ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-72497/2023

Дело № А40-205237/16

г. Москва

28 ноября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 22 ноября 2023 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 28 ноября 2023 года                                                         

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  В.В. Лапшиной, 

судей  С.Л. Захарова, О.И. Шведко,

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном  заседании апелляционную жалобу ФИО2 

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 22 сентября 2023 

по делу № А40-205237/16,

о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг»,

в рамках дела о признании несостоятельным (банкротом) ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг»,

при участии в судебном заседании:

от ФИО2: ФИО3 по дов. от 06.07.2023

от к/у ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг»: ФИО4 по дов. от 10.07.2023

иные лица не явились, извещены. 

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 17.08.2018 по делу №А40-205237/16 в отношении ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» (далее - Должник) открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО5.  Сообщение о введении в отношении должника соответствующей процедуры опубликовано в газете «Коммерсантъ» объявлением №153 от 25.08.2018.

В Арбитражный суд города Москвы 21.09.2022 поступило заявление конкурсного управляющего ФИО5 о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также взыскании с ФИО2 денежных средств в размере 63 947 476,36 руб. в пользу должника в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг».

Определением Арбитражного суда города Москвы от 22 сентября 2023  года ФИО2 привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг». Взыскана с ФИО2 в пользу ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» денежная сумма в размере 63 947 476,36 рублей.

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО2 обратился в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, полагая, что судебный акт вынесен с нарушением норм процессуального и материального права, считая, что суд первой инстанции дал неверную оценку представленным в дела и имеющим существенное значение для разрешения настоящего обособленного спора доказательствам.

От конкурсного управляющего поступил письменный отзыв, в котором просит обжалуемый судебный акт оставить без изменения, ссылаясь на его законность и обоснованность, апелляционную жалобу - без удовлетворения.

От ответчика поступили письменные пояснения и дополнения к жалобе.

В судебном заседании представитель ответчика поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме.

Представитель конкурсного управляющего возражал на апелляционную жалобу.

Законность и обоснованность принятого определения проверены в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив доводы апелляционной жалобы, считает, что имеются основания для отмены судебного акта в силу следующего.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 N 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Как установлено судом первой инстанции на основании материалов дела, ФИО2 являлся генеральным директором должника, т.е. контролирующим должника ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» лицом, на которое может быть возложена субсидиарная ответственность по долгам общества.

В качестве правового основания заявитель указал ст. 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», полагая, что вследствие действий ответчика стало невозможным произвести полное погашение требований кредиторов, что выразилось в том, что при непосредственном участии ФИО6 реализована незаконная схема последовательного перевода реально осуществляемой предпринимательской деятельности от Должника на организацию-клон (ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>).

Заявитель указывал, что данные действия осуществлены ФИО6 в целях уклонения от погашения кредиторской задолженности.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции установил обстоятельства, свидетельствующие о совершении ФИО2 действий, приведших к невозможности удовлетворения требований кредиторов.

Так, судом установлено, что организация-клон была создана ФИО2 23.11.2016 через месяц после возбуждения дела о банкротстве Должника, что подтверждается выпиской из ЕГРЮЛ; при этом, часть сотрудников Должника являлись сотрудниками организации-клона (ФИО2, ФИО7), что подтверждается сведениями из Пенсионного фонда РФ, представленными по запросу суда, а также справкой об утрате бухгалтерской базы 1 С от 02.07.2018 (сведения и справка прилагаются), кроме того, ФИО8 – одна из сотрудниц организации-клона являлась учредителем Должника, что подтверждается подробной выпиской из ЕГРЮЛ;  согласно выпискам с расчетных счетов Должника и организации-клона с даты создания организация-клон работала с теми же контрагентами, что и Должник, а также по тем же контрактам (контрактам Должника).

Суд первой инстанции установил, что организация-клон получала денежные средства по контрактам заключённым Должником с ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» до создания организации-клона (№MOS-2478-2016/Agr от25.07.2016, №5720-PRY075-6823-12-028 от 21.06.12)_ (плательщик – ООО «ИКЕА Сентерс Рус Оперейшн»).

Так, за период с 22.02.17 по 02.06.17 организация-клон, вместо Должника, получила по указанным контрактам Должника 10 364 451,47 рубль. 

В дальнейшем (в период с сентября 2017 по сентябрь 2018), как установил суд, организация-клон получала средства от правопреемников ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» (реорганизация 01.09.2017) - ООО «ИКЕА Рус Проперти А» и ООО «ИКЕА Рус Проперти Б»; при этом, все указанные организации управляются ООО «ИКЕА Сентерс Рус Оперейшн» (выписки из ЕГРЮЛ прилагаются). 

В указанный период организация-клон получила 2 392 919,42 рублей от ООО «ИКЕА Рус Проперти А» и 1 885 901,79 рубль от ООО «ИКЕА Рус Проперти Б». 

Таким образом, суд пришел к выводу, что вновь образованная ФИО6 организация-клон фактически подменила Должника в правоотношениях с его основным контрагентом, и получила от этого материальную выгоду, как минимум в заявленных выше размерах.

Суд первой инстанции также отметил, что в ходе рассмотрения обособленного спора по заявлению кредитора в судебном заседании 01.12.21 Ответчик фактически полностью подтвердил вышеуказанные доводы Кредитора, представив соглашение от 08.08.2017 №MOS-2014-2017/Agr о переходе прав и обязанностей, заключенное между ООО «ИКЕА МОС (Торговля и Недвижимость)», Должником и организацией-клоном, по условиям которого Ответчик перевел права и обязанности по договору №5720-PRY075-6823-12-028 от 21.06.12 с Должника на организацию-клон.

Суд первой инстанции установил, что выписка со счета организации-клона подтверждает получение данной организацией средств от ООО «ИКЕА МОС (Торговля и Недвижимость)» до заключения соглашения о передаче прав и обязанностей по договору с Должника, а в общей сложности до 08.08.2017 организация-клон получила 10 364 451,47 рублей, предназначавшихся непосредственно Должнику по заключенному с ним контракту, и в последующем организация-клон получила 5 575 810,58 рублей по переоформленному с Должника контракту.

При этом, суд отметил, что на момент создания организации-клона (ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) - 23.11.2016, у Должника имелись неисполненные обязательства, которые в последующем были включены в реестр требований кредиторов.

По мнению суда первой инстанции, ФИО2 переведя деятельность должника на новое юридическое лицо причинил прямые убытки в размере не менее 10 364 451,47 рубль (средства, полученные организацией-клоном непосредственно по контрактам Должника). 

Кроме того, суд посчитал, что сами по себе действия переводу деятельности на новое лицо и прекращение какой-либо деятельности Должника привели к утрате возможности восстановления платежеспособности Должника и как следствие погашение даже в части требований кредиторов, включенных в реестр.

Апелляционный суд не может признать выводы суда первой инстанции правомерными.

В соответствии с пунктом 3 статьи 56 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» статья 10 Закона о банкротстве признана утратившей силу и Закон о банкротстве дополнен главой III.2 «Ответственность руководителя должника и иных лиц в деле о банкротстве».

В пункте 3 статьи 4 названного Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ установлено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 29.07.2017 N 266-ФЗ.

В то же время, основания для привлечения к субсидиарной ответственности, содержащиеся в главе III.2 Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ, не подлежат применению к действиям контролирующих должников лиц, совершенных до 01.07.2017, в силу общего правила действия закона во времени (пункт 1 статьи 4 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), пункт 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда РФ от 27.04.2010 N 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 N 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации»); Закон N 266-ФЗ не содержит норм о придании новой редакции Закона о банкротстве обратной силы.

Соответственно, возможность распространения норм Закона N 266-ФЗ на отношения, возникшие до вступления его в силу, затрагивает только процессуальные правила.

Нормы материального права, устанавливающие основания для привлечения к ответственности, должны определяться редакцией, действующей в период совершения лицом вменяемых ему деяний (деликта).

Условия привлечения к ответственности за совершение действий, контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, определены положениями ранее действующей статьи 10 (регулирующей спорные отношения), впоследствии - положениями статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу пункта 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.06.2013 N 134-ФЗ), было аналогично установлено, что если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

В силу статьи 2 Закона о банкротстве (до внесения изменений Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ) контролирующее должника лицо - лицо, имеющее либо имевшее в течение менее чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность в силу нахождения с должником в отношениях родства или свойства, должностного положения либо иным образом определять действия должника, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (в частности, контролирующим должника лицом могут быть признаны члены ликвидационной комиссии, лицо, которое в силу полномочия, основанного на доверенности, нормативном правовом акте, специального полномочия могло совершать сделки от имени должника, лицо, которое имело право распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, руководитель должника).

Согласно положениям пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве (введенной Федеральным законом от 29.07.2017 N 266-ФЗ) под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

При этом в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 N 305-ЭС19-10079 указано, что предусмотренное статьей 10 Закона о банкротстве основание для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с признанием должника несостоятельным вследствие поведения контролирующих лиц по существу мало чем отличается от предусмотренного действующей в настоящее время статьей 61.11 Закона основания ответственности в виде «невозможности полного погашения требований кредитора вследствие действий контролирующих лиц», а потому значительный объем правовых подходов к толкованию положений как прежнего, так и ныне действующего законодательства является общим (в том числе это относится к разъяснениям, изложенным в постановлении Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление N 53).

Субсидиарная ответственность по обязательствам должника (несостоятельного лица) является разновидностью гражданско-правовой ответственности и наступает в связи с причинением вреда имущественным правам кредиторов подконтрольного лица. В части, не противоречащей специальному регулированию законодательства о банкротстве, к данному виду ответственности подлежат применению положения глав 25 и 59 ГК РФ (пункт 2 постановления Пленума ВС РФ N 53).

По пункту 16 Постановления N 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия нескольких контролирующих должника лиц, то такие лица отвечают солидарно.

Контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого должник признан несостоятельным (банкротом), не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в признании должника несостоятельным (банкротом) отсутствует. Такое лицо также признается невиновным, если оно действовало добросовестно и разумно в интересах должника.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из сложившееся судебной практики, это предполагает наличие у лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 Постановления N 53.

Следовательно, в исключительных случаях контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельства дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота (например, перевод бизнеса на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п.).

Аналогичная правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда Российской Федерации N 305-ЭС22-14865 от 15.12.2022.

Согласно пункту 20 Постановления Пленума ВС РФ N 53 от 21.12.2017, судам предписано в каждом конкретном случае оценивать, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия, и в случае, если допущенные контролирующим лицом нарушения явились необходимой причиной банкротства, применять нормы о субсидиарной ответственности, а в том случае, когда причиненный контролирующим лицом вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, возлагать на последнего обязанность компенсировать возникшие по его вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ. 

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 АПК РФ самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. 

При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 ГК РФ, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков (абз. 4 п. 20 Постановления Пленума ВС РФ N 53 от 21.12.2017). 

Основанием для взыскания убытков являются виновное поведение причинителя вреда, причинно-следственная связь между действиями причинителя вреда и понесенными убытками. Данные условия являются необходимыми и достаточными для удовлетворения требования о возмещении ущерба. Отсутствие хотя бы одного из условий является основанием для отказа в удовлетворении требования о взыскании убытков. 

Обращаясь с соответствующим иском, истцу надлежит доказать факт причинения убытков, их размер, противоправность действий директора наличие причинной связи между действиями (бездействием) ответчиков и наступившими неблагоприятными последствиями. 

Исходя из смысла пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда РФ от 30.07.2013 N 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку на заведомо невыгодных для юридического лица условиях. 

Согласно пункту 2 указанного постановления недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: - действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; - скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; - совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; - знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.). 

В соответствии с разъяснениями, данными в пункте 6 Постановления Пленума ВАС РФ N 62 по делам о возмещении директором убытков истец обязан доказать наличие у юридического лица убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). 

Если истец утверждает, что директор действовал недобросовестно и (или) неразумно, и представил доказательства, свидетельствующие о наличии убытков юридического лица, вызванных действиями (бездействием) директора, такой директор может дать пояснения относительно своих действий (бездействия) и указать на причины возникновения убытков и представить соответствующие доказательства. 

В Постановлении Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 указано, что бремя доказывания недобросовестности и неразумности поведения генерального директора возложено на истца (юридическое лицо и (или) его учредителя (участника), требующего взыскания убытков). В свою очередь, генеральный директор вправе представлять доказательства добросовестности и разумности своих действий. 

По правилам части 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Конкурсный управляющий считает, что действия Ответчика (совокупность действия) по созданию «зеркальной фирмы» и перевода на нее деятельности Должника привели к невозможности погашения требований кредиторов и причинил убытки, с чем согласился суд первой инстанции.

Вместе с тем, вопреки выводам суда первой инстанции, конкурсным управляющим не доказано наличие причинно-следственной связи между созданием ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» (ИНН 

<

***>) и возникновением неплатежеспособности должника.

Исходя из доводов заявителя, следует, что перечисления на расчетный счет «нового» Мертона от компаний Группы «ИКЕА» суммы, являются оплатой за работы, выполненные «старым» Мертоном (то есть являются выведенной из конкурсной массы должника дебиторской задолженностью).

Однако, представленные конкурсным управляющим выписки с расчетного счета «нового» Мертона не подтверждают того, что перечисляемые средства поступали «новому» Мертону в погашение задолженности перед «старым» Мертоном.

Ни один из платежей от компаний Группы «ИКЕА» не содержит в текстовой части находящихся в материалах дела платежных 17 документов назначения платежа или иных сведений, которые бы свидетельствовали о получении «новым» Мертоном средств от Группы «ИКЕА» именно в счет погашения задолженности Группы перед «старым» Мертоном.

Из анализа представленных конкурсным управляющим выписок не следует, что указанные конкурсным управляющим платежи являются платежами компаний Группы «ИКЕА» в погашение дебиторской задолженности перед «старым» Мертоном:

Так, на стр. 43 выписки (том 2, л.д. 32), в отношении суммы 4 164 669,23 руб. от 02.06.2017 г. в назначении платежа указано: «за ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» по договору поручения MOS-2478-2016/Agr» от 25.07.2016 г., оплата по документу 240417/1»;

на стр. 49 выписки (том 2, л.д. 35) в отношении суммы 3 069 180,49 руб. от 05.05.2017 г. в назначении платежа указано: «за ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» по договору поручения MOS-2478-2016/Agr» от 25.07.2016 г., оплата по документу 060417/1»;

на стр. 54 выписки (том 2, л.д. 37, обратная сторона листа) в отношении суммы 666 031,33 руб. от 07.04.2017 г. в назначении платежа указано: «за ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» по договору поручения MOS-2478-2016/Agr» от 25.07.2016 г., оплата по документу 020317/1»;

на стр. 60 выписки (том 2, л.д. 40, обратная сторона листа) в отношении суммы 1 232 285,21 руб. от 06.03.2017 г. в назначении платежа указано: «за ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» по договору поручения MOS-2478-2016/Agr» от 25.07.2016 г., оплата по документу ИК-ХМ-0182/АВ2»;

на стр. 63 выписки (том 2, л.д. 42) в отношении суммы 1 232 285,21 руб. от 22.02.2017 г. в назначении платежа указано: «за ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» по договору поручения MOS-2478-2016/Agr» от 25.07.2016 г., оплата по документу ИК-ХМ0182/АВ2».

Таким образом, вопреки выводам суда первой инстанции, назначение платежа в вышеприведенных перечислениях не содержит подтверждения того, что они являются оплатой за какие-либо услуги «старого» Мертона. 

В этой связи, выводы суда первой инстанции о том, что организация-клон получала денежные средства по контрактам заключённым Должником с ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» до создания организации-клона (№ MOS-2478-2016/Agr от 25.07.2016, № 5720- PRY075-6823-12-028 от 21.06.12), нельзя признать обоснованными.

При этом, ответчик пояснял, что первый контракт является договором поручения в рамках Группы «ИКЕА» и не имеет отношения к должнику, а второй, напротив, является контрактом должника, но ни разу не упоминается в назначениях платежа перечислений на «новый» Мертон.

Ответчик указывал, что единственным контрактом, заключенным должником с компанией ООО «ИКЕА МОС (Торговля и недвижимость)» является контракт № 5720-PRY075-6823-12-028 от 21.06.12.

Ответчиком также приобщена к материалам дела копия соглашению о переходе прав и обязанностей № MOS-2104-2017/Agr от 08.08.2017 г.  по указанному контракту.

Доказательств того, что перечисленные конкурсным управляющим прочие договоры, которые, по мнению суда первой инстанции, являются договорами должника, в материалы дела не представлено.

Кроме того, в материалы настоящего обособленного спора ответчиком также представлены копии актов сверки между ООО «ИКЕА МОС Торговля и Недвижимость» и ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» (ИНН 

<

***>) от 09.08.2020 г.

При этом, ранее, по обособленному спору по заявлению АО «Кваттросервисиз Ою» о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, ответчик - ФИО2 постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2023 по настоящему делу было установлено отсутствие доказательств нанесения должником существенного вреда имущественным правам кредиторов путем совершения сделки по переводу прав и обязанностей перед ООО «ИКЕА МОС «Торговля и Недвижимость» со старого «Мертона» на новый «Мертон».

Ответчик указывал, что входное сальдо по расчетам должника с этими компаниями в размере 3 618 146,54 руб. (ООО «Ингка Сентерс Рус Проперти Б») и 3 233 237,86 руб. (ООО «Ингка Сентерс Рус Проперти А»), а всего 6 851 384,40 руб. было кредитовым, что означает, что именно на эту сумму ФИО2 уменьшил размер обязательств должника.

Судебная коллегия в рамках указанного спора отметила, что выписка со счета новой организации подтверждает получение данной организацией средств от ООО «ИКЕА МОС (Торговля и Недвижимость)» до заключения соглашения о передаче прав и обязанностей по договору с Должника. В общей сложности до 08.08.2017 новая организация получила 10 364 451,47 рублей, предназначавшихся непосредственно Должнику по заключенному с ним контракту, и в последующем организация-клон получила 5 575 810,58 рублей по переоформленному с Должника контракту.

Апелляционный суд в постановлении от 30.05.2023 указал, что не представлено доказательств того, что полученные новым «Мертоном» после 08.08.2017 суммы также поступали в счет оплаты работ, произведенных старым «Мертоном», а приобщенные ответчиком к материалам дела распечатки актов взаиморасчетов свидетельствуют о том, что заказчики оплачивали новому «Мертону» только его собственные новые продажи, к тому же не сразу, а только после отработки новым «Мертоном» авансов, полученных старым «Мертоном».

В рамках настоящего обособленного спора также не представлено доказательств, опровергающих аналогично заявленные доводы ответчика.

Таким образом, материалы дела не содержат допустимых и относимых доказательств того, что ФИО2 была реализована схема перевода бизнеса на «зеркальную» фирму и осуществлен вывод активов должника в виде дебиторской задолженности, а сделанный судом первой инстанции вывод о подобных действиях ФИО2, как установленных обстоятельствах дела, противоречит фактическим обстоятельствам дела.

Конкурсным управляющим не доказан факт того, что платежи Группы «ИКЕА» в пользу «нового» Мертона являются платежами по погашению дебиторской задолженности перед «старым» Мертоном.

Следовательно, оснований для удовлетворения заявленных требований у суда первой инстанции не имелось.

В то же время, выводы суда первой инстанции об отсутствии оснований для прекращения производства по обособленному спору являются правомерными.

Ответчик считает, что заявленное управляющим основание для привлечения к субсидиарной ответственности (создание «зеркальной фирмы» - ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) было ранее рассмотрено в рамках обособленного спора по заявлению кредитора АО «Кваттросервисиз Ою».

Однако, в рамках указанного спора заявителем кредитором в качестве правового основания было указано на не исполнением ответчиком обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Судами по указанному спору установлено, что в письменной позиции, поданной в суд через систему «Мой Арбитр» 22.09.2021 кредитор указывает на действие руководителя по созданию «зеркальной» фирмы. 

Вместе с тем, суды констатировали, что уточнений в порядке ст. 49 АПК РФ кредитором не заявлено; а соответствующие уточнения судом не приняты.

Суд апелляционной инстанции отмечает, что аналогичные доводы кредитора АО «Кваттросервисиз Ою» о переводе бизнеса на «новый» Мертон были рассмотрены в качестве доводов апелляционной жалобы АО «Кваттросервисиз Ою» и были отклонены постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 30.05.2022г. по настоящему делу.

Таким образом, указанный и настоящий обособленные споры не тождественны между собой по основаниям заявленных требований, также в спорах разные заявители, ввиду чего, процессуальных оснований для прекращения производства по спору не имелось.

Вместе с тем указанные выводы суда апелляционной инстанции должны учитываться в силу ст. 16 АПК РФ при принятии рассмотрении настоящего спора. 

В свою очередь, доводы апеллянта о пропуске срока исковой давности на подачу заявления апелляционный суд признает обоснованным.

Согласно пункту 3 статьи 4 Закона N 266-ФЗ рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона N 266-ФЗ, которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

Поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц подано 21.09.2022, то при его рассмотрении применяются процессуальные нормы Закона о банкротстве в редакции Закона N 266-ФЗ.

Вместе с тем, исходя из общих положений статьи 4 ГК РФ о действии положений гражданского законодательства по времени, суды первой и апелляционной инстанций ввиду приведенных доводов, относящихся к действиям, совершенным в спорный период, материальное право определяют нормами статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Закона N 134-ФЗ.

Согласно абзацу пятому пункта 5 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции Федерального закона от 28.12.2016 N 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») заявление о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным пунктами 2 и 4 настоящей статьи, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника несостоятельным (банкротом). В случае пропуска срока исковой давности по уважительной причине таковой может быть восстановлен судом.

В силу пункта 5 статьи 61.14 Закона о банкротстве, в действующей редакции, заявление о привлечении к ответственности по основаниям, предусмотренным названной главой, может быть подано в течение трех лет со дня, когда лицо, имеющее право на подачу такого заявления, узнало или должно было узнать о наличии соответствующих оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, но не позднее трех лет со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) и не позднее десяти лет со дня, когда имели место действия и (или) бездействие, являющиеся основанием для привлечения к ответственности.

Сроки, указанные в абзаце 1 пункта 5 и абзаца 1 пункта 6 статьи 61.14 Закона о банкротстве, являются специальными сроками исковой давности (пункт 1 статья 197 ГК РФ), начало течения которых обусловлено субъективным фактором (моментом осведомленности заинтересованных лиц).

В силу пункта 59 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» предусмотренный абзацем 1 пункта 5 статья 61.14 Закона о банкротстве срок исковой давности по требованию о привлечении к субсидиарной ответственности, по общему правилу, исчисляется с момента, когда действующий в интересах всех кредиторов арбитражный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности - о совокупности следующих обстоятельств: о лице, имеющем статус контролирующего, его неправомерных действиях (бездействии), причинивших вред кредиторам и влекущих за собой субсидиарную ответственность, и о недостаточности активов должника для проведения расчетов со всеми кредиторами (без выяснения точного размера такой недостаточности). Течение срока исковой давности не может начаться ранее возникновения права на подачу в суд заявления о привлечении к субсидиарной ответственности (например, ранее введения первой процедуры банкротства).

Согласно пункту 62 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» срок исковой давности может быть восстановлен лишь в исключительных случаях, когда заявитель действительно был лишен возможности своевременно обратиться в суд по независящим от него причинам. При этом не подлежат восстановлению предельные объективные трехлетний и десятилетний сроки, исчисляемые со дня признания должника банкротом (прекращения производства по делу о банкротстве либо возврата уполномоченному органу заявления о признании должника банкротом) или завершения конкурсного производства, совершения неправомерных действий (бездействия), причинивших вред кредиторам и влекущих субсидиарную ответственность.

Рассматривая данный спор, суд апелляционной инстанции, руководствуясь приведенными выше нормами и разъяснениями, исследовав приведенные лицами, участвующими в деле, доводы и представленные в их обоснование доказательства, установив, что должник признан несостоятельным (банкротом) 17.08.2018, а заявление о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности подано 21.09.2022, приходит к выводу о том, что в рассматриваемом случае конкурсным управляющим был пропущен трехлетний объективный срок исковой давности, что является также основанием для отказа в удовлетворении заявленных требований.

При таких обстоятельствах определение суда первой инстанции подлежит отмене с принятием нового судебного акта по существу об отказе в удовлетворении заявленных требований.

Руководствуясь ст. ст. 176, 266 - 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд апелляционной инстанции 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 22.09.2023 г. по делу № А40-205237/16 отменить, в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Мертон Строительство и Инжиниринг» отказать.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                                 В.В. Лапшина 

 

Судьи:                                                                                                          С.Л. Захаров

 

                                                                                                                      О.И. Шведко