ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Москва

16.03.2021Дело № А40-180754/18

Резолютивная часть постановления оглашена 10 марта 2021 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 16 марта 2021 года.

Арбитражный суд Московского округа в составе:

председательствующего – судьи Тарасова Н.Н.,

судей Коротковой Е.Н., Перуновой В.Л.,

при участии в судебном заседании:

от ФИО1 – ФИО2, по доверенности от 12.08.2019;

от ФИО3 – ФИО2, по доверенности от 23.06.2020;

рассмотрев в судебном заседании кассационную жалобу

ФИО3 и ФИО1

на определение Арбитражного суда города Москвы от 24.09.2020,

на постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2020

о привлечении ФИО3, ФИО1, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 и ФИО10 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника

в рамках рассмотрения дела о признании несостоятельным (банкротом) ассоциации изыскателей «Региональный альянс изыскателей»,

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда города Москвы от 28.06.2019 ассоциация изыскателей «Региональный альянс изыскателей» (далее – должник, ассоциация) была признана несостоятельной (банкротом), в отношении нее открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должника утверждена ФИО11

Конкурсный управляющий должника обратился в Арбитражный суд города Москвы с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО1, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 и ФИО10, которое определением Арбитражного суда города Москвы от 24.09.2020 было удовлетворено.

Постановлением Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2020 определение Арбитражного суда города Москвы от 24.09.2020 было отменено в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО6 и ФИО8, в удовлетворении заявления в указанной части было отказано, в остальной части определение суда первой инстанции было оставлено без изменений.

Не согласившись с определением суда первой инстанции и постановлением суда апелляционной инстанции, ФИО3 и ФИО1 обратились в Арбитражный суд Московского округа с кассационной жалобой, в которой, указывая на неправильное применение судами норм материального и процессуального права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для рассмотрения данного дела, просят удовлетворить кассационную жалобу, обжалуемые определение и постановление отменить, а производство по делу в обжалуемой части – прекратить.

В судебном заседании представитель кассаторов доводы кассационной жалобы поддержал.

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы, своих представителей в суд кассационной инстанции не направили, что, в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, не препятствует рассмотрению кассационной жалобы в их отсутствие.

В соответствии с абзацем 2 части 1 статьи 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (в редакции Федерального закона от 27.07.2010 № 228-ФЗ), информация о времени и месте судебного заседания была опубликована на официальном интернет-сайте http://kad.arbitr.ru.

Изучив материалы дела, выслушав объяснения представителей лиц, участвующих в деле, явившихся в судебное заседание, обсудив доводы кассационной жалобы и возражений относительно нее, проверив в порядке статей 286, 287 и 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалованных судебных актов, судебная коллегия суда кассационной инстанции не находит оснований для отмены определения и постановления по доводам кассационной жалобы.

Согласно статье 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, статье 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными Законом о банкротстве.

Федеральным законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266- ФЗ) в Закон о банкротстве были внесены изменения.

Пунктом 3 статьи 4 Закона № 266-ФЗ предусмотрено, что рассмотрение заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности, предусмотренной статьей 10 Закона о банкротстве (в редакции, действовавшей до дня вступления в силу Закона № 266-ФЗ), которые поданы с 01.07.2017, производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

В связи с тем, что заявление конкурсного управляющего должника подано в суд после 01.07.2017, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что рассмотрение заявления производится по правилам Закона о банкротстве (в редакции Закона № 266-ФЗ).

При рассмотрении вопросов связанных с привлечением контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, в соответствии с разъяснениями, данными в пункте 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление от 21.12.2017 № 53), подлежат применению общие положения глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда, в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве.

Круг лиц, на которых может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам должника, основания и порядок привлечения к такой ответственности установлены главой III.2 Закона о банкротстве.

Из положений пункта 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве следует, что под контролирующим должника лицом понимается физическое или юридическое лицо, имеющее либо имевшее не более чем за три года, предшествующих возникновению признаков банкротства, а также после их возникновения до принятия арбитражным судом заявления о признании должника банкротом право давать обязательные для исполнения должником указания или возможность иным образом определять действия должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий.

Согласно пункту 4 указанной статьи, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо: являлось руководителем должника или управляющей организации должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии; имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника.

В пункте 5 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что, само по себе участие в органах должника, не свидетельствует о наличии статуса контролирующего его лица.

Исключение из этого правила закреплено в подпунктах 1 и 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, установивших круг лиц, в отношении которых действует опровержимая презумпция того, что именно они определяли действия должника.

Как следует из материалов дела, было установлено судом первой инстанции, в период с 05.11.2013 по 15.04.2016 функции единоличного исполнительного органа должника исполнял ФИО1, с 15.04.2016 по 31.05.2017 - ФИО3, с 31.05.2017 до даты признания должника банкротом - ФИО4

Протоколом от 05.11 2013 № 1 общего собрания учредителей должника был избран совет партнерства в составе ФИО12 и ФИО13, со сроком полномочий 5 лет.

Протоколом от 27.07.2015 № 6 общего собрания членов должника председателем совета партнерства была избрана ФИО14 сроком на 2 года.

Из протокола от 27.07.2015 № 6 следует, что в совет партнерства также входили: ФИО5; ФИО15; ФИО6; ФИО16 и ФИО17

Также 27.07.2015 был утвержден устав ассоциации в новой редакции, в соответствие с пунктом 6.6 которого, постоянно действующим коллегиальным органов должника определено правление.

Согласно протоколу от 15.04.2016 № 9, были досрочно прекращены полномочия председателя правления ФИО14, членов правления - ФИО7, ФИО8 и ФИО9

Данным протоколом был утвержден новый состав правления в составе: ФИО10; ФИО18; ФИО19; ФИО20 и ФИО21

В соответствии с протоколом от 15.04.2016 № 9 был утвержден новый председатель правления - ФИО21, сроком на 2 года.

Установив данные обстоятельства, суд первой инстанции отнес перечисленных лиц к контролирующих должника.

Удовлетворяя заявленные требования, суд первой инстанции исходил из следующего.

В соответствии с подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при условии, что документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы.

В пункте 24 постановления от 21.12.2017 № 53 разъяснено, что сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины.

Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства.

Между тем отмечено судом первой инстанции, согласно бухгалтерскому балансу должника за 2017 год, на конец отчетного периода у должника имелись активы на общую сумму 276 679 тыс. руб., из которых: финансовые вложения - 269 945 тыс. руб.; денежные средства и денежные эквиваленты - 6 734 тыс. руб.

Так, отметил суд первой инстанции, должник приобрел акции открытого акционерного общества «Костромской ювелирный завод» в количестве 1 224 шт. на сумму 1 408 824 руб. и акции публичного акционерного общества «Газпром газораспределение Нижний Новгород» в количестве 582 шт. на сумму 5 533 074 руб.

Между тем, в реестре ценных бумаг публичного акционерного общества «Газпром газораспределение Нижний Новгород», а также в других реестрах, ведение которых осуществляет акционерное общество  «ДРАГА», лицевые счета, владельцем которых является должника, не значатся.

Установив данные обстоятельства, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что должником (в период руководства ФИО3) были приобретены ликвидные активы – акции, которые впоследствии не были выявлены, а установить, куда выбыл данный актив должника невозможно, как следствие, невозможно формирование конкурсной массы.

Кроме того, судом отмечено, что определением Арбитражного суда города Москвы от 06.11.2018 на руководителя должника была возложена обязанность не позднее 15 дней с даты утверждения временного управляющего предоставить временному управляющему перечень имущества должника, в том числе имущественных прав, а также бухгалтерские и иные документы, отражающие экономическую деятельность должника за три года до введения наблюдения.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 05.04.2019 у ФИО4 были истребованы документы и имущество должника.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 28.06.2019 на руководителя должника была возложена обязанность в течение трех дней с даты утверждения конкурсного управляющего передать бухгалтерскую и иную документацию должника, печати и штампы, материальные и иные ценности должника конкурсному управляющему.

Однако, ФИО4 данная обязанность исполнена не была.

При этом, как установлено судом, в материалах дела отсутствуют доказательства того, что ФИО1 и ФИО3 передавали последующим руководителям имущество и документацию должника.

ФИО4 являлся единоличным исполнительным органом должника с 31.05.2017, то есть с указанной даты по 06.07.2017 имел неограниченный доступ к арендованному помещению, документам и имуществу должника.

При этом, в материалы дела им не были представлены доказательства того, что он действительно предпринимал меры по восстановлению документации должника, истребованию ее у третьих лиц.

В связи с тем, что в бухгалтерской отчетности должника за период 2017 года (в период деятельности ФИО4) активы должника составляли 276 679 000. руб., суд первой инстанции пришел к выводу о том, что для отражения в бухгалтерской отчетности изменения размера активов ФИО4 должен был обладать документами, подтверждающими наличие активов в указанном размере.

Неисполнение ФИО4, ФИО3 и ФИО1 обязанности по передаче бухгалтерской и иной документации должника привели к невозможности формирования конкурсной массы за счет финансовых вложений, а также невозможности идентифицировать указанное имущество для целей включения имущества в конкурсную массу.

Согласно абзацу 3 подпункта 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при условии, что на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

В силу положений Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», обязательному внесению в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц подлежат сведения, внесение которых предусмотрено другими федеральными законами.

В период с 16.12.2013 по 29.05.2017 ассоциация относилась к саморегулируемым организациям в области инженерных изысканий, архитектурно-строительного проектирования, строительства, реконструкции, капитального ремонта объектов капитального строительства и осуществляло деятельность, как саморегулируемая организация, основанная на членстве лиц, осуществляющих подготовку проектной документации объектов капитального строительства.

Согласно пункту 4 статьи 12 Федерального закона от 01.12.2007 «О саморегулируемых организациях», ведение бухгалтерского учета и финансовой (бухгалтерской) отчетности саморегулируемой организации подлежит обязательному аудиту.

В соответствие с пунктом 6 статьи 5 Федерального закона от 30.12.2008 № 307-ФЗ «Об аудиторской деятельности», сведения о результатах обязательного аудита подлежат внесению в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц заказчиком аудита с указанием в сообщении аудируемого лица, идентифицирующих аудируемое лицо данных (идентификационный номер налогоплательщика, основной государственный регистрационный номер для юридических лиц, страховой номер индивидуального лицевого счета при их наличии), наименования (фамилии, имени, отчества) аудитора, идентифицирующих аудитора данных (идентификационный номер налогоплательщика, основной государственный регистрационный номер для юридических лиц, страховой номер индивидуального лицевого счета при их наличии), перечня бухгалтерской (финансовой) отчетности, в отношении которой проводился аудит, периода, за который она составлена, даты заключения, мнения аудиторской организации, индивидуального аудитора о достоверности бухгалтерской (финансовой) отчетности аудируемого лица с указанием обстоятельств, которые оказывают или могут оказать существенное влияние на достоверность такой отчетности, за исключением случаев, если подлежащие раскрытию в соответствии с настоящей частью сведения составляют государственную тайну или коммерческую тайну, а также в иных случаях, установленных федеральным законом.

Однако, отметил суд первой инстанции, доказательств того, что ФИО4 и ФИО3 исполнили обязанность, предусмотренную подпунктом 5 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, материалы дела не содержат.

Несмотря на то, что у ФИО1 обязанность по опубликованию сведений в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц не возникала, так как данная норма вступила в силу только 01.10.2016, когда он уже не являлся руководителем должника, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что не исполнение обязанности по проведению обязательного аудита фактически привело к тем же негативным последствиям, что и не опубликование сведений о ней.

При таких обстоятельствах, суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности совокупности обстоятельств, необходимых для привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1, ФИО3 и ФИО4

Судом также установлено наличие оснований для привлечения к ответственности за неподачу заявления о банкротстве ФИО4

В силу пункта 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением о признании должника банкротом, в том числе в случае, если должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества,

Одним из оснований, при возникновении которого у руководителя возникает обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом, является наличие признаков неплатежеспособности и (или) признаков недостаточности имущества.

Под недостаточностью имущества, Закон о банкротстве понимает превышение размера денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей над стоимостью имущества (активов) должника; под неплатежеспособностью - прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Для определения даты, с которой у руководителя должника возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом необходимо определить дату, с которой у должника возникла неплатежеспособность и (или) недостаточность имущества.

При исследовании совокупности указанных обстоятельств, следует учитывать, что обязанность по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, упомянутых в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

В силу пункта 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 названной статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 Закона о банкротстве, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых Законом о банкротстве возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

В статьях 9 и 61.12 Закона о банкротстве исчерпывающе определены условия для привлечения руководителя должника, ответственного за подачу должником в арбитражный суд заявления о банкротстве, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, равно как и размер такой ответственности.

Исходя из положений статьи 10 ГК РФ, руководитель хозяйственного общества обязан действовать добросовестно не только по отношению к возглавляемому им юридическому лицу, но и по отношению к. такой группе лиц как кредиторы.

Это означает, что он должен учитывать права и законные интересы последних, содействовать им, в том числе в получении необходимой информации.

Применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве, об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица.

Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

Одним из правовых механизмов, обеспечивающих защиту кредиторов, не осведомленных по вине руководителя должника о возникшей существенной, диспропорции между объёмом обязательств должника и размером его активов, является возложение на такого руководителя субсидиарной ответственности по новым гражданским обязательствам при недостаточности конкурсной массы.

Таким образом, не соответствующее принципу добросовестности бездействие руководителя, уклоняющегося от исполнения возложенной на него Законом о банкротстве обязанности по подаче заявления должника о собственном банкротстве (о переходе к осуществляемой под контролем суда ликвидационной процедуре), является противоправным, виновным, влечет за собой имущественные потери на стороне кредиторов и публично-правовых образований, нарушает как частные интересы субъектов гражданских правоотношений, так и публичные интересы государства.

Исходя из общих положений о гражданско-правовой ответственности, до определения размера субсидиарной ответственности контролирующего должника помимо объективной стороны правонарушения (факта совершения руководителем должника противоправных действий (бездействия), их последствий и причинно-следственной связи между ними), необходимо установить вину субъекта ответственности, исходя из того, приняло ли это лицо все меры для надлежащего исполнения своих обязанностей.

Согласно правовой позиции Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, изложенной в постановлении от 06.11.2012г. № 9127/12 по делу № A40-82872/10, ответственность руководителя должника по обязательствам должника, наступающая при невозможности полного погашения требований кредиторов вследствие его действий и (или) бездействия, является гражданско-правовой, однако, при ее применении должны учитываться общие положения глав 25 и 59 ГК РФ об ответственности за нарушения обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда в части, не противоречащей специальным нормам Закона о банкротстве.

Согласно позиции Конституционного суда Российской Федерации, изложенной в определении от 02.03.2006 № 54-О, в случае коллизии между различными законами равной юридической силы приоритетными признаются последующий закон и закон, который специально предназначен для регулирования соответствующих отношений.

Следовательно, в случае привлечения руководителя должника к субсидиарной ответственности за неисполнение возложенной на него законом обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника специальные положения статьи 61.12 Закона о банкротстве имеют приоритет над общими нормами гражданского законодательства, регламентирующими условия и порядок привлечения лиц к гражданско-правовой ответственности.

Согласно пункту 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве, бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворить требования кредитора и нарушением обязанности; предусмотренной пунктом 1 данной статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Обязанность обратиться в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель в рамках стандартной управленческой практики должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

Из смысла и содержания абзаца 37 статьи 2 Закона о банкротстве следует, что юридическое лицо является неплатежеспособным, если им прекращено исполнение части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств.

При этом, недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Таким образом, для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности по обязательств должника на основании статьи 61.12 Закона о банкротстве достаточно установить следующие обстоятельства: наличие надлежащего субъекта ответственности, которым является лицо (в частности - руководитель должника), на которое Законом о банкротстве возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления; возникновение у контролирующего должника лица обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника и факт пропуска им установленного законом срока для исполнения такой обязанности; наличие обязательств, возникших у должника перед кредиторами после истечения срока, отведенного для обращения контролирующего должника лица в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, которые и будут составлять размер субсидиарной ответственности такого лица.

При этом, для определения даты, с которой у руководителя должника возникла обязанность по подаче заявления о признании должника банкротом необходимо определить дату, с которой у должника возникла неплатежеспособность и (или) недостаточность имущества.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2017 по делу № А40-213592/17 на основании приказа Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору от 29.05.2017 № СП-24, сведения о должнике были исключены из государственного реестра саморегулируемых организаций в области инженерных изысканий, архитектурно-строительного проектирования, реконструкции, капитального ремонта объектов капитального строительства 29.05.2017.

Согласно части 14 статьи 55.16 Градостроительного кодекса Российской Федерации (далее – ГрК РФ), в случае исключения сведений о саморегулируемой организации из государственного реестра саморегулируемых организаций средства компенсационного фонда возмещения вреда и компенсационного фонда обеспечения договорных обязательств саморегулируемой организации в недельный срок с даты исключения таких сведений подлежат зачислению на специальный банковский счет национального объединения саморегулируемых организаций, членом которого являлась такая саморегулируемая организация, и могут быть использованы только для осуществления выплат в связи с наступлением солидарной или субсидиарной ответственности саморегулируемой организации по обязательствам членов такой организации, возникшим в случаях, предусмотренных соответственно статьями 60 и 60.1 ГрК РФ.

Суд первой инстанции, делая вывод о том, что обязанность должника по обращению в суд с заявлением о несостоятельности (банкротстве) у должника возникла не позднее 06.07.2017, исходил из того, что решением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2017 по делу № А40-213592/17 было установлено неисполнение обязанности по перечислению средств компенсационного фонда в размере 267 750 000 руб.

Разрешая требования конкурсного управляющего о привлечении ФИО3 и ФИО1 к субсидиарной ответственности, суд первой инстанции пришел к следующим выводам.

Согласно подпункту 1 пункта 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

По смыслу пункта 3 статьи 61.11 Закона о банкротстве, для применения презумпции, закрепленной в подпункте 1 пункта 2 данной статьи, наличие вступившего в законную силу судебного акта о признании такой сделки недействительной не требуется.

Равным образом не требуется и установление всей совокупности условий, необходимых для признания соответствующей сделки недействительной, в частности недобросовестности контрагента по этой сделке.

ФИО1 и ФИО3 являлись единоличными исполнительными органами должника.

В периоды деятельности указанных лиц в рамках трехлетнего периода, предшествующего возбуждению дела о несостоятельности (банкротстве), должником совершен ряд сделок по покупке ценных бумаг на общую сумму 175 888 967,96 руб.

Определением Арбитражного суда города Москвы от 19.08.2019 с ФИО1 и ФИО3 были взысканы убытки в размере 58 473 754 руб. и 3 990 000 руб., соответственно, за совершение аналогичных сделок по покупке ценных бумаг, поскольку их заключение повлекло причинение вреда должнику и его кредиторам, действия руководителей по их заключению не соответствовали принципам добросовестности и разумности.

Суд первой инстанции согласился с доводом конкурсного управляющего должника о том, что сделки по купле-продаже ценных бумаг следует рассматривать как цепочку сделок, объединенных единой целью, которая формально направлена на размещение средств компенсационного фонда в виде вложения в ценные бумаги, а по факту направлены на вывод активов должника, поскольку сделки были совершены при нарушении требований к размещению компенсационного фонда.

Согласно пункту 4 статьи 55.16 ГрК РФ, в редакции, действующей в периоды спорных перечислений, в целях сохранения и увеличения размера компенсационного фонда саморегулируемой организации средства этого фонда размещаются в депозиты и (или) депозитные сертификаты в российских кредитных организациях.

В случае необходимости осуществления выплат из средств компенсационного фонда саморегулируемой организации срок возврата средств из указанных активов не должен превышать десять рабочих дней.

С 01.07.2016 в ГрК РФ была введена статья 55.16-1, в соответствии с пунктом 1 которой, средства компенсационного фонда возмещения вреда и компенсационного фонда обеспечения договорных обязательств саморегулируемой организации размещаются на специальных банковских счетах, открытых в российских кредитных организациях, соответствующих требованиям, установленным Правительством Российской Федерации.

Однако, в нарушение требований градостроительного законодательства, должником были совершены сделки по покупке ценных бумаг, которые в последствии не идентифицированы, а договоры и ценные бумаги не переданы конкурсному управляющему.

Данные обстоятельства установлены судом в рамках рассмотрения обособленного спора о взыскании убытков с ФИО1, ФИО3 и ФИО4

Пунктом 23 постановления Пленума от 21.12.2017 № 53 предусмотрено, что, согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

При этом, следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.).

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

При этом, должник являлся саморегулируемой организацией, целью которой не является извлечение прибыли, а основной вид деятельности должника заключался в содействии своим членам в развитии деятельности в области выполнения инженерных изысканий для подготовки проектной документации, строительства, реконструкции объектов капитального строительства.

В силу пунктов 1 и 2 статьи 55.16 ГрК РФ, саморегулируемая организация обязана формировать компенсационный фонд в целях обеспечения имущественной ответственности членов саморегулируемой организации по обязательствам, возникшим вследствие причинения вреда и неисполнения или ненадлежащего исполнения ими обязательств по договорам.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 20.12.2017 по делу № А40-213592/17 с должника в пользу НОПРИЗ были взысканы средства компенсационного фонда в размере 267 750 000 руб., неисполнение которого и послужило основанием для обращения кредитора в суд с заявлением о признании должника банкротом.

Суд первой инстанции пришел к выводу о том, что совершенные сделки по покупке ценных бумаг оказали существенное влияние на деятельность должника и фактически привели к несостоятельности (банкротстве), поскольку общий размер таких сделок составляет 196 241 609,96 руб. и соответствует 75 % от размера компенсационного фонда.

Кроме того, в рамках настоящего дела по заявлению конкурсного управляющего признана недействительной аналогичная сделка (банковский платеж) между должником и акционерным обществом «Дельта Инвестмент» по покупке векселей на сумму 5 611 597,26 руб. по общим основаниям, предусмотренным ГК РФ.

Поскольку все выше обозначенные сделки были совершены при схожих обстоятельствах (отсутствие подтверждения предоставления встречного обеспечения, нарушение порядка размещения средств компенсационного фонда, отсутствие лицензии профессиональных участников рынка ценных бумаг и т.д.), суд первой инстанции пришел к выводу о мнимости спорных платежей на сумму более 196 млн. руб.

Признавая обоснованным заявление конкурсного управляющего должника в части привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника ФИО5, ФИО7, ФИО9 и ФИО10, суд первой инстанции исходил из того, что сведения о результатах проведения обязательного аудита должником в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц не размещались, а также отсутствует информация о том, что правлением в спорный период назначалась аудиторская организация для проведения обязательного аудита, следовательно, бездействие правления привело к невозможности своевременного выявления нарушений в порядке размещения средств компенсационного фонда, выявления активов в виде ценных бумаг и, соответственно, утрате активов должника на сумму более 196 млн. руб., компенсационного фонда саморегулируемой организации, что фактически привело к банкротству должника.

Доводы ФИО1 и ФИО3 об отсутствии оснований для привлечения их к ответственности по основанию, предусмотренному подпунктом 2 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве ввиду нахождения частично документов у арендодателя – закрытого акционерного общества «Ар-Джи-Си», а частично в материалах уголовного дела № 11701450150002933, подлежат отклонению, поскольку ФИО1 являлся единоличным исполнительным органом должника в период с 05.11.2013 по 15.04.2016, и препятствий по окончанию срока полномочий для передачи документов в 2016 году не имелось.

ФИО3, в свою очередь, не доказано, что им совершались действия по истребованию документов у бывшего руководителя должника ФИО1, а равно по восстановлению утраченной документации, либо по истребованию документации, находящейся в офисе названного арендодателя.

С учетом разъяснений, изложенных в пункте 24 постановления от 21.12.2017 № 53, поскольку ответчиками не опровергнуты презумпции, не доказано отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, не подтверждено, что ими приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от них требовалась, судом первой инстанции сделаны верные выводы.

Доводы об отсутствии оснований для привлечения к ответственности по основанию, предусмотренному подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, подлежат отклонению, поскольку взысканы убытки в рамках иного обособленного спора по сделкам, контрагенты по которым уже исключены из ЕГРЮЛ, тогда как, действий по взысканию денежных средств со стороны ответчиков не предприняты.

Доводы ответчиков в части привлечения их к ответственности за неподачу заявления о признании должника банкротом, не могут быть признаны обоснованными, поскольку в заявлении о привлечении к субсидиарной ответственности управляющим не заявлялось подобное основание в отношении ФИО1 и ФИО3

Судебная коллегия суда кассационной инстанции соглашается с выводами судов первой и апелляционной инстанций, не усматривая оснований для их переоценки, поскольку названные выводы в достаточной степени мотивированы, соответствуют нормам права.

Судебная коллегия полагает необходимым отметить, что кассационная жалоба не содержит указания на наличие в материалах дела каких-либо доказательств, опровергающих выводы судов, которым не была бы дана правовая оценка судом первой инстанции и судом апелляционной инстанции.

Судами правильно применены нормы материального права, выводы судов соответствуют фактическим обстоятельствам и основаны на всестороннем, полном, объективном и непосредственном исследовании имеющихся в деле доказательств.

Доводы кассационной жалобы аналогичны ранее заявленным доводам в апелляционной жалобе, которым судом апелляционной инстанции дана надлежащая правовая оценка, в связи с чем, доводы жалобы направлены на переоценку имеющихся в материалах дела доказательств и изложенных выше обстоятельств, установленных судами, что не входит в круг полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, установленных статьей 287 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, и не могут быть положены в основание отмены судебных актов судом кассационной инстанции.

Судебная коллегия также полагает необходимым отметить, что приведенные в кассационной жалобе доводы уже были предметом судебного исследования и отклонены судами в рамках рассмотрения обособленного спора по привлечению тех же лиц к субсидиарной ответственности по аналогичным обстичотельствам.

Выводы судов были поддержаны судом округа в постановлении от 08.12.2020.

Как следствие, повторное заявление тех же доводов свидетельствует о намерении преодолеть действие вступивших в законную силу судебных актов, что не допускается положениями статей 16 и 69 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Нормы материального и процессуального права, несоблюдение которых является безусловным основанием для отмены судебных актов в соответствии со статьей 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами не нарушены, в связи с чем, кассационная жалоба не подлежит удовлетворению.

Исходя из изложенного и руководствуясь статьями 284-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда города Москвы от 24.09.2020 и постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 22.12.2020 по делу № А40-180754/18 – оставить без изменения, кассационную жалобу – оставить без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в судебную коллегию по экономическим спорам Верховного суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий-судьяН.Н. Тарасов

Судьи:Е.Н. Короткова

В.Л. Перунова