АРБИТРАЖНЫЙ СУД

 ЗАПАДНО-СИБИРСКОГО ОКРУГА

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

г. ТюменьДело № А03-12225/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 23 января 2023 года.

Постановление изготовлено в полном объёме 30 января 2023 года.

 

Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в составе:

председательствующего Зюкова В.А.,

судей Глотова Н.Б.,

 ФИО1 -

при ведении протокола помощником судьи Рахмеевой Д.Р. рассмотрел в судебном заседании с использованием системы веб-конференции кассационные жалобы ФИО2 (далее - ФИО2, ответчик), ФИО3 (далее - ФИО3, ответчик), ФИО4 (далее - ФИО4, ответчик) на определение Арбитражного суда Алтайского края от 22.06.2022 (судья Закакуев И.Н.)  и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда  от 05.09.2022 (судьи Кудряшева Е.В., Дубовик В.С., Иващенко А.П.) по делу  № А03-12225/2018 о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Сибирь» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>, далее – ООО «Сибирь», должник), принятые  по результатам рассмотрения заявления конкурсного управляющего ООО «Сибирь» ФИО5 (далее – конкурсный управляющий) о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности за неподачу (несвоевременную подачу) заявления о банкротстве должника: ФИО6 (далее - ФИО6, ответчик), ФИО7 (далее - ФИО7, ответчик), ФИО3, ФИО4, взыскании в солидарном порядке с ФИО6, ФИО7, ФИО3, ФИО4 денежных средств в размере 7 079 693,57 руб.;  о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности  за невозможность полного погашения требований кредиторов: ФИО6, ФИО7, ФИО3, ФИО4, ФИО2, ФИО8 (далее - ФИО8, ответчик), ФИО9 (далее - ФИО9, ответчик),  индивидуального предпринимателя главу крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО3 (далее – ИП глава КФХ ФИО3), индивидуального предпринимателя главу крестьянского (фермерского) хозяйства ФИО6 (далее – ИП глава КФХ ФИО6), взыскании с них денежных средств в размере 7 384 950,95 руб.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: финансовый управляющий имуществом ФИО4 - ФИО10, финансовый управляющий имуществом ФИО8 - ФИО11.

В судебном заседании в режиме веб-конференции с использованием сервиса «Картотека арбитражных дел» приняли участие: представитель ФИО2 - ФИО12 по доверенности от 07.07.2020 (до и после перерыва), представитель ФИО3 - ФИО13 по доверенности от 14.01.2022 (до перерыва), представитель ФИО4 - ФИО13 по доверенности от 01.12.2021 (до перерыва), конкурсный управляющий ФИО5 (после перерыва).

Суд установил:

производство по делу о признании должника банкротом возбуждено на основании заявления общества с ограниченной ответственностью «Мустанг-Сибирь» (далее – ООО «Мустанг-Сибирь»), принятого определением Арбитражного суда Алтайского края от 23.07.2018.

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 28.03.2019 в отношении ООО «Сибирь» введена процедура наблюдения, временным управляющим должником утверждён ФИО5

Решением Арбитражного суда Алтайского края от 26.08.2019 ООО «Сибирь» признано несостоятельным (банкротом), открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим должником утверждён ФИО5

Конкурсный управляющий 27.04.2020 обратился в Арбитражный суд Алтайского края с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сибирь».

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 22.06.2022, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2022, признано доказанным наличие оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сибирь», производство в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до окончания расчётов с кредиторами, с ФИО4, ФИО3 в пользу ООО «Сибирь» взыскано 7 291 629,90 руб. в возмещение убытков.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2, ФИО3, ФИО4 обратились с кассационными жалобами в Арбитражный суд Западно-Сибирского округа, в которых просят их отменить.

В качестве оснований для отмены судебных актов, ФИО2 указывает, что является добросовестным покупателем специальных транспортных средств, ранее принадлежавших ООО «Сибирь»; сделки, совершённые между ним и ФИО8 не оспаривались конкурсным управляющим; ФИО2 не является контролирующим должника лицом; выводы о его аффилированности с должником основаны лишь на дальнем родстве с руководителем и учредителями ООО «Сибирь»; полагает, что факт причинения ущерба сделками по отчуждению имущества должника не доказан.

ФИО4, ФИО3 в кассационной жалобе просят отменить определение Арбитражного суда Алтайского края от 22.06.2022 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2022, направить дело на новое рассмотрение в арбитражный суд первой инстанции.

В обоснование кассационной жалобы, ФИО4 и ФИО3 указывают, что выводы, изложенные в обжалуемых судебных актах, не соответствуют фактическим обстоятельствам по делу и имеющимся в деле доказательствам. С позиции кассаторов возникновение у ООО «Сибирь» задолженности на определённую дату (01.04.2016) само по себе не является безусловным доказательством неплатёжеспособности должника и не свидетельствует о возникновении у руководителя обязанности по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), поскольку по состоянию на 17.04.2018 общество обладало активами на сумму 7 947 328 руб., кроме того, 23.11.2018 арбитражным судом утверждено мировое соглашение и дело о банкротстве ООО «Сибирь» было прекращено. Полагают, что причинно-следственная связь между непередачей конкурсному управляющему бухгалтерских и иных документов и невозможностью удовлетворения требований кредиторов отсутствует. Кроме того, вся имеющаяся бухгалтерская документация передана ФИО4 конкурсному управляющему, о чём свидетельствует отчёт управляющего и выявленная им дебиторская задолженность, однако акт приёма-передачи документов не составлялся. ФИО3 будучи руководителем должника фактически не принимала управленческих решений, сделки по отчуждению имущества должника заключались ФИО4 При этом ФИО3 материальной выгоды от указанных сделок не получила, цель причинения вреда имущественным правам кредиторов не преследовала. По мнению кассаторов, ФИО6 и ФИО7 не являются контролирующими должника лицами, поскольку в отсутствии в материалах дела протоколов собраний учредителей должника за 2017-2019 годы, не были осведомлены о финансово-хозяйственной деятельности общества; имеют самостоятельные источники дохода. Считают ошибочным вывод судов о создании корпоративной группы семьи ФИО14 с заведомым разделением предпринимательской деятельности на убыточные и прибыльные центры. 

В отзыве на кассационные жалобы конкурсный управляющий просит оставить без изменения обжалуемые судебные акты, как соответствующие действующему законодательству.

Определением суда округа от 19.12.2022 рассмотрение кассационных жалоб отложено на 16.01.2023 в 16 часов 00 минут.

В судебном заседании на основании статьи 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) объявлялся перерыв с 16.01.2023 до 11 часов 45 минут 23.01.2023.

В судебном заседании представители ФИО2, ФИО3, ФИО4 поддержали доводы кассационных жалоб в полном объёме, представитель конкурсного управляющего просит оставить без изменения обжалуемые судебные акты.

Иные лица, участвующие в деле, не явились. Учитывая надлежащее извещение участвующих в деле лиц о времени и месте проведения судебного заседания, кассационная жалоба рассматривается в их отсутствие в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 284 АПК РФ.

Как предусмотрено частью 1 статьи 286 АПК РФ, арбитражный суд округа проверяет законность решений, постановлений, принятых судами первой и апелляционной инстанций, устанавливая правильность применения норм материального и процессуального права при рассмотрении дела и принятии обжалуемых судебных актов, исходя из доводов, содержащихся в кассационной жалобе и возражениях относительно жалобы.

Согласно статье 32 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» от 26.10.2002 № 127-ФЗ (далее - Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно выписке из Единого государственного реестра юридических лиц (далее - ЕГРЮЛ) ФИО4 являлся руководителем ООО «Сибирь» с даты государственной регистрации юридического лица по 02.02.2018 и с 15.06.2018 по дату признания должника несостоятельным (банкротом).

ФИО3 являлась руководителем ООО «Сибирь» с 02.02.2018 по 15.06.2018.

По состоянию на 17.07.2018 учредителем общества являлся ФИО6

Основным видом деятельности должника является «выращивание зерновых культур» (код по ОКВЭД 01.11.1).

Судами установлено, что в реестр требований кредиторов должника включены требования на общую сумму 6 947 390,43 руб., что подтверждается отчётом конкурсного управляющего от 25.05.2022. Текущие неоплаченные обязательства должника составляют 848 037,15 руб.

Ссылаясь на то, что контролирующие должника лица своевременно не обратились в суд с заявлением о банкротстве ООО «Сибирь», а также совершили действия, которые привели к его банкротству, при этом, накопив долги в ООО «Сибирь» ответчики путём спланированных действий вывели активы должника, конкурсный управляющий обратился в арбитражный суд с настоящим заявлением.

Удовлетворяя заявление конкурсного управляющего, суд первой инстанции, с которым согласился апелляционный суд, исходил из его обоснованности.

По итогам рассмотрения кассационных жалоб суд округа пришёл к следующим выводам.

Применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве (в настоящее время статей 61.11, 61.12 Закона о банкротстве) в части норм материального права зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности, а не от того, когда было подано заявление о привлечении к субсидиарной ответственности. Нормы процессуального права подлежат применению в редакции, действующей на дату обращения с заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 названного Закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых данным Законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 Закона о банкротстве.

Исходя из этого в пункте 2 статьи 10 Закона о банкротстве, действовавшем ранее, статье 61.12 Закона о банкротстве, действующей в настоящее время, законодатель презюмировал наличие причинно-следственной связи между обманом контрагентов со стороны руководителя должника в виде намеренного умолчания о возникновении признаков банкротства, о которых он должен был публично сообщить в силу Закона, подав заявление о несостоятельности, и негативными последствиями для введенных в заблуждение кредиторов, по неведению предоставивших исполнение лицу, являющемуся в действительности банкротом, явно неспособному передать встречное исполнение.

Заявление должника должно быть направлено в суд в случаях, предусмотренных настоящей статьей, не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств (пункт 2 статьи 9 Закона о банкротстве).

Исходя из разъяснений, сформулированных в пункте 9 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - Постановление № 53), обязанность руководителя по обращению в суд с заявлением о банкротстве возникает в момент, когда добросовестный и разумный руководитель, находящийся в сходных обстоятельствах, в рамках стандартной управленческой практики, учитывая масштаб деятельности должника, должен был объективно определить наличие одного из обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве.

При разрешении настоящего спора, проведя анализ хозяйственной деятельности должника, предшествующей возбуждению дела о его банкротстве, суды установили, что по состоянию на 01.04.2016 ООО «Сибирь» имело задолженность перед администрацией Завьяловского района Алтайского края в размере 305 257,38 руб., на 02.11.2016 - 1 221 029,53 руб., на 30.03.2017 - 1 501 636,15 руб. Указанная задолженность не погашена должником и включена в реестр требований кредиторов определением суда от 01.07.2019.

Определением суда от 23.11.2018 производство по делу о банкротстве ООО «Сибирь» прекращено в связи с утверждением мирового соглашения между должником и ООО «Мустанг-Сибирь» (заявитель по делу о банкротстве).

Между тем, определением суда от 14.02.2019 мировое соглашение расторгнуто в связи с несоблюдением должником его условий, производство по делу о банкротстве ООО «Сибирь» возобновлено.

Основанием для расторжения мирового соглашения послужило то, что платежи по предусмотренному мировым соглашением графику не уплачивались должником. 

При этом суды верно указали, что как до утверждения мирового соглашения, так и в последующем должником обязательства не исполнялись. 

Из материалов дела следует, что в реестр требований кредиторов должника включено требование ООО «Мустанг-Сибирь» в размере 1 122 165,25 руб. основного долга и 208 450,58 руб. финансовых санкций с датой возникновения требования 12.05.2017, Федеральной налоговой службы России – 543 462,23 руб. основного долга и 66 994,18 руб. финансовых санкций с датой возникновения требований 01.01.2017, закрытого акционерного общества «Завьяловская сельхозтехника» - 2 710 560 руб. основного долга с датой возникновения требований 01.05.2017.

В связи с чем суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что ФИО4 обязан был обратиться в суд заявлением о признании юридического лица несостоятельным (банкротом) не позднее 01.05.2016.

ФИО4, как контролирующее должника лицо, не мог не знать об указанных обстоятельствах и объективной невозможности общества обслуживать свои долги, тем не менее, не обратился в суд с заявлением о банкротстве должника.

Отклоняя доводы ответчиков о наличии у должника активов в достаточном размере для покрытия требований кредиторов, суды обоснованно учли, что указанное имущество для погашения требований кредиторов ни ФИО4, ни ФИО3 конкурсному управляющему не передавалось.

Согласно пункту 4 статьи 10 Закона о банкротстве, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, в том числе, если причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

В пункте 23 Постановления № 53 даны разъяснения о том, что презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными.

Исследовав и оценив представленные в дело доказательства по правилам главы 7 АПК РФ, суды установили, что должник совершил ряд сделок, направленных на отчуждение имущества ООО «Сибирь».

Так, определением Арбитражного суда Алтайского края от 28.06.2021, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного суда от 13.09.2021, сделки, совершённые 17.04.2018 между должником и ФИО9 признаны недействительными, применены последствия их недействительности.

Определением Арбитражного суда Алтайского края от 25.06.2021, оставленным без изменения постановлением Седьмого арбитражного суда от 10.09.2021, девять договоров купли-продажи транспортных средств, заключённых между должником и ФИО8 признаны недействительными, применены последствия их недействительности.

Делая вывод и недействительности указанных сделок по основаниям, предусмотренным статьёй 61.2 Закона о банкротстве, суды указали на продажу имущества по заниженной цене, с учётом результатов судебных экспертиз, проведённых в рамках обособленных споров.

Суды верно установили, что совершение 20.04.2018 сделок по отчуждению имущества должника стоимостью 2 602 095 руб. и 25.12.2018 по отчуждению имущества стоимостью 3 559 860 руб. существенно ухудшило финансовое положение  ООО «Сибирь», полностью лишив его имущества.

ООО «Сибирь» производит отчуждение двум лицам всего принадлежащего ему имущества, при этом кандидатуры «покупателей», очевидно, контролировались семьёй ФИО14, доказательства публикации объявления в средствах массовой информации с предложением неограниченному кругу лиц приобрести имущество ООО «Сибирь» конкурсным управляющим не обнаружено, в материалы дела не представлено. 

Целью совершения всех указанных сделок по отчуждению имущества ООО «Сибирь» являлось недопущение обращения взыскания на имущество должника по его долгам, вывод средств производства для продолжения ведения хозяйственной деятельности структурой в составе членов семьи ФИО14, ФИО9, ФИО8

В ситуации, когда в результате недобросовестного вывода активов из имущественной сферы должника контролирующее лицо прямо или косвенно получает выгоду, с высокой степенью вероятности следует вывод, что именно оно являлось инициатором такого недобросовестного поведения, формируя волю на вывод активов. В любом случае на это лицо должна быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические основания получения выгоды (либо указать, что выгода как таковая отсутствовала). 

При наличии просроченной кредиторской задолженности, очевидно, что распределение прибыли таким основанием не является, поскольку прибыли не может быть в условиях непогашения кредитору долга с наступившим сроком исполнения.

Как установили суды, в результате совершения сделок по отчуждению имущества ООО «Сибирь» ФИО9 извлёк существенную выгоду, поскольку сберег активов ООО «Сибирь» стоимостью 869 461 руб., что составляет 12,5 % от размера требований, включенных в реестр требований кредиторов (869 461 руб. / 6 947 390,43 руб.).

В результате совершения сделок по отчуждению имущества ООО «Сибирь» ФИО8 извлёк существенную выгоду, поскольку сберег активов ООО «Сибирь» стоимостью 7 077 867 руб., что составляет 101,9 % от размера требований, включенных в реестр требований кредиторов (7 077 867 руб. / 6 947 390,43 руб.).

ФИО8 и ФИО9 приобрели по признанным недействительными сделкам специальную технику. Экономическая целесообразность сделкине раскрыта указанными лицами. Использование техники в отрыве от хозяйственной деятельности семьи Коваленко Кононыхиным А.В. и ФИО9 не раскрыто.

ФИО8 и ФИО9 являются контролирующими должника лицами на основании презумпции, установленной подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Также, в рамках обособленных споров о признании сделок по отчуждению имущества ООО «Сибирь» недействительными акты технического состояния всего отчуждённого по договорам купли-продажи имущества, представленные ФИО8 и ФИО9, признаны арбитражным судом сфальсифицированными доказательствами, поскольку экспертом обнаружено воздействие по искусственному старению.

При этом, акты технического состояния подписаны ФИО4, ФИО6, ФИО8 и ФИО9

Таким образом, указанные лица совершили действия, направленные на придание законности совершённым сделкам и недопущение привлечения их к ответственности.

В рамках обособленных споров по оспариванию сделок установлена фальсификация представляемых доказательств. Таким образом указанные лица имели возможность формировать документацию должника, участвовать в принятии решения ООО «Сибирь» по перераспределению его активов - специальной техники.

ФИО6 и ФИО7, с одной стороны, являясь сыновьями ФИО4 и ФИО3, с другой стороны, являясь собственниками ООО «Сибирь», не препятствовали действиям ФИО4 и ФИО3, каких-либо мер по обжалованию их действий не принимали, не отстраняли от работы(не увольняли) руководителей ООО «Сибирь», допустивших совершение сделок по выводу имущества, мер по истребованию имущества от своего двоюродного брата ФИО2 не принимали, чем причинили убытки юридическому лицу и его кредиторам.

ФИО4, зная об отсутствии у него полномочий руководителя ООО «Сибирь», совершил сделки по отчуждению всего принадлежащего должнику имущества.

ФИО3, с одной стороны, являясь супругой ФИО4, с другой стороны, являясь материально ответственным лицом ООО «Сибирь», не препятствовала действиям ФИО4, каких-либо мер по обжалованию действий ФИО4 не принимала.

Из ответа Государственной инспекции безопасности дорожного движения Главного управления Министерства внутренних дел Российской Федерации по Алтайскому краю от 24.05.2019 № 3/195402271391 следует, что в регистрирующий орган представлены договоры 2017 года об отчуждении ООО «Сибирь» ФИО8 транспортных средств марки «ГАЗ» модели «3302», VINX9633020072263817, ГРЗ О315ОЕ22 (текущий ГРЗ У213ХК22), марки «КАМАЗ» модели «55102», VIN 

<

***>, ГРЗ С033РК22 (текущий ГРЗ У207ХК22).

Вместе с тем, в рамках обособленного спора о признании сделок, совершённых с ФИО9, арбитражным судом установлено, что указанные транспортные средства отчуждены именно ФИО9, а не ФИО8, при этом оба лица, участвовавшие в судебном разбирательстве, не отрицали факт заключения и исполнения договоров об отчуждении транспортных средств именно ФИО9

С учётом изложенного, суды пришли к выводу, что как семье ФИО14, так и ФИО8, ФИО9 было непринципиально на кого из технических контрагентов переводить право собственности на имущество ООО «Сибирь», основной целью являлось вывести любым способом из-под обращения взыскания на всё принадлежащее ООО «Сибирь» имущество.

В силу пункта 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве и абзаца первого статьи 1080 Гражданского кодекс Российской Федерации (далее - ГК РФ), если несколько контролирующих должника лиц действовали совместно, они несут субсидиарную ответственность за доведение до банкротства солидарно. В целях квалификации действий контролирующих должника лиц как совместных могут быть учтены согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. Пока не доказано иное, предполагается, что являются совместными действия нескольких контролирующих лиц, аффилированных между собой.

Если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо друг от друга и действий каждого из них было достаточно для наступления объективного банкротства должника, названные лица также несут субсидиарную ответственность солидарно (пункт 8 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

В случае, если несколько контролирующих должника лиц действовали независимо и действий каждого из них, существенно повлиявших на положение должника, было недостаточно для наступления объективного банкротства, но в совокупности их действия привели к такому банкротству, данные лица подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в долях (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 1 статьи 1064 ГК РФ). 

Судами установлено, что по состоянию на 17.04.2018 размер обязательств ООО «Сибирь» составлял около 6 947 390,43 руб., из которых 6 671 945,67 руб. – основной долг, 275 444,76 руб. – неустойка и иное; стоимость принадлежащего ООО «Сибирь» имущества составляла 7 947 328 руб.

Вопреки доводу ФИО3 о том, что она не принимала значимых решений, 17.04.2018 ООО «Сибирь» под руководством ФИО3, действуя через ФИО4, отчуждает имущество стоимостью 1 785 373 руб. двум лицам: ФИО8 и ФИО9 В результате чего стоимость принадлежащего ООО «Сибирь» имущества составила 6 161 955 руб., что меньше размера обязательств должника.

Таким образом, совершение сделок по отчуждению имущества ООО «Сибирь» привело к возникновению признаков объективного банкротства.

Указанное подтверждает противоправную цель заключения аффилированными лицами оспариваемых сделок, направленных на вывод активов должника.

С учётом установленных обстоятельств, суды пришли к верному выводу о совершении ФИО4, ФИО3, ФИО6, ФИО7, ФИО8, ФИО9 действий по выводу имущества должника, в период объективного банкротства, при наличии значительных обязательств перед кредиторами, которые длительное время не исполнялись.

В силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежат обязанности по передаче арбитражному управляющему документации должника.

Применяемые при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), обусловлены обязанностью заявителя представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства; правом привлекаемого к ответственности лица опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась (определения Верховного Суда Российской Федерации от 17.03.2022 № 305-ЭС21-23266, от 16.10.2017 № 302-ЭС17-9244).

Согласно разъяснениям, изложенным в абзаце двенадцатом пункта 24 Постановления № 53, в случае противоправных действий нескольких руководителей, последовательно сменявших друг друга, связанных с ведением, хранением и восстановлением ими документации, презюмируется, что действий каждого из них было достаточно для доведения должника до объективного банкротства.

При этом сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

Судами установлено, что ни в процедуре наблюдения, ни в процедуре конкурсного производства не передавались кассовые книги, а также договоры о приобретении и отчуждении материальных и иных ценностей.

Не раскрыта информация о том, передавались ли кассовые книги и договоры о приобретении и отчуждении материальных и иных ценностей от ФИО4 к ФИО3 в феврале 2018 года и от ФИО3 к ФИО4 в июне 2018 года.

Сведения о принятии кем-либо из ФИО14 мер об истребовании указанной документации от бывшего руководителя в принудительном порядке в случае её не передачи также не представлены.

Данные о дебиторской задолженности в размере 209 000 руб., о наличии которой заявило ООО «Сибирь» в бухгалтерском балансе по состоянию на 31.12.2018, конкурсному управляющему не раскрыты, документы, подтверждающие её наличие, не переданы, что исключает возможность пополнения конкурсной массы.

Из материалов дела следует, что ООО «Сибирь» приобрело имущество на общую сумму 7 082 629,90 руб. в ходе банкротства сельскохозяйственного производственного кооператива колхоз «Чернавский» (далее - СПК колхоз «Чернавский»), членом которого также являлся ФИО4

Информации о передаче имущества общей стоимостью 7 082 629,90 руб. либо принятии мер по истребованию указанного имущества от бывшего руководителя в принудительном порядке в случае её не передачи – не представлено.

Суды верно указали, что в случае реализации имущества должны были иметься договоры купли-продажи, которые должны были быть переданы конкурсному управляющему в целях анализа совершенных сделок. Такие документы конкурсному управляющему не переданы.

Определением суда от 20.11.2019 удовлетворено заявление конкурсного управляющего о взыскании судебной неустойки за непередачу документов.

ФИО3 и ФИО4 не опровергли доводы конкурсного управляющего, доказательств отсутствия своей вины в непринятии мер к надлежащей передаче, поиску и (или) восстановлению документов, розыску имущества не представили.

Таким образом, выводы судов о наличии оснований для привлечения ФИО3, ФИО4 субсидиарной ответственности по обязательствам должника в связи с непередачей ими документации и ценностей являются правильными.

В ходе банкротства СПК колхоз «Чернавский» должник приобрёл имущество на сумму 7 082 629,90 руб.

В феврале – марте 2014 года произошла передача договора от СПК колхоз «Чернавский» к ООО «Сибирь», а в апреле 2018 года произошла передача договора от ООО «Сибирь» к ИП Главе КФХ ФИО6

Как установили суды, одно звено корпоративной группы семьи ФИО14 в 2014 году приобрело все арендуемые другим звеном этой же группы земельные участки, при этом передающее звено вскоре было признано банкротом, а его кредиторы в результате не получили исполнения в полном объёме.

Вновь созданное звено корпоративной группы семьи ФИО14 в 2018 году приобрело все арендуемые другим звеном этой же группы земельные участки, при этом передающее звено вскоре было признано банкротом, а его кредиторы в результате могут не получить исполнения в полном объёме.

В сентябре 2017 году размер обязательств ООО «Сибирь» составлял около 6 947 390,42 рублей, где 6 671 945,67 рублей – основной долг, а 275 444,76 рублей – неустойка и иное.

Последние операции по расчётному счёту, санкционированные руководством ООО «Сибирь», произошли 27.09.2017 (перечисление денежных средств ООО «Мустанг-Сибирь» в размере 50 000 рублей и ИП ФИО15 в размере 50 000 рублей.

Указанный день совпадает с днём подачи заявления ФИО6 в регистрирующий орган о регистрации его в качестве ИП Главы КФХ (27.09.2017).

ИП Глава КФХ ФИО6 и ФИО3 после прекращения ООО «Сибирь» операций по расчётному счёту начали и продолжали длительное время исполнять обязательства ООО «Сибирь».

Между тем, из материалов дела невозможно установить, чьими денежными средствами вновь созданное ИП Глава КФХ ФИО6 исполнял обязательства ООО «Сибирь» и каковы экономические мотивы данных операций.

Расчет осуществлялся денежными средствами, полученными от деятельности и использования ресурсов самого ООО «Сибирь» с целью сохранения контрагентов ООО «Сибирь» и перевода бизнеса (как средств производства, так и доходов) следующему звену в корпоративной структуре при неисполненных обязательствах перед кредиторами ООО «Сибирь».

Однако в феврале 2022 года ФИО4 были представлены:

- налоговая декларация ИП Главы КФХ ФИО6 от 03.12.2018 по единому сельскохозяйственному налогу за 2017 год, которая подписана представителем ИП Главы КФХ ФИО6 представителем ООО «Сибирь» ФИО4, из которой следует, что в 2017 доход ИП Главы КФХ ФИО6 составил 120 256 рублей;

- информация о производственной деятельности ИП Главы КФХ ФИО6 за 2017 год, из которой следует, что в 2017 ИП Глава КФХ ФИО6 ни растениеводством, ни животноводством не занимался.

Соотнося указанное с тем обстоятельством, что ИП Глава КФХ ФИО6 перечислил только лишь за ООО «Сибирь» 580 000 рублей, очевидна искусственность и перенаправление денежных потоков в корпоративной группе семьи ФИО14.

Основания указанных платежей, то есть в чем заключались обязательства плательщиков перед ООО «Сибирь», не представлены.

Таким образом, семья ФИО14 контролировала расчётный счёт ООО «Сибирь».

В сентябре 2017 года семья ФИО14 приняла решение о начале нового цикла – о создании нового звена в бизнес-структуре – о регистрации ФИО6 в качестве ИП Главы КФХ и о передаче всех активов к нему.

С даты подачи заявления ФИО6 в регистрирующий орган о регистрации его в качестве ИП Главы КФХ денежные потоки бизнеса семьи ФИО14 были сосредоточены на нём, ООО «Сибирь» своими действиями более не гасило задолженности перед своими кредиторами, а за него исполнял обязательства в течение длительного времени ИП Глава КФХ ФИО6

Отсутствие оснований для исполнения ИП Главой КФХ ФИО6 обязательств ООО «Сибирь» является доказательством фиктивности утверждения о самостоятельности указанных лиц, напротив являясь доказательством того, что указанные лица являются звеньями более крупной бизнес-структуры семьи ФИО14.

17.04.2018 стоимость принадлежащего ООО «Сибирь» имущества составляла 7 947 328 рублей.

17.04.2018 ООО «Сибирь» под руководством ФИО3, действуя через ФИО4, отчуждает имущество стоимостью 1 785 373 рубля двум лицам: ФИО8 и ФИО9

Происходит распределение активов ООО «Сибирь» между членами группы контролирующих лиц для дальнейшего ведения хозяйственной деятельности.

В дальнейшем 25.01.2019 ФИО3 зарегистрировала КФХ.

Работники были фактически переведены на работу от ООО «Сибирь» к ИП Главе КФХ ФИО6, а в дальнейшем от ИП Главы КФХ ФИО6 к ИП Главе КФХ ФИО3

В ходе банкротства ФИО4 ФИО3 приобрела 7 из 8 земельных участков сельскохозяйственного назначения стоимостью 2 098 000 рублей.

Таким образом, в январе 2019 года семья ФИО14 приняла решение о начале нового цикла – о создании нового звена в бизнес-структуре – о регистрации ФИО3 в качестве ИП Главы КФХ и о передаче всех активов к ней.

Работники ООО «Сибирь» были переведены в июле – сентябре 2018 года к ИП Главе КФХ ФИО6, а позднее – к ИП Главе КФХ ФИО3

В настоящий момент у ИП Главы КФХ ФИО6 работников, ранее переведённых от ООО «Сибирь», не осталось.

В феврале 2022 года ФИО4 представлены:

- налоговая декларация ИП Главы КФХ ФИО6 от 01.04.2019 по единому сельскохозяйственному налогу за 2018, которая подписана представителем ИП Главы КФХ ФИО6 представителем ООО «Сибирь» ФИО4

- налоговая декларация ИП Главы КФХ ФИО6 от 30.06.2020 по единому сельскохозяйственному налогу за 2019, которая подписана представителем ИП Главы КФХ ФИО6 – ФИО3

Таким образом, суды верно указали, что  подготовку и сдачу отчётности ИП Главы КФХ ФИО6 осуществляли его родители, что является доказательством  фиктивности утверждения о самостоятельности указанных лиц, напротив являясь доказательством того, что указанные лица являются звеньями более крупной бизнес-структуры семьи ФИО14.

ООО «Сибирь», ИП глава КФХ ФИО6 и ИП глава КФХ ФИО3 совершали сделки с большим количеством одних и тех же контрагентов.

Таким образом, смена лиц с ООО «Сибирь» на ИП главу КФХ ФИО6, а после на ИП главу КФХ ФИО3 не повлияла на деятельность и состав контрагентов бизнеса семейства ФИО14.

Все указанные лица вели или ведут предпринимательскую деятельность в области сельского хозяйства.

Из этого следует, что семья ФИО14 по истечении определённого периода времени создают организацию – «клона», передают ей все имеющиеся мощности «старой» организации, не передавая при этом обязательства «старой» организации, в отношении которой будет возбуждено производство по делу о несостоятельности (банкротстве) либо она будет ликвидирована в административном порядке.

Доказательств наличия собственных производственных ресурсов указанными лицами не представлено.

Для сельскохозяйственного производства требуется специальные технические средства (приобретены ООО «Сибирь» у СПК колхоза «Чернавский» и не переданы конкурсному управляющему, обстоятельства их выбытия не раскрыты).

Суды верно пришли к выводу, что неоднократное (системное) воспроизведение одних и тех же результатов хозяйственной деятельности у последовательно сменяющих друг друга производственных единиц с конкретным функционалом внутри корпоративной группы в виде накопления значительной долговой нагрузки перед независимыми кредиторами с периодическим направлением этой единицы в процедуру банкротства для списания долгов и созданием новой, не обременённой долгами, указывает на цикличность бизнес-процессов внутри группы с заведомым разделением предпринимательской деятельности на убыточные и прибыльные центры. 

Такую деятельность нельзя признать добросовестной, поскольку она причиняет вред независимым кредиторам и создаёт для корпоративной группы необоснованные преимущества, которые ни один участник соответствующего рынка, находящийся в схожих условиях, не имел бы (определение Верховного суда Российской Федерации от 25.09.2020 № 310-ЭС20-6760).

Исходя из положений статьи 61.20 Закона о банкротстве, статей 15 ГК РФ, разъяснений, приведенных в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», пункта 1 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», суды пришли к обоснованному выводу о том, что ввиду непередачи ФИО4 и ФИО3 конкурсному управляющему информации о дебиторской задолженности в размере 209 000 руб., а также сведений об имуществе, приобретенном у СПК колхоз «Чернавский» на сумму 7 082 629,90 руб., ФИО4 и ФИО3 причинены убытки в общем размере 7 291 629,90 рублей, которые на основании статьи 61.20 также подлежат взысканию в пользу ООО «Сибирь».

В связи с изложенным, доводы кассационной жалобы о том, что по состоянию на 01.04.2016  ООО «Сибирь» не находилось в состоянии объективного банкротства, о недоказанности  причинно-следственной связи между не передачей документации и невозможностью погашения  требований кредиторов, об отсутствии оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с совершением сделок, подлежат отклонению, поскольку не опровергают изложенные выше выводы судов и были предметом надлежащей оценки суда апелляционной инстанции.

Доводы кассационной жалобы повторяют доводы апелляционной жалобы, фактически направлены на несогласие с выводами судов обеих инстанций и связаны с переоценкой имеющихся в материалах дела доказательств и установленных судами обстоятельств, что находится за пределами компетенции и полномочий арбитражного суда кассационной инстанции, определенных положениями статей 286, 287 АПК РФ, а также основаны на неверном толковании норм права.

Вместе с тем при рассмотрении заявления конкурсного управляющего о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника судами не учтено следующее.

В соответствии с пунктом 3 Постановления № 53 по общему правилу, необходимым условием отнесения лица к числу контролирующих должника является наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Осуществление фактического контроля над должником возможно вне зависимости от наличия (отсутствия) формально-юридических признаков аффилированности (через родство или свойство с лицами, входящими в состав органов должника, прямое или опосредованное участие в капитале либо в управлении и т.п.). Суд устанавливает степень вовлеченности лица, привлекаемого к субсидиарной ответственности, в процесс управления должником, проверяя, насколько значительным было его влияние на принятие существенных деловых решений относительно деятельности должника.

Если сделки, изменившие экономическую и (или) юридическую судьбу должника, заключены под влиянием лица, определившего существенные условия этих сделок, такое лицо подлежит признанию контролирующим должника.

Лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1 - 3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве). Названные лица могут быть признаны контролирующими должника на общих основаниях, в том числе с использованием предусмотренных законодательством о банкротстве презумпций, при этом учитываются преимущества, вытекающие из их положения.

Ответственность, предусмотренная подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, является гражданско-правовой и при ее применении должно быть доказано наличие состава правонарушения, включающего наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом, вину причинителя вреда.

При установлении вины контролирующих должника лиц необходимо подтверждение фактов их недобросовестности и неразумности при совершении спорных сделок, и наличия причинно-следственной связи между указанными действиями и негативными последствиями (ухудшение финансового состояния общества и последующее банкротство должника).

Под действиями контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов, следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы.

Таким образом, исходя из вышеуказанных норм права, для привлечения контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности на основании абзаца 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве, следует установить, что должник признан несостоятельным (банкротом) в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве.

При установлении того, повлекло ли поведение ответчиков банкротство должника, необходимо принимать во внимание следующее: наличие у ответчика возможности оказывать существенное влияние на деятельность должника; реализация ответчиком соответствующих полномочий привела (ведет) к негативным для должника и его кредиторов последствиям; масштаб негативных последствий соотносится с масштабами деятельности должника, то есть способен кардинально изменить структуру его имущества в качественно иное банкротное - состояние (при этом не могут быть признаны в качестве оснований для субсидиарной ответственности действия по совершению, хоть и не выгодных, но несущественных по своим размерам и последствиям для должника сделок); ответчик является инициатором (соучастником) такого поведения и (или) потенциальным выгодоприобретателем возникших в связи с этим негативных последствий.

В соответствии с пунктом 7 Постановления № 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

В соответствии с пунктом 23 Постановления Пленума 53 согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам.

Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана, в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Делая вывод о доказанности оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника суды исходили из того, что он, как выгодоприобретатель второго порядка, подлежит привлечению к ответственности, поскольку своими действиями исключил возможность возврата ФИО8 имущества в конкурсную массу в результате реституции.

Указав, что заинтересованность ФИО2 в обладании приобретённым имуществом ООО «Сибирь», как своим собственным, сомнительна, суды пришли к выводу о том, что он скорее имел интерес в пособничестве по реализации схемы, а не в возмездном приобретении по рыночной стоимости имущества.

Вместе с тем, суды не установили, какой объём имущества (его стоимость) отчуждён в пользу ФИО2, была ли им произведена оплата за указанное имущество, не установлена причинно-следственная связь между деятельностью ФИО2 и невозможностью кредиторов получить удовлетворение своих требований.

В свою очередь, вывод судов о том, что ФИО2 наряду с иными лицами имел возможность оказывать влияние на принятие решения по выводу имущества и его дальнейшего использования в хозяйственной деятельности, не обоснован ссылками на конкретные обстоятельства управленческого влияния и подтверждающие доказательства, отвечающие положениям статей 64, 67, 68 АПК РФ.

Судами не дана оценка размеру сделки (объёму имущества) совершённой с ФИО2 применительно к масштабам деятельности должника и в этой связи не определено являлась ли сделка существенно убыточной (пункт 23 Постановления № 53), также судами не дана оценка доводу ФИО2 о произведенной оплате по договорам. 

Суды не установили, привели ли совершённые в отношении ФИО2 сделки к банкротству должника. При этом оценке подлежит существенность влияния действий контролирующих лиц (совершённых сделок) на имущественное положение должника, наличие (отсутствие) причинно-следственной связи между названными действиями и фактически наступившим объективным банкротством.

В рамках настоящего дела сделки по приобретению ФИО2 транспортных средств не оспаривались. В обособленном споре по оспариванию сделок ФИО2 привлечён в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований. В связи с чем, финансовая возможность приобрести спорные транспортные средства судом не устанавливалась.

При этом в ситуации, когда размер причиненного вреда не соотносится с масштабами деятельности должника и не способен привести к его банкротству, суд вправе самостоятельно переквалифицировать требование о привлечении к субсидиарной ответственности в требование о возмещении убытков (пункт 20 Постановления № 53).

Лицо, умышленными действиями которого создана невозможность получения кредиторами полного удовлетворения за счёт имущества контролирующего должника лица, виновного в его банкротстве, отвечает солидарно с указанным контролирующим лицом за причинённые кредиторам убытки в пределах стоимости полученного имущества (пункт 23 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2020), утверждённого Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020).

Вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения за счёт имущества контролирующих лиц, виновных в банкротстве должника, в том числе путём приобретения их имущества родственниками по действительным безвозмездным сделкам, не являющимся мнимыми, о вредоносной цели которых не мог не знать приобретатель. При этом не имеет правового значения, какое именно имущество контролирующих лиц освобождается от притязаний кредиторов на основании подобной сделки - приобретенное за счет незаконно полученного дохода или иное, поскольку контролирующее лицо отвечает перед кредиторами всем своим имуществом, за исключением того, на которое в соответствии с законом не может быть обращено взыскание (статья 24 ГК РФ).

В этом случае возмещение причиненного кредиторам вреда ограничено по размеру стоимостью имущества, хотя и сменившего собственника, но, по сути, оставленного в семье (статья 1082 ГК РФ).

Указанная правовая позиция изложена в определении Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326.

Таким образом суд округа считает, что выводы о признании доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Сибирь» сделаны без выяснения существенных обстоятельств по спору и являются преждевременными.

Поскольку допущенные судами нарушения норм материального и процессуального права привели к неполному исследованию значимых для дела обстоятельств, на основании пункта 3 части 1 статьи 287, частей 1 - 3 статьи 288 АПК РФ обжалуемые судебные акты в данной части подлежат отмене с направлением обособленного спора на новое рассмотрение в суд первой инстанции.

При новом рассмотрении спора суду следует учесть изложенное, при правильном применении норм материального и процессуального права установить все обстоятельства, входящие в предмет доказывания по спору, правильно распределив бремя доказывания, дать правовую оценку заявленным доводам ФИО2, применить подлежащие применению положения о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по обязательствам должника Закона о банкротстве либо Гражданского кодекса Российский Федерации и принять по спору законный и обоснованный судебный акт.

Руководствуясь статьями 287, 289 АПК РФ, Арбитражный суд Западно-Сибирского округа,

постановил:

определение Арбитражного суда Алтайского края от 22.06.2022 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2022 по делу № А03-12225/2018 в части признания доказанным наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Сибирь» отменить.

В указанной части обособленный спор направить на новое рассмотрение в Арбитражный суд Алтайского края.

В остальной части определение Арбитражного суда Алтайского края от 22.06.2022 и постановление Седьмого арбитражного апелляционного суда от 05.09.2022 по делу № А03-12225/2018 оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 

ПредседательствующийВ.А. Зюков

СудьиН.Б. Глотов

ФИО1