АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-550/24 

Екатеринбург

09 апреля 2024 г.

 

Дело № А60-49442/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 26 марта 2024 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 09 апреля 2024 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Павловой Е.А.,

судей Кудиновой Ю.В., Шершон Н.В.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее – ответчик) на постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2023 по делу № А60-49442/2020 Арбитражного суда Свердловской области.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании приняли участие:

представитель ФИО1 – ФИО2 по доверенности от 18.03.2024;

ФИО3 (лично, предъявлен паспорт);

финансовый управляющий ФИО4 (лично, предъявлен паспорт);

ФИО5 (лично, предъявлен паспорт) и ее представитель ФИО6 по доверенности от 25.06.2021.

         Решением Арбитражного суда Свердловской области от 12.04.2021 Кребс И.В. признан несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества гражданина.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 20.03.2023 финансовым управляющим имуществом должника утверждена ФИО4 

В арбитражный суд поступило заявление финансового управляющего ФИО4 о признании заключенного 29.12.2016 между должником и ФИО1 договора дарения четырехкомнатной квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, кв. *, недействительным; признании продавцом по договору купли-продажи квартиры от 20.11.2020 ФИО3; обязании ФИО1 вернуть в конкурсную массу должника денежные средства в размере 7 340 593 руб. 37 коп., полученные по договору купли-продажи квартиры от 20.11.2020.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 19.10.2023 в удовлетворении заявленных требований отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2023 определение Арбитражного суда Свердловской области от 19.10.2023 отменено: договор дарения от 29.12.2016, заключенный между Кребсом И.В. и ФИО1, признан недействительным, применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с ответчика в пользу должника 7 340 593 руб. 37 коп.

Не согласившись с вынесенным судом апелляционной инстанции судебным актом, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит постановление апелляционного суда от 12.12.2023 отменить, определение суда первой инстанции от 19.10.2023 оставить в силе. 

Заявитель кассационной жалобы указывает на то, что должник подарил дочери квартиру, которая являлась их совместным единственным помещением, пригодным для проживания, в дальнейшем ФИО1 распорядилась принадлежащим ей имуществом по своему усмотрению, продала данное жилое помещение, денежные средства потратила на оплату обучения и приобретение жилого дома, который в настоящее время является для нее единственным жильем; утверждает, что на момент заключения оспариваемой сделки у должника отсутствовали обязательства перед кредиторами, срок исполнения которых был нарушен; отмечает, что должник являлся учредителем общества с ограниченной ответственностью «ПТИЧИЙ ДВОРЪ», в собственности у него находилось три земельных участка, два автомобиля; признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества отсутствовали, при этом должник и ответчик на момент совершения спорной сделки не знали и не могли знать, что в будущем в отношении ФИО3 будет возбуждено уголовное дело и дело о банкротстве. Кассатор настаивает на том, что управляющий пропустил срок исковой давности на подачу заявления об оспаривании сделки.

Управляющий ФИО4 и ФИО5 в отзывах на кассационную жалобу в отношении изложенных доводов возражают, просят обжалуемый судебный акт оставить без изменения, кассационную жалобу – без удовлетворения.

Проверив законность обжалуемого судебного акта в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), суд округа оснований для его отмены не усматривает.

Как установлено апелляционным судом и следует из материалов дела, ФИО1 является дочерью должника – ФИО3

Кребс И.В. (покупатель) по договору купли-продажи от 12.07.2007, заключенному с ФИО7, ФИО8, ФИО9 (продавцы) приобрел в частную собственность четырехкомнатную квартиру по адресу: 

<

...>, кв. *.

Между Кребсом И.В. и ФИО1 заключен договор от 29.12.2016, по условиям которого Кребс И.В. безвозмездно подарил ФИО1 четырехкомнатную квартиру по адресу: 

<

...>, кв. *.

Стоимость квартиры стороны оценили в размере кадастровой стоимости 7 340 593 руб. 37 коп.

Согласно пункту 3 договора Кребс И.В. сохраняет за собой право проживания в указанной квартире.

В дальнейшем, 20.11.2020, ФИО1 заключила договор купли-продажи квартиры с ФИО10, ФИО11, ФИО12, ФИО13 и реализовав квартиру, получила от них ее стоимость в сумме 7 340 593 руб. 37 коп.

Полагая, что оспариваемый договор является ничтожной (притворной) сделкой, направленной на вывод активов должника с целью причинения имущественного вреда правам кредиторов, совершенной со злоупотреблением правом, управляющий обратился в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением. 

Ответчиком заявлено о пропуске финансовым управляющим срока исковой давности.

Отказывая в удовлетворении заявления, суд первой инстанции руководствовался положениями статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон банкротстве), статьей 446 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ), пунктом 4 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 25.12.2018 № 48 «О некоторых вопросах, связанных с особенностями формирования и распределения конкурсной массы в делах о банкротстве граждан» и исходил из недоказанности наличия оснований для признания сделки недействительной, поскольку имущество, являющееся предметом сделки, не подлежит включению в конкурсную массу, так как является единственным жилым помещением, пригодным для постоянного проживания гражданина-должника; непредставления доказательств того, что стороны не намеревались создать соответствующие условиям сделки правовые последствия или не имели намерений ее исполнять и требовать исполнения, равно как и непредставления доказательств, что в результате совершения спорной сделки произошло уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику. При этом суд отметил, что управляющий пропустил срок исковой давности на подачу соответствующего заявления.

Пересмотрев спор в порядке апелляционного производства, суд апелляционной инстанции, руководствуясь положениями статей 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), пришел к выводу о доказанности управляющим совокупности условий, необходимой для признания спорной сделки недействительной, отменив определение суда первой инстанции и признав договор дарения от 29.12.2016 недействительным, применив при этом последствия недействительности сделки в виде взыскания с ответчика в пользу должника 7 340 593 руб. 37 коп.

Суд округа оснований для отмены постановления апелляционного суда не усмотрел, руководствуясь следующим.

В рассматриваемом случае оспариваемая сделка совершена более чемза три года до принятия заявления о признании должника банкротом, то есть за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, соответственно, данная сделка не может быть оспорена по специальным основаниям, предусмотренным Законом о банкротстве, но может быть оспорена по общим основаниям, предусмотренным гражданским законодательством (в частности, по основаниям, предусмотренным ГК РФ).

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069 изложена правовая позиция, согласно которой во избежание нарушения имущественных прав кредиторов, вызванных противоправными действиями должника-банкрота по искусственному уменьшению своей имущественной массы ниже пределов, обеспечивающих выполнение принятых на себя долговых обязательств, законодательством предусмотрен правовой механизм оспаривания сделок, совершенных в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (далее также сделки, причиняющие вред).

Подобные сделки могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. По общему правилу сделка, совершенная исключительно с намерением причинить вред другому лицу, является злоупотреблением правом и квалифицируется как недействительная по статьям 10 и 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 указанного Кодекса).

Гражданский кодекс исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Как разъяснено в пункте 87 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума № 25), согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, с иным субъектным составом, ничтожна.

Следует учитывать, что стороны такой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение. Например, во избежание обращения взыскания на движимое имущество должника заключить договоры купли-продажи или доверительного управления и составить акты о передаче данного имущества, при этом сохранив контроль соответственно продавца или учредителя управления за ним (пункт 86 постановления Пленума № 25).

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

Из правовых позиций Верховного Суда Российской Федерации, изложенных в пункте 86 постановления Пленума № 25, определении Судебной коллегии по гражданским делам Верховного Суда Российской Федерации от 20.09.2016 № 5-КГ16-114, определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.02.2019 № 305-ЭС18-17063(4) по делу № А40-233621/16, определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 11.09.2017 № 301-ЭС17-4784 по делу № А38-1381/2016, следует, что сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, признается мнимой, даже если стороны осуществили для вида ее формальное исполнение, при этом ее исполнение как полное, так и частичное не препятствует квалификации сделки в качестве мнимой.

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 29.10.2018 № 308-ЭС18-9470 отмечено, что характерной особенностью мнимой сделки является стремление сторон правильно оформить все документы без намерения создать реальные правовые последствия.

В рассматриваемом случае предметом оспаривания является договор дарения четырехкомнатной квартиры.

В силу пункта 1 статьи 572 ГК РФ по договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать другой стороне (одаряемому) вещь в собственность либо имущественное право (требование) к себе или к третьему лицу либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности перед собой или перед третьим лицом.

В силу правовой природы договора дарения, его фактических условий, не подразумевающих встречного предоставления одариваемым дарителя, должник никакого встречного исполнения по данной сделке не получил, таким образом, совершение сделки не имело для должника экономической выгоды.

Исследовав и оценив всех представленных в материалы дела доказательств, проверив обоснованность доводов управляющего, положенных в основу настоящего заявления, в том числе о совершении спорной сделки с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, суд апелляционной инстанции установил, что 27.06.2016 в Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга поступил иск Федерального агентства научных организаций (далее – ФАНО) к Кребсу И.В. о признании права собственности на три земельных участка, в котором истец указывал, что четыре спорных земельных участка полностью сформированы из территории землепользования Свердловской опытной станции садоводства при отсутствии прекращения права собственности Российской Федерации на указанные земельные участки с приложением отчета общества с ограниченной ответственностью «Бюро экспертиз Терра» (заключение кадастрового инженера). Требования ФАНО удовлетворены решением от 31.03.2017 (дело № 2-119/2017, УИД 66RS0007-01-2016-005083-95).

После чего, Кребс И.В. 29.12.2016 подписал со своей дочерью ФИО1 договор дарения 4-х комнатной квартиры, площадью 116,2 кв. м, расположенной по адресу: 

<

...>, кв. *; 14.02.2017 ФИО14 приобретает у Кребс И.В. земельные участки и объекты недвижимости, расположенные в г. Арамиль Свердловской области. 

Определением суда от 24.12.2021 по настоящему делу сделки признаны недействительными. Суд констатировал, что при проведении следственных действий по уголовному делу в отношении ФИО3 и ФИО15 установлено, что в период с 2010 по 2015 годы Кребс И.В. при пособничестве своего бизнес-партнера ФИО15, используя подложные документы, оформлял на номинальных собственников (на своих родственников и знакомых) право собственности на земельные участки, являвшиеся частью земельного участка с кадастровым номером 66:41:0000000:103 и принадлежащего Российской Федерации.

Далее, 17.04.2017 в Чкаловский районный суд г. Екатеринбурга поступил иск ФАНО к ФИО16, правопреемником которой является ФИО5, о признании права собственности в отношении земельного участка, расположенного на территории Селекционной станции. 

Требования удовлетворены апелляционным определением Свердловского областного суда от 17.07.2020. В дело представлен ответ из Прокуратуры Чкаловского района г. Екатеринбурга от 17.01.2017 № 1363ж-2016, где сообщается, что в ходе проверки установлено, что имело место незаконное оформление права собственности земельных участков, расположенных на землях Селекционной станции, и что на основании подложных документов часть земельных участков были отмежеваны.

Апелляционная коллегия приняла во внимание и пояснения управляющего, из которых следует, что 20.07.2020 в рамках уголовного дела проводился обыск в квартире по адресу: 

<

...>, кв. *, которая принадлежала на тот момент на праве собственности ФИО1 В ходе обыска были изъяты телефонные книги, схемы расположения земельных участков, свидетельства о праве собственности на землю, копии топографической съемки земельных участков, письма Свердловской опытной станции по садоводству, требование прокуратуры Чкаловского района города Екатеринбурга от 02.09.2016 № 3-147в-2016, копия отчета общества «Бюро экспертиз Терра» и другие документы, имеющие отношение к земельном участкам Свердловской опытной станции садоводства (ФГБНУ «Свердловская селекционная станция садоводства Всероссийского селекционно-технологического института садоводства и питомниководства»). Все изъятые в ходе обыска в жилище Кребс И.В. документы, как указано в обвинительном заключении, осмотрены (протокол осмотра от 30.07.2020) и признаны вещественными доказательствами по уголовному делу.

          Исследуя обстоятельства, предшествующие заключению договора дарения, суд апелляционной инстанции установил, что 08.10.2013 между ФИО16 и Кребсом И.В. в лице представителя по доверенности ФИО17 заключен договор купли-продажи земельного участка с кадастровым номером 66:42:0529008:9. Впоследствии Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда по делу № 33-7468/2018 от 11.05.2018 признано право собственности Российской Федерации в лице Федерального агентства научных организаций на земельный участок с кадастровым номером 66:41:0529008:9, право собственности ФИО16 на указанный земельный участок определено считать прекращенным. В связи с изъятием земельного участка ФИО16 обратилась в Октябрьский районный суд г. Екатеринбурга Свердловской области с требованием к должнику о взыскании убытков, понесенных ею в связи с прекращением права собственности на земельный участок, процентов за пользование чужими денежными средствами, судебных расходов. Определением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области была произведена замена истца ФИО16 на правопреемника ФИО5 на основании договора цессии. Решением Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга Свердловской области от 10.12.2019 года по делу № 2-3717/2020 требования ФИО5 удовлетворены в полном объеме. С ФИО3 взыскано в пользу ФИО5 в счет возмещения убытков 3 204 783 руб. 72 коп., проценты за пользование чужими денежными средствами в размере 362 615 руб. 41 коп., расходы по оплате государственной пошлины в размере 25 613 руб. 49 коп. Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 17.07.2020 по делу № 33-5831/2020 (2-3717/2019) решение Октябрьского районного суда г. Екатеринбурга от 10.12.2019 отменено в части взыскания расходов по уплате земельного налога (6733 руб. 72 коп.), процентов за пользование чужими денежными средствами, снижена взысканная государственная пошлина до 22 796 руб.

С учетом того, что на момент совершения спорной сделки должник имел неисполненные и в последующем включенные в реестр требований кредиторов обязательства перед ФИО5 в размере 3 220 846 руб., апелляционный суд, признавая оспариваемую сделку недействительной, пришел к выводу о том, что единственной целью заключения данной сделки являлась невозможность обращения взыскания на имущество должника с целью погашения задолженности перед кредиторами, в том числе перед ФИО5

Также судом апелляционной инстанции установлено и лицами, участвующими в деле, не оспаривается, что лицо, в отношении которого совершена оспариваемая сделка, ФИО1, является дочерью должника, следовательно, в силу положений статьи 19 Закона о банкротстве оспариваемая сделка совершена между заинтересованными лицами.

Установив также, что на момент совершения спорной сделки ответчик являлась несовершеннолетней, суд апелляционной инстанции применительно к правовой позиции Верховного Суда Российской Федерации, изложенной в определении от 15.11.2021 № 307-ЭС19-23103(2)), отметил, что лицо, которому формально принадлежит имущество, является его мнимым собственником (в данном случае ФИО1), в то время как действительный собственник – должник – получает возможность владения, пользования и распоряжения имуществом без угрозы обращения на него взыскания по долгам со стороны кредиторов, и чем выше степень доверия между должником и третьим лицом, тем больше вероятность осуществления последним функций мнимого собственника, с учетом чего заключил, что в силу несовершеннолетнего возраста ребенок должника (формальный собственник спорного объекта недвижимости) не мог самостоятельно осуществлять правомочия по владению и пользованию им, указанные действия в рассматриваемом случае совершал должник, сохранивший ситуацию, при которой он мог продолжать пользоваться подаренным объектом, и который фактически остался держателем этого актива, что свидетельствует о сохранении им контроля над объектом недвижимости.

Установленные судом апелляционной инстанции фактические обстоятельства в полном объеме  соотносятся с диспозицией пункта 1 статьи  170 ГК РФ, в  связи с чем итоговые выводы апелляционного суда являются верными.

          При  этом, разрешая спор, апелляционный суд также учел, что оспаривание сделок, совершенных должником-банкротом или за его счет, имеет сугубо практические цели: либо наполнить конкурсную массу должника ликвидным имуществом для его последующей реализации и погашения требований кредиторов, либо уровнять шансы кредиторов (очередность) на соразмерное удовлетворение их требований за счет имущества, составляющего конкурсную массу должника. Как следствие, у кредиторов должника-банкрота не может быть охраняемого законом интереса в оспаривании сделок в отношении имущества, которое ни при каких условиях не попадет в конкурсную массу должника. 

Согласно пункту 3 статьи 213.25 Закона о банкротстве из конкурсной массы должника-гражданина исключается имущество, на которое не может быть обращено взыскание в соответствии с гражданским процессуальным законодательством, в том числе земельный участок и находящееся на нем жилое помещение, если для гражданина-должника и членов его семьи, совместно проживающих в принадлежащем помещении, оно является единственным пригодным для постоянного проживания, за исключением нахождения указанного имущества в залоге (часть 1 статьи 446 ГПК РФ).

Возражая относительно заявленных требований, ФИО1, истолковав исполнительский иммунитет как абсолютный запрет на обращение взыскания на находящееся в собственности единственное жилье, указывала, что даже при доказанности всех пороков сделки возврат недвижимого имущества в конкурсную массу должника невозможен ввиду того, что спорная квартира является для должника и ответчика единственно пригодным для постоянного проживания помещением.

Суд апелляционной инстанции, проанализировав доводы о том, что спорное имущество является единственно пригодным для постоянного проживания для должника-банкрота и его дочери, оценил их критически, исходя из того, что после дарения спорного имущества ФИО1 реализовала его семье К-вых на сумму 7 340 593 руб. 37 коп., что явно свидетельствует о том, что спорное имущество не являлось единственным активом должника и ответчика, которым они намеревались пользоваться. 

Согласно пункту 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником, а также изъято у должника по сделке, признанной недействительной, подлежит возврату в конкурсную массу.

По смыслу части 2 статьи 167 ГК РФ при недействительности сделки каждая из сторон обязана возвратить другой все полученное по сделке, а в случае невозможности возвратить полученное в натуре (в том числе тогда, когда полученное выражается в пользовании имуществом, выполненной работе или предоставленной услуге) возместить его стоимость в деньгах – если иные последствия недействительности сделки не предусмотрены законом.

Применяя последствия недействительности сделки, суд преследует цель приведения сторон данной сделки в первоначальное положение, которое существовало до ее совершения.

Принимая во внимание, что спорное имущество выбыло из владения ответчика, апелляционный суд применил последствия недействительности сделки в виде взыскания с ФИО1 денежных средств в размере 7 340 593 руб. 37 коп., полученных в результате реализации квартиры на основании договора купли-продажи от 20.11.2020, и тем самым восполнил имущественные потери кредиторов.  

Возражая в отношении заявленных требований, ответчик заявил о пропуске управляющим срока исковой давности на подачу соответствующего заявления.

Общий срок исковой давности составляет три года и исчисляется со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права (статьи 196, 200 ГК РФ).

В силу статьи 181 ГК РФ срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной (пункт 3 статьи 166) составляет три года. Течение срока исковой давности по указанным требованиям начинается со дня, когда началось исполнение ничтожной сделки, а в случае предъявления иска лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения. 

Настоящее заявление подано в арбитражный суд 11.07.2023. 

Суд апелляционной инстанции, признавая указанные возражения необоснованными, исходил из того, что процедура реструктуризации долга в отношении ФИО3 введена определением суда от 23.12.2020, управляющим утвержден ФИО18; решением от 12.04.2021 Кребс И.В. признан банкротом, введена процедура реализации имущества гражданина, управляющим утвержден ФИО18, который отстранен от исполнения обязанностей 20.02.2023. Материалами дела подтверждается, что на запросы управляющего ФИО18 компетентные государственные органы не информировали в своих ответах о правах ФИО3 на имевшиеся (имеющиеся) у него объекты недвижимости в части четырехкомнатной квартиры по адресу: 

<

...>, кв. *, предоставляя сведения об отсутствии у ФИО3 прав на недвижимость. Определением 22.03.2021 суд истребовал у должника документы, в том числе и по недвижимому имуществу, однако запрашиваемые сведения должник не представил. Далее, после утверждения 20.03.2023 (резолютивная часть 13.03.2023) управляющим имуществом должника ФИО4 – ею запрошены сведения в Росреестре, 25.03.2023 в адрес управляющего поступило уведомление об отсутствии в Едином государственном реестре недвижимости запрашиваемых сведений о правах отдельного лица на имевшиеся (имеющиеся) у него объекты недвижимости.

По результатам изучения материалов регистрационного дела по спорной квартире, в которой должник зарегистрирован, управляющий узнала, что Кребс И.В. являлся собственником данной квартиры, а впоследствии собственником стала его дочь – ФИО1

С учетом того, что управляющий ФИО4, не являющаяся стороной по сделке, имела реальную возможность узнать о совершенной сделке и оспорить ее с даты ознакомления с документами из Росреестра (10.07.2023) после своего назначения (13.03.2023), срок подачи настоящего заявления – 11.07.2023, апелляционный суд пришел к выводу о том, что срок исковой давности на подачу соответствующего заявления об оспаривании сделки управляющим не пропущен. 

Таким образом, при принятии судебного акта апелляционный суд исходил из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае всей необходимой и достаточной совокупности оснований для признания договора дарения недействительной сделкой, а также из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 АПК РФ).

Суд округа полагает, что выводы суда апелляционной инстанции о наличии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной соответствуют имеющимся в деле доказательствам и положениям действующего законодательства.

Настаивая на том, что спорное жилое помещение является для должника и  членов его семьи единственным пригодным для проживания, должник и член его семьи не раскрывали  перед судом,  где проживают  в настоящее время и на каких правовых основаниях пользуются  тем или иным объектом недвижимости  (в ходе судебного заседания в суде округа, Кребс И.В. пояснил, что проживает  у знакомой по адресу: 

<

...>, кв. *, его дочь – ФИО1 – учится и проживает в г. Санкт-Петербурге (временная регистрация), для дочери был приобретен дом в Ростовской области), каких-либо пояснений относительно приобретения дома в Ростовской области  и своего проживания по указанному адресу в городе Екатеринбурге должник не представил, обстоятельства приобретения дома, причинах его приобретения  при приведенных обстоятельствах в Ростовской области не раскрыл, равно, как и не обосновал, что именно Ростовская область является для него и членов его семьи центром жизненных интересов, не раскрыл информации о средствах, за счет которых осуществлено достаточно дорогостоящее приобретение (с учетом того, что средства, полученные от реализации квартиры, подаренной должником, были потрачены, как пояснено в ходе рассмотрения спора, в том числе на обучение дочери).  Более того, как верно отметил суд апелляционной инстанции, последующее отчуждение спорного имущества третьим лицам на основании договора купли-продажи свидетельствует о том, что спорная квартира не являлась единственным активом должника и ответчика, которым они намеревались пользоваться. При этом применяя последствия недействительности сделки, суды сохранили  права семьи на дом в Ростовской области, взыскав денежные средства в качестве компенсации причиненного в результате совершения сделки вреда кредиторам.

          При этом как усматривается из материалов настоящего дела о банкротстве, в том числе общедоступных сведений, размещенных в информационной системе «Картотека арбитражных дел», в настоящее время должником подано ходатайство о возобновлении процедуры реструктуризации оставшегося долга перед ФИО5 – единственным кредитором должника – в сумме 2 063 144 руб. 26 коп. 

В суде округа кредитор пояснил, что именно результат рассмотрения настоящего обособленного спора об оспаривании сделки послужил поводом для совершения должником каких-либо действий, направленных на урегулирование вопроса оплаты долга, осуществление каких-либо платежей и проведение переговоров относительно реструктуризации долгов.

В то же время суд округа считает необходимым отметить, что при погашении требований кредитора, включенных в реестр требований кредиторов должника, должник и ответчик не лишены возможности обратиться заявлением о прекращении взыскания денежных средств, взысканных на основании обжалуемого судебного акта.

Довод кассационной жалобы ФИО1 о недоказанности неплатежеспособности должника как одной из презумпций признака недействительности сделки, не опровергает противоправную цель безвозмездного отчуждения его ликвидного имущества, поскольку признаки состава подозрительной сделки могут подтверждаться не только через установленные в законе презумпции, но и по общим правилам доказывания (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 12.03.2019 № 305-ЭС17-11710(4)).

Вопреки суждениям заявителя кассационной жалобы об отсутствии оснований для признания спорной сделки недействительной по заявленным основаниям – вышеизложенные выводы суда апелляционной инстанции не противоречат имеющимся в деле доказательствам, основаны на совокупной оценке конкретных обстоятельств настоящего дела.

В кассационной жалобе заявителем не указано на иные обстоятельства, которые бы опровергали приведенные судом апелляционной инстанции аргументы в пользу принятого решения и могли бы породить сомненияв правильности занятой судом позиции по данному вопросу, ввиду чего основания для иных выводов у суда округа также отсутствуют.

Доводы, изложенные в кассационной жалобе, судом округа отклоняются, поскольку касаются обстоятельств и доказательств, являвшихся предметом исследования и оценки апелляционного суда, о неправильном применении судом апелляционной инстанции при рассмотрении спора норм материального права, либо о наличии нарушений норм процессуального права, приведших к принятию неправильного судебного акта, не свидетельствуют, по сути, выражают несогласие заявителя жалобы с выводами суда о фактических обстоятельствах спора, основанными на расхожей с ним оценке доказательственной базы по спору. Вместе с тем переоценка судом кассационной инстанции доказательств по делу, то есть иные по сравнению со сделанными судами первой и апелляционной инстанций выводы относительно того, какие обстоятельства по делу можно считать установленными, исходя из иной оценки доказательств, не допускается (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

Судом кассационной инстанции не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 288 АПК РФ).

С учетом изложенного постановление суда апелляционной инстанции подлежит оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 12.12.2023 по делу № А60-49442/2020 Арбитражного суда Свердловской области оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном ст. 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

Председательствующий                                             Е.А. Павлова 

 

Судьи                                                                          Ю.В. Кудинова 

 

                                                                                     Н.В. Шершон