ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А56-100980/2023

29 апреля 2025 года

г. Санкт-Петербург

/суб.1

Резолютивная часть постановления объявлена     22 апреля 2025 года

Постановление изготовлено в полном объеме  29 апреля 2025 года

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

в составе:

председательствующего  Сотова И.В.

судей  Будариной Е.В., Тойвонена И.Ю.

при ведении протокола судебного заседания:  секретарем Э.Б. Аласовым 

при участии:  

к/у ФИО1 по паспорту

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу (регистрационный номер  13АП-6532/2025)  ФИО2 на определение Арбитражного суда  города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.02.2025 г. по делу № А56-100980/2023/суб.1, принятое по заявлению  конкурсного управляющего ФИО1 о привлечении контролирующего должника лица к субсидиарной ответственности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) ООО «Производственное объединение «Импульс»

ответчик: ФИО2

установил:

Определением Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области (далее – арбитражный суд) от 15.02.2024 в отношении ООО «Производственное объединение «Импульс» (далее – должник, общество) введена процедура наблюдения, временным управляющим утверждена ФИО1.

Решением арбитражного суда от 29.08.2024 ООО «Производственное объединение «Импульс» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство, конкурсным управляющим также утверждена ФИО1 (далее – конкурсный управляющий).

В рамках процедуры конкурсного производства конкурсный управляющий обратилась в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО2 (далее – ответчик), как контролирующего должника лица, к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Производственное объединение «Импульс».

Определением арбитражного суда от 28.02.2025 г. установлено наличие оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «Производственное объединение «Импульс», производство по спору в части определения размера субсидиарной ответственности приостановлено до проведения расчетов с кредиторами.

В апелляционной жалобе ФИО2 просит определение от  28.02.2025 г. отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований управляющего, ссылаясь на то, что документация должника (непередача которой конкурсному управляющему вменяется ему в качестве из одного оснований для привлечения его к ответственности) была изъята правоохранительными органами в рамках уголовного дела, в связи с чем им была подана соответствующая жалоба на следственные органы; также апеллянт указывает, что им были предприняты попытки по выведению общества из имущественного кризиса, а применительно к обязанности по обращению в суд с заявлением о признании должника банкротом в соответствии со статьей 9 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) полагает, что суд первой инстанции неверно определил дату возникновения признаков объективного банкротства общества.  

В суд от конкурсного управляющего поступил отзыв на апелляционную жалобу, в котором она возражает против ее удовлетворения, ссылаясь на необоснованность изложенных в ней доводов и их несоответствие фактическим обстоятельствам дела.

Ответчик направил ходатайство об отложении судебного разбирательства в связи с занятостью его представителя в другом судебном процессе, в удовлетворении которого апелляционным судом отказано протокольным определением ввиду его необоснованности (в т.ч. недоказанности ответчиком невозможности его личного участия в настоящем судебном  заседании либо участия посредством системы «веб-конференция»).

В судебном заседании апелляционного суда конкурсный управляющий против удовлетворения жалобы возражала по мотивам, изложенным в отзыве.

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного разбирательства, в судебное заседание апелляционной инстанции не явились.

Арбитражный апелляционный суд считает возможным на основании статей 123, 156 и 266 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ)  рассмотреть апелляционную жалобу в отсутствие неявившихся участников арбитражного процесса.

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены в апелляционном порядке.

Как следует из материалов дела, на дату введения процедуры конкурсного производства руководителем ООО «Производственное объединение «Импульс» являлся ФИО2, который также является единственным участником общества. 

В этой связи, судом первой инстанции ответчик правомерно отнесен к контролирующему должника лицу.

Конкурсный управляющий обратился с требованием о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности в связи с необращением последним в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом), непередачей конкурсному управляющему бухгалтерской документации должника и несдачей его бухгалтерской отчетности в налоговый орган, а также со ссылкой на совершение от имени должника убыточных сделок (выдачу займов).

Исследовав представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи с соблюдением положений статьи 71 АПК РФ, суд первой инстанции пришел к выводу о наличии условий для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по заявленным основаниям.

Апелляционный суд не усматривает условий для отмены судебного акта и удовлетворения апелляционной жалобы.

Согласно части 1 статьи 223 АПК РФ и статье 32 Закона о банкротстве, дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В частности, в соответствии с подпунктом 1 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что лицо являлось контролирующим должника лицом, если это лицо, в том числе являлось руководителем должника или управляющей организацией должника, членом исполнительного органа должника, ликвидатором должника, членом ликвидационной комиссии.

Пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве предусмотрено, что, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

В силу пункта 2 этой статьи, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии хотя бы одного из следующих обстоятельств:

1) причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона;

2) документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством Российской Федерации, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы;

3) требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов;

4) документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены;

5) на дату возбуждения дела о банкротстве не внесены подлежащие обязательному внесению в соответствии с федеральным законом сведения либо внесены недостоверные сведения о юридическом лице: в единый государственный реестр юридических лиц на основании представленных таким юридическим лицом документов; в Единый федеральный реестр сведений о фактах деятельности юридических лиц в части сведений, обязанность по внесению которых возложена на юридическое лицо.

При этом, согласно пункту 4 статьи 61.11 Закона о банкротстве, положения подпункта 2 пункта 2 настоящей статьи применяются в отношении лиц, на которых возложены обязанности:

1) организации ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника;

2) ведения бухгалтерского учета и хранения документов бухгалтерского учета и (или) бухгалтерской (финансовой) отчетности должника.

Основание для освобождения от ответственности контролирующего должника лица предусмотрено пунктом 10 статьи 61.11 Закона о банкротстве, в силу которого контролирующее должника лицо, вследствие действий и (или) бездействия которого невозможно полностью погасить требования кредиторов, не несет субсидиарной ответственности, если докажет, что его вина в невозможности полного погашения требований кредиторов отсутствует.

В частности,  не подлежит привлечению к субсидиарной ответственности, если оно действовало согласно обычным условиям гражданского оборота, добросовестно и разумно в интересах должника, его учредителей (участников), не нарушая при этом имущественные права кредиторов, и/или если докажет, что его действия совершены для предотвращения еще большего ущерба интересам кредиторов.

Как разъяснено в пункте 19 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 N 53 "О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве" (далее - Постановление N 53), при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

В пункте 24 Постановления N 53 разъяснено, что в силу пункта 3.2 статьи 64, абзаца четвертого пункта 1 статьи 94, абзаца второго пункта 2 статьи 126 Закона о банкротстве на руководителе должника лежит обязанность по представлению арбитражному управляющему документации должника для ознакомления или по ее передаче управляющему.

Арбитражный управляющий вправе требовать от руководителя (а также от других лиц, у которых фактически находятся соответствующие документы) по суду исполнения данной обязанности в натуре применительно к правилам статьи 308.3 Гражданского кодекса Российской Федерации. По результатам рассмотрения соответствующего обособленного спора выносится судебный акт, который может быть обжалован в порядке, предусмотренном частью 3 статьи 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Применяя при разрешении споров о привлечении к субсидиарной ответственности презумпции, связанные с непередачей, сокрытием, утратой или искажением документации (подпункты 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), необходимо учитывать следующее.

Заявитель должен представить суду объяснения относительно того, как отсутствие документации (отсутствие в ней полной информации или наличие в документации искаженных сведений) повлияло на проведение процедур банкротства.

Привлекаемое к ответственности лицо вправе опровергнуть названные презумпции, доказав, что недостатки представленной управляющему документации не привели к существенному затруднению проведения процедур банкротства, либо доказав отсутствие вины в непередаче, ненадлежащем хранении документации, в частности, подтвердив, что им приняты все необходимые меры для исполнения обязанностей по ведению, хранению и передаче документации при той степени заботливости и осмотрительности, какая от него требовалась.

Под существенным затруднением проведения процедур банкротства понимается в том числе невозможность выявления всего круга лиц, контролирующих должника, его основных контрагентов, а также:

- невозможность определения основных активов должника и их идентификации;

- невозможность выявления совершенных в период подозрительности сделок и их условий, не позволившая проанализировать данные сделки и рассмотреть вопрос о необходимости их оспаривания в целях пополнения конкурсной массы;

- невозможность установления содержания принятых органами должника решений, исключившая проведение анализа этих решений на предмет причинения ими вреда должнику и кредиторам и потенциальную возможность взыскания убытков с лиц, являющихся членами данных органов.

К руководителю должника не могут быть применены презумпции, установленные подпунктами 2 и 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если необходимая документация (информация) передана им арбитражному управляющему в ходе рассмотрения судом заявления о привлечении к субсидиарной ответственности. Такая передача документации (информации) не исключает возможность привлечения руководителя к ответственности в виде возмещения убытков, вызванных просрочкой исполнения обязанности, или к субсидиарной ответственности по иным основаниям.

Сама по себе непередача предыдущим руководителем новому необходимых документов не освобождает последнего от ответственности и не свидетельствует об отсутствии вины. Добросовестный и разумный руководитель обязан совершить действия по истребованию документации у предыдущего руководителя (применительно к статье 308.3 ГК РФ) либо по восстановлению документации иным образом (в частности, путем направления запросов о получении дубликатов документов в компетентные органы, взаимодействия с контрагентами для восстановления первичной документации и т.д.).

В данном случае из материалов дела следует, что на дату введения процедуры конкурсного производства руководителем должника являлся ФИО2. 

Вступившим в законную силу определением от 30.07.2024 по настоящему делу суд  обязал бывшего руководителя  ФИО2 передать конкурсному управляющему ООО «Производственное объединение «Импульс» бухгалтерскую и иную документацию должника. Вместе с тем, указанные документы  управляющему переданы не были. 

В этой связи, как сослалась конкурсный управляющий, ввиду отсутствия правоустанавливающих документов проведение в полном объеме инвентаризации, оценки основных средств должника и работы по анализу и взысканию дебиторской задолженности, было существенно затруднено, и, как следствие, затруднена работа по формированию и реализации конкурсной массы.

Кроме того, как следует из представленных управляющим документов, отчетность должника была сдана в налоговую инспекцию только за 2020 и 2021 года,  а за 2022 и 2023 гг. налоговая и бухгалтерская отчетность в налоговую инспекцию генеральным директором ФИО2 не сдавалась (при продолжении ведения должником своей хозяйственной деятельности), факт чего (неисполнения обязанности по сдаче отчетности за указанные периоды) установлен вступившим в законную силу определением арбитражного суда от 17.06.2024 по настоящему делу, которым ФИО2 отстранен от исполнения обязанностей генерального директора должника.

При этом, информация о составе данного имущества, о его местонахождении и иные документы и сведения в отношении этих активов, которые позволили бы включить их в конкурсную массу и в последующем реализовать, конкурсному управляющему не представлены. Судом установлено, что ФИО2 не переданы документы, подтверждающие фактическое наличие основных средств, запасов, дебиторской задолженности либо каких-либо иных активов должника в размерах, отраженных в бухгалтерском балансе. 

Вместе с тем, как сослалась управляющий, согласно данным последнего сданного бухгалтерского баланса общества за 2021 год,  у должника имелись активы совокупной стоимостью 51 726 000 руб., за счет которых могла быть сформирована конкурсная масса и частично погашены требования кредиторов; однако, отсутствие первичных документов, подтверждающих наличие данных активов, исключило их реализацию в рамках дела о несостоятельности и получение выручки в соответствующей сумме, а ввиду отсутствия документов бухгалтерского учета и отчетности должника, его права на имущество не подтверждены и активы предприятия установить невозможно. 

Доказательства передачи документации и иных материальных ценностей должника в полном объеме в течение трех дней с даты признания должника банкротом, а также после вынесения судебного акта об истребовании документации от 30.07.2024 в материалах дела также отсутствуют, при этом довод ответчика об изъятии истребуемой документации правоохранительными органами (продублированный также в апелляционной жалобе) обоснованно отклонен судом со ссылкой на недоказанность (документально) данного факта (в т.ч. не представлена опись изъятых в ходе обыска документов – с целью установления (конкретизации)  перечня отсутствующих у ответчика документов).

В этой связи, оценив представленные в материалы дела документы, суд  первой инстанции пришел к  правильному выводу  о том, что  отсутствие первичной документации должника и бухгалтерской отчетности явилось объективным препятствием для формирования конкурсной массы и удовлетворения требований кредиторов.

При изложенных обстоятельствах, учитывая, что конкурсным управляющим доказана непосредственная причинно-следственная связь между вменяемыми бывшему руководителю должника ФИО2 незаконными действиями, связанными с непредставлением (сокрытием) бухгалтерской и иной документации, и невозможностью пополнения конкурсной массы, суд первой инстанции правомерно усмотрел правовые условия для привлечения указанного лица к субсидиарной ответственности по обязательствам должника  по данному основанию.

Также управляющим было заявлено о наличии условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности за совершение убыточных сделок, повлекших банкротство должника.

Как указано выше, согласно пункту 2  статьи 61.11 Закона о банкротстве, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при причинении, помимо прочего, существенного вреда имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

При этом положения этой нормы применяются независимо от того, были ли предусмотренные данным подпунктом сделки признаны судом недействительными, в том числе, если: заявление о признании сделки недействительной не подавалось; заявление о признании сделки недействительной подано, но судебный акт по результатам его рассмотрения не вынесен; судом было отказано в признании сделки недействительной в связи с истечением срока давности ее оспаривания или в связи с недоказанностью того, что другая сторона сделки знала или должна была знать о том, что на момент совершения сделки должник отвечал либо в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества.

Из разъяснений пунктов 16 и 17 Постановления N 53 следует, что под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) понимаются такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством.

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, а таким действиями могут являться в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом ("фирмой-однодневкой" и т.п.); дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций; назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации; создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Поскольку деятельность юридического лица опосредуется множеством сделок и иных операций, по общему правилу, не может быть признана единственной предпосылкой банкротства последняя инициированная контролирующим лицом сделка (операция), которая привела к критическому изменению возникшего ранее неблагополучного финансового положения - появлению признаков объективного банкротства. Суду надлежит исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника. Указанное означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долговых обязательств в будущем.

В пункте 19 Постановления N 53 также указано, что при доказанности обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, закрепленные в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица явились необходимой причиной объективного банкротства.

Доказывая отсутствие оснований привлечения к субсидиарной ответственности, в том числе при опровержении установленных законом презумпций (пункт 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве), контролирующее лицо вправе ссылаться на то, что банкротство обусловлено исключительно внешними факторами (неблагоприятной рыночной конъюнктурой, финансовым кризисом, существенным изменением условий ведения бизнеса, авариями, стихийными бедствиями, иными событиями и т.п.).

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход (пункт 23 Постановления N 53).

По смыслу подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве для доказывания факта совершения сделки, причинившей существенный вред кредиторам, заявитель вправе ссылаться на основании недействительности, в том числе предусмотренные статьей 61.2 (подозрительные сделки) и статьей 61.3 (сделки с предпочтением) Закона о банкротстве. Однако и в этом случае на заявителе лежит обязанность доказывания как значимости данной сделки, так и ее существенной убыточности. Сами по себе факты совершения подозрительной сделки либо оказания предпочтения одному из кредиторов указанную совокупность обстоятельств не подтверждают.

В данном случае, признавая требование управляющего по данному эпизоду обоснованным, суд первой инстанции правомерно исходил из того, что  ФИО2, как займодавец, к концу 2021 года выдал обществу займы на общую сумму 54 968 650 руб., увеличив тем самым объем его кредиторской задолженности при балансовой стоимости имущества на тот момент  51 726 000 руб., при том, что эти - заемные – средства, исходя из анализа выписок по счетам должника, впоследствии были направлены на предоставление ответчиком от имени должника займов третьему лицу - ООО «ЛК Усть-Луга» для исполнения обязательств последнего перед его кредиторами по утвержденному судом мировому соглашению в отсутствие при этом каких-либо обязательств данного юридического лица перед должником.

Таким образом, как сослался суд, совокупность вышеизложенных обстоятельств свидетельствует о недобросовестном  поведении ответчика,  в результате которого у должника возникли убытки еще в большем размере при отсутствии - в то же время - у общества достаточных активов для погашения задолженности перед кредиторами.

Удовлетворяя требования управляющего о привлечении ответчика к субсидиарной ответственности в связи с неисполнением им обязанности по обращению в суд с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом), суд исходил из следующего:

В  соответствии с пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве, руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд в случае, если (помимо прочего):

- удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами;

- органом должника, уполномоченным в соответствии с его учредительными документами на принятие решения о ликвидации должника, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- органом, уполномоченным собственником имущества должника - унитарного предприятия, принято решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

- обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника;

- должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества;

- имеется не погашенная в течение более чем трех месяцев по причине недостаточности денежных средств задолженность по выплате выходных пособий, оплате труда и другим причитающимся работнику, бывшему работнику выплатам в размере и в порядке, которые устанавливаются в соответствии с трудовым законодательством.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве, заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 этой статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

При этом, статьей 2 Закона о банкротстве неплатежеспособность должника определена как прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств, при том, что недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное, а под недостаточностью имущества подразумевается превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника.

В этой связи пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве предусмотрено, что неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд, при том, что согласно пункту 2 этой статьи, размер ответственности в соответствии с настоящим пунктом равен размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 - 4 статьи 9 настоящего Федерального закона, и до возбуждения дела о банкротстве должника (возврата заявления уполномоченного органа о признании должника банкротом); бремя доказывания отсутствия причинной связи между невозможностью удовлетворения требований кредитора и нарушением обязанности, предусмотренной пунктом 1 настоящей статьи, лежит на привлекаемом к ответственности лице (лицах).

Таким образом, привлечение руководителя должника к субсидиарной ответственности за неподачу заявления о признании должника несостоятельным (банкротом), а участников (учредителей) должника за непринятие такого решения возможно при наличии совокупности следующих условий: возникновения одного из обстоятельств, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве; доказанности даты возникновения данного условия; факта неподачи руководителем (принятия решения участников об этом)  заявления о банкротстве должника в течение месяца с даты возникновения соответствующего обстоятельства; объема обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

В данном случае, делая вывод о наличии условий для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности по данному основанию, суд первой инстанции исходил из того, что, как подтверждается материалам дела (в т.ч. бухгалтерской отчетностью), признаки неплатежеспособности общества возникли в момент превышения суммы предоставленных ответчиком должнику займов над размером  балансовой стоимости активов за предшествующую дату, то есть с 27.01.2021

В этой связи, при наличии обстоятельств, свидетельствующих о признаках неплатежеспособности и недостаточности имущества должника, суд первой инстанции правомерно согласился с доводами управляющего о том, что обязанность по подаче заявления на банкротство у ответчика должна была быть исполнена ими не позднее 27.02.2021 (то есть не позднее месяца с даты наступления объективного банкротства – 27.01.2021)), а указанные выводы, помимо прочего, подтверждаются последовавшим банкротством должника.

В результате неисполнения данной обязанности у должника появился ряд других обязательств, возникших в период после вышеуказанной даты, в т.ч. перед ФИО3 (кредитором-заявителем по настоящему делу) и  ООО «ЛК Усть-Луга» в общем размере 17 156 549,50 руб.

Таким образом, установив совокупность условий для привлечения ответчика  субсидиарной ответственности по обязательствам должника по основаниям, предусмотренным пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, суд первой инстанции правомерно удовлетворил заявление и в данной части.

Апелляционный суд не находит оснований для переоценки изложенных выводов, как сделанных в результате в достаточной степени подробного и всестороннего исследования и анализа материалов (обстоятельств) дела в их совокупности, включая доводы и возражения сторон, отклоняя доводы жалобы, и исходя, в частности, из того, что несмотря на приведенные ответчиком доводы о принятии им мер по улучшению финансово-хозяйственной деятельности должника, имеющаяся на тот момент кредиторская задолженность так и не была погашена  и впоследствии включена в реестр требований кредиторов должника, равно как отмечает суд и то, что апеллянтом надлежаще не обоснованы (не раскрыты)  объективные (т.е. не зависящие от ответчика) причины наступления  банкротства должника.

При этом несогласие подателя жалобы с произведенной судом оценкой фактических обстоятельств дела также не свидетельствует о неправильном применении норм материального права и не может быть положено в обоснование отмены обжалуемого судебного акта.

При указанных обстоятельствах апелляционный суд полагает, что суд первой инстанции всесторонне и полно исследовал обстоятельства дела, дал им верную правовую оценку, принял судебный акт с соблюдением норм материального и процессуального права. 

Таким образом, обжалуемое определение является законным и обоснованным, а апелляционную жалобу следует оставить без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 110, 112, 223, 266, 268, 271 и 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд

постановил:

Определение Арбитражного суда города Санкт-Петербурга и Ленинградской области от 28.02.2025 г. по делу № А56-100980/2023/суб.1 оставить без изменения, а апелляционную жалобу ФИО2 - без удовлетворения. 

Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета 10 000 руб. государственной пошлины по апелляционной жалобе. 

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

Председательствующий

И.В. Сотов

Судьи

Е.В. Бударина

И.Ю. Тойвонен