АРБИТРАЖНЫЙ СУД СЕВЕРО-ЗАПАДНОГО ОКРУГА

ул. Якубовича, д.4, Санкт-Петербург, 190121

http://fasszo.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

25 апреля 2025 года

Дело №

А21-8593/2020

Арбитражный суд Северо-Западного округа в составе председательствующего Казарян К.Г., судей Яковца А.В., Яковлева А.Э.,

при участии представителя конкурсного управляющего ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 22.01.2024, представителя ФИО3 – ФИО4 по доверенности от 16.09.2021,   

рассмотрев 15.04.2025 в открытом судебном заседании кассационные жалобы ФИО3, конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «ТехноПро» ФИО1 на определение Арбитражного суда Калининградской области от 13.06.2024 и постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2024 по делу № А21-8593-19/2020,

у с т а н о в и л:

В рамках конкурсного производства, открытого в отношении общества с ограниченной ответственностью «ТехноПро», адрес: 238553, 

<

...>, ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***> (далее – Общество), конкурсный управляющий ФИО1 обратилась с заявлением с учетом принятого судом уточнения о привлечении ФИО3 и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества. 

Определением Арбитражного суда Калининградской области от 13.06.2024 установлено наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, в остальной части заявление конкурсного управляющего оставлено без удовлетворения.

Постановлением Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2024 определение от 13.06.2024 отменено, с ФИО3 в пользу должника взыскано 19 049 277 руб. 78 коп. убытков, в удовлетворении остальной части требований отказано.

В кассационной жалобе ФИО3 просит изменить постановление в части взыскания с него убытков, отказать в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в полном объеме.

Податель жалобы, ссылаясь на отсутствие доказательств его недобросовестности, получения им какой-либо выгоды в результате сделок, совершенных должником, заключения от имени Общества договоров на заведомо невыгодных условиях или с лицом, заведомо неспособным исполнить обязательство; полагает ошибочным вывод апелляционного суда о возникновении у Общества убытков; отмечает, что оспоренные в деле о банкротстве сделки не являлись крупными и существенно убыточными, их совершение не повлекло имущественного кризиса и банкротства Общества, основанием для признания их недействительными послужило отсутствие у ФИО6 возможности предоставить в полном объеме первичную документацию в обоснование совершенных перечислений ввиду передачи всей документации Общества конкурсному управляющему.

В кассационной жалобе конкурсный управляющий просит отменить постановление от 18.11.2024, оставить в силе определение от 13.06.2024 в части удовлетворения заявления конкурсного управляющего.

Конкурсный управляющий настаивает на наличии оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, ссылаясь на совершение им ряда кабальных, неравноценных сделок по сдаче в аренду имущества должника, повлекших причинение должнику и его кредиторам убытков на сумму более 42 млн руб. При этом должник поручился по кредитным обязательствам аффилированного с ним лица, неисполнение которых явилось основанием для возбуждения дела о банкротстве. 

В судебном заседании представители конкурсного управляющего и ФИО3 поддержали доводы своих кассационных жалоб. 

Иные участвующие в деле лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени судебного разбирательства, своих представителей для участия в судебном заседании не направили, что в соответствии с частью 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) не является препятствием для рассмотрения кассационных жалоб.

Законность принятых по делу судебных актов проверена в кассационном порядке.

Как установлено судами, ФИО3 в период с 03.09.2012 по 07.07.2021 являлся руководителем Общества, а с 03.09.2012 по 14.01.2013 – его единственным участником; с 15.01.2013 единственным участником Общества стала ФИО5 

В обоснование требований о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, конкурсный управляющий  указала на совершение должником сделок, часть из которых в рамках дела о банкротстве признана недействительными по основаниям статей 61.2 и 61.3 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве); на непередачу документации и имущества Общества конкурсному управляющему (подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве); на необращение в суд с заявлением о признании должника банкротом (статья 61.12 Закона о банкротстве).

Суд первой инстанции, с позицией которого согласился апелляционный суд, признал недоказанной совокупность условий для удовлетворения заявления конкурсного управляющего в части требований к ФИО5, а также в части привлечения ФИО3 по основаниям подпункта 2 пункта 2 статьи 61.11, статьи 61.12 Закона о банкротстве.

Доводов о несогласии с данными выводами в кассационных жалобах не приведено.

В части привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве конкурсный управляющий указала на совершение им в период исполнения обязанностей руководителя должника ряда убыточных сделок, повлекших несостоятельность Общества.

Так, вступившими в законную силу судебными актами признаны недействительными сделки по безвозмездному перечислению Обществом в пользу аффилированных лиц (обществ с ограниченной ответственностью «Факел-строй плюс», «ЛабиринтПроф», «ПолиКомплекс», «Салют2015», «ПрофиТафт») 19 049 277 руб. 78 коп.

Кроме того, по утверждению конкурсного управляющего, на заведомо невыгодных условиях Обществом (арендодателем) и Компанией (арендатором) заключены следующие сделки:

1) договор аренды от 01.08.2016 № 3-2016-А (далее – Договор 1), по условиям которого арендодатель обязался предоставить арендатору за плату во временное владение и пользование принадлежащий арендодателю на праве собственности объект недвижимого имущества: часть нежилого здания (цех по производству ковров), общей площадью 880 кв.м, кадастровый (условный) номер 39:05:051105:163, а арендатор – оплатить арендную плату за объект в размере 150 000 руб. за каждый календарный месяц в безналичном порядке, арендную плату земельного участка, возместить все расходы, связанные с коммунальными платежами (сброс ливневых и талых вод, услуги водовода, канализация, вентиляция и пр.) по действующим тарифам, уплатить соответствующие налоги.

Объект передан Компании по акту приема-передачи от 01.08.2016.

Дополнительными соглашениями от 29.12.2017, 29.12.2018 стоимость аренды уменьшена сторонами до 720 000, 600 000 руб. ежемесячно,  а дополнительными соглашениями от 01.09.2016, 29.12.2016 арендодатель согласился предоставить арендатору «платежные каникулы» в виде отсрочки по оплате арендных платежей по договору сроком до 31.12.2016, 31.12.2017 соответственно.

Договор 1 расторгнут по соглашению сторон с 31.07.2020.

По мнению конкурсного управляющего, сумма арендных платежей по Договору 1 должна была составить 6 270 000 руб., тогда как Компания перечислила должнику 5 130 000 руб.  

2) договор аренды от 01.08.2016 № 2-2016-ТО (далее – Договор 2), согласно условиям которого арендодатель передал арендатору во временное пользование и владение по акту приема-передачи, являющемуся неотъемлемой частью Договора 2, технологическое оборудование для производства ковров согласно Приложению № 1, являющемуся неотъемлемой частью настоящего Договора, а арендатор обязался производить за свой счет и собственными силами текущий и капитальный ремонт оборудования, выплатить арендные платежи в размере 900 000 руб. в месяц.

Сторонами подписан акт приема-передачи к Договору 2.

Дополнительными соглашениями от 29.12.2017, 29.12.2018 стоимость аренды уменьшена сторонами до 720 000 руб., 600 000 руб. ежемесячно,  а дополнительными соглашениями от 01.09.2016, 29.12.2016 арендодатель согласился предоставить арендатору «платежные каникулы» в виде отсрочки по оплате арендных платежей по договору сроком до 31.12.2016, 31.12.2017 соответственно.

Договор 2 расторгнут по соглашению сторон с 31.07.2020.

По мнению конкурсного управляющего, сумма арендных платежей по Договору 2 должна была составить 35 340 000 руб., тогда как Компания перечислила должнику 19 881 000 руб. 

3) договор аренды от 28.09.2016 № 6-2016-ТО (далее – Договор 3), по условиям которого арендодатель передает арендатору во временное пользование по акту приема-передачи, являющемуся неотъемлемой частью Договора 3, технологическое и иное вспомогательное оборудование для производства напольных ковровых покрытий, согласно Приложению № 1, находящееся в нежилом здании – (помещении для производства напольных покрытий) по адресу: 

<

...>, а арендатор обязался производить за свой счет и собственными силами капитальный ремонт оборудования, выплачивать арендные платежи в размере 800 000 руб. 

Стороны подписали Акт приема-передачи к Договору 3. 

Дополнительными соглашениями от 29.12.2017, 29.12.2018 стоимость аренды уменьшена сторонами до 640 000 руб., 550 000 руб. ежемесячно,  а дополнительными соглашениями от 28.10.2016, 29.12.2016, 29.12.2017 арендодатель согласился предоставить арендатору «платежные каникулы» в виде отсрочки по оплате арендных платежей по договору сроком до 31.12.2016, 31.12.2017, 31.12.2018 соответственно.

Договор 3 расторгнут по соглашению сторон с 31.07.2020.

По мнению конкурсного управляющего, сумма арендных платежей по Договору 3 должна была составить 30 930 000 руб., тогда как Компания перечислила должнику 15 743 500 руб.

4) договор от 28.09.2016 № 5-2016-ТО (далее – Договор 4), по условиям которого арендодатель передал арендатору во временное пользование по акту приема-передачи, являющемуся неотъемлемой частью Договора 4, шаблоны согласно Приложению № 1, находящиеся по адресу: 

<

...>, а арендатор обязался ежемесячно выплачивать арендные платежи в размере 50 000 руб. 

Стороны подписали Акт приема-передачи к Договору 4.

Дополнительными соглашениями от 28.10.2016, 29.12.2016 к Договору 4 арендодатель согласился предоставить арендатору «платежные каникулы» в виде отсрочки по оплате арендных платежей по договору сроком до 31.12.2016, 31.12.2017 соответственно.

Договор 4 расторгнут по соглашению сторон с 31.07.2020.

По мнению конкурсного управляющего, сумма арендных платежей по Договору 4 должна была составить 2 350 000 руб., тогда как Компания перечислила должнику 1 414 000 руб.

Всего было заключено четыре договора аренды с Компанией, в рамках которых согласовано снижение арендной платы (часть договоров), предоставление отсрочки платежей.

Конкурсный управляющий в качестве убыточной сделки также указал на договор от 01.10.2016 №01/10/16 (далее – Договор 5), согласно условиям которого Общество (исполнитель) обязалось оказать услуги с использованием собственных материалов и оборудования по транспортировке и (или) очистке производственных стоков принт-линий на объекте Компании (заказчика), находящемуся по адресу: 

<

...>, а заказчик обязался оплатить выполненные работы и оказанные исполнителем услуги, размер ежемесячного вознаграждения составил 500 000 руб.

Дополнительными соглашениями от 29.12.2017, 29.12.2018 к Договору 5 размер ежемесячного вознаграждения снижен сторонам до 400 000 руб., 335 000 руб. соответственно, а соглашениями от 01.11.2016, 30.12.2016 исполнитель предоставил заказчику «платежные каникулы» в виде отсрочки по оплате платежей за оказанные услуги по Договору 5 сроком до 31.12.2016, 31.12.2017.

По мнению конкурсного управляющего, стоимость оказанных по Договору 5 услуг должна была составить 20 005 000 руб., тогда как Компания перечислила должнику 9 964 606 руб. 00 коп.

Помимо перечисленных договоров конкурсный управляющий вменил в вину ФИО3 выдачу Обществу поручительства за исполнение обязательств общества с ограниченной ответственностью «Балтмедиа»  перед публичным акционерным обществом «Банк «Санкт-Петербург» (далее – Банк), что, по его мнению, не имело экономического смысла для должника и привело к необоснованному наращиванию кредиторской задолженности.

В частности, Банком и Обществом 19.12.2014 заключен кредитный договор 

<

***>, по условиям которого Банк предоставил заемщику кредитную линию с лимитом выдач в размере 598 404,26 евро, с окончательным сроком погашения – 28.12.2020 (в редакции дополнительного соглашения от 26.12.2019).

Кроме того, Банком и обществом с ограниченной ответственностью «Балтмедиа» заключены кредитные договоры от 19.12.2024 № 7400-14-000057, от 23.12.2024 № 7400-14-000059, от 06.02.2015 № 7400-15-000003, исполнение обязательств по котором обеспечено поручительством Общества в соответствии с договорами поручительства от 19.12.2014 № 7400-14-000057/П1, от 23.12.2014 №7400-14-000059/П1, от 06.02.2015 № 7400-15-000003/П1.

Неисполнение обязательств по указанным договорам послужило основанием для возбуждения производства по делу Общества и включения требований Банка в реестр требований кредиторов должника  в общем размере 463 427 404 руб. 06 коп., из которых 29 945 515 руб. 41 коп. по кредитному договору, заключенному Банком с должником, 433 481 888 руб. 65 коп. по кредитным договорам, в которых должник выступил поручителем.

Суд первой инстанции, установив, что действия должника по выводу денежных средств в общем размере 19 049 277 руб. 78 коп. из имущественной сферы в отсутствие какого-либо встречного предоставления, имели целенаправленный характер, счел доказанным наличие оснований для квалификации действий сторон как направленных на причинение вреда кредиторам.

Суд первой инстанции посчитал, что договоры аренды/оказания услуг, заключенные с Компанией, являющейся аффилированным по отношению к должнику лицом, при постоянном снижении арендных платежей, предоставлении «платежных каникул» не отвечают экономической целесообразности, привели к недополучению Обществом прибыли, которая могла пойти на погашения задолженности перед кредиторами.

Относительно договоров поручительства суд первой инстанции согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что в результате их заключения должник приобрел существенную кредиторскую задолженность, то есть нарастил обязательства Общества, что в итоге привело к его банкротству.

В этой связи суд первой инстанции пришел к выводу о причинении действиями ФИО3 существенного вреда имущественным интересам кредиторов должника, как следствие, наличию оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника за невозможность полного погашения требований кредиторов (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Суд апелляционной инстанции не согласился с указанным выводом, посчитав недоказанной причинно-следственную связь между заключением Обществом вышеуказанных договоров и банкротством последнего.

Суд апелляционной инстанции отметил, что невыгодность условий сделок не обуславливает накопление задолженности, возникновение же долга по таким договорам является следствием ненадлежащего исполнения контрагентом своих обязанностей по внесению ежемесячных платежей, либо исполнению обязательств в согласованные сторонами иные сроки.

При этом суд апелляционной инстанции принял во внимание данные ответчиком пояснения относительно выбранной организации схемы бизнеса, при которой должник предоставлял Компании оборудование и здания для производства ковровых изделий, а последня, в свою очередь, оплачивала аренду и сопутствующие услуги в пользу должника, имея прибыль от реализации готовой продукции. В данную схему были вовлечены и иные компании, в том числе подконтрольные ФИО3, которые отвечали за свою сферу деятельности.

Изучив материалы дела и проверив обоснованность доводов, изложенных в кассационных жалобах, Арбитражный суд Северо-Западного округа не усматривает оснований для отмены обжалуемого постановления с учетом следующего.

В силу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 названного Закона.

Суд первой инстанции, указав на выдачу должником поручительства при отсутствии экономической целесообразности, не учел правовой позиции, изложенной в определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 25.03.2021 № 310-ЭС20-18954, от 15.02.2019 № 305-ЭС18-17611.

Как следует из указанных определений, при разрешении вопроса о реальной цели совершения тех или иных сделок должны быть приняты во внимание обычные условия делового оборота. В настоящее время на рынке кредитования сложилась устойчивая банковская практика, в соответствии с которой организации, входящие в одну группу, привлекаются банками в качестве поручителей по обязательствам друг друга.

Сама по себе выдача такого рода поручительств в пользу кредитной организации, настаивающей на дополнительном обеспечении, не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении руководителя поручителя по отношению к его кредиторам даже в ситуации, когда поручитель с целью реализации общегрупповых интересов, а не для причинения вреда кредиторам, принимает на себя солидарные обязательства перед банком в объеме, превышающем его финансовые возможности, полагая при этом, что в перспективе результат деятельности группы позволит погасить обязательства ее членов перед кредиторами.

 Выдача должником поручительства за аффилированное лицо сама по себе не может являться основанием для привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности даже при условии, что размер обязательства, исполнение которого обеспечено поручительством, превышает размер активов должника. Это объясняется тем, что при кредитовании одного из участников группы лиц, как правило, в конечном счете выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены, так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

Для констатации сомнительности поручительства, его направленности на причинение вреда остальным кредиторам поручителя, должны быть приведены веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения должника от сложившейся практики, в частности, о том, что поручитель действовал злонамеренно: цель привлечения независимого кредитного финансирования группой, объединяющей заемщика и лиц, выдавших обеспечение, в действительности ими не преследовалась, им было очевидно, что в дальнейшем обязательства заведомо не будут исполнены.

Между тем, в настоящем случае указанные обстоятельства конкурсным управляющим доказаны не были. Признаки злонамеренного поведения руководителя Общества при заключении договоров поручительства судом первой инстанции не установлены, напротив, ФИО3 в данном случае действовал в интересах группы лиц.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что поручительство было предоставлено должником в рамках его обычной хозяйственной деятельности и не может служить основанием для привлечения бывшего руководителя должника к субсидиарной ответственности.

Также суд кассационной инстанции полагает обоснованным выводы апелляционного суда в отношении отсутствия оснований для привлечения ФИО3 к ответственности, в связи с убыточным характером договоров аренды/оказания услуг, заключенных Обществом и Компанией.

Апелляционный суд принял во внимание объяснения ФИО3 об обстоятельствах заключения названных сделок, исходя из которых принимались решения об их заключении, определении их условий, с учетом того, что должник предоставлял Компании оборудование и здания для производства ковровых изделий, а последний, в свою очередь, оплачивал аренду и сопутствующие услуги в пользу должника, имея прибыль от реализации готовой продукции; вовлечение в данную схему иных компаний, в том числе подконтрольных ФИО3, которые отвечали за свою сферу деятельности. 

Как установлено апелляционным судом, названный бизнес для Калининградской области (Зеленоградский район) является узконаправленным, иных организаций, готовых работать на специфическом оборудовании должника в его помещениях, в том числе по масштабам деятельности, опытом и иным критериям, не имелось. В этой связи представляется очевидным, что условия взаимодействия арендодателя с арендатором должны были быть гибкими. Потеря должником Компании как контрагента в случае несогласия арендатора с первоначальными условиями договоров аренды (оставление цены арендной платы на прежнем уровне, непредоставление отсрочки платежа) потенциально могла привести к полной остановке производства, что отразилось бы на деятельности всей группы лиц. 

Конкурсным управляющим указанные выводы не опровергнуты. В деле отсутствуют доказательства, подтверждающие нерыночность условий договоров аренды/оказания услуг с учетом специфики деятельности и места ее осуществления, наличие в спорный период иных потенциальных арендаторов, возможность получения должником дохода в большем размере, чем был установлен сторонами в дополнительных соглашениях.

Как верно указал суд апелляционной инстанции, согласие на отсрочку платежа само по себе не приводит к возникновению убытков и тем более, не является причиной неисполнения арендатором обязанности по оплате. 

С учетом изложенного следует признать, что конкурсным управляющим безусловно не подтвержден надлежащими доказательствами факт того, что заключая спорные договоры ответчик преследовал исключительную цель причинить вред Обществу и его кредиторам, напротив, обстоятельства заключения вышеуказанных сделок и действия, принятые ответчиком в ходе их исполнения, указывают на осмотрительность контролирующего должника лица.

Между тем, для привлечения к гражданско-правовой ответственности необходимо установить, что действия конкретного лица являлись противоправными, т.е. их целью являлось причинение вреда; вину конкретного лица; его отношение к своему противоправному поведению и его последствиям; наличность самих последствий в виде причиненного ущерба и причинную связь между ними.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей, а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

В данном случае судом округа также учитывается, что объекты, сдаваемые Обществом в аренду, остались в имущественной сфере должника и включены в конкурсную массу, а должник в лице своего руководителя обеспечил их сохранность и коммунальное обслуживание.

 Таким образом, проанализировав конкретные обстоятельства и представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ в их совокупности и взаимосвязи, суд апелляционной инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что в отсутствие отрицательного экономического эффекта для должника от сделок по аренде/оказанию услуг ответчик не может быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества, в связи с чем правомерно отменил определение суда первой инстанции и отказал в удовлетворении заявления конкурсного управляющего в данной части.

Также суд кассационной инстанции не усматривает оснований согласиться с доводами кассационной жалобы ФИО3 в части взыскания с него 19 049 277 руб. 78 коп. убытков. 

Как установлено судами, сделки на указанную сумму, совершенные в период исполнения ФИО3 обязанностей руководителя Общества, признаны недействительными в рамках дела о банкротстве. 

Руководствуясь разъяснениями пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», апелляционный суд в данной части переквалифицировал требование конкурсного управляющего о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника на требование взыскании убытков.

Суд апелляционной инстанции принял во внимание, что указанные сделки, как по отдельности, так и в своей совокупности не являлись крупными для должника, а потому не могли причинить существенного вреда подконтрольному ФИО3 Обществу, следовательно, не явились причиной банкротства последнего.

Согласно пункту 1 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» единоличный исполнительный орган общества при осуществлении им прав и исполнении обязанностей должен действовать в интересах общества добросовестно и разумно.

Единоличный исполнительный орган общества несет ответственность перед обществом за убытки, причиненные обществу их виновными действиями (бездействием), если иные основания и размер ответственности не установлены федеральными законами (пункт 2 указанной статьи).

В соответствии с пунктом 2 статьи 15 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков.

 Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

В пункте 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» (далее – Постановление № 62) содержатся разъяснения, согласно которым бремя доказывания законности и разумности действий руководителя, наличия иных причин возникновения вменяемого ему ущерба, помимо ненадлежащего осуществления действий по управлению организацией, отсутствия нарушения обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно, возлагается на такого руководителя.

При наличии подтверждения фактов причинения юридическому лицу реального ущерба и причинно-следственной связи между противоправным действиями (бездействием) юридического лица в лице руководителя с возникшим ущербом, наличие вины руководителя в наступлении убытков и его ответственность за возникший ущерб презюмируется.

В рассматриваемом случае, вопреки доводам подателя жалобы, недобросовестность действий сторон сделок установлена при разрешении соответствующих споров о признании их недействительными. При этом в результате сделок должник лишился денежных средств, за счет которых могли быть удовлетворены требования кредиторов, что свидетельствует о причинении убытков Обществу и его кредиторам.

При этом руководитель должника, совершая указанные сделки, не мог не осознавать, что перечисление денежных средств должника без встречного предоставления ведет к невозможности осуществления расчетов с кредиторами.

Довод ответчика, изложенный в кассационной жалобе, об отсутствии доказательств получения им личной выгоды от совершения спорных сделок  подлежит отклонению, поскольку именно руководитель несет ответственность по возмещению причиненных Обществу убытков в случае ненадлежащей организации им системы управления юридическим лицом (пункт 5 Постановления № 62).

При таких обстоятельствах следует признать правомерным вывод апелляционного суда о наличии оснований для привлечения ФИО3 к ответственности в виде возмещения убытков.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Западного округа

п о с т а н о в и л:

постановление Тринадцатого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2024 по делу № А21-8593-19/2020 оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО3 и конкурсного управляющего ФИО1 – без удовлетворения.

Председательствующий

К.Г. Казарян

Судьи

А.В. Яковец

А.Э. Яковлев