АРБИТРАЖНЫЙ  СУД  СЕВЕРО-КАВКАЗСКОГО  ОКРУГА

Именем Российской Федерации

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

арбитражного суда кассационной инстанции

Дело № А22-2315/2023

г. Краснодар

10 марта 2025 года

Резолютивная часть постановления объявлена 06 марта 2025 года

Постановление в полном объеме изготовлено 10 марта 2025 года

Арбитражный суд Северо-Кавказского округа в составе председательствующего Артамкиной Е.В., судей Афониной Е.И. и Твердого А.А., при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Николюк О.В., при участии в судебном заседании, проводимом с использованием системы веб-конференции, от истца – общества с ограниченной ответственностью «Коммерческий банк "Судостроительный банк"» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) в лице конкурсного управляющего – государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» ? ФИО1 (доверенность от 10.01.2024), от ответчиков Мелконовой (Тусупжановой) Яны Алексеевны – ФИО4 (доверенность от 19.10.2023), общества с ограниченной ответственностью «Азовский» (ОГРН 

<

***>) – ФИО5 (доверенность от 13.01.2025), общества с ограниченной ответственностью «Севастопольский» – ФИО6 (доверенность от 20.04.2023), в отсутствие ответчиков: ФИО7 Семеновича, ФИО7, ФИО8, общества с ограниченной ответственностью «Сай-Гон» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), ФИО7, ФИО9, финансового управляющего ФИО9, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, общества с ограниченной ответственностью «Гэлакси», извещенных о времени и месте судебного заседания надлежащим образом, рассмотрев в открытом судебном заседании кассационную жалобу общества с ограниченной ответственностью коммерческий банк «Судостроительный банк» в лице конкурсного управляющего – Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» на решение Арбитражного суда Республики Калмыкия от 23.04.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2024 по делу № А22-2315/2023, установил следующее.

ООО коммерческий банк «Судостроительный банк» в лице конкурсного управляющего – Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» обратилось (далее – конкурсный управляющий Банка) в Арбитражный суд Республики Калмыкия с исковым заявлением к ООО «Сай-Гон», ФИО7, ФИО14, ФИО8, ФИО7, ФИО15, ФИО9 в лице финансового управляющего ФИО16, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ООО «Севастопольский», ООО «Азовский», ООО «Гэлакси» о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Сай-Гон» и взыскании 3 137 412 233 рублей 71 копейки.

Решением Арбитражного суда Республики Калмыкия от 23.04.2024 в удовлетворении исковых требований отказано.

Постановлением Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2024 решение от 23.04.2024 в части предъявленных исковых требований к ООО «Сай-Гон» отменено, производство по делу в указанной части прекращено.В остальной части решение от 23.04.2024 оставлено без изменения, апелляционная жалоба – без удовлетворения.

Прекращая производство по делу по иску конкурсного управляющего Банка к ООО «Сай-Гон», суд апелляционной инстанции установил, что 06.06.2019 ООО «Сай-Гон» исключено из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо.

В остальной части судебные акты мотивированы тем, что ФИО9 и его сыновья – ФИО10 и ФИО11 не подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Сай-Гон», поскольку постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2020 по делу № А40-31510/2015 именно за заключение спорных сделок, которые причинили ущерб банку, судом уже привлечен к субсидиарной ответственности ФИО9 Несмотря на разность оснований возникновения обязательств (ответственности, как КДЛ банка и ответственности, как КДЛ ООО «Сай-Гон»), требования банка направлены на удовлетворение одного экономического интереса, а значит, банк вправе получить исполнение только единожды. Требования, имеющие разные основания, но вытекающие из одного обязательства, носят по отношению друг к другу зачетный характер. Не допускается двойного фактического взыскания одной и той же суммы. Поскольку ФИО9 привлечен к субсидиарной ответственности за совершение им сделок от лица банка с ООО «Сай-Гон», то оснований для повторного взыскания с него убытков за совершение этих сделок в рамках настоящего искового производства не имеется. Доказательств того, что сыновья ФИО9 – ФИО10, ФИО11 являются контролирующими ООО «Сай-Гон» лицами, принимали участие в совершении сделок, либо стали фактическими выгодоприобретателями от сделок между банком и ООО «Сай-Гон» в материалы дела не представлено, в связи с чем оснований для удовлетворения исковых требований к ФИО10, ФИО11 также не имеется.

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности учредителей и директоров ООО «Сай-Гон» – ФИО12 и ФИО13, суды исходили из того, что банком не приведены обстоятельства, по которым ФИО13 и ФИО12 следует привлечь к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сай-Гон». Суды указали, что и пояснениями банка, и фактическими обстоятельствами дела подтверждается, что ФИО13 и ФИО12 являлись номинальными руководителями ООО «Сай-Гон» и не отвечали за совершение сделок от имени общества. Кроме того, суды признали срок исковой давности по требованиям, предъявленным к указанным лицам, пропущенным.

Оставляя без удовлетворения иск конкурсного управляющего Банка о привлечении к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Сай-Гон» ФИО7, его родственников и подконтрольных ему обществ – ООО «Севастопольский» и ООО «Азовский», суды мотивировали указанное тем, что следствие по уголовному делу № 11901450007000777, возбужденному в отношении неустановленных лиц, по признакам преступления, предусмотренного части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту хищения активов ООО КБ «Судостроительный банк» до настоящего времени не окончено, вина ФИО7 вступившим в законную силу приговором суда не установлена. Само по себе возбуждение уголовного дела в отношении ФИО7 не является бесспорным доказательством того, что данное лицо являлось фактическим бенефициаром банка или ООО «Сай-Гон. ФИО7 не являлся участником сделок с ООО «Сай-Гон», не подписывал их. Достоверных доказательств того, что ФИО7 давал какие-либо указания на заключение сделок с ООО «Сай-Гон» в материалы дела не представлено. ООО «Севастопольский» и ООО «Азовский» созданы как юридические лица в 2017 году. Доказательств приобретения имущественной выгоды указанными обществами от неисполнения ООО «Сай-Гон» обязательств перед банком истцом в материалы дела не представлено. Как и не представлено истцом в материалы доказательств приобретения ТЦ «Азовский» за счет средств ООО «Сай-Гон». Отчуждение ТЦ «Азовский» в пользу аффилированной с ФИО7 компании произведено на возмездной основе при раскрытии сторонами всей цепочки взаиморасчетов.

В кассационной жалобе Банк просит отменить обжалуемые судебные акты и направить дело на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Податель жалобы привел следующие доводы:

– выводы судов о пропуске срока исковой давности не соответствуют обстоятельствам дела; Банк узнал о подконтрольности ООО «Сай-Гон» ФИО9, ФИО7, статусе формальных руководителей и участников ООО «Сай-Гон» ФИО13 и ФИО12, а также полной цепочке противоправных действий, которые привели к невозможности погашения задолженности ООО «Сай-Гон» перед Банком лишь 28.07.2022, то есть после ознакомления с материалами уголовного дела;

– выводы судов об отчуждении ТЦ «Азовский» в пользу аффилированной с ФИО7 компании на возмездной основе не подтверждены доказательствами по делу; так суды не учли, что в деле нет доказательств оплаты ООО «Сай-Гон» Банку по договорам цессии, а также доказательств погашения кредита, выданного ООО «Гэлакси», в пользу АО КБ «Росинтербанк»; экономический смысл совершенных сделок отсутствует;

– суды приняли без проверки и доказательств по делу утверждения ФИО7 о том, что он привлек у своих партнеров 1 896 593 939 рублей и погасил кредитную задолженность перед АО КБ «Росинтербанк»; Банк заявил о фальсификации  приходного кассового ордера от 15.08.2016 № 360021, согласно которому ФИО7 внес денежные средства в кассу АО КБ «Росинтербанк»; суды неправомерно не учли показания начальника отдела Центрального Банка Российской Федерации ФИО17, данные ею в рамках уголовного дела, о том, что фактически денежные средства от ФИО7 в АО КБ «Росинтербанк» не вносились;

– судам надлежало учесть, что в рамках уголовного дела участники и директор ООО «Сай-Гон» ФИО12 и ФИО13 указали на фактического руководителя и бенефициара ООО «Сай-Гон» – ФИО7;

– совокупность совершенных действий привела к невозможности рассчитаться с Банком по долгам ООО «Сай-Гон».

В отзывах на жалобу ООО «Азовский», ООО «Севастопольский» и ФИО15 сослались на несостоятельность доводов кассационной жалобы. По мнению указанных участников спора, суды установили существенные обстоятельства по делу, полно и всесторонне оценили доказательства и правильно применили нормы права и пришли к обоснованным выводам. 

В судебном заседании представители сторон поддержали доводы кассационной жалобы и отзывов на нее.

Изучив материалы дела, доводы кассационной жалобы и отзывов на нее, выслушав представителей участвующих в деле лиц, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа пришел к следующим выводам.

Как установили суды, Банк и ООО «Август» в период с 2009 по 2012 годы заключили кредитные договоры от 12.05.2009 № 11-01-01/05-09/70К, от 18.11.2010 № 11-01-01/03-09/40К, от 18.11.2010 № 11-01-01/11-10/177К, от 03.08.2011 № 11-01-01/08-11/110K, от 23.05.2012 № 11-01-01/05-11/76К, от 27.05.2012 № 11-01-01/05-11/80К, от 29.06.2012 № Ц-01-01/06-12/134К, от 27.07.2012 № 11-01- 01/07-12/157К, и от 29.10.2012 № 11-01-01/10-12/234К (далее – кредитные договоры). 

Надлежащее исполнение обязательств ООО «Август» по указанным кредитным договорам обеспечивалось: договором залога недвижимости (ипотеки) от 02.06.2011 № 11-01-01/05-11/80И, договором залога недвижимости (ипотеки) от 09.09.2011 № 11-01-01/08-11/110И, договором залога недвижимости (ипотеки) от 21.10.2010 № 11-01-01/09-10/130И, договором залога недвижимости (ипотеки) от 06.07.2012 № 11-01-01/06-12/134И, договором залога недвижимости (ипотеки) от 27.07.2012 № 11-01-01/07-12/15711. договором залога недвижимости (ипотеки) от 29.10.2012 № 11-01-01/10-12/234И, договором залога недвижимости (ипотеки) № 11-01-01/03-11/40И. 

В качестве залога ООО «Август» передало часть помещений здания, расположенного по адресу; 

<

...>, кадастровый номер 77:06:0005016:4650. 

Кроме того, между банком и ООО «Портал» заключены кредитные договоры от 29.01.2010 № 11-0I-01/01-10/8K, от 03.03.2010 № 11-01-01/03-10/22К, от 27.02.2007 № П01-01/02-07/53К, от 18.03.2013 № 11-01-01/03-13/59К, от 19.05.2010 № 11-01-01/05-10/60К, от 30.10.2012 № 11-01-01/10-12/235К (далее – кредитные договоры-2). 

Надлежащее исполнение обязательств по приведенным кредитным договорам обеспечивалось следующими договорами залога недвижимости (ипотеки): № 11-01-01/10- 10/161И, № 11-01-01/10-12/235И, № 11-01-01/03-13/59И. 

В качестве залога ООО «Портал» передало часть помещений здания, расположенного по адресу: 

<

...>, кадастровый номер 77:06:0005016:4649. 

Приказом Центрального Банка России от 16.02.2015 № ОД-366 у Банка с 16.02.2015 отозвана лицензия на осуществление банковских операций. 

Приказом Центрального Банка России от 16.02.2015 № ОД-367 назначена временная администрация по управлению Банком. 

В процессе конкурсного производства конкурсный управляющий Банка обнаружил, что в Едином государственном реестре запись об ипотеке заложенного имущества с кадастровыми номерами 77:06:0005016:4650 и 77:06:0005016:4649 прекращена. 

В связи с ненадлежащим исполнением обязательств заемщиками по кредитным договорам, в том числе в связи с утратой обеспечения, 17.07.2015 конкурсный управляющий Банка направил в адрес ООО «Август» и ООО «Портал» требования о досрочном возврате кредитов и процентов за пользование ими по всем кредитным договорам, не исполненным к моменту направления требования. 

Поскольку в срок, установленный требованием о досрочном возврате кредита, задолженность не возвращена, 03.09.2015 конкурсный управляющий Банка обратился в Арбитражный суд г. Москвы с исковыми заявлениями к ООО «Август» и ООО «Портал» о взыскании задолженности по кредитным договорам. 

Исковое заявление к ООО «Август» принято к производству (дело № А40-166403/2015), но оставлено судом без рассмотрения, в связи с признанием решением Арбитражного суда города Москвы от 25.04.2017 по делу № А40-28391/16-160-54 ООО «Август» несостоятельным (банкротом). 

Исковое заявление к ООО «Портал» принято к производству (дело № А40-166360/2015), но оставлено судом без рассмотрения, в связи с признанием решением Арбитражного суда Московской области от 09.02.2017 по делу № А40-1653/2016 ООО «Портал» банкротом. 

В ходе судебных разбирательств по делу № А40-166403/2015 (в отношении задолженности ООО «Август») и по делу № А40-166360/2015 (в отношении задолженности ООО «Портал») представитель указанных обществ предоставил арбитражному суду договоры цессии от 13.02.2015 № 11-01-01/30012015/11и № 11-01-01/30012015/ЗЦ, в соответствии с условиями которых права требования по кредитным договорам, заключенным с ООО «Август» в сумме 1 303 899 159 рублей 41 копейка, а также по кредитным договорам, заключенным с ООО «Портал» в сумме 1 698 504 772 рубля 17 копеек переданы в пользу ООО «Сай-Гон». 

Также представителем ООО «Август» и ООО «Портал» представлены документы об исполнении в пользу ООО «Сай-Гон» обязательств ООО «Август» по кредитным договорам-1 и об исполнении обязательств ООО «Портал» по кредитным договорам-2, в частности акты взаиморасчетов от 06.06.2015 и акты приема-передачи простых векселей. 

Кроме того, представлены соглашения о расторжении договора залога недвижимости (ипотеки), заключенных между Банком, ООО «Портал» и ООО «Август».

В последующем истец в рамках дела о банкротстве Банка по делу № А40-31510/2015 обратился в арбитражный суд г. Москвы с заявлением о признании сделок (договоров цессии и соглашений о расторжении договоров залога) недействительными и о применении последствий недействительности сделок. 

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 01.07.2016 по делу № А40-31510/2015, оставленным без изменения постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2016 и Арбитражного суда Московского округа от 29.11.2016, признаны недействительными договоры цессии от 13.02.2015 № 11-01-01/30012015/11Ц и 11-01-01/30012015/ЗЦ, заключенные между Банком и ООО «СайГон»; соглашения о расторжении договоров залога; в применении последствий недействительности сделок отказано. 

Арбитражным судом г. Москвы указано, что после перехода прав требований по кредитным договорам-1 и кредитным договорам-2 от Банка к ООО «Сай-Гон» заемщики получили уведомления об изменении кредитора, как от первоначального кредитора, так и от нового, в связи с чем прекращение обязательств по кредитным договорам исполнением является надлежащим. Кроме того, арбитражный суд указал, что в случае применения последствий недействительности сделки в виде восстановления права должника по кредитным договорам, с ООО «Август» и ООО «Портал» будет взыскана задолженность по кредитным договорам дважды, что приведет к двойному взысканию и нарушит основополагающие принципы соразмерности справедливости и законности. 

Как указал конкурсный управляющий Банка в исковом заявлении, из выписок ЕГРН (приложение № 13), ЕГРЮЛ (приложения № 14,15,16) следует, что смена права собственности на объект недвижимости (ТЦ «Азовский») осуществлялась по цепи сделок:

– от ООО «Портал» и ООО «Август» к ООО «Гэлакси» в 2015 году;

– и далее от ООО «Гэлакси» к ООО «Азовский» и ООО «Севастопольский» в марте – июле 2017. 

В соответствии с выписками из ЕГРЮЛ (приложения № 15, 16) участниками ООО «Азовский» и ООО «Севастопольский» являются Закрытый паевой инвестиционный комбинированный фонд «Ланселот», находящийся под управлением ООО Управляющая компания «ЭМРИС» (далее – ЗПИКФ «ЛАНСЕЛОТ»), и сыновья ФИО7 – Степан и Семен. 

По состоянию на 13.07.2023, 99,98% долей в уставном капитале ООО «Азовский» принадлежат ЗПИКФ «ЛАНСЕЛОТ», а 0,02% – ФИО7; 99,9991% долей в уставном капитале ООО «Севастопольский» принадлежат ЗПИКФ «ЛАНСЕЛОТ», а 0,0001% – ФИО7.

Конкурсный управляющий Банка, ссылаясь на определение Арбитражного суда г. Москвы от 01.07.2016 по делу № А40-31510/2015, а также на то, что заемщики исполнили свои обязательства новому кредитору – ООО «Сай-Гон», в отсутствие правовых оснований, поэтому ООО «Сай-Гон» обязано возвратить Банку все полученное по недействительным сделкам, обратился в Арбитражный суд Республики Калмыкия с иском к ООО «Сай-Гон» о взыскании неосновательного обогащения в пользу банка (дело № А22-266/2017). 

Решением Арбитражного суда Республики Калмыкия по делу № А22-266/2017, установлено, что 06.07.2015 ООО «Сай-Гон» заключил с каждым из заемщиков (ООО «Август» и ООО «Портал») акты взаиморасчетов, в соответствии с которым прекращают обязательства по кредитным договорам путем предоставления отступного в виде простых векселей (ООО «Август» взяло на себя обязанность передать векселя эмитента – ООО «Портал», а ООО «Портал» – векселя эмитента ООО «Август»).

Векселя переданы по актам приема-передачи 06.07.2015. 

В соответствии с актом приема-передачи простых векселей от 06.07.2015, заключенным между ООО «Сай-Гон» и ООО «Август», заемщик передал цессионарию простых векселей на общую сумму 1 360 600 000 рублей серии П с номерами 0001 – 0021 (векселедатель – ООО «Портал»). 

В соответствии с актом приема-передачи простых векселей от 06.07.2015, подписанным между ООО «Сай-Гон» и ООО «Портал», заемщик передал цессионарию простых векселей на общую сумму 1 633 000 000 рублей серии А с номерами 0001 – 0022 (векселедатель – ООО «Август»). 

13 октября 2015 года ООО «Сай-Гон» обратилось к ООО «Портал» с заявлением о погашении простых векселей серии П с номерами 0001 — 0013 и 0019, передав сами векселя их векселедателю по акту приема-передачи. 

Также ООО «Сай-Гон» обратилось к ООО «Август» с заявлением о погашении простых векселей серии А с номерами 0001 – 0004, 0006 и 0009, передав сами векселя их векселедателю по акту приема-передачи. 

16 февраля 2016 года ООО «Сай-Гон» обратилось к ООО «Август» с заявлением о погашении простых векселей серии А с номером 0007, передав сам вексель их векселедателю по акту приема-передачи. 

18 июня 2016 года ООО «Сай-Гон» обратилось к ООО «Август» с заявлением о погашении простых векселей серии А с номерами 0005, 0008 и 0010 – 0022, передав сами векселя их векселедателю по акту приема-передачи. 

18 марта 2016 года ООО «Сай-Гон» и ООО «Август» заключили договор купли-продажи простых векселей № В-0316/1, по которому ООО «Сай-Гон» продало ООО «Август» векселя серии П с номерами 0014 – 0018, 0020 и 0021, передав сами векселя их векселедателю по акту приема-передачи № 1. 

Погашение векселей произведено в следующем порядке: 

– векселя серии П с номерами 0001 – 0013 и 0019 (векселедатель – ООО «Портал») погашены предоставлением векселей ПАО «Сбербанк» от 13.01.2015 по номинальной стоимости (1 140 000 000 рублей). 

– векселя серии А с номерами 0001 – 0004, 0006 и 0009 (векселедатель – ООО «Август») погашены предоставлением векселей ПАО «Сбербанк» от 13.01.2015 по номинальной стоимости (770 000 000 рублей). 

– вексель серии А с номером 0007 (векселедатель – ООО «Август») оплачен денежными средствами по платежным поручениям от 20.02.2016 № 10, от 18.02.2016 № 9, от 25.02.2016 № 11, от 29.02.2016 № 13, от 09.03.2016 № 21, от 15.03.2016 № 22, от 18.03.2016 № 23. 

– векселя серии А с номерами 0005, 0008 и 0010 – 0022 оплачены денежными средствами платежным поручением от 18.03.2016 № 24. 

– проданные векселя серии П с номерами 0014 – 0018, 0020 и 0021 оплачены денежными средствами платежным поручением от 18.03.2016 № 25. 

Арбитражным судом Республики Калмыкия по делу № А22-266/2017 установлено, что ООО «Сай-Гон» не может передать банку неосновательно полученные векселя, в связи с чем у него возникла обязанность уплатить Банку действительную стоимость векселей. 

Вступившим в законную силу решением Арбитражного суды Республики Калмыкия от 24.04.2017 по делу № А22-266/2017 исковые требования Банка удовлетворены; с ООО «Сай-Гон» в пользу банка взыскано неосновательное обогащение в сумме 2 993 600 000 рублей, проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 143 798 233 рублей 71 копейки, расходы по уплате государственной пошлины в размере 14 тыс. рублей. Всего – 3 137 412 233 рубля 71 копейка. 

Данное решение не исполнено, и 06.06.2019 ООО «Сай-Гон» исключено из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо. 

Ссылаясь на то, что невозможность погашения требований банка обусловлена недобросовестными действиями ответчиков, Банк обратился в суд с иском к ФИО7, ФИО14, ФИО8, ФИО7, ФИО18, ФИО9 в лице финансового управляющего ФИО16, ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13, ООО «Севастопольский», ООО «Азовский», ООО «Гэлакси» о привлечении к субсидиарной ответственности и взыскании с них 3 137 412 233 рублей 71 копейки.

Суд кассационной инстанции признает правомерными выводы суда апелляционной инстанции о наличии правовых оснований для прекращения производства по делу по требованиям конкурсного управляющего Банка к ООО «Сай-Гон» ввиду исключения последнего из ЕГРЮЛ.

В остальной части надлежит указать следующее.

Согласно статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – Гражданский кодекс) лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, пункты 1 и 2 статьи 44 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»; далее – Закон № 14-ФЗ). 

Согласно пункту 25 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» судам, применяя положения статьи 53.1 Гражданского кодекса об ответственности лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, следует принимать во внимание, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входило названное лицо, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности.

В соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 – 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества. 

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов и при его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса), его самостоятельную ответственность (статья 56 Гражданского кодекса), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»; далее – постановление № 53). 

Основанием для применения субсидиарной ответственности к контролирующим должника лицам, как в силу положений Закона о банкротстве, так и в силу общих положений гражданского законодательства является совокупность следующих обстоятельств: противоправное (неразумное или недобросовестное) виновное поведение контролирующих должника лиц, негативные последствия на стороне кредитора в виде неисполнения указанным лицом обязательств перед ним, и причинно-следственная связь между этими обстоятельствами.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно отмечал, что обязанность возместить причиненный вред является преимущественно мерой гражданско-правовой ответственности, которая применяется к причинителю вреда при наличии состава правонарушения, включающего, как правило, наступление вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинную связь между противоправным поведением и наступлением вреда, а также вину (постановления от 15.06.2009 № 13-П, от 07.04.2015 № 7-П, от 08.12.2017 № 39-П и др.). Субсидиарная ответственность контролирующих организацию лиц также служит мерой гражданско-правовой ответственности, притом том, что ее функция заключается в защите нарушенных прав кредиторов, в восстановлении их имущественного положения. При реализации этой ответственности, являющейся по своей природе деликтной, не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности.

Лицо, контролирующее организацию, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась в обычных условиях делового оборота и с учетом сопутствующих предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения организацией обязательств перед кредиторами (постановления от 21.05.2021 № 20-П, от 16.11.2021 № 49-П).

О правовой природе субсидиарной ответственности, основанной на правиле пункта 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ, как ответственности за деликт Конституционный Суд Российской Федерации указал в Постановлении от 21.05.2021 № 20-П. Верховный Суд Российской Федерации также указывал, что долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ; пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ № 1(2020), утвержденного Президиумом суда 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007(2). Поэтому привлечение к субсидиарной ответственности на основании исследуемых норм возможно, только если судом установлены все условия для привлечения к гражданско-правовой ответственности, т.е. когда невозможность погашения долга возникла в результате неразумного, недобросовестного поведения контролирующих организацию лиц и по их вине.

Как из положений об ответственности за нарушение обязательств, так и из норм об ответственности за причинение вреда (деликтной) вытекает, что отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство или причинившим вред (пункт 2 статьи 401 и пункт 2 статьи 1064 ГК РФ).

При возникновении такого обстоятельства, как исключение фактически прекратившего свою деятельность общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ в порядке, предусмотренном Федеральным законом от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», в пользу кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности, также применяется презумпция, основанная не на буквальном тексте закона, а на его конституционном истолковании в Постановлении № 20-П. В этом решении Конституционный Суд Российской Федерации признал пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ не противоречащим Конституции Российской Федерации, поскольку по своему конституционно-правовому смыслу в системе действующего правового регулирования содержащиеся в нем положения предполагают при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из ЕГРЮЛ в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам кредитору, если на момент исключения общества из ЕГРЮЛ соответствующие исковые требования кредитора удовлетворены судом, его применение судами исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом – кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.

При обращении в суд с основанным на подпункте 1 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве и пункте 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ требованием о привлечении к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, когда производство по делу о банкротстве прекращено судом на стадии проверки обоснованности заявления о признании должника банкротом (до введения первой процедуры банкротства), доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из ЕГРЮЛ как недействующее юридическое лицо, объективно затруднено.

Если арбитражный управляющий или кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали утверждения о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения этих утверждений переходит на привлекаемое лицо, которое должно доказать, почему письменные документы и иные доказательства арбитражного управляющего, кредиторов не могут быть приняты в подтверждение их доводов, раскрыв свои документы и представив объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 Постановления № 53).

Этот же подход применим и к спорам о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности вне рамок дела о банкротстве, а равно к иным процессуальным действиям участников спора.

То есть, применения к контролирующим должника лицам повышенного стандарта доказывания отсутствия их вины в деле о банкротстве не освобождает заявителя от обязанности обосновать с разумной степенью достоверности наличие полного состава деликтной ответственности, в частности факт контроля указанными лицами действий должника, недобросовестности и неразумности их действий, причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями в виде невозможности исполнить обязательство перед кредиторами.

На контролирующих должника лиц, при этом, возлагается бремя опровержения наличия их вины в банкротстве должника, а также того обстоятельства, что они предприняли все зависящие от них действия в отношении контроля за деятельностью должника исходя из рискового характера предпринимательской деятельности.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3)) указано следующее.

Гражданское законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности (пункт 1 статьи 48, пункты 1 и 2 статьи 56, пункт 1 статьи 87 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Исходя из сложившейся судебной практики, это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и по общему правилу исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица (корпорации) вытекает запрет на использование его правовой формы для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 – 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что обращено внимание в пункте 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 – 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована волеизъявлением контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности (статья 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 61.11 Закона о банкротстве, пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью).

Суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

Приведенные положения законодательства, определяющие основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности, а также правила распределения бремени доказывания по данной категории споров при их разрешении вне рамок дела о банкротстве неоднократно указывались в практике Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации (определения от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865, от 23.01.2023 № 305-ЭС21-18249(2,3), от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671, от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637, от 26.04.2024 № 305-ЭС23-29091, от 27.06.2024 № 305-ЭС24-809 и др.).

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637 разъяснено следующее. 

Участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их «продолжением» (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения. 

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п. (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865). 

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671). 

Возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 – 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса, к субсидиарной ответственности ставится в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением должником обязательств и недобросовестными и неразумными действиями данных лиц.

Согласно позиции Конституционного Суда Российской Федерации, выраженной в постановлении от 21.05.2021 № 20-П, по смыслу положения статьи 3 Закона № 14-ФЗ, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Процессуальная деятельность суда по распределению бремени доказывания по данной категории дел в соответствии с положениями части 3 статьи 9, части 2 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должна осуществляться с учетом необходимости выравнивания объективно предопределенного неравенства в возможностях доказывания, которыми обладают контролирующее должника лицо и кредитор.

Предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. 

В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо – ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 постановления № 53).

Отказывая в иске, суды не учли совокупность обстоятельств дела и пришли к преждевременным выводам об отсутствии оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по долгам ООО «Сай-Гон», а также о пропуске срока исковой давности по требованиям, предъявленным к ФИО12 и ФИО13

Так, конкурсный управляющий Банка указывал на то, что группа лиц в период с 06.02.2015 по 13.02.2015, то есть в течение двух недель, предшествующих отзыву у Банка лицензии (16.02.2015), а также позднее, реализовала путем экономически необоснованных сделок, с привлечением не осуществляющего реальной финансово-хозяйственной деятельности ООО «Сай-Гон», план по безвозмездному отчуждению ликвидных ссудных задолженностей ООО «Август» и ООО «Портал», в том числе, и с целью освобождения имущества (помещений здания ТЦ «Азовский», расположенного по адресу; 

<

...>) из-под залога, что впоследствии позволило передать указанное имущество в пользу обществ, находящихся под контролем ФИО7 и его родственников. 

Отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7, его родственников и подконтрольных ему обществ по мотиву того, что следствие по уголовному делу № 11901450007000777, возбужденному в отношении неустановленных лиц, по признакам преступления, предусмотренного части 4 статьи 159 Уголовного кодекса Российской Федерации, по факту хищения активов ООО КБ «Судостроительный банк» до настоящего времени не окончено, поэтому вина ФИО7 вступившим в законную силу приговором суда не установлена, и само по себе возбуждение уголовного дела в отношении ФИО7 не является бесспорным доказательством того, что данное лицо являлось фактическим бенефициаром банка или ООО «Сай-Гон, суды не учли пояснения ФИО12, изложенные ею в отзыве на иск.

Так, возражая против исковых требований, ФИО12 указала, что она являлась в ООО «Сай-Гон» номинальным учредителем и директором, приобретение ею в 2015 году указанного общества не было связано с ведением реальной хозяйственной деятельности, фактически она выполняла поручения, получаемые ею от лиц, находящихся в Москве по адресу: 

<

...>. Впоследствии ФИО12 узнала, что офис по указанному адресу принадлежит ФИО7 и она действует в его интересах, за что получала ежемесячное вознаграждение.

Таким образом, суды не учли, что ФИО12 в рамках рассматриваемого дела назвала бенефициарного владельца ООО «Сай-Гон».

С учетом указанного, вне зависимости от наличия либо отсутствия приговора суда в отношении ФИО7, судам надлежало проверить доводы ФИО12, изложенные ею в отзыве на иск.

Следует признать формальными выводы судов об отсутствии у ФИО7 признаков контролирующего лица ООО «Сай-Гон», поскольку он непосредственно не являлся участником сделок с ООО «Сай-Гон» и не подписывал их, не давал каких-либо указаний на заключение сделок. 

Как неоднократно разъяснял Верховный суд Российской Федерации, законодательством предусмотрена возможность привлечения к ответственности как фактических (теневых), так и номинальных контролирующих лиц (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Смысл и предназначение номинального контролирующего лица (в частности, руководителя) состоят в том, чтобы обезопасить действительных бенефициаров от негативных последствий принимаемых по их воле недобросовестных управленческих решений, влекущих несостоятельность организации. В результате назначения номинальных руководителей создается ситуация, при которой имеются основания для привлечения к ответственности лиц, формально совершивших недобросовестное волеизъявление. При этом внешне условия для возложения ответственности на теневых руководителей (иного контролирующего лица) не формируются по причине отсутствия как информации об их личности, так и письменных доказательств их вредоносного поведения.

Тем самым происходит перекладывание ответственности с реально виновных лиц на номинальных, что в конечном итоге нарушает права кредиторов на получение возмещения, поскольку номинальные руководители не являются инициаторами действий, повлекших банкротство, и, как правило, не имеют имущества, достаточного для погашения причиненного ими вреда. При этом бенефициары, избежавшие ответственности, подобным способом извлекают выгоду из своего недобросовестного поведения.

Очевидно, что такое положение дел не может являться допустимым. Именно поэтому к субсидиарной ответственности подлежат привлечению как теневые, так и номинальные контролирующие лица солидарно (абзац второй пункта 6 постановления № 53). Первые – поскольку в результате именно их виновных действий стало невозможным погасить требования кредиторов, вторые – поскольку они своим поведением содействовали сокрытию личности действительных правонарушителей.

Таким образом, суды неправомерно оставили без внимания доводы Банка, ссылающегося на пояснения ФИО12, а также на судебные акты по делу № А40-31510/2015 о том, что ООО «Сай-Гон», находящийся под «теневым» контролем ФИО7 и ФИО9, фактически использовалось в качестве одного из звеньев в общем плане, имеющем своей целью избежать расчетов с Банком по кредитам, выданным в пользу ООО «Август» и ООО «Портал», и завладение имуществом, незаконно освобожденным из-под залога. 

Суды преждевременно сослались на то, что в дело не представлено доказательств приобретения имущественной выгоды ООО «Севастопольский», ООО «Азовский» и ООО «Гэлакси» от неисполнения ООО «Сай-Гон» обязательств перед Банком, поскольку суды оценивали каждое обстоятельство в отдельности от иных обстоятельств, носящих длящийся характер, и имеющих единую противоправную цель. 

Так, конкурсный управляющий Банка указывал, что договоры цессии, договоры о расторжении залога объекта недвижимости – помещений здания ТЦ «Азовский», последующая цепь сделок по отчуждению имущества в пользу обществ ООО «Севастопольский», ООО «Азовский», бенефициаром которых является ФИО7 и его родственники, совершались под контролем «теневых» бенефициаров ФИО9 и ФИО7 Участие в общей схеме вывода имущества ООО «Сай-Гон» обеспечило создание видимости погашения кредитной задолженности перед Банком и легализации прекращения залога недвижимого имущества.

Указанные доводы конкурсного управляющего Банка остались без оценки судов.

Следует признать обоснованными доводы конкурсного управляющего Банка о преждевременности выводов судов о том, что отчуждение ТЦ «Азовский» в пользу аффилированной с ФИО7 компании произведено на возмездной основе при раскрытии сторонами всей цепочки взаиморасчетов.

Суды сослались на решение по делу № А22-266/2017, согласно которому в счет погашения задолженности ООО «Август» и ООО «Портал» перед ООО «Сай-Гон» последнему передавались векселя.

Судам надлежало учесть, что участники сделок могли стремиться к искусственному созданию документооборота с целью придания видимости законности взаиморасчетов по задолженности.

Остались без внимания судов доводы истца о безвозмездности договоров цессии.

Между тем определением Арбитражного суда г. Москвы от 01.06.2016 по делу № А40-31510/2015, оставленным без изменения постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2016 и Арбитражного суда Московского округа от 29.11.2016, признаны недействительными сделки: договор цессии от 13.02.2015 № 11-01-01/30012015/11Ц и договор цессии от 13.02.2015 № 11-01-01/30012015/ЗЦ, соглашения от 10.02.2015 о расторжении договоров залога недвижимости. Суд установил факт неравноценности указанных сделок, отсутствия оплаты по ним со стороны ООО «Сай-гон» по настоящее время. Указал, что на момент заключения оспариваемой сделки должник обладал признаком неплатежеспособности и недостаточности имущества. Задолженность ООО «Сай-гон» перед Банком по договору цессии, установленная вступившим в силу решением по делу № А22-266/2017 не погашена по настоящее время.

Как установили суды, изначально участниками ООО «Гэлакси» являлись ООО «Уилфаста» и заемщики банка – ООО «Портал» и ООО «Август». 

В 2015 году ООО «Портал» и ООО «Август» вышли из состава участников ООО «Гэлакси» с целью получения фактического расчета за ТЦ «Азовский», стоимостью около 1,9 млрд руб. 

Для выплаты стоимости доли указанным лицам ООО «Гэлакси» взяло кредит АО КБ «Росинтербанк» в размере 1 896 593 939 рублей, который выплачивался на протяжении 1 года. 

Полученные от АО КБ «Росинтербанк» денежные средства перечислены ООО «Гэлакси» в пользу ООО «Портал» и ООО «Август» по платежным поручениям от 12.10.2015 № 1 и 2. 

Также ООО «Гэлакси» дополнительно произвело оплаты в пользу ООО «Портал» на сумму более 29 млн. рублей и в пользу ООО «Август» на сумму более 71 млн. рублей. 

В последующем ФИО7 переведены долговые обязательства по кредиту на себя с целью закрытия кредита АО КБ «Росинтербанк» в счет приобретения ТЦ «Азовский». 

Во исполнение чего, ФИО7 привлечены у партнеров денежные средства в размере 1 896 593 939 рублей, которые внесены в АО КБ «Росинтербанк», что подтверждается приходным кассовым ордером от 15.08.2016 № 360021. Далее по платежному поручению от 15.08.2016 № 619445 ФИО7 перечислены указанные денежные средства в пользу ООО «Гэлакси». 

Согласно выписке по операциям на счете ООО «Гэлакси» 15.08.2016 произведено погашение кредита по договору от 30.09.2015 № 139-212-10/15. 

После погашения кредита с целью покупки ТЦ «Азовский» были учреждены ООО «Севастопольский» и ООО «Азовский», на которые был переведен торговый центр и в последующем передан во владение компании ФИО7 – АО «Астра Ком».

Однако суды не исследовали полно и всесторонне утверждения ФИО7 о том, что на приобретение ТЦ «Азовский» он привлек у своих партнеров 1 896 593 939 рублей и погасил кредитную задолженность ООО «Гэлакси» перед АО КБ «Росинтербанк».

Пояснения ФИО7 о заимствовании столь значительной суммы у своих партнеров ничем не подтверждены.

Банк заявил о фальсификации приходного кассового ордера от 15.08.2016 № 360021, согласно которому ФИО7 внес в кассу АО КБ «Росинтербанк» 1 896 593 939 рублей, и в обоснование своего заявления ссылался на показания начальника отдела Центрального Банка Российской Федерации ФИО17, данные ею в рамках уголовного дела, о том, что фактически денежные средства от ФИО7 на указанную им сумму в АО КБ «Росинтербанк» не вносились. 

Также конкурсный управляющий Банка обращал внимание судов, что ФИО7 предоставляет в суд, в обоснование своих доводов, лишь скан-копии документов, в отсутствие оригиналов. Однако суды не отразили мотивированное обоснование принятие копий документов, в отсутствие подлинников.

Таким образом, суды не проверили в полной мере доводы конкурсного управляющего Банка о наличии согласованных, скоординированных действий ответчиков, имевших единую цель – получение необоснованной выгоды и причинение значительного вреда Банку, не оценили все доказательства по делу в совокупности.

В соответствии со статьей 195 Гражданского кодекса Российской Федерации исковой давностью признается срок для защиты права по иску лица, право которого нарушено.

Общий срок исковой давности составляет три года со дня, определяемого в соответствии со статьей 200 Гражданского кодекса Российской Федерации (пункт 1 статьи 196 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пункту 2 статьи 199 Гражданского кодекса Российской Федерации исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 Гражданского кодекса Российской Федерации, если законом не установлено иное, течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права и о том, кто является надлежащим ответчиком по иску о защите этого права.

При определении момента, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права, следует учитывать два аспекта: наличие юридической обязанности к совершению тех или иных действий, совершив которые, лицо узнало бы о нарушении права; наличие фактических обстоятельств, при которых произошло нарушение, которые предполагают, что любое разумное и осмотрительное лицо, находясь в таких же фактических обстоятельствах, не могло бы не узнать о нарушении своего права.

Возражая против заявления о пропуске срока исковой давности, конкурсный управляющий Банка указал, что узнал о подконтрольности ООО «Сай-Гон» ФИО9, ФИО7, статусе формальных руководителей и участников ООО «Сай-Гон» ФИО13 и ФИО12, а также полной цепочке противоправных действий, которые привели к невозможности погашения задолженности ООО «Сай-Гон» перед Банком лишь 28.07.2022 – после ознакомления с материалами уголовного дела. 

Суды сославшись на то, что срок исковой давности начал течь не позднее 06.06.2019 (дата исключения ООО «Сай-Гон» из ЕГРЮЛ), доводы истца о том, что ему стало известно об обстоятельствах, образующих состав субсидиарной ответственности (противоправность поведения и наличие вины), что он не знал и не мог узнать ранее ознакомления с материалам уголовного дела, поскольку ответчики ранее не раскрывали обстоятельства, при которых совершалась вся цепочка сделок, не проверили и не учли при рассмотрении заявления о применении срока исковой давности.

Выводы судов, что постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2020 по делу № А40-31510/2015 именно за заключение спорных сделок, которые причинили ущерб банку, судом уже привлечен к субсидиарной ответственности ФИО9, поэтому не имеется оснований для повторного привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности, следует признать преждевременными ввиду следующего.

В рамках упомянутого дела установлено, что действия ФИО9 по безвозмездному отчуждению ликвидных ссудных задолженностей ООО «Август» и ООО «Портал» в пользу неплатежеспособного должника ООО «Сай-Гон» причинили Банку ущерб в размере 2 170 579 000 рублей.

В то же время в рамках рассматриваемого дела ФИО9 привлекается истцом к субсидиарной ответственности по долгу ООО «Сай-Гон», определенному судебным актом в пользу Банка в размере 3 137 412 233 рубля 71 копейка.

Таким образом, судам надлежало определить размер возможной ответственности ФИО9 за неисполнение обязательств ООО «Сай-Гон» с учетом объема ответственности ФИО9, установленного в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 08.10.2020 по делу № А40-31510/2015.

С учетом изложенного, суд округа полагает преждевременными и сделанными без исследования фактических обстоятельств выводы судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии правовых оснований для удовлетворения заявленного иска.

Поскольку устранение допущенных судами нарушений связано с необходимостью исследования и оценки доказательств, что в силу части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации невозможно в суде кассационной инстанции, решение и постановление подлежат отмене на основании части 1 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, дело – направлению на новое рассмотрение в суд первой инстанции (пункт 3 части 1 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

При новом рассмотрении следует учесть изложенное, в соответствии с требованиями статей 65, 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации дать оценку приведенным лицами, участвующими в деле, доводам и представленным доказательствам в обоснование своих требований и возражений; оценить доводы истца и возражения ответчика относительно наличия оснований для привлечения в соответствии с пунктом 3.1 статьи 3 Закона № 14-ФЗ к ответственности по обязательствам общества; выяснить обстоятельства, предшествующие ликвидации юридического лица; способствовали ли действия (бездействие) ответчика невозможности исполнения обязательств перед кредитором в смысле доведения хозяйствующего субъекта до состояния объективного банкротства; проверить наличие исключительных оснований для привлечения каждого из ответчиков к субсидиарной ответственности, правильно распределив бремя доказывания обстоятельств дела, принять законные и обоснованные судебные акты.

В силу части 3 статьи 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при отмене судебного акта с передачей дела на новое рассмотрение вопрос о распределении судебных расходов разрешается арбитражным судом, вновь рассматривающим дело.

Руководствуясь статьями 274, 286 ? 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Северо-Кавказского округа

ПОСТАНОВИЛ:

решение Арбитражного суда Республики Калмыкия от 23.04.2024 и постановление Шестнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.09.2024 по делу № А22-2315/2023 отменить.

            Дело направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Республики Калмыкия.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Председательствующий                                                                                    Е.В. Артамкина

Судьи                                                                                                                   Е.И. Афонина

                                                                                                                              А.А. Твердой