Дело № А38-11606/2018

03 сентября 2024 года

г. Владимир

Резолютивная часть постановления объявлена 20 августа 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 03 сентября 2024 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Евсеевой Н.В.,

судей Рубис Е.А., Сарри Д.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания Прозоровой Е.И.,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Республике Марий Эл на определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 20.05.2024 по делу № А38-11606/2018, принятое по заявлению финансового управляющего ФИО1 ФИО2 к ФИО3 о признании сделки должника недействительной и применении последствий недействительности сделки,

при участии в судебном заседании: от заявителя (ФНС в лице УФНС по Республике Марий Эл) – представителя ФИО4 по доверенности от 16.07.2024; представителя ФИО5 по доверенности от 08.06.2024; от индивидуального предпринимателя ФИО3 – представителя ФИО6 по доверенности от 15.12.2023 сроком действия один год, установил следующее.

В рамках дела о несостоятельности (банкротстве) гражданина ФИО1 (далее – ФИО1, должник) в Арбитражный суд Республики Марий Эл обратился финансовый управляющий ФИО2 (далее – ФИО2, финансовый управляющий) с заявлением, уточненным в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, о признании недействительным договора дарения 1/2 доли в праве собственности на нежилое помещение от 13.04.2016, заключенного между ФИО1 и  ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик), и применении последствий недействительности сделки в виде обязания ФИО3 возместить должнику реальную стоимость 1/2 доли в праве общей долевой собственности на нежилое помещение в размере 4 175 000 руб.

Арбитражный суд Республики Марий Эл определением от 20.05.2024 отказал финансовому управляющему в удовлетворении заявления.

Не согласившись с принятым судебным актом, заявитель по делу Федеральная налоговая служба в лице Управления Федеральной налоговой службы по Республике Марий Эл (далее – УФНС по Республике Марий Эл, уполномоченный орган) обратилась в Первый арбитражный апелляционной суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение суда отменить в связи с нарушением норм материального и процессуального права и принять по делу новый судебный акт. 

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указал, что в материалы дела финансовым управляющим были представлены доказательства совокупности всех обстоятельств для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Полагает, что сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредитору, в частности уполномоченному органу, оспариваемая сделка была направлена на уменьшение активов ФИО1 путем отчуждения имущества на безвозмездной основе заинтересованному лицу – супруге ФИО3, в ущерб интересам налогового органа. По мнению заявителя, суд первой инстанции не принял во внимание доводы налогового органа о наличии признаков неплатежеспособности ФИО1 при совершении сделки, так, в период с 30.12.2015 по 17.08.2016 в отношении ФИО1 Межрайонной ИФНС России № 19 по Республике Татарстан проведена выездная налоговая проверка по всем налогам и сборам за проверяемый период с 01.01.2012 по 31.12.2014, проверка начата 30.12.2015 на основании решения налогового органа о проведении выездной налоговой проверки (ВНП) № 42 и окончена 17.08.2016, будучи осведомленным о начале проведения ВНП и имея основания полагать, что по результатам проверки будут доначислены недоимка, пени и штрафы, ФИО1 13.04.2016 заключил договор дарения нежилого помещения, то есть сделка была совершена в ходе проведения выездной налоговой проверки, кроме того, на момент заключения договора дарения, у ФИО1 уже имелась задолженность по налогам в сумме 718 476,29 руб., в том числе основной долг – 660 867 руб., пени – 57 609,29 руб. Отметил, что в результате совершения оспариваемой сделки из конкурсной массы должника выбыло имущество кадастровой стоимостью 7 750 913 руб., которое могло быть направлено на погашение требований уполномоченного органа, включенных в РТК – 8 896 468,56 руб., что свидетельствует о причинении такой сделкой вреда кредитору – уполномоченному органу, учитывая, что спорная сделка совершена в условиях осведомленности ФИО1 о противоправной цели совершения такой сделки. Кроме того, заявитель пояснил, что в период с 05.05.2016 по 15.04.2019, то есть практически сразу после заключения оспариваемого договора дарения от 13.04.2016 и в условиях проведения выездной налоговой проверки, начатой 30.12.2015, ФИО1 реализовал (передал) третьим лицам все свои активы, что свидетельствует о намеренном, планомерном поведении ФИО1, направленном на вывод своих активов в целях невозможности в дальнейшем обращения взыскания на имущество для погашения задолженности по обязательным платежам. Также указал, что судом первой инстанции не учтено, что фактическая рыночная стоимость этого имущества составила лишь 1 161 542,50 руб. (600 000,00 руб. + 100 000,00 руб. + 461 542,50 руб.), что подтверждается сведениями о совершенных должником сделках и результатах торгов, проведенных в ходе процедуры банкротства ФИО1 Подробно доводы заявителя изложены в апелляционной жалобе.

Документы, приложенные заявителем к апелляционной жалобе, приобщены судом апелляционной инстанции к материалам дела (протокол судебного заседания от 20.08.2024).

Финансовый управляющий в отзыве на апелляционную жалобу поддержал доводы заявителя апелляционной жалобы, просил апелляционную жалобу удовлетворить, а также рассмотреть апелляционную жалобу в его отсутствие. По мнению финансового управляющего, оспариваемая сделка была направлена на уменьшение активов ФИО1 путем отчуждения имущества на безвозмездной основе заинтересованному лицу – супруге ФИО3, в ущерб интересам конкурсной массы. Считает, что обстоятельства, входящие в предмет доказывания по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, полностью доказаны финансовым управляющим. Полагает, что оспариваемая сделка могла быть признана недействительной на общих основаниях, предусмотренных статьями 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации. Подробно позиция финансового управляющего изложена в отзыве на апелляционную жалобу.

ФИО3 в отзыве на апелляционную жалобу указала на несостоятельность доводов заявителя апелляционной жалобы, просила оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения. Отметила, что в результате сделки было закреплено имущество за супругой, которое было полагалось бы ей в любом случае (поскольку имущество было приобретено в совместную собственность), при таких обстоятельствах утверждать о наличии вреда кредиторам невозможно, поскольку имущество супруги не может быть включено в конкурсную массу, на него не может быть обращено взыскание по долгам супруга. Пояснила, что в состав документов, подтверждающих размер задолженности, включены требование об уплате налога от 13.05.2016 № 10251 и решение о взыскании за счет денежных средств от 09.06.2016 № 11590, которые, очевидно, не могли быть приняты на момент совершения сделки, то есть на 13.04.2016. Полагает, что ссылка налогового органа на решение Межрайонной ИФНС России № 19 по Республике Татарстан о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения  от 15.11.2016 № 25 как на безусловное наличие признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества несостоятельна в силу того, что решение о привлечении к налоговой ответственности датировано 15.11.2016, при этом окончательный судебный акт, а именно Апелляционное определение Судебной коллегии по административным делам Верховного Суда Республики Татарстан от 12.04.2019 по делу № 33а-4562/2019 было принято по прошествии 3 лет с даты совершения сделки. Также указала, что как следует из отзыва налогового органа, декларация за 2015 год сформирована и представлена в налоговый орган 29.04.2016, следовательно, до даты формирования декларации, в том числе, должник и его супруга не могли знать о налоговых недоимках на момент совершения сделки. Подробно возражения ФИО3 изложены в отзыве на апелляционную жалобу.

В судебном заседании суда апелляционной инстанции представители заявителя поддержали доводы, изложенные в апелляционной жалобе, просили определение суда отменить, апелляционную жалобу удовлетворить. 

Представитель ФИО3 поддержал доводы, изложенные в отзыве на апелляционную жалобу, просил определение суда оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Иные лица, участвующие в обособленном споре, отзыв на апелляционную жалобу не представили, явку полномочных представителей в судебное заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили.

В соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации апелляционная жалоба рассматривается в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного разбирательства в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позицию заявителя, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, определением Арбитражного суда Арбитражного суда Республики Марий Эл от 14.01.2019 к производству суда принято заявление УФНС по Республике Марий Эл о признании гражданина ФИО1 несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 21.02.2020 заявление уполномоченного органа признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2, в реестр требований кредиторов должника в третью очередь включены требования уполномоченного органа – УФНС по Республике Марий Эл – задолженность по обязательным платежам по налогу на добавленную стоимость на товары (работы, услуги), реализуемые на территории РФ, в размере 8 482 897 руб. 84 коп., по налогу, взимаемому с налогоплательщиков, выбравших в качестве объекта налогообложения доходы, уменьшенные на величину расходов в размере 337 394 руб., по земельному налогу в размере 33 136 руб. 72 коп., по налогу на имущество физических лиц в размере 29 236 руб., по транспортному налогу в размере 13 804 руб.

Решением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 11.08.2020 гражданин ФИО1 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Предметом заявления финансового управляющего является требование о признании недействительным договора дарения 1/2 доли в праве собственности на нежилое помещение от 13.04.2016, заключенного между ФИО1 и гражданкой ФИО3 (далее – ФИО3, ответчик), и применении последствий недействительности сделки в виде обязания ФИО3 возместить должнику реальную стоимость 1/2 доли в праве общей долевой собственности на нежилое помещение в размере 4 175 000 руб.

Заявленные требования основаны на пункте 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и мотивированы тем, что оспариваемая сделка является подозрительной, совершена в период неплатежеспособности должника с заинтересованным лицом в целях вывода активов должника и причинения вреда имущественным правам кредиторов.

Повторно изучив представленные в материалы дела доказательства, с учетом доводов апелляционной жалобы и возражений на нее, суд апелляционной инстанции приходит к следующим выводам.

В соответствии со статьей 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), частью1 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным данным Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

В силу пункта 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве.

Финансовый управляющий в силу пункта 7 статьи 213.9 Закона о банкротстве, вправе подавать в арбитражный суд от имени гражданина заявления о признании недействительными сделок по основаниям, предусмотренным статьями 61.2 и 61.3 названного закона, а также сделок, совершенных с нарушением его положений.

Ответчиком в суде первой инстанции заявлено о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности для оспаривания сделки.

Судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности (статья 195 Гражданского кодекса Российской Федерации).

По правилам пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

Согласно пунктам 1, 2 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало (должно было узнать) о нарушении своего права.

Следовательно, законодатель установил исчисление срока исковой давности с наличием объективных обстоятельств, когда истец узнал или должен был узнать нарушении его права.

Как неоднократно указывал Конституционный Суд Российской Федерации, положения пункта 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации сформулирован таким образом, что наделяет суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела (

Постановление

 № 36-П от 18.11.2019, определения № 2309-О от 25.10.2016, № 1592-О от 20.07.2021, др.).

В пункте 15 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43 «О некоторых вопросах, связанных с применением норм Гражданского кодекса Российской Федерации об исковой давности» также разъяснено, что истечение срока исковой давности является самостоятельным основанием для отказа в иске (абзац второй пункта 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации). Если будет установлено, что сторона по делу пропустила срок исковой давности, то при наличии заявления надлежащего лица об истечении срока исковой давности суд вправе отказать в удовлетворении требования только по этим мотивам, без исследования иных обстоятельств дела.

Сделки с пороками, предусмотренными в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве (подозрительные сделки), относятся к категории оспоримых сделок. Срок исковой давности для оспаривания таких сделок в судебном порядке составляет один год (пункт 2 статьи 181 Гражданского кодекса Российской Федерации и пункт 32 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – постановление № 63)).

Право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина по указанным в статье 61.2 или 61.3 названного Федерального закона основаниям возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина (пункт 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве).

В соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий, в том числе исполняющий его обязанности (абзац третий пункта 3 статьи 75 Закона) узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. 

Таким образом, срок исковой давности исчисляется с момента, когда финансовый управляющий узнал или должен был узнать о наличии указанных в статье 61.2 или 61.3 названного Федерального закона оснований.

В абзаце втором пункта 32 постановления № 63 разъяснено, что введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности, однако при рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. В частности, разумный управляющий запрашивает у руководителя должника и предыдущих управляющих бухгалтерскую и иную документацию должника (пункт 2 статьи126 Закона о банкротстве), запрашивает у соответствующих лиц сведения о совершенных в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и позднее сделках по отчуждению имущества должника (в частности, недвижимого имущества, долей в уставном капитале, автомобилей и т.д.), а также имевшихся счетах в кредитных организациях и осуществлявшихся по ним операциям и т.п.

Таким образом, законодательство связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего

права, но и с моментом, когда оно должно было, то есть имело юридическую возможность, узнать о нарушении права.

В то же время для выявления факта совершения оспоримых сделок арбитражному управляющему должника предоставляется разумный срок, после которого начинает течь исковая давность по требованиям о признании подобных сделок недействительными (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.07.2018 № 305-ЭС18-2393 по делу № А40-8514/2017), в течение которого управляющий, в том числе должен

принять меры к получению документов, отражающих деятельность должника, на основании полученных документов провести анализ его финансового состояния.

Ответчик полагает, что годичный срок исковой давности в данном случае исчисляется с 14.02.2020 – момента оглашения резолютивной части определения о признании обоснованным заявления уполномоченного органа о признании банкротом гражданина ФИО1 введении процедуры реструктуризации долгов гражданина и утверждении финансовым управляющим ФИО2

Финансовый управляющий полагает, что срок исковой давности исчисляется с момента, когда он узнал о наличии оснований для оспаривания сделки, а именно с 16.06.2020 – момента получения выписки из ЕГРН о принадлежащих и принадлежавших ФИО1 объектах недвижимости.

Как следует из материалов электронного дела, резолютивная часть определения о введении процедуры реструктуризации долгов гражданина объявлена 14.02.2020, финансовый управляющий не присутствовал на судебном заседании, полный текст определения изготовлен 21.02.2020 и размещен в открытом доступе 26.02.2020. Финансовый управляющий обратился с заявлением о признании сделки недействительной 17.02.2021, то есть менее чем через год после опубликования полного текста определения о введении реструктуризации долгов гражданина в отношении ФИО1

Проанализировав представленные в материалы дела доказательства, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу о том, что на момент обращения финансового управляющего в арбитражный суд с заявлением о признании сделки недействительной – 17.02.2021 (подано через систему «Мой арбитр»), годичный срок на подачу заявления об оспаривании сделки должника финансовым управляющим не пропущен.

По правилам пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи (абзац 6 пункта 8 постановления № 63).

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

– стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

– должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

– после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 5 постановления № 63, пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу вышеуказанной нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обязательств: сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (пункт 7 постановления № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

В пункте 6 постановления № 63 разъяснено, что согласно абзацам 2-5 пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если налицо одновременно два следующих условия:

а) на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества;

б) имеется хотя бы одно из других обстоятельств, предусмотренных абзацами вторым – пятым пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу пункта 9 постановления № 63, если подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 постановления № 63).

В рассматриваемом случае оспариваемая сделка (договор дарения от 13.04.2016) заключена в трехлетний период до возбуждения производства по делу о признании должника банкротом (14.01.2019), то есть в период подозрительности, предусмотренный в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Обязательным условием недействительности сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, является осведомленность лица, в отношении которого совершена сделка, о наличии у должника признака неплатежеспособности или недостаточности имущества либо об обстоятельствах, которые позволяют сделать вывод о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В силу пункта 6 постановления № 63 при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 этого Закона о банкротстве; для целей применения содержащихся в абзацах втором – пятом пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 данного Закона, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Из материалов дела следует, что 13.04.2016 между гражданином ФИО1 (даритель) и гражданкой ФИО3 (одаряемый) заключен договор дарения 1/2 доли в праве общей долевой собственности на нежилое помещение, по условиям которого даритель безвозмездно передает в собственность одаряемому 1/2 долю в праве общей долевой собственности на нежилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 16:50:110104:1435, назначение нежилое, общей площадью 219,1 кв.м., 1 этаж, номера на поэтажном плане 1, 1а, 1б, 1в, 1г, 1д, 1е, 1ж, 2-9.

21.04.2016 гражданка ФИО3 зарегистрировала 1/2 долю в праве общей долевой собственности на нежилое помещение в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Татарстан.

В дальнейшем 21.10.2013 между гражданкой ФИО3 и гражданином ФИО7 (далее – ФИО7), правообладателем 1/2 доли в праве общей долевой собственности на нежилое помещение, заключен договор реального раздела нежилого помещения расположенного по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 16:50:110104:1435, назначение нежилое, общей площадью 219,1 кв.м, 1 этаж, номера на поэтажном плане 1, 1а, 1б, 1в, 1г, 1д, 1е, 1ж, 2-9, по условиям которого указанное помещение разделено следующим образом:

– в собственность ФИО3 переходит нежилое помещение с кадастровым номером 16:50:110104:1480, площадью 88,6 м2, расположенное по адресу: 

<

...>;

– в собственность ФИО7 переходит нежилое помещение с кадастровым номером 16:50:110104:1481, площадью 144,9 м2, расположенное по адресу: Республика Татарстан, г. Казань, ул. Гагарина, д. 77 , пом. 1006.

15.11.2016 гражданка ФИО3 и гражданин ФИО7 зарегистрировали право собственности на образовавшиеся в результате раздела нежилые помещения в Управлении Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Республике Татарстан.

Как следует из материалов дела, сделка совершена должником с заинтересованным лицом, поскольку ФИО3 является супругой должника, что не оспаривается сторонами и подтверждается свидетельством о заключении брака от 21.02.2009.

В соответствии с частью 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Оспаривая сделку, заявитель указал, что должник обладал признаками неплатежеспособности, поскольку у должника имелась задолженность по обязательным платежам в размере 8 896 468 руб. 56 коп. в связи с неуплатой налогов.

Как следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 21.02.2020 в реестр требований кредиторов должника в третью очередь включены требования уполномоченного органа – УФНС по Республике Марий Эл – задолженность по обязательным платежам по налогу на добавленную стоимость на товары (работы, услуги), реализуемые на территории РФ, в размере 8 482 897 руб. 84 коп., по налогу, взимаемому с налогоплательщиков, выбравших в качестве объекта налогообложения доходы, уменьшенные на величину расходов в размере 337 394 руб., по земельному налогу в размере 33 136 руб. 72 коп., по налогу на имущество физических лиц в размере 29 236 руб., по транспортному налогу в размере 13 804 руб.

Судебным актом установлено, что на момент рассмотрения заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом задолженность ФИО1 составляет: по налогу на добавленную стоимость на товары (работы, услуги), реализуемые на территории РФ, в размере 8 482 897 руб. 84 коп., по налогу, взимаемому с налогоплательщиков, выбравших в качестве объекта налогообложения доходы, уменьшенные на величину расходов в размере 337 394 руб., по земельному налогу в размере 33 136 руб. 72 коп., по налогу на имущество физических лиц в размере 29 236 руб., по транспортному налогу в размере 13 804 руб.

Налоговым органом с целью подтверждения размера задолженности по обязательным платежам представлены: решение № 25 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения от 15.11.2016, требование № 20468 об уплате налога, сбора, пени, штрафа, процентов от 21.02.2017, решение № 40956 о взыскании налога (сбора), пени и штрафов от 02.10.2017, судебный приказ от 10.10.2017 по делу № 2а-1187/2017, определение об отмене судебного приказа от 27.12.2017, требование № 74 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов от 12.02.2018, судебный приказ от 06.06.2018 по делу № 2а-691/2018, требование № 46 об уплате налога, сбора, страховых взносов, пени, штрафа, процентов от 01.02.2018, судебный приказ от 28.09.2018 по делу № 2а-1344/2018 (т.1, 18-69, 70-73, 76, 81, 82-83, 86-87, 94-95, 97, 104-105).

Уполномоченный орган фактически является единственным кредитором должника, а также заявителем, инициирующим процедуру банкротства в отношении ФИО1 При этом требования иных кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов должника, отсутствуют.

В соответствии с абзацем 5 пункта 6 постановления № 63 само по себе наличие на момент совершения сделки признаков банкротства, указанных в статьях 3 и 6 Закона о банкротстве, не является достаточным доказательством наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В судебно-арбитражной практике выработан устойчивый подход относительно того, что сам по себе факт наличия у должника обязательств перед кредиторами не является основанием для вывода о неплатежеспособности должника. Предъявление требований в исковом порядке еще не означает, что они будут удовлетворены судом, а в случае если они будут удовлетворены – не означает, что у должника недостаточно средств для погашения таких требований. Неплатежеспособность не может отождествляться с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

В рассматриваемом случае убедительных доказательств, свидетельствующих о том, что в период совершения оспариваемой сделки должник не мог исполнять свои текущие обязательства, в материалах настоящего обособленного спора не имеется. 

По оспариваемому договору дарения от 13.04.2016 ФИО8 безвозмездно передал в собственность ФИО3 1/2 долю в праве общей долевой собственности на нежилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...>, кадастровый номер: 16:50:110104:1435, назначение нежилое, общей площадью 219,1 кв.м, 1 этаж, номера на поэтажном плане 1, 1а, 1б, 1в, 1г, 1д, 1е, 1ж, 2-9.

Согласно сведениям, представленным ответчиком, на момент совершения сделки в собственности должника, помимо указанного нежилого помещения, находилось следующее имущество:

– нежилое помещение, с кадастровым номером 16:36:200106:1694, площадью 38,3 м2, расположенное по адресу: Республика Татарстан, Сармановский муниципальный р-н, 

<

...> Победы, д. 13, пом. 1006;

– нежилое помещение, с кадастровым номером 16:36:200106:1695, площадью 12,8 м2, расположенное по адресу: Республика Татарстан, Сармановский муниципальный р-н, 

<

...> Победы, д. 13, пом. 1008;

– нежилое помещение, с кадастровым номером 16:50:110509:3902, площадью 442,2 м2, расположенное по адресу: Республика Татарстан, Ново-Савиновский р-н, ул. Фаттыха Амирхана, д. 21, пом. 1014;

– нежилое помещение, с кадастровым номером 64:40:020208:1840, площадью 48,9 м2, расположенное по адресу: 

<

...>.

Также ответчиком представлено заключение № 2956-3-12-2023 об определении рыночной стоимости нежилых помещений, согласно которому общая стоимость выше перечисленного имущества на момент совершения сделки составила 12 235 000 руб. Определенная в заключении стоимость имущества финансовым управляющим и уполномоченным органом документально не опровергнута.

Согласно сведениям, представленным УФНС по Республике Марий Эл, на момент совершения сделки гражданин ФИО1 имел задолженность по обязательным платежам в общей сумме 718 476 руб. 29 коп. Наличие задолженности по обязательным платежам в указанном размере подтверждается следующими доказательствами: сведениями о задолженности по обязательным платежам по состоянию на 13.04.2016 (дату совершения сделки), налоговыми уведомлениями № 497209, № 362368 от 07.04.2015, № 1091924 от 20.05.2015, № 1312141 от 01.05.2015, № 493970 от 06.06.2015; требованиями об уплате налога № 10251 от 13.05.2016, № 16289 от 12.11.2014, № 29711 от 10.10.2015, № 92177 от 05.01.2016, № 19414 от 07.10.2015, № 58012 от 22.11.2012, № 204992 от 14.10.2015; решением о взыскании за счет денежных средств № 11590 от 09.06.2016; решениями о взыскании за счет имущества № 1520 от 03.09.2015, № 1551 от 16.02.2016; постановлением о взыскании за счет имущества № 1551 от 16.02.2016; налоговой декларацией по УСН за 2015 год от 29.04.2016. Суд признал доказанным наличие задолженности в размере 718 476 руб. 29 коп. перед уполномоченным органом.

Таким образом, на дату совершения сделки ФИО1 имел задолженность по обязательным платежам в размере 718 476 руб. 29 коп., однако ввиду наличия в собственности имущества общей стоимостью 12 235 000 руб. суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что  должник не отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества по смыслу статьи 2 Закона о банкротстве.

В связи с изложенным, суд признал недоказанным, что оспариваемая сделка совершена должником с целью причинения вреда кредиторам – во избежание обращения взыскания на имущество должника, а также признал недоказанным причинение вреда имущественным правам кредиторов.

В соответствии с пунктом 12 Обзора судебной практики разрешения споров о несостоятельности (банкротстве) за 2022 год, утвержденного Президиумом Верховного Суда РФ 26.04.2023, в отсутствие у сделки признаков причинения вреда имущественным правам кредиторов иные обстоятельства, совокупность которых является основанием для признания сделки недействительной по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, не имеют правового значения.

Потому заинтересованность участников сделки ввиду нахождения в браке и ее безвозмездность не создает оснований для признания оспариваемого договора недействительным.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности и сделка была совершена безвозмездно (абзац второй пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве).

При этом недоказанность цели причинения вреда имущественным правам кредиторов на основе предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве презумпций не исключает возможности установления такой цели исходя из иных обстоятельств, которые не защищены презумпциями, то есть подлежащими доказыванию на общих основаниях.

Таким образом, вопрос о том, является ли оспариваемая сделка подозрительной, разрешается судом с учетом оценки фактических обстоятельств конкретного спора.

Коллегия судей соглашается с обоснованным выводом суда первой инстанции о том, что кредитором не доказана совокупность условий для признания сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, поскольку отсутствуют доказательства того, что на момент совершения оспариваемой сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности, а также свидетельствующие о том, что сделка совершена должником исключительно с противоправной целью. 

Вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации документально не подтверждено причинение вреда должнику или имущественным правам кредиторов в результате совершения оспариваемой сделки.

В связи с изложенным, арбитражный суд обоснованно признал недоказанной совокупность всех обстоятельств, необходимых для признания сделки недействительной по основаниям статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Судом апелляционной инстанции установлено, что финансовый управляющий в отзыве на заявление со ссылкой на положения статей 10, 168, Гражданского кодекса Российской Федерации также указывал, что договор дарения был заключен сторонами сделки при злоупотреблении правом. 

Повторно оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд апелляционной инстанции не установил необходимых условий для признания сделки должника недействительной на основании статей 10, 168, Гражданского кодекса Российской Федерации на основании следующего.

В силу абзаца 4 пункта 4 постановления № 63 наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

В соответствии с пунктом 1 статьи 166, статьей 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки; сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

В пункте 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации отмечено, что не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом).

Злоупотребление правом по своей сути есть неразумное и недобросовестное действие, имеющее своей целью, причинить вред другим лицам.

При установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно; никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения (статья 1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу презумпции разумности действий и добросовестности участников гражданских правоотношений бремя доказывания этих обстоятельств лежит на утверждающей стороне.

На основании пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). Для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов.

При оценке действий сторон как добросовестных или недобросовестных, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, а также соблюдения прав третьих лиц, если такие действия затрагивают или могут затронуть права третьих лиц, на что указано в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации».

При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обеих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагается (пункт 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При этом, указанное правило применяется в совокупности с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 26.01.2022 № 304-ЭС17-18149(10-14) по делу №А27-22402/2015.

Названным определением, в частности, судам разъяснено, что согласно сложившейся судебной практике применение статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации возможно лишь в том случае, когда речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов подозрительных сделок.

Сделка, влекущая увеличение требований кредиторов к должнику (в рассматриваемом случае, по указанию сторон, ввиду отсутствия экономической целесообразности и фактической безвозмездности), полностью соответствует диспозиции пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве с учетом разъяснений абзаца 7 пункта 5 постановления № 63.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11 особо обращено внимание на недопустимость квалификации сделок с предпочтением или подозрительных сделок как ничтожных в целях обхода правил о сроке исковой давности по оспоримым сделкам.

Доказательств, свидетельствующих о том, что при заключении спорной сделки и ее исполнении стороны действовали исключительно с целью причинения вреда третьим лицам и нарушили пределы осуществления гражданских прав, в материалы дела не представлено.

Добросовестность ФИО3 как независимого от должника участника гражданских правоотношений и разумность его действий предполагается, пока не доказано иное.

Суд апелляционной инстанции при исследовании доказательств по делу не установил наличие в деле доказательств, свидетельствующих о заведомой противоправной цели совершения спорной сделки, о намерении реализовать противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника.

Между тем для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.

Для признания договора ничтожным в связи с его противоречием статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить сговор всех сторон договора на его недобросовестное заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или другие обстоятельства, свидетельствующие о направленности воли обеих сторон договора на подобную цель, понимание и осознание ими нарушения при совершении сделки принципа добросовестного осуществления своих прав, а также соображений разумности и справедливости, в том числе по отношению к другим лицам, осуществляющим свои права с достаточной степенью разумности и осмотрительности.

Как разъяснено в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

То есть злоупотребление правом должно иметь место в действиях обеих сторон сделки, что соответствует правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 № 1795/11.

С учетом изложенного, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.

С целью квалификации спорной сделки в качестве недействительной, совершенной с намерением причинить вред другому лицу суду необходимо установить обстоятельства, неопровержимо свидетельствующие о наличии факта злоупотребления правом со стороны контрагента, выразившегося в заключении спорной сделки (п. 9 Информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 № 127 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации»).

Между тем финансовый управляющий вопреки положениям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в обоснование доводов о злоупотребления правом при заключении сделки не представил надлежащих доказательств.

При рассмотрении настоящего обособленного спора факт недобросовестного поведения (злоупотребления правом) сторон оспариваемой сделки, а также их действия с намерением причинить вред другому лицу не установлен, в связи с чем основания для признания оспариваемой сделки по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством, отсутствуют.

Суд апелляционной инстанции при исследовании доказательств по делу не установил наличие в деле доказательств, свидетельствующих о заведомой противоправной цели совершения спорной сделки, о намерении реализовать противоправный интерес, направленный исключительно на нарушение прав и законных интересов кредиторов должника.

Оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации представленные в материалы дела доказательства, исходя из конкретных обстоятельств обособленного спора, установив, что финансовым управляющим не доказана совокупность условий для признания сделки недействительной, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии правовых оснований для признания оспариваемой сделки недействительной и применения последствий недействительности сделки.

Суд апелляционной инстанции соглашается с указанными выводами суда первой инстанции, как соответствующими нормам права и представленным в материалы дела доказательствами.

Приведенные в апелляционной жалобе доводы проверены судом апелляционной инстанции подлежат отклонению в виду их несостоятельности.

Иная оценка заявителем апелляционной жалобы обстоятельств настоящего обособленного спора не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не свидетельствует о нарушениях судом первой инстанции норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела.

Убедительных доводов, основанных на доказательственной базе и позволяющих отменить обжалуемый судебный акт, апелляционная жалоба не содержит, в силу чего удовлетворению не подлежит.

Доводы заявителя о том, что должник на момент совершения оспариваемой сделки отвечал признакам неплатежеспособности, являются несостоятельными и не подтверждены надлежащими доказательствами. 

Вопреки позиции заявителя, само по себе проведение налоговым органом проверки в отношении должника в период совершения сделки, не свидетельствует о том, что в рассматриваемый период должник отвечал признакам неплатежеспособности. Решение налогового органа о привлечении должника  к ответственности за совершение налогового правонарушение принято 15.11.2016, то есть после совершения оспариваемой сделки. 

Ссылка заявителя на то, что фактическая рыночная стоимость имущества должника составила лишь 1 161 542,50 руб., что подтверждается сведениями о совершенных должником сделках и результатах торгов, проведенных в ходе процедуры банкротства ФИО1, подлежит отклонению судом апелляционной инстанции. Оценив представленные заявителем в суде апелляционной инстанции доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в совокупности и взаимосвязи, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что данные доказательства не опровергают законность принятого судебного акта. При определении стоимости активов необходимо исходить из тех значений, которыми мог и должен был располагать должник. Из представленного ответчиком заключения № 2956-3-12-2023 об определении рыночной стоимости нежилых помещений следует, что общая стоимость имущества, принадлежащего должнику, на момент совершения сделки составила 12 235 000 руб. Сведения, содержащиеся в данном заключении, лицами, участвующими в деле, документально  не опровергнуты, ходатайства о назначении судебной экспертизы не заявлены. Последующая реализация имущества должника, в том числе в процедуре банкротства по иной цене, не свидетельствует о том, что в 2016 году актив должника безусловно стоил 1,1 млн.руб.  Более того, как указано выше, на момент заключения оспариваемой сделки должник имел задолженность по обязательным платежам в общей сумме 718 476 руб. 29 коп.

Таким образом, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об отсутствии доказательств, безусловно подтверждающих наличие у должника признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества на момент дарения супруге недвижимого имущества, а доводы заявителя об аффилированности сторон сделки не являются безусловным основанием для признания сделки недействительной.

Ссылка заявителя на то, что должник после совершения оспариваемой сделки реализовал (передал) третьим лицам все свои активы,  сама по себе, не является основанием для отмены судебного акта об отказе в признании договора дарения недействительным. 

Между тем суд апелляционной инстанции считает необходимым разъяснить следующее. Доводы уполномоченного органа и финансового управляющего об обстоятельствах отчуждения имущества должника могут являться предметом рассмотрения при разрешении судом вопроса о наличии оснований для освобождения должника от исполнения обязательств перед кредиторами, при завершении процедуры реализации имущества должника (статья 213.28 Закона о банкротстве).

Иные доводы заявителя жалобы судом апелляционной инстанции также проверены и подлежат отклонению как несостоятельные.

С учетом изложенного, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

При этом неотражение в судебных актах всех имеющихся в деле доказательств либо доводов стороны не свидетельствует об отсутствии их надлежащей судебной проверки и оценки (определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.08.2017 № 305-КГ17-1113).  

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

В соответствии со статьей 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации расходы по уплате государственной пошлины относятся на заявителя апелляционной жалобы.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 20.05.2024 по делу № А38-11606/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу Федеральной налоговой службы в лице Управления Федеральной налоговой службы по Республике Марий Эл – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Марий Эл.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

Н.В. Евсеева

Судьи

Е.А. Рубис

Д.В. Сарри