ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. Москва

20.02.2023 года                                                                                Дело № А40-15546/2019

 

Резолютивная часть постановления объявлена 16.02.2023 года.

Полный текст постановления изготовлен  20.02.2023 года.

 

Арбитражный суд Московского округав составе: председательствующего-судьи Савиной О.Н.,

судей: Каменецкого Д.В., Михайловой Л.В.,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего АО КБ «ЗЛАТКОМБАНК» - представительФИО1 (доверенность от 06.08.2019)

от ФИО2 – представитель ФИО3 (доверенность от21.09.2020)

от ФИО4 - представитель ФИО5 (доверенность от 03.11.2020)от ФИО6 - представитель ФИО7 (доверенность от 21.11.2022)от ФИО8 - представитель ФИО9 (доверенность от 16.05.2022)от ФИО10 - представитель ФИО11 (доверенность от 27.01.2021)от ФИО12 - представитель ФИО13 (доверенность от 11.02.2022)от ФИО14 - представители ФИО15, ФИО16 (доверенность от27.10.2022)рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы: Алалыкина ДмитрияЮрьевича, ФИО2, ФИО6,ФИО4, конкурсного управляющего АО КБ«ЗЛАТКОМБАНК» в лице ГК «АСВ»,

на определение Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2022,на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2022(№ 09АП-51906/2022; № 09АП-51907/2022; № 09АП-51908/2022; № 09АП-51909/2022; № 09АП-52693/2022; № 09АП-52697/2022),

по заявлению конкурсного управляющего АО КБ «ЗЛАТКОМБАНК» должника о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарнойответственности по обязательствам АО КБ «ЗЛАТКОМБАНК» в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) АО КБ «ЗЛАТКОМБАНК», 

 

 

УСТАНОВИЛ:

АО КБ «Златкомбанк» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) зарегистрирован Банком России в качестве кредитной организации 24.10.1990 года, регистрационный номер 568.

Приказом Банка России от 06.12.2018 № ОД-3126 с 06.12.2018 у АО КБ «Златкомбанк» отозвана лицензия на осуществление банковских операций, приказом от 06.12.2018 № ОД-3126 с 06.12.2018 - назначена временная администрация по управлению кредитной организацией.

Временной администрацией в «Вестнике Банка России» от 10.12.2018 № 87 (2041) опубликовано сообщение о назначении временной администрации.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 29.01.2019 возбуждено производство по заявлению ЦБ РФ о признании АО КБ «Златкомбанк» несостоятельным (банкротом).

Решением Арбитражного суда города Москвы от 11.03.2019 АО КБ «Златкомбанк» (далее – должник, Банк) признан несостоятельным (банкротом), в отношении нее открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего кредитной организации возложены на Государственную корпорацию «Агентство по страхованию вкладов».

Конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлениями 20.07.2020 и 13.10.2020 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам АО КБ «Златкомбанк» ФИО22, ФИО4, ФИО2, ФИО14, ФИО8, ФИО17, ФИО10, ФИО6, ФИО18, ФИО6, ФИО19, взыскав с них солидарно 699 778 000 руб.

Определением суда от 26.11.2020 указанные заявления конкурсного управляющего Банка о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2022

- отказано: в удовлетворении ходатайства ответчика  ФИО22 об отложении судебного заседания;  в удовлетворении ходатайства конкурсного управляющего о вызове свидетелей ФИО20 и ФИО21; в удовлетворении ходатайства ответчика ФИО2 о приостановлении производства по обособленном спору. 

Признано доказанным наличие оснований для привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам АО КБ «Златкомбанк» - ФИО4, ФИО22, ФИО2,  ФИО6, ФИО6, ФИО19 

Приостановлено производство по обособленному спору – заявление конкурсного управляющего о привлечении лиц, контролирующих должника к субсидиарной ответственности, - до окончания расчетов с кредиторами.

В остальной части требований – отказано.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2022 определение Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2022 оставлено без изменения, а апелляционные жалобы ФИО19, ФИО6, АО КБ «Златкомбанк» в лице конкурсного управляющего ГК «АСВ», ФИО6, ФИО22, ФИО2 - без удовлетворения.

Не согласившись с принятыми судебными актами в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника –           председателя Совета директоров Банка - Кима А.Г., членов Совета директоров Банка: ФИО17, ФИО18, ФИО10, ФИО8,  конкурсный управляющий в лице ГК «АСВ» обратился в суд округа с кассационной жалобой, в которой просит судебные акты в обжалуемой части отменить, направить обособленный спор в данной части на новое рассмотрение в суд первой инстанции. Ссылается на неправильное применение судами норм права, а также несоответствие выводов судов фактическим обстоятельствам дела.

ФИО22, ФИО2, ФИО6, ФИО4 также обратились в суд с кассационными жалобами, просят отменить судебные акты в части привлечения их к субсидиарной ответственности.

В соответствии с абзацем 2 ч. 1 ст. 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте Верховного Суда Российской Федерации http://kad.arbitr.ru.

От конкурсного управляющего Банка,  ФИО18 поступили отзывы, приобщены к материалам дела.

В заседании суда кассационной инстанции представители заявителей кассационных жалоб, доводы своих кассационных жалоб поддержали.

Представители ФИО17, ФИО10, ФИО8, Кима А.Г. возражали против удовлетворения кассационной жалобы конкурсного управляющего банка по мотивам, изложенным в отзывах (приобщены к материалам дела).

Представитель конкурсного управляющего возражал на доводы кассационных жалоб. В части кассационной жалобы ФИО4 на основании п. 1 ч. 1 ст. 150 АПК РФ просил прекратить производство по кассационной жалобе, поскольку ФИО4 не обжаловал определение суда от 01.07.2022 в суд апелляционной инстанции.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей в арбитражный суд округа не направили, что согласно ч. 3 ст. 284 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие.

Заслушав представителей лиц, участвующих в деле, обсудив доводы кассационных жалоб, проверив в порядке ст. ст. 286, 287, 288 АПК РФ законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия кассационной инстанции не находит оснований для удовлетворения кассационных жалоб по следующим мотивам.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, ст. 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» дела о несостоятельности (банкротстве) (далее – Закон о банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)».

Суд округа, рассмотрев ходатайство конкурсного управляющего Банком о прекращении производства по кассационной жалобе ФИО4, не находит оснований для его удовлетворения.

Так, в п. 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что, при применении ч. 5 ст. 268 АПК РФ необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, арбитражный суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

По результатам рассмотрения апелляционной жалобы, поданной на часть решения суда первой инстанции, арбитражный суд апелляционной инстанции выносит судебный акт, в резолютивной части которого указывает выводы относительно обжалованной части судебного акта. Выводы, касающиеся необжалованной части судебного акта, в резолютивной части судебного акта не указываются.

ФИО4 действительно не подавалась самостоятельная апелляционная жалоба на определение суда от 01.07.2022, между тем, в  резолютивной части постановления суда от 18.11.2022, определение суда оставлено без изменения в полном объеме, без указания на какую-либо часть, при этом в постановлении суда также имеются выводы в отношении ФИО4, в связи с чем, предполагается, что суд апелляционной инстанции проверял обоснованность всех выводов суда первой инстанции.

Судами установлено и следует из материалов дела, что деятельность Банка регулировалась Уставом, утвержденным протоколом от 24.12.2014 № 3 внеочередным общим собранием участников и изменениями, вносимыми в Устав.

В соответствии с главой 15 Устава управление Банком осуществляется: Общее собрание участников; Совет директоров; коллегиальный исполнительный орган - Правление Банка; единоличный исполнительный орган - Председатель Правления Банка.

Руководство текущей деятельностью Банка, выполнение решение Общего собрания участников и Совета директоров Банка, оперативное ведение дел Банка осуществляется исполнительными органами Банка: единоличным исполнительным органом - Председателем Правления и коллегиальным исполнительным органом - Правлением Банка (п. 18.1 Устава Банка).

Общее руководство деятельностью Банка, за исключением решения вопросов, отнесенных Уставом Банка и действующим законодательством Российской Федерации к компетенции Общего собрания акционеров Банка, осуществляет единоличным исполнительным органом - Председателем Правления и коллегиальным исполнительным органом - Правлением Банка (п. 18.2 Устава Банка (гл. 18 Устава Банка).

К компетенции Правления Банка (п. 18.3 Устава), в числе прочих, относятся: организация текущего управления деятельностью Банка по вопросам своей компетенции; обеспечение исполнения решений Общего собрания акционеров Банка; принятие решения о проведении банковских операций и других сделок; классификация (реклассификация) ссудной задолженности, прочих активов в целях формирования резервов на возможные потери в случае наличия признаков льготности с последующим одобрением Общим собранием участников; оценка рисков, влияющих на достижение поставленных целей, и принятие мер, обеспечивающих реагирование на меняющиеся обстоятельства и условия в целях обеспечения эффективности оценки банковских рисков.

Следовательно, согласно абз. 1 ст. 11.1 Закона о банках органами управления кредитной организации наряду с общим собранием участников являются Совет директоров, единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган.

Согласно п. 18.7 Устава Председатель Правления Банка является единоличным исполнительным органом Банка, осуществляющим руководство текущей деятельностью Банка.

Председатель Правления Банка в пределах своей компетенции (п. 18.7 Устава) осуществляет руководство деятельностью Банка; без доверенности представляет интересы Банка, совершает сделки от имени Банка, утверждает структуру и штатное расписание Банка, филиалов и представительств, издает приказы и дает указания, обязательные для исполнения всеми работниками Банка.

В решении оперативных вопросов функционирования Банка Председатель Правления действует на основе единоначалия; решает иные вопросы текущей деятельности.

В состав Правления Банка входили:

- ФИО4 в период с 04.10.2004 по 06.12.2018 являлся членом коллегиального исполнительного органа (Правления Банка), также в период с 22.03.2010 по 06.12.2018 являлся Заместителем Председателя Правления;

- ФИО2 в период с 26.09.2018 года по 06.12.2018 года являлся Заместителем Председателя Правления, а также членом коллегиального исполнительного органа (Правления Банка).

Функции единоличного исполнительного органа (Председатель Правления Банка) осуществлял в период с 15.08.2018 по 06.12.2018 - ФИО22, также в период с 14.08.2018 по 15.11.2018 являлся владельцем доли Банка в размере 2,47%, - впоследствии продал свою долю ФИО23

Согласно письму Банка России от 15.04.2019 №Т1-27-1-02/43082ДСП и приложений к нему о председателях и членах Правления АО КБ «Златкомбанк» за период с 01.07.2016 по 14.08.2018 контролирующими Банк лицами являлись:

- ФИО22, ФИО2, а также ФИО14 являлся Председателем Совета директоров Банка в период с 27.06.2018 по 06.12.2018 и в период с 05.04.2018 по 26.06.2018 являлся членом Совета Директоров Банка; - ФИО10 в период с 21.06.2017 по 29.10.2018 являлся членом Совета директоров Банка; - ФИО8 в период с 21.06.2017 по 29.10.2018 по являлся членом Совета директоров Банка; - ФИО22 в период с 27.06.2018 по 06.12.2018 являлся членом Совета директоров Банка; - ФИО6 в период с 30.10.2018 по 06.12.2018 являлась членом Совета директоров Банка; - ФИО18 в период с 30.10.2018 по 06.12.2018 являлся членом Совета директоров Банка;                 - ФИО2 в период с 30.10.2018 по 06.12.2018 являлся членом Совета директоров Банка; - ФИО17 в период с 11.06.2008 по 29.10.2018 являлся членом Совета директоров Банка.

Согласно указанному письму Банка России в период существенного ухудшения положения Банка акционерами являлись: ФИО14 с долей 13,42% по состоянию на дату отзыва лицензии; ФИО6 с долей 9,95% по состоянию на дату отзыва лицензии; ФИО18 с долей 9,96% по состоянию на дату отзыва лицензии; ФИО22 с долей 2,47% по состоянию на 01.10.2018 года; ООО «ПСК «Эльта» с долей 9,99%; (ФИО19 - владелец 100% доли и генеральный директор).

Кроме того, в Банке действовал Кредитный комитет Банка, в число членов которого входили заинтересованные лица - ФИО22, ФИО4, ФИО2, ФИО6, в обязанности которых входила оценка кредитоспособности пот4енциального заемщика и определение рисков для банка.

Обращаясь в суд с заявлениями о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, конкурсный управляющий указывал на то, что действиями указанных лиц причинен существенный ущерб Банку, в результате сложилась невозможность удовлетворения требований кредиторов предварительно в размере 699 778 000 руб. (разница между размером неудовлетворенных требований кредиторов 891 744 000 руб. и сформированной конкурсной массой 191 966 000 руб. по состоянию на 01.03.2020).

Требования конкурсного управляющего основаны на ст. 189.23 Закона о банкротстве, из положений которой следует, что пока не доказано иное, предполагается, что банкротство кредитной организации наступило вследствие действий и (или) бездействия лиц, контролирующих кредитную организацию, при наличии одного из обстоятельств, указанных в подпунктах 1 и 2 пункта 2 статьи 61.11 настоящего Федерального закона.

В Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018               № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006, от 15.02.2018 № 302-ЭС14-1472 разъяснено, что процессу доказывания по делам о привлечении к субсидиарной ответственности сопутствуют объективные сложности, возникающие зачастую как в результате отсутствия у заявителей, в силу объективных причин, прямых письменных доказательств, подтверждающих их доводы, так и в связи с нежеланием членов органов управления, иных контролирующих лиц раскрывать документы, отражающие их статус, реальное положение дел и действительный оборот, что влечет необходимость принимать во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, сформированную на основе анализа поведения упомянутых субъектов. Несмотря на это необходимо учитывать, что субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, т.е. исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, т.е. ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Согласно абзаца 34 ст. 2, ст. 61.10 Закона о банкротстве контролирующим должника лицом является лицо, имеющее либо имевшее в течение менее, чем три года до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе, путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом.

В п. 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 01.07.1996 N 6/8 «О некоторых вопросах, связанных с применением части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что, при разрешении споров, связанных с ответственностью учредителей (участников) юридического лица, признанного несостоятельным (банкротом), собственника его имущества или других лиц, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия            (п. 3 ст. 56 ГК РФ), суд должен учитывать, что указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности лишь в тех случаях, когда несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана их указаниями или иными действиями.

Необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия. Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности. 

Принимая во внимание исключительность применения механизма восстановления нарушенных прав кредиторов посредством привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, арбитражному суду исходя из задач судопроизводства и принципа справедливости необходимо исследовать вопрос о фактическом лице (лицах), определяющим действия ответчика, и в зависимости от установленного определить их вину в затруднительности или невозможности формирования конкурсной массы и размер ответственности.

В п. 3 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее постановление № 53) обращено внимание судов на то, что осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника. Суд может признать лицо контролирующим должника по любым иным доказанным основаниям (пункт 5 статьи 61.10), которые прямо в законе не указаны. Перечень оснований и обстоятельств, перечисленных в пунктах 3 - 7 указанного постановления, не является исчерпывающим. Доказывание соответствующего контроля может осуществляться путем приведения доводов о существовании между лицами формально юридических связей, позволяющих ответчику в силу закона либо иных оснований (например, учредительных документов) давать такие указания, а также путем приведения доводов о наличии между лицами фактической аффилированности в ситуации, когда путем сложного и непрозрачного структурирования корпоративных связей или иным способом скрывается информация, отражающая объективное положение дел по вопросу осуществления контроля над должником.

В соответствии абзацем первым ст. 11.1 Федерального закона от 02.12.1990 № 395-1 органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган. Текущее руководство деятельностью кредитной организации осуществляется ее единоличным исполнительным органом и коллегиальным исполнительным органом.

По смыслу ст. 14 Закона о банкротстве кредитных организаций для привлечения к субсидиарной ответственности перечисленных в ней лиц подлежат выяснению и установлению следующие обстоятельства: наличие у лица права давать обязательные для данной кредитной организации указания или возможность иным образом определять ее действия, то есть наличие у лица статуса контролирующего, совершение таким лицом виновных действий или бездействия.

Из системного толкования приведенных норм и разъяснений, субсидиарная ответственность может быть возложена на руководителей кредитной организации, членов ее совета директоров, учредителей и иных контролирующих лиц при наличии следующих условий: наличие у заинтересованных лиц статуса контролирующих лиц, имеющих возможность давать обязательные для кредитной организации указания и (или) иным образом определять ее действия; совершение действий (бездействия) контролирующими лицами, повлекших банкротство кредитной организации; наличие причинно-следственной связи между действиями (бездействием) контролирующих лиц и банкротством кредитной организации.

Анализ положений п. 3 ст. 56 ГК РФ и ст. 61.11 Закона о банкротстве позволяет сделать вывод, что субсидиарная ответственность для контролирующих должника лиц наступает, когда неспособность удовлетворить требования кредиторов наступила не в связи с рыночными и иными объективными факторами, а искусственно спровоцирована в результате выполнения указаний (реализации воли) контролирующих лиц.

Судами, на основании представленных конкурсным управляющим в дело доказательств, установлено, что по результатам анализа финансово-хозяйственной деятельности Банка, начиная 01.10.2018 по 06.12.2018, в Банке имелись основания для осуществления мер по предупреждению банкротства, в соответствии с пп. 4, 6 п. 1 ст. 189.10 Закона о Банкротстве, с 01.12.2018 у Банка установлен признак банкротства, определенный п. 1 ст. 189.8 Закона о банкротстве - недостаточность стоимости имущества (активов) для исполнения обязательств перед кредиторами в полном объеме.

В соответствии с пп. 4 п. 1 ст. 189.10 Закона о банкротстве при нарушении кредитной организацией норматива достаточности собственных средств (Н1.0), установленного Банком России (Инструкция Банка России от 28.06.2017 № 180-И «Об обязательных нормативах банков»), единоличный исполнительный орган кредитной организации - председатель правления Банка - обязан принять необходимые и своевременные меры по предупреждению банкротства (осуществлению мер по финансовому оздоровлению Банка), а также осуществить обязанности, в случае возникновения признаков банкротства Банка.

Конкурсный управляющий в обоснование заявления ссылался на то, что несостоятельность (банкротство) Банка наступила в результате виновных действий ответчиков, т.к. в силу занимаемых ими должностей, являлись контролирующими Банк лицами и имели полномочия давать обязательные для Банка указания и определять его действия.

В рассматриваемой ситуации ответчикам вменяются действия по хищению ликвидных активов Банка и наличных денежных средств в кассе Головного офиса Банка, а также по формированию активов Банка безнадежной (V категории качества) ссудной задолженностью заемщиков банка (пять юридических лиц, тринадцать физических лиц), в условиях неисполнения обязательств на значительную сумму перед кредиторами Банка, что явилось причиной существенного ухудшения финансового положения Банка в период 01.09.2018 года по 06.12.2018 года, и в итоге привело к банкротству.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определениях Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8) по делу № А40-208852/2015, при разрешении требований о привлечении к субсидиарной ответственности за осуществление деятельности, приведшей к банкротству организации, необходимо исходить из того, что к субсидиарной ответственности могут быть привлечены только те лица, действия которых непосредственно привели к банкротству организации.

При разрешении вопроса о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам кредитной организации необходимо учитывать, что особенность функционирования таких организаций состоит в том, что они осуществляют достаточно крупную по своим масштабам деятельность на финансовом рынке, что обусловливает необходимость наличия в их штате значительного количества сотрудников, в том числе в органах управления.

При этом банковская деятельность на финансовом рынке является строго и детально урегулированной, в частности, предъявляется значительное количество требований к перечню органов управления, а также к персональному составу лиц, в них входящих (например, статьи 11.1, 11.1.1 Федерального закона от 02.12.1990              № 395-1 «О банках и банковской деятельности»).

Данные особенности деятельности банков предопределяют то, что в рамках дел об их банкротстве споры о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности зачастую сопровождаются наличием большого количества ответчиков.

Тот факт, что лица занимали одну и ту же должность в банке (например, входили в состав правления или кредитного комитета) либо обладали одинаковым статусом контролирующего лица, еще не означает потенциальной тождественности выводов в отношении их вины.

Само по себе наличие статуса контролирующего лица не является основанием для привлечения к субсидиарной ответственности (Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8)).

Это означает, что суд, установив наличие отношения ответчика к руководству банка, должен проверить, являлся ли конкретный ответчик инициатором, потенциальным выгодоприобретателем существенно убыточной сделки либо действовал ли он с названными лицами совместно (ст. 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Причиной недостаточности имущества стала выдача технических кредитов - 18 заемщикам (5 - юридическим лицам, 13 - физическим лицам), предоставление которых носило схемный характер.

Конкурсный управляющий проанализировал кредитные досье заемщиков, выписки из реестров хозяйствующих субъектов, судебных реестров, а также судебные акты, принятые по результатам проводимой им судебной работы, и пришел к выводу о неликвидности ссудной задолженности заемщиков и наличии оснований признать эту задолженность технической с формированием 100% резерва на возможные потери.

Банк предоставил кредиты ООО «Запад», ООО «Армата», ООО «Веконд», ООО «МеталлСтрой-Тула», ООО «Тулапроцесс»: имеющим плохое финансовое положение; неудовлетворительное качество обслуживания долга по ссудам (платежи после даты отзыва лицензии не производились); отсутствие реального ведения хозяйственной деятельности или осуществлении ее в незначительных объемах, не сопоставимых с масштабом кредитования Банком; имеющих малую долю основных средств или вообще не имеющих основных средств в составе имущества; отсутствие ликвидного обеспечения в условиях взаимосвязи заемщиков с Банком.

Кроме того, отсутствуют акты выезда сотрудников банка по месту нахождения клиента; адреса регистрации указанных заемщиков признаны «массовыми» или недействительными (в отношении ООО «Армата», ООО «Веконд» регистрирующим органом было принято решение о предстоящем исключении из ЕРЮЛ в связи с недостоверными сведениями в ЕГРЮЛ); данные заемщики не представляли в налоговые органы бухгалтерскую и/или налоговую отчетность; отсутствуют согласия на обработку персональных данных от представителей заемщиков банка/участников/единоличного исполнительного органа; у всех заемщиков на момент оформления кредитов отсутствовали бизнес-план и технико-экономическое обоснование получения кредита.

Анализ кредитных досье показал, что они формировались с грубым нарушением Положения Банка России от 27.06.2017 № 590-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности» и Положения Банка России от 23.10.2017 № 611-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери».

В связи с ненадлежащим исполнением заемщиками ООО «Веконд», ООО «МеталлСтрой-Тула», ООО «Тулапроцесс» обязательств по кредитным договорам конкурсный управляющий был вынужден обратиться к судебной процедуре взыскания ссудной задолженности.

В результате требования удовлетворены, при отсутствии представителей в заседании и не обжалования судебных актов, за исключением ООО «Тулапроцесс», в удовлетворении апелляционной жалобы которого было отказано.

Таким образом, на дату обращения конкурсного управляющего с заявлением, по результатам принятых судебных актов заемщиками не исполнены кредитные обязательства перед банком, чем дополнительно подтверждается невозвратный характер ссудной задолженности заемщиков.

Конкурсный управляющий проанализировал кредитные досье 13 заемщиков - физических лиц и индивидуальных предпринимателей (ФИО24,                    ФИО25, ФИО26., ФИО27, ФИО28, ФИО29, ФИО30, ФИО31, ФИО32, ФИО33, ФИО34, ФИО35, ФИО36), и установил, что кредиты данным заемщикам предоставлены в период с 19.09.2018 по 29.11.2018; в данных кредитных досье, в нарушение п. 1.4 Положения Банка России от 27.06.2017 № 590-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности», отсутствуют сведения доходах, необходимых для нормального погашения и обслуживания задолженности; отчеты Национального бюро кредитных историй в отношении указанных заемщиков содержат сведения об отказе в одобрении им кредитных заявок иными кредитными организациями, а также установлены факты значительных просрочек платежей по ранее выданным ссудам; размер выданных Банком ссуд данным заемщиками являлся значительным при отсутствии ликвидного обеспечения; задолженность по выданным ссудам и процентам не погашалась (платежи после даты отзыва лицензии не производились).

В связи с ненадлежащим исполнением заемщиками обязательств по кредитным договорам, конкурсный управляющий вынужден был обратиться к судебной процедуре взыскания ссудной задолженности.

В результате требования удовлетворены, при отсутствии представителей в заседании и не обжаловании судебных актов.

Таким образом, на дату обращения конкурсного управляющего с заявлением, по результатам принятых судебных актов заемщиками не исполнены кредитные обязательства перед Банком, что дополнительно свидетельствует о невозвратном характере ссудной задолженности заемщиков.

В отношении ФИО33, ФИО34, ФИО30, ФИО31, ФИО24, ФИО28 в судебном порядке на основании результатов судебной экспертизы установлены факты фальсификации подписей заемщиков в кредитных договорах, графиках платежей, а также расходных кассовых ордерах, соответственно, в судебном порядке установлено, что в отношении перечисленных физических лиц кредитные договоры являются ничтожными, что косвенно подтверждает - целевой направленностью кредитования указанных заемщиков являлся вывод ликвидных активов Банка в преддверие его банкротства.

Кроме того, в рамках уголовного дела № 11801450005000839 установлено, что к выдаче кредитов ФИО24 и ФИО29 в составе организованной группы причастны ответчики ФИО6, ФИО6 и ФИО19, которым в рамках возбужденного уголовного дела предъявлено обвинение в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, выразившегося в хищении денежных средств под видом выдачи кредитов физическим лицам.

Также конкурсным управляющим установлено, что по состоянию на 05.12.2018 года на балансе Банка учитывались права (требования) к ООО «КОИН» по поставке денежных средств на сумму 30 319 214 руб. за реализацию процентных амортизационных документарных облигаций Департамента финансов Ярославской области.

В соответствии с п. 1.1 Положения Банка России от 23.10.2017 № 611-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери» в отношении прав требования кредитной организации по договорам, на которые распространяется действие Положения Банка России от 04.07.2011                     № 372-П «О порядке бухгалтерского учета производных финансовых инструментов» установлен порядок формирования кредитными организациями резервов на возможные потери, что означает, в свою очередь, идентичность требований законодательства, при выдаче им кредитов и приобретении им прав требований по сделкам с ценными бумагами.

Между АО КБ «Златкомбанк» и ООО «ИК «КОИН» (далее - Брокер, депозитарий) 14.09.2018 заключен договор присоединения к Регламенту оказания брокерских услуг на ценных бумаг, а также договор счета Депо от 14.09.2018 года № 0108D048, согласно которому депозитарий оказывает Депоненту (Банку) услуги по: учету и удостоверению прав на ценные бумаги Депонента, путем открытия и ведения депозитарием счета Депо Депонента, осуществление операций по этому счету; содействию в реализации Депонентом прав по принадлежащим ему ценным бумагам, согласно договору на брокерское обслуживание от 14.09.2018 № Ю-180914-01 предметом договора являются процентные амортизационные документарные облигации Департамента финансов Ярославской области.

За один день до отзыва лицензии - 05.12.2018, Банком была согласована сделка по продаже ООО «ИК «КОИН» процентных амортизационных документарных облигаций Департамента финансов Яролавской области RU000A0JXS83 (данные гос.регистрации RU35015YRS0) в количестве 29 430 шт. по цене 102% от номинала, что составило 1 000 руб.

По действующему договору на брокерское обслуживание Банком были переданы ООО «ИК «КОИН» следующие документы: поручение на прием ценных бумаг на счет депо Банка N 01/5261/18/23, открытому в ООО «ИК «КОИН», со счета депо Банка № ТС 181004 004С в НКО АО НРД; поручение на продажу облигаций в количестве 29 430 штук по цене 102% от номинала, сроком исполнения до 07.12.2018 года; поручение на отзыв денежных средств в сумме              30 000 тыс. руб. для зачисления их Банку корреспондентский счет в Банке России, сроком исполнения 05.12.2018 года.

Конкурсным управляющим установлено, что в программе «Луч», принадлежащей НКО АО «Национальный расчетный депозитарий» (далее - НРД), был совершен перевод ценных бумаг со счета Банка ТС 181004 004С, открытого в НРД, на торговый счет депо ООО «ИК «КОИН» HL 121211 2299 для последующей и перевода денежных средств, полученных от продажи указанных бумаг, корреспондентский счет в ГУ Банка России по Центральному федеральному округу. По состоянию на 05.12.2018 года в бухгалтерском балансе Банка по счету  № 47423 отражено выбытие ценных с одновременным возникновением права (требования) к ООО «ИК «КОИН» на поставку средств в размере 30 878 839 руб. с учетом купонного дохода.

Из отчета брокера ООО «ИК «КОИН» за период с 05.12.2018 по 05.12.2018 установлен факт продажи ценных бумаг 05.12.2018. Из поручения на снятие ценных бумаг следует, что контрагентом (получателем) является ООО «Компаньон», в настоящее время облигации Департамента финансов Ярославской области (данные гос. регистрации RU35015YRS0) на счет АО КБ «Златкомбанк» в депозитарий НРД не возвращены, средства от продажи указанных бумаг на корреспондентский счет Банка, открытый в России по Центральному федеральному округу, не поступали. Таким образом, сделка по реализации Банком ценных бумаг была экономически нецелесообразной и убыточной для Банка, ее заключение не повлекло за собой получение Банком имущественной либо иной выгоды, в результате ее совершения из состава активов Банка выбыл высоколиквидный актив, что причинило Банку существенный ущерб.

По состоянию на 06.12.2018 года - дату отзыва у Банка лицензии - остаток наличных денежных средств не соответствовал данным бухгалтерского учета.

В ходе ревизии, проведенной Временной администрацией, в кассе Головного офиса установлена недостача в размере 34 000 тыс. руб., 80 тыс. долларов США,         1 543,5 тыс. Евро.

В ходе пояснений сотрудников Банка, ответственных за обеспечение сохранности денежной наличности и ценностей Банка, установлен факт незаконного изъятия 05.12.2018 наличных денежных средств из кассы Головного офиса Банка в сумме 156 196 757,85 руб. акционером Банка ФИО19

По данному факту УВД по ЮАО ГУ МВД России по г. Москве возбуждено дело № 11801950005000839 в отношении ФИО19 по ч. 4 ст. 159 УК РФ, в рамках которого АО КБ «Златкомбанк» признан потерпевшим.

В п. 1 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» разъяснено, что директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска, имея в виду, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности.

Недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.).

Невыгодность сделки определяется на момент ее совершения; если же невыгодность сделки обнаружилась впоследствии по причине нарушения возникших из нее обязательств, то директор отвечает за соответствующие убытки, если будет доказано, что сделка изначально заключалась с целью ее неисполнения либо ненадлежащего исполнения.

Согласно п. 3 постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62 неразумность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) принял решение без учета известной ему информации, имеющей значение в данной ситуации; 2) до принятия решения не предпринял действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации; 3) совершил сделку без соблюдения обычно требующихся или принятых в данном юридическом лице внутренних процедур для совершения аналогичных сделок (например, согласования с юридическим отделом, бухгалтерией и т.п.).

В силу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, на конкурсном управляющем также лежит бремя доказывания наличия обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий ответчиков, повлекших неблагоприятные последствия для банка, на что обращено внимание в абз. 3 п. 1 Постановления Пленума ВАС РФ от 30.07.2013 № 62.

В соответствии с п. 16 постановления Пленума ВС от 21.12.2017 № 53 под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, т.е. те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Таким образом, исходя из заявленных конкурсным управляющим оснований, для их удовлетворения необходимо установить, что на момент заключения кредитных договоров и предоставления кредитных средств соответствующая задолженность являлась заведомо нереальной к взысканию, о чем ответчик знал либо должен был знать исходя из обычной практики банковской деятельности.

Согласно анализа финансового положения кредитной организации, по состоянию на 06.12.2018, Банк объективно являлся банкротом, стоимости его имущества было недостаточно для исполнения обязательств перед кредиторами, вследствие чего не соблюдались капиталосодержащие нормативы, и, соответственно, имелись основания для осуществления мер по предупреждению банкротства кредитной организации на основании ст. 189.10 Закона о банкротстве, статьи 4 Закона о банкротстве кредитных организаций.

Согласно п. 4. ст. 189.9 Закона о банкротстве руководитель кредитной организации обязан принимать необходимые и своевременные меры по финансовому оздоровлению и (или) реорганизации кредитной организации при возникновении любого из оснований, установленных статьей 189.10 настоящего Федерального закона, а именно, когда кредитная организация: не удовлетворяет неоднократно на протяжении последних шести месяцев требования кредиторов (кредитора) по денежным обязательствам (обязательству) и (или) не исполняет обязанность по уплате обязательных платежей в срок до трех дней со дня наступления даты их исполнения в связи с отсутствием или недостаточностью денежных средств на корреспондентских счетах кредитной организации; не удовлетворяет требования кредиторов (кредитора) по денежным обязательствам (обязательству) и (или) не исполняет обязанность по уплате обязательных платежей в сроки, превышающие три дня с момента наступления даты их удовлетворения и (или) даты их исполнения, в связи с отсутствием или недостаточностью денежных средств на корреспондентских счетах кредитной организации; допускает абсолютное снижение величины собственных средств (капитала) по сравнению с их максимальной величиной, достигнутой за последние двенадцать месяцев, более чем на двадцать процентов при одновременном нарушении одного из обязательных нормативов, установленных Банком России; нарушает любой из нормативов достаточности собственных средств (капитала) банка, установленный Банком России; нарушает норматив текущей ликвидности кредитной организации, установленный Банком России, в течение последнего месяца более чем на десять процентов; допускает уменьшение величины собственных средств (капитала) по итогам отчетного месяца до уровня ниже размера уставного капитала, определенного учредительными документами кредитной организации, зарегистрированными в порядке, установленном федеральными законами и принимаемыми в соответствии с ними нормативными актами Банка России.

В случае возникновения указанного основания в течение первых двух лет со дня выдачи лицензии на осуществление банковских операций, к кредитной организации не применяются меры по предупреждению банкротства.

В силу п. 8 ст. 189.12 Закона о банкротстве единоличный исполнительный орган кредитной организации, не исполнивший обязанностей, предусмотренных              п. 1 и 4 Закона о банкротстве, при недостаточности имущества кредитной организации для удовлетворения требований кредиторов солидарно несет субсидиарную ответственность по денежным обязательствам кредитной организации и (или) исполнению ее обязанности по уплате обязательных платежей, возникшим после появления признаков несостоятельности (банкротства), предусмотренных статьей 189.8 Закона о банкротстве.

В Определении Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021                № 305-ЭС18-13210(2) обращено внимание судов на то, что, при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако, не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).

Применительно к критерию № 2 квалифицирующими признаками сделок, при наличии которых к контролирующему лицу может быть применена презумпция доведения до банкротства, являются значимость этих сделок для должника (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно их существенная убыточность в контексте отношений «должник (его конкурсная масса) – кредиторы», т.е. направленность сделок на причинение существенного вреда кредиторам путем безосновательного, не имеющего разумного экономического обоснования уменьшения (обременения) конкурсной массы. Такая противоправная направленность сделок должна иметь место на момент их совершения. При этом сама по себе убыточность заключенной контролирующим лицом сделки не может служить безусловным подтверждением наличия основания для привлечения к субсидиарной ответственности.

Оценив доводы, заявленные конкурсным управляющим, приведенные нормы и разъяснения, а также, учитывая правовую позицию Верховного Суда Российской Федерации, изложенную в Определениях от 07.10.2021 № 305-ЭС18-13210(2), от 10.11.2021 № 305-ЭС19-14439(3-8), от 17.11.2021 № 305-ЭС17-7124(6), суды пришли к следующим выводам в отношении каждого из ответчиков. 

Суды пришли к выводу об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков - ФИО14, ФИО10,             ФИО8, ФИО18, ФИО17 В силу занимаемой должности и вхождения в Совет директоров Банка данные лица подлежат отнесению к числу контролирующих должника лиц, между тем, суды, оценив в соответствии со               ст.ст. 67, 68, 71 АПК РФ представленные доказательства, в частности, с учетом заключения эксперта № 154Ю/04/2022, выполненного на основании определения арбитражного суда от 02.03.2022 по настоящему делу экспертной организации ООО «АВЕРТА ГРУПП», согласно которому подписи на восьми протоколах заседания Советов директоров с повесткой дня об одобрении выдачи кредитов заемщикам банка (пять юридических лиц, тринадцать физических лиц), выполнены не ответчиками, а иными лицами, путем подражания подписей.

Кроме того, в материалах дела отсутствуют доказательства соблюдения внутренних правил по созыву и проведению заседаний Совета директоров, действовавших в Банке, в частности, три протокола заседания Совета директоров отсутствуют в материалах дела.

Так, период совершения сделок, которые конкурсный управляющий вменял в вину ФИО14 - с сентября по ноябрь 2018 года (с 19.09.2018 по 29.11.2018), не учитывая, что в указанный период в Банке произошла смена акционеров и членов единоличного и коллегиального органов управления и иные существенные факторы (возбуждены уголовные дела, в которых ФИО14 не привлечен в качестве подозреваемого (обвиняемого) и т.д.), не получал выгоду и не являлся конечным бенефициаром по сделкам.

В материалах дела отсутствуют сведения о сделках, совершенных до данного периода, и вменяемых в вину ФИО14

В отношении ФИО8 судами установлено, что он являлся членом Совета директоров Банка в период с 21.06.2017 по 30.10.2018, при этом сотрудником банка никогда не был, в структурах его не работал, выгоду от сделок не получал, не являлся лицом каким-либо образом, аффилированным с контрагентами по сделкам.

Конкурсный управляющий вменял ФИО8 три эпизода со сделками, которые были совершены в незначительный период времени с 19.09.2018 по 19.10.2018, т.е. фактически в течение месяца.

При этом, 30.10.2018 полномочия ФИО8 были прекращены решением общего собрания (протокол № 2 BOCA АКБ «Златкомбанк» от 30.10.2018, вопрос № 2 «досрочное прекращение полномочий членов Совета директоров»).

Между тем, уведомления о проведении указанных собраний (любым способом) ФИО8 не направлялись, в собраниях он не участвовал, не голосовал по вопросам повестки дня, сделки не одобрял.

В своих пояснениях в суде первой инстанции другие члены Совета директоров (ФИО10, ФИО17 и пр.), а также председатель Совета директоров ФИО14 - они также не получали никаких уведомлений о готовящихся собраниях и не были осведомлены об указанных сделках.

В соответствии с главой 9 Положения о Совете директоров Банка АО КБ «Златкомбанк» (в ред. № 4, утвержденной 31.05.2016) протоколы заседания Совета директоров составляются в срок, не позднее 3 дней с момента проведения заседания, и подписывается председателем Совета директоров (п. 9.2 Положения, п. 17.16 Устава Банка), присутствие иных членов Совета директоров отражается в протоколе, их подпись не требуется.

В настоящем деле требования заявителя были основаны на протоколах № 29 от 19.09.2018, № 30-1 от 28.09.2018, № 36 от 19.10.2018.

Между тем, согласно заключению эксперта во исполнение определения Арбитражного суда города Москвы от 02.03.2022 о назначении судебно-почерковедческой экспертизы в отношении подписей на 9 протоколах заседаниях Совета директоров Банка - подписи на протоколах от 19.10.2018 № 36 (заемщик - ООО «Запад»), от 28.09.2018 № 30-1 (заемщик - Кермас) выполнены не председателем Совета директоров Банка ФИО14, а иным лицом (стр. 25 заключения).

ФИО10 являлся членом Совета директоров банка в период с 21.06.2017 по 30.10.2018. При этом ФИО10 никогда не был ни акционером, ни сотрудником Банка.

По инициативе новых собственников Банка 30.10.2018 было проведено внеочередное общее собраний акционеров, на котором полномочия членов Совета директоров, в том числе ФИО10, были прекращены досрочно (протокол BOCA N 2 от 30.10.2018, имеется в материалах дела).

На основании изложенного, суды отметили, что в материалах дела отсутствуют относимые, допустимые, достоверные и достаточные доказательства осведомленности ответчиков Кима А.Г., ФИО10, ФИО8,           ФИО18, ФИО17 о выдаче Банком технических кредитов 18 заемщикам, т.к. выдача указанных ссуд не получила надлежащего одобрения со стороны данных ответчиков.

Суд округа не находит оснований не согласиться с выводами судов в данной части, иных доказательств, опровергающих указанные выводы судов не представлено, в связи с чем кассационная жалоба конкурсного управляющего Банка не подлежит удовлетворению в данной части. 

Судами установлено, что ответчики ФИО22, ФИО2, ФИО4, ФИО6 (аффилированная с ним ФИО6), в силу вхождения в состав органов управления банком и в состав кредитного комитета банка, предполагающего наличие установленной компетенции и соответствующих полномочий, несли обязанности по разработке и обеспечению реализации мер по формированию кредитного портфеля банка, соответствующего требованиям законодательства Российской Федерации и утвержденной кредитной политики, в т.ч. путем принятия решений о выдаче кредитов, классификации ссудной задолженности заемщиков по категориям качества и создании соответствующих резервов на возможные потери в целях минимизации рисков для банка и поддержания ликвидности его баланса, имели право знакомиться с заключениями внутренних структурных подразделений банка, а также право самостоятельного изучения всех представленных заемщиками документов при подаче заявки на выдачу кредита.

Контролирующими банк лицами ФИО22, ФИО2, ФИО4, ФИО6 (аффилированная с ним ФИО6), не была должным образом организована работа по оценке кредитного риска по ссудам, позволяющая классифицировать ссуды по категориям качества и сформировать резерв по ссудам в соответствии с Положением Банка России от 27.06.2017 № 590-П «О порядке формирования кредитными организациями резервов на возможные потери по ссудам, ссудной и приравненной к ней задолженности», несмотря на то, что указанные лица входили не только в состав Правления банка, но и его кредитного комитета, к обязанностям которого была прямо отнесена оценка кредитного риска.

Контролирующими лицами не были предприняты действия по сбору всей необходимой информации для принятия объективного и взвешенного решения о выдаче кредитов.

Существенное ухудшение финансового положения банка произошло, в том числе, в результате недостачи наличных денежных средств, факт недостачи наличности установлен временной администрацией банка, факт незаконного изъятия 05.12.2018 года наличных денежных средств из кассы Головного офиса Банка в сумме 156 196 757,85 руб. акционером Банка ФИО19 установлен в рамках уголовного дела № 11801950005000839.

Доводы ФИО4 (председатель Кредитного комитета, заместитель председателя Правления Банка) о том, что он не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, поскольку им не принимались решения о выдаче заведомо невозвратных кредитов, подлежат отклонению, как противоречащие материалам дела. 

В частности, конкурсным управляющим представлены протоколы заседаний Правления Банка и Кредитного комитета Банка от 19.09.2018, 28.09.2018, 29.11.2018, в которых принимал участие и решения, в т.ч. ФИО4, об одобрении кредитов ФИО25, ФИО24 (45 000 000 руб., 60 000 000 руб., 10 000 000 руб.). Кроме того, из представленных в дело доказательств, с учетом решений Кунцевского районного суда г. Москвы от 09.02.2021 по делу № 2-6/2021 и апелляционного определения Московского городского суда от 22.01.2021 по делу № 33-2542/2021, установлено отсутствие залогового обеспечения по спорным кредитам. 

Если в результате явно незаконного или недобросовестного поведения аффилированных лиц выводятся активы должника, следует предположить, что такие лица действовали совместно (согласованно).

Если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно (п. 1 ст. 1080 ГК РФ и п. 22 Постановления от 21.12.2017 № 53).

В соответствии с п. 23 Постановления от 21.12.2017 № 53 согласно подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается лицо, являющееся номинальным либо фактическим руководителем, иным контролирующим лицом, по указанию которого совершена сделка, или контролирующим выгодоприобретателем по сделке, для применения презумпции заявителю достаточно доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам. Одобрение подобной сделки коллегиальным органом (в частности, наблюдательным советом или общим собранием участников (акционеров) не освобождает контролирующее лицо от субсидиарной ответственности.

В данном случае, независимо от размера выданных кредитов – убыточных сделок, ФИО4 обоснованно привлечен к субсидиарной ответственности, а не в виде взыскания убытков, поскольку размер данного ущерба является значительным 115 000 000 руб., при этом данные сделки одобрены в период существенного ухудшения финансового положения Банка, что привело к еще более сложному и скорейшему наступления полной неплатежеспособности должника.   

Размер субсидиарной ответственности контролирующего должника лица равен совокупному размеру требований кредиторов, включенных в реестр требований кредиторов, а также заявленных после закрытия реестра требований кредиторов и требований кредиторов по текущим платежам, оставшихся не погашенными по причине недостаточности имущества должника (п. 11 ст. 61.11 Закона о банкротстве).

Вместе с тем, в настоящее время конкурсным управляющим не завершены мероприятия по формированию конкурсной массы, в том числе, посредством оспаривания сделок должника и взыскания дебиторский задолженности.

ФИО2 утверждает, что, являясь первым заместителем Председателя Правления Банка, он не имел права давать обязательные для исполнения Банком указания или возможность иным образом определять действия Банка, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Данное утверждение ФИО2 противоречит имеющимся в деле доказательствам, т.к., являясь заместителем Председателя Правления Банка, действующим на основании доверенности от 28.09.2018 № 45, он подписал договоры о предоставлении кредитов следующим заемщикам: ООО «Запад» (сумма выдачи - 65 000 000 руб.), (ООО «Армата» сумма выдачи - 22 000 000 руб.), ООО «МеталлСтройТулла» (сумма выдачи - 69 500 000 руб.), ООО Фирма «Тулапроцесс» (сумма выдачи - 63 000 000 руб.), ФИО25 (сумма выдачи              45 000 00,00 руб. и 10 000 000 руб.), ФИО26 (сумма выдачи - 29 500 000 руб.), ФИО27 (сумма выдачи - 28 700 000 руб.), ФИО28 (сумма выдачи - 60 000 000 руб.), ФИО32 (сумма выдачи - 20 000 000 руб.), ФИО29 (сумма выдачи - 45 000 000 руб. и 10 000 000 руб.), ФИО30 (сумма выдачи - 43 000 000,00), ФИО31 (сумма выдачи - 37 000 000,00 руб.), (сумма выдачи -), ФИО33 (сумма выдачи - 15 000 000 руб.), ФИО34 (сумма выдачи -               14 000 000 руб.), ФИО36 (сумма выдачи - 8 000 000 руб.), ФИО35 (сумма выдачи - 9 000 000 руб.). Факт подписания указанных договоров не оспаривается ФИО2

С 26.09.2018 ФИО2 также являлся членом Кредитного комитета Банка, в период с 30.10.2018 по 06.12.2018 - членом Совета директоров Банка и, прежде чем подписать кредитные договоры, одобрял решения по выдаче кредитов в составе Кредитного комитета Банка, а также в составе Совета директоров Банка.

Однако, факт одобрения решений по выдаче Банком кредитов в составе Совета директоров Банка ФИО2 отрицает.

Из содержащихся в п. 3 постановления Пленума ВС РФ от 21.12.2017 № 53 разъяснений следует, что по общему правилу необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии со ст. ст. 11.1 Закон о банках и банковской деятельности органами управления кредитной организации наряду с общим собранием ее учредителей (участников) являются совет директоров (наблюдательный совет), единоличный исполнительный орган и коллегиальный исполнительный орган.

На основании п. 3 ст. 53.1 ГК РФ лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за ущерб, причиненный по его вине юридическому лицу.

Таким образом, вопреки доводам ФИО2, в соответствии с п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, ст. 11.1 Закона о банках и банковской деятельности, п. 3 Постановления № 53 он является контролировавшим Банк лицом и несет ответственность за ущерб, причиненный по его вине Банку, так как, занимая должность заместителя Председателя Правления Банка, действуя по доверенности, он подписал указанные выше договоры о предоставлении кредитов, а также одобрил большую часть из них в составе Кредитного комитета Банка и Совета директоров Банка, что, как верно установлено судом первой инстанции в Определении, стало причиной недостаточности имущества.

По мнению ФИО2, суды обеих инстанций неправомерно посчитали его контролирующим Банк лицам как члена Кредитного комитета Банка, так как, согласно Уставу Банка, Кредитный комитет Банка не является исполнительным органом Банка, в связи с чем ФИО2 не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности.

Данное утверждение Ответчика является ошибочным исходя из следующего:

Во-первых, не оспоренный ФИО2 в установленном законом порядке факт того, что он являлся членом Совета директоров Банка, заместителем Председателя Правления Банка и лицом, подписавшим по доверенности договоры на выдачу многомиллионных кредитов, позволяет сделать однозначный вывод о том, что он относится к числу контролировавших Банк лиц (п. 1 ст. 61.10 Закона о банкротстве, п. 3 ст. 53.1 ГК РФ, ст. 11.1 Закона о банках и банковской деятельности).

Кроме того, суды обоснованно пришли к выводу, что ответчики                 ФИО22, ФИО2, ФИО4, ФИО6 (аффилированная с ним ФИО6), в силу вхождения в состав органов управления банком и в состав кредитного комитета банка, предполагающего наличие установленной компетенции и соответствующих полномочий, несли обязанности по разработке и обеспечению реализации мер по формированию кредитного портфеля банка, соответствующего требованиям законодательства Российской Федерации и утвержденной кредитной политики, в т.ч. путем принятия решений о выдаче кредитов, классификации ссудной задолженности заемщиков по категориям качества и создании соответствующих резервов на возможные потери в целях минимизации рисков для банка и поддержания ликвидности его баланса, имели право знакомиться с заключениями внутренних структурных подразделений банка, а также право самостоятельного изучения всех представленных заемщиками документов при подаче заявки на выдачу кредита.

Таким образом, судом первой инстанции сделан правомерный вывод о том, что, являясь членом Совета директоров Банка, заместителем Председателя Правления Банка и членом Кредитного комитета Банка, ФИО2 обладал (должен был обладать) соответствующей компетенцией и полномочиями, позволяющими оценить целесообразность выдачи Банком указанных выше кредитов.

Суды обоснованно отклонили доводы ФИО2, поскольку факт того, что он одобрял технические кредиты в составе Кредитного комитета, не отменяет его статуса в органах управления Банка и обязанности действовать добросовестно и разумно.

Таким образом, вопреки доводам ФИО2, он является контролировавшим Банк лицом и несет ответственность за ущерб, причиненный по его вине Банку, так как одобрил и заключил от имени Банка спорные кредитные договоры.

ФИО2 указывает, что, по его мнению, отказ суда первой инстанции в удовлетворении заявленного им ходатайства о приостановлении рассмотрения Заявления до вынесения приговоров по возбужденным в отношении ФИО6 и ФИО19 уголовным делам (№ 11801450005000839, 42001450005000034) по фактам выдачи кредитов ФИО24 и ФИО29 является незаконным, иные лица (чья вина будет установлена приговором суда) должны быть привлечены к субсидиарной ответственности.

Между тем, факт возбуждения соответствующих уголовных дел в отношении ФИО6 и ФИО19, не освобождает ФИО2 от ответственности за выдачу соответствующих кредитов, т.к. по уголовному делу № 11801450005000839 обвинение никому не предъявлено, уголовное дело                    № 42001450005000034 возвращено прокурору 24.12.2021 постановлением Симоновского районного суда г. Москвы.

Данные обстоятельства подтверждены имеющимися в деле доказательствами.

Предмет доказывания в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности контролировавших Банк лиц отличается от предмета доказывания при рассмотрении уголовных дел о привлечении лиц к предусмотренной ст. 159 УК РФ уголовной ответственности.

Объективная сторона составов преступлений, расследуемых в рамках указанных уголовных дел, заключается в мошеннических действиях путем выдачи Банком кредитов ФИО24 и ФИО29 Вместе с тем ФИО2 подписал 18 кредитных договоров и одобрил выдачу 16 кредитов, в том числе кредитный договор с ФИО29 Кредитный договор с ФИО24 ФИО2 не подписывал и не одобрял, в связи с чем выдача кредита ФИО24 не вменяется в вину ФИО2

Таким образом, доводы ФИО2, согласно которым, рассмотрение заявления должно было быть приостановлено до вынесения приговоров по уголовным делам N 11801450005000839, 42001450005000034, являются ошибочными.

С учетом изложенного оснований для удовлетворения кассационной жалобы ФИО2 не имеется.

Суд округа соглашается с выводами суда в части привлечения            ФИО22 к субсидиарной ответственности, который, как установлено судами, был председателем Правления Банка, членом Совета директоров Банка и акционером Банка.

Как утверждает ФИО22, незначительный период времени, в который он занимал указанные должности и был акционером (6 месяцев), объективно недостаточен, чтобы изменить финансово-хозяйственную деятельность любого крупного юридического лица.

Судами установлено, что причиной существенного ухудшения финансового положения Банка стали совершенные Банком в период с 01.09.2018 года по 06.12.2018 года (т.е. в течение 3-х месяцев до даты отзыва у Банка лицензии) сделки.

За указанный период ФИО22, который занимал должность Председателя Правления Банка с 15.08.2018 по 05.12.2018, являлся членом Совета директоров с 27.06.2018 по 06.12.2018, акционером Банка с 14.08.2018 по 15.11.2018, в период одобрения спорных сделок являлся членом Кредитного комитета Банка, а именно: подписал кредитный договор с ФИО24; в составе Кредитного комитета Банка/Совета директоров Банка принял решения по одобрению предоставления кредитов следующим заемщикам: ООО «Запад» (сумма выдачи - 65 000 000 руб.), (ООО «Армата» сумма выдачи - 22 000 000 руб.), ООО «МеталлСтройТулла» (сумма выдачи - 69 500 000 руб.), ФИО24 (сумма выдачи - 60 000 000 руб.), ООО Фирма «Тулапроцесс» (сумма выдачи - 63 000 000 руб.), ФИО25 (сумма выдачи 45 000 00 руб. и 10 000 000 руб.), ФИО26 (сумма выдачи - 29 500 000 руб.), ФИО27 (сумма выдачи - 28 700 000 руб.), ФИО28 (сумма выдачи - 60 000 000 руб.), ФИО32 (сумма выдачи - 20 000 000 руб.), ФИО29 (сумма выдачи 45 000 000 руб. и 10 000 000 руб.), ФИО30 (сумма выдачи - 43 000 000), ФИО31 (сумма выдачи - 37 000 000 руб.), (сумма выдачи -), ФИО33 (сумма выдачи - 15 000 000 руб.), ФИО34 (сумма выдачи - 14 000 000 руб.), ФИО36 (сумма выдачи 8 000 000 руб.); - подписал поручение на перевод облигаций Департамента финансов Ярославской области со счета депо Банка в АО НКО НРД на счет депо Банка в ООО «ИК «КОИН», в результате чего Банку был причинен ущерб на общую сумму 30 319 214 руб. 09 коп.; допустил заключение убыточных для Банка сделок, а также хищение наличных денежных средств из кассы Головного офиса Банка в размере 156 196 757,85 руб.; в нарушение п. 4 ст. 189.9 Закона о банкротстве не принял меры по предупреждению банкротства Банка.

Таким образом, вопреки доводам ФИО22 именно в период, когда он занимал должность председателя Правления Банка, являлся акционером, членом Совета директоров, членом Кредитного комитета Банка, в результате его действий/бездействия были совершены убыточные для Банка сделки, похищены денежные средства, что причинило Банку существенный ущерб и привело к возникновению у него признаков недостаточности стоимости имущества (активов), что является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности.

ФИО22 утверждает, что конкурсным управляющим не предоставлено доказательств наличия у ФИО22 реальной возможности давать обязательные указания и иным образом оказывать существенное влияние на деятельность Банка, что исключало его участие в совершении вменяемых ему убыточных кредитных операций и операций с облигациями Департамента финансов Ярославской области.

Указанные доводы являются ошибочными, поскольку в отношении председателя Правления Банка ФИО22 действует презумпция того, что именно он определял действия должника, так как в соответствии с подп. 1 п. 4 ст. 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо являлось руководителем должника.

Вместе с тем, действующая в отношении председателя Правления Банка ФИО22 презумпция того, что именно он определял действия Банка, не опровергнута заинтересованным лицом в установленном законом порядке.

Кроме того, как было указано выше, часть документов по сделкам, причинившим Банку ущерб, подписана лично ФИО22

Данные факты не оспариваются ответчиком.

Доводы ФИО22 о том, что он выполнял лишь формальные функции члена Кредитного комитета Банка, а факт подписания им поручения на перевод облигаций Департамента финансов Ярославской области со счета депо Банка в АО НКО НРД на счет депо Банка в ООО «ИК «КОИН» является лишь формальным подписанием, факт одобрения им решений по заключению кредитных договоров, факт подписания указанного выше поручения подтверждают его виновность в причинении Банку ущерба, так как, являясь Председателем Правления Банка, членом Кредитного комитета, членом Совета директоров, акционером Банка, он обладал (должен был обладать) соответствующей компетенцией и полномочиями, позволяющими оценить целесообразность выдачи кредитов и перевода ценных бумаг, как Председатель Правления Банка определял действия Банка.

Данные обстоятельства не опровергнуты им в установленном законом порядке.

С учетом вышеизложенных обстоятельств, доводы ФИО22 о недоказанности наличия у него реальной возможности давать обязательные указания и иным образом оказывать существенное влияние на деятельность Банка являются необоснованными, действующая в отношении него презумпция не опровергнута, следовательно, судебные акты в части привлечения ФИО22 к субсидиарной ответственности являются законными и обоснованными.

В части кассационной жалобы ФИО6, суд округа приходит к выводу об отсутствии оснований для отмены судебных актов по следующим основаниям.

Так, судами установлено, что в период ухудшения финансового положения Банка с 01.09.2018 по 06.12.2018 ФИО19 являлся единственным участником и генеральным директором акционера Банка ООО «ПСК «Эльта», а, следовательно, имел возможность действовать от имени указанного общества, принимать решения, совершать любые действия.

С июня 2018 в результате совершения ряда сделок по отчуждению акций Банка в составе акционеров Банка произведены значительные изменения - прежние акционеры продали свои акции новым акционерам Банка, преимущественно ФИО6 и ООО «ПСК «Эльта», ранее не имевшим акций Банка.

При этом, ФИО19 и ФИО6 являются взаимосвязанными лицами, т.к., при подписании договоров купли-продажи акций в интересах ФИО6 на основании нотариальных доверенностей от 31.05.2018 и 13.06.2018 действовали ФИО19 и ФИО6 (супруг ФИО6, занимавший должность начальника Кредитного управления Банка, являвшийся членом Кредитного комитета Банка, принявший убыточные для Банка решения о выдаче безнадежных кредитов). Данные доводы подтверждены материалами дела.

По уголовному делу N 11801450005000839 (3 эпизода: хищение денежных средств Банка под видом выдачи кредита ФИО24 - 58 млн. руб.,                 ФИО29 - 55 млн. руб. и хищение наличных денежных средств из кассы Банка - 156 млн. руб.) обвинение никому не предъявлено, данное уголовное дело находится в производстве СЧ СУ УВД по ЮАО ГУ МВД России по г. Москве.

Из материалов уголовного дела № 11801450005000839 в отдельное производство выделено уголовное дело № 41901450005000294 по обвинению ФИО19 в совершении преступления, предусмотренного ч. 4 ст. 159 УК РФ, ФИО19 привлечен по данному уголовному делу в качестве обвиняемого. Из постановления о привлечении ФИО19 в качестве обвиняемого по уголовному делу № 41901450005000294 следует, что он имел возможность оказывать влияние на сотрудников Банка, в т.ч. на сотрудников кассы, а объяснения ФИО37 и ФИО6 подтверждают факт хищения ФИО19 денежных средств из кассы Банка в размере 156 млн. руб.

ФИО6 указывает, что в материалах дела имеются лишь сведения о том, что она являлась акционером Банка, однако, отсутствуют документы, подтверждающие ее деятельное и активное участие в управлении Банком.

Кроме того, ФИО6, заявляет об отсутствии в период приобретения ею акций Банка фактических брачных отношений с ФИО6, утверждает, что у ФИО6 уже имелся ребенок от другой гражданской жены, а также что ею предпринимались попытки получить алименты на содержание ребенка, а 16.11.2017 года она направила в судебный участок № 215 г. Москвы заявление о взыскании алиментов, в 2019 году рассмотрение указанного заявления состоялось.

Между тем, судами установлено, что ФИО6 была не только акционером Банка (9,95% акций по состоянию на дату отзыва лицензии), но и являлась:

- членом Совета директоров Банка в период с 30.10.2018 по 06.12.2018. Данный факт не оспаривается ФИО6;

- взаимосвязанным с ФИО19 (который признан Судом контролировавшим Банк лицом) лицом, т.к., при подписании договоров купли-продажи акций в интересах ФИО6 действовали ФИО19 и ФИО6;

- взаимосвязанным с супругом ФИО6 лицом (подп. 7 п. 1 ст. 9 Федерального закона от 26.07.2006 №135-ФЗ «О защите конкуренции»). При этом ФИО6 также признан Судом контролировавшим Банк лицом.

Довод ФИО6, согласно которому, фактических брачных отношений между ней и ее супругом ФИО6 на дату приобретений ею акций Банка не было, не подтвержден соответствующими доказательствами.

Доводы ФИО6 о том, что у ее супруга ФИО6 имелись иные фактические (гражданские) отношения с другой женщиной, имелся ребенок, ею предпринимались попытки получить алименты на содержание ее ребенка, не опровергают факт того, что они являлись супругами (т.е. взаимосвязанными лицами).

Более того, ФИО6 не оспаривает факт того, что до настоящего время ее супругом является ФИО6, и никак не обосновывает, по какой причине (если фактические брачные отношения между ними действительно прекращены) ею не приняты меры для расторжения брака с ФИО6

ФИО6 также утверждает, что механизм приобретения ею акций посредством оформления доверенностей на ФИО6 и ранее незнакомого ФИО19 обусловлен тем, что она с ребенком на протяжении длительного времени проживала в Великобритании.

Факт оформления ФИО6 доверенностей на ФИО6 и якобы ранее незнакомого ей ФИО19 подтверждает факт взаимосвязанности указанных лиц.

ФИО6 также утверждает, что вывод судов о наличии аффилированности между ФИО6 и заемщиком Банка ФИО27 основан на голословном утверждении конкурсного управляющего, в связи с чем факт связи ФИО6 и ФИО27 не доказан.

Указанный довод ФИО6 правомерно отклонен судами, поскольку с материалах дела содержатся данные из СПАРК, уставные документы компании «Golden Renaissance Ltd.», подтверждающие факт того, что заемщик Банка              ФИО24 взаимосвязан с заемщиком ФИО27, который являлся бывшим совладельцем компании «Golden Renaissance Ltd.», генеральным директором которой являлась акционер/член Совета директоров Банка             ФИО6

Указанные выводы судов не опровергнуты ФИО6 соответствующими доказательствами.

Согласно правовой позиции, изложенной в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно, в любом случае, сопровождаться изучением причин несостоятельности должника.

Таким образом, судами сделаны обоснованные выводы о том, что существенное ухудшение финансового положения Банка и, как следствие, признание несостоятельным (банкротом) произошло именно в результате неправомерных действий (бездействия) контролировавших должника лиц (с указанием действий (бездействий) в отношении каждого ответчика), в т.ч. виновных действий по выдаче кредитов заемщикам, не осуществляющим хозяйственную деятельность либо осуществляющим хозяйственную деятельность, не сопоставимую с объемом кредитования, в результате чего произошло замещение ликвидных активов Банка (денежных средств) на неликвидные (права требования к неплатежеспособным заемщикам).

Оценив по правилам ст. 71 АПК РФ собранные по делу доказательства, суды первой и апелляционной инстанции, пришли к обоснованному выводу, что контролирующие должника лица не приняли мер по недопустимости ухудшения финансового положения Банка, с последующей невозможностью погашения требований кредиторов, наступившее вследствие выдачи «технических» кредитов, экономически нецелесообразной и убыточной сделки по реализации Банком ценных бумаг, хищения денежных средств из кассы, и пр.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационных жалоб направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных ст. 287 АПК РФ, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, приведенной, в том числе в Определении от 17.02.2015 № 274-О, статьи 286 - 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, находясь в системной связи с другими положениями данного Кодекса, регламентирующими производство в суде кассационной инстанции, предоставляют суду кассационной инстанции при проверке судебных актов право оценивать лишь правильность применения нижестоящими судами норм материального и процессуального права и не позволяют ему непосредственно исследовать доказательства и устанавливать фактические обстоятельства дела.

Нарушений норм процессуального права, являющихся, в силу ч. 4 ст. 288 АПК РФ, безусловным основанием для отмены принятых судебных актов, судом кассационной инстанции не установлено.

На основании выше изложенного, судебные акты подлежат оставлению без изменения, а кассационные жалобы - без удовлетворения.

Руководствуясь ст.ст. 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 01.07.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.11.2022 по делу № А40-15546/2019 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

 

Председательствующий-судья                                                 О.Н. Савина 

Судьи:                                                                                            Д.В. Каменецкий

                                                                                                          Л.В. Михайлова