ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-40034/2024

Дело № А40-232166/21

г. Москва

06 августа 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 23 июля 2024 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 06 августа 2024 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Дурановского А.А.,

судей Григорьева А.Н., Гажур О.В.,

при ведении протокола секретарем судебного заседания Бурцевым П.С.,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО1 на определение Арбитражного суда города Москвы от 22.05.2024 по делу № А40-232166/2021 об удовлетворении заявления финансового управляющего должника о признании сделок (между ФИО1 и ФИО2 в отношении транспортного средства марки Мерседес-Бенц S350 CDI, 2009 года выпуска, идентификационный номер (VIN) 

<

***>; между ФИО1 и ФИО3 в отношении транспортного средства марки Инфинити QX80, 2014 года выпуска, идентификационный номер (VIN) JN1JANZ62U0040055) недействительными (заинтересованные лица с правами ответчиков – ФИО2 и ФИО3), вынесенное в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО1 (судья Фролов В.А.).

 

В судебном заседании приняли участие представители: от ФИО1 – ФИО4 (доверенность); от ООО «КБ «Тальменка-банк» (в лице ГК «АСВ») – ФИО5 (доверенность). Иные лица, участвующие в деле, о дате, времени и месте судебного заседания извещены надлежащим образом (статьи 121-123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), в том числе публично, путём размещения соответствующей информации на официальном сайте арбитражных судов в информационно-телекоммуникационной сети Интернет («kad.arbitr.ru»), явку представителей в судебное заседание не обеспечили. В соответствии со статьями 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее также – АПК РФ) дело рассмотрено арбитражным судом апелляционной инстанции в отсутствие иных лиц, участвующих в деле.

 

Решением Арбитражного суда города Москвы от 29.03.2022 г. ФИО1 (ИНН 

<

***>, СНИЛС 049–550–203–58, ДД.ММ.ГГГГ г.р., место рождения - г. Уфа Башкирской АССР, адрес: 117624, 

<

...>) признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества должника. Финансовым управляющим должника утверждён арбитражный управляющий ФИО6 (ИНН 

<

***>, регистрационный номер в сводном государственном реестре арбитражных управляющих № 21006, адрес для направления корреспонденции: 117465, г. Москва, а/я 69), являющийся членом САУ «СРО «Дело». Сообщение опубликовано в газете «Коммерсантъ» № 62 от 09.04.2022 г.

В январе 2023 года финансовый управляющий должника обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании сделок (между ФИО1 и ФИО2 в отношении транспортного средства марки Мерседес-Бенц S350 CDI, 2009 года выпуска, идентификационный номер (VIN) 

<

***>; между ФИО1 и ФИО3 в отношении транспортного средства марки Инфинити QX80, 2014 года выпуска, идентификационный номер (VIN) JN1JANZ62U0040055) недействительными.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22.05.2024 признана недействительной сделкой – сделка, заключенная между ФИО1 и ФИО2, приведшая к снятию с государственного учета 25.07.2015 г. транспортного средства марки Мерседес–Бенц S350 CDI, 2009 года выпуска, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, а также сделка, заключенная между ФИО1 и ФИО3, приведшая к снятию с государственного учета 27.06.2017 г. транспортного средства марки Инфинити QX80, 2014 года выпуска, идентификационный номер (VIN) JN1JANZ62U0040055. Применены последствия недействительности сделки. С ФИО2 в конкурсную массу ФИО1 взыскана действительная стоимость транспортного средства марки Мерседес–Бенц S350 CDI, 2009 года выпуска, идентификационный номер (VIN) 

<

***>, в размере 1 540 000 руб. С ФИО3 в конкурсную массу ФИО1 взыскана действительная стоимость транспортного средства марки Инфинити QX80. 2014 года выпуска, идентификационный номер (VIN) JN1JANZ62U0040055, в размере 2 350 000 руб. С ФИО2 в конкурсную массу ФИО1 взысканы расходы по оплате государственной пошлины в размере 6 000 (шесть тысяч) руб. С ФИО3 в конкурсную массу ФИО1 взысканы расходы по оплате государственной пошлины в размере 6 000 (шесть тысяч) руб.

ФИО1, не согласившись с определением суда первой инстанции от 22.05.2024, обратился в апелляционный суд с жалобой, просит отменить судебный акт суда первой инстанции, принять по делу новый судебный акт, которым в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО6 отказать.

Финансовый управляющий должника, конкурсный управляющий ООО КБ «Тальменка-банк» в лице ГК «АСВ»  представили письменные отзывы. Процессуальные документы, с учетом мнения представителей лиц, участвующих в судебном заседании, приобщены к материалам дела (статья 262 АПК РФ).

В судебном  заседании суда апелляционной инстанции представитель  ФИО1 доводы и требования, изложенные в апелляционной жалобе, поддержал, в свою очередь, представитель ООО «КБ «Тальменка-банк» (в лице ГК «АСВ») против удовлетворения жалобы возражал, полагая судебный акт не подлежащим отмене либо изменению.

Законность и обоснованность судебного акта проверены Девятым арбитражным апелляционным судом в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Из материалов дела следует, что в ходе процедуры реализации имущества гражданина финансовому управляющему стало известно, что за должником были зарегистрированы транспортные средства: 

– 24.05.2013 г. транспортное средство марки Мерседес–Бенц S350 CDI, 2009 г.в., идентификационный номер (VIN) 

<

***>. Транспортное средство снято с государственного учета, в связи с изменением собственника (владельца) 25.07.2015 г.

 – 09.02.2015 г. транспортное средство марки Инфинити QX80, 2014 г.в., идентификационный номер (VIN) JN1JANZ62U0040055. 27.06.2017 г. в МРЭО ГИБДД (г. Заречный) УМВД России но Пензенской области, вышеуказанное транспортное средство снято с государственного учета, в связи с изменением собственника (владельца) 27.06.2017 г.

По мнению финансового управляющего  вышеперечисленные платежи совершены безвозмездно в адрес заинтересованного лица, а, следовательно, являются недействительными на основании ст. ст. 10, 168, 170 ГК РФ.

Удовлетворяя заявление финансового управляющего, арбитражный суд первой инстанции исходил из того, что в материалах дела отсутствуют доказательства возмездности оспариваемых сделок, не представлены документы и (или) пояснения, опровергающие доводы финансового управляющего, а также из аффилированности должника и ответчиков.

Арбитражный суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев обособленный спор в порядке, предусмотренном статьями 268, 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, исследовав имеющиеся в деле доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, не усматривает оснований для отмены (изменения) обжалуемого судебного акта.

Согласно пункту 1 статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее также - Закон о банкротстве, Закон о несостоятельности) дела о банкротстве юридических лиц и граждан, в том числе индивидуальных предпринимателей, рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными настоящим Федеральным законом.

В соответствии со статьей 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства) (часть 1). Определения, которые выносятся арбитражным судом при рассмотрении дел о несостоятельности (банкротстве) и обжалование которых предусмотрено настоящим кодексом и иными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства), отдельно от судебного акта, которым заканчивается рассмотрение дела по существу, могут быть обжалованы в арбитражный суд апелляционной инстанции в течение десяти дней со дня их вынесения (часть 3).

Определением суда от 27.10.2021 г. принято к производству заявление ООО КБ «Тальменкабанк» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ» о признании несостоятельным (банкротом) ФИО1. Таким образом, трехлетний срок подозрительности сделок ограничен 27.10.2018 г. 

Суд первой инстанции правильно отметил, что оспариваемые сделки, приведшие к снятию с учета за должником спорных транспортных средств от 25.07.2015 г. и 27.06.2017 г., совершены за пределами сроков (годичного и трехгодичного), установленных ст. 61.2 Закона о банкротстве, что в свою очередь исключает возможность их рассмотрения как недействительными сделками по специальным нормам, предусмотренным ст. 61.2 Закона о банкротстве. 

Между тем, как указано ранее, согласно статьям 61.1, 61.9 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) конкурсный управляющий должника вправе предъявлять иски о признании недействительными сделок, совершенных должником, как по общим основаниям, установленным Гражданским кодексом Российской Федерации, так и по специальным основаниям, предусмотренным главой III.1 настоящего Федерального закона. 

В соответствии с разъяснениями, данными в абзаце 2 пункта 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в деле о банкротстве граждан», финансовый управляющий, кредиторы должника, чьи требования признаны арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве, обоснованными и по размеру отвечают критерию, указанному в пункте 1 статьи 213.32 Закона о банкротстве, вправе оспорить в рамках дела о банкротстве внесудебное соглашение супругов о разделе их общего имущества (пункт 2 статьи 38 Семейного кодекса Российской Федерации по основаниям, связанным с нарушением этим соглашением прав и законных интересов кредиторов (статьи 61.2, 61.3 Закона о банкротстве, статьи 10, 168, 170 пункт 1 статьи 174 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Поскольку в рассматриваемом случае оспариваемая сделка совершена за пределами трехлетнего периода подозрительности, определяемого пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, она не может быть признана недействительной по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о банкротстве, что не исключает возможность ее оспаривания по общим основаниям, предусмотренным статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. 

Кроме того, согласно пункту 13 статьи 14 Федерального закона от 29 июня 2015 года №154- ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» следует, что сделки граждан, заключенные до 01 октября 2015 года с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве. 

Статьей 10 ГК РФ предусмотрено, что не допускаются действия граждан и юридических лиц, осуществляемые исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. 

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. 

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником–банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению ликвидного имущества должника третьим лицам, направленным па уменьшение конкурсной массы. 

Согласно разъяснениям, изложенным в п. 78 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо. 

Исходя из системного толкования пункта 1 статьи 1, пункта 3 статьи 166 и пункта 2 статьи 168 ГК РФ иск лица, не являющегося стороной ничтожной сделки, о применении последствий ее недействительности может также быть удовлетворен, если гражданским законодательством не установлен иной способ защиты права этого лица и его защита возможна лишь путем применения последствий недействительности ничтожной сделки. 

Исковая давность по такому требованию в силу п. 1 ст. 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения и отношении должника первой процедуры банкротства. 

Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. 

При этом срок исковой давности для лица, не являющегося стороной сделки, во всяком случае не может превышать десять лет со дня начала исполнения сделки. 

Срок исковой давности для оспаривания таких сделок составляет три года и начинает отсчитываться с момента, когда лицо, оспаривающее сделку, узнало или должно было узнать о наличии оснований для оспаривания. 

Если сделку оспаривает финансовый управляющий, таким моментом является дата введения процедуры реструктуризации долгов и назначения первого управляющего (постановление Арбитражного суда Северо–Западного округа от 24.04.2019 г. № Ф07–2751/2019 по делу № А05–11973/2016). 

В соответствии со ст. 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности исчисляется с момента, когда арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных настоящим Федеральным законом. 

Вышеуказанные положения законодательства связывают начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело реальную возможность, узнать о нарушении права, поскольку сам по себе факт назначения арбитражного управляющего не может служить автоматической датой начала исчисления срока для обращения в суд с заявлением о признании сделки должника недействительной. 

О совершенных должником сделках по снятию с государственного учета транспортных средств финансовый управляющий узнал из ответа МО ГИБДД ТПРОР № 5 ГУ МВД России по г. Москве № 3/227717704469 от 15.07.2022 г. 

Финансовый управляющий обратился в Арбитражный суд с заявлением о признании оспариваемых сделок недействительными 27.01.2023 г., в связи с чем, доводы о пропуске срока исковой давности являются необоснованными.

Согласно общему подходу для констатации ничтожности сделки по ст.ст. 10, 168 ГК РФ, помимо злоупотребления правом со стороны должника, необходимо также установить факт соучастия либо осведомлённости другой стороны сделки о противоправных целях должника. 

При этом осведомлённость контрагента должника может носить реальный характер (контрагент точно знал о злоупотреблении) или быть презюмируемой (контрагент должен был знать о злоупотреблении, действуя добросовестно и разумно (в том числе случаи, если контрагент является заинтересованным или аффилированным лицом) (определение ВС РФ от 15.06.2016 г. № 308–ЭС16–1475 по делу № А53–885/2014, определение СК по экономическим спорам ВС РФ от 28.12.2015 г. № 308–ЭС15–1607, определение ВС РФ от 26.09.2019 г. № 305–ЭС–19–15819 по делу № А40–128608/2017, постановление АС Московского округа от 24.09.2019 г. № Ф05–22205/2018 по делу № А40–220309/2016, определение ВС РФ от 24.01.2020 г. № 305–ЭС19–25514 по делу № А40–220309/2016). 

На момент совершения оспариваемых сделок, финансовое состояние Должника характеризовалось следующим: – не имел обязательств перед иными кредиторами (в отчёте финансового управляющего кредиторами являются Банк и ИФНС); – в 2017 г. заключил договор дарения квартиры с кадастровым номером 77:080010015:2115. 

Из этого следует, что должник обладал формальной платёжеспособностью, но фактически не обладал активами, с помощью которых мог бы погасить кредитные обязательства, заключал оспариваемые сделки заведомо с противоправной целью вывести имущество, что является нарушением ст. 10 ГК РФ и подтверждается следующим. 

Должник являлся Председателем правления Банка, профессиональным участником рынка, самостоятельно выдал себе кредиты в сумме 256 417 750 руб. и 7 480 Евро, превышающие всю совокупность его активов, без какого–либо обеспечения, не обладал собственным имуществом и доходами, позволявшим надлежащим образом обслуживать задолженность по кредитам. 

По расчётным счетам должника в Банке в период, предшествующий кредитованию, происходила выплата заработной платы, среднемесячный размер которой в 2014 г.–2016 г. составлял 105,8–143,9 тыс. руб. Факты получения иных доходов документально не подтверждаются. 

Сумма среднемесячной нагрузки по кредитам превышала среднемесячный доход (абз. 3 стр. 17 определения Арбитражного суда Алтайского края от 04.10.2021 г. по делу № А03–1785/2017). 

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 15.11.2022 г. по делу                № А03–1785/2017 должник привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «КБ Тальмен-банк». 

В соответствии с частью 2 статьи 69 АПК РФ обстоятельства, установленные вступившим в законную силу судебным актом арбитражного суда по ранее рассмотренному делу, не доказываются вновь при рассмотрении арбитражным судом другого дела, в котором участвуют те же лица. 

Проведенный финансовый анализ должника показывает, что в период 2015–2017 гг. он заключал сделки, связанные с возникновением обязательств, не обеспеченных имуществом, отчуждал (выводил) ликвидное имущество. 

Сведения о том, что вырученные от реализации средства направлялись на погашение имеющейся задолженности перед кредиторами отсутствуют.

В соответствии с п. 1.7. Главы 1 Положения Банка России от 28.06.2017 г. № 590–П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности», в целях определения размера расчётного резерва в связи с действием факторов кредитного риска ссуды (за исключением ссуд, сгруппированных в портфель однородных ссуд) классифицируются на основании профессионального суждения в одну из пяти категорий качества. 

К V (низшей) категории качества (безнадежные ссуды) относятся ссуды, по которым отсутствует вероятность возврата ссуды в силу неспособности или отказа заёмщика выполнять обязательства по ссуде, что обусловливает полное (в размере 100 %) обесценивание ссуды.

Исходя из изложенного, указанные обязательства из кредитного договора                     

<

***> от 13.01.2017 г. и кредитного договора 

<

***> от 13.01.2017 г. являются заведомо невозвратными (не имеют обеспечения, не могли быть погашены единовременно). 

Таким образом, должник, обладая формальной платёжеспособностью и перед тем, как получить в своём же банке одобренные им же кредиты, произвёл ряд сделок по выводу своего имущества: заключил Брачный договор 77 АВ 2710132 от 09.11.2016 г., установив раздельный режим собственности со своей супругой ФИО7; заключил Договор дарения доли квартиры от 05.10.2016 г.; заключил Договор дарения квартиры от 09.06.2017 г. – реализовал автомобили по договорам купли – продажи от 25.07.2015 г. и от 27.06.2017 г. 

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по ст.ст. 10 и 168 ГК РФ. 

В равной степени такая квалификация недобросовестного поведения применима и к нарушениям, допущенным должником–банкротом в отношении своих кредиторов, в частности к сделкам по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам, направленным па уменьшение конкурсной массы. 

Согласно п. 1 ст. 10 ГК РФ, не допускается осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). 

В абз. 2–4 п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 г.          № 25 разъяснено, что согласно п. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно. 

Никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. 

Из содержания приведенных норм следует, что под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение управомоченных лиц, связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное исключительно на причинение вреда третьим лицам. 

Из положения указанной нормы следует, что действия по реализации имеющихся прав, но причиняющие вред другим лицам, являются недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом. Назначение субъективного права состоит в предоставлении уполномоченному субъекту юридически гарантированной возможности удовлетворять потребности, не нарушая при этом интересов других лиц, общества и государства. 

Если субъективное право осуществляется в противоречии с назначением, происходит конфликт между интересами общества и конкретного лица. 

Следовательно, под злоупотреблением правом, по смыслу ст. 10 ГК РФ, понимается осуществление уполномоченным субъектом своего субъективного права в пределах предоставленных ему прав, но в противоречии с его назначением, без соотнесения своего поведения с интересами общества и государства, и при неисполнении корреспондирующей данному праву юридической обязанности. 

Для установления наличия или отсутствия злоупотребления участниками гражданско–правовых отношений своими правами при совершении сделок необходимо исследование и оценка конкретных действий и поведения данных лиц с позиции возможных негативных последствий, как для сторон сделок, так и для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц. 

При это необходимо учитывать, что в силу положений ст. 10 ГК РФ любое злоупотребление правом – это всегда виновное правонарушение, происходящее па фоне внешне и формально правомерных действий, в связи с чем, злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, является основанием для признания этих сделок ничтожными в соответствии со ст. 168 ГК РФ, как не соответствующих закону. 

В соответствии с п. 1 ст. 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. 

В целях реализации указанного выше правового принципа абз. 1 п. 1 ст. 10 ГК РФ установлена недопустимость осуществления гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действий в обход закона с противоправной целью, а также иного заведомо недобросовестного осуществления гражданских прав (злоупотребление правом).

В случае несоблюдения данного запрета суд на основании п. 2 ст. 10 ГК РФ с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, нормы п.п. 1 –2 ст. 10 ГК РФ, устанавливающие запрет злоупотребления правом в любых формах и правовые последствия злоупотребления правом, направлены па реализацию принципа, закрепленного в ст. 17 (ч. 3) Конституции Российской Федерации (определения от 18.01.2011 г. № 8–0–П, от 22.03.2012 г. №489– 0–0, от 17.07.2014 г. № 1808–О). 

В п. 1 Постановления Пленума от 23.06.2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой ГК РФ» (далее – «Постановление № 25») Верховный Суд РФ разъяснил, что добросовестным поведением, является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских нрав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия. 

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. Злоупотребление правом может быть вызвано такими действиями лица, в результате которых другая сторона не могла реализовать принадлежащие ей права. 

По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. 

В соответствии с п. 7 Постановления № 25 если совершение сделки нарушает запрет, установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или 2 ст. 168 ГК РФ).

Исходя из правовой позиции коллегии судей Верховного Суда РФ, изложенной в определении от 09.08.2016 г. № 21–КП6–6, нарушение участниками гражданского оборота при заключении договора ст. 10 ГК РФ, выразившееся в злоупотреблении правом, отнесено законом к числу самостоятельных оснований для признания сделки недействительной». 

Аналогичная позиция изложена в п. 9 Информационного письма Президиума ВС РФ от 25.11.2008 г. № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 ГК РФ». 

Непосредственной целью санкции, содержащейся в ст. 10 ГК РФ, а именно отказа в защите права лицу, злоупотребившему правом, является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. 

Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, ссылающегося на соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. 

Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика (п. 5 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда РФ от 25.11.2008 г. № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 ГК РФ»). 

Относительно Мерседес-Бенц S3 50 CD1. Указанное транспортное средство снято с государственного учета, в связи с изменением собственника (предыдущий владелец ФИО1) 25.07.2015 года, новый собственник (владелец) ФИО2, следующим собственником стало ООО «Изобильное» ИНН 

<

***>, стоимость ТС 1 540 000 руб. 

При этом, по данным сведений о договоре ОСАГО транспортного средства Мерседес-Бенц S350 на дату 16.11.2015 года в период собственности ФИО2, ДД.ММ.ГГГГ г.р., страхователем является ФИО1

 Сведения о договоре ОСАГО транспортного средства марки Мерседес-Бенц S350 CD1 на собственника ФИО2 в период с 25.07.2015 по 21.11.2015 по данным РСА отсутствуют. 

Суд первой инстанции, определениями от 17.10.2023 г., 30.10.2023 г., 23.01.2024 г., 06.02.2024 г., 19.03.2024 г. неоднократно обязывал сторон, в том числе                     ФИО2 представить копию договора и доказательства оплаты по сделке. 

Вместе с тем, таких доказательств суду первой инстанции не представлено. 

Суд первой инстанции также неоднократно указывал должнику на представление пояснений и документов по сделке. 

Вместе с тем, копия договора суду первой инстанции не представлена. 

Доказательств получения и траты денежные средств в материалы дела также не представлено. 

Доводы должника о том, что полученные денежные средства потрачены на погашение долгов, голословны.

В связи с изложенным, судом первой инстанции направлены запросы в ГУ МВД России по г. Москве и ГИБДД ГУ МВД России по г. Москве с требованием предоставить копии материалов регистрационных дел в отношении спорного транспортного средства и всех имеющихся данных об их отчуждении. 

Копий документов, послуживших основанием перерегистрации, не представлено ввиду истечения пятилетнего срока хранения. 

Суд первой инстанции отметил, что факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. 

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. 

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. Такой подход соответствует правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475. 

Суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу о том, что                   ФИО2 является фактическим аффилированным с должником лицом, т.к. сделка заключена на недоступных иным участникам обычных гражданских правоотношений. 

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной), на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. 

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения». 

Таким образом, именно ФИО2 обязан был доказать факт законности заключения сделки с должником. 

Вместе с тем, каких-либо доказательств суду первой инстанции не представлено. 

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о недействительности сделки, заключенной между ФИО1 и ФИО2, приведшую к снятию с государственного учета 25.07.2015 г. транспортного средства марки Мерседес–Бенц S350 CDI, 2009 года выпуска идентификационный номер (VIN) 

<

***>. 

Относительно транспортного средства марки Инфинити QX80. Основанием для изменения собственника является договор, совершенный в письменной форме от 25.06.2017 года (предыдущий владелец ФИО1) новый собственник (владелец) ФИО3. 

Согласно карточке учета стоимость транспортного средства составила 2 350 000 руб. 00 коп. 07.11.2017 г. новым собственником стала ФИО8. По данным сведений о договоре ОСАГО транспортного средства марки Инфинити QX80, на дату 07.11.2017г. в период собственности ФИО3 является ФИО1 

Суд первой инстанции определениями от 17.10.2023 г., 30.10.2023 г.,              23.01.2024 г., 06.02.2024 г., 19.03.2024 г. неоднократно обязывал сторон, в том числе ФИО3, представить копию договора и доказательства оплаты по сделке. Вместе с тем, таких доказательств суду первой инстанции не представлено. 

Суд первой инстанции также неоднократно указывал должнику на представление пояснений и документов по сделке. 

Вместе с тем, копия договора суду первой инстанции не представлена. Доказательств получения и траты денежные средств в материалы дела также не представлено. Доводы должника, изложенные в отзыве, что полученные денежные средства потрачены на погашение долгов, голословны. 

В связи с изложенным, судом первой инстанции направлены запросы в ГУ МВД России по г. Москве и ГИБДД ГУ МВД России по г. Москве с требованием предоставить копии материалов регистрационных дел в отношении спорного транспортного средства и всех имеющихся данных об их отчуждении. Копий документов послуживших основанием перерегистрации не представлено ввиду истечения пятилетнего срока хранения. 

Суд первой инстанции правильно отметил, что факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. 

Второй из названных механизмов по смыслу абзаца 26 статьи 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках» не исключает доказывания заинтересованности даже в тех случаях, когда структура корпоративного участия и управления искусственно позволяет избежать формального критерия группы лиц, однако сохраняется возможность оказывать влияние на принятие решений в сфере ведения предпринимательской деятельности. 

О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

Такой подход соответствует правовой позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475. 

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что ФИО3 является фактическим аффилированным с должником лицом, т.к. сделка заключена на недоступных иным участникам обычных гражданских правоотношений. 

Неисполнение существовавших обязательств перед кредиторами, отчуждение актива по существенно заниженной цене и аффилированность покупателя являются обстоятельствами, свидетельствующими о цели причинения вреда кредиторам (определение Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 N 305-ЭС17-11710(4).

Предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 этого Закона) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки. 

В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. 

Именно ФИО3 обязан был доказать факт законности заключения сделки с должником. Вместе с тем, каких-либо доказательств суду первой инстанции не представлено. 

Кроме того, следует отметить, что из материалов дела следует, что на момент совершения оспариваемых сделок Должник уже производил ряд сделок по выводу своего имущества:

-  05.10.2016 заключил договор дарения 1/3 доли квартиры;

-  09.06.2017 договор дарения квартиры.

Указанные выше сделки были признаны недействительными определением Арбитражного суда г. Москвы от 15.12.2022. 

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 14.02.2023 и постановлением Арбитражного суда Московского округа от 29.05.2023 определение Арбитражного суда г. Москвы оставлено без изменения.

Таким образом, оспариваемые сделки причинили вред имущественным правам кредитора, так как сумма денежных средств уменьшилась на сумму выбывшего имущества.

Таким образом, доводы подателя жалобы, о том, что указанные сделки не имели цели причинения вреда имущественным правам кредиторам, отклоняются коллегией судей.

Учитывая изложенное, суд первой инстанции пришел к правильному выводу о недействительности сделки, заключенной между ФИО1 и ФИО3, приведшую к снятию с государственного учета 27.06.2017 г. транспортного средства марки Инфинити QX80, 2014 года выпуска, идентификационный номер (VIN) JN1JANZ62U0040055. 

Относительно доводов должника о том, что регистрационные действия по установлению или изменению регистрационных данных транспортных средств не являются сделками, поскольку носят учетный, а не правоустанавливающий характер, в связи с чем не могут быть обжалованы, суд первой инстанции отметил следующее. 

Суд первой инстанции правильно согласился с доводами должника, что запись действительно имеет учетный характер регистрационных действий. 

Вместе с тем, указанная запись вносится уполномоченным органом на основании конкретных документов. 

В настоящем случае, таким документом выступил договор, согласно которому спорные транспортные средства были переданы ФИО2 и ФИО3 

Тот факт, что в материалах дела спорные сделки не представлены, не свидетельствует о невозможности рассмотрения спора по существу, т.к. факт передачи имущества состоялся. 

При этом, как было указано ранее, должником, ФИО2 и                 ФИО3 не представлено доказательств возмездности оспариваемых сделок, при наличии возможности ФИО1 управлять отчужденными транспортными средствами, т.к. должник был вписан в страховой полис. 

Как следует из материалов дела, суд первой инстанции неоднократно указывал должнику на представление должником договора купли-продажи, доказательства получения и расходования денежных средств. Вместе с тем, указания суда первой инстанции должником исполнены не были.

В нарушение ст. 65 АПК РФ, в материалы дела не представлены документы и (или) пояснения, опровергающие доводы финансового управляющего. 

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Размер обязательств должника превышал размер стоимости имеющегося у него имущества. 

Отчужденные автомобили являлись дорогостоящим и ликвидным имуществом, посредством обращения взыскания па него могли быть частично удовлетворены требования Банка. 

В свою очередь, вместо погашения взятых обязательств, должник произвел отчуждение имущества, не выплатив денежные средства согласно условиям заключенных кредитных договоров, в результате чего был признан несостоятельным (банкротом). 

Исходя из изложенных фактов, целью заключения оспариваемых сделок являлось вывод имущества из собственности, недопущение обращения взыскания на имущество по требованию кредитора. 

Действия должника носили противоправный характер, негативно отразились на правах кредитора вследствие уменьшения конкурсной массы. 

В силу пункта 1 статьи 167 ГК РФ недействительная сделка не влечет юридических последствий, за исключением тех, которые связаны с ее недействительностью, и недействительна с момента ее совершения. 

При недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом (пункт 2 названной статьи). 

Суд первой инстанции отметил, что право собственности на спорные транспортные средства в дальнейшем перешло от ФИО2 и ФИО3 третьим лицам. Каких-либо доказательств, что указанные лица были связаны с должником и не являлись добросовестными покупателями, материалы дела не содержат, в  связи с чем в качестве последствий подлежит взысканию стоимость имущества. 

Учитывая, что копия спорных сделок не представлена, стоимость имущества подлежит определению исходя из цены, указанной в карточке регистрационного дела. Мерседес–Бенц в размере 1 540 000 руб., Инфинити в размере 2 350 000 руб.

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции, сделанных при рассмотрении настоящего спора по существу, апелляционным судом не установлено.

Суд первой инстанции пришёл к обоснованному выводу о том, что сделки совершены в отношении аффилированных лиц и в отсутствие встречного имущественного предоставления, то есть с целью причинения вреда кредиторам должника (статьи 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в связи с чем, данные сделки правомерно признаны недействительными.

Несогласие апеллянта с выводами суда, основанными на оценке доказательств, равно как и иное толкование норм законодательства, подлежащих применению в настоящем обособленном споре, не свидетельствуют о нарушении судом норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход судебного разбирательства или допущенной судебной ошибке.

Доводы апелляционной жалобы не содержат фактов, которые не были бы проверены и не оценены судом первой инстанции при рассмотрении дела, имели бы юридическое значение и влияли на законность и обоснованность судебного акта, не содержат оснований, установленных статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации для изменения или отмены судебного акта арбитражного суда.

При таких обстоятельствах определение арбитражного суда первой инстанции отмене (изменению) не подлежит. В свою очередь, апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению.

Безусловных оснований для отмены судебного акта, предусмотренных частью 4 статьи 270 АПК РФ, арбитражным судом апелляционной инстанции не установлено. Ответчики извещены надлежащим образом, по адресам регистрации по месту жительства (т.2, л.д.20, 22, 36, 45-46).

Руководствуясь статьями 176, 266-269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 22.05.2024 по делу № А40-232166/2021 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину в сумме 3000 рублей за рассмотрение апелляционной жалобы.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа.

 

Председательствующий судья                                                      А.А. Дурановский

 

Судьи                                                                                               А.Н. Григорьев

 

                                                                                                           О.В. Гажур