ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Москва

02.05.2023

Дело № А40-63802/2021

 

Резолютивная часть постановления объявлена 24 апреля 2023 года

Полный текст постановления изготовлен 02 мая 2023 года

 

Арбитражный суд Московского округа в составе: 

председательствующего-судьи Голобородько В.Я.,

судей Михайловой Л.В., Коротковой Е.Н.

при участии в заседании:

от ФИО1: лично, паспорт, ФИО2 по дов. от 05.07.2022, Король

М.Р. по дов. от 13.09.2021

от ФИО3: лично, паспорт, ФИО4 по дов. от 10.06.2021

от ФИО5: ФИО6 по дов. от 24.01.2023

от конкурсного управляющего АО БАНК «РСКБ»: ФИО7 по дов. от

26.12.2022

рассмотрев 24.04.2023 в судебном заседании кассационные жалобы финансового управляющего ФИО8 – ФИО5, ФИО1, конкурсного управляющего АО БАНК «РСКБ»

на постановление от 14.12.2022

Девятого арбитражного апелляционного суда

о признании недействительным договора займа от 31.03.2014, договора залога от

31.03.2014, договор займа от 19.06.2015, заключенных между ФИО8 и ФИО3; Признании  отсутствующим обременения в виде залога (ипотеки), внесенное 16.06.2014 № 77-77-11/218/2014-090 в ЕГРН на основании договора залога от 31.03.2014 в пользу ФИО3 в отношении жилого помещения (квартиры), расположенной по адресу: 

<

...>, общей площадью 176 кв.м., кадастровый номер 77-77-20/020/2009-166; отказе ФИО3 во включении в реестр требований кредиторов ФИО8 задолженности в общем размере 632 430 212 руб. 66 коп., а также в установлении статуса залогового кредитора

по делу № А40-63802/21 о несостоятельности (банкротстве) ФИО8

Евгеньевны

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 11.11.2021 должник ФИО8 признана несостоятельным (банкротом), в отношении нее введена процедура реализации имущества сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим утвержден ФИО5 (ИНН 

<

***>, член САУ СРО «Дело»).

В Арбитражный суд города Москвы 15.06.2021 поступило заявление ФИО3 о включении требований в размере 632 430 212 руб. 66 коп., как обеспеченных залогом имущества должника.

В то же время, 21.10.2021 поступили заявления финансового управляющего о признании недействительной сделкой договора займа от 19.06.2015, заключенного между должником и ФИО3, а также о признании недействительными сделками договора займа от 31.03.2014 и договора залога от 31.03.2014, заключенного между должником и ФИО3, и применения последствий недействительности вышеуказанных сделок.

Определениями Арбитражного суда города Москвы от 27.10.2021 заявления финансового управляющего о признании сделок недействительными приняты к производству.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 16.12.2021 обособленные споры по заявлению ФИО3 о включении требований в реестр требований кредиторов и заявления финансового управляющего о признании сделок, заключенных между должником и ФИО3, объединены для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.09.2022 признаны недействительными договор займа от 31.03.2014, договор залога от 31.03.2014, договор займа от 19.06.2015, заключенные между ФИО8 и ФИО3; признано отсутствующим обременение в виде залога (ипотеки), внесенное 16.06.2014 № 77-77-11/218/2014-090 в ЕГРН на основании договора залога от 31.03.2014 в пользу ФИО3 в отношении жилого помещения (квартиры), расположенной по адресу: 

<

...>, общей площадью 176 кв.м., кадастровый номер 77-77-20/020/2009-166; отказано ФИО3 во включении в реестр требований кредиторов ФИО8 задолженности в общем размере 632 430 212 руб. 66 коп., а также в установлении статуса залогового кредитора.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от  14.12.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 05.09.2022 отменено, признаны обоснованными и включить в третью очередь реестра требований кредиторов должника ФИО8 требования ФИО3 в размере 549.671.543, 30 руб. основного долга, 82.758.669, 36 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами с учетом положений п. 3 ст. 137 Закона о банкротстве как обеспеченные залогом недвижимого имущества должника (квартиры), расположенного по адресу: 

<

...>, общей площадью 176 кв.м., кадастровый (условный) номер 77-77¬20/020/2009-166; в удовлетворении заявления финансового управляющего должника о признании недействительными сделок, заключенных между ФИО3 и ФИО8, применении последствий недействительности сделок, отказано полностью.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной  инстанции, ФИО1 обратился с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда апелляционной инстанции отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы ее заявитель  ссылается на нарушение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, ссылаясь на то, что выводы суда апелляционной инстанции о недопустимости признания спорных сделок мнимой сделкой со ссылкой на вступившее в силу решение суда общей юрисдикции противоречат ч. 2 ст. 69 АПК РФ, правовой позиции КС РФ, ВАС РФ и ВС РФ, лишают независимых кредиторов, арбитражного управляющего права на защиту, поскольку суд общей юрисдикции не исследовал и не оценивал реальность передачи наличных денежных средств, источник денег и финансовую возможность кредитора предоставить заём должнику; в суде общей юрисдикции Должник не оспаривала требования ФИО3, возражала против признания сделок недействительными.

Кроме того, апелляционной коллегией не учтены следующие разъяснения и правовая позиция: п. 2 постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 N9 57, п. 9 постановления Пленума ВАС РФ от 17.02.2011 № 10 - «суд, рассматривающий второе дело, вправе прийти к иным выводам нежели суд по первому делу с приведением соответствующих мотивов»; Конституционного суда РФ, изложенная в определении Ф от 06.11.2014 № 2528-0 и Президиума ВАС РФ, изложенная в постановлении от 25.07.2011 N9 3318/11 - «ч. 2 ст. 69 АПК РФ освобождает от доказывания фактических обстоятельств (фактов), но не исключает их различной правовой оценки, которая зависит от характера конкретного спора; правовые выводы не имеют преюдициального значения».; Президиума ВАС РФ, изложенная в постановлении от 25.05.2010 № 17099/09 - «если суд принимает признание иска по ранее рассмотренному делу (в том числе, когда должник не оспаривает требования истца), фактические обстоятельства спора по этому делу нельзя считать установленными»; Верховного Суда РФ, изложенная в определении ВС РФ от 02.03.2016 N9 310-ЭС16-52 - «само по себе наличие вступившего в законную силу решения суда общей юрисдикции, в котором не осуществлялась детальная проверка обоснованности требования кредитора, не связывает арбитражный суд в рамках дела о банкротстве и не является оправданием для неполного выяснения обстоятельств, имеющих существенное значение для правильного рассмотрения спора».

Также заявитель ссылается на то, что вывод суда апелляционной инстанции об отсутствии между Кредитором и Должником признаков аффилированности и недопустимости в связи с этим возложения на Кредитора обязанности доказывания финансовой возможности предоставления должнику займа противоречит п. 26 постановления Пленума ВАС РФ № 35, так как обязанность раскрыть финансовую возможность было возложено на Кредитора в силу того, что его требование было подтверждено только актом приема-передачи (распиской), а суд общей юрисдикции не исследовал и не давал оценку финансовой возможности Кредитора и источника заемных денежных средств.

Кроме того, апелляционным судом не приняты во внимание доказательства, которые свидетельствуют о фактической аффилированности Кредитора и Должника: длительные отношения между ними при множественности особенных обстоятельств, которые не существовали бы между независимыми лицами; представительство в рамках настоящего спора Кредитора и Должника юристами из одного СРО, один из которых представляет интересы второго по другим делам; признание Должником требований Кредитора как в суде общей юрисдикции, так и в рамках банкротства. В деле о банкротстве Должник занимала активную позицию в поддержку требований Кредитора.

Также, по мнению заявителя кассационной жалобы, апелляционный суд не учел ряд обстоятельств, которые могли повлиять на его выводы, и при наличии противоречивых доказательств, имеющих существенное значение, не указал, по каким основаниям принял одни доказательства и отклонил иные. Вывод апелляционного суда о том, что вопрос соблюдения сторонами требований валютного законодательства не является юридически значимым для рассмотрения настоящего спора, противоречит правовой позиции ВС РФ, содержащейся в п.п. 6 и 7 Обзора, утв. Президиумом ВС РФ 08.07.2020.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной  инстанции, конкурсный управляющий АО БАНК «РСКБ» в лице ГК «АСВ» обратился с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда апелляционной инстанции отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы ее заявитель  ссылается на нарушение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, ссылаясь на то, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие финансовую возможность заявителя предоставить денежные средства по договорам займа и реальности сделок; в материалах дела содержатся доказательства. подтверждающие наличие признаков заинтересованности между ФИО8 и ФИО3; в материалах дела содержатся сведения о наличии признаков ничтожности мнимых сделок, заключенных при наличии признаков злоупотребления правом; в материалах дела содержатся доказательства и доводы, подтвержденные актами высших судов о том, что решение Пресненского районного суда города Москвы №2-2704/2018 от 07.08.2018 преюдициального значения не имеет. Также полагает, что  вопреки выводам суда апелляционной инстанции, наличие судебного акта о взыскании задолженности не препятствует заинтересованным лицам оспаривать договор, на основании которого была взыскана задолженность, оспаривание недействительной сделки является самостоятельным способом защиты гражданских прав.

Кроме того, по мнению заявителя кассационной жалобы, позиция ФИО8, требующей включить в реестр требований кредиторов задолженность перед ФИО3, не подтверждает реальность оспариваемых договоров займа, а напротив свидетельствует о наличии неформальных недобросовестных договоренностей, о наличии признаков аффилированности, и является основанием для отказа во включении такого требования в реестр требований кредиторов.

Не согласившись с постановлением суда апелляционной  инстанции, финансовый управляющий должника обратился с кассационной жалобой, в которой просит постановление суда апелляционной инстанции отменить и оставить в силе определение суда первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы ее заявитель  ссылается на нарушение судом апелляционной инстанции норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела и представленным в дело доказательствам, ссылаясь на то, что суд апелляционной инстанции неправомерно признал обстоятельства по данному делу в качестве ранее установленных решением Пресненского районного суда города Москвы от 07.08.2018 и Апелляционным определением Московского городского суда от 14.11.2018; в связи с установлением судом апелляционной инстанции преюдиционности в отношении обстоятельств заключения и действительности Договора займа, Девятый арбитражный апелляционный суд не рассмотрел по существу вопрос о мнимости Договора займа от 31.03.2014 на сумму 3 512 728 долларов США и Договора займа от 19.06.2015 на сумму 1 475 522, 89 долларов США и 62 003 082,20 руб.; вывод суда апелляционной инстанции о наличии финансовой возможности ФИО3 предоставить денежные средства по Договору займа от 31.03.2014 в размере 3 512 728 долларов США в наличной форме в руб. ФИО8 не соответствует материалам дела и фактическим обстоятельствам; вывод суда апелляционной инстанции об обосновании расписками ФИО9 и ФИО10 финансовой возможности ФИО3 не соответствует материалам и обстоятельствам дела; суд апелляционной инстанции неправильно применил нормы процессуального права о доказывании по делам о банкротстве, посчитав неприменимыми положения судебной практики о повышенном стандарте доказывания.

На основании  определения от 17.04.2023 по основаниям и в порядке пункта 2 части 3 статьи 18 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации произведена замена судьи Савиной О.Н. на судью Короткову Е.Н., сформирован для рассмотрения настоящего дела следующий состав суда: председательствующий судья – Голобородько В.Я., судьи Михайлова Л.В. и Короткова Е.Н.

В соответствии со статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в судебном заседании 17 апреля 2023 года объявлялся перерыв до 13 часов 45 минут 24 апреля 2023 года, о чем сделано публичное извещение в сети Интернет на общедоступных сайтах Арбитражного суда Московского округа http://www.fasmo.arbitr.ru  и   http://kad.arbitr.ru.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители финансового управляющего ФИО8 – ФИО5, ФИО1, конкурсного управляющего АО БАНК «РСКБ» доводы кассационных жалоб поддержали, соответственно, представитель ФИО3 в отношении удовлетворения кассационных жалоб возражал.

Обсудив доводы кассационных жалоб и возражений на них, заслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле и явившихся в судебное заседание, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в обжалуемом судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судами, 31.03.2014 между ФИО3 (заимодавец) и ФИО11 (заемщик) заключен договор, предметом которого в силу пунктов 1.1.-2.5. договора является предоставление займа в размере 3 512 728 долларов США на срок до 01.04.2015 под 27% годовых с ежеквартальной уплатой не позднее 3 числа месяца, следующего за расчетным кварталом. Актом приема-передачи от 31.03.2014 денежные средства переданы заемщику.

В качестве обеспечения исполнения обязательств 31.03.2014 между сторонами заключен договор залога недвижимого имущества (ипотеки), предметом которого является жилое помещение, общей площадью 176 кв.м., расположенное по адресу: 

<

...>, оцененный сторонами в размере 153 213 000 руб.

Запись о наличии обременения внесена в ЕГРН 16.06.2014.

19.06.2015 между сторонами заключен договор займа, по условиям которого должнику передаются в качестве займа денежные средства в размере 475 522, 89 долларов США, а также 62 003 082 руб. 20 коп., сроком до 01.04.2016 под 10% годовых.

Решением Пресненского районного суда г. Москвы от 07.08.2018 по делу №2-2704/2018, с учетом апелляционного определения Московского городского суда от 04.11.2018 по делу №33-49360/2018, с ФИО8 в пользу ФИО3 взыскана задолженность по договорам займа.

Полагая, что обязательства, возникшие из договоров займа от 31.03.2014, 19.06.2015, а также решение Пресненского районного суда г. Москвы от 07.08.2018 по делу №2-2704/2018, с учетом апелляционного определения Московского городского суда от 04.11.2018 по делу №33-49360/2018 остались не исполненными, заявитель обратился с требованием о признании обоснованными требований на общую сумму 632 430 212 руб. 66 коп., как обеспеченных залогом имущества должника.

Финансовый управляющий, полагая, что судебным актом суда общей юрисдикции о взыскании долга в пользу ответчика, вопрос о наличии у ответчика финансовой возможности выдачи займа не исследовался, в связи с чем, данные обстоятельства подлежат установлению в рамках настоящего спора, обратился в арбитражный суд с указанным заявлением, ссылаясь на положения статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Финансовый управляющий указывает, что договоры займа от 31.03.2014 от 19.06.2015, и заключенный в обеспечение обязательств должника договора залога от 31.03.2014 являются мнимыми сделками, заключенными между аффилированными лицами, и направлены на вывод ликвидного имущества должника.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, арбитражный суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности финансового состояния заимодавца, позволяющего предоставить займы должнику.

Суд первой инстанции также указал, что экономические мотивы вступления в сторон в спорные правоотношения при отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о конечной цели, необходимость предоставления займа в крупной сумме наличными денежными средствами по расписке, сторонами не раскрыты, что не соответствует стандартному поведению лиц, находящихся в схожих условиях и отвечает признакам, характерным для действий дружественного кредитора по отношению к должнику, когда последний находится в кризисной финансовой ситуации.

Суд пришел к выводу, что подлинная воля сторон сделок не была направлена на установление соответствующих ей правоотношений, спорные сделки заключены без цели реального исполнения, ввиду чего установил наличие оснований для удовлетворения заявления финансового управляющего о признании сделок ничтожными на основании ч. 1 ст. 170 ГК РФ.

Довод о преюдициальном значении вступившего в законную силу решения суда общей юрисдикции суд первой инстанции отклонил, указав, что судебный акт принят без учета возбуждения в отношении должника дела о несостоятельности (банкротстве) и разъяснений, содержащихся в пункте 26 постановления N 35.

Принимая во внимание вышеизложенное, суд также пришел к выводу о том, что договор залога заключен в обеспечение несуществующего основного обязательства по договору займа, в связи с чем, также является ничтожным.

Посчитав, что совокупность обстоятельств, необходимая для установления требования кредитора в реестре требований кредиторов, заявителем не доказана, суд не установил оснований для удовлетворения заявления ФИО3 о включении в реестр требований кредиторов должника.

Суд апелляционной инстанции, отменяя определение суда первой инстанции и признавая обоснованным заявление кредитора о включении в реестр требований кредиторов должника, исходил из того, что оспариваемые финансовым управляющим сделки между ФИО3 и должником заключены 31.03.2014г., 19.06.2015г., производство по настоящему делу о банкротстве в отношении ФИО8 возбуждено определением Арбитражного суда города Москвы от 02.04.2021.

Следовательно, оспариваемый договор займа денежных средств и договор залог выходят за пределы подозрительности, и в настоящем случае оспариваемые сделки могут быть признаны недействительными только на основании ст. ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

В рассматриваемом случае предметом обособленного спора является признание недействительными договоров займа от 31.03.2014 от 19.06.2015, и заключенного в обеспечение обязательств должника договора залога от 31.03.2014, заключенного между ФИО3 и ФИО8

В качестве доказательств передачи денежных средств по договорам займа кредитором представлены Акты приема-передачи от 31.03.2014 и от 19.06.2015.

Требования ФИО3 к должнику в размере задолженность по договору займа от 31.03.2014 г. в размере 3 512 728 долларов США по курсу ЦБ на день исполнения решения суда, проценты за пользование денежными средствами по договору займа от 31.03.2014 г. за период с 02 апреля 2015 г. по 01 декабря 2017 года - 2 343 422,65 долларов США по курсу ЦБ на день исполнения решения суда, по договору займа от 19.06.2015 г. сумму основного долга в размере 275 522.89 долларов США по курсу ЦБ на день исполнения решения суда, проценты за пользование денежными средствами по договору займа от 19.06.2015 г. за период с 19 июня 2015 г. по 01 декабря 2017 года - 94 186,86 долларов США по курсу ЦБ на день исполнения решения суда, штрафные санкции за период 2 апреля 2015 года по 01 декабря 2017 года - 10 000 000 рублей, пени, за просрочку уплаты процентов по договору займа за период с 02 апреля 2016 г. по 01 декабря 2017 г. - 10 000 000 рублей., по договору займа от 19.06.2015 г. сумму основного долга 56 003 082,20 рублей, проценты за пользование денежными средствами по договору займа от 19.06.2015 г. за период с 19 июня 2015 г. по 01 декабря 2017 года - 13 865 413,30 рублей подтверждены вступившим в законную силу решением Пресненского районного суда г. Москвы от 07.08.2018 по делу №2-2704/2018, с учетом апелляционного определения Московского городского суда от 04.11.2018 по делу №33-49360/2018.

В счет погашения задолженности по договору от 31.03.2014 обращено взыскание на заложенное имущество - квартиру, расположенную по адресу: 

<

...>, общей площадью 176 кв.м., кадастровый (условный) номер 77-77-20/020/2009-166, установив начальную продажную стоимость 153 213 000 руб.

Апелляционный суд указал, что в настоящем случае вопрос о реальном исполнении договора разрешался судами общей юрисдикции первой и апелляционной инстанции по указанному делу при рассмотрении доводов кредитора ФИО1, участвовавшего в указанном споре в качестве третьего лица, заявляющего самостоятельные требования.

Так, из буквального текста апелляционного определения Московского городского суда от 04.11.2018 по делу №33-49360/2018 следует, что были рассмотрены и отклонены доводы ФИО1 о мнимости заключенных договоров займа между ФИО3 и ФИО12, что денежные средства по данным договорам фактически не передавались, а потому данные договоры займа являются ничтожными. Также установлено, что ФИО1 в данном случае, исходя из согласованных сторонами условий договоров залога, является последующим залогодержателем, а первым залогодержателем является ФИО3

Вывод суда первой инстанции о том, что договор займа является мнимой сделкой, при установленном судом общей юрисдикции факте реальности договоров займа от 31.03.2014 от 19.06.2015, и получении ФИО8 денежных средств от ФИО3, по мнению коллегии суда апелляционной инстанции, не обоснован.

Суд апелляционной инстанции указал на то, что обстоятельства, свидетельствующие о наличии общего интереса должника и ФИО3, а также о том, что их процессуальная деятельность в суде общей юрисдикции была направлена не на установление истины, а на иные цели, из материалов дела не следует.

Признавая сделки по выдаче займа и обеспечительную сделку мнимыми, суд первой инстанции исходил из отсутствия доказательств финансовой возможности ФИО3 предоставить ФИО8 денежные средства в указанном размере, а также из аффилированности сторон сделки.

Вместе с тем, как неоднократно отметил в своем постановлении апелляционный суд, факт заключения договоров займа и неисполнения обязанности по возврату денежных средств подтвержден вступившим в законную силу судебным актом, который является обязательным для арбитражного суда и участников по делу о банкротстве в части установленных обстоятельств, имеющих значение по настоящему делу.

Кроме того, сослался на то, что сомнения финансового управляющего и кредиторов относительно реальности долга перед ФИО3 подлежат оценке путем обжалования решения Пресненского районного суда города Москвы от 07.08.2018 по делу №2-2704/2018 с учетом разъяснений, приведенных в пункте 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», правовых позиций, отраженных в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 24.04.2022 N 308-ЭС21-26679, от 19.05.2022 N 305-ЭС21-29326.

В настоящем случае финансовый управляющий и возражающий кредитор реализовали свое право на пересмотр решения суда общей юрисдикции, которое по итогу оставлено без изменения.

Также апелляционный суд указал, что, применив к ФИО3 повышенный стандарт доказывания, предусмотренный в абзаце 3 пункта 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», суд возложил на него обязанность доказать финансовую возможность предоставления займа должнику.

Между тем, вопреки выводам суда первой инстанции, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ответчик входит в одну группу с должником в соответствии с законом о защите конкуренции, а также доказательства того, что ответчик имеет с должником формальную (юридическую) или фактическую связь.

Суд первой инстанции, согласившись с доводами финансового управляющего, сделал вывод об общности экономических интересов должника и ФИО3, признав их заинтересованными лицами, исходя из того, что супруга кредитора - ФИО13 Являлась руководителем ООО «Никитский 8», участником которого выступала ФИО8

Вместе тем, по мнению суда апелляционной инстанции, данный вывод не соответствует фактическим обстоятельствам, поскольку участником ООО «Никитский 8» ФИО8 являлась до 13.07.2015.

ФИО14, в будущем ФИО17, стала участником ООО «Никитский 8» с 16.09.2015г., после заключения оспариваемых договоров, и до того как стала супругой кредитора.

Заключенные сделки не содержат нестандартных условий, чтобы свидетельствовать о фактической аффилированности сторон.

В подтверждение факта передачи денег ФИО3 предоставил в суд и следствию (оригинал) акт приема - передачи денежных средств от 31.03.2014г., 19.06.2015, которые собственноручно подписала ФИО8

Указанные акты как доказательство недопустимыми и фальсифицированными не признаны.

При этом, апелляционный суд также принял во внимание, что ФИО8 всегда признавала факт передачи денежных средств, что подтверждено в ее письменных документах.

Между тем судом апелляционной инстанции не учтено следующее.

В соответствии с разъяснениями Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенными в пункте 22 постановления от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах связанных с рассмотрением дел о банкротстве», арбитражный суд при рассмотрении требования кредитора, основанного на решении суда, вступившего в законную силу, не проверяет вновь установленные вступившим в законную силу решением суда обстоятельства при предъявлении кредитором денежных требований к должнику.

По смыслу названных норм предполагается, что обоснованность требования, основанного на вступивших в законную силу судебных актах, к моменту рассмотрения такого требования в деле о банкротстве проверена на предмет необходимых обстоятельств и оценке надлежащих и бесспорных доказательств для правильного рассмотрения дела, к которым относятся обстоятельства и доказательства, свидетельствующие о соблюдении правил заключения договора, о наличии полномочий на заключение договора у лиц его подписавших, заключенности и действительности договора, в том числе его реального исполнения кредитором в части передачи товара, либо перечисления денежных средств по условиям договора, факта отражения движения денежных средств по счетам кредитора и должника.

Однако по смыслу приведенной процессуальной нормы преюдициальное значение приобретают лишь те фактические обстоятельства, установление которых судом ранее (по другому делу) основано на оценке спорных правоотношений в определенном объеме. Преюдициальное значение судебного акта следует воспринимать с учетом тех или иных особенностей ранее рассмотренного дела: предмета и основания заявленных требований, предмета доказывания, доводов участников спора, выводов суда по существу спора в связи с конкретными доказательствами, представленными лицами, участвующими в деле, и исследованными и оцененными судом. При этом одна лишь оценка конкретного доказательства (в той или иной части) не может рассматриваться как основание, необходимое и достаточное для окончательного вывода о преюдиции.

При рассмотрении дела в суде общей юрисдикции вопрос о реальности и действительности договора займа не исследовался, как и не исследовалась финансовая возможность выдачи займа.

Таким образом, вышеназванный судебный акт не имеет преюдициального значения для настоящего обособленного спора и не исключает возможности оспаривания сделок, на основании которых взысканы денежные средства, на предмет их ничтожности по статье 170 ГК РФ.

В силу разъяснений, изложенных в абзаце 3 пункта 2 постановления Пленума ВАС РФ от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», независимо от состава лиц, участвующих в деле о взыскании по договору и в деле по иску об оспаривании договора, оценка, данная судом обстоятельствам, которые установлены в деле, рассмотренном ранее, учитывается судом, рассматривающим второе дело. В том случае, если суд, рассматривающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы.

Институт преюдициальности вступивших в законную силу судебных актов подлежит применению с учетом принципа свободы оценки судом доказательств, что вытекает из конституционных принципов независимости и самостоятельности судебной власти.

Обстоятельства, которые не проверялись судом общей юрисдикции, исследованы и оценены судом в рамках настоящего спора.

Доводы заявителя о проверке финансовой возможности кредитора предоставить заем при рассмотрении дела №2-2704/2018 в Пресненском районном суде г. Москвы обоснованно отклонены судом первой инстанции, поскольку доводы ФИО1 о недействительности сделки отклонены судом ввиду пропуска исковой давности, в то время как иных доказательств, свидетельствующих о рассмотрении вопроса о финансовой состоятельности ФИО3 на момент предоставления заема ФИО8, материалы дела не содержат.

Возражая против удовлетворения заявленных требований и предъявляя требование о признании сделок недействительными, финансовый управляющий ссылался на мнимость правоотношений.

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце 1 пункта 26 постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны.

При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Таким образом, в деле о банкротстве включение в реестр требований кредиторов должника возможно лишь в случае установления наличия обязательства у должника перед кредитором, подтвержденное достаточными, относимыми и допустимыми доказательствами, обязанность представления которых, в силу статьи 65 АПК РФ, возлагается на заявителя.

Обоснованность требований доказывается на основе принципа состязательности.

В условиях банкротства должника, а значит очевидной недостаточности у последнего денежных средств и иного имущества для расчета по всем долгам, судебным спором об установлении требования конкурсного кредитора затрагивается материальный интерес прочих кредиторов должника, конкурирующих за распределение конкурсной массы в свою пользу.

Как следствие, во избежание необоснованных требований к должнику и нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле.

Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора. Исследованию подлежит сама возможность по исполнению сделки.

Целью такой проверки является установление обоснованности долга и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку включение таких требований приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также интересов должника.

В круг доказывания по спору об установлении размера требований кредиторов в деле о банкротстве в обязательном порядке входит исследование судом обстоятельств возникновения долга. При этом суд осуществляет проверку обоснованности требований кредитора вне зависимости от наличия или отсутствия возражений против данных требований иных лиц, участвующих в деле.

Критерии достаточности доказательств (стандарт доказывания), позволяющие признать требования обоснованными, устанавливаются судебной практикой. В делах о банкротстве к кредиторам, заявляющим свои требования, предъявляется, как правило, повышенный стандарт доказывания.

При рассмотрении обоснованности требования кредитора подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником.

Таким образом, при рассмотрении вопроса обоснованности требований кредитора суд должен проверить реальность совершения и исполнения сделки, действительное намерение сторон создать правовые последствия, свойственные соответствующим правоотношениям.

В соответствии с правовой позицией, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 04.06.2018 №305-ЭС18-413 при рассмотрении заявлений о включении рядовых гражданско-правовых кредиторов суд осуществляет более тщательную проверку обоснованности требований по сравнению с общеисковым гражданским процессом, то есть основанием к включению являются ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности.

Таким образом, при рассмотрении требований о включении в реестр требований кредиторов применяется более строгий стандарт доказывания, в соответствии с которым заявители по таким требованиям должны не только представить ясные и убедительные доказательства наличия и размера задолженности, но и опровергнуть возможные сомнения относительно обоснованности их требований, возникающие как у других лиц, участвующих в деле о банкротстве, так и у суда.

В силу специфики дел о банкротстве арбитражный суд обязан вне зависимости от доводов лиц, участвующих в деле, оценить действительность заявленного кредитором требования. Формальный подход при разрешении данного вопроса может повлечь включение в реестр несуществующих требований, и как следствие, нарушение прав и законных интересов конкурсных кредиторов, должника и его учредителей.

Наличие судебного акта, на основании которого с должника взыскана задолженность, не исключает необходимости полного и всестороннего выяснения обстоятельств, на которых основаны требования в деле о банкротстве (постановление Президиума Высшего арбитражного суда от 11.02.2014 по делу № 13846/13; определение Верховного Суда Российской Федерации №310-ЭС16-52 от 02.03.2016, определение Верховного суда Российской Федерации от 05.12.2016 №305-ЭС16-10852).

В соответствии с правовой позицией Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 19.12.2005 №12-П, процедуры банкротства носят публично- правовой характер; разрешаемые в ходе процедур банкротства вопросы влекут правовые последствия для широкого круга лиц (должника, текущих и реестровых кредиторов, работников должника, его учредителей и т.д.). С учетом специфики дел о банкротстве, при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности. Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

По смыслу ст. 69 АПК РФ преюдициальное значение имеют только обстоятельства, установленные в другом деле (Определение Верховного Суда РФ от 11.08.2022 по делу N 310-ЭС22- 5767, А09-1667/2020 (Судебная коллегия по экономическим спорам)).

Преюдициальность судебных актов как основание для освобождения от доказывания относится исключительно к вопросам фактов, при этом, правовая квалификация фактов не может быть преюдициально предопределена и подлежит исследованию в каждом конкретном деле отдельно. (Постановление Президиума ВАС РФ от 23.08.2005 N 3668/05 по делу N А60-18250/2004-С4; Постановление ВС РФ от 17.11.2014 N 303-АД14-3647 по делу N А04-2341/2014).

При этом, правовая квалификация сделки, данная судом по ранее рассмотренному делу, не образует преюдиции по смыслу ст. 69 АПК РФ, но может быть учтена судом, который рассматривающем второе дело. Если суд, разрешающий второе дело, придет к иным выводам, он должен указать соответствующие мотивы (Определение Верховного Суда РФ от 06.10.2016 № 305- ЭС16-8204 по делу N А40-143265/2013 (Судебная коллегия по экономическим спорам).

Следовательно, судебный акт может быть признан обладающим преюдициальной силой только в части установленных фактических обстоятельств по делу.

В деле о взыскании задолженности вопросы о ничтожности договоров займа и залога в предмет доказывания не входили, Пресненским районным судом города Москвы не исследованы, наличие финансовой возможности заимодавца предоставить заем в заявленной сумме не установлено.

Таким образом, обстоятельства, имеющие преюдициальное значение для настоящего обособленного спора в рамках дела о банкротстве ФИО8, решением Пресненского районного суда города Москвы № 2-2704/2018 от 07.08.2018 установлены не были.

В соответствии с гражданским законодательством, в предмет доказывания по исковому заявлению о взыскании задолженности по договору займа включается исследование следующих доказательств:

- факт заключения договора займа на конкретных условиях (предоставление денежных средств под определенный процент);

- факт исполнения заимодавцем своего обязательства по предоставлению денежных средств ответчику;

- факт наступления срока возврата займа.

При отсутствии возражений ответчика, суд устанавливает только вышеизложенные обстоятельства на основании тех доказательств, которые представляет истец в обоснование своих требований (договор, платежное поручение, квитанция к приходно-кассовому ордеру, расписка, выписка по счету и т.п.).

Далее круг обстоятельств, подлежащих установлению по делу, подлежит расширению на основании тех возражений, которые заявляет ответчик.

Если ответчик в обоснование своих возражений указывает на обстоятельства, подтверждающие необоснованность требований истца (на полное или частичное исполнение своего обязательства, на погашение задолженности третьими лицами, на безденежность договора займа, а также на иные доводы), то в предмет доказывания по делу, войдут все доводы ответчика, изложенные в возражениях на исковое заявление.

В случае же отсутствия таких возражений ответчика, суд исследует доказательства на основании заявленных доводов истца: устанавливает факт заключения договора займа на конкретных условиях; факт предоставления заимодавцем денежных средств ответчику; факт наступления срока возврата займа.

В отличие от иска о взыскании задолженности по договору займа, в предмет доказывания по заявлению о признании недействительной (ничтожной) сделки входят следующие обстоятельства: установление финансовой возможности заимодавца предоставить денежные средства по договору займа, установление факта предоставления денежных средств по договору, экономическая целесообразность заключения самой сделки. Обязательным условием для признания сделки мнимой, является установление порочности воли каждой из ее сторон при заключении сделки, поскольку мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, при этом, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

В соответствии с пунктом 1 статьи 807 ГК РФ по договору займа одна сторона (заимодавец) передает в собственность другой стороне (заемщику) деньги или другие вещи, определенные родовыми признаками, а заемщик обязуется возвратить займодавцу такую же сумму денег (сумму займа) или равное количество других полученных им вещей того же рода и качества.

По смыслу перечисленных норм ГК РФ договор займа является реальной сделкой и считается заключенным с момента передачи денег или других вещей.

С учетом вышеприведенных разъяснений, статьи 65 АПК РФ, юридически значимыми обстоятельствами, подлежащими установлению и доказыванию в деле о банкротстве гражданина в спорах о действительности заемных правоотношений и акцессорных обязательств, вытекающих из них, в соответствии с указанным высоким стандартом доказывания, должны быть следующие обстоятельства, рассматриваемые в их совокупности и взаимосвязи:

наличие денежных средств у заимодавца в необходимом размере на момент предоставления оспариваемых займов;

обстоятельства фактической передачи денежных средств;

наличие экономического смысла и экономическая обоснованность оспариваемых сделок, включая оценку заимодавцем риска невозврата денежных средств и целесообразности их предоставления на декларируемые заемщиком цели, исходя из обычно ожидаемого добросовестного поведения сторон при действительном заключения таких сделок;

наличие у заемщика реальной и обоснованной цели привлечения заемных средств с учетом их размера и фактической возможности заемщика (его дохода) в дальнейшем выплатить заимодавцу сумму займа с процентами;

фактические обстоятельства расходования заемщиком (должником) денежных средств, полученных в виде оспариваемых займов;

целесообразность обеспечительных сделок.

Исходя из положений статей 807, 810 ГК РФ предоставлению заема на крупную сумму физическому лиц, как правило опосредует принятие заимодавцем мер по получению информации о реальности возврата заема, предоставлению обеспечения в счет исполнения обязательств, достаточности предоставленного обеспечения, цели предоставления заема, обеспечение передачи денежных средств таким образом, чтобы сомнения относительно факта передачи денежных средств, у третьих лиц отсутствовали.

Как следует из материалов дела, денежные средства в счет предоставления займа предоставлялись наличными денежными средствами в валюте (доллары США).

При наличии введенной в отношении должника процедуры банкротства, особенности оценки достоверности требования, вытекающего из отношений по передаче должнику в виде займа наличных денежных средств, подтверждаемой только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, разъяснены в абзаце 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 №35 «О некоторых вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», в соответствии с которым суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником и так далее.

В обоснование финансовой возможности предоставить заем, ФИО3 ссылается на участие в уставном капитале ОАО «Мобитель» (ИНН 

<

***>), а также предоставление ФИО10 и ФИО9 01.03.2006 заема на сумму 1 515 600 долларов США, приобретение акций ЗАО «Торговый квартал» (ИНН 

<

***>) по договорам купли-продажи от 01.03.2006, заключенным между ФИО3 (покупатель) и ФИО9, ФИО10 (продавцы), впоследствии переданных ФИО10 и ФИО9 по договору доверительного управления от 01.03.2006 для последующей реализации.

В качестве доказательств возврата займа в материалы дела предоставлены расписки от 21.01.2011, 15.02.2014, по условиям которых ФИО10 возвратил ФИО3 денежные средства в размере 424 368 долларов США в счет погашения процентов по расписке от 01.03.2006 за период с 01.01.2007 по 01.01.2011, а 15.02.2014 возвращены денежные средства в размере 1 287 222 долларов США, из которых 318 276 долларов США в счет погашения процентов по расписке от 01.03.2006 за период с 01.01.2011 по 01.01.2014 и 968 046 долларов США в счет погашения основного долга. Распиской от 15.01.2014 ФИО3 в счет возврата заема, предоставленного по расписке от 01.03.2006 ФИО9 переданы денежные средства в размере 2 150 403 долларов США, из которых 1 212 160 долларов США в счет погашения процентов за период с 01.01.2011 по 01.01.2014, 942 243 долларов США в счет погашения основного долга.

Кроме того, заявитель ссылается на кредитование иных лиц, в том числе ООО «Фортекс», участником которого являлась ФИО8, в качестве обеспечения исполнения обязательств по которым ЗАО банк «РСКБ» предоставлена банковские гарантии.

В ходе судебного разбирательства кредитором ФИО1 было заявлено о фальсификации вышеуказанных расписок. В качестве обоснования заявления ФИО1 указал, что у него имеются обоснованные сомнения относительно подлинности указанных документов, поскольку согласно протоколу допроса ФИО9 от 15.04.2019, осуществленного в рамках уголовного дела № 11602007703000114, возбужденного в отношении ФИО8 по признакам преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 159 и частью 4 статьи 160 УК РФ, никаких расписок между ФИО9 и ФИО3 не составлялось.

При проверке судом достоверности заявления о фальсификации в соответствии со статьи 161 АПК РФ ФИО3 пояснил суду, что представленные им расписки в оригиналах отсутствуют, в связи с чем были распечатаны с ноутбука и переподписаны для представления в материалы дела.

В соответствии с частью 6 статьи 71 АПК РФ арбитражный суд не может считать доказанным факт, подтверждаемый только копией документа или иного письменного доказательства, если утрачен или не передан в суд оригинал документа.

Учитывая нормы процессуального права, составленные и подписанные (или, как указывает заявитель, переподписанные) в 2021 году, суд первой инстанции сделал вывод о том, что расписки не являются надлежащими доказательствами и не могут быть приняты во внимание в качестве доказательств, подтверждающих реальность экономических правоотношений.

При этом суд первой инстанции отметил, что представленные заявителем адвокатские опросы ФИО10 и ФИО15 в условиях отсутствия оригиналов расписок и их переподписания уже после заявления возражений относительно финансовой возможности заявителя финансовым управляющим и лицами, участвующими в деле, а также при отсутствии косвенных доказательств передачи денежных средств ФИО10 и ФИО15, сами по себе не могут являться достаточным доказательством передачи ФИО3 денежных средств от ФИО10 и ФИО15 в заявленных в расписках суммах. Достоверно установить действительно ли были допрошены ФИО10 и ФИО15, при каких обстоятельствах они были допрошены и чем могут быть подтверждены их пояснения, предупреждены ли они об уголовной ответственности за дачу ложных показаний, не представляется возможным.

Напротив, при проведении допроса ФИО9 15.04.2019, осуществленного в рамках уголовного дела № 11602007703000114, возбужденного в отношении ФИО8 по признакам преступлений, предусмотренных части 4 статьи 159 и части 4 статьи 160 УК РФ, ФИО9, пояснивший об отсутствии расписок, был предупрежден об уголовной ответственности.

Как разъяснено в постановлении Президиума ВАС РФ от 24.06.2014 № 3159/14 по делу № А05-15514/2012, КС РФ, определении Конституционного Суда РФ от 01.03.2011 № 273-О- О в отсутствие приговора по уголовному делу другие доказательства, полученные в уголовно-процессуальном порядке, при условии их относимости и допустимости могут быть использованы в арбитражном процессе для установления наличия или отсутствия обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, которые участвуют в деле (часть 1 статьи 64, статьи 67 и 68 АПК РФ).

Суд первой инстанции признал, что заявителем не представлено доказательств наличия у него финансовой возможности предоставить данным лицам заем в общей сумме 3 031 200 долларов США 01.03.2006. Пояснения ФИО3 о том, что предоставленные ФИО10 и ФИО15 01.03.2006 денежные средства были им ранее получены в период его служебной деятельности в департаменте по борьбе с организованной преступностью и терроризмом в нарушение статьи 65 АПК РФ не подтверждены доказательствами.

Более того, исходя из представленных в материалы дела доказательства, заявитель предоставлял заем физическим лицам, в том числе должнику в валюте (доллары США).

Пунктом 5 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ за третий квартал 2002 года (по гражданским делам) (утвержден постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 04.12.2002) указано, что с учетом того, что действующим законодательством не исключается нахождение в собственности граждан иностранной валюты и собственнику принадлежат права владения, пользования и распоряжения своим имуществом (статьи 141, 209, 213 ГК РФ), при условии соблюдения предъявляемых к сделке требований производство расчетов между сторонами по сделке непосредственно в иностранной валюте либо указание в договоре на возможность расчетов таким способом само по себе не указывает на ничтожность сделки. Следовательно, на договор займа, содержащий указание на иностранную валюту, распространяются те же правила, что и на договор займа, заключенный в рублях.

Согласно пункту 3 Информационного письма Президиума Высшего арбитражного суда Российской Федерации от 04.11.2002 № 70 «О применении арбитражными судами статей 140 и 317 ГК РФ» в случае, когда в договоре денежное обязательство выражено в иностранной валюте без указания о его оплате в рублях, суду следует рассматривать такое договорное условие как предусмотренное пунктом 2 статьи 317 ГК РФ, если только при толковании договора в соответствии с правилами статьи 431 ГК РФ суд не придет к иному выводу.

Согласно части 2 статьи 317 ГК РФ в денежном обязательстве может быть предусмотрено, что оно подлежит оплате в рублях в сумме, эквивалентной определенной сумме в иностранной валюте или в условных денежных единицах. В этом случае подлежащая уплате в рублях сумма определяется по официальному курсу соответствующей валюты или условных денежных единиц на день платежа, если иной курс или иная дата его определения не установлены законом или соглашением сторон.

Согласно части 1 статьи 9 Закона о валютном регулировании, валютные операции между резидентами запрещены. Указанной норме корреспондируют положения письма Минфина РФ от 02.12.2004 «Об операциях, связанных с расчетами и переводами при предоставлении займа в иностранной валюте». В силу пункта 3 статьи 14 Закона о валютном регулировании расчеты при осуществлении валютных операций производятся физическими лицами - резидентами через банковские счета в уполномоченных банках, порядок открытия и ведения которых устанавливается ЦБ РФ, за исключением следующих валютных операций, осуществляемых в соответствии с Законом о валютном регулировании: перевода физическим лицом - резидентом из Российской Федерации и получения в Российской Федерации физическим лицом - резидентом перевода без открытия банковских счетов, осуществляемых в установленном Центральным банком Российской Федерации порядке, который может предусматривать только ограничение суммы перевода, а также почтового перевода.

В соответствии с Указанием ЦБ РФ от 30.03.2004 № 1412-У «Об установлении суммы перевода физическим лицом - резидентом из Российской Федерации без открытия банковских счетов» - Банк России устанавливает, что при осуществлении валютных операций физическое лицо - резидент имеет право перевести из Российской Федерации без открытия банковского счета в уполномоченном банке иностранную валюту или валюту Российской Федерации в сумме, не превышающей в эквиваленте 5 000 долларов США, определяемой с использованием официальных курсов иностранных валют к рублю, установленных Банком России на дату поручения уполномоченному банку на осуществление указанного перевода. Общая сумма переводов физического лица - резидента из Российской Федерации без открытия банковского счета, осуществляемых через уполномоченный банк (филиал уполномоченного банка) в течение одного операционного дня, не должна превышать сумму, установленную настоящим пунктом.

Таким образом, заем денежных средств в иностранной валюте превышающий 5 000 долларов США, для целей соблюдения законодательства об обороте иностранной валюты в Российской Федерации, должен осуществляться исключительно в безналичном порядке через банковские счета в уполномоченных банках.

В данном случае не раскрыты мотивы и основания предоставления кредитором денежных средств должнику в иностранной валюте, притом, что, как указывалось ранее, в силу статьи 9 Закона о валютном регулировании валютные операции между гражданами Российской Федерации запрещены, за исключением случаев, установленных названным законом. Доказательства приобретения заявителем валюты в размере, позволяющем предоставить заем, материалы дела не содержат.

Суд первой инстанции указал, что представленное в материалы дела доказательство - справка от 31.03.2014, выданная центральным филиалом ООО «Идеалбанк», исходя из которой должник произвел обмен валюты в размере 1 812 000 долларов США, не соответствует инструкции Банка России от 16.09.2010 №136-И, отчеты об операциях в порядке статьи 6, 7 Федерального закона от 07.08.2001 №115-ФЗ в материалы дела не представлены.

Довод заявителя со ссылкой на доход, полученный от участия в ОАО «Мобитель», отклонен судом, поскольку доказательств, свидетельствующих о наличии чистой прибыли у общества, решения о распределении чистой прибыли в пользу участников и фактической выплаты материалы дела не содержат, кроме того ООО «Мобитель» исключено из ЕГРЮЛ 24.11.2014 на основании пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2011 №129-ФЗ.

Поскольку доказательств, свидетельствующих о принадлежности акций ЗАО «Торговый квартал» заявителю, соответствующих пункту 2 статьи 149.2 ГК РФ, по состоянию на дату предоставления заема должнику материалы дела не содержат, равно как их экономической ценности, полученного дохода от владения акциями или их реализации, факт получения дохода от владения акциями ЗАО «Торговый капитал» документально не подтвержден.

Суд первой инстанции также принял во внимание, что, ссылаясь на предоставление займа в 2006 году ФИО10 и ФИО9, а также иным лицам, в то числе ООО «Фортекс» заявителем не приведены доказательства, раскрывающие финансовую возможность предоставить заем, источники происхождения денежных средств не раскрыты. Кроме того, предоставление банковских гарантий ответом конкурсного управляющего АО Банк «РСКБ» не подтверждается.

Проанализировав материалы дела, согласно справке по форме 2-НДФЛ, доходы заявителя за 2011 год составляли 3 676 699 руб. Справки о доходах за иные периоды (2017-2020) не могут быть приняты судом в качестве доказательств, подтверждающих финансовую состоятельность, поскольку доход получен после предоставления спорного займа (2014¬2015).

Иные доказательства, раскрывающие финансовую возможность кредитора предоставить заем отклоняются судом применительно к положениям статьи 68 АПК РФ, поскольку не позволяют установить источники получения дохода, движения денежных средств.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу о недоказанности финансового состояния заимодавца, позволяющего предоставить заем должнику, поскольку доход, предшествующий выдаче займа, был получен заявителем в 2011 году, а иные источники происхождения дохода заявителем не раскрыты.

В обоснование экономической целесообразности предоставления займа, ФИО3, должник ссылаются на пополнение оборотных средств АО Банк «РСКБ», а также личные нужды должника, кроме того, должник ссылается на предоставление денежных средств в размере 1 700 000 долларов США ФИО16 по договору займа от 31.03.2014 №2-ФЗ.

Оценив представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции не усмотрел раскрытия сторонами экономической целесообразности предоставления займа непосредственно должнику, а не кредитной организации, принятие иных способов финансирования, с учетом наличия статуса кредитной организации у АО Банк «РСКБ», доказательств соблюдения процедуры (согласование с Банком России). Аналогичным образом не раскрыта экономическая целесообразность предоставления в день получения спорного займа денежных средств ФИО16, фактической возможности ФИО16 произвести возврат займа.

Суд первой инстанции также учел, что срок возврата займа, предоставленного по договору от 31.03.2014    приходится на 01.04.2015, несмотря на просрочку исполнения обязательств,

19.06.2015    заявитель предоставляет дополнительный заем, тем самым увеличивая долговую нагрузку. Условия договора займа от 31.03.2014 содержат лишь общие положения о сроке возврата займа, в отсутствие графика погашения задолженности, раскрывая лишь порядок и сроки уплаты процентов за пользование займом, что не характерно для подобного рода сделок.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции признал, что экономические мотивы вступления в сторон в спорные правоотношения при отсутствии обстоятельств, свидетельствующих о конечной цели, необходимость предоставления займа в крупной сумме наличными денежными средствами по расписке, сторонами не раскрыты, что не соответствует стандартному поведению лиц, находящихся в схожих условиях и отвечает признакам, характерным для действий дружественного кредитора по отношению к должнику, когда последний находится в кризисной финансовой ситуации.

Суд первой инстанции также указал, что, исходя из представленных в материалы дела доказательств, супруга заявителя - ФИО13 являлась руководителем ООО «Никитский 8», в то время как участником выступала ФИО8

Девятый арбитражный апелляционный суд необоснованно сделал вывод об отсутствии аффилированности ФИО13 с руководителем ООО «Никитинский 8» - ФИО8

Исходя из сложившей судебной практики, можно сделать вывод о том, что в обособленных спорах об оспаривании сделок в рамках банкротства, о включении требования в реестр требований кредиторов должника в рамках банкротства суды допускают аффилированность на основании фактических отношений лиц (Определения ВС РФ от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 по делу № А53-885/2014, от 28.12.2015 № 308-ЭС15- 1607 по делу № А63-4164/2014).

В этой связи, факт реального управления ФИО8 через своих родственников ООО «Никитинский 8», а также факт вступления супруги ФИО3 в должность генерального директора указанного юридического лица в данных обстоятельствах напрямую свидетельствуют о наличии аффилированности между ФИО8 и супругами ФИО17.

Таким образом, суд апелляционной инстанции необоснованно сделал вывод об отсутствии фактической связи между ФИО8, ФИО13, ФИО3

Как следует из постановления Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 04.10.2011 по делу №6616/2011, при наличии сомнений в реальности договора займа исследованию подлежат доказательства, свидетельствующие об операциях должника с этими денежными средствами (первичные бухгалтерские документы или банковские выписки с расчетного счета должника), в том числе об их расходовании.

Согласно правовому подходу, сформулированному Верховным Судом Российской Федерации в определении от 07.09.2020 № 305-ЭС19-13899(2), при оценке допустимости включения основанных на договорах займа требований кредиторов суду необходимо принять во внимание предшествующее и последующее поведение сторон, выяснить истинную природу их отношений (действительную общую волю) при заключении договора займа.

По смыслу вышеприведенных норм права и разъяснений к ним, вопрос о наличии либо отсутствии в действиях участников гражданско-правовых отношений злоупотребления своими правами при совершении сделок подлежит разрешению исходя из оценки специфики их поведения с точки зрения возможного наступления негативных последствий, обуславливающих нарушение чьих-либо прав и законных интересов.

Проверяя действительность сделки, послужившей основанием для включения требований кредитора в реестр требований кредиторов, исходя из доводов о наличии признаков мнимости сделки и ее направленности на создание искусственной задолженности кредитора, суд должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по займу. Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора, и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также должника и его учредителей (участников).

Как следует из разъяснений, изложенных в абзаце 4 пункта 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В силу пункта 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

По смыслу пункта 1 статьи 170 ГК РФ фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

Мнимые сделки совершаются для того, чтобы произвести ложное представление на третьих лиц. Мнимые сделки характеризуются несоответствием волеизъявления подлинной воле сторон: в момент ее совершения воля обеих сторон не направлена на достижение правовых последствий в виде возникновения, изменения, прекращения соответствующих гражданских прав и обязанностей. Стороне в обоснование мнимости сделки необходимо доказать, что при ее совершении подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при совершении данной сделки.

Согласно правовой позиции, сформулированной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 25.07.2016 № 305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому, факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (статьи 65, 168, 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 изложен подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть реализуемым. Из данного подхода следует, что заинтересованное лицо может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую реальной возможностью представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих соответствующие юридически значимые обстоятельства при добросовестном осуществлении процессуальных прав.

Гражданский кодекс Российской Федерации исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия, и притворных сделок, то есть сделок, совершенных с целью прикрыть другие сделки (статья 170 Гражданского кодекса). При этом, совершая мнимые (притворные) сделки их стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся, поэтому при наличии в деле о банкротстве возражений о мнимости (притворности) договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям закона, суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

При этом кредитор (управляющий), не являясь стороной спорных правоотношений, объективно ограничены в возможности доказывания недействительности/ничтожности сделки, и предъявление к ним высокого стандарта доказывания привело бы к процессуальному неравенству; в случае наличия возражений кредитора (управляющего) со ссылкой на мнимость (притворность) соответствующих правоотношений и представления ими в суд прямых (косвенных) доказательств наличия существенных сомнений в наличии реальных взаимоотношений по сделке, бремя опровержения этих сомнений возлагается на ответчика, и последнему не должно составлять затруднений опровергнуть такие сомнения, поскольку именно он должен обладать всеми доказательствами своих правоотношений с несостоятельным должником.

Согласно пункту 3 статьи 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно.

В силу пункта 5 статьи 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются.

Критерии оценки действий сторон на предмет добросовестности отражены в абзаце 3 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», исходя из которых следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Поведение одной из сторон может быть признано недобросовестным не только при наличии обоснованного заявления другой стороны, но и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения.

Оценивая представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о недобросовестности поведения сторон, поскольку независимый кредитор заинтересован в защите своих прав и возможности возврата переданных денежных средств, в то время как доказательств, позволяющих прийти к выводу о возможности надлежащего исполнения обязательств должником, раскрывающих экономическую целесообразность предоставления заема, источники происхождения дохода, расходования денежных средств должником, материалы дела не содержат. Несмотря на неисполнение обязательств должником по договору займа от 31.03.2014 со сроком возврата 01.04.2015, заявитель предоставляет дополнительный заем 19.06.2015, при наличии публичной информации об обязательствах перед ФИО1 (запись о наличии последующего залога от 08.07.2014 на жилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...>, являющееся предметом залога по договору займа от 31.03.2014, заключенному между ФИО3 и ФИО11).

Заключая договор займа от 31.03.2014, должник не мог не осознать невозможность исполнения обязательств ввиду отсутствия достаточного дохода, с учетом заключения договора займа 16.05.2014 с ФИО1, а впоследствии, принимая новые обязательства по договору займа от 19.06.2015 в отсутствие экономической целесообразности, что не отвечает добросовестному поведению.

Подлинная воля сторон сделки не была направлена на установление соответствующих ей правоотношений, спорные сделки заключены без цели реального исполнения, что свидетельствует о наличии оснований для удовлетворения заявления финансового управляющего о признании сделок недействительными.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 и 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности сделки такая сделка признается недействительной по этому основанию.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что договоры займа от 31.03.2014, 19.06.2015, являющиеся основанием для предъявления требований к должнику, совершены лишь для вида, без намерения создать соответствующие правовые последствия, что свидетельствует о недействительности сделки в силу ничтожности на основании пункта 1 статьи 170 ГК РФ.

В рассматриваемом случае судом установлены обстоятельства, свидетельствующие о том, что рассматриваемые сделки в совокупности направлены на достижение единой цели - обременение имущества должника залогом в отсутствие реальной задолженности должника перед кредитором.

Таким образом, отсутствие основного обязательства по возврату займа влечет прекращение обеспечивающего его обязательства (договора залога от 31.03.2014) в соответствии с положениями пункта 4 статьи 329 ГК РФ, в результате чего суд признает недействительность основного обязательства и обязательства, обеспечивающего его исполнение.

Как следствие, суд пришел выводу о том, что договор залога заключен в обеспечение несуществующего основного обязательства по договору займа.

Поскольку заемные отношения между сторонами фактически не возникли, соответственно, заключение договора залога в отношении имущества должника в обеспечение требований по мнимому договору займа, по мнению суда, свидетельствует также о злоупотреблении правом сторонами договора и о ничтожности сделки.

Таким образом, исследовав и оценив доводы сторон и собранные по делу доказательства, в соответствии с требованиями статей 67, 68, 71 АПК РФ, руководствуясь положениями действующего законодательства, суд первой инстанции пришел к правильному выводу об отсутствии оснований для включения в реестр требований кредиторов требования ФИО3, установив факт мнимости сделок, положенных в основу заявленного требования.

Согласно пункту 2 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации суд кассационной инстанции по результатам рассмотрения кассационной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции и (или) постановление суда апелляционной инстанции полностью или в части и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт, если фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены арбитражным судом первой и апелляционной инстанций на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, но этим судом неправильно применена норма права.

В связи с тем, что судами первой и апелляционной инстанций при рассмотрении заявления конкурсного кредитора были установлены все фактические обстоятельства дела, но апелляционным судом неправильно применены нормы материального права, арбитражный суд кассационной инстанции, руководствуясь положениями действующего законодательства, считает возможным постановление суда апелляционной инстанции отменить  и оставить в силе определение суда первой инстанции.

Руководствуясь статьями 284, 286-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.12.2022 по делу № А40-63802/2021 отменить, определение Арбитражного суда г. Москвы от 05.09.2022 по делу А40-63802/21 оставить в силе

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий судья                                         В.Я. Голобородько

Судьи:                                                                                   Л.В. Михайлова 

                                                                                      Е.Н. Короткова