ПЯТНАДЦАТЫЙ  АРБИТРАЖНЫЙ  АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ  СУД

Газетный пер., 34, г. Ростов-на-Дону, 344002, тел.: (863) 218-60-26, факс: (863) 218-60-27 

E-mail: info@15aas.arbitr.ru, Сайт: http://15aas.arbitr.ru/

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда апелляционной инстанции

по проверке законности и обоснованности решений (определений)

арбитражных судов, не вступивших в законную силу

дело № А53-1208/2018

город Ростов-на-Дону

04 октября 2018 года

15АП-13747/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 27 сентября 2018 года.

Полный текст постановления изготовлен 04 октября 2018 года.

Пятнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи  Малыхиной М.Н.

судей Галова В.В., Сулименко О.А.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от истца: представителя ФИО2 по доверенности от 01.08.2017,

от ООО «Максимум»: представителя ФИО3 по доверенности от 02.04.2018,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Кондитерское предприятие «Смак»

на решение Арбитражного суда Ростовской областиот 12.07.2018 по делу № А53-1208/2018 

по иску общества с ограниченной ответственностью «Кондитерское предприятие «Смак»

к открытому акционерному обществу коммерческий банк «Максимум», обществу с ограниченной ответственностью «Максимум»

при участии третьего лица: ФИО4

о признании недействительным договора, 

принятое в составе судьи Комурджиевой И.П.,

УСТАНОВИЛ:

общество с ограниченной ответственностью «Кондитерское предприятие «Смак» обратилось в Арбитражный суд Ростовской области с иском к открытому акционерному обществу Коммерческий банк «Максимум» о признании договора уступки права требования (цессии) №

<

***> от 16.11.2015, заключенного между ОАО КБ «Максимум» и ООО «Максимум».

Исковые требования мотивированы тем, что истец – ООО «Кондитерское предприятие «Смак», – является  заемщиком по кредитному договору от 01.09.2014 №

<

***>, заключенному с ОАО КБ «Максимум». Оспариваемой цессионной сделкой права банка как кредитора в полном объеме переданы ООО «Максимум». Указанную сделку истец полагает ничтожной, совершенной при злоупотреблении правом сторонами, заключающемся в нарушении требований законодательства: сделка совершена без согласия совета директоров, в нарушение требований об одобрении крупных сделок и сделок с заинтересованностью, по номинальной стоимости актива, при аффилированности цедента и цессионария, с целью получения удовлетворения несуществующих прав в нарушение законодательства о банкротстве, с намерением на вывод активов, при отсутствии доказательств наличия у цессионария достаточных денежных средств для оплаты за приобретаемое право.

К участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, общество с ограниченной ответственностью «Максимум». 

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 20.02.2018 к участию в процессе в качестве второго ответчика привлечено общество с ограниченной ответственностью «Максимум», одновременно суд исключил его из числа третьих лиц.

Определением Арбитражного суда Ростовской области от 26.03.2018 суд привлек к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно спора, поручителя по договору займа – ФИО4.

Решением суда от 12.07.2018 в удовлетворении исковых требований отказано.

Суд констатировал факт заключения кредитного договора между банком и заемщиком, факт перечисления банком денежных средств по кредиту в размере 900 000 руб., установил что между банком и ООО «Максимум» заключен договор цессии, по которому права и обязанности кредитора были переданы ООО «Максимум». Отказывая в удовлетворении исковых требований суд указал, что предмет цессии согласован, договор исполнен сторонами, оснований полагать цессию безвозмездной не имеется. Истец не доказал, что для него, как должника по кредитному договору, личность кредитора имеет существенное значение.

С принятым судебным актом не согласился истец, обжаловал его в порядке, определенном главой 34 АПК РФ, просил решение суда первой инстанции отменить.

Апелляционная жалоба мотивирована тем, что сделка (договор цессии) совершена с целью вывода активов банка. Спорная сделка нарушает права истца как конкурсного кредитора в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) банка. Судом не учтено, что стороны сделки являются аффилированными лицами и подконтрольны ФИО5 Судом не учтено, что права истца нарушены иском цессионария, поданным в суд общей юрисдикции, объем переданного права неопределен.

В отзыве на апелляционную жалобу ГК «Агентство по страхованию вкладов» указало на несостоятельность доводов жалобы.

В судебном заседании представитель истца поддержал доводы апелляционной жалобы, просил решение отменить, апелляционную жалобу - удовлетворить.

На вопрос суда пояснил, что полагает что ответчики действовали вопреки закону и в нарушение публичных интересов, что позволяет оспаривать сделку по самостоятельному основанию, предусмотренному статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, истец свободен в праве выбора способа защиты; легитимирует себя в качестве должника и в качестве конкурсного кредитора банка. Также указал, что оспаривает и мотивировочную часть решения суда в части вывода о надлежащем уведомлении его как должника о состоявшейся цессии, поскольку не получил всю информацию. Отмечает, что судом не дана оценка всем представленным доказательствам, в том числе экспертному заключению. Указывает, что отдельно просил признать недействительным пункт 4.4 договора, поскольку в указанном пункте отражена передача обязанностей, что не соответствует предмету цессии.

Представитель ООО «Максимум» доводам апелляционной жалобы возражал, просил решение оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Банк и третье лицо явку представителей в судебное заседание не обеспечили, будучи извещенными надлежащим образом о месте и времени судебного разбирательства.

Апелляционная жалоба рассмотрена в порядке статьи 156 АПК РФ в отсутствие представителей указанных лиц.

В судебном заседании объявлялся перерыв с 20.09.2018 до 27.09.2018 в порядке статьи 163 АПК РФ.

Изучив материалы дела, оценив доводы жалобы и отзыва на нее, выслушав представителей сторон, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что апелляционная жалоба не подлежит удовлетворению по следующим основаниям.

Как следует из материалов дела, между открытым акционерным обществом коммерческий банк «Максимум» (банк) и обществом с ограниченной ответственностью «Кондитерское предприятие «СМАК» (заемщик) заключен кредитный договор № 

<

***> от 29.01.2015, согласно условиям которого банк предоставляет заемщику кредит в сумме 900 000 рублей с целью пополнения оборотных средств, единовременно сроком погашения до 27.01.2017. 

Согласно пункту 3.2 кредитного договора в пределах срока пользования кредитом (до наступления обусловленного настоящим договором срока погашения кредита) заемщик уплачивает 25% годовых по остатку ссудного счета. 

При нарушении срока возврата кредита банк имеет право взыскать с заемщика повышенные проценты в размере 36% годовых за весь период просрочки до полного погашения кредита (пункт 3.3.). 

В соответствии с пунктом 3.6. кредитного договора при нарушении срока оплаты процентов за кредит, предусмотренные пунктом 3.2. кредитного договора, банк имеет право взыскать с заемщика повышенные проценты в размере 50% годовых за весь период просрочки до полного погашения процентов за кредит.

Факт предоставления банком обществу кредита в сумме 900 000 рублей сторонами не оспорен. 

16.11.2015 между открытым акционерным обществом коммерческий банк «Максимум» (цедент) и обществом с ограниченной ответственностью «Максимум» (цессионарий) заключен договор об уступке права требования (цессия) № 

<

***>, согласно условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает в полном объеме совокупность прав требования к заемщику по договору, указанному в пункте 2.1, в объеме и на условиях, которые существовали к моменту перехода прав. 

Цессионарию переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требование права, в том числе право на неуплаченные проценты (пункт 1.1. договора). 

В соответствии с пунктом 2.1. договора об уступке права требования цессионарий ознакомлен с основанием возникновения требования цедента к заемщику, в том числе по следующим условиям кредитного договора № 

<

***> от 29.01.2015, сумма договора – 900 000 рублей, срок кредита - до 27.01.2017, процентная ставка (годовых) - 25%, целевое назначение кредита - пополнение оборотных средств. 

Согласно пункту 3.1. договора № 

<

***> общая стоимость требования по договору составляет 909 863,01 рубля и включает сумму требований по основному долгу 900 000 рублей, сумму требований по начисленным по дату заключения настоящего договора процентам в сумме 9 863,01 рубля. 

В соответствии с пунктом 4.4. договора № 

<

***> с момента подписания настоящего договора цедент утрачивает все права и обязанности, предусмотренные кредитным договором, указанные в пункте 2.2. настоящего договора, договорами обеспечения, заключенными к кредитному договору и полностью выбывает из кредитных обязательств, а цессионарий приобретает права и обязанности, вступает в кредитные обязательства на стороне кредитора без изменения в полном объеме.

Полагая, что оспариваемый договор совершен при злоупотреблении правом сторонами, заключающемся в нарушении требований законодательства: сделка совершена без согласия совета директоров, в нарушение требований об одобрении крупных сделок и сделок с заинтересованностью, по номинальной стоимости актива, при аффилированности цедента и цессионария, с целью получения удовлетворения несуществующих прав в нарушение законодательства о банкротстве перед появлением признаков банкротства ОАО КБ «Максимум», с намерением на вывод активов, при отсутствии доказательств наличия у цессионария достаточных денежных средств для оплаты за приобретаемое право.

В соответствии со статьей 12 Гражданского кодекса Российской Федерации защита гражданских прав осуществляется в том числе путем признания оспоримой сделки недействительной и применения последствий ее недействительности, применения последствий недействительности ничтожной сделки. 

Статьями 166, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что сделка недействительна по основаниям, установленным Гражданского кодекса Российской Федерации, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка). Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является, по общему правилу, оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки.

Требование о признании оспоримой сделки недействительной может быть предъявлено лицами, указанными в Гражданском кодексе Российской Федерации.

Требование о применении последствий недействительности ничтожной сделки вправе предъявить сторона сделки, а в предусмотренных законом случаях также иное лицо.

Требование о признании недействительной ничтожной сделки независимо от применения последствий ее недействительности может быть удовлетворено, если лицо, предъявляющее такое требование, имеет охраняемый законом интерес в признании этой сделки недействительной.

Из смысла и содержания приведенных норм следует, что требование о признании сделки недействительной может быть предъявлено не любым лицом, а только заинтересованным, чьи права или законные интересы нарушены или могут быть нарушены в результате совершения сделки. 

Истец заявляет о ничтожности сделки, ссылаясь на ее совершение при злоупотреблении сторонами правом.

Согласно положениям статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав (злоупотребление правом). В случае несоблюдения требований, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, суд, арбитражный суд или третейский суд с учетом характера и последствий допущенного злоупотребления отказывает лицу в защите принадлежащего ему права полностью или частично, а также применяет иные меры, предусмотренные законом. В случае, если злоупотребление правом выражается в совершении действий в обход закона с противоправной целью, последствия, предусмотренные пунктом 2 настоящей статьи, применяются, поскольку иные последствия таких действий не установлены настоящим Кодексом.

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Из содержания ст. 10 ГК РФ следует, что под злоупотреблением правом понимается ситуация, когда лицо действует в пределах предоставленных ему прав, но недозволенным образом.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

По своей правовой природе злоупотребление правом является нарушением запрета, установленного в статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации) (Определение Верховного Суда РФ от 14.06.2016 N 52-КГ16-4).

В пункте 5 Информационного письма Президиума ВАС РФ от 25.11.2008 N 127 "Обзор практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации" выражена правовая позиция, согласно которой отказ в защите права лицу, злоупотребившему правом, означает защиту нарушенных прав лица, в отношении которого допущено злоупотребление. ВАС РФ указал, что непосредственной целью названной санкции является не наказание лица, злоупотребившего правом, а защита прав лица, потерпевшего от этого злоупотребления. Следовательно, для защиты нарушенных прав потерпевшего суд может не принять доводы лица, злоупотребившего правом, обосновывающие соответствие своих действий по осуществлению принадлежащего ему права формальным требованиям законодательства. Поэтому упомянутая норма закона может применяться как в отношении истца, так и в отношении ответчика.

Правовая позиция о возможности применения указанной нормы как позволяющей оценивать совершенные при злоупотреблении правом сделки в качестве ничтожных на основании пункта 2 статьи 10 и статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации была выражена, в частности, в пункте 9 приведенного Информационного письма.

Пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации указывает на такую форму злоупотребления права как шикана, для констатации наличия которой квалифицирующим признаком является преднамеренное действие во вред иному лицу. Также приведенная норма права отмечает недопустимость злоупотребления правом и в иных формах, то есть в случаях, когда умысел на причинение вреда отсутствует, но фактически создаются негативные последствия для иных участников оборота. Таким образом, из смысловой направленности нормы следует, что злоупотреблением правом признается недобросовестное поведение участников оборота, приводящее к неблагоприятным последствиям для иных лиц.

Приведенные нормы права и их толкование, в частности, свидетельствуют о том, что при наличии в законе специально установленного основания недействительности сделки (запрета, нарушение которого влечет недействительности сделки) сделку надлежит оспаривать по данному основанию, а не со ссылкой на статью 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Злоупотребление правом состоит в том, что стороны действуют формально правомерно, но в действительности с целью причинения вреда иному лицу, создания осознаваемых негативных последствий для иных участников оборота.

Нарушение установленного законом прямого запрета не влечет возможность оспаривания сделки по статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Между тем, истец неверно толкует приведенные нормы права, ввиду чего в рассматриваемом споре ссылается на ряд прямо закрепленных законом оснований для оспаривания сделок и полагает, что нарушение закона есть злоупотребление правом, пытаясь подменить основания оспоримости сделок ссылкой на положения статьи 10 Кодекса, влекущие ничтожность сделки, совершенной при злоупотреблении правом.

При этом, истец заявляет в числе прочего такие основания для оспаривания сделок, которые не охватываются пределами его легитимации. В частности, истец не вправе ссылаться на то, что сделки совершены банком с нарушением требований об одобрении крупных сделок и сделок с заинтересованностью, при аффилированности контрагентов, при отсутствии правомочий представителей. Истец не относится к числу субъектов, чье право на оспаривание соответствующих сделок предусмотрено законом.

Ссылки истца на нарушение законодательства о банкротстве подпадают под признаки сделок, оспариваемых согласно специальным правилам статей 61.2, 61.3 Федерального закона  от 26.10.2002 N 127-ФЗ "О несостоятельности (банкротстве)", в силу которых:

- сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

- сделка, совершенная должником в отношении отдельного кредитора или иного лица, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка влечет или может повлечь за собой оказание предпочтения одному из кредиторов перед другими кредиторами в отношении удовлетворения требований.

Апелляционный суд отмечает, что оспаривание указанных сделок должно осуществляться в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) должника и при соблюдении всех установленных законом условий для такого оспаривания, в частности, в отношении легитимации конкурсного кредитора для целей оспаривания по правилам пункта 2 статьи 61.9 названного закона размером реестровой кредиторской задолженности.

Заявляя все указанные выше основания оспоримости в рамках настоящего дела, истец пытается избежать проверки легитимации и условий, подлежащих проверке при оспаривании соответствующих сделок.

Истец также не легитимирован выступать в защиту публичных интересов, легитимация истца устанавливается судом с позиции оценки довода о нарушении субъективных прав и законных интересов истца произведенной цессией.

Поскольку все заявленные истцом основания полагать сделку недействительной имеют прямо установленные специальные последствия и условия оспаривания, положения статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации неприменимы.

По указанной причине суд первой инстанции правомерно проверил сделку цессии на нарушение прав истца как должника по кредитному договору.

В соответствии со статьей 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее кредитору на основании обязательства, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором. 

Согласно статье 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. 

В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты. Право требования по денежному обязательству может перейти к другому лицу в части, если иное не предусмотрено законом. 

В соответствии со статьей 388 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону (пункт 1). Не допускается без согласия должника уступка требования по обязательству, в котором личность кредитора имеет существенное значение для должника (пункт 2). 

Таким образом, по общему правилу, личность кредитора не имеет значения для уступки прав требования по денежным обязательствам, если иное не установлено договором или законом.

Согласно статье 389 Гражданского кодекса Российской Федерации уступка требования, основанного на сделке, совершенной в простой письменной или нотариальной форме, должна быть совершена в соответствующей письменной форме.

В силу статьи 820 Гражданского кодекса Российской Федерации кредитный договор должен быть заключен в письменной форме. Несоблюдение письменной формы влечет недействительность кредитного договора. 

Кредитный договор № 

<

***> от 29.01.2015 был заключен в простой письменной форме, следовательно, совершенная уступка права требования также правомерно заключена в письменной форме. 

В соответствии со статьей 432 Гражданского кодекса Российской Федерации договор считается заключенным, если между сторонами в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. 

Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение. 

В данном случае из содержания условий договора уступки права требования N 

<

***> следует, что банк уступил обществу права требования по кредитному договору N 

<

***> от 29.01.2015, в том числе сумму основного долга 900 000 рублей, а также проценты (пункты 1.1., 2,1., 3.1., 4.4. договора № 

<

***>).

Банк исполнил обязанность по предоставлению кредита истцу в размере 900 000 руб., что истец не оспаривает. 

При этом, заемщик до настоящего времени кредит не возвратил, равно как и проценты за пользование кредитом.

Об уступке прав требования по кредитному договору № 

<

***> истец был уведомлен. 

16.11.2015 между ответчиками подписан акт приема-передачи, согласно которому все документы, удостоверяющие право требования цедента по кредитному договору № 

<

***> от 29.01.2015 были переданы цессионарию (т. 1, л.д. 101). 

Таким образом, договор цессии заключен в надлежащей форме, его предмет согласован, возмездность отражена, договор исполнен. 

Допустимость уступки права (требования) не ставится в зависимость от того, является ли оно бесспорным и обусловлена ли возможность его реализации встречным исполнением цедентом своих обязательств перед должником (пункт 8 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120). 

Соглашение об уступке права (требования), заключенное между коммерческими организациями, может быть квалифицировано как дарение только в том случае, если будет установлено намерение сторон на безвозмездную передачу права (требования). 

Заключение соглашения об уступке права (требования) и замена кредитора не свидетельствуют о нарушении законных прав и интересов должника. В силу положений, предусмотренных статьями 312, 382, 385 Гражданского кодекса Российской Федерации, должник при предоставлении ему доказательств перехода права (требования) к новому кредитору не вправе не исполнять обязательство данному лицу. Кодекс не предусматривает обязательность предоставления должнику в качестве доказательства перемены кредитора соглашения, на основании которого цедент принял обязательство передать право (требование) цессионарию. 

Достаточным доказательством является уведомление должника цедентом о состоявшейся уступке права (требования) либо предоставление должнику акта, которым оформляется исполнение обязательства по передаче права (требования), содержащегося в соглашении об уступке права (требования). 

Указанные положения направлены на защиту интересов должника, исключая возможность предъявления к нему повторного требования в отношении исполненного обязательства со стороны первоначального либо нового кредитора при наличии между ними спора о действительности соглашения об уступке права (требования) (пункт 14 Информационного письма Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.10.2007 № 120). 

Действующим законодательством не предусмотрен запрет на уступку права требования по кредитному договору в пользу не кредитной организации, а в кредитном договоре не установлен запрет на совершение цессии.

Не имеется оснований и для признания недействительным пункта 4.4. договора цессии по заявленному истцом доводу об указании на прекращение не только прав, но и обязанностей цедента по кредитному договору и передачу таковых цессионарию.

Указанный пункт нацелен на достижение определенности в вопросе о том, что цедент полностью выбывает из спорного правоотношения, не сохраняя ни прав не обязанностей, что предопределено характером сделки, кредит уже выдан обязанности банка исполнены, возврат не произведен. Уступка прав требования не исключает полное выбытие цедента из договора, права по которому являются предметом уступки. Соответственно второе предложение указанного пункта нацелено на отражение правовых последствий в виде замещения цессионарием банка как кредитора в спорном правоотношении. Названный пункт для истца не порождает никаких правовых последствий, истец не указывает ни на какие обязанности цессионария, реализация которых будет, по его мнению, возможна ввиду формулировки спорного пункта, ни на какие неблагоприятные для истца последствия с этим сопряженные.

Оснований для переоценки вывода суда первой инстанции по данному вопросу апелляционный суд не усматривает.

Таким образом, поскольку истцом не доказана ничтожность договора цессии, суд первой инстанции правомерно отказал в удовлетворении исковых требований.

На основании вышеуказанного, суд апелляционной инстанции полагает апелляционную жалобу не подлежащей удовлетворению. Суд первой инстанции правильно определил спорные правоотношения сторон и предмет доказывания по делу, с достаточной полнотой выяснил обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения дела. Выводы суда основаны на доказательствах, указание на которые содержится в обжалуемом судебном акте и которым дана оценка в соответствии с требованиями ст. 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Нарушений процессуального права, являющихся основанием для безусловной отмены судебного акта в соответствии с частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не допущено.

В соответствии с правилами статьи 110 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судебные расходы по оплате государственной пошлины при подаче апелляционной жалобы подлежат отнесению на заявителя жалобы. 

На основании изложенного, руководствуясь статьями 258, 269 – 271  Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный суд

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Ростовской области от 12.07.2018 по делу № А53-1208/2018 оставить без изменения.

            Постановление арбитражного суда апелляционной инстанции вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в порядке, определенном главой 35 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в течение двух месяцев с даты изготовления полного текста постановления.

Председательствующий                                                           М.Н. Малыхина

 

Судьи                                                                                             В.В. Галов

 

О.А. Сулименко