АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-4404/20 

Екатеринбург

23 декабря 2021 г.

Дело № А07-38796/2018

Резолютивная часть постановления объявлена 16 декабря 2021 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 23 декабря 2021 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю.В.,

судей Шавейниковой О.Э., Сушковой С.А.

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу ФИО1 (далее – должник) на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.06.2021 по делу № А07-38796/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2021 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании 15.12.2021 приняли участие ФИО1 (лично) и ее представитель по устному ходатайству ФИО2

В указанном судебном заседании в порядке, предусмотренном статьей 163 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), объявлен перерыв до 16.12.2021 до 09 ч. 00 мин. После окончания перерыва судебное заседание продолжено в том же составе суда, в отсутствие участвующих в деле лиц.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 18.01.2019 возбуждено дело о признании ФИО1 несостоятельной (банкротом).

Решением суда от 22.02.2019 ФИО1 признана банкротом; введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим утверждена ФИО3.

Финансовый управляющий ФИО3 19.08.2019 обратилась в Арбитражный суд Республики Башкортостан с ходатайством о завершении процедуры реализации имущества гражданина.

Общество с ограниченной ответственностью «ЮСБ» (в дальнейшем переименовано в общество «НБК») 04.09.2019 представило в материалы дела отзыв, в котором просило не применять в отношении должника правила об освобождении от исполнения обязательств.

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 06.02.2020 ходатайство финансового управляющего удовлетворено; процедура реализации имущества должника завершена; применены положения статьи 213.28 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) об освобождении должника от исполнения обязательств.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от  21.05.2020 определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 06.02.2020 оставлено без изменения.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 21.09.2020, указанные судебные акты отменены и дело направлено на новое рассмотрение.

При новом рассмотрении дела определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.06.2021, оставленным без изменения  постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2021, не были применены правила об освобождении гражданина от исполнения обязательств.

В кассационной жалобе ФИО1 просит указанные судебные акты отменить, принять новый судебный акт об освобождении должника от дальнейшего исполнения требований кредитора в сумме 431 794 руб. 10 коп.

Заявитель кассационной жалобы, излагая обстоятельства получения кредита, указала, что заявление-анкету заполнила кредитный инспектор, задавая ФИО1 вопросы, пояснив, что последнюю будет проверять служба безопасности банка; кредитное учреждение может самостоятельно проверять финансовое состояние заемщика до заключения кредитного договора, в связи с чем само по себе неуказание сведений о наличии неисполненных обязательств перед иными кредитными организациями не является обстоятельством, не допускающим освобождение гражданина от обязательств. Заявитель жалобы также указала, что в 2012 – 2014 г.г. работала в обществе с ограниченной ответственностью «Южагрострой» начальником отдела логистики, заработная плата составляла от 22 тыс. руб. до 33 тыс. руб. в зависимости от выручки, в анкете была указана максимальная заработная плата в сумме 33 тыс. руб.; также должник подрабатывала у предпринимателя ФИО4, который являлся директором общества с ограниченной ответственностью «Адель», указанного в анкете в качестве места работы; справка формы 2-НДФЛ банком не запрашивалась. По мнению заявителя жалобы, в ее действиях отсутствует противоправное поведение, а непогашенный долг перед кредитором связан с неблагополучными объективными обстоятельствами.

В отзыве на кассационную жалобу общество «НБК» просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Как установлено судами и следует из материалов дела, согласно ходатайству финансового управляющего о завершении процедуры реализации имущества должника все возможные мероприятия реализации имущества должника окончены; дальнейшие мероприятия, которые могли бы привести к пополнению конкурсной массы, не установлены.

Конкурсный кредитор общество «НБК» (правопреемник общества «ОТП Банк», далее – Банк) при рассмотрении судом заявления финансового управляющего о завершении процедуры банкротства заявил о неосвобождении должника от исполнения обязанности перед данным кредитором, мотивированное тем, что должник при заключении договора с Банком указала на отсутствие у нее иных кредитных обязательств, хотя существовали обязательства перед акционерным обществом «СМП Банк» и публичным акционерным обществом «Сбербанк России», что лишило Банк возможности оценить платежеспособность заемщика.

Суд округа, отменяя постановлением от 21.09.2020 состоявшиеся судебные акты, исходил из того, что суды не дали надлежащей оценки доводам кредитора о предоставлении должником при получении кредита в Банке заведомо недостоверных сведений, не исследовали анкету-заявление, заполненную должником при получении кредита в ОТП Банке, не установили, на основании каких доказательств доводы должника признаны обоснованными и опровергающими доводы кредитора о предоставлении должником недостоверной информации при получении кредита, а также не установили, имело ли место сокрытие должником необходимых сведений (размер дохода, место работы, кредитные обязательства в других кредитных организациях и т.п.) либо предоставления заведомо недостоверной информации.

При новом рассмотрении дела суд первой инстанции, с выводами которого согласился суд апелляционной инстанции, пришел к выводу о наличии совокупности условий для неприменения в отношении должника правила об освобождении от исполнения обязательств, при этом исходил из того, что при оформлении кредита в Банке ФИО1 была заполнена анкета от 13.03.2014, где было указано место работы – общество «Адель» и основной доход в сумме 33 000 руб., в то время как согласно представленной копии трудовой книжки работа должника в обществе «Адель» не указана, а доход в заявленной сумме не подтвержден; отклоняя довод должника о том, что ошибочную запись о месте работы произвел кредитный инспектор, суды указали, что данная анкета подписана лично ФИО1, которая и несет ответственность за указанные сведения; иные пояснения должника по обстоятельствам, указанным в постановлении суда округа, также документально не подтверждены.

Между тем суд округа с выводами судов первой и апелляционной инстанций согласиться не может, полагая, что судами не учтено следующее.

По общему правилу, ординарным способом прекращения гражданско-правовых обязательств является их надлежащее исполнение (пункт 1 статьи 408 Гражданского кодекса Российской Федерации).

При применении процедуры банкротства завершение расчетов с кредиторами влечет освобождение гражданина-банкрота от дальнейшего исполнения требований кредиторов и, как следствие, от их последующих правопритязаний (пункт 3 статьи 213.28 Закона о банкротстве), что позволяет такому гражданину выйти законным путем из создавшейся финансовой ситуации и вернуться к нормальной экономической жизни без долгов.

Такой подход к регулированию потребительского банкротства ставит основной его целью социальную реабилитацию гражданина.

Между тем, поскольку институт банкротства – это крайний, экстраординарный способ освобождения от долгов, так как в результате его применения могут в значительной степени ущемляться права кредиторов, рассчитывавших на получение причитающегося им, названная цель ориентирована исключительно на добросовестного гражданина, призвана к достижению компромисса между должником, обязанным и стремящимся исполнять свои обязательства, но испытывающим в этом объективные затруднения, и его кредиторами, а не способом необоснованного ухода от ответственности и прекращения долговых обязательств.

Реабилитационная цель института банкротства граждан должна защищаться механизмами, исключающими недобросовестное поведение граждан.

Предусмотренные Законом о банкротстве обстоятельства, препятствующие освобождению гражданина от дальнейшего исполнения обязательств (пункты 4, 5 статьи 213.28 Закона о банкротстве), все без исключения связаны с наличием в поведении должника той или иной формы недобросовестности.

По смыслу пунктов 1 и 2 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации для признания действий какого-либо лица злоупотреблением правом судом должно быть установлено, что умысел такого лица был направлен на заведомо недобросовестное осуществление прав, единственной его целью было причинение вреда другому лицу (отсутствие иных добросовестных целей).

Проверка добросовестности осуществляется как при наличии обоснованного заявления стороны спора, так и по инициативе суда, если усматривается очевидное отклонение действий участника гражданского оборота от добросовестного поведения. В этом случае суд выносит на обсуждение обстоятельства, явно свидетельствующие о таком недобросовестном поведении, даже если другие стороны на них не ссылались. При установлении недобросовестности одной из сторон суд в зависимости от обстоятельств дела и с учетом характера и последствий такого поведения применяет меры, обеспечивающие защиту интересов добросовестной стороны или третьих лиц от недобросовестного поведения другой стороны (абзацы 4 – 5 пункта 1 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации»).

В абзаце четвертом пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве предусмотрено, что освобождение гражданина от обязательств не допускается в том числе в случае, если гражданин предоставил кредитору заведомо ложные сведения при получении кредита.

Задача суда при разрешении вопроса об освобождении должника от исполнения требований кредиторов состоит в установлении истинных намерений при вступлении в правоотношения с кредиторами, объективных мотивов возникновения обстоятельств, приведших к невозможности исполнения должником принятых на себя обязательств.

Именно на необходимость выяснения указанных обстоятельств, а также установление действительного характера поведения должника при вступлении в заемные правоотношения и наличия признаков недобросовестного либо неразумного отношения к обязательствам указал суд округа, направляя дело на новое рассмотрение.

Суды, констатируя недобросовестность должника, подошли к вопросу формально, установив, что место работы, указанное в анкете, не коррелирует с данными трудовой книжки, а сведения о сумме дохода официальными документами, в том числе данными налогового органа не подтверждена, равно как не подтверждены иные приводимые должником доводы.

В то же время  суды не учли, что должником в ходе повторного рассмотрения вопроса о наличии/отсутствии оснований для освобождения должника от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами в полной и достаточной степени раскрыты обстоятельства заключения кредитного договора с Банком, обозначены цели принятия на себя обязательств, источники доходов, за счет которых ФИО1 намеревалась исполнять кредитные обязательства, а также причины дальнейшей невозможности исполнения своих обязательств перед кредиторами, начиная с октября 2014 года. 

Должник неоднократно обращала внимание судов на то, что в 2014 году была трудоустроена в обществе «Южагрострой», имела стабильный заработок, а также дополнительный доход у предпринимателя ФИО4, который также был руководителем общества «Адель», чем должник и объясняет указание в анкете соответствующего места работы; доказывающие данные обстоятельства сведения не были подтверждены должником документально в связи с ликвидацией организации-работодателя и отсутствием сведений от налоговых агентов в налоговом органе, что дополнительно было обосновано должником со ссылкой на представленные им запросы в налоговый орган, ответы последнего, а также выписки из Единого государственного реестра юридических лиц. 

Относительно разночтений по месту жительства и владению недвижимостью должник давала пояснения, что была зарегистрирована в общежитии по адресу: ул. Заводская, 1А, однако фактически там не проживала, снимала квартиру по адресу: ул. Заводская, 11, кв. 28; дом, указанный в анкете, фактически принадлежал матери, на что было указано кредитному инспектору.

ФИО1 также обращала внимание, что документы, подтверждающие получаемый ею ежемесячный доход, равно как и место работы, сотрудником банка у нее не затребованы; из заявления-анкеты также не следует, что Банком, как профессиональным участником кредитных правоотношений, документы о подтверждении места работы и дохода запрашивались, тем не менее Банк согласился на вступление в правоотношения с заемщиком при таких условиях, заключив с ФИО1 договор и не потребовав от нее каких-либо подтверждающих документов для проверки указанных в анкете сведений.

В свою очередь данные пояснения, раскрывающие обстоятельства заключения кредитного договора и исполнения заемных обязательств, судами при постановке выводов о недобросовестности  должника – не учтены, равно как не учтено, что при установлении недобросовестности и злоупотребления со стороны должника важно субъективное желание и намерение стороны сокрыть информацию или ввести в заблуждение контрагента для получения искомого результата, а не юридическая чистота сообщаемых должником сведений, которые на самом деле соответствуют действительности, тем более что из материалов дела следует, что должник обязательства перед кредитными организациями исполнял, согласно справкам банка просрочка возникла с октября 2015 года, а значит, соответствующие финансовые возможности имел; со своей стороны, кредитор, настаивавший на недобросовестности заемщика при получении кредита, не раскрыл, какие меры были им приняты для проверки платежеспособности ФИО1, в том числе о наличии иных кредитных обязательств; кредитное досье, переданное обществом «ОТП Банк» при заключении договора цессии обществу «НБК», последним представлено не было.

Более того, не имеется веских оснований также полагать, что Банк, располагая полной информацией о состоянии обязательств должника и его финансовом положении, принял бы иное решение по вопросу ее кредитования, поскольку из анализа условий предоставленного кредита можно придти к выводу, что в данном случае невысокое бремя подтверждения официальными документами заемщиком своей платежеспособности компенсируется значительным размером процентов, под который выдан кредит (из содержания заявления общества «НБК» о включении в реестр требований кредиторов следует, что из предъявленной ко включению в реестр суммы 431 794 руб. 10 коп. размер основного долга – 181 202 руб. 82 коп., а размер финансовых санкций – 250 591 руб. 28 коп.).

Давая пояснения о причинах прекращения исполнения обязательств должник ссылалась на семейные обстоятельства, необходимость переезда в иной населенный пункт для ухода за матерью, потерю в связи с этим работы и стабильного заработка, представив судам в том числе медицинские документы; источником доходов должник называла пенсию матери в сумме 20 000 руб., а также подработку, однако данных доходов было недостаточно для надлежащего исполнения кредитных обязательств; опровергающих данные пояснения должника доказательств ни кредиторами, ни финансовым управляющим имуществом должника приведены не были.

Таким образом, в совокупности, описанные выше обстоятельства, документы и доводы должника должны были вызвать у судов разумные сомнения относительно суждения кредитора о недобросовестности должника и указании им недостоверных сведений, а доводы последнего о соответствии указанных в анкете данных о размере доходов и месте работы должны были быть проверены не формально, но и на основе анализа упомянутых должником документов и пояснений; выводов о мнимости указанных должником трудовых отношений, о недостоверности представленных им пояснений относительно источников дохода, причин прекращения исполнения кредитных обязательств – судебные акты также не содержат.

В таких условиях заключение судов о недобросовестном поведении должника, представившего при этом сопоставимую информацию по своим доходам Банку при получении кредита,  следует признать неверным, учитывая при этом и отсутствие со стороны финансового управляющего доводов о недобросовестности или уклонении должника от взаимодействия с управляющим.

По смыслу пункта 4 статьи 213.28 Закона о банкротстве принятие на себя непосильных долговых обязательств ввиду необъективной оценки собственных финансовых возможностей и жизненных обстоятельств не может являться основанием для неосвобождения от долгов, поскольку свидетельствует о неразумности, а не о недобросовестности поведения физического лица; из установленных по делу обстоятельств не следует, что финансовая несостоятельность должника вызвана субъективным фактором (деятельным нежеланием исполнять обязательства), а не объективными причинами (потеря работы, снижение уровня доходов, необходимость несения новых, дополнительных расходов), что также не позволяет суду округа согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанции о недобросовестности и злоупотреблении со стороны ФИО1

Применительно к обстоятельствам настоящего дела о банкротстве установленные судами обстоятельства не свидетельствуют об очевидном и явном отклонении действий должника как участника гражданского оборота от добросовестного поведения, какие-либо доказательства наличия предусмотренных законом обстоятельств, при которых должник не может быть освобожден от исполнения обязательств, в том числе наличия в его действиях признаков злостного уклонения от погашения кредиторской задолженности, отсутствуют, в то время как кредитором обратное не обосновано.

В связи с тем, что судами первой и апелляционной инстанций установлены все фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, все представленные в материалы дела доказательства исследованы, но неправильно применены нормы материального права, суд округа на основании пункта 2 части 1 статьи 287 АПК РФ полагает возможным, не передавая дело на новое рассмотрение, определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.06.2021 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2021 отменить, должника ФИО1 освободить от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами.

Руководствуясь статьями 286-290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 15.06.2021 по делу № А07-38796/2018 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.09.2021 по тому же делу отменить.

Освободить ФИО1 от дальнейшего исполнения обязательств перед кредиторами.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

ПредседательствующийЮ.В. Кудинова 

СудьиО.Э. Шавейникова 

С.А. Сушкова