АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7276/22 

Екатеринбург

21 августа 2023 г.

 

Дело № А50-33105/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 16 августа 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 21 августа 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Плетневой В. В., Морозова Д. Н.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 (далее – управляющий, заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Пермского края от 13.04.2023 по делу № А50-33105/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2023 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие:

представитель управляющего – ФИО3 (паспорт, доверенность от 07.08.2023);

представитель ФИО4 – ФИО5 (паспорт, доверенность от 19.07.2023 № 59/71-н/59-2023-3-930).

Представленный через систему «Мой Арбитр» отзыв на кассационную жалобу ФИО4 приобщается к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

 

Определением Арбитражного суда Пермского края от 31.10.2019 принято к производству заявление ФИО6 о признании ФИО1 (далее – должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по делу о банкротстве.   

Определением арбитражного суда от 10.12.2019 заявление ФИО6 признано обоснованным, в отношении ФИО1 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Решением арбитражного суда от 22.06.2020 в отношении должника введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утвержден ФИО2

Управляющий 18.03.2022 обратился в суд с заявлением о признании недействительными сделок по перечислению денежных средств с расчетного счета ФИО1 в пользу ФИО4 в общей сумме 4 594 000 руб. и признания недействительным соглашения о переводе долга от 23.03.2018 № 02, заключенного между ФИО1 и ФИО4, применении последствий недействительности сделки.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 13.04.2023, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2023, в удовлетворении заявления отказано.

В кассационной жалобе управляющий просит указанные судебные акты отменить, направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что в результате совершения оспариваемой сделки произошло изъятие из имущественной массы должника денежных средств, которые были предоставлены ранее в рамках внутригруппового финансирования; настаивает, что действия должника по предоставлению финансовой помощи аффилированному лицу, обязательства по возврату которой прекращены путем освобождения должника от долга перед другим аффилированным лицом, подлежат признанию недействительными по правилам статей 10 и 168 Гражданского Кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ); отмечает, что неправильный вывод судов об отсутствии оснований для применения статей 10 и 168 ГК РФ привел к неправильному определению предмета доказывания и предмета судебного исследования в настоящем обособленном споре; неправильная квалификация оспариваемых сделок привела к применению сокращенного срока исковой давности; судами не учтено, что на дату совершения оспариваемых платежей у ФИО1 имелись обязательства перед независимыми кредиторами, требования которых впоследствии были включены в реестр. 

По мнению управляющего, суды ограничились констатацией оформления отношений должника с обществом с ограниченной ответственностью «Металлоком» (далее – общество «Металлоком») и с ФИО4 в качестве заемных, не проанализировали обстоятельства, касающиеся их действительной правовой природы, реальное поведение сторон по исполнению этих договоров, а ограничились лишь исследованием условий этих договоров; займы являлись возмездными и рыночными лишь «на бумаге», тогда как фактически никакие проценты по займам никогда не платились, займы никогда не возвращались заемщиком; оставлен без внимания довод управляющего о том, что по ряду займов на общую сумму 6 млн. руб. (займы, предоставленные в период с 31.03.2017 по 30.05.2017) должником остался ФИО1; вместе с тем, общество «Металлоком» до настоящего времени не предприняло мер по взысканию сумм невозвращенных займов, не подало заявление о включении этих сумм в реестр требований кредиторов ФИО1; указывает, что наличие доверительных отношений между ФИО1 и обществом «Металлоком» и подтверждают, что указанные займы фактически представляют собой внутригрупповое финансирование, возврат которого не предполагался. 

В отзыве на кассационную жалобу ФИО4 просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в ходе анализа первичных документов должника управляющим было выявлено, что в период с 08.12.2016 по 21.07.2017 со счета ФИО1 были произведены перечисления денежных средств в пользу ФИО4 в общей сумме 4 594 000 руб., с указанием в назначении платежа «финансовая помощь».

В свою очередь, между обществом «Металлоком» и ФИО1 были подписаны следующие договоры займа на общую сумму 6 750 000 руб.:

– договор процентного займа от 20.09.2017 № 20/09/ЗМ на сумму 2 000 000 руб.;

– договор процентного займа от 14.11.2017 № 14/11/ЗМ на сумму 750 000 руб.;

– договор процентного займа от 14.12.2017 № 14/12/ЗМ на сумму 500 000 руб.;

– договор процентного займа от 18.12.2017 № 18/12/ЗМ на сумму 1 500 000 руб.;

– договор процентного займа от 15.01.2018 № 15/01/18-ЗМ на сумму 1 000 000 руб.;

– договор процентного займа от 02.03.2018 № 02/03/18-ЗМ на сумму 1 000 000 руб.

По условиям данных договоров займодавец (общество «Металлоком») передает в собственность заемщика (ФИО1) денежные средства в соответствующей сумме, а заемщик обязуется возвратить сумму займа в согласованный срок, с уплатой за пользование займом процентов в размере 10% годовых.

Денежные средства были получены должником (платежные поручения от 20.09.2017 № 1044 и № 36, от 14.11.2017 № 1260 и № 1284, от 14.12.2017 № 233, от 18.12.2017 № 247, от 15.01.2018 № 14 и от 02.03.2018 № 149), вместе с тем обязательства по возврату займа на общую сумму 6 750 000 руб. (без учета процентов за пользование займов) должником не исполнены.

Между обществом «Металлоком» (займодавец) и ФИО1 (заемщик) было подписано соглашение от 05.03.2018 № 2 о порядке погашения задолженности по договорам займа, по условиям которого стороны изменили условия возврата сумм займа и процентов за пользования займами по всем договорам займа, заключенными между сторонами.

Между ФИО1 (первоначальный должник) и ФИО4 (новый должник) заключено соглашение от 23.03.2018 № 02 о переводе долга, согласно которому первоначальный должник передает, а новый должник принимает долг по соглашению № 2 о порядке погашения задолженности по договорам займа от 05.03.2018 заключенного между первоначальным должником и кредитором – обществом «Металлоком». 

Согласно пункту 2.2 соглашения, в качестве оплаты за перевод долга по соглашению Первоначальный должник погашает задолженность нового должника перед ним, возникшую на основании безналичных перечислений денежных средств на общую сумму 4 594 000 руб.

С момента подписания соглашения соответствующая задолженность нового должника перед первоначальным должником погашается полностью.

Полагая, что сделки по перечислению денежных средств в общей сумме 4 594 000 руб. и соглашение о переводе долга от 23.03.2018 № 02 являются взаимосвязанными, направленными на вывод денежных средств должника, а подписание сторонами спорного соглашения № 02 привело к преимущественному удовлетворению требований общества «Металлоком» перед иными кредиторами должника, управляющий обратился в арбитражный суд с заявлением о признании сделки недействительной на основании главы III.I Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), статей 10, 168, 170 ГК РФ.

Отказывая в удовлетворении заявленных требований, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о недоказанности управляющим совокупности условий, необходимых для признания сделок недействительными по заявленным основаниям.

При этом суды руководствовались следующим.

Квалифицирующими признаками подозрительной сделки, указанной в пункте 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, являются ее направленность на причинение вреда имущественным правам кредиторов, осведомленность другой стороны сделки об указанной противоправной цели, фактическое причинение вреда в результате совершения сделки.

Осведомленность контрагента должника о противоправных целях сделки может доказываться через опровержимые презумпции заинтересованности сторон сделки между собой, знание об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках его неплатежеспособности или недостаточности у него имущества (пункт 7 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», далее – постановление № 63).

При разрешении подобных споров суду в том числе следует оценить добросовестность контрагента должника, сопоставив его поведение с поведением абстрактного среднего участника хозяйственного оборота, действующего в той же обстановке разумно и осмотрительно. Стандарты такого поведения, как правило, задаются судебной практикой на основе исследования обстоятельств конкретного дела и мнений участников спора. Существенное отклонение от стандартов общепринятого поведения подозрительно и в отсутствие убедительных доводов и доказательств о его разумности может указывать на недобросовестность такого лица.

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25), к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Гражданский кодекс исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Мнимость сделки состоит в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон не совпадает с их главным реальным намерением, и в сокрытии действительного смысла сделки заинтересованы обе ее стороны, а совершая сделку лишь для вида, стороны верно оформляют все документы, но стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость, поэтому факт расхождения волеизъявления с действительной волей сторон суд устанавливает путем анализа обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений (пункт 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020).

Совершая мнимые сделки, их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Материалами дела установлено, что заявление о признании должника несостоятельным (банкротом) принято арбитражным судом к производству определением от 31.10.2019.

Как установлено судами, оспариваемые платежи были совершены в период с 08.12.2016 по 21.07.2019, соглашение о переводе долга № 2 заключено 23.03.2018, то есть в течение трех лет до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом, следовательно, сделка подпадает под период подозрительности, предусмотренный пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, и может быть оспорена по данному основанию.

Принимая во внимание, что доказательства, свидетельствующие о том, что ФИО4 является заинтересованным по отношению к должнику лицом применительно к положениям статьи 19 Закона о банкротстве, в материалах дела отсутствуют, суды заключили, что презумпция информированности о признаке неплатежеспособности или недостаточности имущества в данном случае не применима.

При исследовании доводов управляющего о мнимости соглашения № 02 о переводе долга, в том числе проверки доводов о его фальсификации, судом была назначена экспертиза по вопросу соответствия даты выполнения соглашения № 02, подписанного между ФИО1 и ФИО4, и давности его изготовления, по результатам которой выводы о соответствия даты выполнения соглашения и давности изготовления представленного на экспертизу документа не сделаны, ввиду невозможности определения даты выполнения соглашения и давности выполнения подписей от имени ФИО1 и ФИО4 по причине непригодности исследуемых подписей для исследований по методике, основанной на изменении относительно содержания растворителей в штрихах (установлено незначительное, недостаточное для проведения исследования содержание растворителя глицерина в исследуемых штрихах); экспертом признаки агрессивного воздействия на исследуемый документе не обнаружены. 

По результатам проведения повторной экспертизы, экспертом ФГБОУ ВО «ПГНИУ» ФИО7 сделаны выводы о возможном соответствии даты выполнения соглашения от 23.03.2018 указанным в документах датам; подписи от имени ФИО1 и ФИО4 с исследуемом соглашении созданы в период декабрь 2018 ода – апрель (май) 2019 года или ранее указанных дат; признаки агрессивного воздействия на исследуемый документ также не выявлены; при этом экспертом представлены пояснения о том, что установить точное время без учета условий хранения документа, данных по количественному составу чернил гелиевых ручек данного производителя, поскольку они, как правило, засекречены, невозможно. 

Суды первой и апелляционной инстанций, приняв во внимание, что после подписания соглашения о переводе долга от 23.03.2018 у должника прекратились обязательства перед обществом «Металлоком» на сумму более 6 млн. руб. и прекратились обязательства у ФИО4 перед ФИО1 на сумму 4 594 000 руб., соответственно, должник получил выгоду в виде выбытия из обязательственных отношений с обществом «Металлоком» и освобождения от обязанности по погашению задолженности перед ним на 4 594 000 руб.; признав экономически оправданным со стороны ФИО4 совершение указанной сделки, поскольку в дальнейшем его задолженность перед обществом «Металлоком» в указанной сумме была погашена векселями в общей сумме 7 500 000 руб. (фактически ФИО4, который является учредителем общества «Металлоком», была погашена задолженность общества «Металлоком» векселями на сумму 7,5 млн. руб., то есть прибыль от сделки для общества составила более 500 тыс. руб.), в связи с чем суды заключили о недоказанности управляющим доводов о неравноценности встречного предоставления или его отсутствии, признав спорную сделку  возмездной для должника.

Судами также учтено, что фактически обязательства по возврату займов общества «Металлоком» ФИО1 должны были быть исполнены в срок до 22.09.2017 (договор займа № 20/09/ЗМ), до 21.11.2017 (договор займа № 14/11/ЗМ), до 20.12.2017 (договоры займа № 14/12/ЗМ, № 18/12/ЗМ), однако на данный период времени у должника не имелось неисполненных обязательств перед иными кредиторами (срок возврата займа общества с ограниченной ответственностью «Экоград» – 31.12.2017 (первоначально срок возврата займа был до 30.06.2017, но соглашением сторон от 25.06.2017 срок возврата займа был установлен до 31.12.2017); срок возврата займа ФИО6 – 01.06.2019; срок возврата кредитных средств АКБ «Ижкомбанк» – 20.09.2019).

Судами также приняты во внимание пояснения представителя ответчика, согласно которым между ФИО1 и ФИО4 на протяжении длительного периода времени существовали деловые отношения, и обычной практикой было предоставление друг другу денежных средств в качестве займа; несмотря на указание в спорных платежных поручениях в назначении платежа «финансовая помощь» и «перевод денежных средств», фактически ФИО1 были перечислены денежные средства ФИО4 в качестве займа.

Кроме того, исследовав и оценив представленные в материалы документы, доводы и возражения участвующих в деле лиц, обстоятельства совершения и исполнения спорной сделки, установив, что займы, выданные обществом «Металлоком» ФИО1, носили возмездный характер (процентные займы), с размером процентов в 10% годовых, то есть займы были выданы на рыночных условиях, учитывая, что впоследствии размер процентов по займам с учетом имеющейся просрочки ФИО1 по обязательствам был увеличен до 12% годовых, что свидетельствует об отсутствии фактов внутригруппового финансирования, исходя из отсутствия доказательств неопровержимо свидетельствующих о том, что в рассматриваемом случае стороны имели намерение и действовали совместно исключительно с целью причинения вреда кредиторам должника, суды первой и апелляционной инстанций констатировав, что финансовый управляющий не доказал наличие оснований для признания сделок недействительными на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве, статей 10, 168 ГК РФ, обоснованно отказали в удовлетворении заявленных требований.

Суд округа по результатам рассмотрения кассационной жалобы, изучения материалов дела, оценки доводов и возражений участвующих в споре лиц находит выводы судов первой и апелляционной инстанций правильными, соответствующими конкретным фактическим обстоятельствам рассматриваемого спора и основанными на верном применении норм права, регулирующих спорные правоотношения. 

Вопреки доводам кассатора, признаков недействительности сделок в силу ничтожности (злоупотребление правом, мнимость, статьи 10, 170 ГК РФ) судами не установлено.

Суд округа также учитывает, что ранее вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу о банкротстве было отказано в удовлетворении схожего требования управляющего о признании недействительной сделки по перечислению денежных средств со счета ФИО1 в пользу ФИО8 в общей сумме 1 773 000 руб. и соглашения о переводе долга от 05.02.2018 № 01 между должником и ФИО8, применении последствий недействительности сделки в виде взыскания с ФИО8 денежных средств в сумме 1 773 000 руб. 

Доводы, приведенные заявителем в кассационной жалобе, были предметом оценки судов первой и апелляционной инстанции и получили должную правовую оценку, при этом они не свидетельствуют о нарушении или неправильном применении судами норм материального или процессуального права, по своей сути доводы касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 – 288 АПК РФ.

Учитывая опровержимость презумпции полноты и достоверности установленных судом обстоятельств, заявитель кассационной жалобы в связи с этим должен указать конкретные кассационные основания. Кассационная жалоба финансового управляющего повторяет доводы, которые являлись предметом проверки судов и сводится к несогласию с выводами суда первой и апелляционной инстанций. Несогласие заявителя с их оценкой, иная интерпретация, а также иное толкование им норм закона, не означают судебной ошибки (статья 71 АПК РФ).

Из материалов обособленного спора и мотивировочной части обжалуемых судебных актов следует, что судами в полной мере исследованы все представленные сторонами доказательства, доводы и возражения участвующих в деле лиц. Выводы судов основаны на полном и всестороннем исследовании материалов настоящего дела о банкротстве; достаточно мотивированы и обоснованы, произведены с учетом максимально полного изучения всех обстоятельств, действий и пояснений участников спора в совокупности, судами правильно определен предмет доказывания, верно распределено бремя доказывания значимых для дела обстоятельств, данные обстоятельства исследованы судами и получили надлежащую оценку. Оснований для иной оценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда округа не имеется в силу его полномочий.

Нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 АПК РФ), судом кассационной инстанции не установлено.

 

С учетом изложенного обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд  

 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Пермского края от 13.04.2023 по делу № А50-33105/2019 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 06.06.2023 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу финансового управляющего имуществом ФИО1 – ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    В.В. Плетнева 

 

                                                                                              Д.Н. Морозов