ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 

 

г. Москва

13.06.2023                                                                                 Дело № А40-107704/2018

            Резолютивная часть постановления объявлена 05.06.2023

            Полный текст постановления изготовлен 13.06.2023

 

            Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего - судьи Перуновой В.Л.,

судей: Кручининой Н.А., Мысака Н.Я.

при участии в заседании:

от конкурсного управляющего должника в лице ГК «Агентство по страхованию вкладов» – ФИО1, доверенность от 23.04.2021,

от ФИО2 – ФИО3, доверенность от 19.05.2021, ФИО4, доверенность от 25.05.2023,

от ФИО5 – ФИО6, доверенность от 31.08.2021,

от ФИО7 – ФИО8, доверенность от 1.06.2021, от 30.05.2023,

от ФИО14 – ФИО9, доверенность от 24.05.2023,

от ФИО10 – ФИО9, доверенность от 24.5.2023, ФИО11 доверенность от 22.06.2021, 

от ФИО12 – ФИО13, доверенность от 16.01.2021,

рассмотрев в судебном заседании кассационные жалобы

ФИО7, ФИО10, ФИО14, ФИО12, ФИО2 и ФИО5

на определение Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2022,

постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2023

о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц,

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) КБ «РТБК» (ООО), 

 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 15.08.2018 в отношении КБ «РТБК» (ООО) открыто конкурсное производство, функции конкурсного управляющего возложены на ГК «Агентство по страхованию вкладов».

            Определением Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2022 заявление конкурсного управляющего удовлетворено в части. ФИО15, ФИО16, ФИО17, ФИО18 и ФИО7 привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, производство по заявлению приостановлено в части установления размера субсидиарной ответственности до окончания формирования конкурсной массы и завершения расчетов с кредиторами. В удовлетворении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО14 и ФИО10 отказано.

            Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2023 определение Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2022 отменено в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО14, ФИО10 и ФИО5, указанные лица привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

            Производство по заявлению в части установления размера субсидиарной ответственности в отношении ФИО14, ФИО10 и ФИО5 приостановлено до окончания формирования конкурсной массы и завершения расчетов с кредиторами.

            В остальной части судебный акт суда первой инстанции оставлен без изменения.

            Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО7, ФИО10, ФИО14, ФИО12, ФИО2 и ФИО5 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационными жалобами, в которых просят: 

            ФИО7 и ФИО2 – судебные акты судов первой и апелляционной инстанций отменить в части привлечения каждого из них соответственно к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и вынести по делу новый судебный акт об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО7 и ФИО2 соответственно;

            ФИО17 – судебные акты судов первой и апелляционной инстанций отменить в части привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам должника и направить обособленный спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции;

            ФИО14 и ФИО10 – отменить постановление суда апелляционной инстанции, оставив в силе определение суда первой инстанции, отказать в привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО14 и ФИО10;

            ФИО5 – отменить постановление суда апелляционной инстанции, оставив в силе определение суда первой инстанции.

            ФИО15 (председатель правления банка с 03.10.207 по 20.04.2018, заместитель председатель правления банка с 20.01.2017 по 02.10.2017) и ФИО16 (председатель правления банка с 17.02.2010 по 02.10.2017, член наблюдательного совета банка с 15.02.2010 по 13.03.2018), с кассационными жалобами в суд округа не обращались, ввиду чего судебные акты судов нижестоящих инстанций в соответствии с частью 1 стати 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ) подлежат проверке судом округа только в названной обжалуемой заявителями части, исходя из изложенных в кассационных жалобах доводов и возражений на них.

            В кассационных жалобах заявители указывают на неправильное применение судами первой и апелляционной инстанций норм материального и процессуального права, на несоответствие выводов суда, изложенных в обжалуемых судебных актах, фактическим обстоятельствам дела и представленным доказательствам.

            В соответствии с абзацем вторым части 1 статьи 121 АПК РФ информация о времени и месте судебного заседания опубликована на официальном Интернет-сайте https://kad.arbitr.ru/.

            В порядке статьи 279 АПК РФ в материалы обособленного спора приобщены отзыв конкурсного управляющего должника на кассационные жалобы и письменные объяснения ФИО2

            В судебном заседании суда кассационной инстанции 29.05.2023 на основании статьи 163 АПК РФ объявлен перерыв до 05.06.2023, информация о котором размещена на официальном сайте «Картотека арбитражных дел» в сети Интернет.

            В судебном заседании суда кассационной инстанции представители кассаторов поддержали кассационные жалобы по изложенным в них доводам, представитель конкурсного управляющего должника возражал против удовлетворения кассационных жалоб.

            Иные лица, участвующие в деле, не явились в судебное заседание по рассмотрению кассационных жалоб, о времени и месте проведения судебного заседания извещены надлежащим образом.

            Информация о процессе размещена на официальном сайте «Картотека арбитражных дел» в сети Интернет, в связи с чем кассационные жалобы рассматриваются в судебном заседании в их отсутствие в порядке, установленном статьями 121, 123 АПК РФ.

            Изучив материалы дела, обсудив доводы кассационных жалоб, заслушав лиц, участвующих в деле, проверив в порядке статьи 286 АПК РФ правильность применения норм материального и процессуального права, а также соответствие выводов, содержащихся в судебном акте, установленным по обособленному спору фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам, суд кассационной инстанции приходит к следующим выводам.

            Согласно статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным АПК РФ, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

            Как следует из пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

            В силу подпункта  1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

            В пунктах 2 и 3 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица» указано, что недобросовестность действий членов органов управления юридическим лицом доказана, когда данные лица организации знали или должны были знать о том, что совершили сделку (голосовали за ее одобрение) с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом; неразумными считаются такие действия указанных органов как не совершение действий, направленных на получение необходимой и достаточной для его принятия информации, которые обычны для деловой практики при сходных обстоятельствах, в частности, если доказано, что при имеющихся обстоятельствах разумный директор отложил бы принятие решения до получения дополнительной информации.

            Как следует из пункта 16 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

            Как следует из материалов дела и установлено судами, основанием для обращения конкурсного управляющего должника с заявлением о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника послужило то, что ими совершены действия, которыми банку причинен ущерб в размере 4 922 536 512,21 руб., а именно:

            1) по кредитованию юридических лиц, индивидуальных предпринимателей и физических лиц;

            2) по приобретению портфеля ценных бумаг  уступке прав требования по ссудной и дебиторской задолженности;

            3) по снятию залогов, предоставленных в обеспечение возврата ссудной задолженности «ИДК-регион» и ООО «КТП-Сервис»;

            4) по ненадлежащему погашению ссудной задолженности без реального внесения денежных средств. 

            Суд первой инстанции установил, что общий размер технической ссудной и приравненной к ней задолженности по состоянию на 01.04.2016 составлял         3 496 627 тыс. руб. (30% от всех активов Банка), к 01.01.2018 ее объем увеличился до 3 936 600 тыс. руб. (34% от всех активов Банка), а к 20.04.2018 - до 5 989 254 тыс. руб. (58,6% от всех активов Банка), что связано с приростом портфеля технических ссуд.

            Также установил, что по состоянию на 01.04.2016, 01.01.2018 и 20.04.2018 учитывалась задолженность двадцати восьми технических заемщиков юридических лиц, пятнадцати технических заемщиков индивидуальныхпредпринимателей, и шести технических заемщиков физических лиц.

            Суд кассационной инстанции, проверяя судебные акты судов нижестоящих инстанций в обжалуемой части, соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций в части наличия оснований для привлечения ФИО17 (член Правления банка с 14.06.2011 по 20.04.2018)  и ФИО7 (заместитель председателя Правления банка, член Правления банка с 03.10.2017 по 20.04.2018) к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, исходя из следующего.

            Привлекая наряду с председателем Правления Банка ФИО15 членов Правления Банка ФИО7 и ФИО19 к субсидиарной ответственности, суды исходили из того, что они принимали решения о классификации ссуд индивидуальных предпринимателей в более высокую категорию, а также о признании деятельности технических юридических лиц реальной. 

            Как следует из материалов дела и установлено судами первой и апелляционной инстанций, 25.12.2017 правлением банка в составе председателя правления ФИО15, заместителя председателя правления банка ФИО7 и члена правления банка ФИО19 принято единогласное решение о классификации выданной банком в тот же день (кредитный договор  от 25.12.2017 № КЮ-КЛВ-72/17/532) ссуды ИП ФИО20 в размере 82 000 000 руб. и ссуд, планируемых к предоставлению ИП ФИО20, в размере 50 000 000 руб. и 90 000 000 руб., в более высокую категорию качества (протокол заседания правления банка от  25.12.2017).

            23.03.2018 правлением банка в составе председателя правления ФИО15, заместителя председателя правления банка ФИО7 и члена правления банка ФИО19 принято единогласное решение о классификации выданной банком в тот же день (кредитный договор  от 23.03.2018 № КЮ-КЛВ-21/18/85) ссуды ИП ФИО20 в размере 60 000 000 руб. в более высокую категорию качества (протокол заседания правления банка от 23.03.2018).

            Размер ущерба, причиненного банку в результате выдачи ИП ФИО20 указанных выше четырех кредитов, составлял 238 753 641,09 руб.

            Также 06.03.2018 правлением банка в составе председателя правления ФИО15, заместителя председателя правления банка ФИО7 и члена правления банка ФИО19 принято единогласное решение о классификации выданной банком в тот же день (кредитный договор от 06.03.2018 № КЮ-КЛВ-15/18/66) ссуды ИП ФИО21 в размере 220 000 000 руб. в более высокую категорию качества (протокол заседания правления банка от 06.03.2018).

            Размер ущерба, причиненного банку в результате выдачи данного кредита, составлял 218 914 000 руб.

            27.03.2018 правлением банка в составе председателя правления ФИО15, заместителя председателя правления банка ФИО7 и члена правления банка ФИО19 принято единогласное решение о классификации выданной банком в тот же день (кредитный договор  от 27.03.2018 № КЮ-КЛВ-27/18/93) ссуды ИП ФИО22 в размере 200 000 000 руб. в более высокую категорию качества (протокол заседания правления банка от 27.03.2018).

            Размер ущерба, причиненного банку в результате выдачи данного кредита, составлял 199 780 000 руб.

            27.03.2018 правлением банка в составе председателя правления ФИО15, заместителя председателя правления банка ФИО7 и члена правления банка ФИО19 принято единогласное решение о классификации планируемой к предоставлению ссуды ИП ФИО23 в размере 230 000 000 руб. в более высокую категорию качества (протокол заседания правления банка от 27.03.2018).

            Размер ущерба, причиненного Банку в результате выдачи данного кредита, составлял 227 978 000 руб.                                                               

            27.03.2018 правлением банка в составе председателя правления ФИО15, заместителя председателя правления банка ФИО7 и члена правления банка ФИО19 принято единогласное решение о классификации планируемой к предоставлению ссуды ИП ФИО24 в размере 200 000 000 руб. в более высокую категорию качества (протокол заседания правления банка от 27.03.2018).

            Размер ущерба, причиненного Банку в результате выдачи данного кредита, составлял 198 241 575,34 руб.

            29.03.2018 правлением банка в составе председателя правления ФИО15, заместителя председателя правления банка ФИО7 и члена правления банка ФИО19 принято единогласное решение о классификации выданной банком в тот же день (кредитный договор  от 29.03.2018 № КЮ-КЛВ-30/18/97) ссуды ИП ФИО25 в размере 185 000 000 руб. в более высокую категорию качества (протокол заседания правления банка от 29.03.2018).

            Размер ущерба, причиненного банку в результате выдачи данного кредита, составлял 183 373 082,19 руб.

            02.04.2018 правлением банка в составе председателя правления ФИО15, заместителя председателя правления банка ФИО7 и члена правления банка ФИО19 принято единогласное решение о классификации выданной банком в тот же день (кредитный договор от 02.04.2018 № КЮ-КЛВ-31/18/98) ссуды ИП ФИО26 в размере 150 000 00 руб. в более высокую категорию качества (протокол заседания правления банка от 02.04.2018).

            Размер ущерба, причиненного банку в результате выдачи данного кредита, составлял 150 000 000 руб.

            Суды верно констатировали, что до выдачи банком указанных выше кредитов либо непосредственно в дни их выдачи контролирующие должника лица, в частности, заместитель председателя правления ФИО7 и член правления ФИО19 единогласно принимали решения о классификации соответствующих ссуд в более высокую категорию.

            Суд первой инстанции, установив, что ссудная задолженность названных индивидуальных предпринимателей, отнесенная к V категории качества, согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что финансовое положение заемщиков было отрицательным, в том числе финансовое положение четырех индивидуальных предпринимателей, в соответствии с п. 3.3 Положения № 254-П и п. 3.3 Положения № 590-П является плохим, а также с доводами конкурсного управляющего об отсутствии операций, связанных с ведением реальной финансово-хозяйственной деятельности либо явном несоответствии объемов хозяйственных операций с объемами взятых на себя обязательств кредитного характера.

            При этом суд первой инстанции учел, что в материалы дела не представлено доказательств соответствие объемов хозяйственных операций с объемами взятых на себя обязательств кредитного характера, оплаты налогов и иных обязательных платежей, коммунальных услуг и арендных платежей, заработной платы сотрудников.

            Судом установлено, что все индивидуальные предприниматели имели схожий характер операций по счетам, открытым в Банке, объем операций, не связанный с выдачей кредитов и их погашением являлся минимальным, что свидетельствует об отсутствии у них иной деятельности, кроме операций, связанных с кредитованием и (или) обслуживанием задолженности, при этом расчетные счета заемщиков открывались незадолго до даты выдачи ссудных средств.

            Суд также исходил из того, что источниками погашения основного долга заемщиков являлись поступления от одного и того же юридического лица (ООО «Горзеленхоз» (ИНН 

<

***>) со счета, открытого в ПАО «Сбербанк России»).

            При этом суд первой инстанции также учел, что суммы уплаченных в исследуемом периоде налогов и иных обязательных платежей вбюджет со счетов, открытых в Банке, составляли от 0 до 2 909 тыс. руб., у всех заемщиков налоговая нагрузка не превышала 0,96% от дебетового оборота посчетам, без учета ссудных операций, что значительно ниже налоговой нагрузки за 2016-2018 года, установленной Приказом ФНС России от 30.05.2007 N ММ-3-06/333@ «Об утверждении Концепции системы планирования выездных налоговых проверок».

            Судом первой инстанции установлено, что, в том числе, у индивидуальных предпринимателей ФИО23, ФИО21, ФИО22, ФИО24, ФИО25, ФИО26 платежи в бюджет отсутствовали полностью,  индивидуальные предприниматели ФИО20, ФИО23, ФИО21, ФИО22, ФИО24, ФИО25, ФИО26 не совершали операций по счету, связанных с оплатой коммунальных услуг, арендными платежами, прочими хозяйственными операциями, при этом индивидуальные предприниматели не осуществлялись выплаты заработной платы сотрудникам. 

            Суд первой инстанции учел, что двенадцать заемщиков – индивидуальных предпринимателей зарегистрированы в период с 01.02.2018 по 04.04.2018, то есть в подавляющем большинстве случаев заемщики зарегистрированы в качестве индивидуальных предпринимателей незадолго до начала кредитования в Банке, при этом обязательства заемщиков перед Банком не были обеспечены залогом.  

            Также суд первой инстанции отметил, что индивидуальные предприниматели ФИО22, ФИО21 являются массовымируководителями (участниками) в организациях, обладающих признаками характерными для компаний, не ведущих реальную хозяйственную деятельность, а согласно письму прокуратуры Новгородской области от 05.09.2018 № 7-15-2018/14246/228ДСП ФИО25 в 2015 году утерял паспорт, за регистрацией в ФНС России себя в качестве индивидуального предпринимателя не обращался, кредиты в Банке не получал.

            Судами установлено, что индивидуальные предприниматели, в том числе, ФИО20, ФИО23, ФИО21, ФИО22, ФИО24, ФИО25, ФИО26, фактически прекратили обслуживания всех непогашенных ссуд после даты отзыва лицензии.Несмотря на наступившие сроки погашения ссудной задолженности, обязательства указанных заемщиков, оставшихся на дату отзыва лицензии, не исполнены.

            Также суды согласились с доводами конкурсного управляющего о наличии оснований для привлечения ФИО7 и ФИО17 к субсидиарной ответственности ввиду принятия ими наряду с Председателем Правления Банка ФИО15 решения о признании деятельности потенциального заемщика Банка ООО «Авалон-Трейд» реальной, принимая во внимание представленные доказательства того, что финансовое положение, в том числе, данного заемщика в соответствии с п. 3.3 Положения № 254-П и п. 3.3 Положения № 590-П являлось неудовлетворительным по причине недостаточности получаемых доходов на дату образования ссудной задолженности, ООО «Авалон Трейд» не уплачивало платежи в бюджет, заработную плату сотрудникам, не производило хозяйственные и иные платежи, характерные для реальной деятельности, адрес данной организации являлся массовым, сведения в ЕГРЮЛ – недостоверными.  

            Суды установили наличие в протоколах заседаний Правления Банка от 28.12.2017, 06.03.2018, 23.03.2018, 27.03.2018, 29.03.2018, 30.03.2018, 02.04.2018 подписей Председателя Правления Банка ФИО15 и секретаря Правления Банка ФИО19  При этом согласно позиции конкурсного управляющего отсутствие на указанных протоколах подписи ФИО7 само по себе не подтверждает ее доводы о том, что она не принимала участие в голосовании, а лишь свидетельствует о том, что протоколы заседаний Правления Банка оформлялись соответствующим образом (подписывались Председателем правления Банка и секретарем Правления Банка).

            В отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий должника справедливо обращает внимание, что названные протоколы переданы временной администрации Банка именно заместителем Председателя Правления Банка ФИО7 согласно имеющемуся в материалах обособленного спора акту приема-передачи от 20.04.2018 № 7 (тогда как иные протоколы Правления Банка за последние три года до отзыва лицензии отсутствуют согласно копии акта об отсутствии от 24.08.2018 № 1), при этом она не могла не понимать, что в данных протоколах содержится информация, подтверждающая факт ее участия в заседаниях Правления Банка и факт того, что она голосовала по вопросам повестки данных заседаний, однако не оспорила соответствующие протоколы в установленном законом порядке и спустя четыре года в отзыве от 30.06.2022 впервые заявила о том, что она якобы не участвовала в голосовании по вопросам повестки данных собраний, поскольку такое голосование вообще не проводилось. 

            Доводы ФИО7 о том, что она не участвовала в выводе активов Банка, так как вступившим в силу приговором суда установлена вина ФИО15 в совершении преступлений, предусмотренных частью 4 статьи 160 Уголовного кодекса Российской Федерации, подлежат отклонению, так как данное обстоятельство не является основанием для отказа в удовлетворении заявленных гражданско-правовых требований к ФИО7 при установленной судами совокупности вышеизложенных доказательств.  

            Минимальное исполнение обязательств по возврату названных кредитов не опровергает выводы судов о выдаче кредитов техническим заемщикам, сделанные на основе исследования всей совокупности вышеназванных доказательств по правилам статьи 71 АПК РФ. 

            Ссылаясь на одобрение выдачи кредитов профильными службами Банка, кассаторы не приводят ссылок на конкретные материалы настоящего обособленного спора, подтверждающие данные доводы, при том, что конкурсный управляющий ссылается на непередачу большей части документов должника временной администрации и конкурсному управляющему Банка. 

            При таких обстоятельствах суды пришли к верному выводу о том, что действия ФИО7 и ФИО17 в условиях неплатежеспособности банка и установленных предписанием Банка России от 10.11.2017 № 36-10-4-1/10603ДСП и предписанием Банка России от 29.03.2018 № 36-10-4-1/5802ДСП ограничений на размещение банком денежных средств путем выдачи кредитов, повлекли причинение банку существенного ущерба на сумму свыше 1 417 040 тыс. руб., в связи с чем заместитель председателя правления ФИО7 и член правления ФИО19 правомерно привлечены к субсидиарной ответственности по обязательствам банка.

            Ссылка ФИО17 на отсутствие в материалах дела приказа/распоряжения председателя правления банка о реализации решений правления по итогам заседаний правления банка, как верно указано судом апелляционной инстанции, является попыткой переложить ответственность за выдачу банком технических кредитов на сумму 1 417 040 298,62 руб. исключительно на председателя правления банка.

            Так, действуя в интересах банка, ФИО17 имела возможность воспрепятствовать выдаче упомянутых кредитов, однако не предприняла для этого никаких мер. Следствием данного недобросовестного бездействия ФИО17 является выдача банком кредитов перечисленным лицам, в результате чего должнику был причинен существенный ущерб.

            Как верно указано судом апелляционной инстанции, в определении суда первой инстанции отсутствует вывод об участии ФИО17 в совершении сделок между банком и ФИО27 Более того, в своем заявлении о привлечении заинтересованных лиц к субсидиарной ответственности конкурсный управляющий должника не ссылался на виновность ФИО17 в совершении банком сделок с ФИО27

            Из материалов дела следует, что ФИО17 привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам банка за решения, принятые ею совместно с ФИО15 и ФИО7 в результате совершения которых банку был причинен ущерб на общую сумму 1 417 040 298, 62 руб. Таким образом, доводы ФИО17 о несоответствии выводов суда первой инстанции обстоятельствам дела правомерно признаны необоснованными судом апелляционной инстанции.

            ФИО17 также ссылалась на то, что она была назначена членом правления в нарушение требований устава, в связи с чем не могла нести права и обязанности как член правления, принимать участие в установленном порядке в голосовании при проведении заседаний правлений банка. Также ФИО17 утверждала, что в заседаниях правления банка участвовала в качестве секретаря и вела протокол, то есть фактически не принимала участие в голосовании.

            Указанные доводы правомерно отклонены судом апелляционной инстанции по следующим основаниям.

            В соответствии с пунктом 11.3.1. Устава Банка членами правления являются председатель правления банка и его заместители. Как верно указано судом, формальное несоблюдение положений Устава Банка при назначении/избрании ФИО17 членом правления не является основанием для вывода о том, что членом правления Банка ФИО17 не была в принципе, с учетом того, что данный факт она не отрицала.

            В связи с изложенными, указанное не освобождает от ответственности за совершенные Сучковой (ФИО19) О.В как членом правления банка совместно с другими членами правления действий, в результате совершения которых банку был причинен существенный ущерб.

            Кроме того, судом верно отмечено, что во всех представленных в материалы дела протоколах заседаний правления банка указано, что член правления банка ФИО19 совместно с ФИО15 и ФИО28 присутствовала на заседаниях правления банка. Точно так же во всех протоколах указано, что все три голоса (ФИО19, ФИО15 и ФИО28) отданы «за» решения, осуществление которых причинило банку ущерб на общую сумму 1 417 040 298,62 руб.

            Также судом верно указано, что факт того, что ФИО17 исполняла обязанности секретаря заседаний правления банка не подтверждает ее довод о том, что как член правления банка она участия в данных заседаниях не принимала. То обстоятельство, что она присутствовала на всех заседаниях в качестве члена правления банка, голосовала «за» решения, вынесенные на повестку дня заседаний правления банка, была ознакомлена с протоколами правления банка, подтверждается ее подписью на всех представленных в материалы дела протоколах заседаний правления банка, подлинность которых ФИО17 не оспаривала.

            Доводы ФИО17 о нарушении части 2 статьи 69 АПК РФ ввиду того, что ранее судом отказано в признании недействительными сделками части кредитных договоров, а именно – с ИП ФИО29, ИП ФИО22, ФИО23, ИП ФИО24, ИП ФИО20, отклоняются, учитывая, что в рамках настоящего обособленного спора в обоснование своих выводов о техническом характере данных кредитов суды привели соответствующие мотивы и сослались на совокупность вышеуказанных доказательств, что не противоречит разъяснениям, изложенным в абзаце третьем пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств».

            Таким образом, с учетом изложенных обстоятельств, доводы  кассационной жалобы ФИО17 подлежат отклонению.

            Согласно позиции ФИО7 к ней не применима презумпция контроля, указанная в абзаце тридцать первом статьи 2 Закона о банкротстве, поскольку замещение должности члена правления банка не свидетельствует о наличии у такого лица функций контроля.

            При этом, по мнению ФИО7, в материалах дела отсутствуют сведения и доказательства, свидетельствующие о ее причастности к действиям, в результате совершения которых банку был причинен ущерб.

            Между тем, как верно указано судом, в настоящем случае ФИО7 является соучастником (равно как и ФИО15 и ФИО30 (ФИО19) противоправного поведения, в результате которого банку был причинен значительный ущерб.

            Данный вывод, как верно отметили суды, подтвержден представленными в материалы обособленного спора доказательствами, в частности, протоколами заседаний правления банка, на которых ФИО7, ФИО15 и ФИО17 были приняты решения о классификации ссуд, выданных банком заемщикам вскоре после принятия членами правления банка данных решений, в результате чего Банку причинен ущерб на сумму 1 417 040 298,62 руб.

            Вопреки доводам ФИО7, суд апелляционной инстанции верно указал, что в определении суда первой инстанции также отсутствовали выводы, из которых следует, что ею совершены действия по приобретению ценных бумаг и уступке прав требования по ссудной и дебиторской задолженности (сделки с ФИО27), а также снятию залогов, предоставленных в обеспечение возврата ссудной задолженности ООО «ИДК-регион» и ООО «КТП-Сервис», конкурсным управляющим подобные доводы не заявлялись.

            Как верно указано судом, ФИО7 привлечена к субсидиарной ответственности по обязательствам банка в связи с принятыми ею совместно с ФИО15 и ФИО17 решениями, в результате совершения которых банку причинен ущерб на общую сумму 1 417 040 298,62 руб. 

            ФИО7 также ссылалась на выводы суда первой инстанции относительно отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14, ФИО10 и ФИО5

            Ссылка на данные выводы верно признана судом необоснованной, поскольку не опровергает правильность вывода суда первой инстанции о необходимости привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам банка в связи с тем, что в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности заинтересованных лиц конкурсный управляющий такое основание  субсидиарной ответственности ФИО7 как совершение банком сделок, нанесших ущерб банку на сумму ущерба 1 417 040 298,62 руб.

            С учетом изложенных обстоятельств выводы судов в части привлечения ФИО7 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника являются верными.

            Как верно указано судами, в результате вышеуказанных действий и бездействия контролирующих банк лиц, удовлетворить требования кредиторов банка в полном объеме стало невозможным.

            Между тем суд кассационной инстанции не может согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций в части наличия установленных судами оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также полагает преждевременными выводы судов первой и апелляционной инстанции в части наличия (отсутствия) оснований для привлечения ФИО10, ФИО14, и ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, исходя из следующего.

            Суды пришли к выводу, что ФИО2, входивший в Наблюдательный совета Банка с 15.02.2010 по 26.03.2018, являлся конечным бенефициаром Банка, осуществляя контроль через его акционера – ООО «ГазонСити Агро» (19,23 %), где он являлся единственным участником и руководителем.

            Суд первой инстанции исходил из того, что в отношении части сделок по кредитованию технических заемщиков Банка имеются сведения об одобрении их совершения, в том числе, членом наблюдательного совета ФИО2, входящим в также в кредитный комитет Банка. 

            Суд первой инстанции указал, что кредитные договоры были подписаны ФИО15, ФИО16, одобрены ФИО15, ФИО16, ФИО28, ФИО19, ФИО18

            Общая сумма ущерба от данных сделок составила  3 312 749 741,90 руб. 

            Суд апелляционной инстанции указал, что вопреки доводам ФИО18 выписка из протокола заседания Кредитного комитета Банка от 05.07.2017 (далее - Выписка) подтверждает факт того, что члены кредитного комитета Банка, в том числе, ФИО18, одобрили предоставление ООО «Инсайт» кредитов, так как:

            - указанная выписка подписана секретарем Кредитного комитета Банка ФИО31 Подлинность подписи ФИО31 не оспорена ответчиками в установленном Законом порядке;

            - в выписке указано, что на заседании кредитного комитета Банка присутствовали члены Кредитного комитета ФИО16, ФИО18, ФИО32 и ФИО33

            Копия заключения о финансовом состоянии ООО «Инсайт», подготовленного специалистом ФИО34, на которую ссылался ФИО18 в своей апелляционной жалобе, по мнению суда апелляционной инстанции, не является надлежащим доказательством по делу, поскольку она не представлена (не направлена) ФИО18 конкурсному управляющему, а в материалы дела конкурсным управляющим представлены документы, подтверждающие обоснованность выводов суда первой инстанции об отсутствии у ООО «Инсайт» реальной деятельности (карточка ООО «Инсайт» из информационной системы «Спарк», ответы из ПФР РФ, ФНС РФ и пр. (т.д. 5-8).

            Таким образом, как указал суд апелляционной инстанции, выводы суда первой инстанции о наличии признаков, свидетельствующих об отсутствии у ООО «Инсайт» реальной деятельности, основаны на всестороннем и полном исследовании представленных конкурсным управляющим доказательств.

            Также суды пришли к выводу, что конечные бенефициары Банка извлекли существенную выгоду в виде увеличения собственных активов за счет незаконного или недобросовестного поведения лиц, уполномоченных выступать от имени Банка, в том числе, ФИО18 - путем вывода из собственности Банка ссудной задолженности по совокупности сделок, заключенных с ФИО27

            Так, суды установили, что 18.04.2018 Банком в лице Председателя Правления ФИО15 заключена сделка по покупке у ФИО27 ценных бумаг – акций десяти  эмитентов-российских юридических лиц, стоимость которых составила 2 501 395 000 руб. 

            Оплата произведена Банком полностью в тот же день путем перечисления денежных средств на счет ФИО27, открытый в Банке.

            Вместе с тем, рыночная стоимость приобретенных ценных бумаг составляет 12 544 000 руб., что подтверждается отчетом об оценке от 21.01.2019 №2018-8315/45/3/1 по состоянию на 18.04.2018.

            В тот же день - 18.04.2018 Банком в лице Председателя Правления ФИО15 с ФИО27 заключены три цессии, сумма уступленной ссудной и приравненной к ней задолженности по которым составляет 2,342 млрд. руб.

            Оплата произведена ФИО27 полностью, в размере 2,342 млрд. руб., в тот же день путем перечисления денежных средств со своего счета, открытого в Банке, за счет денежных средств, полученных от Банка в оплату указанной выше сделки купли-продажи ценных бумаг.

            Оставшиеся на счете денежные средства были получены в тот же день ФИО27 наличными в кассе Банка (80 млн руб., 340 тыс. долларов США, 740 тыс. Евро).

            Суды пришли к выводу, что заключение указанных выше сделок по покупке ценных бумаг, уступке ссудной задолженности и выдаче денежных средств из кассы Банка привело к замещению ликвидных активов - выданных наличными денежными средствами в размере 156 914 588,00 руб. и задолженности платежеспособных заемщиков, права требования к которым составляют 964 894 861,27 руб., на неликвидные ценные бумаги, стоимость которых составляет 12 544 000 руб.

            Размер ущерба, как указали суды, составил 1 109 265 449,27 руб. - разница между суммой стоимости переданных активов (964 894 861,27 руб.) со снятыми наличными денежными средствами в кассе Банка (156 914 588,00 руб.) и рыночной стоимостью полученных ценных бумаг (12 544 000 руб.).

            Судом апелляционной инстанции отклонены доводы ФИО18 о том, что он не получал  выгоды от сделки Банка с ФИО27, а также довод о том, что ФИО18  не являлся контролировавшим Банк лицом, по следующим основаниям.

 

            На протяжении длительного периода с 15.02.2010 по 26.03.2018 ФИО18 занимал должность члена Наблюдательного совета Банка и являлся членом Кредитного комитета Банка. 

            Также ФИО18 являлся участником и руководителем участника Банка (19,32 % ООО «ГазонСити Агро». 

            Доля ФИО18 в уставном капитале ООО «ГазонСити Агро» ДО 07.06.2021 составляла 100 %, с 07.06.2021 - 90,5 %, при этом еще 9,5 % принадлежат ФИО35 (предполагаемый родственник председателя Правления Банка ФИО15). 

            ФИО18 ранее являлся участником и генеральным директором технического заемщика Банка ООО «КТП-Сервис», руководитель и предыдущий владелец ООО «КТП-Сервис» (ФИО36) являлся руководителем участника Банка (ООО «Центр столицы»). 

            Также ФИО18 ранее являлся руководителем заемщика Банка ООО «Магистр», ликвидные права требования к которому были уступлены Банком ФИО27

            Таким образом, суд апелляционной инстанции признал необоснованными доводы ФИО18 о том, что он не являлся контролирующим Банк лицом, поскольку в период с 01.04.2016 по 20.04.2018 как член Наблюдательного совета Банка и член  Кредитного комитета Банка, являясь взаимосвязанным (фактически аффилированным) с участниками и заемщиками Банка лицом, он обладал всеми полномочиями и фактической возможностью определять действия Банка, в том числе, по одобрению сделок, несущих кредитный риск, следовательно, являлся контролирующим Банк лицом.

            Таким образом, суд апелляционной инстанции указал, что ФИО18, как член Наблюдательного совета Банка и генеральный директор ООО «Магистр», являлся одним из выгодоприобретателей по сделкам, связанным с уступкой ФИО27 ликвидных прав требования, в том числе, прав требований к ООО «Магистр», в связи с чем подлежит привлечению к ответственности за причинение Банку ущерба вследствие перераспределения совокупного дохода, получаемого от совместной деятельности лиц, объединенных общим интересом (Банк, ФИО18, ООО «Магистр» и др.), в пользу ряда этих лиц (ООО «Магистр» и/или его участники, ФИО27, иные лица) с одновременным аккумулированием на стороне должника (в данном случае - Банка) основной долговой нагрузки.

            Таким образом, суды, учитывая сформулированные в определении от 26.05.2017 № 306-ЭС16- 20056(6) и определении от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475 Верховным Судом Российской Федерации правовые позиции, руководствовались фактической, а не юридической аффилированностью ФИО18 с Банком и заемщиками Банка.

            Также суды указали, что в преддверии отзыва лицензии на осуществление банковских операций Банком расторгнуты договор залога недвижимого имущества, заключенные в обеспечение исполнения кредитных обязательств техническими заемщиками ООО «ИДК-регион» и ООО «КТП-Сервис».

            Суды отметили, что ФИО18 являлся бывшим участником ООО «КТП-Сервис».

            При этом после отзыва у Банка лицензии на осуществление банковских операций данные заемщики не исполняют свои обязательства по кредитным договорам, иное обеспечение взамен выбывшего не предоставлено.

            Размер ущерба установлен судами как кадастровая стоимость объектов недвижимого имущества, в отношении которых регистрационные записи об ипотеке погашены, и составил 38 854 511,54 руб.

            Также суды согласились с позицией конкурсного управляющего о том, что 29.03.2018 пятью заемщиками Банка (ООО «Надежда-Н», ИП ФИО37, АО «Геоинвест», ФИО38) было осуществлено ненадлежащее погашение ссудной задолженности. При этом указанные операции сопровождались операциями по выдаче кредитов данным заемщикам, тогда как они не осуществляли реальную хозяйственную деятельность. 

            Таким образом, суды указали, что названные действия контролирующих должника лиц, в том числе, ФИО2 стали причиной существенного ухудшения финансового положения кредитной организации и невозможности удовлетворения требований кредиторов полном объеме. 

            Судебная коллегия суда кассационной инстанции полагает, что выводы судов первой и апелляционной инстанций относительно привлечения к субсидиарной ответственности ФИО2 сделаны при неполном установлении фактических обстоятельств дела и без учета нижеуказанных правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации.  

            Так, согласно правовой позиции, изложенной в  определениях Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 07.10.2021 №305-ЭС18-13210 (2), от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3) при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее:

            1) наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника (что, например, исключает из круга потенциальных ответчиков рядовых сотрудников, менеджмент среднего звена, миноритарных акционеров и т.д., при условии, что формальный статус этих лиц соответствует их роли и выполняемым функциям);

            2) реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное - банкротное - состояние (однако, не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделки);

            3) ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий (далее - критерии; пункты 3, 16, 21, 23 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53).

            Названные условия, соответствующие фактическим обстоятельствам дела,   судами нижестоящих инстанций в данной части требований не установлены.

            Так, ФИО2 в кассационной жалобе обоснованно ссылается, что само по себе наличие у него статуса члена Наблюдательного совета Банка в период с 15.02.2010 по 26.03.2018 не является основанием для его привлечения к субсидиарной ответственности и не свидетельствует о его виновности в банкротстве Банка. 

            Более того, в период деятельности в качестве члена Наблюдательного совета ФИО2 не участвовал в одобрении вменяемых сделок, тогда как конкурсный управляющий должника вменяет ему наступление негативных последствий от сделок, которые совершены позже 26.03.2018, то есть после его выхода из состава Наблюдательного совета Банка, а именно – 27.03.2018, 29.03.2018, 17.04.2018, 18.04.2018.

            Иные сделки, как указывает ФИО2, не рассматривались Наблюдательным советом Банка, так как не имеют признаков заинтересованности и крупных сделок, а значит, не подлежали одобрению Наблюдательным советом.   

            Также кассатор обоснованно указывает, что  ФИО2 не принимал участие в составлении и подписании кредитных договоров, так как у него не было на это полномочий, суды, делая выводы о том, что он подписывал и одобрял кредитные договоры с техническими заемщиками, не указали на какие-либо имеющиеся в деле доказательства в подтверждение данных выводов. 

            При этом ФИО2, являясь членом Наблюдательного совета Банка, его деятельностью не руководил, должности в исполнительных органах Банка не занимал, а также никогда не представлял интересы должника, в том числе, не подписывал какие-либо сделки по доверенности.

            Кроме того, кассатор поясняет, что никогда не являлся членом Кредитного комитета Банка, в подтверждение обратного не представлено достаточных доказательств, в том числе, приказы об утверждении состава членов Кредитного комитета, протоколы заседаний Кредитного комитета с указанием состава его членов. Так, конкурсный управляющий сослался лишь на единственную светокопию выписки из протокола заседания кредитного комитета от 05.07.2017, на котором рассматривалось одобрение предоставления кредита на сумму 50 млн. руб. ООО «Инсайт». Кассатор отдельно обращал внимание судов, что он не подписывал данный документ, на нем имеется подпись лишь секретаря кредитного комитета ФИО31 При этом из содержания светокопии данного протокола невозможно установить, принимал ли ФИО2 участие в соответствующем заседании Кредитного комитета, голосовал ли он за предоставление кредитов ООО «Инсайт». Подпись секретаря присутствует только на последнем листе выписки, на котором не указаны ни лица, участвующие в заседании, ни вопросы, по которым проводилось голосование, сама выписка не прошита. Подпись ФИО2 в данной выписке отсутствует. Также данная копия выписки не содержит указания на даты протокола кредитного комитета Банка, из которого она сделана, оригинал данной выписки не представлен. 

            Также заслуживают внимания доводы кассатора о том, что он не контролировал деятельность ООО «Магистр» на дату заключения договора цессии между Банком и ФИО27 и не являлся выгодоприобретателем по данной сделке. 

            Названная сделка совершена 18.04.2018, тогда как ФИО2, согласно доводам его кассационной жалобы, перестал быть руководителем ООО «Магистр» с 23.10.2012 и участником с 24.10.2012, то есть более чем за пять лет до совершений данной сделки.

            Более того, кассатор указывает, что согласно приговору Хамовнического районного суда города Москвы от 23.01.2023 по делу № 01-0028/2023 установлено, что сделки Банка с ФИО27 планировались, структурировались и заключались Председателем Правления Банка ФИО15 

            Кассатор указывает, что он не являлся руководителем или участником ООО «КТП-Сервис» в период заключения сделок между данным обществом и Банком, так как он вышел из состава участников данного общества еще 08.04.2018, ввиду чего он не являлся выгодоприобретателем по сделкам с ООО «КТП-Сервис».       

            Суды оценки названным доводам кассатора не дали, обстоятельства, на которые ссылается ФИО2, не устанавливали. При новом рассмотрении настоящего обособленного спора в части требований к ФИО2 суду первой инстанции следует дать оценку данным доводам и обстоятельствам. 

            Суд первой инстанции, отказывая в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14, ФИО10, ФИО5, не согласился с доводами конкурсного управляющего о том, что они являются конечными бенефициарами Банка, осуществляя контроль через акционера Банка ООО «М-Корпорация» с долей в размере 25,54 % и ООО «Центр Столицы» с долей 7,81 % в уставном капитале Банка; извлекли выгоду и увеличили собственные активы посредством отражения в аналитическом учете Банка операций по ненадлежащему погашению ссудной задолженности заемщиков ООО «Надежда+Н», ООО «Ист Бридж Напта» и АО «Геоинвест»; сняли залоги, предоставленные в обеспечение возврата ссудной задолженности ООО «ИДК-регион» и ООО «КТП-Сервис»; совершили виновные действия по кредитованию юридических лиц, индивидуальных предпринимателей и физических лиц; приобрели портфель ценных бумаг и уступили права требования по ссудной и дебиторской задолженности.

            Судом первой инстанции установлено, что ФИО14 и ФИО10, являясь супругами, совместно на протяжении длительного времени полностью контролировали ООО «М-Корпорация». Однако данная организация владела лишь 25,54 % долей в уставном капитале Банка, ввиду чего ФИО14 и ФИО10 не могли контролировать более, чем 25,54 % уставного капитала Банка. Доказательств иного конкурсным управляющим не представлено.

            Указанная же в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности доля в размере 100 % уставного капитала ООО «Центр Столицы», ранее принадлежащая ФИО10, была продана ею Надворной И.В, по цене          5 100 000 рублей, на основании имеющегося в материалах дела договора купли-продажи от 31.05.2011. Как до момента, так и на момент продажи указанной доли ООО «Центр Столицы» не являлось участником Банка. Указанные обстоятельства Конкурсным управляющим в ходе рассмотрения дела не оспаривались и опровергнуты не были.

            В этой связи с изложенным суд первой инстанции пришел к выводу, что, факт вхождения ФИО14 и ФИО10 в состав участников ООО «М-Корпорация» сам по себе не может являться достаточным основанием для признания их контролирующими лицами Должника.

            Также суд первой инстанции учел, что остальные доли в размере 74,46 % уставного капитала Должника были распределены между иными юридическими лицами, одному из которых, а именно АО «Русинвестактив», принадлежало 19 % уставного капитала Должника, то есть доля, сопоставимая с долей ООО «М-Корпорация» (25,54 % уставного капитала Банка). 

            Изложенное позволило суду первой инстанции прийти к выводу, что у ФИО10 и ФИО14 отсутствовала возможность самостоятельно принимать решения, которые привели к неплатёжеспособности банка, а равно существенным образом влиять на его деятельность.

            Суд первой инстанции отметил, что само по себе наличие у ФИО14 и ФИО10 формальных признаков аффилированности с должником не является достаточным основанием для привлечения их к субсидиарной ответственности за кредитование «технических» лиц, заведомо неспособных исполнить принятые на себя обязательства.

            По мнению суда первой инстанции, конкурсным управляющим в обоснование заявленных доводов не были представлены доказательства того, что на момент одобрения сделок по выдаче кредитов соответствующая задолженность являлась заведомо нереальной к взысканию, о чем ответчики ФИО14 и ФИО10, ФИО5 знали, либо должны были знать исходя из обычной практики банковской деятельности.

            При этом суд первой инстанции отметил, что в полномочия акционера Банка ООО «М-Корпорация», и как следствие, ФИО14 и ФИО10, не входили обязанности по проверке финансового положения заемщиков и формированию кредитных досье, поскольку следить за соблюдением кредитной политики и уровнем риска выданных кредитов - прямые обязанности члена Правления и Кредитного комитета. Именно на Правление Банка возложена обязанность по предупреждению акционеров о финансовом положении Банка и о необходимости осуществления мер по предупреждению банкротства Банка.

            Таким образом, как указал суд первой инстанции, фактически и юридически ни ФИО14, ни ФИО10, ни ФИО5 не имели какого-либо отношения к кредитной политике Банке, они никогда не входили в состав Правления Банка, соответственно, не принимали решение о выдаче кредитов, как и не подписывали от имени Банка кредитные договоры.

            Также судом первой инстанции отмечено, что то обстоятельство, что ФИО5 являлся Председателем Наблюдательного совета, сам по себе не свидетельствует о том, что им были осуществлены действия, направленные на причинение Банку какого-либо вреда.

            Кроме того, суд первой инстанции отметил, что то обстоятельство, что ФИО5 занимал соответствующую должность, не свидетельствует о том, что он имел право и возможность давать обязательные для исполнения Банком указания, а также иным образом определять действия Банка, при условии, что окончательное решение по всем вопросам, в том числе, заключению кредитных договоров, относилось к полномочиям Председателя Правления Банка, которым ФИО5 никогда не являлся.

            При этом внутренними документами Банка не предусмотрена обязанность Председателя Правления согласовывать с Наблюдательным советом решения, принимаемые по вопросам кредитования физических и юридических лиц.

            В силу своих обязанностей и полномочий ФИО5 не занимался выдачей кредитов и займов. Право совершать сделки от имени Банка, распоряжаться его финансовыми средствами и имуществом у ФИО5 также отсутствовало.

            Таким образом, суд первой инстанции пришел к выводу, что в отношении ответчиков ФИО14 и ФИО10, ФИО5 конкурсным управляющим должника не указаны конкретные эпизоды нарушений, повлекших за собой банкротство Банка, за которые они должны нести ответственность.

            Равным образом, не приведено обоснования возможности контроля за деятельностью Банка применительно к положениям статьи 61.10 Закона о банкротстве, лиц, являющимися акционерами Банка.

            При этом, судом первой инстанции установлено, что в Хамовническом районном судом города Москвы рассматривается уголовное дело №118001450001 по факту мошенничества (ч. 4 ст. 159 УК РФ, ч. 4 ст. 159 УК РФ и ч. 4 ст. 159 УК РФ (три эпизода) в отношении бывшего Председателя Правления Банка ФИО15. В ходе расследования были допрошены сотрудники Банка, согласно имеющимся в деле показаниям которых, кредитованием заемщиков занимались члены Правления Банка, привлекающие заемщиков, а также непосредственно ФИО15, имеющий право на заключение сделок от имени Банка. Оформление кредитов являлось техническим, документы подписывались заемщиками, а денежные средства передавались сотрудникам Банка. Таким образом, все кредитные сделки Банка проходили под контролем указанных лиц и сотрудников Банка.

            Также суд первой инстанции отразил, что непосредственными субъектами ответственности за организацию отражения финансовых операций кредитной организации в ее учете, составление финансовой и бухгалтерской отчетности, перед третьими лицам, в частности, кредиторами Банка, ответчики ФИО14 и ФИО10, ФИО5, не наделенные функциями исполнительного органа управления, не являются.

            Судом первой инстанции установлено, что ни один из указанных конкурсным управляющим кредитных договоров ФИО5 не подписывал, не одобрял, не согласовывал и не являлся инициатором их заключения, в деле отсутствуют доказательства того, что выдача кредитов заемщикам Банка была совершена в пользу ФИО5 или компаний, каким-либо образом связанными с ним.

            Таким образом, исходя из материалов и фактических обстоятельств дела следует, что ФИО5 в силу своих обязанностей и полномочий не занимался выдачей кредитов и займов, не принимал решений, которые каким-либо образом повлияли на финансовое состояние Банка. Право совершать сделки от имени Банка, распоряжаться его финансовыми средствами и имуществом у ФИО5 также отсутствовало.

            Также суд первой инстанции пришел к выводу, что конкурсным управляющим не доказано уменьшение конкурсной массы или причинение вреда законным интересам кредиторов в какой-либо иной форме в результате указанных им действий, равно не доказан факт увеличения размеров активов ФИО14, что не позволяет отнести его к категории лиц, контролировавших должника на основании подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона банкротстве.

            При этом суд первой инстанции отметил, что ведение аналитического учёта банка осуществлялось специальными структурными подразделениями банка, влияния на которые ФИО14, как участник одного из акционеров Банка, не имел.

            Таким образом, суд первой инстанции указал, что исходя из представленных в материалы дела доказательств, не усматривается каких-либо нарушений со стороны ФИО14 и ФИО10, ФИО5, а соответственно и причинно-следственной связи между их действиями и наступившим банкротством КБ «РТБК» (ООО).

            Не согласившись с выводами суда первой инстанции в части отказа в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14 и ФИО10, ФИО5, суд апелляционной инстанции отменил определение суда первой инстанции в данной части.

            По мнению суда апелляционной инстанции, суд первой инстанции не дал надлежащей правовой оценки доводам конкурсного управляющего о фактической аффилированности ФИО14 и ФИО10 с Банком, а также доводам о получении ими выгоды по сделкам, связанным со снятием залогов, предоставленных в обеспечение возврата задолженности ООО «КТП-Сервис», а также операциям по ненадлежащему погашению ссудной задолженности заемщиков ООО «Надежда+Н», ООО «Ист Бридж Напта» и АО «Геоинвест».

            Между тем указанные выше обстоятельства подтверждаются представленными в материалах дела доказательствами, свидетельствующими о том, в частности, что в период с 11.11.2009 до 28.01.2021 ФИО14. являлся владельцем 80 % долей в уставном капитале участника Банка ООО «М-корпорация» (25,54 % долей в уставном капитале Банка). Оставшиеся  20 % долей в уставном капитале ООО «М-корпорация» принадлежали супруге ФИО14 ФИО10 Таким образом, супруги ФИО39 полностью контролировали участника Банка ООО «М-корпорация». С 28.01.2021 по 18.05.2021 ФИО14. принадлежало 100 % долей в уставном капитале ООО «М-Корпорация».

            По мнению суда апелляционной инстанции, статус ФИО14 и ФИО40 как контролировавших Банк лиц дополнительно подтверждается, помимо прочего, связью с Банком и его заемщиками, а именно:

            -   в период с 05.06.2007 по 08.12.2016 совладельцем ООО «Надежда+Н» являлся председатель Наблюдательного совета Банка ФИО5. (33,33 %), 08.12.2016 он передал свою долю в ООО «Надежда+Н» ФИО14., который являлся совладельцем данного заемщика Банка в период соответственно с 08.12.2016 по 2018 год;

            -   ФИО10 является совладельцем ООО «Интерсити Бизнес-Центр» совместно с председателем Наблюдательного совета ФИО5, а также ФИО41 и ФИО42, которые, в свою очередь, являлись совладельцами заемщиков Банка ООО «Надежда+Н», ООО «Ист Бридж Напта», и ОАО «Роскомплект»;

            -   задолженность заемщика Банка ООО «Универсал-константа» была обеспечена залогом векселей Банка (К-343 и К-313), предоставленных в залог ФИО14, что подтверждается выпиской из АБС Банка;

            - совладелец заемщика Банка ООО «ПФ Домна» ФИО43 является руководителем ООО «Жилстройинвест», участниками которого выступают ФИО41 и ФИО42, указанные в качестве владельцев заемщиков Банка ООО «Надежда+Н» (участниками которого являлись ФИО14 и ФИО5), ООО «Ист Бридж Напта» и ОАО «Роскомплект»;

            - в Банке работали дочери супругов ФИО39: ФИО44 (с 14.08.2012 - в должности начальника Управления маркетинговых коммуникаций) и ФИО45 (с 27.04.2015 по 24.04.2018 - в должности заместителя начальника Управления ликвидности и конверсионных операций Казначейства);

            - руководителем (с 13.09.2010), а также владельцем (с 09.12.2010 по 08.04.2014) заемщика Банка ООО «КТП-Сервис» являлся член Наблюдательного совета Банка, единственный участник и руководитель участника Банка (ООО «ГазонСити Агро») ФИО18 Также руководителем (с 18.04.2014) и владельцем (с 08.04.2014 по 17.04.2018) данного заемщика Банка являлся ФИО36 - работник Банка (в период с 01.01.2013 по 11.07.2017 - в должности специалиста Управления недвижимости), который в период с 21.04.2010 по 14.02.2018 одновременно являлся руководителем участника Банка ООО «Центр Столицы», единственным участником которого в период с 23.05.2011 по 16.02.2018 являлась Надворная И.В. - работник Банка (в период с 26.01.2011 по 30.03.2018-в должности финансового директора), а с 17.12.2010 до 23.05.2011 - бенефициар Банка ФИО10;

            - исполнение кредитных обязательств заемщиков Банка ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское» обеспечивалось залогом недвижимого имущества и векселей. Залогодателем векселей являлся ФИО14 В материалах дела (л. д. 102 т. 76) имеется распоряжение бухгалтерии от 22.09.2014, в котором указано, что кредитный договор от 22.09.2014 № КЮ-КЛВ-58/14/134, заключенный между Банком с ООО «КТП-Сервис», обеспечен простым векселем К-197 (стоимость обеспечения - 10 000 000 руб.), простым векселем К-196 (стоимость обеспечения - 10 000 000 руб.) и простым векселем К-198 (стоимость обеспечения- 10 000 000 руб.). Залогодателем указанных векселей является ФИО14. Данное обстоятельство подтверждается выпиской из АБС Банка, протоколом Кредитного комитета Банка от 18.09.2014 (л. д. 100 т. 76), где прямо указано, что кредит обеспечен залогом собственных векселей Банка, принадлежащих ФИО14, а также выпиской по операциям по счету (специальному банковскому счету) ФИО14, из которой следует, что 09.06.2015 векселя К-196, К-197, К-198 погашены путем перевода Банком на счет ФИО14 денежных средств;

            - из протоколов допросов свидетелей ФИО46, ФИО47, ФИО5 по уголовному делу № 11801450001000826 следует, что ФИО14 и ФИО5 являлись владельцами Банка.

            Изложенные обстоятельства в своей совокупности позволили суду апелляционной инстанции прийти к выводу о  фактической аффилированности ФИО14 и ФИО10 с Банком/его заемщиками.

            Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что данные лица как бенефициары Банка и лица, связанные с его заемщиками (в том числе ООО «КТП-Сервис»), очевидно являлись контролирующими Банк лицами, в связи с чем подлежат привлечению к ответственности за причинение Банку ущерба, обусловленного снятием залогов, предоставленных в обеспечение возврата задолженности ООО «КТП-Сервис», а также операциями по ненадлежащему погашению ссудной задолженности заемщиков ООО «Надежда+Н», ООО «Ист Бридж Напта» и АО «Геоинвест», повлекшими перераспределение совокупного дохода, получаемого от совместной деятельности лиц, объединенных общим интересом (Банк, ФИО14, ФИО10, ООО «КТП-Сервис» и др.), в пользу ряда этих лиц (ООО «КТП-Сервис» и/или его участники и др.) с одновременным аккумулированием на стороне должника (в данном случае - Банка) основной долговой нагрузки.

            Относительно требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО14 и ФИО10 суд округа полагает, что судом апелляционной инстанции не приведено достаточных и убедительных доказательств того, что данные лица имели возможности по оказанию влияния на принятие органами управления должника каких-либо управленческих решений, повлекших банкротство должника, сами обладали такими возможностями.

            Приведенные судом апелляционной инстанции выводы о реальных или потенциальных знакомствах супругов ФИО39 с физическими лицами, которые занимали должности в различных юридических лицах и владели долями в уставных капиталах юридических лиц, не свидетельствуют, что у данных ответчиков имелись возможности оказывать влияние на каких-либо иных лиц.

            Относительно операций по ненадлежащему погашению ссудной задолженности ООО «Надежда+Н», ООО «Ист Бридж Напта», АО «Геоинвест» судом апелляционной инстанции не указано, какие именно сделки с указанными организациями явились основанием для привлечения ФИО14 и ФИО10 к субсидиарной ответственности, суд апелляционной инстанции не сослался на доказательства наличия со стороны данных ответчиков влияния или контроля за деятельностью названных юридических лиц.  Суд апелляционной инстанции указал, что 08.12.2016 ФИО10 приобрел долю в уставном капитале ООО «Надежда+Н», тогда как две сделки с данным обществом на общую сумму 92 470 575,34 руб. (при общей сумме реестра требований кредиторов более 6 млрд. руб.) датируются 02.08.2016, то есть более чем за четыре месяца до даты приобретения ФИО14 указанной доли.

            Более того, кассаторы обоснованно обращают внимание на наличие вступивших в законную силу судебных актов по настоящему делу, которыми было оказано в признании недействительными сделок в отношении ООО «Надежда+Н», ООО «Ист Бридж Напта», АО «Геоинвест» (определение Арбитражного суда города Москвы от 16.05.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.08.2022, определение Арбитражного суда города Москвы от 03.04.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 29.07.2022, определение Арбитражного суда города Москвы о 16.05.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 10.08.2022 соответственно).                

            При этом в данном случае суд апелляционной инстанции в соответствии с разъяснениями изложенным в абзаце третьем пункта 2 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 57 «О некоторых процессуальных вопросах практики рассмотрения дел, связанных с неисполнением либо ненадлежащим исполнением договорных обязательств», не привел соответствующих мотивов и не сослался на совокупность доказательств, которые позволили ему прийти к иным выводам относительно указанных сделок ООО «Надежда+Н», ООО «Ист Бридж Напта», АО «Геоинвест». 

            Также суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ФИО5 являлся выгодоприобретателем по сделкам, заключенным Банком с ФИО27, что подтверждается следующими обстоятельствами.                                                                                                                                                                                                                                                           

            ФИО5 являлся единственным акционером участника Банка АО «Русивенстактив» (19 % долей в уставном капитале Банка) и вышел из состава акционеров данного общества незадолго (л. д. 73 - 74 т. 112) до совершения Банком сделок по уступке ликвидных прав требования ФИО27 без оплаты, в результате чего Банку был причинен ущерб в размере 1 109 265 449,27 руб.

            В соответствии с п. 11.3.2 Устава Банка именно Наблюдательный совет Банка назначает на должность председателя Правления Банка. Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ФИО15, являвшийся председателем Правления Банка в период с 03.10.2017 по 20.04.2018 и подписавший все договоры и соглашения с ФИО27, был назначен на должность Наблюдательным советом Банка, председателем которого являлся ФИО5

            В период с 16.02.2010 по 26.03.2018 ФИО5 занимал должность председателя Наблюдательного совета Банка и знал (должен был знать) о финансовом положении Банка, в частности о наличии у Банка с 01.04.2016 признаков недостаточности имущества и установленных в отношении Банка предписаниями Банка России в 2017 и 2018 годах ограничениях и запретах.

            В период с 05.06.2007 по 08.12.2016 председатель Наблюдательного совета Банка ФИО5 являлся совладельцем (33,33 %) заемщика Банка ООО «Надежда+Н», 08.12.2016 он передал свою долю в уставном капитале ООО «Надежда+Н» бенефициару Банка ФИО14 ФИО5 является совладельцем ООО «Интерсити Бизнес-Центр» совместно с бенефициаром Банка ФИО10, а также ФИО41 и ФИО42, которые, в свою очередь, являлись совладельцами заемщиков Банка ООО «Ист Бридж Напта» и ОАО «Роскомплект». Исполнение обязательств заемщиков Банка ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское» обеспечивалось залогом недвижимого имущества и векселей. Залогодателем векселей являлся ФИО5, что подтверждается выпиской из АБС Банка.

            Совладелец заемщика Банка ООО «ПФ Домна» ФИО43 является руководителем ООО «Жилстройинвест», участниками которого выступают ФИО41 и ФИО42 - совладельцы заемщиков Банка ООО «Надежда+Н» (участниками которого являлись бенефициары Банка ФИО14. и ФИО5), ОАО «Роскомплект» и ООО «Ист Бридж Напта».

            Из протоколов допросов свидетелей ФИО46, ФИО47, ФИО48, ФИО5 по уголовному делу № 11801450001000826 следует, что ФИО14. и ФИО5 являлись владельцами Банка. Указанные обстоятельства подтверждают наличие тесной взаимосвязи ФИО5 с Банком и его заемщиками.

            По мнению суда апелляционной инстанции, очевидно также хронологическое совпадение момента прекращения взаимоотношений ФИО5 с Банком с датой совершения убыточных для Банка сделок с ФИО27 (полномочия председателя Наблюдательного совета Банка ФИО5 прекращены 26.03.2018, убыточные для Банка сделки с ФИО27 совершены 18.04.2018).

            Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ФИО5, будучи бенефициаром Банка и лицом, связанным с его заемщиками, являлся контролирующим Банк лицом, в связи с чем подлежит привлечению к ответственности за причинение Банку ущерба, обусловленного замещением ликвидных активов (прав требования к платежеспособным заемщикам и наличных денежных средств) неликвидными (ценные бумаги), повлекшим «перераспределение совокупного дохода», получаемого от совместной деятельности лиц, «объединенных общим интересом» (в том числе, ООО «Семеновскоен») в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника (в данном случае - Банка) основной долговой нагрузки.

            Относительно требований  о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5 суд округа полагает следующее.

            По мнению суда округа, суд апелляционной инстанции сделал бездоказательный вывод о том, что ФИО15, являвшийся председателем Правления Банка и подписавший все договоры и соглашения с ФИО27, был назначен на должность Наблюдательным советом Банка, председателем которого являлся ФИО5 При этом суд апелляционной инстанции не сослался как на наличие таких полномочий у председателя Наблюдательного совета Банка, и на конкретные материалы дела, подтверждающие данный вывод.

            Также ФИО5 в кассационной жалобе обоснованно ссылается, что внутренними документами Банка не предусмотрена обязанность Председателя Правления согласовывать с Наблюдательным советом решения, принимаемые по вопросам кредитования физических и юридических лиц, и в силу своих обязанностей и полномочий ФИО5 не занимался выдачей кредитов и займов, право совершать сделки от имени Банка, распоряжаться его финансовыми средствами и имуществом у ФИО5 отсутствовало, ФИО5 не имел отношения к ободрению или заключению сделок по выдаче кредитов заемщикам, ни один из указанных конкурсным управляющим не подписывал, не одобрял, не согласовывал и не являлся инициатором их заключения, отсутствуют доказательства того, что выдача кредитов заемщикам была совершена в пользу ФИО5 или компаний, каким-либо образом связанных с ним.

            Суд апелляционной инстанции не указал доказательства, из которых следует, что ФИО5 прямо или косвенно одобрял сделки с ФИО27 либо являлся их инициатором и (или) участником. Более того, данные сделки совершены 18.04.2018, тогда как ФИО5 перестал быть председателем Наблюдательного совета Банка 26.03.2018, с данной даты он утратил какую-либо связь с Банком, а иное судом апелляционной инстанции не установлено.

            При этом судом апелляционной инстанции не приведено никаких мотивов, как факт прекращения 26.03.2018 полномочий председателя Наблюдательного совета Банка ФИО5 связан с убыточными для Банка сделками с ФИО27, совершенными 18.04.2018. 

            Также судом апелляционной инстанции не приведено обоснование того, в чем заключалась выгода ФИО5 от совокупности сделок с ФИО27

            ФИО5 указывает, что к уголовному делу, по итогам рассмотрения которого в отношении ФИО15 за совершение сделки с ФИО27  вынесен приговор Хамовнического районного суда от 23.01.2023, не привлекался. 

            При этом, как указано выше и установлено судом первой инстанции, в ходе расследования данного уголовного дела допрошены сотрудники Банка, согласно показаниям которых кредитованием заемщиков занимались члены Правления Банка, привлекающие заемщиков, а также непосредственно ФИО15, имеющий право на заключение сделок от имени Банка.     

            Также кассатор обоснованно ссылается, что довод суда апелляционной инстанции  том, что ФИО5 является участником ООО «Надежда-Н» не имеет правового значения, в том числе, в целях установления оснований для привлечения к субсидиарной ответственности, поскольку, как установлено судом апелляционной инстанции, ФИО5 вышел из состава участников названного общества 08.12.2016, то есть задолго до возникновения у Банка признаков несостоятельности.   

            Приводимые судом апелляционной инстанции доводы о том, что ФИО5 являлся владельцем доли в уставном капитале ООО «ИнтерСити Бизнес-Центр» наряду с иными участниками, не имеют правового значения, поскольку. как указывает кассатор, ООО «ИнтерСити Бизнес-Центр» какого-либо отношения к Банку не имело, не являлось заемщиком Банка, а также не являлось выгодоприобретателем по сделкам, причинившим Банку ущерб. Обратное судом апелляционной инстанции не установлено.

            Кассатор обоснованно указывает, что судом апелляционной инстанции не приведены положения закона, в силу которых факт знакомства ФИО5 с отдельными участниками различных юридических лиц образует состав, необходимый для привлечения его к  субсидиарной ответственности, при этом судом  апелляционной инстанции не указаны доказательства, из которых следует, что такое знакомство повлекло объективное банкротство Банка.

            Таким образом, кассатор приводит обоснованные доводы о том, что судом апелляционной инстанции не установлено наличие причинно-следственной связи между использованием ФИО5 своих прав и (или) возможностей в отношении банка и совокупностью юридически значимых действий, совершенных Банком, результатом которых стала его несостоятельность (банкротство), не установлены факты совершения действий, которые непосредственно привели в банкротству Банка, а также факты того, что ФИО5 реализовывал какие-либо полномочия, которые привели в негативным для Банка и его кредиторов последствиям.

            При таких обстоятельствах судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с доводами ФИО5 о том, что сам по себе факт того, что он являлся единственным акционером участника Банка АО «Русинвестактив», которое владело 19 % долей в уставном капитале Банка, применительно к вышеуказанным правовым позициям Верховного Суда Российской Федерации, не является основанием для привлечения ФИО5 к субсидиарной ответственности по обязательствам банка и не формирует презумпцию его  доведения до банкротства. При том, что с 16.01.2018 ФИО5 не являлся контролирующим лицом АО «Русинвестактив».   

            Полагая, что в обжалуемом судебном акте суда апелляционной инстанции не приведены достаточные фактические обстоятельства того, что ФИО5, ФИО14 и ФИО10, подтверждающие, что данные лица являются конечными бенефициарами Банка, суд округа полагает, что при новом рассмотрении настоящего обособленного спора подлежит дополнительной проверке суда первой инстанции факт того, являются ли данные ответчики выгодоприобретателями по сделкам должника. 

            В соответствии с пунктом 7 Постановления Пленума № 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим.

            В связи с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

            Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

            Из правовой позиции  Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 22.06.2020 № 307-ЭС19-18723(2,3), следует, что при установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание, является ли ответчик инициатором такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий. По смыслу абзаца третьего пункта 16 Постановления Пленума № 53 к ответственности подлежит привлечению то лицо, которое инициировало совершение подобной сделки и (или) получило (потенциальную) выгоду от ее совершения.

            Указанная презумпция совершения невыгодной сделки может применяться только тогда, когда такая невыгодная сделка являлась существенно невыгодной, в том числе применительно к масштабам деятельности должника. В частности, надлежит дать правовую оценку существенности произведенным ответчиком манипуляциям с конкурсной массой, а именно, сопоставить размер неудовлетворенных требований кредиторов с размером потерь от невыгодных сделок.

            Конкурсный управляющий Банка ссылался на то, что ФИО5, ФИО14 получили выгоду от сделок должника ввиду предоставления в залог собственных векселей, по обязательствам ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское», указывал также на связь ФИО10 (супруги ФИО14) с ООО «КТП-Сервис», однако судом первой инстанции в обжалуемом судебном акте данные обстоятельства не исследованы, оценка доводам конкурсного управляющего не дана. 

            При этом в отзыве на кассационную жалобу конкурсный управляющий отдельно отмечает, что вопреки доводам ответчиков факт того, что ФИО14 являлся залогодателем данных векселей, подтверждается не только копиями протоколов заседаний Кредитного комитета должника и распоряжениями бухгалтерии, но и выпиской из АБС банка, выпиской по специальному банковскому счету ФИО14 Аналогичная выписка из АБС Банка, как указывает конкурсный управляющий, представлена в отношении ФИО5  

Оценка данным доказательствам судом первой инстанции также не дана.

            Как указано выше, суд апелляционной инстанции указал, что исполнение кредитных обязательств заемщиков Банка ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское» обеспечивалось залогом недвижимого имущества и векселей. 

            Залогодателем векселей являлся ФИО14 В материалах дела (л. д. 102 т. 76) имеется распоряжение бухгалтерии от 22.09.2014, в котором указано, что кредитный договор от 22.09.2014 № КЮ-КЛВ-58/14/134, заключенный между Банком с ООО «КТП-Сервис», обеспечен простым векселем К-197 (стоимость обеспечения - 10 000 000 руб.), простым векселем К-196 (стоимость обеспечения - 10 000 000 руб.) и простым векселем К-198 (стоимость обеспечения- 10 000 000 руб.). Залогодателем указанных векселей является ФИО14. Данное обстоятельство подтверждается выпиской из АБС Банка, протоколом Кредитного комитета Банка от 18.09.2014 (л. д. 100 т. 76), где прямо указано, что кредит обеспечен залогом собственных векселей Банка, принадлежащих ФИО14, а также выпиской по операциям по счету (специальному банковскому счету) ФИО14, из которой следует, что 09.06.2015 векселя К-196, К-197, К-198 погашены путем перевода Банком на счет ФИО14 денежных средств.

            Также, как указал суд апелляционной инстанции, залогодателем векселей по обязательствам ООО «КТП-Сервис» и ООО «Семеновское» являлся ФИО5

            Таким образом, суд апелляционной инстанции пришел к выводу, что ответчики получили выгоду по сделкам, связанным со снятием залогов ООО «КТП-Сервис», тем не менее, одновременно не указав, в чем заключалась связь полученной ответчиками выгоды с заемщиком ООО «Семеновское», ввиду чего данные обстоятельства подлежат установлению и оценке при новом рассмотрении настоящего обособленного спора. 

            Судом апелляционной инстанции не установлен факт того, какую именно выгоду от названных сделок получила ФИО10, на связь которой с ООО «КТП-Сервис» указал суд апелляционной инстанции, учитывая также, что на предоставление ею векселей в залог конкурсный управляющий не ссылался, ввиду чего данные обстоятельства также подлежат установлению и оценке при новом рассмотрении настоящего обособленного спора. 

            Одновременно судом апелляционной инстанции не установлено, какую именно выгоду и в каком размере получили каждый из ответчиков - ФИО14 и ФИО5 от данных сделок, а также не установлен размер данной выгоды (в случае ее наличия) в соотношении с масштабами деятельности должника с целью установления наличия (отсутствия) оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности либо к ответственности в виде убытков, не установлено, привели ли сделки с участием данных ответчиков в наступлению признаков объективного банкротства Банка.  

            Так, в соответствии с пунктом 20 Постановления № 53 при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

            Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

            В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 ГК РФ, вред исходя из разумных ожиданий не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 ГК РФ.

            Согласно части 1 статьи 168 АПК РФ при принятии решения арбитражный суд оценивает доказательства и доводы, приведенные лицами, участвующими в деле, в обоснование своих требований и возражений, определяет, какие обстоятельства, имеющие значение для дела, установлены, и какие обстоятельства не установлены, какие законы и иные нормативные правовые акты следует применить по данному делу.

            Статьей 170 АПК РФ предусмотрено, что в мотивировочной части решения должны быть указаны фактические и иные обстоятельства дела, установленные арбитражным судом, а также доказательства, на которых были основаны выводы суда об обстоятельствах дела и доводы в пользу принятого решения, в том числе, мотивы, по которым суд отверг те или иные доказательства, принял или отклонил приведенные в обоснование своих требований и возражений доводы лиц, участвующих в деле, включая законы и иные нормативные правовые акты, которыми руководствовался суд при принятии решения, и мотивы, по которым суд не применил законы и иные нормативные правовые акты, на которые ссылались лица, участвующие в деле.

            Аналогичные требования предъявляются к судебному акту апелляционного суда в соответствии с частью 2 статьи 270 АПК РФ.

            В соответствии со статьей 15 АПК РФ принимаемые арбитражным судом решение и постановление должны быть законными, обоснованными и мотивированными.

            Суд округа приходит к выводу о том, что судебные акты судов первой и апелляционной инстанций подлежат отмене в части требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО2, ФИО14 и ФИО10, и поскольку для принятия обоснованного и законного судебного акта требуется исследование и оценка доказательств, а также совершение иных процессуальных действий, установленных для рассмотрения дела в суде первой инстанции, что невозможно в суде кассационной инстанции в силу его полномочий, обособленный спор в соответствии с пунктом 3 части 1 статьи 287 АПК РФ подлежит передаче на новое рассмотрение в указанной части в Арбитражный суд города Москвы.

            При новом рассмотрении спора суду первой инстанции следует вернуться к вопросу о наличии (отсутствии) оснований для привлечения ФИО2, ФИО5, ФИО14 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, всесторонне, полно и объективно, с учетом имеющихся в деле доказательств и доводов лиц, участвующих в деле, а также с учетом установления всех фактических обстоятельств, исходя из подлежащих применению норм материального права, принять законный, обоснованный и мотивированный судебный акт.

            Руководствуясь статьями 176, 284-289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Московского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2023 по делу № А40-107704/2018 отменить в части требований о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО5, ФИО2, ФИО14, ФИО10

            В отмененной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд города Москвы.

            В остальной обжалуемой части определение Арбитражного суда города Москвы от 15.11.2022, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 17.03.2023 по делу № А40-107704/2018 оставить без изменения, кассационные жалобы – без удовлетворения.

            Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

 

Председательствующий-судья                                 В.Л. Перунова

 

Судьи:                                                                         Н.А. Кручинина

 

                                                                                            Н.Я. Мысак