; № 09АП-13779/2023

 

Дело № А40-167803/21

г. Москва

20 сентября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 сентября 2023 года 

Постановление

 изготовлено в полном объеме 20 сентября 2023 года 

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи В.В. Лапшиной, 

судей Вигдорчика Д.Г., Шведко О.И., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционные жалобы ФИО2, ФИО3

на определение Арбитражного суда г. Москвы от 10 февраля 2023, о признании

недействительным договора купли-продажи 100 % доли в уставном капитале ООО

«Брендторг» (ИНН 

<

***>), заключенного между ФИО4 и ФИО2, о применении последствий недействительности сделки,

по делу № А40-167803/21 о несостоятельности (банкротстве) ФИО3

при участии в  судебном заседании: 

от ФИО2: ФИО5 по дов. от 12.11.2022

ф/у ФИО6 лично, паспорт

нотариус ФИО7 лично, паспорт 

Иные лица не явились, извещены.  

 

У С Т А Н О В И Л:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 16.05.2022 ФИО8 признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина сроком на шесть месяцев, финансовым управляющим должника утвержден ФИО6 (член Ассоциации САУ «СРО «ДЕЛО»). Сообщение о введении в отношении должника процедуры реализации имущества опубликовано в газете «Коммерсантъ» №88 от 21.05.2022г. 

В Арбитражный суд города Москвы 08.06.2022г. поступило заявление финансового управляющего ФИО6 о признании сделки недействительной и применении последствий недействительности сделки к ответчику ФИО2. 

К участию в обособленном споре привлечено ООО «Брендторг» (ИНН: 

<

***>) в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора. 

Определением Арбитражного суда города Москвы от 10 февраля 2023 признан недействительным договор купли-продажи 100 % доли в уставном капитале ООО «Брендторг» (ИНН 

<

***>) заключенный между ФИО4 и ФИО2. Применены последствия недействительности сделки в виде возврата в конкурсную массу должника ФИО3 100 % доли в уставном капитале ООО «Брендторг» (ИНН 

<

***>).

Не согласившись с вынесенным определением, ФИО2, ФИО8 обратились в Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционными жалобами.

Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 07 апреля 2023 приостановлено производство по апелляционным жалобам ФИО2, ФИО3 до определения правопреемника ФИО3 в связи со смертью должника 14.03.2023.

20.06.2023 Арбитражный суд города Москвы применил правила параграфа 4 главы X Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Определением Девятого арбитражного апелляционного суда от 24 июля 2023 возобновлено производство по апелляционным жалобам ФИО2, ФИО3 на определение Арбитражного суда г. Москвы от 10 февраля 2023 по делу № А40-167803/21 о несостоятельности (банкротстве) ФИО3.

Привлечена к участию в деле нотариус города Москвы ФИО7.

От управляющего поступил отзыв на апелляционные жалобы, а также ходатайство об истребовании у нотариуса города Москвы ФИО7 наследственного дела, открытого в связи со смертью должника.

Так, частью 4 статьи 66 АПК РФ предусмотрено, что лицо, участвующее в деле и не имеющее возможности самостоятельно получить необходимое доказательство от лица, у которого оно находится, вправе обратиться в арбитражный суд с ходатайством об истребовании данного доказательства. В ходатайстве должно быть обозначено доказательство, указано, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, могут быть установлены этим доказательством, указаны причины, препятствующие получению доказательства, и место его нахождения. При удовлетворении ходатайства суд истребует соответствующее доказательство от лица, у которого оно находится.

Следовательно, истребование доказательства является правом, а не обязанностью суда. Разрешение данного вопроса осуществляется судом исходя из конкретных обстоятельств дела с учетом необходимости и значимости данного доказательства для разрешения рассматриваемого спора.

Вместе с тем управляющим не указано, какие обстоятельства, имеющие значение для рассмотрения настоящего обособленного спора, могут быть подтверждены доказательствами, об истребовании которых заявлено, исходя из предмета обособленного спора.

С учетом изложенного, ходатайство удовлетворению не подлежит.

В судебном заседании представитель ФИО2 поддержал доводы апелляционной жалобы в полном объеме.

Управляющий возражал по апелляционной жалобе.

Нотариус ФИО7 оставила вопрос на усмотрение суда апелляционной инстанции.

Иные лица, участвующие в деле, уведомленные судом о времени и месте слушания дела, в судебное заседание не явились, в соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru, в связи с чем, судебное заседание проводится в их отсутствие, исходя из норм ст. 121, 123, 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Законность и обоснованность принятого определения проверены в соответствии со статьями 266, 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Суд апелляционной инстанции, изучив материалы дела, исследовав и оценив имеющиеся в материалах дела доказательства, считает, что имеются основания для отмены обжалуемого судебного акта в силу следующего.

В обоснование заявленного требования, управляющий ссылался на то, что 31.03.2016 ООО «Брендторг» было зарегистрировано в качестве юридического лица. ФИО8 являлся учредителем Общества и его единственным участником с долей в уставном капитале равной 100 %. 

Уставный капитал Общества составляет 10 000 рублей. 

19.12.2016 в ЕГРЮЛ в отношении ООО «Брендторг» внесена запись с ГРН 7167750557110 о новом участнике ООО «Брендторг» - ФИО2 Указанная запись внесена на основании сделки по отчуждению 100 % доли в уставном капитале Общества, совершенной между Должником и ФИО2 

Финансовый управляющий ссылался на то, что спорная сделка по отчуждению 100 % доли участия в обществе является недействительной как мнимая на основании ч. 1 ст. 170 ГК РФ, поскольку должник формально передал 100% доли в уставном капитале Общества на заведомо нерыночных условиях, а именно: между Должником и Ответчиком заключен договор купли-продажи 100% доли в уставном капитале Общества, номинальной стоимостью 10 000 рублей, с целью сохранения имущества в период трудного финансового положения Должника; после приобретения доли Ответчик прибыль от деятельности Общества не получал, денежные средства переводились Должнику, а также расходовались на зарплату сотрудников, одним из которых являлся сам Должник (должность - менеджер, заработная плата - 50 000 рублей).

Данные доводы основаны на протоколе адвокатского опроса ФИО2 от 09.11.2021 (ответ на вопрос № 2), предоставленной от конкурсного кредитора Должника ФИО9 вместе с требованием об оспаривании сделки. 

Как указывает финансовый управляющий, указанная информация подтвердилась в результате анализа выписки по банковскому счету Должника, из которой следует, что Должник продолжал получать денежные средства от ООО «Брендторг» после продажи своей доли Ответчику.

Следовательно, по мнению заявителя, у сторон сделки отсутствовала цель достижения результата, присущего договору купли-продажи 100% доли в уставном капитале Общества, поскольку спорная доля не выбыла из фактического владения Должника, а Ответчик внес номинальную стоимость в качестве встречного предоставления по данной сделке в размере 10 000 рублей. 

Таким образом, по мнению финансового управляющего, реальным владельцем ООО «Брендторг» являлся и является Должник. Отсутствие цели достижения результата по оспариваемой сделке и представленные доказательства, указывают на осуществление сторонами мнимой сделки по продаже 100% доли в уставном капитале ООО «Брендторг».

Также заявитель указал, что спорная сделка совершена со злоупотреблением правом, поскольку имела своей целью исключить возможность обращения взыскания на имущество должника, а ответчик не мог не знать об этом, поскольку приобретая у должника 100 % доли участия в обществе и получая корпоративный контроль, должен был предпринять необходимые действия, направленные на установление причин отчуждения указанной доли по символической цене 10 000 руб. в случае его добросовестности.

Суд первой инстанции, удовлетворяя заявленные требования, установил, что должник является фактическим владельцем Общества (бенефициаром) поскольку: Должник сохранил личную заинтересованность и имел личную выгоду в экономической деятельности Общества; после продажи 100% доли в Обществе продолжал лично взаимодействовать с контрагентами и обеспечивать деятельность Общества; согласно выписке из банковского счета и иным материалам дела Должник вправе распоряжаться денежными средствами Общества самостоятельно, о чем свидетельствует выделение ему значительных сумм «под отчет» без запросов и указания цели выделения; свободное перемещение значительных сумм от подконтрольного Общества к Должнику (бенефициару) в отсутствие между ними подтверждения реальных экономических отношений, без встречного предоставления; использование Должником (бенефициаром) по мере необходимости денежных средств Общества как своих собственных. 

Поскольку отчуждение актива (доли в Обществе), доход от которого позволял Должнику погасить все долговые обязательства перед конкурсными кредиторами, произошло по явно заниженной цене, о чем не могло не быть известно сторонам сделки, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что сделка совершена со злоупотреблением правом, а, следовательно, подлежит признанию недействительной на основании совокупности статей 10 и 168 ГК РФ.

Кроме того, суд первой инстанции установив, что подлинная воля сторон (Должника и Заинтересованного лица) при совершении оспариваемого перечисления не была направлена на создание правовых последствий в виде перехода права собственности на денежные средства, а совершались лишь для вида без такого перехода права собственности, признал спорную сделку недействительной также применительно к п. 1 ст. 170 ГК РФ.

Апелляционная коллегия, изучив материалы дела, приходит к выводу об отсутствии правовых оснований для признания сделки недействительной.

Оспариваемая сделка отчуждения доли была совершена (19.12.2016) за пределами трех лет возбуждения дела о банкротстве должника (23.08.2021), то есть за пределами трехлетнего срока подозрительности, следовательно, нормы статьей 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве в данном случае применению не подлежат, оспариваемая сделка может быть признана недействительной только по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством.

Как следует из заявления финансового управляющего, сделка оспаривается по основаниям статей 10, 168, 170 ГК РФ.

В силу положений статьи 168 ГК РФ сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения.

Одной из задач судопроизводства в арбитражных судах является защита нарушенных или оспариваемых прав и законных интересов лиц, осуществляющих предпринимательскую и иную экономическую деятельность (статья 2 АПК РФ).

Реализация процессуальных прав, предусмотренных АПК РФ, отнесена на усмотрение сторон спора и риск наступления последствий совершения или несовершения процессуальных действий возлагается на них (статья 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В соответствии с частью 1 статьи 65 АПК РФ каждое лицо, участвующее в деле, должно доказать обстоятельства, на которые оно ссылается как на основание своих требований и возражений.

Финансовый управляющий в обоснование заявленных требований ссылается на заключение спорной сделки заинтересованными лицами в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ.

Как разъяснено в пунктах 7 и 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее по тексту - Постановление N 25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 ГК РФ, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (пункты 1 или 2 статьи 168 ГК РФ).

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 N 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)», исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 ГК РФ) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка по отчуждению по заведомо заниженной цене имущества должника третьим лицам.

Основным признаком наличия злоупотребления правом является намерение причинить вред другому лицу, намерение употребить право во вред другому лицу. В связи с этим, для квалификации действий как совершенных со злоупотреблением правом должны быть представлены доказательства того, что совершая определенные действия, сторона намеревалась причинить вред другому лицу.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления N 25, добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

В силу пункта 4 статьи 1 ГК РФ никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения.

Исходя из смысла приведенных выше правовых норм и разъяснений под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в статье 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права.

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага.

В частности злоупотребление правом может выражаться в отчуждении имущества с целью предотвращения возможного обращения на него взыскания.

По своей правовой природе злоупотребление правом - это всегда нарушение требований закона, в связи с чем злоупотребление правом, допущенное при совершении сделок, влечет ничтожность этих сделок, как не соответствующих закону (статьи 10 и 168 ГК РФ).

Оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

Если будет установлено недобросовестное поведение одной из сторон, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения отказывает в защите принадлежащего ей права полностью или частично, а также применяет иные меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (пункт 2 статьи 1 ГК РФ).

При этом к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена.

Для квалификации сделки как совершенной со злоупотреблением правом в дело должны быть представлены надлежащие доказательства того, что, совершая сделку, стороны намеревались реализовать какой-либо противоправный интерес.

Из изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13.09.2011 N 1795/11 по делу N А56-6656/2010 позиции следует, что для квалификации сделок как ничтожных в связи со злоупотреблением правом необходимо доказать наличие либо сговора между сторонами сделки, либо осведомленности одного контрагента по сделке о злоупотреблении правом (недобросовестности действий) второго контрагента в сделке.

Мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна (пункт 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). Следовательно, при ее совершении должен иметь место порок воли (содержания).

Для признания сделки недействительной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить то, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать соответствующие условиям этой сделки правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий, и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнить либо требовать ее исполнения.

Как разъяснено в абзаце 2 пункта 86 Постановления N 25, следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним. Равным образом осуществление сторонами мнимой сделки для вида государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество не препятствует квалификации такой сделки как ничтожной на основании пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств.

Как следует из заявления, финансовый управляющий считает, что проведенные платежи за 2018-2021г. подтверждают то обстоятельство, что Должник остается реальным бенефициаром от деятельности Общества. Следовательно, у сторон сделки отсутствовала цель достижения результата, присущего договору купли-продажи 100% доли в уставном капитале Общества.

Указанный довод финансового управляющего не соответствует фактическим обстоятельствам дела и носит предположительный характер.

Из материалов дела усматривается, что спорная сделка купли-продажи доли в ООО «Брендторг» была направлена на достижение цели - переход права собственности на долю в Обществе.

В силу пункта 1 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Договор купли-продажи сторонами исполнен: 100% доли в уставном капитале зарегистрированы, ФИО2 произвела 07.12.2016г. оплату в размере 10000 руб. наличными денежными средствами через Сбербанк как взнос в уставный капитал ООО «БрендТорг» за должника, который ранее оплачен не был (л.д. 92, том 2). 

Согласно п. 6.2 устава ООО «Брендторг» уставный капитал Общества составляет 10.000 руб. и вносится в размере 100% денежными средствами в течение четырех месяцев с момента государственной регистрации.

В договоре купли-продажи доли в уставном капитале от 09.12.2016г. (п. 4) стороны подтвердили, что расчеты по настоящему договору между сторонами произведены в полном объеме до момента подписания ими настоящего договора. 

В силу статьи 2 Закона о банкротстве под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов, понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 14 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» размер доли участника общества в уставном капитале общества определяется в процентах или в виде дроби. Размер доли участника общества должен соответствовать соотношению номинальной стоимости его доли и уставного капитала общества.

Согласно пункту 4 статьи 26 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» выход участника общества из общества не освобождает его от обязанности перед обществом по внесению вклада в имущество общества, возникшей до подачи заявления о выходе из общества.

Подпунктом «г» пункта 16 совместного Пленума Верховного Суда Российской Федерации N 90 и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации N 14 от 09.12.1999 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» предусмотрено, что если участник не полностью уплатил свой вклад в уставный капитал, то при выходе из общества ему выплачивается действительная стоимость части его доли, пропорциональной оплаченной части вклада.

При рассмотрении спора о размере действительной стоимости доли суд не связан сведениями о балансовой стоимости активов (абзац 3 подпункта «в» пункта 16 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 09.12.1999 N 90/14 «О некоторых вопросах применения Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

Возражения финансового управляющего сводятся к отчуждению за бесценок доли в ООО «Брендторг», вместе с тем расчета действительной стоимости доли должника на момент ее отчуждения не представлено, а также не учтено, что фактически оплату взноса в уставный капитал произвела ФИО2 за два дня до заключения договора об отчуждении доли. 

Доказательством того, что спорный договор заключен с намерением причинить вред кредиторам и должнику, с намерением достичь цель, отличную от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующих видов сделок, в нарушение статьи 65 АПК РФ, не представлено.

Доказательств того что Должник и Покупатель преследовали цель сокрытия активов для невозможности расчёта с кредиторами Должника Финансовым управляющим не представлено.

Апелляционный суд принимает во внимание также пояснения ответчика о том, что переход 100 % доли участия в обществе был связан с состоянием здоровья должника и вызванными этим обстоятельством трудностями в осуществлении руководства общества и дальнейшего его функционирования.

Кроме того, из материалов дела и пояснений сторон сделки следует, что должник, имея обширные связи с поставщиками продукции, в период трудоспособности осуществлял от своего имени поставку товаров.

Так, 03.03.2017г. между ООО «Брендторг» и Должником был заключен договор купли-продажи, согласно которому осуществлялась поставка товара. После получения товара от Должника ООО «Брендторг» осуществляло продажу этого товара третьим лицам, в том числе через маркетплейсы.

Перечисление денежных средств ФИО3, производились по трем основаниям: Выплата заработной платы, согласно трудового договора, заключенного ФИО4 с ООО «Брендторг»; Выплаты под отчет; Прочие выплаты.

ФИО8 являлся поставщиком товара для ООО «Брендторг», согласно заключенному договору купли-продажи №1969 от 03.03.2017г., по условиям которого ООО «Брендторг» приобретал у Должника товар, на протяжении всей деятельности Общества.

Приобретение товара, за суммы переводимые Должнику прослеживается по товарным накладным, содержащим наименование товара, реализация товара подтверждается товарными накладными (тоже содержащими наименование товара и его артикулы) по договору №35/65 комиссии на реализацию товара от 28.08.2017г., заключенному с ОАО «Торговый Дом «Холдинг-Центр», договору поставки с ООО «Оффпрайс», ООО «Селенга».

Итого из всей суммы, полученной должником за рассматриваемый период с 24.01.2018г. по 31.08.2021, 1.620.00 руб. - заработная плата, 24.318.580 руб. (по договору купли-продажи товара), 2.715.800 руб. выданы под отчет также для приобретения товара, приобретенного ООО «Брендторг».

В материалы дела ООО «Брендторг» были представлены все надлежащие доказательства реальности реализации товара. 

По представленных накладным прослеживается движение товара и соответственно произведенные расчеты по поставке товара, как от Должника в ООО «БрендТорг», так и от ООО «БрендТорг» последующим покупателям.

Платежи, на которые указывает финансовый управляющий, полагая на получение прибыли Должником от деятельности компании, осуществлялись ООО «Брендторг» за поставленный товар. 

При этом, неисполненные обязательства кредиторов, включенные в реестр требований кредиторов Должника, возникли лишь в 2021 году, т.е. спустя почти 5 (пять) лет после отчуждения доли в компании, что свидетельствует о недоказанности намерения причинения вреда кредиторам и цели сокрытия от них активов Должника.

Как указано в Определении Верховного Суда Российской Федерации от 22.04.2016 N 310-ЭС16-3084 по делу N А35-357/2015 наличие задолженности не означает невозможность осуществлять экономическую деятельность и распоряжаться своим имуществом.

На вопрос суда апелляционной инстанции финансовый управляющий пояснил, что лица, перед которыми должник имел неисполненные обязательства на момент оспариваемой сделки, не предъявляли требования к включению в реестр требований кредиторов должника.  

Таким образом, на дату отчуждения доли у должника отсутствовали кредиторы, которым мог быть причинен вред.

Довод финансового управляющего о выводе активов должником в преддверие к планируемому к заключению договору займа с конкурсным кредитором ФИО9 носит исключительно предположительный характер, доказательства того, что на момент совершения спорной сделки должник и ФИО9 обсуждали условия займа, и должник изначально предполагал не возвращать займ, полученный по договору от 19.06.2020, в материалы обособленного спора не представлено.

Финансовым управляющим также не представлено доказательств, свидетельствующих о том, что ФИО2 знала или могла знать о наличии признаков недостаточности средств для удовлетворения требований будущих кредиторов должника и о цели совершения сделки. 

В соответствии с пунктом 3 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.

В силу подпункта 7 пункта 1 статьи 9 Закона о защите конкуренции группой лиц признается совокупность физических лиц и (или) юридических лиц, соответствующих одному или нескольким признакам из определенных признаков, в том числе физическое лицо, его супруг, родители (в том числе усыновители), дети (в том числе усыновленные), полнородные и неполнородные братья и сестры; к группе лиц также причисляются лица, каждое из которых по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку входит в группу с одним и тем же лицом, а также другие лица, входящие с любым из таких лиц в группу по какому-либо из указанных в пунктах 1 - 7 настоящей части признаку).

По смыслу пункта 3 статьи 19 Закона о банкротстве ФИО2 и должник не являются заинтересованными лицами.

В любом случае, финансовым управляющим не доказана цель причинения вреда имущественным правам кредиторов, а, следовательно, установление иных обстоятельств, подлежащих доказыванию, в том числе аффилированность и заниженная стоимость доли, в данном случае не требуется.

В обоснование заявленных требований о признании сделки недействительно финансовый управляющий ссылался на протокол адвокатского опроса ФИО2 от 09.11.2021 г., который был принят судом первой инстанции во внимание.

Однако, апелляционный суд полагает, что сам по себе данный документ не доказывает наличие противоправной цели заключения сделки.

Суд апелляционной инстанции не может принять во внимание протокол опроса ФИО2 в качестве иного документа (ст. 89 АПК РФ), поскольку отраженные в нем сведения последовательно письменно опровергались самой ФИО2 в ходе судебного заседания судом первой и апелляционной инстанций, и не соотносятся с иными представленными в дело доказательствами. 

В судебном заседании суда апелляционной инстанции на вопрос суда об обстоятельствах проведения адвокатского опроса представитель ФИО2 пояснил, что ФИО2, не обладающая специальными познаниями в области юриспруденции, дала указанные показания без участия своего представителя под страхом потерять бизнес.

Следовательно, сам по себе протокол опроса, составленный адвокатом, не свидетельствует о достоверности сведений, которые в нем содержатся.

При указанных обстоятельствах представленный протокол опроса ответчика ФИО2, полученный в соответствии с Федеральным законом «Об адвокатской деятельности и адвокатуре в РФ», не может быть признан надлежащими доказательства в обоснование доводов финансового управляющего с учетом положений статей 64, 68, 88 АПК РФ.

Из материалов дела следует, что отчуждение доли должником в 2016 году было связано с причинами, относящимися к невозможности должника продолжать предпринимательскую деятельность, что было подтверждено в судебном заседании суда первой инстанции представителем должника и к материалам дела приобщена доверенность от 07.12.2016г. – за два дня до совершения сделки, доверенность содержит сведения о болезни Должника, из-за которой доверенность подписана по его просьбе другим лицом и удостоверена нотариусом, оценку этим доводам суд первой инстанции не дал.

Таким образом, с выводами суда первой инстанции о признании сделки недействительной по основаниям, предусмотренным ст. 10 и 168 ГК РФ, а также ч. 1 ст. 170 ГК РФ апелляционный суд согласиться не может ввиду недоказанности правовых оснований.

Принимая во внимание вышеизложенные обстоятельства, суд апелляционной инстанции считает, что финансовым управляющим не доказано наличия оснований для признания договора купли-продажи доли недействительным на основании ст. 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168, 170 ГК РФ как совершенного в условиях злоупотребления правом с целью вывода из собственности должника ликвидного актива, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов, то есть на причинение вреда кредиторам.

При таких обстоятельствах, обжалованный судебный акт подлежит отмене с принятием нового судебного акта об отказе в удовлетворении заявления кредитора, в связи с недоказанностью имеющих для дела обстоятельств.

В то же время, апелляционный суд находит законными и обоснованными выводы суда первой инстанции о подаче заявления об оспаривании сделки в течение трехлетнего срока исковой давности с учетом положений ст.ст. 195-200 ГК РФ, статьи 61.9 Закона о банкротстве. 

Как следует из материалов дела, 18.11.2021 в отношении должника введена первая процедура банкротства- процедура реструктуризации долгов должника-гражданина. Утвержден финансовым управляющим должника ФИО6.

Финансовый управляющий обратился с заявлением в течение трех лет с момента его назначения (п. 32 постановления Пленума ВАС от 23.12.2010 № 63). 

Таким образом, срок исковой давности финансовым управляющим не был пропущен, на что верно указал суд первой инстанции.

Изучив материалы дела, апелляционный суд приходит к выводу о прекращении производства по апелляционной жалобе ФИО3 исходя из следующего.

В случае смерти лица, в отношении которого возбуждено дело о банкротстве, суд выносит определение о дальнейшем рассмотрении дела по правилам параграфа 4 главы X Закона (п. 3 ст. 223.1 Закона о банкротстве). 

При отсутствии специальных правил (параграфа 4), регламентирующих особенности банкротства этой категории должников, применяются правила главы X Закона о банкротстве (п. 2 ст. 223.1 Закона о банкротстве). 

Как следует из материалов дела, 20.06.2023 Арбитражный суд города Москвы применил правила параграфа 4 главы X Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). 

Права и обязанности гражданина в деле о его банкротстве в случае смерти гражданина или объявления его умершим по истечении срока, установленного законодательством Российской Федерации для принятия наследства, осуществляют принявшие наследство наследники гражданина (п. 4 ст. 223.1 Закона о банкротстве). 

Наследники, привлекаются судом к участию в деле о банкротстве в качестве заинтересованных лиц по вопросам, касающимся наследственной массы, с правами лица, участвующего в деле о банкротстве. Указанные лица должниками по смыслу Закона о банкротстве не становятся (п. 48 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45). 

До истечения срока для принятия наследства, нотариус по месту открытия наследства является лицом, участвующим в процессе по делу о банкротстве гражданина (п. 4 ст. 223.1 Закона о банкротстве). 

Из представленных сведений следует, что наследственное дело № 34460398-25- 2023 ФИО3, умершего 14.03.2023, находится в производстве нотариуса города Москвы ФИО7 (скриншот с официального сайта Федеральной нотариальной палаты РФ). 

Таким образом, из буквального толкования п. 4 ст. 223.1 Закона о банкротстве следует, что в случае смерти гражданина-должника производство по делу о его банкротстве не приостанавливается, его правами и обязанностями в деле до истечения установленного законом срока для принятия наследства наделяется нотариус по месту открытия наследства. 

Заявление финансового управляющего о признании сделки недействительной мотивировано необоснованным отчуждением 100 % доли в уставном капитале ООО «Брендторг» в пользу заинтересованного лица во вред кредиторам должника. 

По результатам рассмотрения настоящего обособленного спора в случае удовлетворения требований финансового управляющего все полученное в порядке применения последствий недействительности (ничтожности) сделки составит наследственную массу умершего гражданина, на которую вправе претендовать наследники, от которых могут поступить соответствующие заявления. 

В соответствии с п. 7 ст. 223.1 Закона о банкротстве в конкурсную массу включается имущество, составляющее наследство гражданина. 

Настоящий обособленный спор не затрагивает прав и обязанностей наследников умершего гражданина относительно предмета спора, а касается, по сути, только формированием финансовым управляющим конкурсной (наследственной) массы. 

В данном случае процессуальные права заявившихся наследников (в рамках основного дела), а также наследников, которые заявятся в установленные законом сроки, при разрешении указанного обособленного спора не будут нарушены. 

Наследники, привлекаются судом к участию в деле о банкротстве в качестве заинтересованных лиц и не становятся правопреемниками должника. На основании ст. 41 Основ законодательства Российской Федерации о нотариате, утвержденных Верховным Судом Российской Федерации 11.02.1993 №4462-1 (далее - Основы о нотариате) при наличии производства по делу о банкротстве наследодателя выдача свидетельства о праве на наследство приостанавливается до окончания производства по указанному делу. 

Наследники, привлекаются судом к участию в деле о банкротстве в качестве заинтересованных лиц по вопросам, касающимся наследственной массы, с правами лица, участвующего в деле о банкротстве. 

Указанные лица должниками по смыслу Закона о банкротстве не становятся (п. 48 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 13.10.2015 № 45). Таким образом, наследники не являются правопреемниками умершего Должника ни в материально-правовом, ни в процессуальном смысле.

Согласно пункту 2 статьи 17 Гражданского кодекса Российской Федерации правоспособность гражданина (способность иметь гражданские права и нести обязанности) возникает в момент его рождения и прекращается смертью.

В силу пункта 6 части 1 статьи 150 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд прекращает производство по делу, если установит, что после смерти гражданина, являющегося стороной в деле, спорное правоотношение не допускает правопреемства.

В соответствии с пунктом 3 части 4 статьи 272 Арбитражного процессуального кодекса РФ арбитражный суд по результатам рассмотрения жалобы на определение арбитражного суда первой инстанции вправе отменить определение полностью или в части и разрешить вопрос по существу.

С учетом изложенного, обжалуемое определение следует отменить, в удовлетворении заявления управляющего об оспаривании сделки отказать.

В силу статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации основанием для отмены обжалуемого в апелляционном порядке решения является неполное выяснение обстоятельств, имеющих знание для дела, не соответствие выводов суда обстоятельствам дела. 

Нарушений норм процессуального права, являющихся согласно пункту 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены судебного акта, судом апелляционной инстанции не установлено.

Руководствуясь ст. ст. 150, 176, 266 - 269, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, арбитражный апелляционный суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

Определение Арбитражного суда г. Москвы от 10 февраля 2023 по делу № А40-167803/21 отменить, в удовлетворении заявления о признании сделки недействительной отказать. 

Производство по апелляционной жалобе ФИО3 прекратить.

Постановление вступает в законную силу со дня принятия и может быть обжаловано в течение одного месяца со дня изготовления в полном объеме в Арбитражный суд Московского округа. 

 

Председательствующий судья:                                                                 В.В. Лапшина

Судьи:                                                                                                                      Д.Г. Вигдорчик

                                                                                                                      О.И. Шведко