937/2024-45971(2) 

 

ДЕВЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД  127994, Москва, ГСП-4, проезд Соломенной cторожки, 12  

адрес электронной почты: 9aas.info@arbitr.ru 

адрес веб.сайта: http://www.9aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

  № 09АП-2596/2024

Дело № А40-85548/22

г. Москва

26 февраля 2024 года

Резолютивная часть постановления объявлена 13 февраля 2024 года  Постановление изготовлено в полном объеме 26 февраля 2024 года  

Девятый арбитражный апелляционный суд в составе:  

председательствующего судьи: Мартыновой Е.Е., судей: Валиева В.Р., Верстовой М.Е., 

при ведении протокола секретарем судебного заседания ФИО1,  рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу  

ОАО "НЕФТЯНАЯ КОМПАНИЯ "ЯНГПУР" на решение Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2023 по делу № А40-85548/22 

по иску) ОАО "НЕФТЯНАЯ КОМПАНИЯ "ЯНГПУР" (ИНН 

<

***> , ОГРН  

<

***> )  

к ПАО "СБЕРБАНК РОССИИ" (ИНН 

<

***> , ОГРН 

<

***> ) 

третьи лица: 1. ФЕДЕРАЛЬНАЯ СЛУЖБА ПО ФИНАНСОВОМУ МОНИТОРИНГУ,  2. БАНК РОССИИ,  

3. ФЕДЕРАЛЬНАЯ НАЛОГОВАЯ СЛУЖБА, 4. ФЕДЕРАЛЬНАЯ ТАМОЖЕННАЯ  СЛУЖБА  

о признании сделки недействительной, применении последствий  и по встречному иску ПАО СБЕРБАНК к АО "НК "ЯНГПУР"  

о взыскании задолженности, 

при участии в судебном заседании представителей :  

от истца: ФИО2 по доверенности от 15.12.2023, ФИО3 по  доверенности от 11.01.2024, ФИО4 по доверенности от 11.01.2024, ФИО5 по доверенности от 09.02.2024, ФИО6 по доверенности от 11.01.2024;  от ответчика: ФИО7 по доверенности от 12.10.2021,ФИО8 по  доверенности от 29.09.2021, ФИО9 по доверенности от 12.10.2021;  

от третьих лиц: не явились, извещены; 

У С Т А Н О В И Л:

Акционерное общество "НК "ЯНГПУР" (далее – истец, Общество, Компания)  обратилось в Арбитражный суд г. Москвы с исковым заявлением, уточненным в  порядке ст. 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – 

АПК РФ), к публичному акционерному обществу «СБЕРБАНК» (далее – ответчик,  Банк) с требованием о признании недействительным (ничтожным) расчетного  товарного опциона, заключенного между АО "НК "ЯНГПУР" и ПАО «СБЕРБАНК» в  рамках Генерального соглашения о срочных сделках на финансовых рынках № 3482-R  от 09.12.2019 и оформленного Подтверждением № 9901111 от 29.09.2020), а также  применении последствия недействительности сделки расчетного товарного опциона в  виде двусторонней реституции путем возврата каждой из сторон всего полученного по  сделке, а именно: путем взыскания с ПАО СБЕРБАНК в пользу АО "НК "ЯНГПУР"  суммы полученного по сделке в размере 93 796 223,84 руб.  

Судом в порядке ст. 132 АПК РФ принят встречный иск ПАО «СБЕРБАНК» к  АО "НК "ЯНГПУР" о взыскании задолженности по Генеральному соглашению о  срочных сделках на финансовых рынках № 3482-R от 09.12.2019 г. в размере 511 381  542,59 руб., в том числе: 492 855 574,16 – основной долг, 18 525 968,43 руб. – проценты  на сумму денежного обязательства при прекращении.  

В порядке ст. 49 АПК РФ судом удовлетворено заявленное ПАО СБЕРБАНК  увеличение встречных исковых требований в общем размере 684 164 554,29 руб., в том  числе: 492 855 574,16 руб. – основной долг, 191 308 980,13 руб. – проценты на сумму  основного долга, также ПАО СБЕРБАНК просил о взыскании с АО "НК "ЯНГПУР" в  пользу ПАО СБЕРБАНК процентов по ставке 28% годовых на сумму основного долга в  размере 492 855 574,16 руб. с 23.09.2023 по день фактической уплаты суммы основного  долга включительно.  

Решением Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2023 по делу № А40-85548/22  в удовлетворении первоначального иска отказано. Встречный иск удовлетворен.  

Суд взыскал с АО "НК "ЯНГПУР" в пользу ПАО «СБЕРБАНК» задолженность  в размере 684 164 554, 29 руб., из которой: - 492 855 574, 16 руб. – основной долг, - 191  308 980, 13 руб. – проценты за пользование чужими денежными по состоянию на  22.09.2023г., а также расходы по оплате государственной пошлины в размере 200 000  руб.  

Взыскал с АО "НК "ЯНГПУР" в пользу ПАО «СБЕРБАНК проценты за  пользование чужими денежными, исчисленные на сумму невозвращенного долга, по  ставке 28% годовых, начиная с 23.09.2023 по день фактической выплаты долга.  

Не согласившись с принятым по делу судебным актом, истец обратился в  Девятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит  отменить решение суда первой инстанции и принять по делу новый судебный акт.  

В судебном заседании апелляционной инстанции представители истца доводы  апелляционной жалобы поддержали, просили решение суда первой инстанции  отменить по изложенным в жалобе основаниям. Ходатайствовали о приобщении  дополнений к апелляционной жалобе. Представили на обозрение суду судебную  практику.  

Представители ответчика возражали против доводов, заявленных в  апелляционной жалобе, просили решение суда первой инстанции оставить без  изменения, а апелляционную жалобу - без удовлетворения. Представили письменный  отзыв на жалобу, который приобщен к материалам настоящего дела.  

Апелляционная жалоба рассматривается в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ в  отсутствие надлежаще извещенных о времени и месте рассмотрения апелляционной  жалобы представителей третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований  относительно предмета спора.  

Судебная коллегия, рассмотрев ходатайство АО "НК "ЯНГПУР" о приобщении  дополнений к апелляционной жалобе, поименованных в качестве письменных  пояснений, не усмотрела оснований для его удовлетворения, в связи с тем, что данные  дополнения поданы за пределами процессуального срока на обжалования решения суда  первой инстанции, в связи с чем они возвращены заявителю.  

Девятый арбитражный апелляционный суд, изучив материалы дела, исследовав  имеющиеся в материалах дела доказательства, проверив все доводы апелляционной  жалобы, проверив законность и обоснованность обжалуемого решения в порядке,  предусмотренном ст.ст. 266,268 АПК РФ, не находит оснований для отмены судебного  акта по следующим основаниям.  

Как следует из материалов дела, 2.2019 между ПАО Сбербанк и АО «НК  «Янгпур» было заключено Генеральное соглашение № 3482-R (далее - Генеральное  соглашение).  

Генеральное соглашение представляет собой рамочное соглашение, условия  которого применяются к конкретным сделкам, совершаемым на финансовых рынках (в  т.ч. к сделкам расчетный товарный опцион).  

В соответствии с п. 1.1 Генерального соглашения отдельные его условия  определяются Примерными условиями договора о срочных сделках на финансовых  рынках 2011г., утв. СРО «Национальная ассоциация участников фондового рынка  (НАУФОР) (далее - Примерные условия). В рамках Генерального соглашения между  сторонами было заключено 7 различных сделок:  

 Сделка фиксации максимума процентной ставки № 878255 от  28.06.2019базовый актив - Ключевая ставка ЦБ РФ, дата прекращения: 01.02.2021);  

Процентный своп № 0495184 от 10.12.2019 (базовый актив - Ключевая ставка ЦБ  РФ, дата прекращения: 10.06.2021);  

Процентный своп № 818660 от 26.06.2020 (базовый актив - Ключевая ставка ЦБ  РФ, дата прекращения: 23.04.2021);  

Процентный своп № 818661 от 26.06.2020 (базовый актив – Ключевая ставка ЦБ  РФ, дата прекращения: 19.03.2021); Расчетный товарный опцион № 9901111 от  29.09.2020 (базовый актив - Нефть Oil - Brent, дата прекращения: 26.04.2022,  оспаривается в рамках настоящего дела);  

Процентный своп № 2147634 от 20.04.2021 (базовый актив - Ключевая ставка ЦБ  РФ, дата прекращения: 26.04.2022);  

 Процентный своп № 3214607 от 19.07.2021 (базовый актив - Ключевая ставка  ЦБ РФ, дата прекращения: 26.04.2022). Из 7 заключенных сделок Компания оспаривает  Расчетный товарный опцион № 9901111 от 29.09.2020 (далее также - Сделка,  Оспариваемая сделка).  

Указанная Сделка заключена между сторонами 29.09.2020 в виде  Подтверждения по сделке (далее также - Подтверждение). Подтверждение дополняет  Генеральное соглашение, является его частью и регулируется Генеральным  соглашением (п. 2 Подтверждения).  

В Подтверждение включены положения Стандартных условий срочных  товарных сделок 2012г., утв. СРО «Национальная ассоциация участников фондового  рынка (НАУФОР) (далее - Стандартные условия).  

Таким образом, условия Оспариваемой сделки устанавливаются Генеральным  соглашением, Примерными условиями, Стандартными условиями и Подтверждением  по сделке. В соответствии с Подтверждением условиями Сделки предусмотрено  заключение 36 опционов на продажу (пут) и 36 опционов на покупку (колл).  

Сделка заключена с целью снижения рисков, связанных с возможным  снижением цены на нефть марки Brent ниже уровня 17 долларов США за баррель, при  фиксации максимального уровня продажи нефти по цене 71 доллара США за баррель, а  именно:  

 Если за расчетный период плавающая цена товара (нефти) падает ниже цены  исполнения опциона на продажу (пут) в размере 17 долларов США за баррель, то  Сбербанк выплачивает Компании разницу между этими ценами (в объеме номинала  заключенного опциона на продажу (пут)).  

Если за расчетный период плавающая цена товара (нефти) поднимается выше  цены исполнения опциона на покупку (колл) в размере 71 доллара за баррель, то  Компания выплачивает Банку разницу между этими ценами (в объеме номинала  заключенного опциона на покупку (колл)).  

Если за расчетный период плавающая цена товара (нефти) находится в  интервале между ценой исполнения опциона на продажу (пут) в размере 17 долларов за  баррель и ценой исполнения опциона на покупку (колл) в размере 71 доллар за баррель,  то никаких выплат между Сторонами не происходит. Плавающая цена товара (нефти)  за расчетный период рассчитывается усреднением значения Индекса Platts Dated Brent  за каждый торговый день в расчетном периоде.  

За право требовать исполнения по опционам на продажу (пут) и опционам на  покупку (колл) Компания и Сбербанк по условиям Сделки должны были выплатить  друг другу премии, обязательства по уплате которых были прекращены зачетом без  дополнительных заявлений на основании п. 5.5 Генерального соглашения.  

Стороны исполняли свои обязательства по Сделке в соответствии с ее  условиями с момента ее заключения (29.09.2020) до 31.03.2022. За расчетные периоды,  прошедшие во время исполнения сделки, значение плавающей цены базового актива  неоднократно выходило за цены исполнения опционов.  

 При этом Стороны исполняли свои обязательства в соответствии с условиями  Сделки.  

 За расчетный период с 01.03.2022 по 31.03.2022 значение Плавающей цены  составило 118,81 долл. США за баррель.  

01.04.2022 в связи с превышением цены исполнения (71 долл. США за баррель)  по опциону Банк направил Компании Уведомление о рассчитанных суммах платежей   № 24915742, в соответствии с которым сумма платежа Компании, подлежащая уплате в  дату платежа 07.04.2022, составила 692 145,37 долл. США.  

11.04.2022 в связи с непоступлением в дату платежа (07.04.2022) рассчитанной  суммы Банк направил в адрес Компании Уведомление о просрочке платежа по сделке   № 9901111.  

20.04.2022 Банк направил в адрес Компании Уведомление о досрочном  прекращении обязательств на основании положений п.п. 5.1, 6.1, 6.2 Примерных  условий и Генерального соглашения. В соответствии с данным уведомлением:  

1) Дата досрочного прекращения Сделки - 26.04.2022. 

2) Прекращенными сделками являются: (1) Сделка расчетный товарный опцион  от 29.09.2020 № 9901111 (Оспариваемая сделка); (2) Сделка процентный своп от  20.04.2021 № 2147634; (3) Сделка процентный своп от 19.06.2021 № 3214607.  

Согласно пп. (а) п. 5.1 Примерных условий (в редакции Генерального  соглашения) просрочка платежа является основанием досрочного прекращения  обязательств сторон по всем сделкам в соответствии с п. 6.2 ст. 6 Примерных условий.  

 В соответствии с п. 6.8 Примерных условий в дату досрочного прекращения  либо в возможно короткий срок после ее наступления ненарушившая сторона  производит расчет суммы денежного обязательства, подлежащей уплате при досрочном  прекращении обязательства по сделке, в порядке, установленном п. 6.10 Примерных  условий. 27.04.2022 в соответствии с п.п. 6.8-6.10 Примерных условий и Генерального  соглашения Банк уведомил Компанию о сумме денежного обязательства при  прекращении вышеуказанных сделок №№ 5-7, в т.ч. Сделки, (492 855 574,16 руб.) и  необходимости произвести платеж в Дату платежа - 04.05.2022, согласно п. 6.12  Примерных условий.  

Уведомление содержало подробные разъяснения о порядке определения данной  суммы, а также расчет подлежащей взысканию в пользу Банка задолженности по  Сделке и процентов на просроченные суммы. 5 Общая сумма задолженности состоит  из: 441 787 825 руб. - ликвидационная сумма по трем прекращенным сделкам (484 570  

125 руб. (цена Сделки) минус 10 267 934 руб. минус 32 514 366 руб. (цены  прекращенных сделок №№ 6 и 7)) плюс 51 067 749,16 руб. – проценты на  просроченную сумму = 492 855 574,16 руб.  

Расчет указанных сумм был осуществлен на основании п.п. 6.8-6.10 Примерных  условий. Уведомление о сумме денежного обязательства при прекращении направлено  в адрес Компании 27.04.2022 и до настоящего времени не исполнено.  

В соответствии с п. 6.13 Примерных условий на Сумму денежного обязательства  при прекращении, в пределах, допускаемых законодательством Российской Федерации,  начисляются Проценты, которые подлежат уплате в Валюте прекращения, за период с  Даты досрочного прекращения (исключая эту дату) по день фактической уплаты этой  суммы (включительно) .  

Уплата Процентов на Сумму денежного обязательства при прекращении  производится в день уплаты Суммы денежного обязательства при прекращении. В п.  6.4 (а) Генерального соглашения установлено, что в отношении обязательств,  выраженных в рублях, проценты начисляются в размере увеличенной в два раза ставки  рефинансирования в процентах годовых, устанавливаемой Банком России,  действующей в Дату платежа (для Компании - 04.05.2022).  

Согласно Информационному сообщению Банка России от 29.04.2022 «Банк  России принял решение снизить ключевую ставку на 300 б.п., до 14% годовых» (с  04.05.2022).  

Соответственно, на 22.09.2023 проценты на сумму денежного обязательства при  прекращении, согласно представленному Банком расчету, составляют 191 308 980,13  руб.  

Таким образом, в результате ненадлежащего исполнения Компанией  обязательств по Сделке все сделки между сторонами в рамках Генерального  соглашения расторгнуты, отношения сторон прекращены с определением суммы  денежного обязательства Компании при прекращении сделок, заявленной Банком ко  взысканию в рамках встречного иска.  

ПАО Сбербанк просило взыскать с АО «НК «Янгпур», с учетом принятого  судом уточнения, задолженность по Оспариваемым сделкам в размере 684 164 554,29  руб., в числе которых 492 855 574,16 руб. - основной долг, 191 308 980,13 руб. -  проценты на сумму денежного обязательства при прекращении, а также проценты на  будущее по ставке 28% годовых.  

В обоснование заявленных исковых требований о признании Оспариваемых  сделок недействительными и применении последствий их недействительности  Компания указывает, что Сделка предусматривает неравноценные и непрогнозируемые  для Истца риски, связанные с тем, что: граница выплат опциона пут ограничена по  уровню снижения, в то время как граница выплат опциона колл ограничения не имеет,  т.к. цена нефти может увеличиваться до бесконечности; Истец продает нефть марки  Urals, а условия Сделки обязуют его осуществлять выплаты в привязке к котировкам  Brent; сложившаяся в условиях недружественных действий западных стран разница  между стоимостью Urals и Brent (35-40 долларов/баррель) снижает экономическую  эффективность реализации продукции и рентабельность компании в целом; Сделка  оформлена в долларах США, курс которого на текущий момент имеет высокую  волатильность, что создает дополнительное давление на выплаты в результате ее  исполнения.  

Компания утверждает, что на протяжении всего процесса заключения и  исполнения Сделки Сбербанк действовал недобросовестно, а именно: не раскрыл все  риски по Сделке в полном объеме; навязал Истцу товарный опцион; не представил  Истцу расчеты возможных убытков по Сделке; навязал неподходящий и ненужный  спекулятивный инструмент, никак не связанный с деятельностью Компании; скрыл  факт наличия комиссии по конверсии валюты; нарушил принципы корпоративной  

ответственности и законы экономической логики; получает прибыль по Сделке, не неся  никаких расходов.  

По мнению Компании, предъявленная Банком ко взысканию сумма подлежит  снижению на основании ст. 333 ГК РФ ввиду несоответствия принципу соразмерности.  

Также Компания указывает, что проценты не подлежат начислению Банком в  связи с мораторием, введенным Постановлением Правительства РФ от 28.03.2022 №  497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям,  подаваемым кредиторами» с 01.04.2022 до 30.09.2022. В отношении ликвидационной  стоимости Сделки Компания предлагает альтернативный расчет, основанный на  применении геополитического риска.  

 Как указано в иске, действия Банка являются основанием для признания Сделки  и Генерального соглашения недействительными на основании п. 4 ст. 1, п. 1 ст. 10 ГК  РФ и п. 2 ст. 168 ГК РФ.  

Суд первой инстанции, вынося обжалуемое решение указал, что в своих  исковых требованиях Компания утверждает, в частности, что Сделка предусматривала  неравноценные, непрогнозируемые и непредвиденные для Компании риски, при этом  на протяжении всего процесса заключения и исполнения Сделки Банк действовал  недобросовестно (не раскрыл все риски по Сделке в полном объеме; навязал Компании  Сделку; не представил Компании расчеты возможных убытков по Сделке; навязал  неподходящий и ненужный спекулятивный инструмент, никак не связанный с  деятельностью Компании; скрыл факт наличия комиссии по конверсии валюты и др.).  

Описываемые Компанией фактические обстоятельства полностью охватываются  специальными законодательными составами, а именно: совершение сделки под  влиянием существенного заблуждения (ст. 178 ГК РФ), обмана (п. 2 ст. 179 ГК РФ), а  также при наличии грубого неравенства переговорных возможностей с включением в  условия договора несправедливых условий (ст. 428 ГК РФ). Фактические  обстоятельства, которые бы выходили за гипотезы указанных норм и обосновывали  возможность применения правил ст.ст. 10 и 168 ГК РФ, Компанией не приведены и не  доказаны.  

При этом отсутствие доказательств недействительности сделки по специальному  основанию означает лишь недоказанность утверждаемых Истцом фактических  обстоятельств и влечет отказ в иске, но не наделяет Истца правом оспаривать сделку в  обход специальных правил по основанию нарушения самой общей нормы-принципа ст.  10 ГК РФ.  

Истец также ссылается на п. 2 ст. 168 ГК РФ и ст. 10 ГК РФ и утверждает, что  заключение Оспариваемых сделок нарушает публичные интересы.  

Между тем указание Компании на нарушение явно выраженного запрета на  недобросовестное поведение (ст. 10 ГК РФ) не является подтверждением наличия  публичного интереса при заключении Оспариваемых сделок.  

Под публичными интересами, в частности, следует понимать интересы  неопределенного круга лиц, обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а  также обороны и безопасности государства, охраны окружающей природной среды (п.  75 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25).  

Факт нарушения публичного интереса при заключении сделки не  предполагается и требует доказывания.  

Само по себе нарушение нормы закона не является достаточным основанием для  признания сделки ничтожной по правилам, предусмотренным п. 2 ст. 168 ГК РФ  (Определение СКЭС ВС РФ от 11.03.2020 № 302- ЭС19-16620 по делу № А3321242/2018, Постановление Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе договора  и ее пределах»).  

Доказательств нарушения публичных интересов или интересов неопределенного  круга лиц в настоящем деле Компанией не представлено.  

В исковом заявлении и иных процессуальных документах Компания описывает  нарушение своих прав и законных интересов. Генеральное соглашение заключено  сторонами 09.12.2019 и только после возникновения задолженности по Сделке в сумме  692 145,37 Долларов США оспорено в судебном порядке Компанией. При таких  обстоятельствах иск Компании фактически направлен на уклонение от исполнения  Сделки и с публичными интересами не связан. Аналогичные выводы сформулированы  в Определении СКЭС ВС РФ от 21.01.2021 № 308-ЭС20-10325 по делу № А3224966/2017.  

В соответствии с письмом НАУФОР исх. № 530 от 28.06.2022, подготовленным  на основе анализа содержания подписанной сторонами документации, условия Сделки  соответствуют обычным условиям на рынке производных финансовых инструментов.  

Как следует из указанного письма, на дату заключения Генерального  соглашения и совершения Сделки и по настоящее время в законодательства РФ,  базовых стандартах и внутренних стандартах саморегулируемых организаций в сфере  финансового рынка отсутствуют нормативные требования к финансовым  организациям, которые бы определяли необходимость, порядок направления,  содержание и форму декларации о рисках при заключении сделок с производными  финансовыми инструментами в рамках Стандартной документации, с контрагентами –  юридическими лицами, независимо от того, являются ли они квалифицированными  инвесторами или нет.  

ПАО Сбербанк является членом НАУФОР, на который распространяются  Стандарты профессиональной деятельности на рынке ценных бумаг, утвержденные  Советом директоров НАУФОР 18.02.2015 и размещенные в публичном доступе.  

Согласно п. С.2.1 этого Стандарта информирование клиента о рисках операций с  производными финансовыми инструментами осуществляется путем предоставления  клиенту Декларации о рисках. Причем, как указывает НАУФОР, п. С.2.1 не  распространяется на отношения с клиентами, которые являются квалифицированными  инвесторами, в том числе в силу закона.  

В соответствии с пп. 30 п. 1 ст. 2, пп. 10.3 п. 2 ст. 51.2 Федерального закона от  22.04.1996 № 39-ФЗ «О рынке ценных бумаг» (далее - Закон о рынке ценных бумаг)  квалифицированным инвестором является организация, чистые активы которой  составляют не менее 700 млн. руб. по данным ее годовой бухгалтерской отчетности за  последний отчетный период.  

Согласно отчетности Компании на 31.12.2019 (последняя отчетная дата перед  заключением Сделки), ее чистые активы составляют 3,086 млрд. руб., в связи с чем  Компания является квалифицированным инвестором в силу закона, что предполагает  наличие у Компании профессиональных знаний как в области нефтяного рынка, так и  производных финансовых инструментов, базовым активом которых является нефть.  

Поскольку Компания является квалифицированным инвестором, Банк в  принципе не был обязан предоставлять Компании декларацию о рисках. Законодатель  исходит из того, что крупнейшие участники оборота, являющиеся  квалифицированными инвесторами в силу закона, имеют достаточные финансовые,  экспертные и технические ресурсы для самостоятельной оценки рисков своей  хозяйственной деятельности, в т.ч. по приобретению производных финансовых  инструментов.  

 Это подтверждается, в том числе действиями самой Компании, предоставившей  в рамках настоящего дела различные правовые и экономические заключения, рецензии  и проч. экспертные мнения и оценки.  

Однако Компания не представила доказательства невозможности получения  соответствующей информации на этапе подготовки к заключению Сделки.  

Все существенные условия опционных сделок (срок, действия сторон, базовый  актив, опционная премия, обстоятельства, при наступлении которых требование по  

опционному договору считается заявленным), предусмотренные в ст. 429.3 ГК РФ,  содержатся в подписанном Компанией Подтверждении от 29.09.2020.  

Достаточная информация о смысле заключаемой сделки и ее рисках была  доведена Банком до Компании в т.ч. в декларации о рисках, в которой Банк разъяснил  Компании суть Оспариваемых сделок и связанных с ними возможных рисков (стр. 5  декларации о рисках, стр. 7 декларации о рисках, стр. 3-4 декларации о рисках, стр. 7  Презентации. Июль 2020).  

Письмом НАУФОР исх. № 530 от 28.06.2022 по результатам анализа  представленной документации по Сделке также подтверждается, что «декларация о  рисках достаточно подробно раскрывает информацию о сделках Товарный опцион и  позволяет контрагенту финансовой организации объективно и наглядно оценить их  возможные последствия и риски, связанные с ними».  

Истец ссылается, что после февраля 2022 года цены на российскую нефть марки  Urals оказались гораздо ниже цен на нефть марки Brent. Это привело к тому, что его  реальная выручка на нефтяном товарном рынке перестала покрывать обязательства по  опционам.  

Невозможность хеджирования рисков на нефтяном рынке, реализовавшуюся  после февраля 2022 года, истец вменяет в вину Банку и полагает, что данное  обстоятельство служит основанием для признания Оспариваемых сделок  недействительными.  

Однако Истец не учитывает, что разрыв показателей нефти марок Brent и Urals,  произошедший после февраля 2022 года, отсутствовал на момент заключения Сделки и  ни один участник рынка не мог предвидеть столь серьезные санкции и ограничения в  отношении российского экспорта и изменения в корреляции Brent и Urals.  

Верховный Суд Российской Федерации в п. 1 постановления Пленума от  23.06.2015 № 25 ориентирует нижестоящие суды при оценке добросовестности  действий исходить из поведения, ожидаемого от любого участника оборота, причем 12  добросовестность участников и разумность их действий предполагается, пока не  доказано иное. Учитывая, что в материалы дела не представлены доказательства того,  что Банк мог спрогнозировать введение западными странами ограничений на поставку  российской нефти в Европу и связанный с этим рост цен Brent при одновременном  снижении Urals, действия Банка не могут быть квалифицированы судом как  недобросовестные.  

 Доводы Истца о том, что Банк не предсказал Истцу введение серьезных  ограничений на экспорт российских сырьевых товаров, которые привели к росту цен на  нефть Brent и снижению цен на российскую нефть Urals, также не могут являться  основанием для удовлетворения первоначально заявленного иска, поскольку  возможность наступления обстоятельств, приведших к негативным для Истца  последствиям, Банк не мог предвидеть. Рассмотрев и оценив представленные  доказательства, суд приходит к выводу, что Компания как квалифицированный  инвестор осознавала экономическую суть и характер Оспариваемых сделок.  

Изложенное позволяет суду прийти к выводу о том, что в материалах дела  отсутствуют доказательства наличия оснований для признания Оспариваемых сделок  недействительными по ст.ст. 178-179 ГК РФ, как и доказательства наличия в  Оспариваемых сделках несправедливых условий применительно к правилам ст. 428 ГК  РФ и п.п. 9-10 Постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О свободе  договора и ее пределах», в связи с чем требования Компании подлежат отклонению.  

Рассматривая доводы Общества о снижении размера санкций, суд исходил из  того, что ликвидационная сумма ликвидационная сумма не является мерой  гражданско-правовой ответственности, то она не подлежит уменьшению на основании  ст.ст. 10 или 333 ГК РФ.  

 Кроме того, в обоснование необходимости снижения ликвидационной суммы  Компания приводит положения ст. 310 ГК РФ, регулирующие односторонний отказ от  исполнения обязательств, в том числе плату за такой отказ, и п. 16 Постановления  Пленума ВС РФ от 22.11.2016 № 54 «О некоторых вопросах применения общих  положений ГК РФ об обязательствах и их исполнении» (далее - Постановление  Пленума ВС РФ № 54). Так, в абз. 2 п. 16 Постановления Пленума ВС РФ № 54  указывается, что если будет доказано очевидное несоответствие размера этой денежной  суммы неблагоприятным последствиям, вызванным отказом от исполнения  обязательства или изменением его условий, а также заведомо недобросовестное  осуществление права требовать ее уплаты в этом размере, то в таком исключительном  случае суд вправе отказать в ее взыскании полностью или частично.  

Вместе с тем истец не учитывает, что предусмотренный п. 3 ст. 310 ГК РФ  институт платы за отказ от договора может быть предусмотрен соглашением сторон на  случай осуществления стороной договора своего права на односторонний отказ от  договора, не связанного с нарушением другой стороной своих обязательств (абз. 3 п. 15  Постановления Пленума ВС РФ № 54).  

В таком качестве плата за отказ от договора представляет собой плату за  реализацию права, которую уплачивает сторона, заявляющая об одностороннем отказе.  

Иными словами, субъект, реализующий право на односторонний отказ от  договора, и субъект, вносящий плату за отказ от договора, в данной конструкции  совпадают в одном лице. Эти правила существенно отличаются от правил взыскания  ликвидационной суммы, поскольку в рамках данной конструкции, как в настоящем  деле, отказ от осуществления Оспариваемых сделок заявил Банк, а должником по  уплате ликвидационной суммы является Компания.  

То есть, субъект реализации права на односторонний отказ и должник по  выплате ликвидационной суммы не совпадают.  

Кроме того, ликвидационная сумма не может рассматриваться как плата за  односторонний отказ от договора, поскольку ликвидационная сумма представляет  собой рыночную стоимость.  

Сделки на момент ее досрочного прекращения, а не плату за односторонний  отказ, в связи с чем положения ст. 310 ГК РФ и п. 16 Постановления Пленума ВС РФ №  54 неприменимы к спорным правоотношениям. В отношении иных предъявленных  Банком ко взысканию денежных сумм доказательства их явной несоразмерности  Компанией не представлены.  

Между тем Компанией не доказано, что Банк как кредитная организация,  осуществляющая свою деятельность не только на территории Российской Федерации,  после 09.03.2022 не имеет доступа к публикациям справочника Platts Marketwire и не  может определять Плавающую цену по Сделке согласованным в ней способом. 22 S&P  Global объявило о прекращении своей деятельности на территории РФ, но публикации  справочника Platts Marketwire не прекратились, и Банк как расчетный агент не имел и  не имеет препятствий к использованию данных Platts Marketwire для расчетов по  Сделке.  

Условия Сделки не требуют обязательной публикации данного справочника на  территории определенной страны, а цены на нефть марки Brent не персонифицируются  для отдельных стран. Публикации котировок S&P Global, выпускающего справочник  Platts Marketwire, как и ранее, продолжают оставаться доступными для Банка и любого  участника рынка на сегодняшний день.  

Вплоть до момента прекращения обязательств по Сделке Банк осуществлял  расчеты на основании предусмотренного Сделкой источника публикации, что  подтверждается представленным в материалы дела справочником Platts Marketwire от  31.03.2023. Соответственно, расчеты Банка по Сделке являются проверяемыми для  

Компании, их правильность и соответствие справочнику Platts Marketwire Компанией  не опровергнуты.  

Сведения об отказе Компании от применения моратория отсутствуют, однако  имеются сведения о выплате Компанией дивидендов в 2022 году уже после введения  моратория (23.05.2022), что подтверждается бухгалтерской отчетностью Компании и  является прямым нарушением положений подп. 3 п. 3 ст. 9.1 Закона о банкротстве и  влечет за собой невозможность для Компании ссылаться на мораторий.  

Таким образом, в связи с выплатой дивидендов в 2022 году ссылка Компании на  мораторий не является обоснованной.  

 В отношении Компании отсутствуют основания для освобождения от  ответственности за ненадлежащее исполнение обязательства в виде уплаты процентов.  Кроме того, денежное обязательство Компании при прекращении Оспариваемых  сделок возникло на основании уведомления от 20.04.2022 о досрочном прекращении  обязательств в порядке п.п. 5.1, 6.1, 6.2 Примерных условий и Генерального  соглашения.  

В соответствии с данным уведомлением дата досрочного прекращения сделок26.04.2022. Таким образом, просроченная задолженность Компании образовалась после  даты введения моратория на банкротство. Постановление Правительства РФ от  28.03.2022 № 497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по  заявлениям, подаваемым кредиторами» вступило в силу с 01.04.2022 и действовало в  течение 6 месяцев (п. 3 Постановления).  

На основании изложенного суд пришел к выводу об отказе в удовлетворении  исковых требований АО «НК «Янгпур» и удовлетворении встречных исковых  требований ПАО Сбербанк.  

Соглашаясь с выводами суда первой инстанции и отклоняя доводы  апелляционной жалобы, Девятый арбитражный апелляционный суд принимает во  внимание, что приведенные в апелляционной жалобе доводы не нашли правового и  документального обоснования, и в связи с чем не могут являться основанием к отмене  судебного акта.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации не допускаются осуществление гражданских прав исключительно с  намерением причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной  целью, а также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав  (злоупотребление правом).  

Согласно статье 10 Гражданского кодекса Российской Федерации не  допускаются осуществление гражданских прав исключительно с намерением  причинить вред другому лицу, действия в обход закона с противоправной целью, а  также иное заведомо недобросовестное осуществление гражданских прав  (злоупотребление правом).  

Добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их  действий предполагаются.  

Исходя из содержания пункта 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской  Федерации под злоупотреблением правом понимается умышленное поведение лиц,  связанное с нарушением пределов осуществления гражданских прав, направленное  исключительно на причинение вреда третьим лицам.  

 При этом для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки  должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их  сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам.  

Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при  котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки.  

Следовательно, для квалификации сделки как совершенной со  злоупотреблением правом в дело должны быть представлены доказательства того, что  

совершая оспариваемую сделку, стороны или одна из них намеревались реализовать  какой-либо противоправный интерес.  

Истец в своей жалобе указывает, что суд первой инстанции неправомерно  применил принцип «lex specialis derogat generali» со ссылкой на п. 8 Постановления  Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений  раздела I части первой 4 Гражданского кодекса Российской Федерации» и пришел к  неправильному выводу, что Сделка не может быть признана недействительной на  основании ст.ст. 10 и 168 ГК РФ.  

В то же время, как обоснованно указано судом первой инстанции, истец  ссылается на нарушение Банком запрета злоупотребления правом, в т.ч.  недобросовестного осуществления гражданских прав (ст. 10 ГК РФ), который  представляет собой общую норму-принцип и определенный метод (ориентир)  толкования специальных правовых нор.  

То обстоятельство, что базовый принцип «lex specialis derogat generali» в п. 8  Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 сформулирован применительно к  сделкам, совершенным в обход закона, не исключает его универсальность и  возможность применения к иным составам недействительности сделок.  

В обоснование своих исковых требований Общество ссылалась на то, что  Сделка предусматривала неравноценные, непрогнозируемые и непредвиденные для  Компании риски, при этом на протяжении всего процесса заключения и исполнения  Сделки Банк действовал недобросовестно (не раскрыл все риски по Сделке в полном  объеме; навязал Компании Сделку; не представил Компании расчеты возможных  убытков по Сделке; навязал неподходящий и ненужный спекулятивный инструмент,  никак не связанный с деятельностью Компании; скрыл факт наличия комиссии по  конверсии валюты и др.).  

С учетом изложенного суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу,  что описываемые Компанией фактические обстоятельства полностью охватываются  специальными законодательными составами, а именно: совершение сделки под  влиянием существенного заблуждения (ст. 178 ГК РФ), обмана (п. 2 ст. 179 ГК РФ), а  также при наличии грубого неравенства переговорных возможностей с включением в  условия договора несправедливых условий (ст. 428 ГК РФ) (абз. 4 стр. 7 Решения).  

Не соглашаясь с данным выводом суда, истец утверждает, что «нарушения прав  Компании явились не следствием случайных событий, не произвольного заблуждения  Истца в отношении природы Сделки и не обмана, а детерминированы действиями ПАО  «Сбербанк», выразившимися в нарушении требований п.п. 3, 4 ст. 1, абз. 1 п. 1, п. 2 ст.  10 ГК РФ  

Однако, ссылка на нарушение Банком самых общих норм, закрепляющих  принцип добросовестности, без обоснования того, каким образом указываемые  апеллянтом пороки Сделки выходят за пределы составов ст.ст. 178-179, 428 ГК РФ,  является несостоятельной.  

Отсутствие доказательств недействительности сделки по специальному  основанию означает лишь недоказанность утверждаемых Компанией фактических  обстоятельств и влечет отказ в иске, но не наделяет Компанию правом оспаривать  сделку в обход специальных правил по основанию нарушения самой общей нормы-принципа ст. 10 ГК РФ.  

Согласно п. 4 ст. 421 ГК РФ условия договора определяются по усмотрению  сторон договора.  

В то же время, как указано в п. 4 ст. 421 ГК РФ, свобода заканчивается там, где  содержание прав и обязанностей сторон предписано императивной нормой закона или  такая норма запрещает те или иные проявления договорной свободы.  

Статья 168 ГК РФ устанавливает последствия противоречия сделки требованиям  закона или иного правового акта.  

При противоречии сделки диспозитивным нормам закона такая сделка  действительна, так как условия сделки могут отступать от диспозитивных положений  закона. Истцом не представлено доказательств, подтверждающих, что общие условия  договора лизинга противоречат императивным нормам гражданского законодательства.  

Кроме того, согласно п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 N 16  "О свободе договора и ее пределах", при рассмотрении споров о защите от  несправедливых договорных условий подлежат оценке спорные условия в  совокупности со всеми условиями договора и с учетом всех обстоятельств дела.  

Так, в частности, определяется фактическое соотношение переговорных  возможностей сторон и выясняется, было ли присоединение к предложенным условиям  вынужденным, а также учитывается уровень профессионализма сторон в  соответствующей сфере, конкуренцию на соответствующем рынке, наличие у  присоединившейся стороны реальной возможности вести переговоры или заключить  аналогичный договор с третьими лицами на иных условиях и т.д.  

Компания не указала в иске, из каких условий она исходила при заключении  Сделки и на каких доказательствах было основано это ложное убеждение.  

Истец утверждает, что ее вводили в заблуждение и не уведомили о рисках,  однако из этих доводов невозможно составить точное представление Компании о  конкретном и определенном содержании Сделки на момент ее заключения. Равным  образом, в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие наличие  разумных оснований для формирования у Компании соответствующего ложного  убеждения.  

Компания не была лишена возможности отказаться от заключения Сделки,  заключить кредитные договоры с Банком на иных условиях предоставления  финансирования, а равно заключить аналогичные сделки на тех или иных условиях с  другими банками.  

Доводы Компании об обратном опровергаются преддоговорной перепиской  сторон.  

Сделка рассматривалась как один из возможных инструментов снижения ставки  по кредиту, а не как условие его предоставления.  

Компания не представила доказательств того, что не имела возможность  получить кредит без заключения Сделки на скорректированных условиях либо  получить аналогичный кредит в другом банке. Банк не выступал в качестве  инвестиционного консультанта Компании и неоднократно на это ссылался в переписке.  

Между Банком и Компанией отсутствует заключенный договор на оказание  консультационных услуг. Входе переговоров представитель Банка сообщил Компании  в письме от 25.08.2020, что Компания «будет самостоятельно определять какой  инструмент использовать для оптимизации ставок». Компания не имела возражений  против привязки Сделки к цене Brent, и перед заключением сделки (02.09.2020)  представитель Компании сообщил представителям Банка: «Данный вариант нас  устраивает. Давайте двигаться в части оформления».  

В соответствии с презентационными материалами Банк предлагал на выбор  Компании несколько различных сценариев заключения хеджирующей сделки.  Сценарии предусматривали в качестве валюты платежа как доллары США, так и рубли.  

Из этого следует, что для Банка любой вариант расчетов был одинаково  допустимым.  

В частности, Банк предлагал Компании различные варианты хеджирования, как  только через опцион пут, так и через одновременное заключение опционов пут и колл,  а также вариант хеджирования по нижней границе 30 $/bar с обоснованием временных  и финансовых плюсов и минусов каждого из вариантов.  

Компания самостоятельно определила параметры Сделки без учета указанных  условий.  

Из представленной переписки (письмо Компании от 28.08.2020 в 14:37) следует,  что вариант хеджирования, предусматривающий опционы пут с ценой исполнения 17  $/bar и колл c ценой исполнения 71 $/bar, был предложен в ответ на запрос Компании,  чтобы Компанией фактически не перечислялись денежные средства в счет уплаты  опционной премии, а встречные обязательства сторон в отношении опционных премий  были прекращены зачетом.  

При этом из письма Банка от 28.08.2020 в 16:37 следует, что Банк предложил  вариант хеджирования без продажи колл-опциона при цене нефти выше 72 $/bar и  описал условия указанного варианта, предполагавшие уплату опционной премии, а  также увеличение времени согласования сделки. С учетом этого, вопреки доводам  Компании, заключение опциона колл не являлось обязательным условием получения  Компанией кредита от Банка.  

Аналогичным образом в ответ на запрос Компании Банк представил  информацию по структуре сделки по нижней границе 30 $/bar, предупредив о  возможном увеличении срока оформления кредита. Таким образом, Компания  самостоятельно выбрала возможность определения параметров Сделки с учетом границ  17-71 $/bar (письмо от 01.09.2020, 18:38).  

Из п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25 следует, что сделка,  нарушающая установленный п. 1 ст. 10 ГК РФ запрет, в зависимости от обстоятельств  дела может быть признана недействительной в т.ч. по п. 1 ст. 168 ГК РФ.  

Под публичными интересами понимают интересы неопределенного круга лиц,  обеспечение безопасности жизни и здоровья граждан, а также обороны и безопасности  государства, охраны окружающей природной среды (п. 75 Постановления Пленума ВС  РФ от 23.06.2015 № 25). Факт нарушения публичного интереса при заключении сделки  не предполагается и требует доказывания. Само по себе нарушение нормы закона не  является достаточным основанием для признания сделки ничтожной по правилам,  предусмотренным п. 2 ст. 168 ГК РФ (Определение СКЭС ВС РФ от 11.03.2020 № 302-  ЭС19-16620 по делу № А33-21242/2018, Постановление Пленума ВАС РФ от  14.03.2014 № 16 «О свободе договора и ее пределах»).  

Компания описывала в исковом заявлении и иных процессуальных документах  нарушение своих прав и законных интересов и не представила доказательств  нарушения публичных интересов или интересов неопределенного круга лиц. Сделка  была заключена 29.09.2020 и была оспорена в судебном порядке только после  возникновения задолженности по ней в сумме 692 145,37 Долларов США, в связи с  чем, суд первой инстанции пришел к обоснованному выводу, что иск направлен на  уклонение от исполнения Сделки и с публичными интересами не связан.  

Как установлено судом первой инстанции на основании преддоговорной  переписки сторон, презентационных материалов и иных доказательств, имеющихся в  материалах дела, Банк полно и достоверно раскрыл все условия Сделки, а также  связанные с ней риски.  

Так, несмотря на отсутствие соответствующих требований в действующем  законодательстве и разъяснения НАУФОР об отсутствии у Банка нормативной  обязанности направления декларации о рисках Компании как квалифицированному  инвестору (пп. 30 п. 1 ст. 2, пп. 10.3 п. 2 ст. 51.2 Закона о рынке ценных бумаг), Банк,  действуя добросовестно и создавая для Компании дополнительные возможности для  принятия взвешенного и обоснованного решения о заключении Сделки,  заблаговременно (за один месяц до заключения Сделки) направил Компании  декларацию о рисках для внутреннего изучения и принятия решения.  

Довод Компании о частично несовпадающем содержании декларации о рисках,  опубликованной на сайте Банка, и декларации о рисках, переданной для подписания  при заключении Сделки, обоснованно отклонен судом первой инстанции.  

Компания сравнивает информацию по предельным рискам для различных видов  опционов (колл и пут); Компания выступала покупателем опционов пут с ценой  исполнения 17 $/бар, и по данным опционам ее риск ограничивался суммой опционной  премии, в то время как по опционам колл с ценой исполнения 71 $/бар Компания  выступала продавцом; в отношении продажи опциона колл декларация о рисках в ред.  декабря 2019 года содержит однозначное указание на то, что финансовый риск клиента  по такому опциону является неограниченным.  

 Компания ссылается на общий принцип добросовестности (п.п. 1, 3 ст. 1, п. 1 ст.  10, п. 3 ст. 307 ГК РФ) и профессиональные стандарты деятельности на финансовом  рынке. Между тем Истец в сноске № 15 приводит ссылку на Стандарт НАУФОР 2.2.17,  который не распространяется на отношения с квалифицированными инвесторами  

Вывод суда первой инстанции о том, что Компания как квалифицированный  инвестор осознавала экономическую суть и характер Сделки, является обоснованным.  

Так, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что в силу своего статуса  Компания не могла не осознавать экономический смысл, содержание, цели, а также  возможные риски и последствия Сделки исходя из следующего.  

 Из представленных в материалы дела доказательств (в частности,  преддоговорной переписки сторон, т. 6 л.д. 7-39) следует, что Компания  самостоятельно осуществляла выбор условий сделки, в том числе валюту исполнения,  способ определения плавающей цены, объемы хеджируемой нефти в каждый из  расчетных периодов.  

Также судом первой инстанции учтено, Компания ранее заключала с Банком  процентные свопы, в связи с чем к моменту заключения Сделки уже должна была  осознавать содержание, риски и структуру общепринятых на рынке производных  финансовых инструментов. Решение единственного акционера Компании (РУП  «Производственное объединение «Белорусьнефть») от 28.09.2020 (т. 1 л.д. 163),  принятое на основании Устава ОАО «НК Янгпур», содержит детальное описание  параметров заключаемых сделок. 10 Сделки расчетный товарный опцион, являющиеся  ПФИ, не отнесены Банком России к ПФИ, предназначенным только для  квалифицированных инвесторов.  

Однако истец в силу закона является квалифицированным инвестором, который  вправе заключать сделки с более высоким уровнем риска, в том числе заключать  производные финансовые инструменты, исполнение обязательств по которым зависит  от наступления обстоятельства, свидетельствующего о неисполнении обязательства (п.  6 ст. 51.4 Закона о рынке ценных бумаг).  

 Закон о рынке ценных бумаг ориентирует участников рынка, что лицо,  являющееся квалифицированным инвестором, изначально имеет все необходимые  знания и опыт для заключения различных финансовых инструментов. Компания на  момент заключения сделок являлась квалифицированным инвестором в силу закона,  следовательно, не могла не осознавать экономическую суть сделок и связанные с ними  риски.  

Также судом учтено, что АО «НК «Янгпур» является крупной  нефтедобывающей компанией с величиной капитала более 13 млрд. руб. Компания  успешно осуществляет деятельность в Российской Федерации с 2013 года.  

С 2016 года Компания в качестве трейдера участвует в биржевых торгах в  секциях «Газ природный» и «Нефтепродукты». Статус Компании как  квалифицированного инвестора и опытного трейдера в секциях «Нефтепродукты» и  «Газ природный» предполагает наличие у Компании соответствующих знаний как в  области нефтяного рынка, так и производных финансовых инструментов, базисным  активом которых является нефть.  

 Компании как квалифицированному инвестору были доступны сделки с более  высоким уровнем риска, в том числе расчетные товарные опционы, хеджирующие  

объемы добываемой нефти. С учетом изложенного выводы суда первой инстанции о  том, что Компания не могла не осознавать экономический смысл, содержание, цели, а  также возможные риски и последствия Сделки, являются обоснованными. Доводы  Компании об обратном не подтверждаются представленными в материалы дела  доказательствами.  

Довод Компании о том, что суд первой инстанции сослался на несуществующие  доказательства, противоречит содержанию Решения. Компания утверждает, что суд  пришел к выводу о том, что Банк предлагал вариант хеджирования без продажи колл- опциона при цене нефти выше 72 $/bar со ссылкой на несуществующие доказательства  – «презентационные материалы».  

 Данный довод прямо противоречит содержанию Решения, в котором указано  следующее: «При этом из письма Банка от 28.08.2020 в 16:37 следует, что Банк  предложил вариант хеджирования без продажи колл-опциона при цене нефти выше 72  $/bar и описал условия указанного варианта, предполагавшие уплату опционной  премии, а также увеличение времени согласования сделки» (абз. 7 стр. 14 Решения).  

Вопреки утверждениям Компании, суд ссылается на презентационные  материалы при установлении иного факта, а именно предложения Банком различных  вариантов валюты платежа: «В соответствии с презентационными материалами Банк  предлагал на выбор Компании несколько различных сценариев заключения  хеджирующей сделки. Сценарии предусматривали в качестве валюты платежа как  доллары США, так и рубли» (абз. 7 стр. 14 Решения).  

Таким образом, данный довод Компании представляет собой намеренное  искажение фактических обстоятельств дела и подлежит отклонению.  

Также суд первой инстанции правомерно указал, что Цены исполнения  опционов являлись равноценными и отвечающими целям хеджирования рисков.  Неблагоприятный финансовый результат по Сделке для Компании не указывает на  изначальную несправедливость или несбалансированность Сделки.  

Вопреки доводам заявителя жалобы, суд первой инстанции проанализировал  цены исполнения по опционам и дал оценку доводам о финансовом результате Сделки.  

Так, Сделка была заключена с хеджирующей целью, о чем свидетельствует  выбранный в качестве определения условий исполнения базовый товар – нефть, доход  от продажи которой составляет прибыль Компании. Цена исполнения по опционам в  рамках Сделки была установлена обоснованно, поскольку в соответствии с  котировками цен на дату заключения Сделки стоимость нефти на мировом рынке  составляла 41 $/bar.  

Таким образом, цены исполнения по опционам в размере 17 $/bar по опциону  Пут и 71 $/bar по опциону Колл являлись равноудаленными от текущей рыночной  цены, цена исполнения по опциону Пут в размере 17 $/bar была даже ближе к цене на  нефть Dated Brent на дату заключения Сделки (29.09.2020), чем цена исполнения по  опциону Колл в размере 71 $/bar. В соответствии с «Основными направлениями  бюджетной, налоговой и таможеннотарифной политики на 2022 год и на плановый  период 2023 и 2024 годов» (т. 4 л.д. 68-88) формирование федерального бюджета  осуществлялось на основании базовых нефтегазовых доходов, рассчитанных при цене  на нефть 40 $/bar. в ценах 2017 года или 44,2 $/bar., 45,0 $/bar и 45,9 $/bar в 2022, 2023 и  2024 гг., соответственно.  

С учетом того, что резкое понижение рыночной цены нефти повлекло бы  пропорциональное снижение денежных поступлений Компании от ее продажи, покупка  опциона пут с ценой исполнения 17 $/bar давала Компании гарантию возмещения  рыночных потерь путем истребования у Банка платежа по опциону. Обратная ситуация,  при которой цена нефти на биржевом рынке значительно увеличивается (выше 71  $/bar), также приносит для Компании – поставщика положительный финансовый  эффект. В этом случае Компания получает превышающую запланированную прибыль  

от продажи сырья, часть от которой Компания обязуется перечислить Банку по  опциону Колл.  

При этом объем захеджированной нефти составляет по условиям Сделки не  более 15% ежемесячного оборота Компании, что дополнительно ограничивает выплаты  по опциону в пользу Банка. Таким образом, экономическая суть Сделки носила для  Компании исключительно хеджирующий характер.  

При этом доводы Компании относительно неблагоприятного финансового  результата по Сделке были обоснованно отклонены судом первой инстанции на  основании следующего. Именно АО «НК «Янгпур», в отличие от Банка, является  нефтяной компанией. Как профессиональный участник нефтяного рынка, Компания  обладала значительно более полной информацией о ценообразовании на биржевом  рынке нефти и ресурсами для более точного, по сравнению с Банком, прогнозирования  волатильности цен.  

Привязка платежей по опционам к котировкам нефти марки Brent  соответствовала требованиям закона и целям совершенной Сделки. Доводы Компании  о том, что конструкция Сделки обусловила принятие Компанией риска  неблагоприятного спрэда и неограниченных убытков, не указывают на  недобросовестность Банка, поскольку привязка платежей по опционам к котировкам  нефти марки Brent соответствует требованиям закона и целям совершенной Сделки  (абз. 6-9 стр. 16 Решения).  

Цена на один из основных российских сортов Urals также рассчитывается на  основе котировок мировых агентств на смесь Brent. В отличие от Urals, сырая нефть  Brent торгуется на крупнейших международных товарных биржах, поэтому  финансовые инструменты на Brent имеют большую ликвидность, рыночное  ценообразование и позволяют получить большую вариативность выбора финансового  института, который способен предоставить услуги, связанные с хеджированием нефти  Brent. Цена продаваемой Компанией нефти определяется в том числе в привязке к  нефти марки Dated Brent.  

В соответствии с контрактами на поставку нефти, заключенными Компанией,  цена Dated Brent является одной из переменных, определяющих цену продаваемой  Компанией нефти, что подтверждается, в частности, представленной выдержкой из  заключенного между Истцом и компанией Шелл Трейдинг Раша Би Ви контракта на  поставку нефти № 24/19/ITBMME от 22.02.2019 (т. 15 л.д. 86).  

Таким образом, применение при расчете плавающей цены стоимости нефти  марки Brent соответствовало договоренностям сторон. Компания при заключении  сделок приняла условие об определении плавающей цены по стоимости нефти марки  Brent без разногласий.  

Суд первой инстанции обоснованно отклонил довод Компании о занижении  подлежащей выплате в пользу Компании опционной премии. Компания полагает, что  представленное ею сравнение стоимости опционов в рамках Сделки и опционов,  торгуемых на Московской бирже на дату заключения Сделки (Заключение специалиста   № СЭР-110822 от 12.10.2022, т. 9 л.д. 50-54), подтверждает занижение суммы  опционной премии, подлежащей выплате в пользу Компании по опционам колл в  рамках Сделки.  

Суд первой инстанции мотивированно признал некорректным вышеописанное  сравнение в связи со следующим.  

Опционы в рамках Сделки имеют азиатский тип, т.е. предполагают исполнение  опциона в зависимости от средней цены на базовый актив за месяц, что зафиксировано  в Подтверждении по сделке. Фьючерс на Brent, торгуемые на Московской бирже,  имеют американский тип, который не предполагает усреднения, а предполагает  исполнение опциона в любой момент в течение срока действия опциона по заявлению  стороны, купившей такой опцион.  

Существенные различия в вероятности исполнения обязательств, а также в  способе определения цены опционов различных типов, делает сравнение опционных  премий между Оспариваемой сделкой и биржевыми опционами неприемлемым.  

 Срок Сделки равен 36 месяцев с даты ее заключения (с октября 2020 года по  сентябрь 2023 года).  

В то же время на Московской бирже на дату 29.09.2020 торговалось лишь 5  опционов Пут и 5 опционов Колл с существенно более короткими сроками обращения  до даты экспирации, не превышающими 6 месяцев (с октября 2020 года по май 2021  года), в связи с чем указанные опционы не могут рассматриваться как аналогичные  опционам по Сделке.  

 Заключение Сделки происходило на индивидуальных условиях, включающих  анализ финансового состояния стороны сделки и определение на его основе уровня  кредитного риска, влияющего на стоимость опциона, в то время как биржевые сделки  не учитывают индивидуальные финансовые показатели контрагентов.  

Суд обоснованно отклонил выводы представленных Компанией заключений  специалистов о необходимости применения к ликвидационной сумме по Сделке  коэффициента геополитического риска.  

При рассмотрении дела судом первой инстанции Компанией представлен  контррасчет ликвидационной суммы по Сделке, основанный на заключении  специалиста ФИО10 от 26.01.2023 № СЭР-251122-2 от 26.01.2023 (т. 10 л.д. 8).  

Согласно указанному заключению, ликвидационная сумма по Сделке должна  определяться путем деления суммы ожидаемой недополученной выручки Компании от  реализации нефти за периоды после расторжения Сделки с апреля 2022 г. по сентябрь  2023 г. пополам.  

Необходимость деления пополам обосновывается специалистом как  «коэффициент геополитического риска» исходя из того, что обе стороны подверглись  воздействию геополитического риска.  

Вместе с тем указанный контррасчет был обоснованно отклонен судом при  вынесении Решения со ссылкой на его научную необоснованность и наличие  возможности расчета ликвидационной суммы в соответствии с условиями Сделки.  

Также коллегия судей поддерживает вывод суда первой инстанции о том, что  ликвидационная сумма не является мерой ответственности, а представляет собой сумму  основного долга, в связи с чем не подлежит снижению на основании ст.ст. 10 или 333  ГК РФ.  

Ликвидационная сумма - это итоговое денежное обязательство, в котором одна  из сторон, досрочно прекращаемых деривативов, является кредитором, а другая -  должником. Ликвидационная сумма, основания и порядок ее определения составляет  самостоятельный правовой институт в области правового регулирования деривативов.  

Если Компания на момент наступления просрочки по Сделке полагала, что к  порядку расчета СДОПП подлежит применению формула, предусмотренная для  случаев прекращения обязательства в связи с невозможностью исполнения, то  Компанией нарушен предусмотренный п.п. 6.4-6.6, 6.8, 6.10 (б) Примерных условий  порядок действий в связи с возникновением иных оснований досрочного прекращения,  помимо собственной просрочки.  

В частности, Компанией не был представлен в адрес Банка свой расчет  ликвидационной суммы, соответствующий иному основанию прекращения  обязательств по Сделке.  

Компания не учитывает, что ее обязательства по Сделке являются денежными,  исполняются посредством российского банка на территории Российской Федерации, в  связи с чем не могут прекратиться невозможностью исполнения. Таким образом,  положения ст.ст. 401, 416 ГК РФ не подлежат применению к порядку расчета СДОПП.  

Банк произвел расчет СДОПП по верной формуле, предусмотренной для случая  прекращения Сделки в связи с нарушением обязательств по Сделке Компанией.  

НАУФОР устанавливает порядок расчета ликвидационной суммы, под которой  он понимает определение текущей рыночной стоимости (положительной или  отрицательной) прекращаемого дериватива (пункт 6.9).  

Дериватив - это сделка (юридический факт), которая не имеет и не может иметь  рыночной стоимости. Поэтому то, что НАУФОР обозначает, как "определение текущей  рыночной стоимости прекращаемой сделки" в действительности является тем  потенциальным финансовым результатом, который имели бы деривативы, если бы они  не были досрочно прекращены.  

В этом смысле "замещающие сделки" имеют лишь одно назначение - они  отражают прогнозы относительно будущих показателей базисного актива. На их основе  определяющая сторона (в рамках настоящего спора - Ответчик) высчитывает тот  потенциальный финансовый результат деривативов, которые они имели бы, если бы не  были досрочно прекращены (расторгнуты). Этот финансовый результат выражается в  итоговом денежном обязательстве, что и составляет ликвидационную сумму.  

Из изложенного следует, что ликвидационная сумма является частью основной  договорной задолженности, возникающей на ликвидационной стадии развития  договорных отношений по Сделке, а не мерой гражданско-правовой ответственности.  Расчет ликвидационной суммы на основании п. 6.9 Примерных условий НАУФОР  представляет собой рыночную стоимость контракта на момент его досрочного  прекращения, которая может быть как положительной, так и отрицательной.  Следовательно, так как ликвидационная сумма не является мерой гражданско-правовой  ответственности, то она не подлежит уменьшению на основании ст.ст. 10 или 333 ГК  РФ.  

Как правильно указал суд первой инстанции, согласно содержанию ст. 453 ГК  РФ стороны вправе согласовать иные, отличные от содержания ст. 453 ГК РФ,  последствия расторжения договора.  

 Изложенное подтверждается также положениями абз. 2 п. 2 Постановления  Пленума ВАС РФ от 06.06.2014 № 35 «О последствиях расторжения договора», в  соответствии с которыми последствия расторжения договора, отличные от  предусмотренных законом, могут быть установлены соглашением сторон с  соблюдением общих ограничений свободы договора (абз. 1 стр. 20 Решения). Расчет  ликвидационной суммы, который происходит при прекращении деривативов на  основании стандартной документации, разработанной НАУФОР (Примерные условия),  является примером того, как стороны своим соглашением определяют последствия  расторжения договора и сумму денежного долга в рамках ликвидационной стадии  обязательства.  

В соответствии с Примерными условиями (п. 6.9) под ликвидационной суммой  понимается текущая рыночная стоимость (цена) (положительная или отрицательная,  как указано ниже) Прекращаемой сделки, которая определяется суммой, которая  подлежала бы уплате при заключении Определяющей стороной сделки на условиях,  аналогичных условиям Прекращаемой сделки, имеющим значение для определения ее  рыночной стоимости (цены), с той же датой (датами) платежа или поставки, что и  Прекращаемая сделка. Этот финансовый результат выражается в итоговом денежном  обязательстве, что и составляет ликвидационную сумму.  

Руководствуясь указанными положениями, стороны установили в качестве  последствий расторжения Сделки уплату стороной другой ликвидационной суммы,  которая представляет собой итоговое денежное обязательство, в котором одна из  сторон досрочно прекращаемых деривативов является кредитором, а другая –  должником.  

При этом сумма денежного обязательства при прекращении обязательства из  дериватива (СДОПП) складывается из просроченного денежного платежа по сделке с  наступившим сроком исполнения, начисленных на этот платеж процентов и  ликвидационной суммы. Размер итогового платежа определяется путем суммирования  размера ликвидационной суммы и разности между просроченными платежами,  причитающимися ненарушившей стороне, и просроченными платежами,  причитающимися нарушившей стороне к моменту прекращения.  

Из изложенного следует, что ликвидационная сумма является частью основной  договорной задолженности, возникающей на ликвидационной стадии развития  договорных отношений по Сделке, а не мерой гражданско-правовой ответственности,  как ее пытается квалифицировать Компания.  

Расчет ликвидационной суммы на основании Примерных условий НАУФОР  представляет собой рассчитываемую рыночную стоимость контракта на момент его  досрочного прекращения, которая может быть как положительной, так и  отрицательной, что, как правильно установлено судом первой инстанции исключает  квалификацию ликвидационной суммы как меры ответственности за нарушение.  Поскольку ликвидационная сумма не является мерой гражданско-правовой  ответственности, то она не подлежит уменьшению на основании ст.ст. 10 или 333 ГК  РФ, вопреки доводам Компании. Равным образом, в связи с тем, что ликвидационная  сумма представляет собой сумму основного долга, разъяснения п. 69 Постановления  Пленума ВС РФ от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений  Гражданского кодекса РФ об ответственности за нарушение обязательств».  

Кроме того, ликвидационная сумма не может рассматриваться как плата за  односторонний отказ от договора, поскольку ликвидационная сумма представляет  собой рыночную стоимость  

Сделки на момент ее досрочного прекращения, а не плату за односторонний  отказ, в связи с чем положения ст. 310 ГК РФ и п. 16 Постановления Пленума ВС РФ №  54 также неприменимы к спорным правоотношениям. При этом, заранее понимая  необоснованность квалификации ликвидационной суммы в качестве меры гражданско-правовой ответственности или платы за отказ от договора, Компания в апелляционной  жалобе предпринимает попытки обосновать снижение ликвидационной суммы как  суммы основного долга на основании лишь ст. 10 ГК РФ с учетом разъяснений п. 69  Постановления Пленума ВС РФ № 7 и п. 16 Постановления Пленума ВС РФ № 54,  которые, как было показано выше, неприменимы в настоящем деле. Вместе с тем  судебная практика, которую приводит Компания в обоснование своего довода о  необходимости снижения ликвидационной суммы на основании ст. 10 ГК РФ, касается  вопросов снижения неустойки либо платы за отказ от договора.  

Таким образом, довод Компании о необходимости снижения суммы основного  долга на основании ст. 10 ГК РФ является необоснованным, не следует из текущей  судебной практики и не опровергает законность, вынесенного судом первой инстанции  судебного акта.  

Условия Сделки о расчете ликвидационной суммы и процентов не могут быть  квалифицированы как несправедливые, ущемляющие одну из сторон или нарушающие  баланс интересов, в связи с чем основной долг и проценты на сумму денежного  обязательства при прекращении не подлежат снижению.  

В апелляционной жалобе Компания указывает, что основной долг и проценты на  сумму денежного обязательства при прекращении подлежат снижению на основании  ст. 10 ГК РФ применительно к правилам о защите от несправедливых договорных  условий, изложенным в Постановлении Пленума ВАС РФ от 14.03.2014 № 16 «О  свободе договора и ее пределах» (далее – Постановление Пленума ВАС РФ № 16), так  как условия Сделки об их расчете являются несправедливыми и навязанными Банком  (см. стр. 25-28 апелляционной жалобы).  

 Указанный довод подлежит отклонению в силу следующего.  

 Согласно п. 1 ст. 427 ГК РФ в договоре может быть предусмотрено, что его  отдельные условия определяются примерными условиями, разработанными для  договоров соответствующего вида и опубликованными в печати. В соответствии с пп. 1  п. 3 ст. 51.5 Закона о рынке ценных бумаг примерные условия договоров,  утвержденные саморегулируемой организацией в сфере финансового рынка, должны  содержать основания и порядок прекращения обязательств по одному договору, 27  нескольким и (или) по всем договорам, отдельные условия которых определены  генеральным соглашением (единым договором), в том числе по требованию одной из  сторон при неисполнении или ненадлежащем исполнении другой стороной  обязательств по договору.  

При этом примерными условиями договоров должны быть установлены порядок  определения суммы денежных средств (количества иного имущества), подлежащих  уплате (передаче) стороной (сторонами) в связи с прекращением обязательств по  указанному договору (договорам), и срок такой уплаты (передачи).  

Порядок расчета ликвидационной суммы, подлежащей уплате одной стороной  другой стороне в рамках ликвидационного денежного обязательства, возникающего  при досрочном прекращении договора, установлен п.п. 6.8-6.10 Примерных условий  договора о срочных сделках на финансовых рынках, утвержденных Саморегулируемой  (некоммерческой) организацией «Национальная ассоциация участников фондового  рынка» (протокол заседания Совета директоров НАУФОР от 01.12.2011 № 2011-5- shРДН-0112).  

Заявляя встречные исковые требования и рассчитывая их размер, Банк  руководствовался указанными условиями, являющимися неотъемлемой частью  заключенных между сторонами сделок. Примерные условия договора о срочных  сделках на финансовых рынках, утвержденные Саморегулируемой (некоммерческой)  организацией «Национальная ассоциация участников фондового рынка» (протокол  заседания Совета директоров НАУФОР от 01.12.2011 № 2011-5-shРДН-0112),  согласованы в соответствии с п. 4 ст. 51.5 Закона о рынке ценных бумаг Банком России  на основании Приказа ФСФР России от 28.12.2011 № 11-3600/пз-н.  

Таким образом, п.п. 6.8-6.10 Примерных условий договора о срочных сделках на  финансовых рынках, на основании которых ПАО Сбербанк осуществлен расчет  ликвидационной суммы, представляют собой для сторон Сделки абстрактные  диспозитивные нормы, имеющие универсальный характер, которые применяются,  поскольку сторонами не согласовано иное.  

 Критерии несправедливых договорных условий установлены в п.п. 9-10  Постановления Пленума ВАС РФ № 16 и, как обосновано указал суд первой инстанции  (последний абз. стр. 18 Решения), не могут быть применены к настоящему делу,  поскольку п.п. 6.8-6.10 Примерных условий 2011 г., устанавливающих механизм  расчета ликвидационной суммы, не навязывались Банком, не разрабатывались Банком,  не сформулированы изначально в пользу той или другой стороны договора, а  разработаны в абстрактном универсальном виде независимой саморегулируемой  организацией НАУФОР на основании обобщения опыта лучших деловых практик и  обычаев (best practices) фондового рынка и согласованы Банком России.  

 Механизм расчета заявляемой ко взысканию ПАО «Сбербанк» во встречном  иске суммы не может быть квалифицирован в качестве несправедливого договорного  условия, поскольку изложен в Примерных условиях 2011 г., являющихся для  правоотношений сторон правилами, функционально эквивалентными диспозитивной  норме, которая по определению не может быть признана несправедливой  применительно к критериям, изложенным в Постановлении Пленума ВАС РФ № 14.  При этом судебная практика, которую Компания приводит в апелляционной жалобе в  обоснование своего довода о возможности снижения взыскиваемой суммы, относится к  

спорам, в рамках которых рассматриваются вопросы снижения взыскиваемых сумм в  случае несправедливости договорных условий, когда эти условия разработаны одной из  сторон, и применения ст. 428 ГК РФ.  

Таким образом, суд первой инстанции пришел к обоснованному и законному  выводу, что положения Примерных условий о расчете ликвидационной суммы и  процентов не могут быть признаны в качестве несправедливого договорного условия в  связи с чем взыскиваемая Банком сумма не подлежит снижению.  

Банк произвел расчет процентов в соответствии с положениями Примерных  условий и Генерального соглашения. Компания в абз. 4-7 на стр. 29 апелляционной  жалобы указывает, что Банк должен был руководствоваться процентной ставкой в  размере 0,05%, а не 28%, так как валютой обязательства является доллар США.  

 Однако Компания не учитывает, что в п. 6.11 Примерных условий речь идет о  процентах на просроченную сумму.  

 Указанные проценты начисляются на сумму какого-либо денежного  обязательства или сумму, равную текущей рыночной стоимости предмета поставки в  валюте Просроченной суммы за период со дня (исключая этот день), когда  соответствующее обязательство должно было быть исполнено, по соответствующую  Дату досрочного прекращения (включительно).  

Таким образом, проценты в соответствии с п. 6.11 Примерных условий  подлежали начислению с 08.04.2022 по 26.04.2022. При этом, учитывая, что сумма  просрочки была номинирована в долларах США, проценты по п. 6.11 Примерных  условий были рассчитаны Банком в соответствии с пп. б п. 6.4 Генерального  соглашения на основании процентной ставки в размере 0,05% (т. 3 л.д. 3).  

Согласно п. 6.10, п. 12.1 Примерных условий сумма денежного обязательства  при прекращении при нарушении обязательства определяется на основании Валюты  прекращения.  

При этом в соответствии с п. 6.13 Примерных условий проценты на сумму  денежных обязательств при прекращении также подлежат уплате в Валюте  прекращения и начисляются за период с Даты досрочного прекращения (исключая эту  дату) по день фактической уплаты этой суммы (включительно). Под Валютой  прекращения в п. 12.1 Примерных условий понимается валюта Российской Федерации  или иная валюта, указанная в этом качестве в Генеральном соглашении.  

В свою очередь, в соответствии с пп. а п. 3.6 Генерального соглашения Валюта  29 прекращения в случае нарушения обязательства означает рубли Российской  Федерации, доллары США или евро по выбору Ненарушившей стороны.  

 Таким образом, из п.п. 6.10, 12.1 Примерных условий, п.п. а п. 3.6 Генерального  соглашения следует, что Валюта прекращения для дальнейшего расчета суммы  денежного обязательства при прекращении и процентов на эту сумму определяется  ненарушившей стороной, которая вправе выбрать в качестве Валюты прекращения  рубли.  

В рассматриваемом деле ненарушившей стороной является Банк, который  определил в качестве Валюты прекращения рубли и для целей определения суммы  денежного обязательства при прекращении перевел Просроченную сумму и  начисленные на нее проценты из долларов США в рубли по курсу спот TOD USD/RUB  в или около 11 часов в г. Москве на 26.04.2022 (т.е. на дату досрочного прекращения),  равному 73,0875 руб. за 1 доллар США.  

 Указанный перевод был произведен в полном соответствии с условиями  Примерных условий и Генерального соглашения.  

 При этом Банк, действуя разумно и добросовестно, выбрал в качестве Валюты  прекращения именно рубли, чтобы избежать возможных негативных последствий для  Компании, вызванных колебанием валютного курса доллара США / евро в условиях  высокой волатильности курса рубля.  

С учетом того, что Банком Валютой прекращения был определен рубль, то  проценты на сумму денежного обязательства при прекращении подлежали начислению  Банком в соответствии с пп. а п. 6.4 Генерального соглашения в размере 28% (двойная  ставка рефинансирования).  

Из изложенного следует, что расчет процентов, подготовленный Банком,  корректен и проведен в полном соответствии с положениями Примерных условий и  Генерального соглашения.  

Довод Компании о начислении процентов в размере 0,05% ошибочен в связи со  смешением понятий валюты обязательства и валюты прекращения, определение  которой содержится в п. 12.1 Примерных условий и п. 3.6 Генерального соглашения.  

При этом, как следует из п. 1 ст. 395 ГК РФ, проценты на сумму долга (они же  проценты за пользование чужими денежными средствами) устанавливаются в размере  ставки рефинансирования Банка России. Вместе с тем договором или законом может  быть установлен иной размер процентов, начисляемых на сумму долга.  

 Условия пп. а п. 6.4 Генерального соглашения направлены на согласование  сторонами иного размера процентов на сумму долга в соответствии с п. 1 ст. 395 ГК  РФ, в связи с чем, вопреки доводам Компании, неточности в формулировках Решения  суда на стр. 28-29 отсутствуют. Из изложенного следует вывод о том, что суд первой  инстанции не разрешал вопрос за пределами встречных исковых требований и  правильно применил положения ст. 395 ГК РФ.  

Согласно подп. 2 п. 3 ст. 9.1, абз. 10 п.1 ст. 63 Федерального закона от 26.10.2002   № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) в период  действия моратория не начисляются неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые  санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и  обязательных платежей, за исключением текущих платежей. 30 При этом п. 7  Постановления Пленума ВС РФ от 24.12.2020 № 44 «О некоторых вопросах  применения положений статьи 9.1 Федерального закона от 26 октября 2002 года № 127- ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» предусматривает, что неустойка не  начисляется на требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему  под его действие. Однако если при рассмотрении спора о взыскании неустойки или  иных финансовых санкций, начисленных за период действия моратория, будет  доказано, что ответчик, на которого распространяется мораторий, в действительности  не пострадал от обстоятельств, послуживших основанием для его введения, и ссылки  данного ответчика на указанные обстоятельства являются проявлением заведомо  недобросовестного поведения, суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом  характера и последствий поведения ответчика может удовлетворить иск полностью или  частично, не применив возражения о наличии моратория (п. 2 ст. 10 ГК РФ).  

 Таким образом, при заявлении должником возражений о наличии моратория и  неначислении в связи с этим процентов суду надлежит установить, действительно ли  должник пострадал от обстоятельств, на основании которых был введен мораторий.  Если будет установлено, что должник не пострадал от обстоятельств, послуживших  основаниями для введения моратория, то суд не применяет возражение должника о  наличии моратория и отказывает в защите его права в связи со злоупотреблением  должником правом.  

Как установлено судом первой инстанции, из бухгалтерской отчетности  Компании за 2022 год следует, что внеоборотные активы Компании выросли на 37%,  чистые активы – на 17,6%.  

Согласно отчету о финансовых результатах, выручка Компании за 2022 год  выросла на 35,5% (абз. 8 стр. 26 Решения). При этом, как обоснованно отметил суд  первой инстанции (абз. 9 стр. 26 Решения), Компания не представила доказательств,  что конкретно ее хозяйственная деятельность (а не нефтегазовая отрасль в среднем)  пострадала от обстоятельств, послуживших основанием для введения моратория.  

Доказательства неплатежеспособности и (или) наличия признаков предбанкротного  состояния в отношении Компании отсутствуют.  

На основании изложенного суд первой инстанции, руководствуясь  разъяснениями п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 24.12.2020 № 44, сделал  законный и обоснованный вывод о том, что Компания не может считаться  пострадавшей от обстоятельств, послуживших основанием для введения моратория, так  как финансовые показатели за 2022 год говорят об обратном, в связи с чем отказал  Компании в применении моратория к требованиям Банка о взыскании процентов (абз.  10 стр. 26 Решения  

Суд первой инстанции пришел к законному и обоснованному выводу о том, что  выплата Компанией дивидендов за 2022 год влечет за собой невозможность для  Компании ссылаться на мораторий.  

В соответствии с подп. 3 п. 3 ст. 9.1 Закона о банкротстве введение моратория,  помимо запрета на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым  кредиторами, влечет за собой также запрет на выплату дивидендов, доходов по долям  (паям), а также на распределение прибыли между учредителями (участниками)  юридического лица, в отношении которого введен мораторий на банкротство (абз. 9 п.  1 ст. 63 Закона о банкротстве).  

Указанные ограничения не применяются, если лицом, подпадающим под  действие моратория, заявлен отказ от применения моратория путем внесения сведений  в Федресурс. Вместе с тем судом первой инстанции установлено, что Компания в 2022  году произвела распределение и выплату дивидендов в размере 42 500 000 рублей.  Выплата дивидендов была произведена Компанией в 2022 году уже 31 после введения  моратория (23.05.2022), что подтверждается бухгалтерской отчетностью Компании.  

В условиях отсутствия сведений об отказе Компании от применения моратория  выплата дивидендов является прямым нарушением положений подп. 3 п. 3 ст. 9.1  Закона о банкротстве и влечет за собой невозможность для Компании ссылаться на  мораторий (абз. 1 стр. 27 Решения)  

Как следует из материалов дела, выплата Компанией дивидендов за 2022 год  была произведена до прекращения действия моратория, что также свидетельствует о  нарушении Компанией разъяснений ЦБ РФ. Таким образом, вывод суда первой  инстанции о необоснованности ссылки Компании на мораторий в условиях выплаты  дивидендов за 2022 год после введения моратория сделан в соответствии с  положениями подп. 3 п. 3 ст. 9.1 Закона о банкротстве и правовыми позициями  руководящей и текущей судебной практики. В отношении Компании отсутствуют  основания для освобождения от ответственности за ненадлежащее исполнение  обязательства в виде уплаты процентов.  

Относительно доводов жалобы о необходимости применения моратория к  заявленным требованиям, апелляционная коллегия судей отмечает следующее.  

В соответствии с пунктом 7 Постановления Пленума N 44 в период действия  моратория проценты за пользование чужими денежными средствами (статья 395 ГК  РФ), неустойка (статья 330 ГК РФ), пени за просрочку уплаты налога или сбора (статья  75 Налогового кодекса Российской Федерации), а также иные финансовые санкции не  начисляются на требования, возникшие до введения моратория, к лицу, подпадающему  под его действие (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац десятый пункта 1 статьи 63  Закона о банкротстве).  

 В частности, это означает, что не подлежит удовлетворению предъявленное в  общеисковом порядке заявление кредитора о взыскании с такого лица финансовых  санкций, начисленных за период действия моратория. Лицо, на которое  распространяется действие моратория, вправе заявить возражения об освобождении от  уплаты неустойки (подпункт 2 пункта 3 статьи 9.1, абзац десятый пункта 1 статьи 63  

Закона о банкротстве) и в том случае, если в суд не подавалось заявление о его  банкротстве.  

Таким образом, с учетом вышеизложенного, по требованиям, возникшим до  введения моратория, неустойка не подлежит начислению за период с 01.04.2022 по  01.10.2022.  

При этом, как следует из вышеприведенных нормы Закона о банкротстве, на  задолженность, являющуюся текущим, неустойка начислению подлежит, несмотря на  введение моратория на банкротство.  

Согласно п. 11 Постановления Пленума N 44 по смыслу подпункта 2 пункта 4  статьи 9.1 Закона о банкротстве требования, возникшие после начала действия  моратория, подлежат квалификации как текущие.  

Денежное обязательство Компании при прекращении Оспариваемых сделок  возникло на основании уведомления от 20.04.2022 о досрочном прекращении  обязательств в порядке пунктов 5.1, 6.1, 6.2 Примерных условий и Генерального  соглашения. В соответствии с данным уведомлением дата досрочного прекращения  сделок – 26.04.2022.  

 С учетом сроков образования задолженности проценты за просрочку платежа,  предусмотренные условиями сделки, начислены: 1) на сумму 692 145,37 долл. США с  08.04.2022 по 26.04.2022 (ставка 0,05%); 2) на сумму 492 855 574,16 руб. с 04.05.2022  по 22.09.2023 (ставка 28%). Таким образом, просроченная задолженность Компании  образовалась после даты введения моратория на банкротство (01.04.2022)  

Учитывая вышеизложенное, вопреки доводам заявителя жалобы, мораторий,  установленный Постановлением Правительством Российской Федерации от 28.03.2022  N 497, не подлежит применению.  

При этом Обстоятельства настоящего дела и дела № А40-242450/2022 по спору  между АО «Русский уголь» и АО «ОТП Банк» существенно различаются, в связи с чем  выводы судов по делу № А40-242450/2022 о снижении суммы основного долга  неприменимы при рассмотрении настоящего спора. Компания в разделе III  апелляционной жалобы ссылается на дело № А40- 242450/2022 по спору между АО  «Русский уголь» и АО «ОТП Банк» как на пример рассмотрения схожего спора в  отношении оспаривания деривативных сделок в текущий условиях с учетом всех  событий и факторов, имевших место после февраля 2022 года.  

По мнению Компании, обстоятельства дел схожи и дело № А40-242450/2022  демонстрирует формирующийся в судебной практике подход, выражающийся, в том  числе, в снижении суммы основного долга.  

Вместе с тем Компания не учитывает, что между фактическими  обстоятельствами настоящего дела и дела № А40-242450/2022 имеются существенные  различия, которые и привели к отличающимся выводам судов относительно  необходимости снижения суммы основного долга.  

Так, из судебных актов по делу № А40-242450/2022 следует, что деятельность  АО «Русский уголь» до начала 2022 года была ориентирована на западный рынок, в  связи с чем при заключении свопов цена базисного актива была определена на  основании индекса API2, который является эталонной ценой для угля, импортируемого  в северо-западную Европу. После февраля 2022 деятельность АО «Русский уголь» по  поставке угля переориентировалась на азиатский рынок, в том числе китайский, в связи  с чем при ценообразовании на поставляемую АО «Русский уголь» продукцию стал  применяться индекс API8, являющийся ценовым эталоном на импортном рынке угля  Китая.  

С учетом переориентации поставок АО «Русский уголь» с европейского рынка  на азиатский и изменившегося ценообразования на продукцию АО «Русский уголь»  суды в деле № А40- 242450/2022 при расчете ликвидационный суммы приняли во  внимание индекс API8. Вместе с тем из обстоятельств настоящего дела следует, что  

деятельность Компании изначально не была ориентирована на какие-либо зарубежные  рынки. Единственный договор, в соответствии с которым добываемая Компанией  нефть поставлялась зарубежному контрагенту, датирован 2019 годом (см. Контракт на  поставку нефти № 24/19/ITBMME от 22.02.2019 между Компанией и Шелл Трейдинг  Раша Би Ви, т. 15 л.д. 86-104).  

 Таким образом, деятельность Компании, в отличие от деятельности АО  «Русский уголь», после февраля 2022 года не претерпела каких-либо изменений, в  связи с чем обоснование изменения порядка расчета ликвидационной суммы по делу №  А40- 242450/2022 в рамках настоящего дела неприменимо.  

Как указывают суды в деле № А40-242450/2022, ликвидационная сумма ими  определена с учетом последствия разрыва показателей реальных цен на уголь и  базисного актива. Однако в рассматриваемом деле такие обстоятельства отсутствуют,  поскольку разрыва между показателями реальной цены на нефть марки Brent и  базисного актива, определяемого на основании цены нефти марки Brent Dated, не  произошло.  

Кроме того, в деле № А40-242450/2022 судами была установлена  недобросовестность АО «ОТП Банк» на этапе заключения сделки, так как именно АО  «ОТП Банк» предложило АО «Русский уголь» условия свопов, которые не защищали  его от риска разрыва показателей API2 и реальных цен на уголь.  

Иных вариантов структурирования сделки АО «ОТП Банк» предложено не было.  В свою очередь, в настоящем деле Банк предлагал Компании вариант хеджирования  как только через опцион пут, так и через одновременное заключение опционов пут и  колл, а также вариант хеджирования по нижней границе 30 $/bar с обоснованием  временных и финансовых плюсов и минусов каждого из вариантов.  

 Таким образом, Банк предложил Компании несколько вариантов хеджирования  рисков, а Компания самостоятельно определила параметры Сделки без учета указанных  условий. Из представленной переписки (письмо сотрудника ФИО11 от 28.08.2020 в 14:37, т. 6 л.д. 20), следует, что вариант хеджирования,  предусматривающий опционы пут с ценой исполнения 17 $/bar и колл c ценой  исполнения 71 $/bar, был предложен в ответ на запрос Компании, чтобы Компанией  фактически не перечислялись денежные средства в счет уплаты опционной премии, а  встречные обязательства сторон в отношении опционных премий были прекращены  зачетом.  

 При этом из письма сотрудника Банка ФИО12 от 28.08.2020 в 16:37 (т. 6  л.д. 21) следует, что Банк предложил вариант хеджирования без продажи колл-опциона  при цене нефти выше 72 $/bar и описал условия указанного варианта, предполагавшие  уплату опционной премии, а также увеличение времени согласования сделки.  

При этом заключение опциона колл не являлось обязательным условием  получения кредита. Аналогичным образом в ответ на запрос Компании (т. 6 л.д. 20)  Банк представил информацию по структуре сделки по нижней границе 30 $/bar,  предупредив о возможном увеличении срока оформления кредита (т. 6 л.д. 21). 34 При  этом Компания самостоятельно выбрала цену нефти Brent для цели определения  условий сделки.  

В ходе переговоров представитель Банка сообщил Компании в письме от  25.08.2020, что Компания «будет самостоятельно определять, какой инструмент  использовать для оптимизации ставок» (т. 6 л.д. 18). Компания не имела возражений  против привязки к цене Brent и перед заключением сделки (02.09.2020) представитель  Компании сообщил представителям Банка, что «Данный вариант нас устраивает.  Давайте двигаться в части оформления» (т. 6 л.д 29).  

Следовательно, Компания, в отличие от АО «Русский уголь» в деле № А40242450/2022, самостоятельно выбрала параметры Сделки с учетом границ 17-71 $/bar,  (письмо ФИО5 от 01.09.2020, 18:38, т. 6 л.д. 26).  

Таким образом, оценив все имеющиеся доказательства по делу, арбитражный  апелляционный суд считает, что обжалуемый судебный акт соответствует нормам  материального права, а содержащиеся в нем выводы - установленным по делу  фактическим обстоятельствам и имеющимся в деле доказательствам. Нарушений норм  процессуального права арбитражным апелляционным судом не установлено. И у  арбитражного апелляционного суда отсутствуют основания для отмены или изменения  решения Арбитражного суда г. Москвы  

Руководствуясь ст.ст. 176, 266-269, 271 Арбитражного процессуального  кодекса Российской Федерации,   

П О С Т А Н О В И Л:

Решение Арбитражного суда г. Москвы от 27.11.2023 по делу № А40-85548/22  оставить без изменения, апелляционную жалобу - без удовлетворения.  

Постановление Девятого арбитражного апелляционного суда вступает в  законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в течение двух месяцев  со дня изготовления постановления в полном объеме в Арбитражном суде Московского  округа.  

Председательствующий судья Е.Е. Мартынова 

Судьи В.Р. Валиев 

 М.Е. Верстова