ШЕСТНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Вокзальная, 2, г. Ессентуки, Ставропольский край, 357601, http://www.16aas.arbitr.ru,

e-mail: info@16aas.arbitr.ru, тел. 8 (87934) 6-09-16, факс: 8 (87934) 6-09-14

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

г. Ессентуки                                                                                            Дело № А63-12877/2017

 

Резолютивная часть постановления объявлена 07.10.2019

Полный текст постановления изготовлен 14.10.2019

 

            Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе председательствующего Годило Н.Н., судей: Бейтуганова З.А., Джамбулатова  С.И., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, при участии в судебном заседании представителя финансового управляющего: ФИО2 по доверенности от 28.06.2019, в отсутствие иных лиц, извещенных надлежащим образом, рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда Ставропольского края от 17.07.2019 по делу № А63-12877/2017 (судья Пекуш Т.Н.), 

 

УСТАНОВИЛ:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ФИО4 в арбитражный суд обратился финансовый управляющий с заявлением о признании недействительными последовательно совершенных сделок: договора купли-продажи недвижимого имущества от 21.01.2015, заключенного между должником и ФИО5 (далее – ответчик 1, ФИО5), договора купли-продажи недвижимого имущества от 21.04.2016, заключенного между ФИО5 и ФИО3 (далее – ответчик 2, ФИО3)., и применении последствий недействительности сделок в виде обязания ФИО3 возвратить в конкурсную массу должника: земельный участок с кадастровым номером 26:26:010818:3, площадью 373 кв.м, станцию техобслуживания с кадастровым номером 26:26:010818:154, площадью 293,8 кв.м и кафе с кадастровым номером 26:26:010818:155, расположенные по адресу: 

<

...> (с учетом уточнений, принятых определением суда от 19.02.2019). 

Определением суда от 17.07.2019 заявление финансового управляющего удовлетворено, применены последствия недействительности сделки, в виде возвращения в конкурсную массу ФИО4 недвижимого имущества: земельного участка с кадастровым номером 26:26:010818:3 площадью 373 кв.м, земли населенных пунктов для размещения объектов бытового обслуживания, расположенного по адресу: 

<

...>,  станции техобслуживания с кадастровым номером 26:26:010818:154 площадью 293,8 кв.м, назначение производственное, расположенной по адресу: 

<

...>, кафе с кадастровым номером 26:26:010818:155 площадью 111,9 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>.

В апелляционной жалобе ФИО3 просит определение суда отменить и принять по делу новый судебный акт об отказе в удовлетворения заявления в полном объеме, указывая, на то, что определение суда первой инстанции вынесено без учета исследования всех обстоятельств дела.

В отзыве на апелляционную жалобу финансовый управляющий просит определение суда первой инстанции оставить без изменения, жалобу – без удовлетворения.

Изучив материалы дела, оценив доводы апелляционной жалобы, отзыва на нее, проверив законность обжалуемого судебного акта в порядке, установленном главой 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу, что определение Арбитражного суда Ставропольского края от 17.07.2019 по делу № А63-12877/2017 подлежит оставлению без изменения, исходя из следующего.

Из материалов дела следует, 21.01.2015 между ФИО4 (продавец) и               ФИО5 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимости, по условиям которого продавец передал покупателю в собственность: земельный участок с кадастровым номером 26:26:010818:3, площадью 373 кв.м, земли населенных пунктов для размещения объектов бытового обслуживания; станция техобслуживания с кадастровым номером 26:26:010818:154, площадью 293,8 кв.м, назначение производственное, этаж 1; кафе с кадастровым номером 26:26:010818:155, площадью 111,9 кв.м, этаж 2, расположенные по адресу: 

<

...>. 

В пункте 5 договора стороны установили общую стоимость передаваемого имущества в размере 980 000 руб., в том числе: станция техобслуживания – 380 000 руб., кафе – 400 000 руб., земельный участок – 200 000 руб. Стороны также в названном пункте указали, что сумма уплачена полностью наличными до подписания договора. 

В пункте 7 договора стороны указали, что передача недвижимости продавцом и принятие ее покупателю состоялась до подписания договора, который одновременно является и передаточным актом, поэтому акт приема-передачи недвижимости в соответствии со статьей 556 ГК РФ дополнительно составляться не будет. 

21.04.2016 между ФИО5 (продавец) и ФИО3 (покупатель) заключен договор купли-продажи недвижимости, по условиями которого продавец передал в собственность покупателя земельный участок с кадастровым номером 26:26:010818:3, площадью 373 кв.м, земли населенных пунктов для размещения объектов бытового обслуживания (далее – земельный участок); станция техобслуживания с кадастровым номером 26:26:010818:154, площадью 293,8 кв.м, назначение производственное, этаж 1 (далее – станция техобслуживания); кафе с кадастровым номером 26:26:010818:155, площадью 111,9 кв.м, этаж 2 (далее – кафе), расположенные по адресу: 

<

...>. 

В пункте 5 договора стороны установили общую стоимость передаваемого имущества в размере 980 000 руб., в том числе: станция техобслуживания – 380 000 руб., кафе – 400 000 руб., земельный участок – 200 000 руб. Стороны также в названном пункте указали, что сумма уплачена полностью наличными до подписания договора. 

В пункте 7 договора стороны указали, что передача недвижимости продавцом и принятие ее покупателю состоялась до подписания договора, который одновременно является и передаточным актом, поэтому акт приема-передачи недвижимости в соответствии со статьей 556 ГК РФ дополнительно составляться не будет. 

Факт передачи денежных средств покупателем продавцу оформлен распиской о передаче денежных средств от 21.04.2016. Определением суда от 17.08.2017 возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) ФИО4; определением суда от 21.11.2017 в отношении должника введена процедура реструктуризации долгов, финансовым управляющим утвержден ФИО6; решением суда от 17.05.2018 ФИО4 признана несостоятельной (банкротом), в отношении должника введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО6 

Финансовый управляющий полагая, что последовательно совершенные сделки направлены на вывод имущества из конкурсной массы во избежание обращения взыскания на него, в результате чего имущественным правам кредиторов причинен ущерб, обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением (с учетом уточнения).

Удовлетворяя требования финансового управляющего, суд первой инстанции правомерно руководствовался  статьями 10, 168, 170 ГК РФ, статьями 213.1, 61.1, 61.2 Закона о банкротстве, разъяснениями, приведенными в пункте 17 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63), разъяснениями Пленума Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 7 постановления от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25).

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила. 

По смыслу приведенной нормы по основанию притворности может быть признана недействительной сделка, которая направлена на достижении других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Квалифицирующим признаком притворной сделки является цель ее совершения - прикрытие другой сделки.

В пункте 88 Постановления № 25, установлено, что, применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (пункт 2 статьи 170 ГК РФ). 

Согласно правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 31.07.2017 по делу № 305-ЭС15-11230, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ. 

В соответствии с правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, содержащейся в определении от 11.07.2017 № 305-ЭС17-2110 по делу № А40-201077/2015, совершая мнимые либо притворные сделки их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не 13 стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости или притворности договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Суд установил, что оспариваемые сделки совершены должником последовательно, были направлены на вывод актива должника, подлежащего включению в конкурсную массу, без предоставления равноценного встречного исполнения с целью создания у последующих приобретателей объектов недвижимого имущества статуса добросовестных приобретателей и затруднения возможности оспаривания сделок с их участием и возврата должнику его имущества для реализации его в конкурсной массе. Судом учтено, что на дату совершения оспариваемых сделок у должника имелись обязательства перед ОАО Сбербанк по кредитным договорам от 15.01.2013 № 5230/0451-512, во исполнение которого банком должнику был выдан кредит в сумме 1 500 000 руб. на срок до 15.01.2016 под 19,5% годовых, и от 06.08.2013 № 5230/0451-657, во исполнение которого банком должнику был выдан кредит в сумме 1 500 000 руб. на срок до 05.08.2016 под 19,5% годовых. Обязательства банком исполнены надлежащим образом, кредитные средства перечислены на счет должника. 

Вступившим в законную силу решением Георгиевского городского суда Ставропольского края от 10.06.2015 по делу № 2-1524/2015 с ФИО7-О и ИП ФИО4 в пользу ОАО Сбербанк солидарно взыскана сумма задолженности по договорам поручительства от 15.01.2013 № 5230/0451-512/1, от 06.08.2013 № 5230/0451-657/1, кредитным договорам от 15.01.2013 № 5230/0451-512, от 06.08.2013 № 5230/0451-657 в размере 1 944 381 руб. 79 коп., из них: 1 850 139 руб. 38 коп. ссудная задолженность,                89 242 руб. 41 коп. проценты по кредиту, 5 000 руб. неустойка; расторгнуты кредитные договоры от 15.01.2013 № 5230/0451-512 и от 06.08.2013 № 5230/0451-657. 

Из названного решения следует, что в рамках кредитного договора от 15.01.2013 № 5230/0451-512 предпоследний платеж был совершен 15.09.2014 в размере 1 255 руб. 22 коп., последний платеж в размере 18 700 руб. – 09.12.2014; в рамках кредитного договора от 06.08.2013 № 5230/0451-657 последними платежами было внесение денежных средств 08.09.2014 в размере 55 370 руб., 14.10.2014 – 38 700 руб. и 12.01.2015 – 18 700 руб. Далее платежи не производились. 

По состоянию на 04.02.2019 задолженность перед банком по кредитным договорам составляла 1 973 634 руб. 73 коп., в том числе 1 850 139 руб. 38 коп. основной долг, 34 252 руб. 94 коп. неустойка, 89 242 руб. 41 коп. проценты за кредит. 

Таким образом, на дату совершения оспариваемых сделок должник полностью прекратила расчеты с ПАО Сбербанк.

Судом первой инстанции установлено, что у должника имеется задолженность перед бюджетом и внебюджетными фондами по обязательным платежам (страховые взнося на обязательное пенсионное страхование на страховую часть трудовой пенсии, страховые взносы на обязательное медицинское страхование, по налогу на имущество, земельному налогу) за 2015 – 2016 годы в размере 45 488 руб. 

Вышеназванные денежные обязательства перед кредитором и перед бюджетом не исполнены до настоящего времени и явились основанием, в том числе для возбуждения дела о банкротстве должника, а также включения в реестр требований кредиторов, что следует из судебных актов, принятых в рамках данного дела. Действующим законодательством не запрещено собственнику распоряжаться своим имуществом в период действия кредитного договора. 

Между тем, такое распоряжение не должно приводить к ситуации, когда должник не будет способен исполнить принятые на себя обязательства. 

В результате совершения сделки ФИО4 утратила право собственности на вышеназванное имущество. 

При этом как следует из материалов дела и пояснений финансового управляющего какое-либо движимое или недвижимое имущества у ФИО4 после совершения оспариваемой сделки отсутствует. 

В ходе проведения процедуры реализации имущества должника финансовым управляющим какое-либо иное ликвидное имущество должника не выявлено. Доказательства, свидетельствующие о том, что на момент совершения оспариваемых сделок у должника имелись денежные средства в размере, достаточном для  исполнения всех денежных обязательств, в материалы дела не представлены. 

Таким образом, на момент совершения оспариваемых сделок должник обладал признаками неплатежеспособности, поскольку не исполнял свои обязательства перед кредитором, а в результате совершения сделки по отчуждению имущества стал отвечать признакам недостаточности имущества, поскольку лишился единственного ликвидного имущества, за счет которого возможно было исполнение обязательств перед кредиторами.

При рассмотрении данного обособленного спора судом также учтено, что согласно отчету от 12.10.2018 № 107/2018 об оценке рыночной стоимости недвижимого имущества, подготовленному Межрегиональным агентством оценки по заказу конкурсного кредитора ФИО8 (правопреемник ПАО Сбербанк), рыночная стоимость объектов недвижимого имущества по состоянию на 21.01.2015 составляла в общей сумме 5 275 523 руб., в том числе: земельный участок – 463 598 руб., станция техобслуживания - 2 656 526 руб., кафе – 2 155 399 руб. 

Представленный финансовым управляющим отчет об оценке рыночной стоимости недвижимого имущества на основании статьи 89 АПК РФ принят судом в качестве доказательства по делу.

Отклоняя довод ФИО5 о том, что представленный управляющим в материалы дела отчет об оценке рыночной стоимости недвижимого имущества является ненадлежащим доказательством, поскольку данная оценка проводилась без участия сторон, суд первой инстанции исходил из того, что само по себе осуществление оценки не в рамках судебной экспертизы не лишает представленного управляющим отчета доказательственного значения как простого письменного доказательства.

Вместе с тем, ответчики в подтверждение своих возражений против выводов, изложенных в представленном управляющем отчете, ходатайство о назначении судебной экспертизы на основании статьи 82 АПК РФ для установления действительной рыночной стоимости объектов недвижимого имущества на дату совершения оспариваемой сделки не заявили.

Суд, оценив представленное ФИО3 в материалы дела экспертное исследование от 24.04.2019 № 15/2019, установил что согласно его данным рыночная стоимость объектов недвижимого имущества по состоянию на 24.04.2019 составляет 13 704 000 руб., что также в 14 раз превышает цену сделки имущества.

Кроме того приказами Министерства имущественных отношений Ставропольского края от 27.11.2015 № 1382 «Об утверждении результатов государственной кадастровой оценки объектов недвижимости в Ставропольском крае» и от 27.11.2015 № 1380 «Об утверждении результатов определения государственной кадастровой оценки земель населенных пунктов в Ставропольском крае» утверждены результаты государственной кадастровой оценки объектов недвижимости и земель населенных пунктов в Ставропольском крае, оценка которых проводилась по состоянию на 1 января 2015 г. 

В соответствии с названными приказами кадастровая стоимость объектов недвижимого имущества, являющихся предметом оспариваемых сделок, по состоянию на 1 января 2015 г. составила 6 215 582 руб. 53 коп., в том числе земельный участок - 931 817 руб. 41 коп., станция техобслуживания - 3 626 355 руб. 34 коп., кафе - 1 657 409 руб. 78 коп

В соответствии с правовой позицией Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 25.06.2013 № 10761/11, кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). 

Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости. 

Допустимость использования кадастровой стоимости объектов недвижимости для оценки сделки по отчуждению имущества по заниженной цене сформулирована в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 05.12.2016 № 305-ЭС16-11170 по делу № А41-19310/2014, от 22.02.2018 № 306-ЭС17-17171 по делу № А12-44790/2015

В рассматриваемом случае кадастровая стоимость объектов недвижимого имущества более чем в 6,3 раза превышает цену его продажи. При этом доказательств того, что кадастровая стоимость вышеназванных объектов недвижимого имущества не соответствует рыночной, суду не представлено.

Вместе с тем, в нарушение требований статьи 65 АПК РФ сторонами не раскрыты характеристики объектов, которые бы объективно свидетельствовали о наличии индивидуальных особенностей, столь сильно снижающих его стоимость по сравнению с его кадастровой и рыночной стоимостью.

Проанализировав и отклонив довод ответчиков о том, что стороны сделки вправе по своему усмотрению определять цену сделки, суд первой инстанции установил, что в рассматриваемом случае отчуждение недвижимого имущества произведено по цене в 5,4 раза ниже его рыночной стоимости или в 6,3 раза ниже его кадастровой стоимости и преследовало целью вывод ликвидного имущества. Это, в свою очередь, не могло не породить у любого добросовестного и разумного участника гражданского оборота сомнений относительно правомерности отчуждения. Поэтому ФИО5, проявляя обычную степень осмотрительности, должен был предпринять дополнительные меры, направленные на проверку обстоятельств, при которых должник продает недвижимое имущество значительно ниже его рыночной стоимости. ФИО5 не мог не осознавать то, что сделка с такой ценой нарушает права и законные интересы кредиторов, справедливо рассчитывающих на удовлетворение их требований за счет равноценного денежного эквивалента, полученного от реализации недвижимости.

Указания в договорах купли-продажи от 21.01.2015 и от 21.04.2016 (пункт 5) о произведенной полной оплате наличными до подписания данного договора, на которое ссылались стороны сделки, без соответствующих доказательств, удостоверяющих реальный факт передачи денежных средств сторонам договора, не являются безусловным основанием считать исполненной обязанность по оплате приобретенного имущества. 

При этом суд исходил из того, что указание в договоре купли-продажи сведений об оплате недвижимого имущества в сумме 980 000 руб. не является достаточным доказательством подтверждения факта передачи покупателем должнику денежных средств в силу специфики дел о банкротстве. 

Включение в договор сведений о передаче денежных средств в оплату недвижимого имущества с указанием, что на момент подписания договора расчеты между продавцом и покупателем произведены, само по себе без соответствующих доказательств, удостоверяющих реальный факт передачи покупателем денежных средств должнику, не является безусловным основанием считать исполненной обязанность покупателя по оплате приобретенных объектов недвижимого имущества.

В то время как доказательств, подтверждающие передачу покупателем (ФИО5) продавцу (ФИО4) денежных средств в размере 980 000 руб. во исполнение договора купли-продажи от 21.01.2015, материалы дела не содержат.

Из материалов дела следует, что ФИО3 в подтверждение факта оплаты приобретаемых объектов недвижимого имущества представлена копия расписки на общую сумму 980 000 руб.

Согласно абзацу 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией к приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. 

Публично-правовой целью института банкротства является обеспечение баланса прав и законных интересов лиц, участвующих в деле о банкротстве, имеющих различные, зачастую диаметрально противоположные интересы. Эта цель достигается посредством соблюдения закрепленного в части 3 статьи 17 Конституции Российской Федерации принципа, в соответствии с которым осуществление прав и свобод человека и гражданина не должно нарушать права и свободы других лиц.

С целью проверки доводов финансового управляющего об отсутствии действительной оплаты по оспариваемому договору от 21.04.2016 суд первой инстанции предложил  ФИО3 представить документы, подтверждающие, что ее финансовое положение (с учетом ее доходов) позволяло выкупить у должника нежилое недвижимое имущество.

В подтверждение наличия финансовой возможности оплатить приобретаемое имущество ФИО3 представлены налоговые декларации по налогу, уплачиваемому в связи с применением упрощенной системы налогообложения за 2016, 2017 годы.

Из анализа вышеназванных налоговых деклараций следует, что за 2016, 2017 годы общий доход ФИО3 составил 246 672 руб. Иных доказательств получения дохода в указанный и иные периоды не представлено. 

Таким образом, из анализа вышеуказанных обстоятельства, следует, что доказательств свидетельствующих  о том, что на дату совершения оспариваемой сделки у ФИО3 имелась реальная возможность оплатить приобретаемое по договору недвижимое имущество, в материалы дела не представлено,  в связи с чем суд первой инстанции пришел к верному выводу, что в результате последовательно совершенных сделок объекты недвижимого имущества безвозмездно выбыли из собственности ФИО4 и перешли в собственность ФИО3

Кроме того, судом первой инстанции установлено наличие обстоятельств, что ФИО5 был знаком с семьей ФИО13 задолго до заключения договора, что свидетельствует из совместных фотографий 2012-2015 годов, размещенных в открытом доступе на странице ФИО5 в социальной сети «Одноклассники».

В подтверждение данного обстоятельства финансовым управляющим представлен протокол осмотра электронного документа от 29.05.2019 № 26АА 3597409, согласно которому временно исполняющим обязанности нотариуса ФИО9 по Ставропольскому городскому нотариальному округу Ставропольского края ФИО10 произведен осмотр информационных ресурсов - страниц А. ФИО13, Эмина, В. Геворкян в социальной сети «Одноклассники», опубликованных в электронном виде информационно-телекоммуникационной сети общего пользования «Интернет». Изображения фрагмента интернет страниц приобщены к протоколу осмотра.

Отклоняя довод ответчиков о недопустимости указанных доказательств, суд исходил из того, что о фальсификации указанных документов в установленном статьей 161 АПК РФ порядке ответчиками не заявлено, а также не заявлено ходатайство о проведении судебной экспертизы

Также из материалов дела, в том числе сведений отдела ЗАГС по Георгиевскому району, справки формы 1П МВД России следует, что 03.02.2011 между ФИО11 и ФИО12 зарегистрирован брак. После заключения брака фамилия супруги ФИО13. В браке имеются дети ФИО14 - ДД.ММ.ГГГГ г.р., ФИО15 - ДД.ММ.ГГГГ г.р., ФИО15 - ДД.ММ.ГГГГ г.р.

В постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.05.2014 № 1446/14 изложен подход о справедливом распределении судом бремени доказывания, которое должно быть реализуемым. Из данного подхода следует, что заинтересованное лицо может представить минимально достаточные доказательства (prima facie) для того, чтобы перевести бремя доказывания на противоположную сторону, обладающую реальной возможностью представления исчерпывающих доказательств, подтверждающих соответствующие юридически значимые обстоятельства при добросовестном осуществлении процессуальных прав. 

Из определения Верховного Суда Российской Федерации от 26.02.2016                                № 309- ЭС15-13978 по делу № А07-3169/2014 также следует, что бремя доказывания тех или иных фактов должно возлагаться на ту сторону спора, которая имеет для этого объективные возможности и, исходя из особенностей рассматриваемых правоотношений, обязана представлять соответствующие доказательства в обоснование своих требований и возражений. 

Вместе с тем, согласно позиции, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, доказывание в деле о банкротстве факта общности экономических интересов допустимо не только через подтверждение  аффилированности юридической (в частности, принадлежность лиц к одной группе компаний через корпоративное участие), но и фактической. О наличии такого рода аффилированности может свидетельствовать поведение лиц в хозяйственном обороте, в частности, заключение между собой сделок и последующее их исполнение на условиях, недоступных обычным (независимым) участникам рынка. 

При представлении доказательств аффилированности должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившем о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства. В частности, судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения. 

Соответствующая правовая позиция изложена в определении Верховного Суда РФ от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056 (6) по делу № А12-45751/2015. 

Кроме того, суд по аналогии принимает во внимание разъяснения, изложенные в пункте 20 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 5 (2017), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 27.12.2017, и в пункте 56 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», по смыслу которых, если лицо, оспаривающее сделку, совершенную должником и конкурсным кредитором, обосновало существенные сомнения, подтверждающие наличие признаков недействительности у данной сделки, на другую сторону сделки возлагается бремя доказывания действительности сделки.

В рассматриваемом случае процессуальная позиция должника и ответчиков сводится к оспариванию заявленных финансовым управляющим доводов и представленных им доказательств, однако действительные обстоятельства совершения оспариваемых сделок ФИО4, ФИО5, ФИО3 не раскрываются. 

С учетом установленных в рамках данного дела обстоятельств, суд приходит к выводу, что последовательные сделки, совершенные ФИО4, ФИО5, ФИО3 подлежат оценке не как самостоятельные отдельные сделки, а как взаимосвязанные сделки, направленные на достижение одного результата – вывода в преддверии банкротства должника единственного ликвидного актива в ущерб интересам его кредиторов и передача его заинтересованному лицу – ФИО3 (жене сына должника) с целью сохранения контроля должника над данным имуществом. 

Целью заключения сделки от 21.01.2015 с ФИО5 было создание фиктивных промежуточных правоотношений, прикрывающих вывод имущества заинтересованному лицу.

Разрыв во времени между договором купли-продажи от 21.01.2015, заключенным должником с ФИО5, и договором купли-продажи от 21.04.2016, заключенным ФИО5 с ФИО3, с учетом вышеприведенной позиции Верховного Суда Российской Федерации (по делу № 305-ЭС15-11230) не препятствует квалифицировать данные сделки как ничтожные на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ. 

Наличие доверительных отношений с ФИО5 позволяли совершить сделку не в обычных экономических интересах, а лишь в личных интересах ее участников, в том числе, и с целью ущемления прав кредиторов продавца на получение удовлетворения своих требований за счет реализации спорного имущества. 

Учитывая обстоятельства заключения и исполнения оспариваемых сделок, суд считает, что должник, ФИО5, ФИО3 являются заинтересованными лицами, в том числе в связи с наличием фактической аффилированности с ФИО5 и наличия отношений свойства с ФИО3 (жена сына должника), следовательно, они знали или должны были знать о нарушении прав и законных интересов кредиторов должника в результате совершения оспариваемых сделок.

При таких обстоятельствах суд апелляционной инстанции повторно рассмотрев материалы дела, по имеющимся в материалах дела доказательства, установив, что оспариваемые сделки совершены заинтересованными лицами с целью вывода из конкурсной массы должника единственного ликвидного актива, за счет которого было бы возможно удовлетворение требований кредиторов должника, при отсутствии доказательств экономической целесообразности совершения сделок и равноценности встречного предоставления, в результате совершения оспариваемых сделок причинен вред имущественным правам кредиторов должника, наличие признаков притворных сделок, что является самостоятельным основанием для признания последовательно совершенных сделок: договора купли-продажи от 21.01.2015, заключенного между должником и ФИО5; договора купли-продажи от 21.04.2016, заключенного между ФИО5 и ФИО3 недействительными сделками на основании пунктов 1, 2 статьи 170 ГК РФ.

Вывод суда о том, что при заключении вышеуказанных сделок должник и ответчики не могли не осознавать того, что отчуждение объектов недвижимого имущества при отсутствии равноценного встречного предоставления очевидно ущемляет интересы кредиторов должника. В результате оспариваемого отчуждения имущества должнику причинен имущественный вред, выразившийся в необоснованном уменьшении активов, которые могли бы участвовать в формировании конкурсной массы и удовлетворении требований кредиторов. В данном случае очевидным является недобросовестное осуществление сторонами сделок гражданских прав с явным намерением причинения вреда кредиторам должника, что в силу положений статьи 10 ГК РФ отвечает признакам злоупотребления правом. В связи с чем, договоры также являются ничтожными сделками в силу положений статей 10 и 168 ГК РФ, соответствует материалам дела.

Суд, признав сделки недействительными, в соответствии с пунктом 2 статьи 167 ГК РФ правильно применили последствия их недействительности в виде обязания ФИО3, ДД.ММ.ГГГГ года рождения, зарегистрированной в г. Георгиевске, возвратить в конкурсную массу ФИО4 недвижимое имущество: земельный участок с кадастровым номером 26:26:010818:3 площадью 373 кв.м, земли населенных пунктов для размещения объектов бытового обслуживания, расположенного по адресу: 

<

...>, станции техобслуживания с кадастровым номером 26:26:010818:154 площадью 293,8 кв.м, назначение производственное, расположенной по адресу: 

<

...>, кафе с кадастровым номером 26:26:010818:155 площадью 111,9 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>.

При этом отклоняя довод ФИО3 о том, что в настоящее время изменились технические характеристики объектов недвижимого имущества, поскольку после приобретения объекта ею произведена надстройка третьего этажа, а также выполнены ремонтные работы, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

В обоснование своего довода о выполнении работ ФИО3 ссылалась на экспертное исследование от 24.04.2019 № 15/2019, подготовленное ООО Судебно-экспертное учреждение «Эксперт ЮФО» по заказу ФИО3

Вместе с тем, названным экспертным исследованием от 24.04.2019                                   № 15/2019 определена сметная стоимость работ по возведению мансардного этажа и отделочных работ мансардного этажа, а также работ по ремонту помещений на объекте недвижимости, расположенном по адресу: 

<

...>, по состоянию на II квартал 2017 года, а также рыночная стоимость объектов с учетом внесенных изменений площади по состоянию на 24.04.2019. Как следует из анализа названного экспертного исследования, период выполнения работ по возведению мансардного этажа, как и даты выполнения этих работ предметом исследования не являлись.

Как указывал Верховный Суд Российской Федерации, суд должен проверять не только формальное соблюдение внешних атрибутов документов, которыми кредиторы подтверждают обоснованность своих требований, но и оценивать разумные доводы и доказательства (в том числе косвенные как в отдельности, так и в совокупности), указывающие на пороки сделок, цепочек сделок (мнимость, притворность и т.п.) или иных источников формирования задолженности.

Проанализировав и оценив по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании фактические обстоятельства, доказательства, представленные в материалы дела, доводы и возражения лиц, участвующих в деле, в их совокупности и взаимосвязи в порядке, предусмотренном статьями 65, 66, 67, 68, 71 АПК РФ, суд приходит к выводу, что совокупность представленных в материалы дела доказательств свидетельствует о том, что возведение мансардного (третьего) этажа и, соответственно, увеличение площади объектов было произведено должником до отчуждения объектов недвижимого имущества.

Проектная и разрешительная документация на реконструкцию объектов недвижимого имущества ФИО3 не представлена.

В связи с чем экспертное исследование от 24.04.2019 № 15/2019, подготовленное ООО Судебно-экспертное учреждение «Эксперт ЮФО» по заказу ФИО3, доказательством выполнения ответчиком 2 работ по возведению мансардного (третьего) этажа не является.

 Иных доказательств, подтверждающих, что ФИО3 после приобретения объектов недвижимого имущества были выполнены работы по возведению мансардного  (третьего) этажа, а также иные ремонтные работы в нарушение положений статьи 65 АПК РФ не представлено. 

При этом суд также учитывает, что, как указывалось ранее, общий доход ФИО3 за 2016-2017 года составил 246 672 руб. Иных источников дохода и за иные периоды ответчиком 2 не представлено. 

Таким образом ФИО3 также и не доказана возможность выполнения таких работ. 

Исходя из анализа представленных финансовым управляющим в подтверждении необоснованности доводов ФИО3 о проведении ею работ по реконструкции объектов недвижимого имущества снимков спорных объектов недвижимого имущества с учетом данных открытого информационного сервиса Google Maps (https://www.google.com/maps), а также фотоматериалов, имеющихся в экспертном исследовании от 24.04.2019 № 15/2019, подготовленных при осмотре объекта в 2019 году (страницы 9-16), следует, что с июля 2015 по настоящее время архитектурно-планировочное, конструктивное решение и техническое состояния объектов на протяжении указанного периода не изменялось.

Довод ответчика о пропуске срока исковой давности следует отклонить, поскольку данному доводу дана оценка судом первой инстанции.

Кроме того, согласно представленных ФИО5 протоколов ООО «Энергострой» измерения сопротивления заземляющего устройства от 11.03.2016 № 2/2, испытания сопротивления изоляции электрооборудования № 3/2, проверки цепи фазануль № 4, указанной организацией проверялись электрооборудование, электроустановки, расположенные в объекте недвижимого имущества – кафе, 

<

...>/Ленина, 135/183, в том числе на 3 этаже данного объекта, т.е. в том объекте, который, исходя из позиции ФИО3, возведен ею после приобретения объектов недвижимого имущества в апреле 2016 года. 

Таким образом, достоверных доказательств, подтверждающих отсутствие на момент заключения оспариваемых договоров реконструируемого объекта не представлено, как и не представлено доказательств, что реконструкция объекта производилась после его отчуждения.

Из материалов дела следует, что с настоящим заявлением об оспаривании сделок финансовый управляющий обратился в суд как по общим основаниям (статьи 10, 168, 170 ГК РФ), так и по специальным основаниям (статья 61.2 Закона о банкротстве). 

В силу пункта 2 статьи 213.32 право на подачу заявления об оспаривании сделки должника-гражданина возникает с даты введения реструктуризации долгов гражданина. 

Как указывалось ранее, определением суда от 21.11.2017 (резолютивная часть определения объявлена 14.11.2017) в отношении ФИО4 введена процедура реструктуризации долгов гражданина.

Верховный Суд Российской Федерации в определении от 12.07.2018 № 305-ЭС18- 2393 указал на необходимость учитывать разумный срок на получение арбитражным управляющим информации о сделках должника и наличии у сделок пороков. 

Как отметил Верховный Суд Российской Федерации в определении от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230 по делу № А40-125977/2013, в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве течение срока исковой давности начинает течь с того момента, когда конкурсный управляющий реально имел возможность узнать не только о самом факте совершения оспариваемой сделки, но и о том, на каких условиях она совершена, чтобы определить причинен ли вред кредиторам. Конституционный Суд Российской Федерации в определении от 26.10.2017 № 2364-О указал, что нормы пункта 2 статьи 181, пункта 1 статьи 200 ГК РФ и пункта 1 31 статьи 61.9 Закона о банкротстве, устанавливающие срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности, а также положения о начале течения срока исковой давности сформулированы таким образом, что наделяют суд необходимыми полномочиями по определению момента начала течения срока исковой давности исходя из фактических обстоятельств дела.

Как следует из материалов дела о банкротстве ФИО3, информация о спорных сделках получена финансовым управляющим в феврале 2018 года после получения выписки из ЕГРН в отношении имущества должника (выписка из ЕГРН от 12.02.2018). 

Следовательно, годичный срок на оспаривание сделок по специальным основаниям не истек. 

Кроме того, в рассматриваемом случае предусмотренный статьей 196 ГК РФ общий трехлетний срок исковой давности в соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ должен исчисляться с момента, когда о сделке должен был узнать оспаривающий ее финансовый управляющий. 

Поскольку финансовый управляющий в настоящем деле о банкротстве утвержден только определением арбитражного суда от 14.11.2017, и не мог узнать о сделках ранее этой даты, исчисляемый с 14.11.2017 трехгодичный срок исковой давности к моменту обращения управляющего в суд с требованием о признании последовательно совершенных сделок недействительными (11.02.2019 с учетом уточнение) не пропущен.

Таким образом, основания для удовлетворения апелляционной жалобы не имеются.

Апелляционная жалоба содержит доводы, которые, не опровергая выводов суда первой инстанций, направлены на переоценку доказательств с целью установления иных обстоятельств, которые опровергаются доказательствами, приобщенными к материалам дела. 

Несогласие заявителя с выводами суда, иная оценка им фактических обстоятельств дела и иное толкование положений закона не означают допущенной при рассмотрении дела ошибки и не подтверждают существенных нарушений судом норм права, в связи с чем нет оснований для отмены судебного акта. 

Нарушений норм процессуального права, в том числе являющихся безусловным основанием для отмены судебного акта, апелляционной коллегией не установлено. Таким образом, основания для удовлетворения апелляционной жалобы отсутствуют.

В соответствии с подпунктом 3 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации при подаче заявлений о признании незаконными решений, действий (бездействия) органов, осуществляющих публичные полномочия, размер государственной пошлины составляет для физических лиц 300 рублей, для юридических лиц - 3 000 рублей.

В пункте 34 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 11.07.2014 № 46 «О применении законодательства о государственной пошлине при рассмотрении дел в арбитражных судах» разъяснено, что при обжаловании судебных актов по таким делам государственная пошлина уплачивается в размере 50 процентов от указанного размера.

При подаче кассационной жалобы заявитель уплатил в федеральный бюджет 3 000 рублей государственной пошлины (чек – ордеру от 19.08.2019). Поэтому излишне уплаченную при подаче жалобы пошлину (в размере 2 850 рублей) следует возвратить заявителю на основании пункта 1 части 1 статьи 333.40 Налогового кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 266, 268, 269, 271, 272, 275 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Шестнадцатый арбитражный апелляционный суд, 

     

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ставропольского края от 17.07.2019 по делу                        № А63-12877/2017 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Возвратить ФИО3 из федерального бюджета  2 850 руб. излишне уплаченной государственной пошлины по чек – ордеру от 19.08.2019.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в месячный срок через арбитражный суд первой инстанции.

 

Председательствующий                                                                               Н.Н. Годило

 

Судьи                                                                                                         З.А. Бейтуганов

 

                                                                                                                            С.И. Джамбулатов