АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-9265/21 

Екатеринбург

15 апреля 2022 г.

 

Дело № А47-9320/2018

 

Резолютивная часть постановления объявлена 13 апреля 2022 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 15 апреля 2022 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Соловцова С.Н., Сушковой С.А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи ФИО1 рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО2 на определение Арбитражного суда Оренбургской области от 17.08.2021 по делу № А47-9320/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседанияна сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в суде округа принял участие представитель ФИО2 – ФИО3 (доверенность от 14.01.2022 66АА № 7047967).

В судебном заседании в режиме веб-конференции принял участие представитель конкурсного управляющего ФИО4 - ФИО5 (доверенность от 05.04.2022).

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 19.08.2020 акционерное общество «Молкомбинат Абдулинский» (далее - общество «МК Абдулинский», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введено конкурсное производство; конкурсным управляющим должником утвержден ФИО4 (определение от 09.10.2020).

Конкурсный управляющий ФИО4 11.03.2021 обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Оренбургской области от 17.08.2021, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2022, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по заявлению конкурсного управляющего приостановлено в части определения размера субсидиарной ответственности до окончания расчетов с кредиторами.

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение от 17.08.2021 и постановление от 27.01.2022 отменить, направить спор на новое рассмотрение, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Заявитель полагает, что заявление управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности подано в арбитражный суд непредусмотренным законом способом – по электронной почте, и ни само заявление, ни приложенные к нему документы, ни отзыв на апелляционную жалобу не направлены ФИО2, который был лишен возможности ознакомиться с этими документами, и в связи с указанными процессуальными нарушениями ФИО2 узнал о настоящем споре после вступления определения о привлечении его к субсидиарной ответственности в законную силу, не мог возражать против предъявленных к нему требований, в частности, заявить о пропуске срока исковой давности. По мнению заявителя, приведя факты снятия денежных средств со счета должника без оправдательных документов и снятия техники с регистрационного учета, суд первой инстанции эти обстоятельства не исследовал, не установил период, когда ФИО2 являлся генеральным директором должника, а апелляционный суд определил названный период неверно, и, указав на непредставление в регистрирующий орган протокола об избрании нового руководителя должника, суды не учли, что соответствующее заявление мог подать только вновь избранный руководитель должника (его представитель), и не оценили стоимость указанного имущества должника в отсутствие к тому объективных препятствий, при этом, указав на невозможность установления стоимости активов, апелляционный суд не учел наличие сведений в отношении недвижимого имущества, автомобильной и сельскохозяйственной техники в регистрирующих органах. Заявитель полагает, что, применительно к подпункту 2 пункта 2 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), суды не установили ни отсутствие бухгалтерской документации, ни искажение (отсутствие) информации в бухгалтерской отчетности, а указали лишь на неисполнение ФИО2 обязанности по передаче документации управляющему, не установив, какие в связи с этим причинены убытки, хотя необходимую информацию также можно получить из иных источников. Заявитель ссылается на то, что суды не установили совокупность условий для привлечения к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о банкротстве должника, а именно, не установлено обстоятельство, влекущее возникновение обязанности по подаче заявления, дата возникновения такого обстоятельства и размер обязательств должника на момент нарушения руководителем обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве.

Конкурсный управляющий ФИО4 в отзыве просит обжалуемые судебные акты оставить без изменения, в удовлетворении кассационной жалобы отказать.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округа в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационной жалобы.

Решением Арбитражного суда Оренбургской области от 19.08.2020 общество «МК Абдулинский» признано банкротом с введением в отношении него конкурсного производства, а определением от 09.10.2020 конкурсным управляющим должником утвержден ФИО4.

Конкурсный управляющий, обращаясь с рассматриваемым заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2 к субсидиарной ответственности, ссылался на следующие обстоятельства.

В течение трех лет до даты обращения налогового органа в арбитражный суд с заявлением о признании общества «МК Абдулинский» банкротом в связи с наличием просроченного более трех месяцев долга в общей сумме 1 503 074 руб. 30 коп., с 25.05.2015 со счета должника по чекам сняты в наличной форме денежные средства на общую сумму 1 814 800 руб., а именно: 04.08.2015 - 1 090 000 руб., 11.08.2015 - 300 000 руб., 27.11.2015 – 184 800 руб. и 21.12.2015 - 240 000 руб., что подтверждается представленной в материалы дела выпиской по расчетному счету должника в акционерном обществе «Россельхозбанк».

Между тем, документы, свидетельствующие об использовании указанных сумм денежных средств, снятых с расчетного счета должника, в производственно-хозяйственных целях должника, у конкурсного управляющего отсутствуют и в материалы дела не представлены.

При этом, как следует из имеющихся в материалах дела выписок из Единого государственного реестра юридических лиц в отношении общества «МК Абдулинский», первая из которых датирована 23.07.2018 и представлена уполномоченным органом к первоначальному заявлению, генеральным директором должника в рассматриваемый период являлся ФИО2

Кроме того, согласно представленному конкурсным управляющим ответу Министерства сельского хозяйства, торговли, пищевой и перерабатывающей промышленности Оренбургской области от 11.11.2020 исх. № 05-15/344у, в течение трех месяцев до обращения налогового органа с заявлением о банкротстве должника - 10.05.2018 должником сняты с учета прицеп, трактор колесный и трактор гусеничный, и дальнейшая судьба снятых с учета единиц самоходной техники неизвестна, поскольку управляющему ни имущество должника, ни документы в отношении этого имущества не переданы. 

В то же время определением суда от 03.05.2021 по настоящему делу бывший генеральный директор должника ФИО2 обязан передать конкурсному управляющему печати, штампы, материальные и иные ценности должника, а также поименованные в этом определении документы и сведения в отношении должника, но указанное определение суда, вступившее в законную силу, ФИО2 в установленном законом порядке не исполнено.

При этом в процедуре наблюдения руководителем должника также не исполнена обязанность по передаче временному управляющему копий документов должника в соответствии с требованиями закона и вступившим в законную силу определением суда об истребовании документов от 15.07.2020.

Признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности в вышеуказанной части, суды исходили из следующего.

В пункте 4 статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время - подпункт 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве) закреплена презумпция наличия причинно-следственной связи между несостоятельностью должника и действиями (бездействием) контролирующего лица при непередаче им документов бухгалтерского учета и (или) отчетности, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

Как разъяснено в пункте 24 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление № 53), лицо, обратившееся в суд с требованием о привлечении к субсидиарной ответственности, должно представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

В свою очередь, привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названную презумпцию, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась. При этом под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается, в частности, невозможность определения и идентификации основных активов должника.

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности был упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска.

При этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем арбитражному управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что руководитель, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и конкурсных кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. К таковым, в частности, могут относиться сведения о заключении заведомо невыгодных сделок, о выводе активов и т.п., что само по себе позволяет применить иную презумпцию субсидиарной ответственности (подпункт 1 пункта 2 статьи 61.11 в нынешней редакции Закона о банкротстве, абзац третий пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ).

Так, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно (несколько) направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основания недействительности, в том числе, предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве, но и в этом случае заявитель обязан доказать и значимость данной сделки, и ее существенную убыточность, а сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают (пункт 23 постановления Пленума № 53).

В пункте 56 постановления Пленума № 53 разъяснено, что по общему правилу, на управляющем, кредиторах, в интересах которых заявлено требование о привлечении к ответственности, лежит бремя доказывания оснований возложения ответственности на контролирующее должника лицо (статья 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации). Вместе с тем отсутствие у членов органов управления, иных контролирующих лиц заинтересованности в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, не должно снижать уровень правовой защищенности кредиторов при необоснованном посягательстве на их права. Поэтому, если управляющий и (или) кредиторы с помощью косвенных доказательств убедительно обосновали доводы о наличии у привлекаемого к ответственности лица статуса контролирующего и о невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего, бремя опровержения данных утверждений переходит на привлекаемое лицо.

Как установлено судами и следует из материалов дела, ФИО2 в период с 11.01.2016 по 17.08.2020 являлся генеральным директором и акционером общества «МК Абдулинский» и продолжал оставаться генеральным директором должника вплоть до введения в отношении него конкурсного производства, что подтверждается выписками из ЕГРЮЛ, в том числе расширенной выпиской в отношении должника, а также материалами дела, из которых усматривается, что ФИО2 осуществлял полномочия руководителя должника, в частности, при заключении в рамках настоящего дела о банкротстве мирового соглашения должника с налоговым органом, тогда как доказательства иного не представлены.

При этом доводы ФИО2 о том, что он направил в дело о банкротстве документы о продаже акций общества «МК Абдулинский» и о возложении обязанностей руководителя должника на иное лицо, по результатам исследования и оценки доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, не приняты апелляционным судом во внимание, как несостоятельные и неподтвержденные надлежащими и достаточными доказательствами, в том числе с учетом того, что названные документы в налоговый орган для государственной регистрации в предусмотренные сроки и порядке не представлялись и ФИО2 в течение длительного времени не предпринимал никаких действий (не обращался в суд, не подавал претензий и т.п.) по обязанию зарегистрировать соответствующие изменения, хотя он знал о возбуждении отношении должника дела о банкротстве, и, кроме того, ФИО2 не раскрыл суду никакой информации о конкретных обстоятельствах и причинах продажи им акций должника и смены руководителя должника после возбуждения в отношении последнего дела о банкротстве, и ничего не смог пояснить о лицах, которым он, по его утверждению, продал акции, передал печать и учредительные документы должника, в то время как указанные лица фактически никаких действий в отношении должника не совершали, а управляющий данных лиц установить не смог, и при таких обстоятельствах суды пришли к выводу о доказанности материалами дела, что, в отсутствие регистрации необходимых сведений, ФИО2 продолжал оставаться единоличным исполнительным органом должника до момента признания должника банкротом, а иное не доказано.

Учитывая изложенное, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, приняв во внимание, что по данным бухгалтерского баланса общества «МК Абдулинский» за 2017 год, у должника имелись следующие активы: запасы - 10 626 000 руб., дебиторская задолженность - 14 517 000 руб., что свидетельствуют о наличии у должника соответствующих активов в период, предшествующий введению процедуры банкротства, но расшифровки строк баланса, отражающих активы, не представлены, установив, что указанные активы управляющему бывшим руководителем должника ФИО2 не переданы, а причины их отсутствия и обоснование этого факта, пояснения по обстоятельствам выбытия данных активов ФИО2 не представил, и документы, подтверждающие право собственности на объекты должника, указывающие на место нахождения имущества должника, сведения об основных средствах и активах должника конкурному управляющему не переданы, соответствующие обстоятельства ни суду, ни управляющему не раскрыты, и, в частности, не представлена документация в отношении вышеуказанной дебиторской задолженности, в том числе подтверждающая выполнение мер по ее взысканию, а также, исходя из того, что требованиями закона и определениями суда от 15.07.2020, от 03.05.2021 обязанность по передаче документации должника возложена на ФИО2, являвшегося руководителем должника до признания его банкротом, но эта обязанность им не исполнена ни в процедуре наблюдения, ни в конкурсном производстве, и при этом ФИО2 соответствующей информации суду не раскрыл и никаких сведения о составе и обстоятельствах выбытия вышеназванных активов должника не представил, а в полученных конкурсным управляющим в компетентных органах и банках документах должника такая информация отсутствует, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме факта неисполнения бывшим руководителем должника обязанности по передаче управляющему документации должника и по обеспечению ее сохранности, а в случае необходимости – по ее восстановлению для целей передачи управляющему, тогда как доказательства иного, опровергающие указанные выводы судов, не представлены.

С учетом вышеизложенного, по результатам исследования и оценки всех имеющихся в деле доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что в связи с непередачей документации о финансово-хозяйственной деятельности должника управляющий при проведении инвентаризации (15.10.2020 – 26.02.2021) не смог выявить состав и местонахождение основных средств, запасов, кроме недвижимости, должника, проинвентаризированных управляющим в установленном порядке, при том, что на момент выхода конкурсного управляющего на место (04.12.2020) объекты недвижимости находились в полуразрушенном состоянии, что затруднило их идентификацию при проведении осмотра и, как следствие, их инвентаризацию, производственная база должника разорена, а также, исходя из того, что неисполнение ФИО2 обязанности по передаче управляющему документов и материальных ценностей должника привело к следующим существенным затруднениям проведения банкротства: невозможности выявления основных контрагентов должника и, как следствие, взыскания дебиторской задолженности, невозможности определения основных активов должника и их идентификации, невозможности выявления всего объема совершенных в период подозрительности сделок и их условий, анализа данных сделок на предмет необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы, невозможности установления содержания принятых органами должника решений и их анализа на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам, причинения убытков, подлежащих взысканию с лиц, являющихся членами данных органов, суды пришли к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что невыполнение бывшим руководителем должника без уважительной причины требований Закона о банкротстве о передаче конкурсному управляющему документации должника и его имущества, сохранность которых он обязан был обеспечить как руководитель хозяйствующего субъекта, свидетельствует о его недобросовестном поведении ФИО2, направленном на сокрытии информации об имуществе должника и сделок с ним, за счет которого формируется конкурсная масса для погашения требований кредиторов, в то время как иное не доказано.

При этом, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, проанализировав обстоятельства снятия с расчетного счета должника денежных средств и снятия с регистрационного учета автомобильной и сельскохозяйственной техники должника, с учетом того, что сами по себе данные обстоятельства не свидетельствуют о невозможности должника удовлетворить требования кредиторов, и, исходя из вышеизложенных установленных судами фактических обстоятельств сокрытия бывшим руководителем от управляющего активов должника на сумму более 25 млн. руб., документации и сведений об имуществе должника, при том, что в реестр требований кредиторов должника включены требования кредиторов в меньшем размере, установив, что в течение трех лет до даты подачи налоговым органом заявления о банкротстве должника совершены действия по снятию с расчетного счета должника денежных средств на общую сумму 1 814 800 руб., в отсутствие каких-либо оправдательных документов об использовании названных сумм в производственно-хозяйственных целях должника, и пояснений руководителя должника, а также по снятию должником с учета единиц самоходной техники, дальнейшая судьба которых не известна, при том, что за период с 20.04.2016 по 30.08.2017 должником сняты с регистрационного учета в связи с утилизацией девять транспортных средств, а управляющему имущество должника и документы в отношении этого имущества, не представлены, суды пришли к выводу, что непередача бывшим руководителем должника оправдательной документации в отношении названных обстоятельств свидетельствует о его недобросовестном поведении, ввиду чего в данной части суды признали доказанным материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности, при том, что доказательства, опровергающие выводы судов и свидетельствующие об ином, не представлены.

Обращаясь с рассматриваемым заявлением, конкурсный управляющий также ссылался на неисполнение ФИО2 в установленный срок обязанности по подаче в суд заявления о банкротстве должника.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 9 постановления Пленума № 53, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, в том числе, установленных при рассмотрении заявления о признании должника банкротом признаков несостоятельности должника, приняв во внимание, что, хотя, согласно проведенному временным управляющим анализу финансово-хозяйственной деятельности должника, средств последнего достаточно для покрытия судебных расходов и расходов на выплату вознаграждения управляющему, восстановление платежеспособности должника возможно, тем не менее, соблюдение бывшим руководителем должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве не ставится в зависимость от данных обстоятельств (пункт 10 постановления Пленума № 53), учитывая обстоятельства прекращения 13.02.2018 государственной регистрации права должника на недвижимое имущество (земельный участок), снятия должником еще с 20.04.2016 по 03.08.2017 с регистрационного учета в связи с утилизацией девяти единиц транспортных средств и снятие 10.05.2018 с регистрационного учета трех единиц самоходной техники, установив, что бухгалтерский баланс должника за 2017 год, подписанный ФИО2 и сданный в уполномоченный орган 26.01.2018, уже свидетельствовал об убыточности деятельности должника (непокрытый убыток - 88 078 000 руб., кредиторские долги - 14 481 000 руб., заемные средства – 94 753 000 руб. при стоимости основных средств - 17 863 000 руб., нематериальных активов - 218 000 руб., запасов -10 626 000 руб. и дебиторской задолженности - 14 517 000 руб.), а, по уточненному бухгалтерскому балансу должника за 2017 год, подписанному ФИО2 и сданному в уполномоченный орган 16.04.2018, непокрытый убыток составил 92 063 000 руб., кредиторские долги - 16 412 000 руб., заемные средства - 94 753 000 руб. при стоимости основных средств - 17 868 000 руб., нематериальных активов - 218 000 руб., запасов - 8 948 000 руб. и дебиторской задолженности - 16 045 000 руб., при том, что такие отрицательные показатели должника сохранялись, последующие данные бухгалтерского баланса за 2018 год указывали на дальнейшее ухудшение финансового состояния должника (заемные средства - 94 957 000 руб., кредиторская задолженность - 20 829 000 руб., убыток от деятельности - 92 853 000 руб., при общем уменьшении основных средств должника до 16 067 000 руб., нематериальных активов - до 187 000 руб.), а также, исходя из того, что, как следует из анализа финансово-хозяйственной деятельности должника, по состоянию на 31.12.2018, когда чистые активы должника составляли отрицательную величину, уже наблюдалось критическое финансовое положение должника, не удовлетворяющее требованиям нормативных актов к величине чистых активов организации, причем ухудшение данного показателя наблюдалось в течение периода – снижение чистых активов произошло за два года, а также, установив, что руководителю должника было достоверно известно о наличии долга перед налоговым органом, обязательства перед которым являлись заведомо неисполнимыми даже при заключении с уполномоченным органом в целях урегулирования долга мирового соглашения, при том, что никаких сведений о наличии и исполнении плана по выходу должника из кризиса не имеется, суды пришли к выводу, что во избежание дальнейшего ухудшения финансового состояния должника ФИО2 должен был обратиться с заявлением о его банкротстве ранее налогового органа - до 25.07.2018, но этого не сделал, ввиду чего, в отсутствие доказательств иного, признали доказанным в данной части наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности.

Таким образом, признавая требования управляющего обоснованными, суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме наличия оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Ссылки ФИО2 на то, что заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности подано в арбитражный суд непредусмотренным законом способом – по электронной почте, заявление управляющего, приложенные к нему документы и отзыв на апелляционную жалобу не направлены в адрес ФИО2, что лишило его возможности ознакомиться с данными документами и заявить возражения в суде первой инстанции, судом округа отклоняются как несостоятельные и не соответствующие материалам дела, в том числе, с учетом того, что настоящее заявление подано конкурсным управляющим в установленном порядке - в электронном виде посредством системы подачи документов «Мой арбитр» (часть 7 статьи 4 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), в которой с 10.03.2021 содержались сведения о наличии на рассмотрении суда зарегистрированного заявления управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности, и судебные извещения о принятии заявления конкурсного управляющего к производству и назначении судебного заседания по его рассмотрению направлялись ФИО2 по двум адресам, в том числе по адресу: 

<

...>, являющемуся местом жительства ФИО2, согласно справке органов внутренних дел от 11.03.2021, но соответствующее почтовое отправление возвращено органом почтовой связи в связи с истечением срока хранения, что подтверждено соответствующим почтовым конвертом, поэтому ФИО2 считается надлежащим образом извещенным о настоящем обособленном споре, в силу пункта 2 части 4 статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при том, что он в любом случае являлся руководителем должника вплоть до его признания банкротом, участвовал в настоящем деле о банкротстве, в частности, при заключении мирового соглашения должника с налоговым органом, 03.08.2020 подавал в настоящее дело о банкротстве документы в электронном виде, из чего следует, что ФИО2 был инфомирован о возбуждении в отношении должника настоящего дела о банкротстве и введении в отношении должника процедуры наблюдения, в связи с чем, будучи заинтересованным лицом, руководителем должника, имел возможность отслеживать движение настоящего дела о банкротстве, имеющиеся в нем обособленные споры и, соответственно, узнать о предъявленном к нему управляющим требовании, при этом в любом случае ФИО2 воспользовался своим правом на апелляционное обжалование, заявил в апелляционном инстанции свои доводы и возражения по требованию о привлечении его к субсидиарной ответственности, которые исследованы апелляционным судом по существу, им дана надлежащая правовая оценка, а с момента введения в отношении должника конкурсного производства (19.08.2020) до момент подачи конкурсным управляющим настоящего заявления о привлечении бывшего руководителя к субсидиарной ответственности (11.03.2021) прошло менее одного года.

Иные доводы кассационной жалобы судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), судом кассационной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, судебные акты отмене не подлежат, оснований для удовлетворения кассационной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Оренбургской области от 17.08.2021 по делу № А47-9320/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 27.01.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                               Ю.А. Оденцова 

 

Судьи                                                                                            С.Н. Соловцов 

 

                                                                                                       С.А. Сушкова