ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

№ 09АП-44503/2023

Дело № А40-342109/19

г. Москва

15 августа 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 10 августа 2023 года 

Постановление изготовлено в полном объеме 15 августа 2023 года 

 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи А.Н. Григорьева,

судей  А.А. Дурановского, Р.Г. Нагаева

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «ЭнергоЭксперт» ФИО2 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 05.06.2023 по делу №А40-342109/19 об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 по обязательствам должника ООО «ЭнергоЭксперт»,по делу о несостоятельности (банкротстве) ООО «ЭнергоЭксперт»,

при участии в судебном заседании:

от ФИО3: ФИО4 по дов. от 20.04.2021

иные лица не явились, извещены 

 

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 26.11.2020 ООО «ЭнергоЭксперт» признано несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим утверждена ФИО2

В Арбитражный суд города Москвы поступило заявление конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего должника лица - ФИО3

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.09.2022, оставленным без изменения постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 21.12.2022, указанное заявление было удовлетворено, признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО3 по обязательствам должника ООО «ЭнергоЭксперт», приостановлено производство по заявлению конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 до окончания расчетов с кредиторами.

Постановлением Арбитражного суда Московского округа от 28.02.2023 указанные судебные акты отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение в Арбитражный суд г. Москвы.

Отменяя определение Арбитражного суда города Москвы по делу №А40-342109/19-24-414 Б от 05.09.2022 г. о привлечении ФИО3 к субсидиарной ответственности, Арбитражный суд Московского округа установил допущенное судами нарушение норм права.

В частности, кассационный суд указал, что вывод о том, что расторжение названного договора само по себе повлекло за собой банкротство должника, судами не мотивирован.

Арбитражный суд Московского округа пришел к выводу, что ни при расторжении договора № БСА/2017-103, состоявшемся 21.08.2019, ни на 21.11.2019 никаких новых обязательств, повлекших неплатежеспособность, у должника не возникло.

Также кассационный суд обратил внимание, что включенные в реестр требований кредиторов должника требования КП «БСА «Лужники» представляют собой различного рода санкции, все иные обязательства должника перед предприятием были покрыты банковской гарантией.

Определением Арбитражного суда г. Москвы от 05.06.2023 отказано в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО3 по обязательствам должника ООО «ЭнергоЭксперт».

Не согласившись с определением суда, конкурсный управляющий ООО «ЭнергоЭксперт» обратился с апелляционной жалобой, в которой просил оспариваемый судебный акт отменить и принять новый судебный акт, удовлетворив заявленные требования.

Представитель ФИО3 возражал на доводы апелляционной жалобы, указывая на ее необоснованность. Просил определение суда оставить без изменения, а апелляционную жалобу – без удовлетворения.

ФИО3 представлен отзыв, который приобщен к материалам дела.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в связи с чем, апелляционная жалоба рассматривается в их отсутствие, исходя из норм статей 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 N 228-ФЗ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Рассмотрев дело в порядке статей 266, 267, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, изучив материалы дела, суд апелляционной инстанции не находит оснований для удовлетворения апелляционной жалобы и отмены или изменения определения арбитражного суда, принятого в соответствии с действующим законодательством Российской Федерации, в силу следующих обстоятельств.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, ФИО3 в период с 18.05.2009 по настоящее время является учредителем должника. Следовательно, ФИО3 является в силу указанных выше положений Закона о банкротстве контролирующим должника лицом.

В обоснование заявления конкурсный управляющий ссылается на наличие оснований для привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности в связи с не обращением в суд с заявлением о признании ООО «ЭнергоЭксперт» несостоятельным (банкротом).

Суд первой инстанции, отказывая в удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, исходил из того, что конкурсным управляющим не доказана совокупность юридически значимых обстоятельств, необходимых для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности учредителя должника по основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, и наличие причинной связи с действиями (бездействием) учредителя.

Судебная коллегия соглашается с выводами суда первой инстанции.

Согласно п. 1 ст. 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Пунктом 4 Постановления Пленума ВС РФ № 53, дано определение объективного банкротства, под которым следует понимать то обстоятельство, при котором должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе об уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов.

В соответствии с п. 2 ст. 61.12 Закона о банкротстве, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2- 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признания должника банкротом). Бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Как указывает заявитель, обязанность по подаче заявления была обусловлена расторжением договора от 16.10.2017 № БСА/2017-103, заключенного между должником (подрядчиком) и казенным предприятием города Москвы «Большая спортивная арена «Лужники» (заказчиком) (далее – предприятием), и возникла в указанную дату.

Между тем, довод о том, что расторжение названного договора само по себе повлекло за собой банкротство должника, заявителем не мотивирован.

Действительно, задолженность должника перед предприятием образовалась в результате неисполнения обязательств по указанному договору, в соответствии с условиями которого должник принял на себя обязательства по выполнению строительно-монтажных работ на объекте в срок до 31.05.2019.

Поскольку должник не сдал работы в указанный срок, как следствие, ему были начислены штрафные санкции.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 24.05.2021 по настоящему делу требования предприятия в размере 34 677 424,27 руб., из которых 27 968 030,58 руб. – неустойка, 6 497 046,36 руб. – пени, 212 347,33 руб. – проценты за пользование чужими денежными средствами, были включены в реестр требований кредиторов должника.

Вместе с тем, согласно правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412, признаки объективного банкротства, с наступлением которого и возникает у бывшего руководителя должника обязанность по подаче заявления о признании должника, нельзя отождествлять с неоплатой конкретного долга отдельному кредитору.

Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В силу статьи 4 Закона о банкротстве, подлежащие применению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства неустойки (штрафы, пени), проценты за просрочку платежа, убытки в виде упущенной выгоды, подлежащие возмещению за неисполнение или ненадлежащее исполнение обязательства, а также иные имущественные и (или) финансовые санкции, в том числе за неисполнение обязанности по уплате обязательных платежей, не учитываются при определении наличия признаков банкротства должника.

В настоящем случае, включенные в реестр требований кредиторов должника требования предприятия, представляют собой различного рода санкции.

Все иные обязательства должника перед предприятием были покрыты банковской гарантией.

Таким образом, ни при расторжении договора № БСА/2017-103, состоявшемся 21.08.2019, ни на 21.11.2019, никаких новых обязательств, повлекших неплатежеспособность, у должника не возникло.

Как усматривается из бухгалтерского баланса должника за 2019 год, на конец указанного периода общество показало убыток в сумме 7 698 000 руб.

При этом, убыток возник у должника впервые – прибыль за 2017-2018 годы составила 4 087 000 руб. и 4 637 000 руб. соответственно.

При этом, в 2019 году должник располагал оборотными средствами стоимостью 258 000 руб., а также оборотными активами - запасами в сумме 51 961 000 руб., дебиторской задолженностью в сумме 13 766 000 руб. и денежными средствами в сумме 4 182 000 руб.

Таким образом, как обоснованно ссылается ФИО3, из бухгалтерской отчетности должника по итогам 2019 года не усматривается обстоятельств, свидетельствующих о существенном ухудшении финансового положения должника, признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Формальное наличие убытка, определенное по данным бухгалтерской отчетности, в отсутствие иных доказательств неплатежеспособности, не свидетельствует о невозможности организации исполнять свои обязательства.

В любом случае, даже если предположить, что признаки неплатежеспособности у должника возникли в 2019 году, ФИО3 стало известно об этом не ранее формирования и предоставления в налоговый орган годовой отчетности за 2019 год.

Судебная практика, сложившаяся в отношении определения момента возникновения обязанности руководителя по обращению с заявлением должника, исходит из даты сдачи бухгалтерской отчетности должника за соответствующий календарный год.

Исходя из сроков, установленных пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, ФИО3, узнав о недостаточности имущества должника, должен был исполнить обязанность по подаче заявления о банкротстве в суд в срок до 01.05.2020.

Однако, 30.12.2019, то есть до истечения отчетного периода, в арбитражный суд уже поступило заявление ФИО5 о признании должника банкротом. При этом суд принимает во внимание, что истинной причиной неисполнения обязательств должником по договору от 16.10.2017 № БСА/2017-103 стала просрочка со стороны его поставщиков и субподрядчиков, что подтверждается решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 18.05.2021 по делу № А65-27769/20 и решением Арбитражного суда города Москвы от 22.03.2021 по делу № А40-19771/20.

Вывод суда о виновности ФИО3 в невозможности удовлетворения требований кредиторов также не основан на доказательствах.

Доводы заявителя о том, что ответчик не только не обратился в арбитражный суд с соответствующим заявлением, но и не предпринимал меры по предотвращению банкротства должника, более того, ответчик начал вывод активов должника путем заключения договоров купли-продажи транспортных средств совокупной стоимостью 3 318 223,76 руб. по заниженным ценам в пользу аффилированных лиц, подлежит отклонению.

Суд отмечает, что аффилированным лицом был покупатель только одного из четырех автомобилей.

Однако, независимо от этого, все сделки по продаже автомобилей банкротства должника повлечь не могли.

Пункт 16 постановления от 21.12.2017 № 53 разъясняет, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

В качестве основания привлечения ФИО3 к субсидиарной ответственности по статье 61.11 Закона о банкротстве заявитель указывал совершение убыточных для должника сделок по продаже четырех автомобилей.

Однако, данные сделки являлись сделками с неравноценным встречным исполнением, но анализ на предмет причинения ими существенного вреда имущественным правам кредиторов не произведен.

Более того, негативные последствия сделок для должника были устранены, производство по обособленным спорам прекращено – автомобиль Lexus NX200 возвращен в конкурсную массу, а в отношении сделок по продаже Ауди Q5, Ауди А6, Мерседес S5004MATIK по обособленным спорам заключены мировые соглашения, предусматривающие полную выплату должнику рыночной стоимости автомобилей, определенной заключением эксперта.

Суд также принимает во внимание, что ответчиком предпринимались меры по предотвращению банкротства.

Пункт 9 постановления от 21.12.2017 № 53 разъясняет, что если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности, обстоятельств, названных в абзацах 5 и 7 пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве, и он, несмотря на временные финансовые затруднения, добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил необходимые усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель может быть освобожден от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным с точки зрения обычного руководителя, находящегося в сходных обстоятельствах.

В данном случае ФИО3 было достигнуто соглашение с банками о рассрочке платежа по банковским гарантиям, которыми обеспечивалось исполнение обязательств должника по договору от 16.10.2017 № БСА/2017-103.

Таким образом, ответчиком были предприняты все возможные антикризисные меры по компенсации последствий расторжения договора от 16.10.2017 № БСА/2017-103.

По смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей в спорный период) и разъяснений высшей судебной инстанции, приведенных в пункте 9 постановления от 21.12.2017 № 53 при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Таким образом, для целей разрешения вопроса о привлечении бывшего руководителя к ответственности по упомянутым основаниям установление момента подачи заявления о банкротстве должника приобретает существенное значение, учитывая, что момент возникновения такой обязанности в каждом конкретном случае определяется моментом осознания руководителем критичности сложившейся ситуации, очевидно свидетельствующей о невозможности продолжения нормального режима хозяйствования без негативных последствий для должника и его кредиторов.

В рассматриваемом случае истец ошибочно отождествил неплатежеспособность с неоплатой конкретного долга. Данное обстоятельство само по себе не свидетельствует об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник из-за снижения стоимости чистых активов стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей), в связи с чем, не может рассматриваться как безусловное доказательство, подтверждающее необходимость обращения руководителя в суд с заявлением о банкротстве.

В то же время, установление момента возникновения обязанности по обращению в суд с таким заявлением напрямую связано с определением размера субсидиарной ответственности руководителя, которая по общему правилу ограничивается объемом обязательств перед кредиторами, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Изложенный методологический подход соответствует актуальной судебной практике, в том числе, правовой позиции высшей судебной инстанции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 10.12.2020 № 305-ЭС20-11412.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к такой группе лиц, как кредиторы. Он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о банкротстве свидетельствует о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Хотя предпринимательская деятельность не гарантирует получение результата от ее осуществления в виде прибыли, тем не менее, она предполагает защиту от рисков, связанных с неправомерными действиями (бездействием), нарушающими нормальный (сложившийся) режим хозяйствования.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной диспропорции между объемом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

При этом из содержания пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве следует, что предусмотренная этой нормой субсидиарная ответственность руководителя распространяется в равной мере как на денежные обязательства, возникающие из гражданских правоотношений, так и на обязанности по уплате обязательных платежей.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из этого, законодатель в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве презюмировал наличие причинно-следственной связи между неподачей руководителем должника заявления о банкротстве и негативными последствиями для кредиторов и уполномоченного органа в виде невозможности удовлетворения возросшей задолженности.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств: возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; момент возникновения данного условия; факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия; объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 10 Закона о банкротстве.

В своих возражениях ответчик обоснованно ссылается на то, что в спорный период общество осуществляло нормальную хозяйственную деятельность, о чем свидетельствует имеющаяся в материалах дела бухгалтерская отчетность, а каких-либо новых обязательств, после истечения указанного в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве срока, у должника не возникло.

Пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлено, что контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

Ответчиком представлены надлежащие доказательства отсутствия вины в соответствии с пунктом 10 ст. 61.11 Закона о банкротстве.

Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, приведенным конкурсным управляющим.

Суд апелляционной инстанции признает верными выводы суда первой инстанции, а доводы апелляционной жалобы необоснованными по следующим основаниям.

Доводы апелляционной жалобы не могут служить основанием для отмены обжалуемого судебного акта, поскольку обусловлены несогласием заявителя с выводами суда первой инстанции, при отсутствии в материалах апелляционной жалобы доказательств, которые могли бы поставить под сомнение правильность вывода суд первой инстанции.

На основании изложенного, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что судом первой инстанции в полном объеме выяснены обстоятельства, имеющие значение для дела; выводы суда, изложенные в определении, соответствуют фактическим обстоятельствам дела, им дана надлежащая правовая оценка; судом правильно применены нормы материального и процессуального права.

С учетом изложенного и руководствуясь ст. ст. 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 05.06.2023 по делу №А40-342109/19 оставить без изменения, а апелляционную жалобу конкурсного управляющего ООО «ЭнергоЭксперт» ФИО2 - без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                      А.Н. Григорьев 

Судьи:                                                                                               А.А. Дурановский 

                                                                                                           Р.Г. Нагаев