полагает истец, АО «ВОКБАНК» был причинен ущерб в размере 1 112 717 913,27 руб., большинство из которых, как указывал истец, было совершено уже в период действия нормы, при том, что перспектив погашения задолженности по которым в настоящее время не имеется в виду банкротства заемщиков и поручителей: выдача межбанковских кредитов АО «Тройка-Д Банк» перед санацией в марте 2019 г. (307,4 млн.руб.), при этом Банк России и ГК АСВ настаивали на нецелесообразности данного кредитования, поскольку в результате таких операций прибыль получается инвестором (АО «Тройка-Д Банк»), а не санируемым банком, и сообщали о несоответствии таких операций целям финансового оздоровления (т.д.18, л.д.154-156), кредитование ООО «СК Строй Групп» в июне-сентябре 2018 г.(102,9 млн.руб.), кредитование ООО «ТверьЛогистикГрупп» в октябре 2018 г.(123 млн.руб.), кредитование ООО «Фертус» в августе 2018 г. (77,4 млн.руб.), кредитование ООО «Мастер Спорта» в феврале-марте 2019 г. (16,4 млн.руб.), кредитование ФИО16 в июне-июле 2018 г.(79,4 млн.руб.), кредитование ООО «Синергус Групп» в январе 2019 г. (317,2 млн.руб.), кредитование ФИО17 в июле 2018 г. (85,3 млн.руб.), кредитование ООО «ФинАренда» в феврале-марте 2019 г. (218,3 млн.руб.).

Заявители жалобы полагают, что данные доказательства свидетельствуют о том, что и после введения в действие нормы контролирующими лицами совершались виновные действия по совершению убыточных сделок, допускалось виновное бездействие относительно неосуществления мероприятий по своевременному взысканию просроченной задолженности, что является основанием для привлечения их к ответственности, однако судами данные доказательства исследованы и оценены не были.

Также судами не исследованы и не дана оценка доводам Банка о структуре бенефициаров АО «Тройка-Д Банк» и связанных с ним указанных заемщиков, в связи с чем обстоятельства вывода активов из банка в интересах акционера и причастности к этому ответчиков ФИО6 и ФИО11, имеющие значение для дела, не были полностью выяснены судами.

В частности, Банком были представлены в материалы дела судебные акты по вопросу привлечения к субсидиарной ответственности контролировавших АО «Тройка-Д Банк» лиц.

В Определении Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2024 по делу №А40-116531/2019 (т.д.46, л.д.116-137) изложены сведения относительно структуры управления кредитной организацией, ее бенефициаров и связанных с ними заемщиков, которым также выдавались кредиты и в АО «ВОКБАНК», большинство из которых не были погашены и составили, по мнению истцов, убыток АО «ВОКБАНК», вследствие чего, в том числе, и появилась необходимость в осуществлении Банком России мер по предупреждению банкротства в апреле 2019 г. Истцы указывали, что на стр.8 раскрыт состав акционеров АО «Тройка-Д Банк», к числу которых в том числе относился и ответчик ФИО14, который являлся прямым акционером с апреля 2017 по июнь 2017 с 5 % акций (передал 0,01% акций ФИО18, остальные - за паи ЗПИФ); акционером в качестве пайщика ЗПИФ с июля 2017 по декабрь 2018 (6,35% паев). В частности, отсутствие раскрытия персон собственников акций АО «Тройка-Д Банк» было связано с тем, что его акционеры, в том числе ответчик ФИО14, имел крайне негативную деловую репутацию в сфере банковской деятельности, свою деятельность из Республики Казахстан в Россию перенес в связи с уголовным преследованием. Суд установил, что денежные средства АО «Тройка-Д Банк» были выведены по техническим кредитам в интересах, в том числе ФИО14, что было важно и для настоящего дела, поскольку эти же заемщики получали кредиты в АО «ВОКБАНК». Эти технические кредиты обозначены на стр.25-28 определения суда и были выданы следующим заемщикам: ООО «Завод Гаусмана и ФИО19», ООО «СИНЕРГУС ГРУПП», ООО «Техно-Ойл ПЛЮС», ООО «СТРОЙСЕРВИС», ООО «ПродМаркет», ООО «ТверьЛогистикГрупп», ООО «Эй Джи М», ООО «3-ЛИГА», ООО «АРС», ООО «Счастливый малыш», ООО «СВЯЗЬКОМПЛЕКТ», ООО «Компания АСТРА», ФИО20, ФИО17, ФИО21, ФИО22, ФИО23

По итогам рассмотрения заявления конкурсного управляющего Арбитражный суд города Москвы определил привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ТРОЙКА-Д БАНК» ФИО18, ФИО24, ФИО25, ФИО16, ФИО26, ФИО14. Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2024 (резолютивная часть объявлена 28.05.2024, т.д.47, л.д.67) по делу №А40-116531/2019 Определение Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2024 по делу №А40-116531/19 отменено в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО27, ФИО28, ФИО29. Вышеуказанные лица привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам АО «ТРОЙКА-Д БАНК». В остальной части определение Арбитражного суда города Москвы от 01.02.2024 по делу №А40-116531/19 оставлено без изменения. Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 27.08.2024 по делу №А40-116531/2019 (т.д.47, л.д.135-161) судебный акт суда апелляционной инстанции был оставлен без изменений.

По мнению истцов, данные судебные акты позволяли установить, что, во-первых, ФИО14 продолжал быть бенефициаром и фактическим акционером АО «Тройка-Д Банк» и после формальной передачи акций другому лицу, в связи с чем не утратил статус контролирующего АО «ВОКБАНК» лица вплоть до введения второй санации, что обосновывает его статус контролирующего лица по настоящему делу, а во-вторых, в связи с созданной системой управления осуществлялся вывод средств посредством кредитования технических заемщиков, подконтрольных бенефициарам АО «Тройка-Д Банк», в частности, ФИО14 

Истцы указывали, что эти же заемщики были прокредитованы и АО «ВОКБАНК», что подробно было раскрыто Банком по результатам анализа документов, полученных им от ПАО «Промсвязьбанк», а также из представленных ПАО «Промсвязьбанк» документов по запросам Арбитражного суда города Москвы (объяснения Банка к судебным заседаниям 19.07.2023, 06.09.2023, 27.03.2024, 27.11.2024).

Истцы также ссылались на то, что указанное кредитование осуществлялось непосредственно ответчиками ФИО6 и ФИО11, входившими в состав коллегиальных органов управления и осуществлявшими в разные периоды функции единоличного исполнительного органа АО «ВОКБАНК», в интересах АО «Тройка-Д Банк» и ФИО14

Более того, истцы указали, что в судебном заседании 28.05.2025 представители ответчиков ФИО11 и ФИО6 пояснили, что выполнение данными «заемщиками» своих обязательств прекратилось после начала процедуры банкротства АО «Тройка-Д Банк», что, по мнению истцов, дополнительно свидетельствует об осведомленности этих ответчиков об аффилированности заемщиков с инвестором и неспособности самостоятельно выполнять финансовые обязательства перед АО «ВОКБАНК».

Вместе с тем, никакой оценки данные обстоятельства и представленные истцами доказательства причинения ущербу АО «ВОКБАНК» посредством убыточных сделок в интересах акционера и его бенефициаров в судебных актах не получили.

Суды фактически уклонились от оценки обстоятельств совершения убыточных сделок и виновных действий ответчиков, а также не указали мотивов, по которым суды отвергли доводы Банка о выводе из санируемого АО «ВОКБАНК» денежных средств в пользу его акционера посредством виновных действий его контролирующих лиц - ответчиков ФИО6 и ФИО11, с учетом нарушений указаний Банка России и ГК АСВ.

При этом суд отразил в решении, что представленные НБ «ТРАСТ» (ПАО) многочисленные доказательства касаемо конкретных сделок не могут являться допустимыми и относительными доказательствами, не конкретизировав пороки приобщенных в материалы дела доказательств.

Объективная сложность доказывания убытков и их размера не должна снижать уровень правовой защищенности участников соответствующих правоотношений, а недоказанность размера причиненного ущерба к основаниям, позволяющим не привлекать виновных лиц к ответственности, действующим законодательством не отнесена.

Положения пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве, предоставляющие кредитной организации либо Банку России от ее имени обратиться в арбитражный суд с требованием о возмещении убытков, причиненных виновными действиями (бездействием) лиц, контролирующих кредитную организацию, в отношении которой осуществлены (осуществляются) меры по предупреждению банкротства с участием Банка России включена в Закон о банкротстве в составе параграфа 4.1. «Банкротство кредитных организаций» в связи с принятием Федерального закона от 22.12.2014 № 432-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации и признании утратившими силу отдельных законодательных актов (положений законодательных актов) Российской Федерации» (далее - Закон №432), который вступил в силу с 23.12.2014.

Таким образом, норма абз.1 пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве о праве Банка России требовать взыскания убытков должна быть применена судами начиная с даты вступления ее в силу при оценке действий и бездействия с учетом установления периода действий и бездействия каждого из ответчиков.

Независимо от наличия нормы права, определяющей порядок расчета убытков (законодательно установленной формулы), судами неправомерно отказано в полном объеме в удовлетворении исковых требований, поскольку в этом случае размер подлежащих возмещению убытков должен был быть определен судом с учетом всех обстоятельств дела исходя из принципов справедливости и соразмерности ответственности, принимая во внимание конкретные вменяемые нарушения каждому из ответчиков с учетом периодов их совершения (определение Верховного Суда Российской Федерации от 27.02.2018 № 18-КГ17-257).

Судами дана формальная оценка имеющимся в деле доказательствам на предмет относимости и допустимости, не указаны мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле.

Кроме того, судами не учтено, что Банком России в консолидированной позиции, приобщенной к материалам дела в судебном заседании 15.01.2025 (том 49, л.д. 19-48) было указано, что 16.04.2019 в соответствии со статьей 189.49 Закона о банкротстве был утвержден План участия в целях поддержания стабильности банковской системы и защиты законных интересов вкладчиков и кредиторов и в связи с неэффективной работой Банка с проблемной задолженностью и невозможностью достижения результатов, заявленных в плане участия Агентства.  Банк России указывал, что ответчики, являясь в силу занимаемых должностей лицами, контролировавшими Банк, несут ответственность за финансовую благонадежность кредитной организации. При этом, как указали истцы, Банком России (как и Банком «ТРАСТ» (ПАО) были представлены конкретные доказательства виновности ответчиков - контролировавших Банк лиц, свидетельствующих, по мнению истцов, о неэффективной работе Банка с проблемной задолженностью и отклонениями от плана участия Агентства, что зафиксировано в отчетах Агентства. В частности, согласно отчету Агентства за март 2019 года (стр. 372 сшива отчета, том 12, л.д. 81) величина собственных средств Банка должна была быть «-» 1 ,2млрд рублей, а фактически составляла «-» 1,8 млрд (с учетом корректировки на изменение налогового законодательства «—»1,5 млрд). Суды данным актам и отчетам оценки не дали, по каким основаниям их отклонили, не указали.

Кроме того, истцами представлены следующие доказательства виновных, по мнению истцов, действий (бездействия) ответчиков, приведших к необходимости финансового оздоровления Банка с участием Банка России, в том числе предписания Банка России (том 1, л.д. 107-148, том 2, л.д. 1-15), ни одно из которых не было оспорено, что, по мнению истцов, может свидетельствовать о согласии лиц, руководящих Банком, с обоснованностью выявленных надзорным органом нарушений; письма Банка России в Банк (том 7), из которых усматривается, что Банк России неоднократно указывал Банку на недостаточно эффективную систему управления рисками и организацию внутреннего контроля в Банке со стороны органов управления, при том, что истцы указывали, что информация об отнесении Банка к какой-либо классификационной группе (подгруппе 2.2) не может являться обстоятельством, освобождающим ответчиков - контролировавших Банк лиц от ответственности в силу того, что для санируемых банков в Указании Банка России от 03.04.2017 № 4336-У «Об оценке экономического положения банков» (пункт 6.3) предусмотрен особый порядок присвоения классификационных групп, а именно: классификация Банка к группе 2 (подгруппа 2.2) была обусловлена статусом Банка как санируемого с участием Агентства; Акт проверки от 31.07.2018 № А1КИ25-14/6 ДСП, которая проводилась за период деятельности кредитной организации с 28.06.2016 по 01.07.2018, соотносящийся  с периодом нахождения всех ответчиков в статусе лиц, контролировавших Банк, и в котором  установлены множественные нарушения; документы по сделкам межбанковского кредита с АО «ТРОЙКА-Д Банк», а также иные документы, подтверждающие совершениеубыточных сделок ответчиками. Суды данным доводам истцов и представленным  доказательствам с точки зрения подтверждения обоснования и  размера убытков оценки не дали, по каким основаниям их отклонили, не указали.

Кроме того, суд соглашается с доводами жалоб истцов о том, что в данном случае имеет место процессуальное нарушение в части распределения бремени доказывания в отношении ответчика ФИО14

Согласно пункту 2 статьи 61.15 Закона о банкротстве лицо, в отношении которого подано заявление о привлечении к ответственности, обязано направить или представить в арбитражный суд и лицу, подавшему заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, отзыв на заявление о привлечении к субсидиарной ответственности, соответствующий требованиям к отзыву на исковое заявление, предусмотренным АПК РФ.

Судами не учтено, что в рамках настоящего дела никаких отзывов и возражений от ФИО14 на иск не поступало.

Судами не применен пункт 5 статьи 61.16 Закона о банкротстве, которой установлено, что в случае непредставления лицом, привлекаемым к субсидиарной ответственности, отзыва, указанного в пункте 2 статьи 61.15 Закона о банкротстве, по причинам, признанным арбитражным судом неуважительными, или явной неполноты возражений относительно предъявленных к нему требований по доводам, содержащимся в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности, бремя доказывания отсутствия оснований для, привлечения к субсидиарной ответственности может быть возложено арбитражным судом; на лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, что согласуется с правовым подходом, сформулированным Верховным Судом Российской Федерации в определении от 30.05.2025 № 305-ЭС24-24568 по делу № А40-55223/2023. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 15 АПК РФ принимаемые арбитражным судом судебные акты должны быть законными, обоснованными и мотивированными. Судебный акт является законным и обоснованным, если в нем изложены все имеющие значение для дела обстоятельства, всесторонне и полно выясненные в судебном заседании, и приведены доказательства в подтверждение доводов об установленных обстоятельствах дела, правах и обязанностях сторон.

В силу части 2 статьи 287 АПК РФ арбитражный суд, рассматривающий дело в кассационной инстанции, не вправе устанавливать или считать доказанными обстоятельства, которые не были установлены в решении или постановлении либо были отвергнуты судом первой или апелляционной инстанции, предрешать вопросы о достоверности или недостоверности того или иного доказательства, преимуществе одних доказательств перед другими, о том, Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд какая норма материального права должна быть применена и какое решение, постановление должно быть принято при новом рассмотрении дела. 

В силу пункта 3 части 1 статьи 287 АПК РФ по результатам рассмотрения кассационной жалобы арбитражный суд кассационной инстанции вправе отменить решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции и направить дело на новое рассмотрение в соответствующий арбитражный суд, решение, постановление которого отменено, если выводы, содержащиеся в обжалуемых решении, постановлении, не соответствуют установленным по делу фактическим обстоятельствам или имеющимся в деле доказательствам.

При указанных обстоятельствах суд кассационной инстанции приходит к выводу, что судами не установлены все обстоятельства дела, имеющие существенное значение для правильного разрешения спора и необходимые для принятия законного и обоснованного судебного акта, нарушены нормы материального и процессуального права, в связи с чем, обжалуемые решение суда первой инстанции и постановление суда апелляционной инстанции в силу пункта 3 части 1 статьи 287, части 1 статьи 288 АПК РФ подлежат отмене с направлением дела на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

При новом рассмотрении дела суду первой инстанции следует учесть вышеизложенное, в соответствии с требованиями статей 65, 71, 168 АПК РФ дать оценку приведенным лицами, участвующими в деле доводам и представленным доказательствам в обоснование своих требований и возражений, 

Принять во внимание, что невозможность применить при рассмотрении данного спора правовую норму расчета (формулу) размера убытка в отношении ответчиков (некоторых ответчиков) на основании абзаца второго пункта 5 статьи 189.23 Закона о банкротстве, не лишает возможности рассмотреть предъявленные требования в соответствии с общими основаниями ответственности контролирующих хозяйственное общество лиц в соответствии с гражданским законодательством.

Установить объем и характер полномочий ответчиков, а также степень их вовлеченности в принятие управленческих решений в Банке, дать оценку конкретным  вменяемым нарушениям каждому из ответчиков с учетом периодов их совершения, проверить все доводы сторон, исследовать представленные истцами доказательства в обоснование несения убытков, а в подтверждение их размера, при необходимости принять меры к получению дополнительных доказательств, и исходя из совокупности представленных в материалы дела доказательств, принять законный и обоснованный судебный акт. 

Также при вынесении судебного акта суду также следует разрешить вопрос о распределении расходов на уплату государственной пошлины за подачу кассационной жалобы, поскольку в силу части 3 статьи 289 АПК РФ при отмене судебного акта с передачей дела на новое рассмотрение вопрос о распределении судебных расходов разрешается арбитражным судом, вновь рассматривающим дело.

Руководствуясь статьями 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Решение Арбитражного суда города Москвы от 03.03.2025 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2025 по делу № А40-64774/2022 отменить.

Направить дело № А40-64774/2022 на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

Председательствующий судья                                                    Е.В. Немтинова  

Судьи                                                                                                 З.А. Аталикова

                                                                                                                      И.В. Лазарева