АРБИТРАЖНЫЙ СУД СМОЛЕНСКОЙ ОБЛАСТИ

ул. Большая Советская, д. 30/11, г.Смоленск, 214001

http:// www.smolensk.arbitr.ru; e-mail: info@smolensk.arbitr.ru

тел.8(4812)24-47-71; 24-47-72; факс 8(4812)61-04-16

ИМЕНЕМ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

Р Е Ш Е Н И Е

город Смоленск

21.03.2023Дело № А62-5725/2022

                                          Резолютивная часть решения оглашена 14.03.2023

                                                  Полный текст решения изготовлен 21.03.2023

Арбитражный суд Смоленской области в составе судьи Яковлева Д.Е.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, рассмотрев в судебном заседании дело по исковому заявлению

финансового управляющего ФИО2, действующего от имени ФИО3,

к ФИО4, ФИО5, ФИО8,

третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО3, Фонд содействия кредитованию малого бизнеса Москвы (ОГРН 

<

***>; ИНН 

<

***>), Межрайонная инспекция Федеральной налоговой службы № 5 по Смоленской области (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>),

о привлечении к субсидиарной ответственности,

при участии в судебном заседании (после перерыва): 

от ФИО5: ФИО6, представителя по доверенности от 24.11.2022, паспорт; ФИО7, представителя по доверенности от 09.08.2022, паспорт; 

от ФИО8: ФИО9, представителя по доверенности от 27.08.2022, паспорт;

от ФИО3: ФИО10, представителя по доверенности от 10.07.2020, паспорт; 

от Фонда содействия кредитованию малого бизнеса Москвы: ФИО11. представителя по доверенности от 27.02.2023 № 21, паспорт; 

от других участников процесса: не явились, извещены надлежащим образом;

У С Т А Н О В И Л:

финансовый управляющий ФИО2, действующий от имени должника ФИО3 (далее - истец), обратился в арбитражный суд с иском к ФИО4 (далее – ФИО4), ФИО5 (далее – ФИО5), ФИО8 (далее – ФИО8) (далее также - ответчики) о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью  «Триумф» (ИНН 

<

***>) (далее - ООО «Триумф», общество) в размере 22400000,00 руб. в связи с недобросовестными действиями (бездействием) ответчиков.

Исковые требования мотивированы тем, что по соглашению о прекращении обязательств по кредитному договору предоставлением отступного от 25.05.2016 были погашены обязательства ФИО3 перед ООО «Триумф» путем передачи организации в собственность квартиры, общей площадью 94 кв.м., кадастровый № 77:09:0003019:2881, расположенной по адресу: 

<

...> и Александра Космодемьянских, д.36, кв.12. В процессе оспаривания данной сделки в рамках дела о банкротстве ООО «Триумф» было исключено из ЕГРЮЛ как недействующее, что, по мнению истца, воспрепятствовало возврату квартиры в конкурсную массу должника ФИО3 (далее – ФИО3). Указывает, что отступное было передано по существенно заниженной стоимости по сравнению с рыночной стоимостью, в результате чего Фонд содействия кредитованию малого бизнеса Москвы был лишен залогового имущества, в настоящее время невозможно погасить в полном объеме обязательства ФИО3 в рамках дела о банкротстве.

Согласно статьям 20.3 и 213.9 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» финансовый управляющий действует в интересах должника и кредиторов.

Третьи лица, не заявляющие самостоятельных требований относительно предмета спора: ФИО3 и Фонд содействия кредитованию малого бизнеса Москвы поддержали исковые требования по изложенным в правовых позициях доводам.

Ответчики возражали относительно удовлетворения иска по доводам, изложенным в отзывах, ссылаясь на отсутствие оснований для привлечения к ответственности ответчиков как контролировавших ООО «Триумф» лиц (далее также – КДЛ). Указали, в частности, со ссылкой на судебную арбитражную практику, что:

- само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из ЕГРЮЛ в результате действий (бездействия) руководителя не является достаточным основанием для привлечения к субсидиарной ответственности;

- необходимым элементом привлечения к ответственности должно являться установление вины руководителя в непогашении долга;

- к вопросам привлечения к субсидиарной ответственности руководителя исключенного из ЕГРЮЛ юридического лица нормы Закона о банкротстве не применяются;

- необходимо, чтобы неразумные и/или недобросовестные действия (бездействие) контролирующих должника лиц привели к тому, что общество стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически за доведение до банкротства;

- привлечение КДЛ к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов, ответственность участников по обязательствам юридического лица носит ограниченный характер;

-  норма пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» обратной силы не имеет, для привлечения к субсидиарной ответственности правоотношения сторон должны возникнуть после вступления в силу указанных положений.

Представители ответчиков пояснили, что ФИО5 и ФИО4 не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности в виде взыскания убытков в размере 22 400 000 руб., поскольку на дату их участия в обществе (2011 – 2017 гг.) у общества не было долгов на указанную сумму; вина отсутствует. Привлечение ФИО5 и ФИО4 к субсидиарной ответственности на основании Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», на чем настаивает финансовый управляющий, недопустимо. ФИО5 и ФИО4 были участниками/руководителями ООО «Триумф» с 2011 по 2017 гг.; на дату их выхода из общества (январь 2018 г.) у общества не было кредиторов, в том числе ФИО3, поэтому данные ответчики не могли совершать действия, которые бы привели к тому, что ООО «Триумф» стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически доводить общество до банкротства. Поскольку ФИО3 не являлся кредитором ООО «Триумф» на дату участия ФИО5 и ФИО4 в обществе (2011 – 2017 гг.), а также не являлся кредитором общества на дату его ликвидации (сентябрь 2020 г.), то вопрос восстановления нарушенных прав ФИО3 как кредитора ООО «Триумф» невозможен, так как таких прав (статуса) у него никогда не было.

ФИО8 пояснила, что фактически не занималась хозяйственной деятельностью общества, являясь номинальным руководителем/участником, в отзыве также указывает, что исковое заявление о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности как контролирующих лиц ООО «Триумф» подано финансовым управляющим ФИО2 в порядке статьи 53.1 ГК РФ и статьи 61.11 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», вместе с тем согласно документам в деле ООО «Триумф» не отвечало признакам неплатежеспособности на 24.09.2020, не имело долгов и неисполненных обязательств, нормы законодательства о банкротстве применяться не могут; ФИО3 не являлся на дату прекращения деятельности организации ее кредитором, решение о прекращении деятельности ООО «Триумф» не обжаловалось, отсутствует также факт признания недействительной сделкой соглашения об отступном.

Согласно части 6 статьи 121 АПК РФ лица, участвующие в деле, после получения определения о принятии искового заявления или заявления к производству и возбуждении производства по делу, а лица, вступившие в дело или привлеченные к участию в деле позднее, и иные участники арбитражного процесса после получения первого судебного акта по рассматриваемому делу самостоятельно предпринимают меры по получению информации о движении дела с использованием любых источников такой информации и любых средств связи.

Суд рассматривает дело в отсутствие неявившихся участников процесса, извещенных надлежащим образом (статья 156 АПК РФ).

В соответствии с частями 1, 2 статьи 27 АПК РФ арбитражному суду подведомственны дела по экономическим спорам и другие дела, связанные с осуществлением предпринимательской и иной экономической деятельности. Арбитражные суды разрешают экономические споры и рассматривают иные дела с участием организаций, являющихся юридическими лицами, граждан, осуществляющих предпринимательскую деятельность без образования юридического лица и имеющих статус индивидуального предпринимателя, приобретенный в установленном законом порядке, а в случаях, предусмотренных настоящим Кодексом и иными федеральными законами, с участием Российской Федерации, субъектов Российской Федерации, муниципальных образований, государственных органов, органов местного самоуправления, иных органов, должностных лиц, образований, не имеющих статуса юридического лица, и граждан, не имеющих статуса индивидуального предпринимателя.

Часть 6 статьи 27 АПК РФ устанавливает перечень дел, отнесенных к специальной подведомственности арбитражных судов, к которым, в числе прочих, относятся дела по спорам, указанным в статье 225.1 названного Кодекса, то есть дела по корпоративным спорам; указанные дела рассматриваются арбитражным судом независимо от того, являются ли участниками правоотношений, из которых возникли спор или требование, юридические лица, индивидуальные предприниматели или иные организации и граждане.

В силу пунктов 1, 3, 4 части 1 статьи 225.1 АПК РФ арбитражные суды рассматривают дела по спорам, связанным с созданием юридического лица, управлением им или участием в юридическом лице, являющемся коммерческой организацией, а также некоммерческой организацией, объединяющей коммерческие организации и (или) индивидуальных предпринимателей, в том числе по следующим корпоративным спорам: связанным с ликвидацией юридического лица; по корпоративным спорам по искам учредителей, участников, членов юридического лица о возмещении убытков, причиненных юридическому лицу; спорам, связанным с прекращением полномочий и ответственностью лиц, входящих или входивших в состав органов управления и органов контроля юридического лица.

В пункте 7 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 02.06.2015 № 21 разъяснено, что дела о взыскании убытков с руководителя организации (в том числе бывшего) рассматриваются судами общей юрисдикции и арбитражными судами в соответствии с правилами о разграничении компетенции, установленными процессуальным законодательством (ч. 3 ст. 22 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации, п. 2 ч. 1 ст. 33 и п. 3 ст. 225.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Требование о возмещении убытков (в виде прямого ущерба и (или) упущенной выгоды), причиненных действиями (бездействием) директора юридического лица, подлежит рассмотрению в соответствии с положениями пункта 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации, в том числе, в случаях, когда истец или ответчик ссылаются в обоснование своих требований или возражений на статью 277 Трудового кодекса Российской Федерации. При этом с учетом положений пункта 4 части 1 статьи 225.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации споры по искам о привлечении к ответственности лиц, входящих или входивших в состав органов управления юридического лица, в том числе, в соответствии с абзацем 1 статьи 277 Трудового кодекса Российской Федерации, являются корпоративными, дела по таким спорам подведомственны арбитражным судам (п. 2 ч. 1 ст. 33 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации) и подлежат рассмотрению по правилам гл. 28.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (пункт 9 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62).

Аналогичная правовая позиция содержится также в Определении Верховного Суда РФ от 18.05.2016 по делу № А56-44654/2015. Также в судебной практике Верховного Суда РФ при рассмотрении аналогичных споров в случае прекращения деятельности юридического лица сформулирован вывод, что данные споры носят корпоративный характер, в связи с чем в силу их исключительной подсудности они подлежат рассмотрению арбитражным судом по месту нахождения корпорации (Определение от 18.10.2019 по делу № А51-21450/2018). 

Истец в обоснование иска указал следующее.

Решением Арбитражного суда города Москвы от 06.02.2020 по делу № А40-143616/17-123-201Ф ФИО3 признан банкротом, в отношении него введена процедура реализации имущества, финансовым управляющим утвержден ФИО2. 

Финансовым управляющим ФИО3 было подано заявление о признании недействительной сделки должника с ООО «Триумф» - соглашения о прекращении обязательств по кредитному договору предоставлением отступного от 25.05.2016, согласно которому погашаются обязательства ФИО3 перед ООО «Триумф» путем передачи ему в собственность квартиры, общей площадью 94 кв.м., кадастровый № 77:09:0003019:2881, расположенной по адресу: 

<

...> и Александра Космодемьянских, д.36, кв.12. 

Согласно выписке из ЕГРЮЛ ООО «Триумф» 24.09.2020 исключено как недействующее юридическое лицо. Обособленный спор о недействительности сделки в деле о банкротстве ФИО3 к этому моменту не был завершен. Определением Арбитражного суда города Москвы от 10.12.2020 по делу № А40-143616/17-123-201Ф в связи с ликвидацией ответчика на основании пункта 5 части 1 статьи 150 АПК РФ прекращено производство по обособленному спору в деле о банкротстве должника ФИО3 по заявлению о признании недействительной вышеназванной сделки должника с ООО «Триумф». 

В связи с указанными обстоятельствами истец обратился с настоящим исковым заявлением к бывшим руководителям/участникам, контролировавшим ООО «Триумф», о привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Триумф» в размере причиненных убытков в размере 22400000,00 руб.

Суд ознакомился с представленными доказательствами, и исследовал их в порядке, установленном статьей 162 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации; считает заявленные требования не подлежащими удовлетворению на основании следующего.

Руководство текущей деятельностью общества осуществляется единоличным исполнительным органом общества или единоличным исполнительным органом общества и коллегиальным исполнительным органом общества (пункт 4 статьи 32 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью»). 

В соответствии с пунктом 1 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации юридическое лицо приобретает гражданские права и принимает на себя гражданские обязанности через свои органы, действующие в соответствии с законом, иными правовыми актами и учредительным документом. Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 1 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Согласно пунктам 1, 2 статьи 401 Гражданского кодекса Российской Федерации лицо, не исполнившее обязательства либо исполнившее его ненадлежащим образом, несет ответственность при наличии вины (умысла или неосторожности), кроме случаев, когда законом или договором предусмотрены иные основания ответственности. Лицо признается невиновным, если при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по характеру обязательства и условиям оборота, оно приняло все меры для надлежащего исполнения обязательства. Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство. Субсидиарная ответственность является частным видом гражданско-правовой ответственности, в силу чего возложение на лицо обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по общим правилам, установленным статьей 15 ГК РФ, с учетом специальных оснований, предусмотренных законодательством.

Субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения. При этом долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации №№ 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; Определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 № 305-ЭС19-17007 (2).

По соглашению сторон обязательство может быть прекращено предоставлением отступного - уплатой денежных средств или передачей иного имущества (статья 409 ГК РФ).

ФИО3 не обладал статусом кредитора на дату прекращения деятельности организации.

Статьей 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации установлено, что считается фактически прекратившим свою деятельность и подлежит исключению из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом о государственной регистрации юридических лиц, юридическое лицо, которое в течение двенадцати месяцев, предшествующих его исключению из указанного реестра, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету (недействующее юридическое лицо).

Согласно пункту 1 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» юридическое лицо, которое в течение последних двенадцати месяцев, предшествующих моменту принятия регистрирующим органом соответствующего решения, не представляло документы отчетности, предусмотренные законодательством Российской Федерации о налогах и сборах, и не осуществляло операций хотя бы по одному банковскому счету, признается фактически прекратившим свою деятельность (далее - недействующее юридическое лицо). Такое юридическое лицо может быть исключено из Единого государственного реестра юридических лиц в порядке, предусмотренном настоящим Федеральным законом.

При наличии одновременно всех указанных признаков недействующего юридического лица регистрирующий орган принимает решение о предстоящем исключении юридического лица из ЕГРЮЛ.

Налоговым органом принято решение от 01.06.2020 № 1661 о предстоящем исключении общества с ограниченной ответственностью «Триумф» из ЕГРЮЛ; 24.09.2020 общество исключено из ЕГРЮЛ, о чем внесена запись ГРН 2206700268553.

Из материалов дела следует, что участниками решение о ликвидации не принималось, заявление о банкротстве общества не подавалось.

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21 мая 2021 года № 20-П/2021).

ФИО5 указывает, что ответчики ФИО5 и ФИО4 не могут быть привлечены к субсидиарной ответственности, так как на дату их участия/руководства в ООО «Триумф» (2011 – 2017 гг.) у общества не было долгов на указанную сумму; ФИО5 и ФИО4 были участниками ООО «Триумф» с 2011 по 2017 год, на дату их выхода из общества (январь 2018 года) у общества не было кредиторов, в частности, такого кредитора как ФИО3, поэтому ответчики не могли совершать действия, которые бы привели к тому, что ООО «Триумф» стало неспособным исполнять обязательства перед кредиторами, то есть фактически доводить общество до банкротства. ФИО3 не являлся кредитором ООО «Триумф» на дату участия ФИО5 и ФИО4 в обществе (2011 – 2017 гг.) и не являлся кредитором общества на сентябрь 2020 года, в связи с чем вопрос восстановления нарушенных прав ФИО3 как кредитора ООО «Триумф» невозможен.

В соответствии с пунктом 2 статьи 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц влечет правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам.

Для кредиторов юридических лиц, исключенных из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» законодателем предусмотрена возможность защитить свои права путем предъявления исковых требований к лицам, указанным в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ (лицам, уполномоченным выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица), о возложении на них субсидиарной ответственности по долгам ликвидированного должника. Соответствующие положения закреплены в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью». Согласно указанной норме одним из условий удовлетворения требований кредиторов является установление того обстоятельства, что долги общества с ограниченной ответственностью перед кредиторами возникли из-за неразумности и недобросовестности лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ.

Из принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения (пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве») следует, что подобного рода ответственность не может презюмироваться, даже в случае исключения организации из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Закона о государственной регистрации. При разрешении такого рода споров истец должен доказать, что невозможность погашения долга перед ним возникла по вине ответчика в результате его неразумных либо недобросовестных действий.

После подписания и регистрации в уполномоченном органе соглашения о предоставлении отступного, в связи с заключением которого истец основывает свои требования, ФИО3 не имел правоотношений с обществом по оспариваемому обстоятельству, не являлся кредитором ООО «Триумф» вплоть до прекращения деятельности данной организации.

Как разъяснено в пункте 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное.

В соответствии с разъяснениями, изложенными в пунктах 2, 3 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 № 62 «О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица», недобросовестность действий (бездействия) директора считается доказанной, в частности, когда директор: 1) действовал при наличии конфликта между его личными интересами (интересами аффилированных лиц директора) и интересами юридического лица, в том числе при наличии фактической заинтересованности директора в совершении юридическим лицом сделки, за исключением случаев, когда информация о конфликте интересов была заблаговременно раскрыта и действия директора были одобрены в установленном законодательством порядке; 2) скрывал информацию о совершенной им сделке от участников юридического лица (в частности, если сведения о такой сделке в нарушение закона, устава или внутренних документов юридического лица не были включены в отчетность юридического лица) либо предоставлял участникам юридического лица недостоверную информацию в отношении соответствующей сделки; 3) совершил сделку без требующегося в силу законодательства или устава одобрения соответствующих органов юридического лица; 4) после прекращения своих полномочий удерживает и уклоняется от передачи юридическому лицу документов, касающихся обстоятельств, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица; 5) знал или должен был знать о том, что его действия (бездействие) на момент их совершения не отвечали интересам юридического лица, например, совершил сделку (голосовал за ее одобрение) на заведомо невыгодных для юридического лица условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.).

Лицо, контролирующее общество, не может быть привлечено к субсидиарной ответственности, если докажет, что при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась по обычным условиям делового оборота и с учетом сопутствующих деятельности общества с ограниченной ответственностью предпринимательских рисков, оно действовало добросовестно и приняло все меры для исполнения обществом обязательств перед своими кредиторами (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

При реализации субсидиарной ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

Статьей 15 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере. Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода). 

Пунктом 8 статьи 22 Закона № 129-ФЗ предусмотрено, что исключение юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц может быть обжаловано кредиторами или иными лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, в течение года со дня, когда они узнали или должны были узнать о нарушении своих прав.

Возражения в регистрирующий орган относительно решения об исключении не поступали, исключение в установленном порядке не обжаловалось.

Из материалов дела следует, что участником решение о ликвидации не принималось, директором заявление о банкротстве общества не подавалось (в том числе в связи с отсутствием оснований – неплатежеспособности).

В соответствии с положениями статьи 61.14 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», учитывая разъяснения, приведенные в пунктах 27 - 31 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», наличие права на подачу заявления о привлечении к субсидиарной ответственности по основаниям, предусмотренным статьями 61.11 - 61.13 Закона о банкротстве, связано с наличием в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, в том числе и после завершения конкурсного производства или прекращения производства по делу о банкротстве в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Рассмотрение вопроса о субсидиарной ответственности контролирующих должника лиц по специальным основаниям, определенным законодательством о банкротстве, вне рамок дела о банкротстве, невозможно (Определение Верховного Суда РФ от 07.04.2021 № 306-ЭС19-18285 по делу № А65-18381/2017).

Однако в отношении общества какой-либо процедуры банкротства не применялось, оно исключено из ЕГРЮЛ в административном порядке по правилам статьи 21.1 Закона о государственной регистрации.

В связи с чем довод истца о вине ответчиков со ссылкой на положения Закона о банкротстве не принимается судом.

Аналогичная правовая позиция содержится в Определении Верховного Суда РФ от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180 по делу № А21-15124/2018.

В соответствии с пунктом 1 статьи 399 Гражданского кодекса Российской Федерации до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. 

Таким образом, субсидиарная ответственность как дополнительная к ответственности общества (основного должника) должна быть установлена для лица законом, иными правовыми актами или условиями обязательства.

В соответствии с пунктом 2 статьи 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц влечет правовые последствия, предусмотренные настоящим Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам. 

Ранее действовавшим законодательством (пункт 3 статьи 56 ГК РФ в редакции до изменений Федеральным законом от 05.05.2014 № 99-ФЗ) предусматривалось, что учредитель (участник) юридического лица или собственник его имущества не отвечают по обязательствам юридического лица, а юридическое лицо не отвечает по обязательствам учредителя (участника) или собственника, за исключением случаев, предусмотренных настоящим Кодексом либо учредительными документами юридического лица. Если несостоятельность (банкротство) юридического лица вызвана учредителями (участниками), собственником имущества юридического лица или другими лицами, которые имеют право давать обязательные для этого юридического лица указания либо иным образом имеют возможность определять его действия, на таких лиц в случае недостаточности имущества юридического лица может быть возложена субсидиарная ответственность по его обязательствам.

Согласно пункту 3 статьи 64.2 Гражданского кодекса Российской Федерации исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 настоящего Кодекса. 

Акты гражданского законодательства не имеют обратной силы и применяются к отношениям, возникшим после введения их в действие; действие закона распространяется на отношения, возникшие до введения его в действие, только в случаях, когда это прямо предусмотрено законом (статья 4 ГК РФ).

В данном случае при применении положений об ответственности, возлагающей на субъекта гражданских правоотношений негативные последствия, тем более должно учитываться время появления соответствующих норм, когда лицо могло сопоставлять свое поведение (действие/бездействие) с соответствующими правовыми последствиями.

Пунктом 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» предусмотрено, что исключение общества из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном Федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации для отказа основного должника от исполнения обязательства. В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, действовали недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества. 

Соглашение о прекращении обязательств по кредитному договору предоставлением отступного, на которое ссылается истец в обоснование возникновения вреда, и, соответственно, в качестве основания для привлечения к субсидиарной ответственности, было заключено 25.05.2016.

Положение, предусматривающее право кредитора исключенного юридического лица обратиться с подобным требованием, было введено Федеральным законом от 28.12.2016 № 488-ФЗ, вступившим в силу 30.07.2017.

Как следует из Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 № 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО12», распространенность случаев уклонения от ликвидации обществ с ограниченной ответственностью с имеющимися долгами и последующим исключением указанных обществ из единого государственного реестра юридических лиц в административном порядке побудила федерального законодателя в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» (введенном Федеральным законом от 28 декабря 2016 года № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации») предусмотреть компенсирующий негативные последствия прекращения общества с ограниченной ответственностью без предваряющих его ликвидационных процедур правовой механизм, выражающийся в возможности кредиторов привлечь контролировавших общество лиц к субсидиарной ответственности, если их недобросовестными или неразумными действиями было обусловлено неисполнение обязательств общества.

Таким образом, указанный правовой механизм привлечения к ответственности являлся вновь введенным.

При этом, руководствуясь положениями статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, Федерального закона от 28.12.2016 № 488-ФЗ «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации», суд исходит из того, что положения пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью», вступившие в законную силу с 30.07.2017, к спорным правоотношениям (в части требований к ФИО4, ФИО5) применению не подлежат, поскольку вменяемые ответчикам недобросовестные или неразумные действия (бездействие), указываемые истцом в качестве противоправного поведения, влекущего субсидиарную ответственность директора по обязательствам исключенного общества, имели место до указанной даты.

Согласно правовой позиции Конституционного Суда Российской Федерации придание обратной силы закону - исключительный тип его действия во времени, использование которого относится к прерогативе законодателя; при этом либо в тексте закона содержится специальное указание о таком действии во времени, либо в правовом акте о порядке вступления закона в силу имеется подобная норма; законодатель, реализуя свое исключительное право на придание закону обратной силы, учитывает специфику регулируемых правом общественных отношений; обратная сила закона применяется преимущественно в отношениях, которые возникают между индивидом и государством в целом, и делается это в интересах индивида (уголовное законодательство, пенсионное законодательство); в отношениях, субъектами которых выступают физические и юридические лица, обратная сила не применяется, ибо интересы одной стороны правоотношения не могут быть принесены в жертву интересам другой, не нарушившей закон (решение от 1 октября 1993 года № 81-р; определения от 25 января 2007 года № 37-О-О, от 15 апреля 2008 года № 262-О-О, от 20 ноября 2008 года № 745-О-О, от 16 июля 2009 года № 691-О-О, от 23 апреля 2015 года № 821-О и др.).

Развивая приведенную правовую позицию, Конституционный Суд Российской Федерации указывал, что преобразование отношений в той или иной сфере жизнедеятельности не может осуществляться вопреки нашедшему отражение в статье 4 ГК Российской Федерации общему (основному) принципу действия закона во времени, который имеет целью обеспечение правовой определенности и стабильности законодательного регулирования в России как правовом государстве (статья 1, часть 1, Конституции Российской Федерации) и означает, что действие закона распространяется на отношения, права и обязанности, возникшие после введения его в действие; только законодатель вправе распространить новые нормы на факты и порожденные ими правовые последствия, возникшие до введения соответствующих норм в действие, т.е. придать закону обратную силу (ретроактивность), либо, напротив, допустить в определенных случаях возможность применения утративших силу норм (ультраактивность) (Постановление от 22 апреля 2014 года № 12-П; определения от 18 января 2005 года № 7-О, от 29 января 2015 года № 211-О и др.).

Данный подход обусловлен необходимостью достижения соразмерности при соблюдении интересов общества и условий защиты основных прав личности, т.е. баланса конституционно защищаемых ценностей, а потому вопрос придания обратной силы закону, изменяющему обязательства юридически равных участников гражданского правоотношения, требует дифференцированного подхода, обеспечивающего сбалансированность и справедливость соответствующего правового регулирования, не допускающего ущемления уже гарантированных прав и законных интересов одной стороны и умаления возможностей их защиты в пользу другой (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 15.02.2016 № 3-П, Определение Конституционного Суда Российской Федерации от 2 июля 2015 года № 1539-О).

Обратная сила вышеназванным нормам не была придана.

Указанная позиция о применении положений пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» к правоотношениям, существовавшим до момента вступления в законную этого положения, изложена также в Определении Верховного Суда РФ от 11.07.2019 № 305-ЭС19-9938 по делу № А40-204199/2018.

В связи с чем ссылки истца на недобросовестные (неразумные) действия данных лиц при заключении соглашения об отступном как на основание привлечения к ответственности отклоняются судом.

По общему правилу пункта 5 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. 

При обращении с иском о взыскании убытков, причиненных противоправными действиями единоличного исполнительного органа, истец обязан доказать сам факт причинения ему убытков и наличие причинной связи между действиями лица, причинившего вред, и наступившими последствиями, в то время как обязанность по доказыванию отсутствия вины в причинении убытков лежит на привлекаемом к гражданско-правовой ответственности единоличном исполнительном органе.

Исключение из ЕГРЮЛ ООО «Триумф» как недействующего юридического лица регистрирующим органом само по себе не может являться бесспорным доказательством вины ответчиков, а также свидетельствовать о недобросовестном или неразумном поведении, которые потенциально могли привести к причинению вреда.

ООО «Триумф» согласно ЕГРЮЛ создано 26.09.2011.

Истец в обоснование заявления указал, что ФИО4 являлась директором с 26.09.2011 по 27.10.2016, участником с долей 50% с 26.09.2011 по 15.01.2018, ФИО5 – директором с 28.10.2016 по 26.01.2018 (ссылается также на аффилированность данных лиц), Толкач (предыдущая фамилия – ФИО13) Д.Ю. – директором с 26.01.2018 и единственный участник по дату прекращения деятельности организации.

При этом согласно представленному налоговым органом регистрационному делу ФИО4 и ФИО5 на дату прекращения деятельности организации не являлись ни руководителями, ни учредителями, также в материалы дела не представлены доказательства, что они после внесения сведений о них в ЕГРЮЛ в части прекращения правоотношений с ООО «Триумф» осуществляли обязательные указания, фактически руководили обществом, являлись конечными бенефициарами и т.п. Соответствующих ходатайств об истребовании документации в обоснование данных доводов в нарушение статьи 65 АПК РФ не заявлялось, риск последствий чего возлагается на истца (статья 9 АПК РФ).

В пункте 25 Постановления Пленума ВС РФ № 25 и абзаце втором пункта 1 Постановления Пленума ВС РФ № 62 разъяснено, что негативные последствия, наступившие для юридического лица в период времени, когда в состав органов юридического лица входил директор, сами по себе не свидетельствуют о недобросовестности и (или) неразумности его действий (бездействия), так как возможность возникновения таких последствий связана с риском предпринимательской и (или) иной экономической деятельности. Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

Доказательств того, что полученные по сделке денежные средства выводились незаконным способом, в нарушение статьи 65 АПК РФ не представлено, кроме того, не имеет существенного правового значения, так как ФИО3 не являлся на дату прекращения деятельности ООО «Триумф» кредитором данного общества (применительно к правовому обоснованию иска). 

Кроме того, ссылаясь на недобросовестность контролировавших ООО «Триумф» лиц, истец, в свою очередь, не раскрыл причины, по которым ФИО3 заключил сделку по предоставлению отступного, при том, что он не мог не знать о стоимости квартиры, а также размере обязательства, в счет которого предоставлялось отступное, что свидетельствует о том, что данное лицо не может, в свою очередь, ссылаться на разумность и добросовестность своих действий и, соответственно, на обратное в отношении ООО «Триумф» и действовавших от его имени лиц.

Соглашением от 25.05.2016 о прекращении обязательств по кредитному договору предоставлением отступного, на которое ссылается истец в обоснование возникновения вреда и, соответственно, приводит как основание привлечения к субсидиарной ответственности, предусмотрено, что по соглашению сторон, исходя из фактического состояния объекта недвижимости, учитывая оценочную и ликвидационную стоимость квартиры, цена соглашения составляет 10000000 руб., при этом кредитор отказывается от права на получение в дальнейшем с должников каких-либо процентов по обязательствам, а также штрафных санкций (пункты 2 и 5.1).

С учетом указанных обстоятельств истцом в рамках настоящего дела не доказана существенная неравнозначность встречного предоставления (с расчетом, включая проценты и штрафные санкции, по которым предоставлено отступное), в связи с чем не может быть принят как подтвержденный доказательствами довод о нарушении права в результате совершенной сделки. 

Сделка в последующем оспаривалась по специальным основаниям, предусмотренным законодательством о банкротстве (имела место оспоримость, а не ничтожность). 

При этом суд в рамках настоящего дела не может квалифицировать сделку по продаже квартиры как ничтожную (по аналогии с другими сделками, на что указывал истец, в частности, соглашением о прекращении обязательств по кредитному договору представлением отступного от 25.05.2016, заключенным между ФИО3 и ФИО14 по продаже жилого дома, нежилого хозблока и земельных участков), так как по тем сделкам, на которые ссылается истец (между ФИО3 и ФИО14), сделан вывод об оспоримости (не ничтожности сделки) – постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 24.01.2022 по делу № А40-143616/2017. Так, в данном постановлении указано: «В силу статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации сделка, не соответствующая требованиям закона или иных правовых актов, ничтожна, если закон не устанавливает, что такая сделка оспорима, или не предусматривает иных последствий нарушения. Поскольку законом прямо установлены иные последствия несоответствия сделки по отчуждению заложенного имущества требованиям пункта 2 статьи 346 Гражданского кодекса Российской Федерации, следовательно такая сделка является оспоримой, а не ничтожной.».

Кроме того, в рамках данных оспоренных сделок имелся иной субъектный состав лиц, конкретные оцененные судом обстоятельства и доказательства, которые не могут быть приняты в качестве преюдиции для настоящего спора.

По указанным обстоятельствам дополнительно отклоняются также доводы истца со ссылкой на иные нормы законодательства (в том числе, положения законодательства о банкротстве).

В постановлении Арбитражного суда Московского округа от 14.04.2021 по делу № А40-143616/2017 указано, что оспаривание осуществлялось по признакам недействительности, предусмотренным пунктом 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)». При этом в отличие от ничтожной сделки, оспоримая является недействительной только при констатации данного обстоятельства судом (пункт 1 статьи 166 ГК РФ). 

При рассмотрении кассационной жалобы на судебный акт о прекращении производства по заявлению в рамках дела № А40-143616/2017 в постановлении Арбитражного суда Московского округа от 14.04.2021 указано следующее: «требования к последующим приобретателям квартиры не предъявлялись, сделка с ними не оспорена. Имущество должника (квартира) перешло к ООО «Триумф», которое, в свою очередь, продало его третьим лицам, добросовестность которых не ставится участниками спора под сомнение и которые не могут располагать сведениями, кроме содержащихся в ЕГРН (в частности, об отсутствии залога на момент приобретения ими квартиры), о сделках, совершенными с этим имуществом.».

В связи с чем довод финансового управляющего, что возврату имущества препятствовали недобросовестные действия (бездействие) КДЛ, в результате которых ООО «Триумф» прекратило деятельность, основан на предположениях, не следует из указанных судебных актов.

Соглашение о прекращении обязательств по кредитному договору предоставлением отступного от 25.05.2016 не признано недействительным, фактические обстоятельства в связи с прекращением производства по заявлению в рамках дела о банкротстве не исследовались, поэтому ссылка истца на аналогичность обстоятельств не принимается судом. 

В пункте 12 Постановления Пленума № 25 сформулирована правовая позиция о том, что по делам о возмещении убытков, как договорных, так и возникших вследствие причинения вреда, истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ). Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное (абзац третий пункта 12 Постановления Пленума № 25).

Таким образом, из изложенного выше следует, что по общему правилу для возложения ответственности необходимо, прежде всего, доказать что именно ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков; указанные обстоятельства доказываются истцом. При установлении обстоятельств совершения ответчиком указанных выше действий (бездействия), на него законом возлагается обязанность представить доказательства разумности и добросовестности его действий, отсутствия вины в причинении обществу убытков.

Федеральным законом от 05.05.2014 № 99-ФЗ «О внесении изменений в главу 4 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации и о признании утратившими силу отдельных положений законодательных актов Российской Федерации» в Гражданский кодекс Российской Федерации введена статья 53.1. Указанной нормой предусмотрена ответственность лица, уполномоченного выступать от имени юридического лица, членов коллегиальных органов юридического лица и лиц, определяющих действия юридического лица, за убытки, причиненные своему юридическому лицу при доказанности того, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно.

По общему правилу, участники ООО не отвечают по его обязательствам и несут риск убытков, связанных с деятельностью общества, в пределах стоимости принадлежащих им долей в уставном капитале общества (пункт 1 статьи 2 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью»).

В силу положений пункта 1 статьи 48, пунктов 1 и 2 статьи 56, пункта 1 статьи 87 Гражданского кодекса законодательство о юридических лицах построено на основе принципов отделения их активов от активов участников, имущественной обособленности, ограниченной ответственности и самостоятельной правосубъектности.

Это предполагает наличие у участников корпораций, а также лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений и, по общему правилу, исключает возможность привлечения упомянутых лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам юридического лица перед иными участниками оборота.

В то же время из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3 - 4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункты 1 и 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»).

Следовательно, в исключительных случаях участник корпорации и иные контролирующие лица (пункты 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ) могут быть привлечены к ответственности перед кредитором данного юридического лица, в том числе при предъявлении соответствующего иска вне рамок дела о банкротстве, если неспособность удовлетворить требования кредитора спровоцирована реализацией воли контролирующих лиц, поведение которых не отвечало критериям добросовестности и разумности, и не связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности.

Так, участник корпорации или иное контролирующее лицо могут быть привлечены к ответственности по обязательствам юридического лица, которое в действительности оказалось не более чем их «продолжением» (alter ego), в частности, когда самим участником допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества (например, использование участником банковских счетов юридического лица для проведения расчетов со своими кредиторами), если это создало условия, при которых осуществление расчетов с кредитором стало невозможным. В подобной ситуации правопорядок относится к корпорации так же, как и она относится к себе, игнорируя принципы ограниченной ответственности и защиты делового решения.

К недобросовестному поведению контролирующего лица с учетом всех обстоятельств дела может быть отнесено также избрание участником таких моделей ведения хозяйственной деятельности в рамках группы лиц и (или) способов распоряжения имуществом юридического лица, которые приводят к уменьшению его активов и не учитывают собственные интересы юридического лица, связанные с сохранением способности исправно исполнять обязательства перед независимыми участниками оборота, например, перевод деятельности на вновь созданное юридическое лицо в целях исключения ответственности перед контрагентами и т.п. (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.11.2022 № 305-ЭС22-11632, от 15.12.2022 № 305-ЭС22-14865).

При этом исключение юридического лица из реестра в результате действий (бездействия), которые привели к такому исключению (отсутствие отчетности, расчетов в течение долгого времени, недостоверность данных реестра и т.п.), не препятствует привлечению контролирующего лица к ответственности за вред, причиненный кредиторам (пункт 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но само по себе не является основанием наступления указанной ответственности (определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 306-ЭС19-18285, от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180, от 30.01.2023 № 307-ЭС22-18671).

Предъявляя иск к контролирующему лицу, кредитор должен представить доказательства, обосновывающие с разумной степенью достоверности наличие у него убытков, недобросовестный или неразумный характер поведения контролирующего лица, а также то, что соответствующее поведение контролирующего лица стало необходимой и достаточной причиной невозможности погашения требований кредиторов. В случае предоставления таких доказательств, в том числе убедительной совокупности косвенных доказательств, бремя опровержения утверждений истца переходит на контролирующее лицо - ответчика, который должен, раскрыв свои документы, представить объяснения относительно того, как на самом деле осуществлялась хозяйственная деятельность (пункт 56 Постановления № 53).

При этом суд вправе исходить из предположения о том, что виновные действия (бездействие) контролирующих лиц привели к невозможности исполнения обязательств перед кредитором, если установит недобросовестность поведения контролирующих лиц в процессе, например, при отказе или уклонении контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явной неполноте, и если иное не будет следовать из обстоятельств дела (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 07.02.2023 № 6-П).

Данные разъяснения приведены в Определении Верховного Суда РФ от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637 по делу № А03-6737/2020.

Обстоятельства, указанные в названной правовой позиции, которые бы позволяли привлечь к заявленной ответственности ответчиков, в нарушение статьи 65 АПК РФ не приведены.

Суд также учитывает доводы ответчиков относительно того, что на дату прекращения деятельности организации задолженность перед кредиторами у ООО «Триумф» отсутствовала, доказательств обратного не представлено.

Ссылка на недобросовестность и злоупотребление правом в связи с непринятием действий по продолжению деятельности юридического лица отклоняется судом по вышеприведенным доводам, а также с учетом того, что административный порядок исключения и ликвидация в целях недопустимости прекращения производства по делу блокируются предусмотренными законодательством процедурами.

При рассмотрении спора о признании недействительной сделки заявитель не лишен был права представить в налоговый орган (либо инициировать направление судом соответствующих сведений) о наличии в производстве суда требования к ООО «Триумф», равно как и представить заявление об обеспечении иска (запрет внесения сведений о ликвидации), при том, что запись о предстоящем исключении ООО «Триумф» (ИНН 

<

***>) внесена 03.06.2020, о прекращении юридического лица – 24.09.2020; имелась также возможность оспорить исключение организации из реестра.

Налоговый орган в своей правовой позиции указал следующее.

В соответствии с требованиями пункта 3 статьи 21.1 Федерального закона от 08.08.2001 № 129-ФЗ «О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей» сообщение о предстоящем исключении было опубликовано в журнале «Вестник государственной регистрации» № 22(789) от 03.06.2020, который является общедоступным печатным изданием. При этом в «Вестнике государственной регистрации» опубликованы сведения о порядке и сроках направления заявлений кредиторами или иными лицами, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из государственного реестра. В положенный срок подобные заявления в отношении ООО «Триумф»  ИНН 

<

***> не поступали.

В соответствии с пунктом 7 статьи 22 указанного Федерального закона 24.09.2020 в ЕГРЮЛ внесена запись об исключении ООО «Триумф» из ЕГРЮЛ как фактически прекратившего деятельность ГРН 2206700268553. При этом в данном случае иного способа уведомления лиц, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением юридического лица из ЕГРЮЛ, законодательством Российской Федерации не предусмотрено.

Разумный и осмотрительный участник гражданского оборота не лишен возможности контроля за решениями, принимаемыми регистрирующим органом в отношении своего контрагента по сделке как недействующего юридического лица, а также возможности своевременно направить в регистрирующий орган заявление о том, что его права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из Единого государственного реестра юридических лиц. Неблагоприятные последствия бездействия кредитора при отслеживании информации о контрагенте не могут быть возложены на регистрирующий орган, не допустивший при принятии решения на основании статьи 21.1 Федерального закона № 129-ФЗ каких-либо нарушений.

Таким образом, заявитель как лицо, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением ООО «Триумф» из ЕГРЮЛ, проявив достаточную степень заботливости и осмотрительности, имел возможность выполнить требования пункта 4 статьи 21.1 Федерального закона № 129-ФЗ и направить в регистрирующий орган соответствующее заявление, свидетельствующее о несогласии с исключением ООО «Триумф» из ЕГРЮЛ, что воспрепятствовало бы регистрирующему органу исключить его из ЕГРЮЛ.

Поскольку заявитель не воспользовался своим правом заявить возражения по форме и в установленный срок, оснований полагать, что исключением ООО «Триумф» из ЕГРЮЛ нарушены его права, а также права заинтересованных лиц, не имеется.

Кроме того, на момент исключения ООО «Триумф» согласно сайту fssp.gov.ru отсутствовали незавершенные исполнительные производства.

ФИО8 пояснила, что фактически деятельность в качестве директора, которая могла повлиять на возникновение убытков у кредиторов, ею не осуществлялась, документы в рамках финансово-хозяйственной деятельности общества не подписывались. 

В материалах дела отсутствуют сведения и доказательства о наличии определения ФИО8 направлений финансово-хозяйственной деятельности общества, осуществления каких-либо недобросовестных действия, повлекших невозможность выплаты средств кредитору и т.п. В связи с чем основания для привлечения к ответственности данного лица в любом случае отсутствуют, так как для определения состава привлечения к субсидиарной ответственности недостаточно только самого факта наличия статуса руководителя, а также административного порядка исключения общества из ЕГРЮЛ.

Аналогичная правовая позиция изложена в Определении Верховного Суда РФ от 06.04.2021 № 305-ЭС20-21283 по делу № А40-276528/2019.

По доводу ФИО8 о том, что она являлась номинальным руководителем, истец считает, что ФИО8 может быть освобождена от ответственности при условии предоставления доказательств неисполнения ею функций по управлению обществом и соответствующих сведений о фактически контролировавших общество лицах и (или) иных сведений, способствующих привлечению реальных контролировавших лиц к ответственности или выявлению имущества должника. 

ФИО8 пояснила, что после подписания документов для внесения сведений в ЕГРЮЛ она к финансово-хозяйственной деятельности общества фактически отношения не имела, относительно его дальнейшей хозяйственной деятельности информацией не обладала. При этом сам по себе факт выдачи доверенности на представление интересов общества не презюмирует обстоятельства, на которые ссылается истец в обоснование доводов о недобросовестных действиях данного ответчика.

В силу части 1 статьи 8 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации судопроизводство в арбитражном суде осуществляется на основе равноправия сторон.

Согласно части 3 статьи 9 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд, сохраняя независимость, объективность и беспристрастность, осуществляет руководство процессом, разъясняет лицам, участвующим в деле, их права и обязанности, предупреждает о последствиях совершения или несовершения ими процессуальных действий, оказывает содействие в реализации их прав, создает условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела. Как указано в пункте 2 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции», в силу принципов равноправия и состязательности сторон арбитражный суд не вправе принимать на себя выполнение процессуальных функций сторон спора.

Из приведенных положений и разъяснений Пленума Верховного Суда Российской Федерации следует, что распределение обязанности по доказыванию обстоятельств дела между сторонами спора должно учитывать объективные возможности участников оборота обеспечить подтверждение имеющих значение для дела фактов. Неблагоприятный для стороны исход спора не может быть предопределен возложением на эту сторону заведомо неисполнимой для нее обязанности по доказыванию, например, возложением обязанности по доказыванию факта отсутствия правоотношений (отрицательный факт).

Аналогичная правовая позиция содержится также в судебной арбитражной практике, в частности, Определении Верховного Суда РФ от 31.01.2023 № 305-ЭС22-13675 по делу № А40-146631/2021.

Сторона не должна доказывать отрицательный факт (в силу объективной невозможности доказывания факта отсутствия правоотношений), так как заявление об этом, по общему правилу, перекладывает на другую сторону обязанность опровергнуть утверждение заявителя

Истцом не представлено доказательств совершения ФИО8 действий, направленных на причинение ущерба истцу (иным лицам). 

Привлечение контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности является исключительным механизмом восстановления нарушенных прав кредиторов и при его применении судам необходимо учитывать как сущность конструкции юридического лица, предполагающей имущественную обособленность этого субъекта (пункт 1 статьи 48 ГК РФ), его самостоятельную ответственность (статья 56 ГК РФ), наличие у участников корпораций, учредителей унитарных организаций, иных лиц, входящих в состав органов юридического лица, широкой свободы усмотрения при принятии (согласовании) деловых решений (пункт 1 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве»). Судебной практикой выработан единообразный подход, заключающийся в оценке субсидиарной ответственности как экстраординарного механизма защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, не любое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствие контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Само по себе исключение общества с ограниченной ответственностью из единого государственного реестра юридических лиц - учитывая различные основания, при наличии которых оно может производиться, возможность судебного обжалования действий регистрирующего органа и восстановления правоспособности юридического лица, а также принимая во внимание принципы ограниченной ответственности, защиты делового решения и неизменно сопутствующие предпринимательской деятельности риски - не может служить неопровержимым доказательством совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий, повлекших неисполнение обязательств перед кредиторами, и достаточным основанием для привлечения к ответственности в соответствии с положениями, закрепленными в пункте 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью».

Из принципов ограниченной ответственности и защиты делового решения (пункт 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве») следует, что подобного рода ответственность не может и презюмироваться, даже в случае исключения организации из ЕГРЮЛ по решению регистрирующего органа на основании статьи 21.1 Закона о государственной регистрации. При разрешении такого рода споров истец должен доказать, что невозможность погашения долга перед ним возникла по вине ответчика в результате его неразумных либо недобросовестных действий (Определение Верховного Суда РФ от 25.08.2020 № 307-ЭС20-180 по делу № А40-8649/2017).

Кроме того, само по себе утверждение финансового управляющего о невозможности в связи с действиями (бездействием) ответчиков удовлетворить требования кредиторов в настоящее время не подтверждено допустимыми доказательствами, так как самим истцом указано, что в настоящее время проводятся мероприятия по возврату имущества, реализации его в целях удовлетворения требований кредиторов. В связи с чем суд также соглашается с доводами ответчиков о том, что в настоящее время не доказан размер ответственности.

В ситуации, когда единственный участник хозяйственного общества одновременно выполняет функции генерального директора, действительно присутствует риск того, что такой участник, ведущий дела общества во всей полноте, включая руководство его текущей деятельностью (участвующий в переговорах с контрагентами, заключающий сделки от имени общества, свободно распоряжающийся имуществом общества и т.п.) будет использовать правовую форму юридического лица только в качестве средства защиты от имущественных притязаний кредиторов по отношению к себе лично. Однако в силу презумпции добросовестности, пока не доказано иное, предполагается, что даже при высокой степени контроля за деятельностью общества участник отделяет собственную личность от личности корпорации.

Из материалов настоящего дела не следует, что ответчиками было допущено нарушение принципа обособленности имущества юридического лица, приводящее к смешению имущества участника и общества, в частности, не установлены обстоятельства, которые свидетельствовали бы об использовании ответчиками банковских счетов общества для удовлетворения личных нужд вместо осуществления расчетов с кредиторами. 

Аналогичный правовой подход изложен в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.03.2023 № 304-ЭС21-18637 по делу № А03-6737/2020.

При совокупности изложенных фактических обстоятельствах иск удовлетворению не подлежит. 

В связи с тем, что государственная пошлина истцом не оплачивалась, 135000,00 руб. пошлины с учетом цены имущественного иска подлежит взысканию с ФИО3, от имени которого в суд обратился финансовый управляющий (статья 213.9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)»), в доход федерального бюджета (часть 3 статьи 110 АПК РФ).

Руководствуясь статьями 110, 167 - 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

Р Е Ш И Л:

в удовлетворении исковых требований отказать.

Взыскать с ФИО3 (ИНН 

<

***>) в доход федерального бюджета 135000,00 руб. государственной пошлины.

Исполнительный лист выдать после вступления решения в законную силу.

Лица, участвующие в деле, вправе обжаловать настоящее решение суда в течение месяца после его принятия в апелляционную инстанцию – Двадцатый арбитражный апелляционный суд (г.Тула), в течение двух месяцев после вступления решения суда в законную силу в кассационную инстанцию – Арбитражный суд Центрального округа (г. Калуга) при условии, что решение суда было предметом рассмотрения арбитражного суда апелляционной инстанции или суд апелляционной инстанции отказал в восстановлении пропущенного срока подачи апелляционной жалобы.  Апелляционная и кассационная жалобы подаются через Арбитражный суд Смоленской области.

 

Судья          Д.Е. Яковлев