АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-5780/21 

Екатеринбург

17 мая 2022 г.

 

      Дело № А47-15077/2020

 

Резолютивная часть постановления объявлена 12 мая 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 17 мая 2022 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Плетневой В.В., Новиковой О.Н.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО3 на определение Арбитражного суда Оренбургской областиот 26.11.2021 по делу № А47-15077/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.02.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании принял участие представитель акционерного общества Научно-производственная фирма «Башкирская золотодобывающая компания» (далее – общество НПФ «БЗК», кредитор) - ФИО1 (доверенность от 01.04.2021).

До начала судебного заседания 11.05.2022 от общества с ограниченной ответственностью «СтройКапиталРесурс» (далее – общество «СКР») поступило ходатайство об отложении судебного заседания со ссылкой на то, что в связи с признанием его требования к должнику обоснованным ему требуется время для ознакомления с материалами дела, подготовки отзыва и позиции по делу.

Рассмотрев ходатайство общества «СКР», суд округа пришел к выводу об отсутствии оснований для отложения судебного заседания, предусмотренных статьей 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и, как следствие, для удовлетворения заявленного ходатайства, исходя из того, что заявление общества «СКР» о включении его требования в реестр требований кредиторов должника принято к производству определением суда 21.02.2022, а определением суда от 13.04.2022 (резолютивная часть от 06.04.2022), которое не обжаловано, требование общества «СКР» в размере 64000 руб. признано обоснованным и подлежащим удовлетворению за счет имущества должника, оставшегося после удовлетворения требований кредиторов, включенных в реестр, в то время как рассматриваемая кассационная жалоба принята к производству суда округа 07.04.2022, из чего следует, что у общества «СКР» имелось достаточно времени для ознакомления с материалами дела, подготовки позиции по настоящему спору и представления отзыва, а какие-либо иные основания для отложения судебного заседания в ходатайстве не приведены.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 17.11.2020 возбуждено производство по делу о признании акционерного общества «Южно-Уральская золотодобывающая компания» (далее – общество «ЮУЗК») несостоятельным (банкротом).

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 04.03.2021 в отношении общества «ЮУЗК» введено наблюдение, временным управляющим должником утвержден ФИО2.

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 25.05.2021 общество «ЮУЗК» признано несостоятельным (банкротом) с открытием в отношении него конкурсного производства, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО2.

Общество НПФ «БКЗ» обратилось в арбитражный суд с заявлением об установлении и включении в реестр требований кредиторов должника его требования в размере 2 981 288 руб. 91 коп.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 26.11.2021, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.02.2022, требование общества НПФ «БКЗ» в размере 2 981 288 руб. 91 коп. включено в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

В кассационной жалобе акционер должника ФИО3 просит определение от 26.11.2021 и постановление от 09.02.2022 отменить, направить дело на новое рассмотрение, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела.

По мнению заявителя, суды не оценили договор перевозки золотосодержащей руды от 03.05.2017 № 1 на предмет экономической целесообразности и убыточности, не исследовали условие договора о компенсации затрат по перевозке, размер которой, как полагает заявитель, превышает объем услуг по перевозке, не установили размер фактически израсходованного ГСМ по договору перевозки и не сопоставили реальные затраты общества НПФ «БКЗ», с предъявленными затратами, для установления достоверности последних, а также не исследовали формирование цены услуг, составной частью которых являются расходы на ГСМ, при том, что соглашение о порядке формирования цены на ГСМ не представлено, а суды приняли размер компенсационных затрат необоснованно, не подвергнув их сомнению.

Заявитель считает, что суды не исследовали вопрос сальдирования в рамках договора перевозки от 03.05.2017 и предоставления завершающих документов, и, не проверив, весь ли поставленный обществом НПФ «БКЗ» объем ГСМ является поставкой по указанному договору, в отсутствие актов взаимозачета встречных требований по погашению в рамках договора об оказании услуг сумм компенсаций за поставленный ГСМ, признали актом взаимозачета акт сверки, по которому кредитор не мог сальдировать взаимные требования и должен был произвести оплату в пользу должника за услуги по перевозке, а должник – оплатить поставленный ГСМ в пользу кредитора.

Как полагает заявитель, хотя, кредитор, являющийся аффилированным с должником лицом, не представил надлежащие подписанные двухсторонние документы, подтверждающие наличие и размер долга, наличие обязательств и их исполнение, претензионную работу, не обосновал длительное бездействие и неистребование долга, суды признали требования обоснованными на основании ненадлежащих доказательств фактической возможности поставки должнику дизельного топлива (договоров поставки нефтепродуктов от общества с ограниченной ответственностью «Энергокомплект» (далее – общество «Энергокомплект»), счетов-фактур и товарных накладных за 2017 год), а также ненадлежащих доказательств - документов бухгалтерской и налоговой отчетности, которые не подтверждают фактическую возможность поставки, но не проверили достоверность представленных сведений, в частности, посредством истребования у кредитора дополнительных документов, поэтому, по мнению заявителя, факт наличия долга имеет противоречивый характер и подтвержден только актом сверки, подписанным неуполномоченным лицом в условиях конфликта интересов и заинтересованности кредитора.

Заявитель ссылается на отсутствие доказательств (доверенности), наличия у главного бухгалтера и акционера Кувшиновой Н.В. права подписывать акты сверок, не содержащие печать должника, что не отвечает обычной хозяйственной деятельности, и к таким документам следует отнестись критически в условиях корпоративного конфликта между бывшим генеральным директором ФИО3 и бывшим главным бухгалтером Кувшиновой Н.В., наличие которого подтверждается делом № А47-10517/2019, при том, что кредитор является заинтересованным с Кувшиновой Н.В., поскольку оплачивал расходы последней на юридические услуги в деле № А47-10517/2019 по ее иску к ФИО3 (определение суда от 29.09.2021), а дополнительных доказательств суды не затребовали.

Заявитель указывает на отсутствие оснований для перерыва срока исковой давности, так как, действуя недобросовестно, в целях включения его требований в реестр, кредитор предоставил денежные средства на оплату услуг адвоката Кувшиновой Н.В., доказательства наличия у которой полномочий на принятие решений, о правах и обязанностях (доверенность), не представлены, и, соответственно, подписанный которой акт сверки не является документом, позволяющим прервать срок исковой давности.

По мнению заявителя, суды не установили идентифицирующие признаки предмета договора поставки, момент заключения которого не может являться таким признаком, не определили, что в рамках заключенных договоров осуществлена перевозка именно приобретенной обществом «ЮУЗК» по договору поставки золотосодержащей руды, не дали оценку произведенному в рамках акта сверки сальдированию по всем договорам, заключенным между кредитором и должником, в частности, двум разным по своей природе договорам поставки руды и перевозки, а также конклюдентным сделкам, совершенным за пределами срока исковой давности.

По мнению заявителя, суды не оценили аффилированность (заинтересованность) кредитора с должником, тогда как директор (с 02.12.2008) и единственный акционер общества НПФ «БКЗ» ФИО4 был учредителем общества «ЮУЗК», и названные общества занимаются одним видом деятельности, обладают взаимозаменяемыми производственными фондами и состоят в длительных хозяйственных отношениях по поставке и аренде имущества должника, которым общество НПФ «БКЗ» пользуется до настоящего времени, и кредитор предоставил бывшему главному бухгалтеру должника, являющемуся при этом мажоритарным акционером, обладающим полномочиями на принятие решений, Кувшиновой Н.В. заем на оплату услуг адвоката и оплатил эти услуги, и при таких обстоятельствах суды не учли заинтересованность кредитора в получении контроля над банкротством должника, хотя им надлежало исследовать вопрос о субординировании требований аффилированного кредитора, основанных на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса.

Заявитель отмечает недобросовестное поведение управляющего, обратившегося в правоохранительные органы, в частности, с заявлениями о возбуждении уголовного дела в отношении ФИО3 и о проведении налоговой проверки в отношении общества «ЮУЗК», в которых он указал, что кредиторская задолженность общества НПФ «БКЗ» составляет 1 427 888 руб. 91 коп., но не заявил возражения относительно требований кредитора.

Приложенные к кассационной жалобе ФИО3 дополнительные документы (приложения № 2 – 9 к кассационной жалобе) к делу не приобщаются, поскольку, в силу части 1 статьи 286, части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, сбор и оценка дополнительных доказательств не входят в компетенцию суда округа, который проверяет законность принятых судебных актов на основании имеющихся в деле доказательств, исследованных и оцененных судами первой и апелляционной инстанций.

Поступивший 11.05.2022 в Арбитражный суд Уральского округа отзыв общества «СКР», поименованный как ходатайство об отложении заседания, судом округа не принимается, так как представлен незаблаговременно (накануне судебного заседания), и к нему, в нарушение абзаца 2 пункта 1 статьи 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не приложены доказательства заблаговременного направления (вручения) копий отзыва другим лицам, участвующим в деле, а приложенный к нему скриншот электронного письма таким доказательством не является, так как не позволяет установить получателя электронного письма, направленного незаблаговременно, а возвращению на бумажном носителе отзыв не подлежит, так как представлен в электронном виде через систему «Мой Арбитр».

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округав порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Как установлено судами и следует из материалов дела, между обществом «ЮУЗК» (продавец) и обществом «НПФ «БЗК» (покупатель) 03.05.2017 заключен договор на поставку партии окисленной золотосодержащей руды № 30/2017, по условиям которого продавец обязуется поставить покупателю золотосодержащую руду в количестве 12000 тонн в сухом виде с содержанием золота в среднем 3,0 грамма на одну тонну сухой руды; руда приобретается для последующей переработки методом кучного выщелачивания. 

Стоимость товара предусмотрена сторонами договора в размере 27 120 000 руб.; расчеты осуществляются путем перечисления денежных средств на расчетный счет продавца; датой исполнения обязательств по оплате поставляемой руды является дата списания денежных средств со счета покупателя; предусмотрен аванс - 5 000 000 руб. (пункты 4.5, 4.7 договора). 

Платежными поручениями от 25.08.2017 № 3095, от 09.08.2017 № 2856, от 01.08.2017 № 2726, от 18.07.2017 № 2592, от 04.07.2017 № 2319, от 28.06.2017 № 2270, от 13.06.2017 № 2121, от 02.06.2017 № 1934, от 26.05.2017 № 1854, от 16.05.2017 № 1695 и банковскими выписками подтверждено перечисление покупателем продавцу 12 600 000 руб. 

Кроме того, между кредитором и должником (поставщиком) 03.05.2017 заключен договор перевозки № 1, по условиям которого поставщик обязался перевезти золотосодержащую руду (приобретенную по договору поставки партии окисленной золотосодержащей руды от 03.05.2017 № 30/2017) во влажном виде на склад покупателя (кредитора, заказчика), расположенный в с. Сафарово Учалинского района Республики Башкортостан. 

При этом пунктом 3.1.3 договора за поставщиком закреплена необходимость компенсации заказчику (кредитору) стоимости ГСМ, отпущенных им в пользу общества «ЮУЗК». 

Общество «НПФ «БЗК» поставило обществу «ЮУЗК» дизельное топливо, ГСМ на общую сумму 7 214 573 руб. 38 коп., а также оказало услуги на сумму 188 250 руб. 52 коп., в подтверждение чего представлены: счета-фактуры, раздаточные ведомости за июнь - октябрь 2017 года, товарные накладные от 31.08.2017 № 313, от 25.08.2017 № 278, от 31.07.2017 № 270, от 30.06.2017 № 164 и от 30.06.2017 № 223. 

Общая сумма перечисленных заявителем денежных средств и стоимости поставленного дизельного топлива, ГСМ, услуг в адрес должника составила 20 002 823 руб. 90 коп.

Продавцом (должником) поставлена продукция покупателю (кредитору) на сумму 17 021 534 руб. 99 коп. 

В подтверждение наличия заявленной суммы требований кредитором также представлены: копии бухгалтерской отчетности за 2017 - 2020 годы, копии актов инвентаризации расчетов с покупателями, поставщиками и прочими дебиторами и кредиторами за 2017 - 2020 годы. 

Согласно акту сверки взаимных расчетов от 22.02.2019, подписанному кредитором и должником (в лице главного бухгалтера Кувшиновои? Н.В.) без возражении?, долг общества «ЮУЗК» составляет 2 981 288 руб. 91 коп. 

Ссылаясь на то, что предусмотренные договором поставки обязательства должником надлежащим образом не исполнены, общество «НПФ «БЗК» обратилось в суд с рассматриваемым требованием. 

Удовлетворяя заявленные требования, суды исходили из следующего. 

Установление размера требований кредиторов осуществляется в порядке, предусмотренном статьей 100 Закона о банкротстве (пункт 1 статьи 142 Закона о банкротстве), и, в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве, проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий по ним между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны лишь требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности (пункт 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - постановление Пленума № 35)).

Целью проверки судом обоснованности требований является недопущение включения в реестр необоснованных требований и нарушения в связи с этим прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, должника и его участников, в связи с чем при установлении требований в деле о банкротстве признание должником обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования, само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

Общие правила доказывания при рассмотрении обособленного спора по включению в реестр требований кредиторов предполагают, что заявитель, обратившийся с требованием о включении в реестр, обязан представить первичные документы в подтверждение факта передачи кредитором должнику какого-либо имущества (денежных средств), иные участники процесса при наличии возражений обязаны подтвердить их документально (например, представить доказательства встречного предоставления от должника).

При этом в ситуации предъявления к должнику требований аффилированного кредитора сложившейся судебной практикой выработаны иные критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (лицом, заявившем о включении требований в реестр, с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений о наличии и размере долга должника перед аффилированным кредитором на последнего переходит бремя опровержения соответствующего обстоятельства; судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 № 308-ЭС16-7060; от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1); от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(7); от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6)).

Такое распределение бремени доказывания обусловлено необходимостью установления обоснованности и размера заявленного долга, возникшего из договора, и недопущением включения в реестр необоснованных требований (созданных формально для искусственного формирования задолженности с целью контролируемого банкротства либо имевшихся, но фактически погашенных (в ситуации объективного отсутствия у арбитражного управляющего документации должника и непредставлении такой документации аффилированным лицом)), поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования.

Таким образом, аффилированность кредитора, предъявившего требование о включении в реестр, и должника хотя и не свидетельствует о намерении сторон искусственно создать долг, но при заявлении незаинтересованными лицами обоснованных возражений возлагает бремя опровержения таких возражений на аффилированного кредитора.

Требование контролирующего должника лица подлежит удовлетворению после требований иных кредиторов, если оно основано на договоре, исполнение по которому предоставлено должнику в ситуации имущественного кризиса (пункт 3 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее - Обзор)).

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления ему финансирования (далее - компенсационное финансирование), в частности с использованием конструкции договора займа, т.е. избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования при объективном банкротстве. Эти риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено их требованиям - оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 3.1 Обзора).

Руководствуясь названными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив все имеющиеся доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что представленными в материалы дела платежными поручениями за период с 16.05.2017 по 25.08.2017 и банковскими выписками подтверждается перечисление кредитором должнику денежных средств в сумме 12 600 000 руб. в качестве оплаты по договору поставки от 03.05.2017 № 30/2017, а счетами-фактурами, раздаточными ведомостями за июнь - октябрь 2017 года и товарными накладными за период с 30.06.2017 по 31.08.2017, подтверждается осуществление кредитором во исполнение договора перевозки от 03.05.2017 № 1 поставки дизельного топлива, ГСМ на сумму 7 214 573 руб. 38 коп. и оказания услуг на сумму 188 250 руб. 52 коп, исходя из чего общая сумма перечисленных кредитором денежных средств и стоимости поставленного дизельного топлива, ГСМ, оказанных услуг в адрес должника составила 20 002 823 руб. 90 коп., при том, что иное не доказано и никаких ходатайств по данному поводу не заявлено, приняв во внимание, что, с учетом поставленной должником кредитору продукции на сумму 17 021 534 руб. 99 коп., и, согласно акту сверки взаимных расчетов по состоянию на 22.02.2019, подписанному кредитором и должником в лице главного бухгалтера Кувшиновои? Н.В. без каких-либо возражении?, долг должника перед кредитором составляет 2 981 288 руб. 91 коп., а доказательства иного, подтверждающие выполнение должником своевременно и в полном объеме его обязательств в указанном размере, отсутствуют, а также, исходя из того, что долг в вышеуказанном размере, помимо прочего, усматривается и из представленных кредитором в подтверждение его требований копий бухгалтерской отчетности и актов инвентаризации расчетов с покупателями, поставщиками и прочими дебиторами и кредиторами за 2017 - 2020 годы, а кроме того, представленными кредитором договорами поставки нефтепродуктов с обществом «Энергокомплект», счетами-фактурами, товарными накладными за 2017 год подтверждается наличие у кредитора фактической возможности осуществления поставки должнику дизельного топлива и ГСМ, тогда как никаких доказательств иного, опровергающих факт поставки товара и наличия долга на момент предъявления требовании?, не представлено, содержание всех приведенных выше доказательств в установленном порядке никем не оспорено и не опровергнуто, об их фальсификации не заявлено, и никаких ходатайств по данному поводу также не заявлено, суды пришли к выводу о доказанности надлежащим образом и в полном объеме совокупностью вышеназванных доказательств, достоверность которых не оспорена и не опровергнута, наличия и размера заявленных обществом «НПФ «БЗК» требований, в то время как иное не доказано.

Возражения ФИО3 о том, что акт сверки взаиморасчетов не является первичным документом бухгалтерского учета, были предметом оценки апелляционного суда и отклонены как несостоятельные, поскольку, хотя акт сверки действительно не является документом первичного учета, тем не менее в определенных обстоятельствах он может служить подтверждением того или иного факта (пункт 20 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 29.09.2015 № 43), при этом в данном случае акт сверки подписан уполномоченными лицами должника и кредитора, скреплен печатями данных организации? и отражает информацию о числящейся между ними задолженности, а доказательства иного отсутствуют и никаких ходатайств по данному поводу не заявлено. 

При этом проанализировав акт сверки от 22.02.2019 в отдельности и в совокупности с иными материалами дела, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что, как следует из материалов дела, Кувшинова Н.В. на момент подписания акта сверки от 22.02.2019, являлась не только главным бухгалтером должника, но и его мажоритарным акционером, владеющим 97% акции?, составляющих уставный капитал должника, то есть являлась контролирующим лицом должника, ввиду чего, действуя не только как главный бухгалтер, но и как его мажоритарный акционер должника, она имела все необходимые полномочия на подписание акта сверки взаимных расчетов и на одобрение от лица акционеров должника данного документа, в то время как иное не доказано, суды не приняли во внимание доводы ФИО5 о том, что Кувшинова Н.В. является неуполномоченным на подписание названного акта лицом, как несоответствующие материалам дела.

Довод ФИО3 о неправомерности сальдирования обязательств по разным договорам, по результатам исследования и оценки доказательств отклонен судами, как основанный на неверном толковании норм права и не соответствующий материалам дела, поскольку в данном случае между сторонами сложилась модель совместной хозяйственной деятельности по договорам поставки и перевозки одного товара - золотосодержащей руды, заключенным сторонами для достижения единой цели поставки и доставки в указанное должником место соответствующего товара, подразумевающая необходимость соотнесения взаимных предоставлений сторон по соответствующим договорам и определения завершающей обязанности одной стороны в отношении другой, что как раз свидетельствует о сальдировании долга, которое не является зачетом встречных однородных требований по смыслу статьи 410 Гражданского кодекса Российской Федерации, при этом ссылки заявителя на наличие между сторонами каких-либо иных правоотношений, которые, по его мнению, были учтены при сальдировании обязательств сторон, ничем не подтверждены и противоречат материалам дела.    

При таких конкретных обстоятельствах дела, по результатам исследования и оценки всех имеющихся доказательств, проверив обоснованность заявления о пропуске срока исковой давности обращения с рассматриваемым требованием, исходя из норм статей 196, 200, 203 Гражданского кодекса Российской Федерации, учитывая, что в качестве доказательства перерыва течения срока исковой давности кредитором материалы дела представлен вышеназванный акт сверки взаимных расчетов сторон по единому обязательственному правоотношению от 22.02.2019, исходя из того, что от имени должника данный акт подписан Кувшиновой Н.В., действовавшей не только как главный бухгалтер, но и как мажоритарныи? акционер должника, имевшей все необходимые полномочия и полностью выражавшей волю должника, признавшего 22.02.2019 факт наличия долга перед заявителем путем подписания акта сверки взаимных расчетов, суды пришли к выводу, что, поскольку подписание названного акта сверки взаимных расчетов, содержащего все необходимые конкретные сведения о спорных взаимоотношениях сторон, является основанием для перерыва течения срока исковой давности, то в данном случае обществом «НПФ «БЗК», обратившимся с рассматриваемым требованием 05.04.2021, срок исковой давности не пропущен, при том, что доказательства иного, опровергающие выводы судов и свидетельствующие о пропуске срока исковой давности, не представлены.

Помимо изложенного, проверив обоснованность заявленного только в апелляционном суде довода о том, что спорные требования подлежат отнесению к очередности удовлетворения, предшествующей распределению ликвидационной квоты, ввиду аффилированности между должником, обществами с ограниченной ответственностью «Маскаи?скии?» и «Бакыр», обществом «НПФ «БЗК», по результатам исследования и оценки всех представленных доказательств, с учетом конкретных обстоятельств дела, исходя из того, что кредитором в полном объеме раскрыты правоотношения с должником, отражавшиеся в бухгалтерской отчетности, представлены все необходимые доказательства в подтверждение их реальности, учитывая, что целью поставки для должника была реализация продукции и получение за нее оплаты, а для кредитора – осуществление переработки сырья, тогда как надлежащие и достаточные доказательства иного, свидетельствующие о том, что требование кредитора связано с предоставлением должнику в ситуации имущественного кризиса компенсационного кризиса, в материалы дела не представлены и такие доводы ФИО3 не заявлены, а также, приняв во внимание недоказанность материалами дела, что кредитор действовал исключительно с намерением причинить вред должнику и кредиторам, в обход закона с противоправной целью, при том, что само по себе заключение сделки между заинтересованными лицами не может служить самостоятельным признаком злоупотребления правом в их поведении и не является безусловным основанием для отказа во включении в реестр заявленного требования или понижения очередности его удовлетворения, апелляционный суд пришел к выводу о недоказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для субординации требований общества «НПФ «БЗК».

Таким образом, признавая требования кредитора обоснованными и подлежащими включению в реестр требовании? кредиторов в соответствующем размере, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела в полном объеме и надлежащим образом наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных основании? для признания требовании? кредитора в заявленном размере обоснованными, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения. 

Доводы кассационной жалобы о том, что суды не установили и не оценили экономическую целесообразность договора перевозки с учетом условия о компенсации затрат в связи с перевозкой, не исследовали вопрос о формировании цены на услуги по перевозке, вопрос осуществления перевозки именно приобретенной должником по договору поставки золотосодержащей руды и соотношения фактически поставленного кредитором товара с тем, поставка которого предусмотрена договором, не исследовали корпоративный конфликт между  ФИО3 и Кувшиновой Н.В., и заинтересованность последней с кредитором, недобросовестность и заинтересованность кредитора в получении контроля над процедурой банкротства должника, судом округа во внимание не принимаются, так как названные доводы ФИО3 в судах первой и апелляционной инстанций не заявлялись, никаких доказательств в подтверждение этих доводов не представлено и никаких ходатайств по данному поводу не заявлено, при том, что суды выносили судебные акты, исходя из тех материалов дела, доводов и возражений, которые были представлены суду, тогда как в силу части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, доводы, которые ранее не были заявлены в ходе рассмотрения спора, не подлежат рассмотрению в кассационном суде.

При этом суд округа принял во внимание, что настоящий спор в суде первой инстанции рассматривался с 12.04.2021 по 24.11.2021, ФИО3 участвовал в рассмотрении данного спора, представлял отзывы на заявление кредитора, и имел достаточно времени (почти восемь месяцев) для заявления всех необходимых доводов, возражений и ходатайств, тем более, что ФИО3 в период исполнения соответствующих договоров являлся руководителем должника и в связи с этим должен располагать всей информацией о спорных правоотношениях, между тем в ходе рассмотрения настоящего спора в суде первой инстанции ФИО3 ссылался лишь на неправомерность сальдирования требований по различным договорам, истечение срока исковой давности и подписание акта сверки неуполномоченным лицом, но никаких иных доводов и ходатайств не заявлял, существо и реальность спорных отношений не оспаривал, а, напротив, ссылался на наличие между сторонами фактических спорных правоотношений.

В апелляционной жалобе от 06.12.2021 ФИО3 также ссылался лишь на неправомерность сальдирования требований по различным договорам, истечение срока исковой давности, подписание акта сверки неуполномоченным лицом, и дополнительно указал, что суды не учли, что кредитор аффилирован с должником, также, как и два иных кредитора должника, требования которых включены в реестр в составе третьей очереди, но никаких иных доводов и ходатайств ФИО3 в апелляционном суде не заявлял.

Из изложенного следует, что в период рассмотрения настоящего спора судами первой и апелляционной инстанций с 12.04.2021 по 02.02.2022,  ФИО6 не ссылался на вышеназванные доводы, которые впервые им заявлены только в кассационной жалобе, поданной 09.03.2022, то есть почти через год после начала рассмотрения настоящего спора судом первой инстанции, при этом ФИО3 изложил новые доводы, которые ранее им в суда первой и апелляционной инстанций не заявлялись, в отсутствие к тому каких-либо уважительных причин и при наличии более, чем достаточного времени, и при таких обстоятельствах суды в пределах предоставленных им полномочий, с учетом всех доводов и возражений, заявленных лицами, участвующими в деле, по результатам исследования и оценки всех имеющихся в деле доказательств, рассмотрели настоящий спор по существу, в связи с чем, и, исходя из того, что арбитражный процесс носит состязательный характер, именно ФИО3 в данном случае несет все негативные последствия несовершения им соответствующих процессуальных действий (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).     

Иные доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемых судебных актов, а выражает несогласие с произведенной судами оценкой доказательств, просит еще раз пересмотреть спор по существу, переоценить имеющиеся в деле доказательства и предоставить ему возможность заявить новые доводы и представить новые доказательства. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Основании? для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). 

Нарушении? норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено. 

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба - без удовлетворения. 

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 26.11.2021 по делу № А47-15077/2020 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 09.02.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                               Ю.А. Оденцова 

 

Судьи                                                                                            В.В. Плетнева 

 

                                                                                                      О.Н. Новикова