ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-112232/2022

29 августа 2025 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена  20 августа 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  29 августа 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего С.В. Изотовой,

судей  Н.С. Полубехиной, Т.С. Сухаревской,

при ведении протокола судебного заседания до перерыва секретарем судебного заседания С.А. Марченко, после перерыва – секретарем судебного заседания           Ж.В. Урозаевой, 

рассмотрев в судебном заседании при участии:

от Комитета по строительству представителя ФИО1 (доверенность от 11.12.2024),

от Фонда капитального строительства представителя ФИО2 (доверенность от 09.01.2025), 

от  ПАО КБ «Нефтяной Альянс» представитель не явился,

от ФИО3 представителя ФИО4 (доверенность от 27.01.2023),

от ФИО5 представитель не явился,

от ФИО6 представителя ФИО7 (доверенность от 28.05.2025),

от ФИО8 представителя ФИО9 (доверенность от 12.02.2024),

от ФИО10 представителя ФИО11 (доверенность от 13.03.2025),

от ФИО12 представитель не явился, 

апелляционные жалобы Санкт-Петербургского государственного казенного учреждения «Фонд капитального строительства и реконструкции» и Комитета по строительству Санкт-Петербурга на решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.10.2024 по делу № А56-112232/2022  (судья  М.В. Антипинская) по иску:

Комитета по строительству Санкт-Петербурга (190000, Санкт-Петербург, наб. Реки Мойки, д.76; ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

Санкт-Петербургского государственного казенного учреждения «Фонд капитального строительства и реконструкции» (190000, Санкт-Петербург, наб. Реки Мойки, д.76; ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

публичного акционерного общества Коммерческий банк «Нефтяной Альянс» (121170, Москва, ул. Кульнева, д. 3 стр. 1; ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (109240, Москва, ул. Высоцкого, д. 4; ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)

к ФИО3 (Санкт-Петербург),

ФИО5 (Санкт-Петербург),

ФИО6 (Санкт-Петербург),

ФИО8 (Санкт-Петербург),

ФИО10 (Санкт-Петербург ),

ФИО12 (Санкт-Петербург)

о привлечении к субсидиарной ответственности,

установил:

Комитет по строительству Санкт-Петербурга (далее – Комитет) обратился в суд с исковым заявлением к ФИО3, ФИО5, ФИО6, ФИО8, ФИО10, ФИО12 о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам акционерного общества «БалтСтрой» (ИНН 

<

***>), далее – Общество, взыскании с ответчиков 54 219 725 руб.

Публичное акционерное общество Коммерческий банк «Нефтяной Альянс»  (далее – Банк) в лице государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» и Санкт-Петербургское казенное учреждение «Фонд капитального строительства и реконструкции» (далее – Фонд) присоединились к заявлению Комитета; заявления приняты к производству определением от 25.05.2023.

Решением от 07.10.2024 в иске отказано.

Не согласившись с указанным решением, Фонд обратился с апелляционной жалобой, в которой  Фонд просит решение отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении заявленных требований.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель указывает, что  суд первой инстанции неправильно распределил бремя доказывания, освободил контролирующих должника лиц от обязанности доказывать  отсутствие своей вины,  суд первой инстанции пришел к необоснованному выводу о том, что  банкротство должника возникло в силу прекращения договорных отношений должника с заказчиками строительства объектов, не учел, что в отношении руководителей должника были возбуждены в 2016 – 2017 годах уголовные дела, в том числе в отношении ФИО6, по обвинению в совершении преступлений, предусмотренных частью 2 статьи 210, частью 4 статьи 160, частью 4 статьи 159 УК РФ, связанных с хищением денежных средств при исполнении государственных заказов, совершенных в период с 2012 по 2015 годы,  ответчиками осуществлялся намеренный вывод ликвидных активов, в частности земельного участка, расположенного по адресу: Санкт-Петербург, 

<

...> участок 1 (юго-западнее пересечения с Большим пр.), который в конечном счете 11.03.2014 был продан ФИО3, аффилированной с должником и являющейся ответчиком по настоящему делу.

Комитет также обратился с апелляционной жалобой, в которой  просит решение отменить, принять новый судебный акт об удовлетворении его требований.

В обоснование апелляционной жалобы ее податель указывает, что  суд первой инстанции необоснованно возложил бремя доказывания отсутствия вины на истцов,  не принял во внимание отчуждение должником земельного участка, а также отчуждение двух единиц техники и необеспечение сохранности трех единиц техники, необоснованно установил, что у ФИО12 и ФИО10 отсутствовали основания для подачи заявления о признании должника банкротом.

В отзыве на апелляционную жалобу ФИО8  полагает решение законным и обоснованным.

В  связи с нахождением судей М.В. Балакир и М.А. Ракчеевой в очередном отпуске определением председателя судебного состава от 04.08.2025 произведена замена судей М.В. Балакир и М.А. Ракчеевой на судей Н.С. Полубехину и Т.С. Сухаревскую.

В судебном заседании объявлен перерыв до 20.08.2025 до 16 час. 00 мин.

В судебном заседании  представители Комитета и Фонда поддержали апелляционные жалобы, представители ФИО8, ФИО6, ФИО3  против удовлетворения апелляционных жалоб возражали, указали, что причиной банкротства явилось расторжение государственных контрактов, представитель ФИО6 пояснил, что отчуждение транспортных средств имело место после прекращения его полномочий, представитель ФИО8  указал, что при нем  деятельность фактически не велась, представитель ФИО3 указал, что  сделка с земельным участком имела место задолго до появления у Общества признаков банкротства, не попадает в период подозрительности,  участок продан по цене, вдвое превышающей его кадастровую стоимость.

Как следует из материалов дела и установлено судом первой инстанции, определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.08.2020 по делу № А56-41695/2018/тр.30 требование Комитета в размере 7 222 878,75 руб. штрафной неустойки включено в реестр требований кредиторов  Общества с очередностью удовлетворения в третью очередь.

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 03.09.2020 по делу № А56-41695/2018/тр.59 требование Комитета в размере 5 797 263,30 руб. основного долга, 59 711,16 руб. пеней,                5 000 000 руб. штрафной неустойки включено в реестр требований кредиторов Общества с очередностью удовлетворения в третью очередь. 

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.10.2020 по делу № А56-41695/2018/тр.32 требование Комитета по строительству в размере 1 048 065,31 руб. процентов за пользование чужими денежными средствами включено в реестр требований кредиторов  Общества с очередностью удовлетворения в третью очередь. 

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 29.04.2021 по делу № А56-41695/2018/тр.47 требование Комитета в размере 2 235 033,95 руб. неустойки включено в реестр требований кредиторов Общества с очередностью удовлетворения в третью очередь. 

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 23.11.2021 конкурсное производство в отношении  Общества завершено. 

Решением Арбитражного суда от 27.07.2021 по делу № А56-97002/2019, вступившим в законную силу 28.08.2021, с Общества в пользу Комитета взысканы              5 142 578, 00 руб. убытков,  915 379, 24 руб. пеней за нарушение сроков устранения недостатков, 26 798 815, 29 руб. штрафной неустойки вследствие некачественного выполнения работ по государственному контракту от 05.09.2013                                          № 0172200002613000017-0145411-01 на выполнение работ по реконструкции ГОУ средней общеобразовательной школы № 270, 

<

...>, литер А (550 мест), включая завершение разработки рабочей документации. 

До настоящего момента задолженность Общества перед Комитетом по решению Арбитражного суда от 27.07.2021 по делу № А56-97002/2019 в размере           32 856 772, 53 руб. не погашена. 

Общий размер неисполненных обязательств Общества перед Комитетом составляет 54 219 725, 00 руб. 

Банк, присоединившийся к заявлению Комитета, также указал на необходимость взыскания с ответчиков денежных средств на сумму 28 875 000 руб. в порядке привлечения указанных выше лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Фонд,  присоединившийся к настоящему заявлению, также указал на необходимость взыскания с ответчиков денежных средств на сумму 68 200 879,2 руб. в порядке привлечения указанных выше лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам Общества.

Суд первой инстанции в иске отказал, указал на отсутствие доказательств неразумности и недобросовестности действий ответчиков, совершение должником вменяемых сделок за пределами периода подозрительности.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Материалами дела подтверждено, что ФИО3 и ФИО5 являлись акционерами Общества (ИНН 

<

***>; ОГРН 

<

***>), владеющими 51% и 49% голосов соответственно.

ФИО6, ФИО8, ФИО10, ФИО12 являлись руководителями общества в разные периоды, а именно: 

- ФИО6 являлся руководителем Общества с 01.07.2002 до 12.05.2016; 

- ФИО8 являлся руководителем Общества с 13.05.2016 по 11.05.2017; 

- ФИО10 являлся руководителем Общества с 12.05.2017 по 29.12.2017; 

- ФИО12 являлся руководителем Общества с 30.12.2017 по 18.05.2020. 

Соответственно, ФИО3, ФИО6, ФИО8, ФИО10 и ФИО12 по своему правовому статусу подпадают под определение контролирующих должника лиц, изложенное в статье 61.10  Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве). 

Как установлено судом первой инстанции и не опровергнуто истцами, ФИО5, являющийся акционером с долей акций в размере 49% не отвечает признакам контролирующего Общества лица, поскольку указанное лицо не является мажоритарным акционером, количество имеющихся у него акций не наделяет данное лицо правом давать обязательные для исполнения должником указания или возможностью иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий. 

Согласно положениям статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее – Закон № 266-ФЗ), которым была введена в действие глава III.2 Закона о несостоятельности, указанный Федеральный закон вступает в силу со дня его официального опубликования, за исключением положений, для которых настоящей статьей установлен иной срок вступления их в силу.

Рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Федерального закона от 26.10.2022 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу настоящего Федерального закона), которые поданы с 1 июля 2017 года, производится по правилам Федерального закона от 26.10.2002  № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона). 

Положения новой главы применяются с учетом разъяснений, которые даны пунктом 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 27.04.2010 № 137 «О некоторых вопросах, связанных с переходными положениями Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», где было разъяснено, что после вступления в силу новых норм, регулирующих положения о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, основания для применения субсидиарной ответственности квалифицируются исходя из законодательства, действовавшего на тот момент, когда соответствующие обстоятельства имели место, а процедура привлечения к ответственности применяется согласно новой редакции Закона о банкротстве. 

Обращаясь с требованием о привлечении ФИО12 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по мотиву необращения с заявлением о собственном банкротстве, истцы указали, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникла у ФИО12 в начале 2018 года, у ФИО10 в сентябре 2017 года, соответственно, оценка деятельности указанных лиц в данной части должна производиться исходя из положений Закона о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ. 

В суде апелляционной инстанции Комитет  указывает, что  обязанность у ФИО8  по подаче заявления возникла 09.02.2017, у ФИО10 -  11.06.2017,  ФИО12 – 30.01.2018. 

Относительно иных заявленных Комитетом по строительству оснований, в частности, об утрате имущества, выбытии активов и совершении сделки, повлекшей причинение вреда имущественным правам кредиторов, которые состоялись в 2014-2017 годах, то есть до вступления в силу Закона № 266-ФЗ, суд первой инстанции обоснованно указал, что оценка деятельности в данной части единоличного исполнительного органа должника должна производиться, исходя из положений статей 9, 10 Закона о банкротстве в ранее действовавшей редакции. 

В соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд, в том числе в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества. Заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

В силу пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротства неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд. При нарушении указанной обязанности несколькими лицами эти лица отвечают солидарно. 

Согласно правовой позиции, изложенной в Обзоре судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 2 (2016), утвержденном постановлением Президиума Верховного Суда Российской Федерации от 06.07.2016, обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный менеджер, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. 

Если руководитель должника докажет, что само по себе возникновение признаков неплатежеспособности либо обстоятельств, названных в абзацах пятом, седьмом пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, не свидетельствовало об объективном банкротстве (критическом моменте, в который должник стал неспособен в полном объеме удовлетворить требования кредиторов, в том числе по уплате обязательных платежей, из-за превышения совокупного размера обязательств над реальной стоимостью его активов), и руководитель несмотря на временные финансовые затруднения добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель с учетом общеправовых принципов юридической ответственности (в том числе предполагающих по общему правилу наличие вины) освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным. 

Данная правовая позиция отражена в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53). 

Исходя из указанных норм права конкретный момент возникновения у должника признаков неплатежеспособности либо недостаточности имущества и момент, когда руководитель должника должен был объективно определить наличие этих признаков и возникновение у него соответствующей обязанности, предусмотренной статьей 9 Закона о банкротстве, должен установить арбитражный суд. 

В обоснование наличия признаков неплатежеспособности Общества Комитет при рассмотрении дела  судом первой инстанции ссылался на наличие задолженности перед обществом с ограниченной ответственностью «Калипсо», подтвержденной решением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 12.03.2018 по делу № А56-79803/2017, которым исковые требования удовлетворены частично, с ответчика в пользу истца взыскано 1 740 032,19 руб. задолженности. 

Согласно статье 2 Закона о банкротстве неплатежеспособностью является прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное. 

В пункте 2 статьи 3 Закона о банкротстве установлены признаки банкротства юридического лица: юридическое лицо считается неспособным удовлетворить требования кредиторов по денежным обязательствам и (или) исполнить обязанность по уплате обязательных платежей, если соответствующие обязательства и (или) обязанность не исполнены им в течение трех месяцев с даты, когда они должны были быть исполнены (пункт 2 статьи 3 Закона о банкротстве). 

В пункте 29 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018 (в редакции от 26.12.2018), отмечено, что по смыслу пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве и разъяснений, данных в пункте 9 Постановления № 53, при исследовании совокупности обстоятельств, входящих в предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной названной нормой, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве. Если руководитель должника докажет, что, несмотря на временные финансовые затруднения (в частности, возникновение признаков неплатежеспособности), добросовестно рассчитывал на их преодоление в разумный срок, приложил максимальные усилия для достижения такого результата, выполняя экономически обоснованный план, такой руководитель освобождается от субсидиарной ответственности на тот период, пока выполнение его плана являлось разумным. 

Оценив представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции посчитал недоказанным, что размер кредиторской задолженности должника по состоянию на 09.01.2017 (дата указана истцом) значительно превышал стоимость его реальных активов.

Имеющиеся на определенную дату неисполненные перед иными кредиторами обязательства не влекут безусловной обязанности Общества обратиться в суд с заявлением о признании последнего банкротом. 

Истцом и присоединившимися к нему лицами не учтено, что по смыслу с статьи 61.12 Закона о банкротства (ранее – статья 9 Закона о банкротстве) предполагается наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен публично заявить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, предоставивших финансирование лицу, являющемуся в действительности неплатежеспособным.    

Кроме того, положениями статьи 9 Закона о банкротстве, в действовавшей редакции, а равно статьей 61.12 Закона в действующей редакции предусмотрено, что в случае установления судом нарушения контролирующими должника лицами обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, указанные лица могут быть привлечены к субсидиарной ответственности по долгам должника на сумму обязательств, возникших после даты наступления обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве.

В настоящем деле ни Комитетом, ни лицами, присоединившимися к заявлению, не представлено доказательств возникновения у должника каких-либо новых обязательств в период после возникновения (по мнению истца) у руководителя должника обязанности по обращению в суд с заявлением о банкротстве, что в принципе исключает возможность привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по данному основанию.

Комитет фактически включил в объем ответственности ранее возникшие обязательства, когда на стороне руководителя еще не возникла обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве подконтрольного общества, не имел место обман кредиторов путем нераскрытия информации о тяжелом финансовом положении Общества.  

Таким образом, оснований для привлечения ФИО8, ФИО12 и ФИО10 к ответственности по указанному основанию суд первой инстанции обоснованно не усмотрел.

Заявителем также указано на необходимость привлечения к субсидиарной ответственности ответчиков ФИО6, ФИО8, ФИО10, ФИО12, ФИО3, ФИО5 ввиду необеспечения указанными лицами сохранности, утраты имущества, а также снижения основных средств, выбытия запасов, снижения дебиторской задолженности посредством недобросовестных действий указанных лиц.

Комитет, обосновывая наличие вышеназванного основания для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, ссылается на следующие обстоятельства: 

1) В период с 2017 по 2019 годы, исходя из данных бухгалтерского баланса  Общества, произошло снижение основных средств (с 39 389 000 в 2017 году до 3 591 000 руб. в 2019 году), снижение запасов (с 2 268 780 000 руб. в 2017 году по 0 в 2019 году), снижение дебиторской задолженности (с 3 244 896 000 руб. в 2017 году по 1 301 775 000 руб. в 2019 году); 

2) Согласно сведениям ГУ МВД России по Санкт-Петербургу и Ленинградской области за Обществом зарегистрированы 6 транспортных средств, однако в ходе инвентаризации данные транспортные средства выявлены не были; 06.04.2017 должником сняты с учета 2 единицы техники в отсутствие соответствующих оснований; за должником зарегистрированы 3 единицы техники, которые не были обнаружены в ходе процедуры банкротства.

Привлечение контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов. При его применении необходимо иметь в виду как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений, так и запрет на причинение ими вреда независимым участникам оборота посредством недобросовестного использования института юридического лица (статья 10 ГК РФ) (пункт 1 Постановления № 53).

Согласно абзацам 1,2,3 пункта 4 статьи 10 Закона о в редакции Закона           № 134-ФЗ, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Аналогичное положение закреплено в статье 61.11 Закона о банкротстве в действующей редакции.

При доказанности обстоятельств, составляющих закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Как разъяснено в пункте 23 Постановления № 53, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. 

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход. 

При установлении вины контролирующих должника лиц (органа управления и акционеров должника) необходимо подтверждение фактов их недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника). 

Поскольку в рассматриваемом случае соответствующие обстоятельства не были установлены судом первой инстанции, бремя доказывания в силу статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации должно было быть распределено по общим правилам: истцы должны были подтвердить наличие в поведении ответчиков признаков недобросовестности, неразумности, повлекших за собой банкротство подконтрольного  Общества. 

Суд первой инстанции  не установил какие-либо факты совершения ответчиками тех или иных неправомерных действий (бездействия), которые бы способствовали возникновению кризисной ситуации, ее развитию, переходу в стадию объективного банкротства и выражались в принятии им конкретных ключевых деловых решений с нарушением обязанности действовать в интересах юридического лица добросовестно и разумно (пункт 3 статьи 53 ГК РФ). 

По сути,  доводы истцов основаны лишь на ухудшение показателей, характеризующих деятельность Общества. 

Подобного рода негативные последствия сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности, неразумности поведения контролирующего лица, так как возможность их возникновения сопутствует рисковому характеру предпринимательской деятельности (абзац второй пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица»). Данные последствия могли быть вменены привлекаемому к ответственности лицу только в том случае, если оно неправомерно создало условия для их наступления. 

В ходе рассмотрения спора ответчики дали пояснения о причине банкротства Общества, указав в качестве таковой расторжение государственных контрактов на производство работ. 

Ссылки заявителя на снятие с учета транспортных средств в апреле 2017 года, равно как и необнаружение в рамках процедуры банкротства Общества какого-либо имущества, зарегистрированного за должником, в данном случае не являются основанием для вывода о недобросовестности действий руководителей Общества. 

Довод Комитета о том, что снятие транспортных средств было осуществлено в отсутствие подтверждающих документов, что свидетельствует о недобросовестности руководителей судом первой инстанции признан ошибочным. Само по себе отсутствие подтверждающих документов не может быть поставлено в вину контролирующим должника лицам, особенно с учетом того, что в рамках обособленного спора по делу № А56-41695/2018/истр.1 судом было установлено, что первичная документация должника была изъята в ходе обысков в рамках уголовных дел, возбужденных в 2016 - 2017 годах. 

Доказательств того, что транспортные средства находятся в распоряжении кого-либо из ответчиков, либо того, что кем-то из руководителей допущена необоснованная утрата данного имущества, в распоряжении суда не имеется. 

Как следует из представленных в материалы дела приговоров, ФИО6  в целях хищения путем обмана и злоупотребления доверием денежных средств из бюджета Российской Федерации  предъявлял к приемке  работы, за выполнение которых был получен аванс, которые фактически не выполнялись, с последующим обналичиванием полученных денежных средств.

Ущерб, причиненный в результате совершенных преступлений, ФИО6 возмещен, что подтверждается материалами дела.  

Что касается отчуждения земельного участка, то, как следует из документов, представленных в материалы дела, между Территориальным управлением Федерального агентства по управлению государственным имуществом в городе Санкт-Петербурге (продавец) и должником (покупатель) заключен договор от 16.11.2009 № 02/09, согласно которому продавец обязался передать в собственность покупателя, а покупатель обязался принять в собственность и оплатить земельный участок по адресу: Санкт-Петербург, 

<

...> участок 1 (юго-западнее пересечения с Большим проспектом), кадастровый номер 78:38:22212:26 площадью 17 981 кв. м; на участке расположено находящееся в собственности должника недвижимое имущество - объект незавершенного строительства по адресу: Санкт-Петербург, 

<

...>, литера А, кадастровый номер 78:38:22212:26:33.

Впоследствии решением должника (в лице управляющего ФИО6) от 10.10.2011 учреждено общество с ограниченной ответственностью «Комарово» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), далее – ООО «Комарово», в качестве вклада в уставный капитал внесен указанный земельный участок; при этом такой вклад оценен в 130 000 000,00 руб.; земельный участок передан названному обществу по акту приема-передачи от 21.10.2011. 

Далее между ООО «Комарово» (продавец) и ФИО3 (ответчиком) (покупатель) заключен договор от 11.03.2014 купли-продажи недвижимого имущества, согласно которому продавец обязуется передать в собственность покупателя, а покупатель - принять и оплатить указанный земельный участок; цена земельного участка определена в размере 30 000 000,00 руб.; на основании указанного договора произведена государственная регистрация права собственности ФИО3 на указанный земельный участок. 

Впоследствии между ФИО3 (продавец) и ФИО13 (покупатель) заключен договор от 17.09.2018 купли-продажи недвижимого имущества, согласно которому продавец обязуется передать в собственность покупателя, а покупатель - принять и оплатить указанный земельный участок; цена земельного участка определена в 64 735 000,00 руб. 

ООО «Комарово» сообщило о предстоящей ликвидации (объявление в «Вестнике государственной регистрации», часть 1 № 26(486) от 02.07.2014), 14.11.2014 ООО «Комарово» исключено из ЕГРЮЛ. 

Комитет полагает, что со стороны ответчиков (ФИО6 и ФИО3) были совершены неразумные и недобросовестные действия, а именно необоснованная передача в уставный капитал ООО «Комарово» земельного участка, неосуществление контроля как учредителя и участника ООО «Комарово» за деятельностью созданного общества, допущение возможности отчуждения значительного актива в пользу ФИО3 по заниженной стоимости (30 млн руб.) без доказательств оплаты даже указанной стоимости, необоснованная реализация доли участия в уставном капитале ООО «Комарово» (100%) в пользу ФИО14 

Указанные действия ФИО6, по убеждению Комитета, привели к выбытию из имущественной массы должника значительного актива - земельного участка, а бенефициаром таких действий стала ФИО3 (поскольку в итоге такой земельный участок поступил в ее собственность, впоследствии земельный участок реализован ФИО3 за 64 735 000,00 руб.) 

Суд первой инстанции признал указанные доводы Комитета несостоятельными, поскольку в период совершения указанных истцом сделок у Общества отсутствовали признаки неплатежеспособности, что не создавало ограничений в правоспособности, а совершение сделок не влекло и не могло повлечь возможные негативные последствия для кредиторов (потенциальных) кредиторов. 

Дело о банкротстве Общества было возбуждено определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 02.06.2018, при этом, исходя из трехлетнего срока подозрительности, который установлен Законом о банкротстве применительно к действиям контролирующих должника лиц и сделкам должника, указанные истцом сделки имели место за пределами периода, подлежащего изучению на предмет возможного причинения вреда имущественным правам кредиторов действиями контролирующих должника лиц. 

В данном случае, как указал суд первой инстанции, в реестр требований кредиторов включена задолженность на общую сумму 4 676 279 402,94 руб. Даже если исходить из стоимости земельного участка в размере 130 000 000 руб., то совершенно очевидно, что указанная сумма несопоставима с размером кредиторской задолженности, и заключение вышеназванных сделок не могло являться системной причиной последовавшего в 2018 году банкротства Общества. 

Учитывая, что земельный участок не участвовал в хозяйственной деятельности по профилю должника, его отчуждение (прямое либо косвенное) задолго до возникновения ситуации кризиса в организации никоим образом не могло привести к прекращению (изменению темпов) хозяйственной деятельности и стать причиной последующего банкротства. 

Иного истцы не обосновали. 

Факт поступления оплаты на сумму 130 000 000 руб. за проданную долю общества с ограниченной ответственностью «Комарово» подтверждается материалами дела.

Доводы апелляционной жалобы не опровергают выводы суда первой инстанции, а лишь выражают несогласие с ними, не подтверждены отвечающими требованиям главы 7 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации доказательствами, основаны на ином толковании правовых норм. Иная оценка заявителями жалоб обстоятельств спора не свидетельствует об ошибочности выводов суда. Доводы апелляционных жалоб подлежат отклонению по приведенным выше мотивам.

Руководствуясь статьями 269 - 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

решение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 07.10.2024 по делу № А56-112232/2022  оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия.

Председательствующий

С.В. Изотова

Судьи

Н.С. Полубехина

 Т.С. Сухаревская