ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело № А40-71578/20

13 марта 2024 года

город Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена 05 марта 2024 года.

Полный текст постановления изготовлен 13 марта 2024 года.

 

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего-судьи Кузнецова В.В.,

судей: Кручининой Н.А., Тарасова Н.Н.,

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего должника: ФИО1, доверенность от 21.11.2023;

от ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК» в лице ГК «АСВ»: ФИО2, доверенность от 20.12.2023;

рассмотрев 05 марта 2024 года в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО3

на определение Арбитражного суда города Москвы

от 21 июля 2023 года,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда 

от 17 октября 2023 года

о признании недействительными сделками договоров купли-продажи имущества и применении последствий недействительности сделок

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Иритон»,

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда города Москвы от 08.07.2021 ООО «Иритон» (далее - должник) признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО4

В Арбитражный суд города Москвы 20.08.2021 поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО4 о признании недействительными сделками договоров купли-продажи имущества (здания, кадастровый номер 77:01:0002011:1061, площадью 864,4 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>), заключенных между ООО «Иритон» и ФИО5, ФИО5 и ФИО6, ФИО6 и ФИО7, и применении последствий недействительности сделок в виде возврата здания с кадастровым номером 77:01:0002011:1061, площадью 864,4 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>, в конкурсную массу должника.

Также в Арбитражный суд города Москвы 30.06.2022 поступило заявление конкурсного управляющего должника ФИО4 о признании недействительными сделками договоров купли-продажи земельных участков от 16.04.2018, от 14.05.2018, от 14.08.2019 (земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:78, площадью 266.225 кв.м, земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:90, площадью 267.140 кв.м), заключенных между ООО «Иритон» и ФИО3, ФИО3 и ООО «Гео-Трейдинг», ООО «Гео-Трейдинг» и ООО «Хаузрент», и применении последствий недействительности сделок в виде возврата объектов недвижимости в конкурсную массу должника.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 21 июля 2023 года признаны недействительными сделками договоры купли-продажи имущества - здания, кадастровый номер 77:01:0002011:1061, площадью 864,4 кв.м, расположенного по адресу: 

<

...>, а именно: договор купли-продажи недвижимости от 18.12.2017 № 1812, заключенный между ООО «Иритон» и ФИО5, договор купли-продажи недвижимого имущества от 17.05.2018, заключенный между ФИО5 и ФИО6, договор купли-продажи недвижимого имущества от 28.12.2018, заключенный между ФИО6 и ФИО7; применены последствия недействительности сделок в виде обязания ФИО7 возвратить в конкурсную массу должника недвижимое имущество: здание, кадастровый номер 77:01:0002011:1061, площадью 864,4 кв.м, расположенное по адресу: 

<

...>, по акту приема-передачи; признаны недействительными сделками договоры купли-продажи имущества - земельных участков, а именно: договор купли-продажи от 16.04.2018 земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:78, площадью 266.225 кв.м, и с кадастровым номером 69:11:0000015:90, площадью 267.140 кв.м, заключенный между ООО «Иритон» и ФИО3, договор купли-продажи от 14.08.2019 земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:90, площадью 267.140 кв.м, заключенный между ФИО3 и ООО «Гео-Трейдинг», договор купли-продажи от 14.05.2018 земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:78, площадью 266.225 кв.м, заключенный между ФИО3 и ООО «Хаузрент»; применены последствия недействительности сделок в виде обязания ООО «Гео-Трейдинг» возвратить в конкурсную массу должника недвижимое имущество: земельный участок с кадастровым номером 69:11:0000015:90, площадью 267.140 кв.м, по акту приема-передачи, и обязания ООО «Хаузрент» возвратить в конкурсную массу должника недвижимое имущество: земельный участок с кадастровым номером 69:11:0000015:78, площадью 266.225 кв.м, по акту приема-передачи.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17 октября 2023 года определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми по делу судебными актами, ФИО3 обратился с кассационной жалобой, в которой просит определение и постановление отменить в части признания недействительными сделками договоров купли-продажи имущества: земельных участков, а именно: договор купли-продажи от 16.04.2018 земельных участков с кадастровым номером 69:11:0000015:78, площадью 266.225 кв.м и с кадастровым номером 69:11:0000015:90, площадью 267.140 кв.м, заключенный между ООО «Иритон» и ФИО3, договор купли-продажи от 14.08.2019 земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:90, площадью 267.140 кв.м, заключенный между ФИО3 и ООО «Гео-Трейдинг», договор купли-продажи от 14.05.2018 земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:78, площадью 266.225 кв.м, заключенный между ФИО3 и ООО «Хаузрент», и применения последствий недействительности указанных сделок и, не передавая дело на новое рассмотрение, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований конкурсного управляющего должника в указанной части.

Заявитель жалобы считает судебные акты незаконными и необоснованными, как принятые с неправильным применением норм материального и процессуального права.

В судебном заседании суда кассационной инстанции представители конкурсного управляющего должника и ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК» в лице ГК «АСВ» возражали против удовлетворения кассационной жалобы.

 Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационной жалобы, выслушав лиц, участвовавших в судебном заседании, проверив в порядке статьи 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации правильность применения судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, кассационная инстанция не находит оснований для изменения или отмены обжалуемых судебных актов в связи со следующим.

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, 15.01.2016 между ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК» (инвестор; далее - банк) и ООО «Иритон» (собственник) заключен инвестиционный контракт № 2 (с учетом дополнительного соглашения от 04.04.2017 № 1), по условиям которого собственник обязался как за счет собственных средств, так и за счет средств, полученных от инвестора, составляющих 1.227.000.000 руб., произвести снос или реконструкцию существующего объекта для создания на его месте нового объекта, отвечающего характеристикам, указанным в договоре, в срок до 01.11.2020. В качестве существующего объекта сторонами рассматривалось нежилое здание, площадью 864.40 кв.м, расположенное по адресу: 

<

...> (далее - здание), находящееся в собственности ООО «Иритон» (запись о праве от 10.02.2004) и расположенное на земельном участке с кадастровым номером 77:01:0002011:2794, площадью 1.120 кв.м, который находится в аренде у собственника на основании договора аренды от 12.03.2015 № М-01-046446 (пункты 2.1 - 2.3, 6.1 - 6.3 договора).

После исполнения обязательств по договору имущественные права подлежали распределению следующим образом: 90% от общей площади объекта переходило в собственность инвестора, оставшиеся 10% - в собственность ООО «Иритон» (пункты 3.1 - 4.3 договора).

В обеспечение исполнения обязательств по вышеуказанному договору 22.02.2017 между инвестором (залогодержателем) и собственником (залогодатель) заключен договор залога, предметом которого выступало здание, а также право аренды земельного участка, находящееся под зданием (пункты 1.1, 2.1 договора). Запись о регистрации залога внесена в установленном порядке 03.03.2017.

Между ООО «Иритон» (продавец) и ФИО5 (покупатель) 18.12.2017 заключен договор купли-продажи недвижимости № 1812, по условиям которого здание реализовано по цене 165.749.201,35 руб. (пункты 1.1 - 1.4, 2.1, 3.1 договора).

Актом приема-передачи от 18.12.2017 объект недвижимости передан покупателю. Запись о переходе прав внесена в установленном порядке 28.12.2017.

Впоследствии спорное здание реализовано ФИО5 ФИО6 на основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 17.05.2018 по цене 165.749.201,35 руб. (запись о переходе прав от 28.05.2018), а затем ФИО6 ФИО7 по договору купли-продажи недвижимого имущества от 28.12.2018 по цене 166.800.000 руб. (запись о переходе прав от 18.06.2019).

Между ООО «Иритон» (продавец) и ФИО3 (покупатель) 16.04.2018 заключен договор купли-продажи земельных участков с кадастровыми номерами 69:11:0000015:78 и 69:11:0000015:90 по цене (в совокупности) 221.058.457,90 руб. (запись о переходе прав 28.04.2018). После регистрации права собственности за покупателем земельный участок с кадастровым номером 69:11:0000015:78 отчужден ФИО3 на основании договора купли-продажи от 14.05.2018 в пользу ООО «Хаузрент» (ИНН 

<

***>) по цене 110.339.613,50 руб. (запись о регистрации перехода прав от 27.09.2018), а земельный участок с кадастровым номером 69:11:0000015:90 - ООО «Гео-Трейдинг» (ИНН 

<

***>) по цене 90.000.000 руб. (запись о переходе прав от 23.08.2019).

Полагая, что спорные сделки представляют собой цепочку сделок, направленных на отчуждение ликвидных активов должника, в отсутствие эквивалентного встречного представления, преследующих целью предотвращение возможного обращения взыскания на имущество, конкурсный управляющий обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о признании сделок недействительными и применении последствий недействительности сделок. В качестве оснований для признания сделок недействительными конкурсный управляющий ссылался на пункт 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Возражая против удовлетворения заявленных требований, ФИО5, ФИО7, ФИО3 ссылались на недоказанность совокупности обстоятельств, необходимых для удовлетворения заявленных требований.

Суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о признании недействительными сделками договоров купли-продажи имущества и применении последствий недействительности сделок, правомерно руководствуясь следующим.

Согласно пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка).

Суды указали, что производство по делу о банкротстве ООО «Иритон» возбуждено определением Арбитражного суда города Москвы от 19.05.2020 на основании заявления ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК», в то время как совершение спорных сделок приходится на период с декабря 2017 года по август 2019 года, то есть в пределах срока на оспаривание сделок, установленного вышеприведенной нормой права.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 5 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Постановление № 63), пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка).

В силу этой нормы для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки (с учетом пункта 7 Постановления № 63).

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий:

- стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации - десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок;

- должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы;

- после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, в том числе, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве, под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

Под вредом, причиненным имущественным правам кредиторов понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий либо бездействия, приводящие к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Суды указали, что в обоснование наличия совокупности обстоятельств, необходимых для признания сделок недействительными на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, конкурсный управляющий ссылался на безвозмездное выбытие имущества должника - здания и земельных участков, при наличии признаков неплатежеспособности, чего не могли не осознавать стороны сделки, в том числе последующие покупатели, проявляя должную степень осмотрительности, при условии наличия обстоятельств, позволяющих прийти к выводу об осведомленности ответчиков о цели совершения сделки.

В соответствии с пунктом 7 Постановления № 63, в силу абзаца первого пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если она признана заинтересованным лицом (статья 19 Закона о банкротстве) либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника. Данные презумпции являются опровержимыми - они применяются, если иное не доказано другой стороной сделки.

При решении вопроса о том, должна ли была другая сторона сделки знать об указанных обстоятельствах, во внимание принимается то, насколько она могла, действуя разумно и проявляя требующуюся от нее по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств.

Как следует из пункта 1 статьи 454 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору купли-продажи одна сторона (продавец) обязуется передать вещь (товар) в собственность другой стороне (покупателю), а покупатель обязуется принять этот товар и уплатить за него определенную денежную сумму (цену).

Сущность договорной конструкции данного типа заключается в возникновении у продавца обязательства по передаче имущества покупателю в срок, установленный договором, при получении эквивалентного встречного представления в виде оплаты приобретаемого имущества. Исполнение обязанности по оплате цены договора, если иное не предусмотрено договором, может быть достигнуто любым способом.

Судами установлено, что условия договора купли-продажи от 18.12.2017, на основании которого здание перешло в собственность ФИО5, предусматривали продажу спорного имущества по цене 165.749.201,35 руб., расчеты по которому могут быть осуществлены как безналичным, так и любым другим способом, не запрещенным действующим законодательством Российской Федерации.

Ссылаясь на отсутствие эквивалентного встречного представления, конкурсный управляющий указывал, что по результатам анализа движения денежных средств по счетам должника оплаты вышеуказанного договора ответчиком, равно как и третьим лицом за ответчика, не обнаружено.

Не согласившись с доводами конкурсного управляющего, ответчик ссылался на наличие обязательств ФИО6 перед ФИО5, в целях погашения которых ФИО6 уступила ответчику на основании договоров уступки от 06.02.2018 право требования к должнику на сумму 110.718.844,40 руб., возникшее в результате заключения договора купли-продажи недвижимого имущества от 26.01.2018, по цене 110.718.844,40 руб., а также на сумму 110.339.613,50 руб., возникшее в результате заключения договора купли-продажи недвижимого имущества от 26.01.2018, по цене 110.339.613,50 руб. (пункты 1.1, 1.2, 1.4, 3.1 договоров).

Соглашением от 08.02.2018 должник и ФИО5 пришли к зачету встречных однородных требований: должника перед ответчиком, на сумму 165.749.201,35 руб., возникших в результате заключения договоров купли-продажи от 26.01.2018, право требования по которым перешло к ответчику на основании договоров уступки от 06.02.2018, а также ответчика перед должником на сумму 165.749.201,35 руб., возникших в результате договора купли-продажи от 18.12.2017. При таких обстоятельствах, с учетом заключенного соглашения о зачете от 08.02.2018, остаток задолженности должника перед ответчиком, возникший в результате заключения договоров купли-продажи от 26.01.2018, составил 55.309.256,55 руб., в то время как обязательства по договору от 18.12.2017 исполнены в полном объеме.

Ввиду неисполнения должником обязательств по инвестиционному контракту от 15.01.2016 № 2 вступившим в законную силу решением Арбитражного суда города Москвы от 31.01.2020 по делу № А40-204358/18 с ООО «Иритон» в пользу банка взыскана задолженность в сумме 632.695.672,79 руб. Как установлено в рамках указанного дела, договор расторгнут на основании письма конкурсного управляющего банка от 20.10.2017 № 20-12исх248893 об отказе от договора на основании пункта 2 статьи 189.90 Закона о банкротстве.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 09.11.2020 требования банка, подтвержденные вышеуказанным судебным актом, признаны обоснованными и учтены в составе реестра требований кредиторов на сумму 648.470.609,06 руб.

Помимо наличия неисполненных обязательств перед банком, у должника имелись неисполненные обязательства перед Департаментом городского имущества города Москвы по договору аренды от 12.03.2015 № М-01-046446, возникшие за период, начиная с 3 квартала 2017 года, подтвержденные решением Арбитражного суда города Москвы от 29.04.2019 по делу № А40-21030/19, учтенные в составе реестра требований кредиторов должника определением Арбитражного суда города Москвы от 21.09.2021. Кроме того, начиная с ноября 2017 года, должник имел неисполненные обязательства перед кредитором ПАО «МОЭК», подтвержденные вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда города Москвы от 21.02.2019 по делу № А40-287056/18, от 19.02.2019 по делу № А40-149435/18, учтенные в составе реестра требований кредиторов должника определением Арбитражного суда города Москвы от 23.09.2021.

Принимая во внимание правовую позицию, отраженную в определении Верховного Суда Российской Федерации от 12.02.2018 № 305-ЭС17-11710(3), наличие на момент совершения сделки неисполненных обязательств перед иным кредитором, впоследствии включенных в реестр требований кредиторов, подтверждает факт неплатежеспособности должника.

Поскольку на момент совершения сделок у должника имелась задолженность перед собственником земельного участка, а впоследствии - перед банком, в отсутствие факта погашения задолженности, а также наличия иного имущества, за счет которого имелась возможность удовлетворить требования кредиторов, суды пришли к обоснованному выводу о наличии признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества должника по состоянию на дату совершения сделок.

Также суды обоснованно отметили, что по результатам последующих сделок по отчуждению имущества должника текущим собственником здания является ФИО7 (с учетом положений пункта 2 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации), земельных участков - ООО «Гео-Трейдинг» и ООО «Хаузрент», что порождает объективные сомнения относительно экономической целесообразности совершения сделок, по результатам совершения которых должник утратил ликвидные активы в отсутствие получения какого-либо равноценного встречного исполнения, в то время как спорное имущество являлось основным источником прибыли, а требования кредиторов, имеющиеся у должника по состоянию на дату совершения сделок, остались не удовлетворенными.

Суды указали, что с учетом характера настоящего обособленного спора, наличия сомнений конкурсного управляющего относительно возмездности отчуждения должником имущества, следует установить характер обязательств, имеющихся между ФИО5 и ФИО6, а также фактические обстоятельства сделок, в том числе наличие финансовой возможности сторон сделки исполнить обязательства.

Возражения ответчика ФИО5, как обоснованно отметили суды, фактически сводятся к приобретению прав требований к должнику у ФИО6, в связи с наличием правоотношений между ФИО5 и ФИО6, предполагающих наличие обязательств ФИО6 перед ФИО5, которые прекращены или исполнены в части, в связи с заключением между ответчиками договоров уступки, следствием которых стала передача прав требований, имеющихся у ФИО6 к должнику, ответчику ФИО5

Суды правомерно указали, что подобная договорная конструкция имеет признаки новации, являющейся одним из способов прекращения обязательств, сущность которой, исходя из положений статьи 414 Гражданского кодекса Российской Федерации, предполагает прекращение существующего между сторонами обязательства и установление между теми же сторонами иного обязательства. Прекращение обязательства означает, что первоначальная юридическая связь между сторонами, выраженная в конкретном обязательстве, утрачивается и возникает новое обязательство.

При прекращении обязательств новацией одним из условий совершения сделки является указание первоначального обязательства, имевшегося между сторонами и согласование нового обязательства, содержащего условие об ином предмете или способе исполнения.

Принимая во внимание положения пункта 2 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 21.12.2005 № 103 «Обзор практики применения арбитражными судами статьи 414 Гражданского кодекса Российской Федерации», существо новации заключается в замене первоначального обязательства, существовавшего между сторонами ранее, другим обязательством с одновременным прекращением первоначального обязательства. Новация происходит только тогда, когда действия сторон направлены к тому, чтобы обязательство было новировано.

Из соглашения должно определенно следовать, что стороны имели в виду замену первоначального обязательства другим обязательством, что влечет для них правовые последствия, в частности, невозможность требовать исполнения первоначального обязательства. Новацией может быть изменено только реально существующее, документально подтвержденное обязательство.

С учетом положений статьи 414, пункта 1 статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации, соглашение о новации является консенсуальным договором, то есть считается заключенным с момента согласования сторонами всех существенных условий, необходимых для договора соответствующего вида. Существенными условиями для новации являются указание в соглашении оснований возникновения первоначального обязательства, подлежащего прекращению, и существенных условий нового обязательства.

Проанализировав заключенные договоры уступки от 06.02.2018, суды первой и апелляционной инстанций не установили конкретного обязательства, существовавшего между сторонами, на прекращение которого направлена заключаемая сделка, и возникновении нового обязательства, отраженного в условиях вышеприведенных договоров уступки, что не позволило судам прийти к выводу о новировании обязательства.

Иным основанием для прекращения обязательства выступает отступное (статья 409 Гражданского кодекса Российской Федерации), сущность которого, в отличие от новации, предполагающей замены первоначального обязательства новым, заключается в прекращении первоначального обязательства уплатой денежных средств или передачей имущества, при этом первоначальное обязательство прекращается в момент предоставления отступного, а не в момент заключения соглашения о нем. Соответственно, кредитор вправе требовать исполнения лишь первоначального обязательства (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.09.2017 № 117-КГ17-8).

Равным образом, суды не установили оснований для применения к заключенным договорам уступки от 06.02.2018 положений о прекращении обязательств в связи с предоставлением отступного, поскольку условий, позволяющих прийти к выводу о наличии каких-либо обязательств между ответчиками, на прекращение (частичное прекращение) которых направлены договоры, суды не усмотрели, равно как и наличия оснований для применения иных способов прекращения обязательств, отраженных в главе 26 Гражданского кодекса Российской Федерации, в том числе непоименованных (пункт 1 статьи 407 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Принимая во внимание разъяснения, изложенные в пункте 43 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 49 «О некоторых вопросах применения общих положений Гражданского кодекса Российской Федерации о заключении и толковании договора», условия договора подлежат толкованию в системной взаимосвязи с основными началами гражданского законодательства, закрепленными в статье 1 Гражданского кодекса Российской Федерации, другими положениями Гражданского кодекса Российской Федерации, законов и иных актов, содержащих нормы гражданского права (статьи 3, 422 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При толковании условий договора, в силу абзаца первого статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации, судами принято во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений (буквальное толкование). Такое значение определяется с учетом их общепринятого употребления любым участником гражданского оборота, действующим разумно и добросовестно (пункт 5 статьи 10, пункт 3 статьи 307 Гражданского кодекса Российской Федерации), если иное значение не следует из деловой практики сторон и иных обстоятельств дела.

С учетом вышеприведенных норм права и разъяснений к ним, поскольку буквальное толкование условий договоров от 06.02.2018, заключенных между ФИО5 и ФИО6, свидетельствует о возмездной уступке прав требований, имеющихся у ФИО6 к должнику, возникших на основании договоров купли-продажи от 26.01.2018, суды правомерно заключили, что к возникшим правоотношениям подлежат применению положения статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В соответствии с пунктом 1 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона.

В силу пункта 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации, уступка требования кредитором (цедентом) другому лицу (цессионарию) допускается, если она не противоречит закону.

Согласно пунктам 1 и 2 статьи 384 Гражданского кодекса Российской Федерации, если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты.

По смыслу статьи 432 Гражданского кодекса Российской Федерации, договор считается заключенным, если между сторонами, в требуемой в подлежащих случаях форме, достигнуто соглашение по всем существенным условиям договора. Существенными являются условия о предмете договора, условия, которые названы в законе или иных правовых актах как существенные или необходимые для договоров данного вида, а также все те условия, относительно которых по заявлению одной из сторон должно быть достигнуто соглашение.

В соответствии с положениями статей 388 - 390 Гражданского кодекса Российской Федерации, к числу существенных условий в договоре цессии относится определение субъективного (обязательственного) права, которое подлежит передаче, с указанием предмета обязательства, его размера, основания возникновения.

Суды установили, как следует из пунктов 1.4, 3.1 - 3.3 договоров уступки от 06.02.2018, стоимость уступаемых прав, равна номинальной стоимости каждого из земельных участков, отчужденных по договорам купли-продажи от 26.01.2018, и составляет в совокупности 221.058.457,90 руб., подлежащие перечислению цессионарием на счет цедента или иным способом, не противоречащим действующему законодательству Российской Федерации, в срок, не позднее 12.02.2018.

Судам не представлено доказательств оплаты стоимости приобретаемых прав.

Также судами установлено, принимая во внимание положения пунктов 2.1 и 2.3 договора купли-продажи от 18.12.2017 (с учетом опечатки, исправленной в абзаце 2 пункта 1 соглашения о зачете от 08.02.2018), что срок исполнения обязательств по оплате цены приобретаемого здания наступил 08.02.2018. Расчеты между ООО «Иритон» и ФИО5 по договору купли-продажи от 18.12.2017 осуществлены путем проведения зачета на общую сумму 165.749.201,35 руб. (по договору купли-продажи от 26.01.2018 в отношении земельного участка 69:11:0000015:90 в полном объеме и частично на сумму 55.030.356,95 руб. по договору купли-продажи от 26.01.2018 № 01-07 в отношении земельного участка 69:11:0000015:78), по результатам совершения которого обязательство покупателя по оплате приобретаемого здания исполнено, в то время как остаток задолженности должника перед ответчиком по договору купли-продажи от 26.01.2018 № 01-07, право требования по которым перешло от ФИО6 ответчику ФИО5 на основании договоров уступки от 06.02.2018, остался.

Исходя из разъяснений, изложенных в абзаце 3 пункта 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее - Постановление № 35), раскрывая финансовую возможность исполнения обязательств по заключенным сделкам, ответчиком представлены судам агентский договор от 22.09.2017, заключенный между ООО КБ «Нэклис-Банк» и ФИО5 (с учетом дополнительных соглашений), форвардные контракты на продажу валюты от 21.06.2016, от 01.08.2016, от 27.12.2016, заключенные между КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО) и ФИО5, а также выписка по счету, открытому в ООО КБ «Нэклис-Банк», за 14.08.2017.

Суды установили, что по условиям агентского договора от 22.09.2017 ФИО5 обязался за вознаграждение от имени и в интересах банка осуществлять фактические действия по поиску потенциальных клиентов - юридических и физических лиц, имеющих намерение заключить с банком кредитный договор, договор о выдаче банковской гарантии с целью обеспечения исполнения обязательств клиента перед третьими лицами, а также договор вклада, в то время как банк, после утверждения акта в соответствии с пунктом 2.4.3 договора, обязался уплатить агенту вознаграждение в порядке и на условиях, установленных договором (пункты 1.1, 2.4.3, 2.4.4, 3.1 - 3.3 договора).

В то же время, как следует из поступившего от ИФНС России № 23 по г. Москве ответа на запрос, доходы ответчика (с учетом НДФЛ) за 2017 год составили 775.600 руб., доходы за 2016 год у ответчика отсутствуют. За 2018 год доходы ответчика (с учетом НДФЛ) составили 2.477.568,44 руб., из них от ООО КБ «Нэклис-Банк» - 187.000 руб., за 2019 - 665.945,16 руб., за 2020 год - 269.000 руб.

Доказательств, позволяющих прийти судам к выводу об исполнении условий форвардных контрактов от 21.06.2016, от 01.08.2016, от 27.12.2016, судам не представлено, при этом суды указали, что согласно уведомлению конкурсного управляющего КБ «Нефтяной Альянс» (ПАО), сведения о заключенных форвардных контрактах в распоряжении конкурсного управлявшего отсутствуют.

Судам не представлено доказательств оплаты, в связи с чем суды пришли к выводу об отсутствии финансовой возможности ФИО5 исполнить обязательства по оплате прав требований по договорам уступки от 06.02.2018, равно как и обязательств по оплате имущества по договору от 18.12.2017, от 26.01.2018.

Поскольку доходы ответчика за 2017 год и предыдущие года не позволяли исполнить обязательство по оплате уступаемых прав требования, а иных доказательств, раскрывающих источники получения дохода, ответчиком судам не представлено, доводы ответчика со ссылкой на выписку по счету, открытому в ООО КБ «Нэклис-Банк», о зачислении денежных средств на счет на сумму 164.320.000 руб., обоснованно отклонены судами, в отсутствие источников происхождения денежных средств, их дальнейшего расходования.

В рассматриваемом случае, как отметили суды, в рамках стандартов добросовестного поведения ФИО5 необходимо было раскрыть источник единоразового значительного поступления в отсутствие значимых источников доходов, однако соответствующая информация перед судом не раскрыта.

Судами установлено, что впоследствии спорное здание реализовано ответчиком по договору купли-продажи от 17.05.2018 ФИО6 по цене 165.749.201,35 руб., расчеты по которому, согласно положениям пункта 3.2. договора, проводились путем перечисления денежных средств на расчетный счет продавца, наличными денежными средствами или иным способом, не запрещенным действующим законодательством Российской Федерации.

В качестве доказательств осуществления расчетов по сделке судам представлено соглашение от 17.05.2018, по условиям которого стороны пришли к соглашению, что обязанность ФИО6 по оплате здания, приобретенного по договору от 17.05.2018, наступила 17.05.2018.

Также суды установили, что по результатам заключения соглашения о зачете от 17.05.2018 обязательство ФИО6 по оплате здания прекращено в полном объеме, в то время как остаток задолженности ФИО5 перед ФИО6 на сумму 55.509.256,55 руб., возникший в результате заключения договоров уступки от 06.02.2018, подлежал уплате в срок, не позднее 31.05.2018.

Конечным собственником здания является ФИО7, который приобрел имущество на основании договора купли-продажи от 28.12.2018 по цене 166.800.000 руб., в качестве доказательств оплаты по которому судам представлена расписка о получении денежных средств.

Впоследствии спорное имущество реализовано ФИО7 по договору купли-продажи от 04.09.2019 ФИО8 по цене 93.904.000 руб., однако регистрация перехода права собственности приостановлена.

При таких обстоятельствах последовательность отчуждения спорного здания предусматривала реализацию имущества по договорам купли-продажи физическим лицам с ценой, превышающей 160 млн. руб., расчеты по которым производились путем проведения зачета между должником и ФИО5, по условиям которого сторонами зачитывались встречные однородные обязательства: должника перед ФИО5 по договорам купли-продажи от 26.01.2018, право требования по которым перешло ответчику на основании договоров уступки от 06.02.2018, заключенных между ФИО5 и ФИО6, и ФИО5 перед должником по договору купли-продажи от 18.12.2017.

Спустя полгода ФИО5 произвел отчуждение здания ФИО6 по цене 165.749.201,35 руб., расчеты между которыми производились путем проведения зачета: обязательств ФИО6 перед ФИО5, возникших по договору купли-продажи здания от 17.05.2018 и обязательств ФИО5 перед ФИО6, возникших в результате заключения договоров уступки от 06.02.2018. По результатам проведения зачета остаток задолженности ФИО5 перед ФИО6 составил 55.509.256,55 руб.

Вышеприведенные обстоятельства позволили судам прийти к обоснованному выводу о проведении расчетов обоих ответчиков с использованием прав требования к должнику по оплате земельных участков, проданных ФИО6 по договорам купли-продажи от 26.01.2018, однако, как отметили суды, доводы ФИО5 сводятся к наличию обязательств ФИО6 перед ответчиком, для целей погашения которых ФИО6 уступлены права требования по договорам купли-продажи от 26.01.2018, в то время как характер расчетов по договору купли-продажи от 17.05.2018, по итогам осуществления которых остаток задолженности ФИО5 перед ФИО6 по договорам уступки от 06.02.2018 составил 55.509.256,55 руб., свидетельствует об обратном.

Суды указали, что расчеты между ФИО6 и ФИО7 по договору купли-продажи от 28.12.2018, исходя из представленных в материалы дела доказательств, осуществлялись путем передачи наличных денежных средств. Раскрывая факт наличия финансовой возможности исполнить обязательства, ФИО7 ссылался на факт реализации недвижимого имущества в составе 14 объектов и 2 транспортных средств, а также заключение договоров займа с физическими лицами, кредитного договора, наличие собственных накоплений.

Как правомерно отметили суды, поскольку передача денежных средств происходила путем передачи наличных, при условии, что конкурсный управляющий обратился с заявлением о признании недействительной цепочки сделок по отчуждению имущества должника, то к настоящему обособленному спору подлежат применению разъяснения, изложенные в абзаце 3 пункта 26 Постановления № 35, в соответствии с которымм суду надлежит учитывать, среди прочего, следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставить должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником и так далее.

Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, между ФИО7 (заемщик) и Кладем А.А. (заимодавец) заключен договор займа, оформленный распиской от 11.08.2015, исходя из содержания которой ФИО7 получены в качестве займа денежные средства в сумме 49.490.000 руб., под 12% годовых, со сроком возврата до 11.08.2020.

В целях установления наличия финансовой возможности заимодавца предоставить займ определением Арбитражного суда города Москвы от 18.01.2022 у ФНС России в лице МИФНС России № 1 по Краснодарскому краю в отношении ФИО9 истребована информация о доходах за период с 01.01.2012 по 31.12.2015. Исходя из поступившего ответа, доходы налогоплательщика, отраженные по форме 2-НДФЛ, составляли существенно меньшие значения, в то время как налоговые декларации по форме 3-НДФЛ в пределах исследуемого периода налогоплательщиком не предоставлялись.

Доводы ответчика со ссылкой на получение дохода займодавца от участия в уставных капиталах обществ или наличия возможности оказывать влияние на принятие ключевых решений (при наличии) обоснованно отклонены судами первой и апелляционной инстанций, поскольку доказательств, свидетельствующих о выплате дивидендов или иного распределения чистой прибыли, а также фактического перечисления денежных средств, с учетом представленного ответа уполномоченного органа, судам не представлено, равно как и экономической ценности долей участия в хозяйственных обществах, с учетом размера предоставленного займа.

Соответственно, суды признали несостоятельными доводы ответчика со ссылкой на кредитную историю, отражающую общие сведения о фактах выдачи кредита, что не позволило установить цели предоставления кредита, отражаемые, как правило, в условиях договора. Совокупный размер денежных средств, предоставленных в рамках кредитных договоров до заключения договора от 28.12.2018, существенно меньше цены вышеуказанного договора.

Исходя из представленных в материалы дела доказательств, суды первой и апелляционной инстанций установили, что земельные участки, реализованные ФИО6, приобретены ответчиком у ООО «Спиридоньево», в лице руководителя ФИО6, по более низкой стоимости, впоследствии реализованные по договорам купли-продажи от 26.01.2018 № 01-17 и от 26.01.2018 должнику, условия которых предусматривали приобретение имущества по цене 221.058.457,90 руб. (в совокупности), подлежащие оплате покупателем путем перечисления денежных средств на расчетный счет продавца, указанный в пункте 7 договоров, или иным способом, не запрещенным действующим законодательством Российской Федерации в срок, не позднее 15 календарных дней с даты подписания договора.

Не дожидаясь срока истечения оплаты по вышеприведенным договорам, ФИО6 реализовала право требования к должнику, ФИО5 на основании договора уступки от 06.02.2018, расчеты с которым осуществлены должником путем заключения соглашения о зачете от 08.02.2018, по результатам совершения которого задолженность должника перед ФИО5, возникшая в результате приобретения земельных участков по договорам купли-продажи от 26.01.2018, составила 55.309.256,55 руб., в то время как обязательство ФИО5 по оплате приобретенного у должника здания по договору от 18.12.2017 исполнено в полном объеме.

В то же время, как обоснованно указали суды, фактические обстоятельства дела свидетельствуют о приобретении прав требований к должнику фактически безвозмездно, ввиду отсутствия каких-либо документально подтвержденных доказательств наличия правоотношений ответчика и ФИО6 по состоянию на дату совершения сделки, а также финансовой возможности исполнить обязательства. При таких обстоятельствах суды пришли к выводу о том, что в вышеприведенный период ФИО5 имел и право требования к должнику по оплате земельных участков, возникшее на основании договоров купли-продажи от 26.01.2018, и право собственности на здание, впоследствии реализованное ФИО6, расчеты с которой осуществлены ответчиком путем проведения зачета с ФИО5, в связи с наличием обязательства по оплате приобретенных прав требований к должнику по оплате земельных участков, тем самым используя право требования по оплате приобретенных у ФИО6, на основании договора уступки от 06.02.2018, прав требований исполнения обязательств должника по договорам от 26.01.2018 в качестве способа расчета по обязательствам ФИО5 перед ФИО6 по договорам уступки от 06.02.2018.

Суды установили, что на момент совершения сделки - договора купли-продажи от 26.01.2018 основной актив - здание было реализовано ФИО5 по договору купли-продажи, сведения о чем внесены в Единый государственный реестр недвижимости (далее - ЕГРН) в установленном законом порядке, в отсутствие доказательств получения эквивалентного встречного представления, а также финансовой возможности покупателя произвести исполнение. Впоследствии земельные участки реализованы по договору купли-продажи от 16.04.2018 ФИО3, по цене 221.058.457,90 руб. (в совокупности за оба земельных участка), подлежащие оплате в течение 2 рабочих дней с даты государственной регистрации (пункты 1.1 - 2.3 договора). Спустя 17 дней после перехода права собственности, земельный участок с кадастровым номером 69:11:0000015:78 реализуется собственником в пользу ООО «Хаузрент» на основании договора купли-продажи от 14.05.2018 по цене 110.339.613,50 руб., подлежащей оплате двумя частями: первая часть в размере, не менее 30% от стоимости земельного участка, что составило 33.101.884,05 руб. оплачивается не позднее 04.07.2018, оставшаяся часть оплачивается не позднее 30 дней с даты государственной регистрации перехода права собственности, путем перечисления денежных средств на счет продавца (пункты 1.1, 2.1 - 2.3, 3.1 - 3.4 договора).

Между сторонами 06.07.2018 заключено дополнительное соглашение к договору купли-продажи от 14.05.2018, по условиям которого стороны согласовали иной порядок осуществления расчетов, путем передачи покупателем прав требований (согласно списку) на общую сумму 43.461.640,38 руб. в пользу продавца в счет частичного исполнения обязательств, в то время как остаток цены земельного участка на сумму 66.877.973,12 руб. подлежит оплате покупателем в порядке, предусмотренном пунктом 3.3 договора.

Иной земельный участок продан ФИО3 по договору купли-продажи от 15.08.2019, ООО «Гео-Трейдинг», по цене 90.000.000 руб., подлежащей оплате в течение 3 рабочих дней с даты государственной регистрации путем безналичной оплаты или предоставлением отступного (пункты 1.1 - 2.3 договора).

Доказательств, позволяющих прийти к выводу об оплате отчужденных земельных участков ФИО3 в пользу должника, судам не представлено.

Суды установили, что согласно определению Арбитражного суда города Москвы от 31.05.2022, с учетом постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.08.2022, по делу № А40-137960/17, по состоянию на дату заключения договора уступки от 26.05.2017 между ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК» и ООО «Хаузрент», показатели бухгалтерской отчетности цессионария отражали по итогам 2016 года чистый убыток в размере 604 тыс. руб., по итогам 2018 года - 180 млн. руб., в связи с чем суды пришли к обоснованному выводу о неудовлетворительном финансовом состоянии ООО «Хауз Рент» по состоянию на дату совершения сделки - договора уступки.

При этом суды указали, что постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.08.2021 по делу № А40-137960/17 договор уступки от 26.05.2017, заключенный между ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК» и ООО «Хаузрент», по условиям которого ООО «Хаузрент» приобрел у кредитной организации права требования к дебиторам, впоследствии предоставленные в качестве частичного исполнения обязательств перед ФИО3 по договору от 14.05.2018, признан недействительной сделкой на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Суды отметили, что приобретение юридическим лицом имущества, как правило, направлено на задействование приобретенного актива в извлечении прибыли тем или иным способом, с учетом характера осуществляемой юридическим лицом деятельности, или же - использовании в хозяйственных целях. Вместе с тем, 20.06.2018 ООО «Гео-Трейдинг» в Вестнике государственной регистрации опубликовано сообщение о принятии решения о ликвидации общества (запись в Едином государственном реестре юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) от 31.05.2018), впоследствии участниками общества принято решение о прекращении процедуры ликвидации, сведения о чем внесены в ЕГРЮЛ 26.03.2019.

По смыслу положений статьи 61 Гражданского кодекса Российской Федерации, прекращение процедуры ликвидации на основании решения высшего органа юридического лица преследует целью отход от прекращения юридического лица, и, следовательно, возвращение к ведению финансово-хозяйственной деятельности, предполагающей достижение основной цели, предусмотренной пунктом 1 статьи 50 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также исполнение публично-правовых обязанностей.

Поскольку расчеты с покупателем подлежали осуществлению не позднее 3 рабочих дней с даты государственной регистрации перехода права, приходящегося на 23.08.2019, соответственно, как обоснованно отметили суды, к этому моменту юридическое лицо должно располагать денежными средствами или иным имуществом на эквивалентную сумму, позволяющего исполнить обязательство путем предоставления отступного.

В то же время, судам не представлено доказательств осуществления расчетов между сторонами. Факт предоставления бухгалтерской отчетности в налоговый орган из открытых источников информации судами не установлен, что в своей совокупности с иными доказательствами не позволило судам установить наличие у ООО «Гео-Трейдинг» активов, за счет которых осуществлялось исполнение обязательств по договору купли-продажи от 15.08.2019, равно как и ведение какого-либо вида хозяйственной деятельности, предполагающей получение прибыли.

Учитывая вышеизложенное, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу об отчуждении здания, а впоследствии - приобретения и последующего отчуждения земельных участков в непродолжительный период после расторжения инвестиционного контракта от 15.01.2016 № 2 на основании письма конкурсного управляющего ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК» от 20.10.2017 № 20-12исх248893 об отказе от договора на основании пункта 2 статьи 189.90 Закона о банкротстве, тем самым реализуя основное средство (здание), за счет которого должник осуществлял хозяйственную деятельность, а затем и земельных участков, в отсутствие доказательств реализации хозяйственной деятельности иным способом. По результатам реализации имущества должника у общества аккумулировалась дебиторская задолженность к физическим лицам, не обладающая той степенью ликвидности, нежели недвижимое имущество, при условии отсутствия у ответчиков финансовой возможности исполнить обязательство по оплате, факт отсутствия оплаты договора купли-продажи земельных участков от 16.04.2018 покупателем ФИО3, а также последующими собственниками земельных участков.

Суды установили, что в Вестнике государственной регистрации 28.08.2019 опубликовано сообщение о принятии регистрирующим органом решения о предстоящем исключении ООО «Иритон» из ЕГРЮЛ на основании статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», из положений пункта 1 статьи 21.1 которого следует, что юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность.

В этой связи, экономическая целесообразность совершения спорных сделок, не преследующих целью осуществление расчетов с кредиторами, в том числе ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК», равно как и последующего ведения хозяйственной деятельности, с учетом принятия регистрирующим органом решения о предстоящем исключении должника из ЕГРЮЛ как недействующего юридического лица, приходящегося на период совершения спорных сделок, условия которых предполагали возмездное отчуждение имущества, судами не установлена, что порождает обоснованные сомнения конкурсного управляющего относительно действительности сделок, квалифицируемых конкурсным управляющим как цепочку сделок, направленных на вывод имущества должника.

Как следует из разъяснений, изложенных в абзаце 4 пункта 4 Постановления № 63, наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке.

С учетом правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлениях от 22.07.2002 № 14-П и от 19.12.2005 № 12-П, при рассмотрении обособленных споров в деле о банкротстве следует учитывать баланс интересов сторон. Поскольку притворность сделки является частным случаем сделок с пороком воли, нормы гражданского законодательства о запрете злоупотребления правом также имеют особое значение для охраняемого законом интереса участников гражданского оборота в рамках дела о банкротстве, представляющей собой сообщество кредиторов.

Норма, предусмотренная статьей 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, имеет особое значение в силу ее особого предмета регулирования, а именно пределов осуществления гражданских прав. Законодатель придает особую важность данной норме также потому, что в ней закреплен основополагающий принцип гражданского оборота - добросовестность участников гражданских правоотношений и запрет на недобросовестное осуществление гражданских прав. Правовые последствия установления злоупотребления правом нашли свое отражение, в том числе в статьях 168 - 170 Гражданского кодекса Российской Федерации.

При рассмотрении требований о признании недействительными сделок, входящих в цепочку, целью которой является причинение ущерба интересам кредиторов, следует анализировать все обстоятельства, связанные с совершением сделок и анализировать сделки в их взаимосвязи (определение Верховного Суда Российской Федерации от 01.12.2016 № 305-ЭС15-12239).

Принимая во внимание правовые позиции, изложенные в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 23.03.2017 № 307-ЭС16-3765(4,5), от 11.07.2019 № 305-ЭС18-19945(8), от 23.06.2021 № 305-ЭС21-3961(1-3), в подобной ситуации, когда отношения сторон являются сложно структурированными и опосредуются чередой запутанных и связанных между собой сделок, правильная квалификация совокупности юридически значимых действий сторон должна осуществляться посредством сопоставления фактических обстоятельств, имевших место до инициирования оспариваемых действий, и обстоятельств, возникших после совершения сторонами всех операций.

Цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю. Наличие доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок. Само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 № 305-ЭС15-11230).

Частным случаем злоупотребления правом выступают положения пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, согласно которому притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Как следует из разъяснений, изложенных в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление № 25), согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна. В связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами (определение Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678).

Для признания сделки недействительной по мотиву ее притворности необходимо установить, что воля обеих сторон была направлена на совершение сделки, отличной от заключенной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на притворность сделки, либо доводов стороны спора о ее мнимости либо притворности, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

Из содержания пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка) и сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка).

Как следует из правовой позиции, отраженной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 № 301-ЭС17-19678, при отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и так далее) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 Гражданского кодекса Российской Федерации к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 Постановления № 63: требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательно перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Суды установили, что условия заключенных договоров между сторонами, направленных на отчуждение здания, предусматривали осуществление расчетов до подписания договора, в то время как расчеты между должником и ФИО5 по договору от 18.12.2017 фактически произведены 08.02.2018 путем заключения соглашения о зачете, то есть после заключения договора. По результатам осуществления расчетов между сторонами у ООО «Иритон» осталась задолженность перед ответчиком по договору купли-продажи от 26.01.2018 № 01-07 в отношении земельного участка 69:11:0000015:78. Подобным образом путем произведения зачета встречных однородных требований осуществлялись расчеты между ФИО5 и ФИО6 ввиду наличия у ФИО5 обязательства по оплате приобретаемых прав требования к должнику у ФИО6 по договорам уступки от 06.02.2018.

В качестве доказательств эквивалентности встречного предоставления ФИО5 ссылался на факт приобретения должником земельных участков, рыночная стоимость которых по состоянию на 05.02.2018 составляла 133.747.173 руб. - в отношении земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:78, и 134.170.022 руб. - в отношении земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:78 (69:11:0000015:90), о чем в материалы дела представлен отчет об оценке.

Общие требования к содержанию отчета об оценке объекта оценки предусмотрены статьей 11 Федерального закона от 29.07.1998 № 135-ФЗ «Об оценочной деятельности в Российской Федерации», исходя из которой отчет составляется в соответствии с требованиями федеральных стандартов оценки, нормативных правовых актов уполномоченного федерального органа, осуществляющего функции по нормативно-правовому регулированию оценочной деятельности и должен содержать, в том числе, основание для проведения оценщиком объекта оценки, сведения об оценщике, цель оценки, стандарты оценки для определения стоимости объекта оценки, перечень использованных при проведении оценки объекта оценки данных с указанием источников их получения, принятые при проведении оценки объекта оценки допущения, последовательность определения стоимости объекта оценки и ее итоговая величина, ограничения и пределы применения полученного результата.

Отдельные особенности проведения оценки недвижимости при использовании сравнительного подхода отражены в пунктах 11 и 22 приказа Минэкономразвития России от 25.09.2014 № 611 «Об утверждении Федерального стандарта оценки «Оценка недвижимости (ФСО № 7)», исходя из которых оценщик производит анализ влияния общей политической и социально-экономической обстановки в стране и регионе расположения объекта оценки на рынок оцениваемого объекта, в том числе тенденций, наметившихся на рынке, в период, предшествующий дате оценки; сегмента рынка, к которому принадлежит оцениваемый объект; фактических данных о ценах сделок и (или) предложений с объектами недвижимости из сегментов рынка, к которым может быть отнесен оцениваемый объект при фактическом, а также при альтернативных вариантах его использования, с указанием интервала значений цен; основных факторов, влияющих на спрос, предложение и цены сопоставимых объектов недвижимости, делает основные выводы относительно рынка недвижимости в сегментах, необходимых для оценки объекта, например динамика рынка, спрос, предложение, объем продаж, емкость рынка, мотивации покупателей и продавцов, ликвидность, колебания цен на рынке оцениваемого объекта и другие выводы.

В качестве объектов-аналогов при использовании сравнительного подхода используются объекты недвижимости, которые относятся к одному с оцениваемым объектом сегменту рынка и сопоставимы с ним по ценообразующим факторам. При проведении оценки должны быть описаны объем доступных оценщику рыночных данных об объектах-аналогах и правила их отбора для проведения расчетов. Использование в расчетах лишь части доступных оценщику объектов-аналогов должно быть обосновано в отчете об оценке.

Суды указали, что в качестве объектов-аналогов оценщиком использовались: земельный участок, площадью 16,3 га, расположенный по адресу: Тверская область, с ценовым предложением 97,8 млн. руб.; земельный участок, площадью 1,2 га, расположенный по адресу: Тверская область, Старицкий район, г. Старица, с ценовым предложением 8,5 млн. руб.; земельный участок, площадью 6,3 га, расположенный по адресу: Тверская область, Бежецкий район, д. Борки, с ценовым предложением 257 млн. руб. Согласно представленным объявлениям, все земельные участки имели вид разрешенного использования: для ИЖС, с наличием коммуникаций, подъездом, расположены преимущественно вблизи реки.

Для целей проведения исследования оценщику предоставлены выписки из ЕГРН о переходе прав в отношении земельных участков, а также выписка из ЕГРН о характеристиках объекта недвижимости - земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:90, осмотр земельных участков при проведении исследования не проводился.

В то же время, как следует из имеющихся в деле доказательств и установлено судами, земельный участок с кадастровым номером 69:11:0000015:90 из категории земель: земли населенных пунктов, с видом разрешенного использования: малоэтажная многоквартирная жилая застройка, имеет площадь 267.140 +/- 4.222 кв.м, почтовый адрес относительно ориентира: Тверская область, Калязинский район, с/п Старобисловское, д. Юркино. Земельный участок с кадастровым номером 69:11:0000015:78 из категории земель: земли населенных пунктов, с видом разрешенного использования: малоэтажная многоквартирная жилая застройка, имеет площадь 47.898 +/- 1.915 кв.м, почтовый адрес относительно ориентира: Тверская область, Калязинский район, с/п Старобисловское, д. Нестерово.

Принимая во внимание положения пункта 5 приказа Минэкономразвития России от 20.05.2015 № 299 № «Об утверждении Федерального стандарта оценки «Требования к отчету об оценке (ФСО № 3)» (действующего на момент проведения оценки), суды отметили, что в отчете должна быть изложена информация, существенная с точки зрения оценщика для определения стоимости объекта оценки.

Как установлено судами из пунктов 9.3.3 - 9.3.5 отчета об оценке от 28.02.2022, оценщик исходил из описаний и характеристик земельных участков, отраженных в ЕГРН, без учета наличия (отсутствия) их улучшений, коммуникаций, при условии, что объекты-аналоги, используемые оценщиком, территориально удалены от спорных земельных участков и не имеют доступа к водной артерии, подобной в объектах-аналогах, имеющих коммуникации, подъезд и прочие удобства, влияющие на цену.

Мотивированных пояснений относительно использования данных объявлений в качестве объектов-аналогов, 2 из которых датированы апрелем 2017 года, при проведении исследования по состоянию на февраль 2018 года, без применения корректировки с учетом параметров и характеристик объектов-аналогов, из представленного отчета судами не установлено. При этом судами учтено, что приказ Минэкономразвития России от 01.09.2014 № 540 «Об утверждении классификатора видов разрешенного использования земельных участков», а также приказ Росреестра от 10.11.2020 № П/0412 «Об утверждении классификатора видов разрешенного использования земельных участков» различают вид разрешенного использования - малоэтажная многоквартирная жилая застройка, с видом разрешенного использования - для индивидуального жилищного строительства, что также влияет на цену.

В этой связи суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что представленный ответчиком отчет об оценке не может быть принят в качестве доказательства, подтверждающего наличие эквивалентного встречного предоставления, принимая также во внимание и фактически безвозмездный характер отчуждения имущества должником.

Как следует из пункта 1.2 приказа Минэкономразвития России от 12.05.2017 № 226 «Об утверждении методических указаний о государственной кадастровой оценке», кадастровая стоимость объекта недвижимости определяется для целей, предусмотренных законодательством Российской Федерации, в том числе для налогообложения, на основе рыночной информации и иной информации, связанной с экономическими характеристиками использования объекта недвижимости, без учета иных, кроме права собственности, имущественных прав на данный объект.

Определение кадастровой стоимости предполагает расчет вероятной суммы типичных для рынка затрат, необходимых для приобретения объекта недвижимости на открытом и конкурентном рынке.

В соответствии с правовой позицией Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 25.06.2013 № 10761/11, кадастровая и рыночная стоимости объектов взаимосвязаны. Кадастровая стоимость по существу отличается от рыночной методом ее определения (массовым характером). Установление рыночной стоимости, полученной в результате индивидуальной оценки объекта, направлено, прежде всего, на уточнение результатов массовой оценки, полученной без учета уникальных характеристик конкретного объекта недвижимости.

При таких обстоятельствах суды обоснованно заключили, что сам факт кадастровой стоимости земельных участков свыше 100 млн., в отсутствие индивидуальных характеристик земельных участков, позволяющих прийти к выводу об их высокой ликвидности, а также сведений о кадастровой стоимости земельных участков по состоянию на дату совершения сделок, не может являться безусловным доказательством получения должником эквивалентного встречного предоставления, при условии применения кадастровой стоимости для иных целей.

Судами установлено, что текущим собственником здания (с учетом пункта 2 статьи 8.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) является ФИО7, право собственности к которому перешло на основании договора купли-продажи от 28.12.2018, заключенного с ФИО6 по цене 166.800.000 руб. (регистрация перехода прав от ФИО7 к ФИО8 приостановлена), расчеты по которому произведены путем передачи наличных денежных средств.

Суды указали, что возражая против удовлетворения заявленных требований, ответчик ссылался на факт сдачи здания в аренду предыдущими собственниками, о чем судам представлены договоры аренды от 26.04.2018, от 01.06.2018 и от 06.07.2018, а также копии нотариально заверенных заявлений арендаторов помещений, охранника и водителя ФИО7, исходя из пояснений которых последние подтверждали факт совершения сделки по отчуждению имущества ФИО6 в пользу ФИО7, а также сдачу здания в аренду, в связи с чем ответчик настаивал на соответствии волеизъявления сторон на возмездное отчуждение сделки и фактическое использование здания ответчиками, что в своей совокупности опровергает доводы конкурсного управляющего о притворности сделки.

В силу положений статьи 606 Гражданского кодекса Российской Федерации, по договору аренды арендодатель обязуется предоставить арендатору имущество за плату во временное владение и пользование или во временное пользование.

Из вышеуказанной нормы права, с учетом положений пункта 1 статьи 614 Гражданского кодекса Российской Федерации, следует, что материальный интерес арендодателя заключается в своевременном и полном получении арендной платы.

Таким образом, суды не установили факт исполнения обязательств по заключенным договорам аренды.

Как следует из материалов дела и установлено судами, ФИО6 скончалась 10.06.2019. Согласно поступившему в материалы дела ответу Московской городской нотариальной палаты, сведений об открытых наследственных делах не имеется, также не установлено судами из открытых источников информации. Поскольку умерший ответчик не является конечным собственником выбывшего имущества должника, учитывая доводы конкурсного управляющего о признании недействительной цепочки сделок, суды обоснованно указали, что препятствий для рассмотрения настоящего обособленного спора не имеется.

Суды установили, что реализация здания от имени должника осуществлялась представителем ФИО10, действующей на основании доверенности от 25.08.2017, выданной руководителем ООО «Иритон» ФИО11, удостоверенной ФИО12, временно исполняющей обязанности нотариуса города Москвы ФИО13 (зарегистрировано в реестре № 3-2041).

После регистрации перехода права собственности по договору купли-продажи от 18.12.2017, заключенному между должником и ФИО5 в отношении здания, 08.02.2018 между сторонами заключено соглашение о зачете взаимных требований, интересы должника при заключении которого представляла ФИО10

Впоследствии спорное здание реализовано ФИО6 на основании договора купли-продажи недвижимого имущества от 17.05.2018 по цене 165.749.201,35 руб. (запись о переходе прав от 28.05.2018), а затем ФИО7 по договору купли-продажи недвижимого имущества от 28.12.2018 по цене 166.800.000 руб. (запись о переходе прав от 18.06.2019).

ФИО6 04.06.2018 выдана доверенность ФИО14 на управление зданием, удостоверенная ФИО15, временно исполняющей обязанности нотариуса города Москвы ФИО16 (зарегистрировано в реестре № 77/264-н/77-2018-3-3478).

В то же время, согласно представленным в материалы дела выпискам из ЕГРН, ФИО14 производил отчуждение земельных участков с кадастровыми номерами 50:08:0070330:325, 50:08:0070352:218, 50:08:0070352:219 в пользу ФИО7, о чем внесены записи о переходе прав 04.03.2019.

Помимо земельных участков с кадастровыми номерами 50:08:0070330:325, 50:08:0070352:218, 50:08:0070352:219, ФИО7 также приобрел у ООО «Гристар» (ИНН 

<

***>) помещения с кадастровыми номерами 62:29:0080011:401 (переход права 04.07.2017), 62:29:0080011:402 (переход права 03.08.2017), 62:29:0030005:265 (переход права 03.08.2017), 62:29:0030005:266 (переход права 03.08.2017), 62:29:0030005:267 (переход права 03.08.2017).

С 18.04.2017 (дата внесения записи в ЕГРЮЛ) руководителем и единственным участником ООО «Гристар» (ИНН 

<

***>) являлась ФИО10

После отчуждения здания общество приобрело у ФИО6 земельные участки на основании договоров купли-продажи от 26.01.2018. При заключении данных договоров интересы должника предоставляла ФИО10

По общему правилу, закрепленному в пункте 1 статьи 182 Гражданского кодекса Российской Федерации, разъяснений, изложенных в пункте 121 Постановления № 25, сделки, а также иные юридически значимые действия могут совершаться лично или представителем, действующим на основании доверенности, указании закона либо акта уполномоченного на то государственного или муниципального органа, а также явствовать из обстановки, в которой действует представитель.

Суды отметили, что конкурсный управляющий указывал, что полномочия ФИО10, отраженные в доверенности, не наделяли представителя правом заключения сделок, в связи с чем конкурсный управляющий приходит к выводу о заключении сделок неуполномоченным лицом.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в том числе регистрационных дел в отношении спорных объектов недвижимости, доверенности, полномочия ФИО10 ограничивались представлением интересов общества в органах, осуществляющих государственную регистрацию перехода прав на объекты недвижимости и сделок с ним, а также реализация сопутствующих тому мероприятий, не наделяющих правом заключения сделок.

Последствия совершения сделки неуполномоченным лицом отражены в статье 183 Гражданского кодекса Российской Федерации, предусматривающей различные правовые последствия (пункты 1 и 3), в зависимости от наличия (отсутствия) факта одобрения сделки представляемым.

Суды также установили, что после перехода права собственности в отношении здания ФИО7 04.09.2019 ответчик заключил договор купли-продажи в отношении части нежилого здания (5,1/10 доли), покупателем по которому являлась ФИО8 (регистрация перехода права приостановлена) по цене 83.904.000 руб., подлежащие оплате путем перечисления денежных средств на расчетный счет продавца, наличными денежными средствами или иным способом, не запрещенным действующим законодательством Российской Федерации (пункты 1.1, 1.2, 3.1, 3.2 договора).

При регистрации перехода прав интересы ФИО8 представлял ФИО17 на основании доверенности от 03.09.2019, выданной нотариусом города Москвы ФИО18 (зарегистрировано в реестре № 77/11-н/77-2019-1-1128). В то же время, ФИО7 и ФИО17 с даты создания (с 09.07.2019) совместно участвуют в уставном капитале ООО «ПЭМ» (ИНН 

<

***>), руководителем которого является ФИО7 Одновременно, ФИО8 с 29.08.2019 (дата внесения записи в ЕГРЮЛ) является единственным участником ООО «РАМ» (ИНН 

<

***>), руководителем которого впоследствии стал ФИО17 Данные организации находятся в одном здании, расположенном по адресу: 

<

...>, ранее принадлежащем должнику.

Как установлено вступившим в законную силу приговором Жуковского городского суда Московской области от 29.09.2021 по делу № 1-88/2021, свидетель ФИО5 дал показания, исходя из которых ответчик нашел подработку, предполагающую осуществление курьерской деятельности, а впоследствии - дополнительную, предполагающую оформление на себя недвижимости за обусловленное вознаграждение, по результатам которой на ФИО5 оформлено здание, находящееся по адресу: 

<

...>.

Кроме того, как указывал кредитор ПАО «МЕЖТОПЭНЕРГОБАНК», в отношении ФИО5, ФИО7, а также иных лиц возбуждено уголовное дело, переданное на рассмотрение в Пресненский районный суд города Москвы (дело № 01-0559/2022).

Таким образом, суды пришли к обоснованному выводу об осведомленности круга лиц друг о друге, в связи с чем довод ФИО7 об отсутствии сведений в отношении обременений здания - залогодержателем по которому является банк (запись погашена 01.12.2017), обоснованно отклонен судом первой инстанции, учитывая недоказанность наличия у ответчика финансовой возможности провести исполнение обязательств, что исключает применение положений о добросовестности.

Судами установлено, что период совершения сделок, направленных на отчуждение здания, приходится спустя непродолжительный период после снятия и возникновения задолженности перед кредитной организацией, в то время как приобретение должником у ФИО6 земельных участков, неисполненные обязательства по оплате которых впоследствии зачтены между сторонами при последующей продаже должником здания, что свидетельствует о взаимосвязанности сделок по отчуждению здания и земельных участков.

В то же время, к моменту приобретения земельных участков, основной актив должника - здание уже было реализовано, а также имелась кредиторская задолженность перед банком, в отсутствие доказательств ведения должником хозяйственной деятельности, в том числе предполагающей осуществление жилой застройки или иной эксплуатации земельных участков, о чем также свидетельствует последующее принятие регистрирующим органом решения о предстоящем исключении общества как недействующего юридического лица, что как отметили суды, ставит под сомнение экономическую целесообразность совершения сделки, по приобретению земельных участков и их последующему отчуждению в короткий промежуток времени, в отсутствие факта оплаты, а также финансовой возможности последующих покупателей произвести оплату.

В этой связи доводы ответчиков со ссылкой на определение Замоскворецкого районного суда города Москвы от 17.04.2018 о прекращении производства по делу № 2-1209/2018 о признании договора купли-продажи по отчуждению здания должником в пользу ФИО5 недействительным, правомерно отклонены судами, поскольку производство по делу прекращено в связи с отказом от иска, что исключает рассмотрение дела по существу и не позволяет применить положения части 3 статьи 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации к настоящему обособленному спору, с учетом доводов конкурсного управляющего о признании недействительной цепочки сделок.

Судами учтено, что из представленных в материалы дела доказательств не усматривается наличие финансовой возможности ФИО6 исполнить обязательства по оплате приобретенного здания, исключая взаимозачеты, использованные сторонами при осуществлении расчетов. Аналогично судам не представлено доказательств оплаты договора купли-продажи от 04.09.2019 ФИО8, а также наличие у лица финансовой возможности произвести оплату.

Таким образом, суды правомерно не признали обоснованными доводы ответчиков со ссылкой на решение Замоскворецкого районного суда города Москвы от 03.10.2018 по делу № 2-5443/2018, в рамках которого рассматривался иск о взыскании денежных средств с должника в пользу ФИО5, отличающейся своей специфике и распределением бремени доказывания применительно к настоящему обособленному спору, учитывая сомнения заявителя и кредитора о наличии финансовой возможности ответчиков исполнить обязательства, а также используемых договорных конструкций, так же как и на решение Арбитражного суда города Москвы от 30.11.2018 по делу № А40-121701/18, в рамках которых вопрос о действительности сделки не рассматривался.

Согласно сложившейся судебной практике Верховного Суда Российской Федерации, быстрая перепродажа и смена собственников объекта недвижимого имущества в течение короткого промежутка времени с одной стороны исключают добросовестность последнего приобретателя, а с другой стороны свидетельствуют о притворности последующей сделки, имеющей целью избежать применения установленных законом последствий недействительности сделки.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Отсюда следует, что при наличии обстоятельств, очевидно указывающих на притворность сделки, либо доводов стороны спора о ее мнимости либо притворности, установление только тех обстоятельств, которые указывают на формальное исполнение сделки, явно недостаточно.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом прикрывается одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Из содержания пункта 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации следует, что притворная сделка фактически включает в себя две сделки: притворную сделку, совершаемую для вида (прикрывающая сделка) и сделку, в действительности совершаемую сторонами (прикрываемая сделка).

Суды обоснованно отметили, что в данном случае общность экономических и хозяйственных интересов, наличие внутригрупповых отношений, обстоятельства последующего отчуждения принадлежавших должнику объекта недвижимости в совокупности с иными обстоятельствами спора, позволяют прийти к выводу о фактической заинтересованности ФИО5, ФИО6, ФИО7 и ФИО19, как сторон спорных сделок, по отношению к должнику, что согласуется с правовой позицией, изложенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475.

Оценив в совокупности представленные в материалы дела доказательства, суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу о заключении сделок по приобретению земельных участков, а также договоров от 06.02.2018 в целях вывода ликвидных активов должника с формированием видимости возмездного отчуждения здания, создавая наличие искусственной кредиторской задолженности должника перед ФИО6, которую впоследствии зачли в счет оплаты договора купли-продажи здания с ФИО5, что свидетельствует о недействительности сделок применительно к положениям статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость, если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Согласно пункту 1 статьи 302 Гражданского кодекса Российской Федерации, если имущество возмездно приобретено у лица, которое не имело права его отчуждать, о чем приобретатель не знал и не мог знать (добросовестный приобретатель), то собственник вправе истребовать это имущество от приобретателя в случае, когда имущество утеряно собственником или лицом, которому имущество было передано собственником во владение, либо похищено у того или другого, либо выбыло из их владения иным путем помимо их воли.

Как следует из пункта 9 информационного письма Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 1.11.2008 № 126 «Обзор судебной практики по некоторым вопросам, связанным с истребованием имущества из чужого незаконного владения» приобретатель не является добросовестным если совершению сделки сопутствовали обстоятельства, которые должны были вызвать у приобретателя имущества сомнения в отношении права продавца на отчуждение спорного имущества (в том числе заниженная цена продаваемого имущества).

Поскольку имущество выбыло из собственности должника безвозмездно, суды обоснованно заключили, что ФИО7, ООО «Хаузрент» и ООО «Гео-Трейдинг» не могут быть признаны добросовестными, а последствиями недействительности сделок является возврат выбывшего имущества в конкурсную массу должника.

Принимая во внимание разъяснения, изложенные в пункте 52 совместного постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации и Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 29.04.2010 № 10/22 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при разрешении споров, связанных с защитой права собственности и других вещных прав», оспаривание зарегистрированного права на недвижимое имущество осуществляется путем предъявления исков, решения по которым являются основанием для внесения записи в ЕГРП. В частности, если в резолютивной части судебного акта решен вопрос о наличии или отсутствии права либо обременения недвижимого имущества, о возврате имущества во владение его собственника, о применении последствий недействительности сделки в виде возврата недвижимого имущества одной из сторон сделки, то такие решения являются основанием для внесения записи в ЕГРП.

При таких обстоятельствах суды первой и апелляционной инстанций пришли к правомерному выводу о том, что оснований для применения последствий недействительности сделок в виде обязания Управления Росреестра по Москве внести запись о государственной регистрации права собственности на здание за должником, не имеется.

Ссылка о пропуске срока исковой давности на подачу заявленных требований обоснованно отклонена апелляционным судом ввиду того, что ходатайство о пропуске сроке исковой давности не заявлялось в суде первой инстанции.

Апелляционный суд обоснованно отклонил довод ФИО3 о том, что возврат земельных участков в конкурсную массу должника приведет к возникновению у последнего неосновательного обогащения.

Правовые последствия недействительной сделки, предусмотренные пунктом 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, направлены на возврат в конкурсную массу полученного лицом имущества по такой сделке или на возмещение действительной стоимости этого имущества на момент его приобретения. Каждая из сторон приводится в первоначальное положение, существовавшее до совершения сделки.

Нормы о неосновательном обогащении (статья 1107 Гражданского кодекса Российской Федерации) могут быть применены к отношениям сторон лишь при наличии доказательств, подтверждающих, что полученная одной из сторон денежная сумма явно превышает стоимость переданного другой стороне.

Апелляционный суд указал, что договором купли-продажи от 16.04.2018, заключенным между должником и ФИО3, предусмотрена стоимость участков в размере 221.058.457,90 руб. со сроком оплаты 2 рабочих дня с даты государственной регистрации права собственности. 28.04.2018 (суббота) внесена запись о переходе права собственности. С 30.04.2018 по 01.05.2018 денежные средства в оплату участков должны были поступить должнику, однако ни в указанный период, ни в последующие дни ФИО3 не произвел встречное предоставление.

Судам не представлены доказательства оплаты ФИО3 отчужденных должником земельных участков, более того, как указал апелляционный суд, во время судебных заседаний и в письменных пояснениях ФИО3 также не предоставил допустимых и достоверных доказательств оплаты.

Таким образом, суды установили, что реального исполнения по сделке не было, а потому возврат земельных участков не может привести к неосновательному обогащению должника.

Апелляционный суд отметил, что 14.05.2018, то есть сразу же после вывода ФИО3 земельных участков из общества, им заключен договор купли-продажи земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:78 с ООО «Хаузрент». Материалы дела также не содержат расчетов между сторонами. Между ФИО3 и ООО «Гео-Трейдинг» 15.08.2019 заключен договор купли-продажи земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:90, при этом 20.06.2018 принято решение о ликвидации ООО «Гео-Трейдинг», а 26.03.2019 процедура ликвидации прекращена по решению участников. Расчеты между сторонами также не представлены судам.

Таким образом, апелляционный суд обоснованно указал, что ФИО3 заключил договоры купли-продажи земельных участков с лицами, которые заведомо не могли оплатить их обусловленную стоимость, и, тем самым, намеренно вывел участки по цепочке сделок, что было обоснованно установлено судом.

Также апелляционный суд отметил, что разумные экономические мотивы совершения сделок не раскрыты, ФИО3 не предоставил судам допустимых и относимых доказательств того, что при последующей продаже иные участники рынка были осведомлены о возможности приобрести земельные участки, а также того, как сам ФИО3 узнал о продаже земельных участков должником.

При этом апелляционный суд указал, что суд, применяя последствия недействительности сделки, преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

Тот факт, что в рамках исполнительного производства от 06.10.2020 № 77474/20/77039-ИП производится оценка имущества ООО «Гео-Трейдинг», как обоснованно отметил апелляционный суд, не влияет на возможность применения последствий недействительности сделки по возврату земельного участка с кадастровым номером 69:11:0000015:90 в конкурсную массу должника.

Таким образом, признав спорные сделки недействительными, суды правомерно применили последствия недействительности указанных сделок.

При таких обстоятельствах суд кассационной инстанции находит выводы судов первой и апелляционной инстанций законными и обоснованными, сделанными при правильном применении норм материального и процессуального права.

Доводы кассационной жалобы о нарушении судами норм материального права судебной коллегией суда кассационной инстанции отклоняются, поскольку основаны на неверном толковании этих норм.

Указанные в кассационной жалобе доводы были предметом рассмотрения и оценки судов при принятии обжалуемых актов. Каких-либо новых доводов кассационная жалоба не содержит, а приведенные в жалобе доводы не опровергают правильности принятых по делу судебных актов.

Доводы кассационной жалобы сводятся к переоценке имеющихся в деле доказательств, что в силу положений статьи 286 и части 2 статьи 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации выходит за пределы полномочий суда кассационной инстанции.

Нарушений судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, могущих повлиять на правильность принятых судами судебных актов либо влекущих безусловную отмену последних, судом кассационной инстанции не выявлено.

Учитывая изложенное, оснований, предусмотренных статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, для изменения или отмены обжалуемых в кассационном порядке судебных актов, по делу не имеется.

Руководствуясь статьями 284 - 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда города Москвы от 21 июля 2023 года и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17 октября 2023 года по делу № А40-71578/20 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО3 - без удовлетворения.

 

Председательствующий-судья                                                          В.В. Кузнецов

 

Судьи                                                                                            Н.А. Кручинина

 

Н.Н. Тарасов