ДЕСЯТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

117997, г. Москва, ул. Садовническая, д. 68/70, стр. 1, www.10aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

10АП-18738/2023

Дело № А41-16130/22

20 ноября 2023 года

г. Москва

 

Резолютивная часть постановления объявлена  15 ноября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  20 ноября 2023 года 

 

Десятый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Муриной В.А.,

судей Досовой М.В., Семикина Д.С.,

при ведении протокола судебного заседания: ФИО1,

при участии в заседании:

от ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 17.05.22;

от ФИО4 – ФИО5 по доверенности от 27.09.22,

от иных участвующих в деле лиц: не явились, извещены,

рассмотрев в судебном заседании апелляционную жалобу ФИО4 на определение Арбитражного суда Московской области от 09 августа 2023 года по делу №А41-16130/22, 

УСТАНОВИЛ:

решением Арбитражного суда Московской области от 28 сентября 2022 г. по делу № А41-16130/22 ФИО4 (далее – должник) признан несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура реализации имущества гражданина, финансовым управляющим имуществом должника суд утвердил члена САМРО «Ассоциация антикризисных управляющих» ФИО6. 

Сообщение о введении в отношении должника процедуры банкротства опубликовано в ЕФРСБ 03 октября 2022 г. и в газете «Коммерсантъ» 15 октября 2022 г.

ФИО7 (далее – кредитор, заявитель) обратился в суд с заявлением, в котором просил о включении требования в сумме 44 988 282,34 руб. в реестр требований кредиторов должника. 

15 мая 2023г. финансовый управляющий ФИО6 обратилась в суд с заявлением о признании договора займа от 29 декабря 2016 г., заключенного между должником и заявителем недействительной сделкой. 

Определением Арбитражного суда Московской области от 19 мая 2023 г. заявления ФИО7 и ФИО6 объединены в одно производство.

Определением Арбитражного суда Московской области от 09 августа 2023 года в удовлетворении заявления финансового управляющего ФИО6 о признании недействительным договора займа от 29 декабря 2016 г., заключенного между ФИО7 и ФИО4 отказано. Требование ФИО7 в размере 15 120 000 руб. основного долга, 15 095 973,70 руб. процентов за пользование займом, 14 712 308,64 руб. неустойки и 60 000 руб. судебных расходов включено в третью очередь реестра требований кредиторов ФИО4

Не согласившись с принятым судебным актом, ФИО4 обратился в Десятый арбитражный апелляционный суд с апелляционной жалобой, в которой просит определение отменить, ссылаясь на нарушение судом норм права и неполное выяснение обстоятельств, имеющих значение для дела.

В своей жалобе заявитель ссылается на то, что договор займа представлял собой фактически транзитное финансирование ФИО7 перешедшего ему под контроль ООО «Эндопринт».

В судебном заседании представитель ФИО4 поддержал апелляционную жалобу.

Представитель ФИО7 против удовлетворения апелляционной жалобы возражал.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии с нормами статей 121 - 123, 153, 156 АПК РФ в отсутствие иных лиц, участвующих в деле, извещенных надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, в том числе публично, путем размещения информации на сайте "Электронное правосудие" www.kad.arbitr.ru.

Законность и обоснованность определения суда первой инстанции, правильность применения арбитражным судом первой инстанции норм материального и процессуального права проверены арбитражным апелляционным судом в соответствии со статьями 223, 266, 268, 272 АПК РФ.

Исследовав и оценив в совокупности все имеющиеся в материалах дела доказательства, изучив доводы апелляционной жалобы, арбитражный апелляционный суд пришел к выводу об отсутствии оснований для отмены обжалуемого судебного акта.

В соответствии со статьей 32 Закона о банкротстве и частью 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации, с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы о несостоятельности (банкротстве).

В соответствии с пунктом 1 статьи 213.1 Закона о банкротстве отношения, связанные с банкротством граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями, регулируются параграфами 1.1 и 4 главы X Закона, а при отсутствии специальных правил, регламентирующих особенности банкротства этой категории должников - главами I - III.1, VII, VIII, параграфом 7 главы IX и параграфом 2 главы XI Закона.

В соответствии со статьей 2 Закона о банкротстве кредиторами признаются лица, имеющие по отношению к должнику права требования по денежным обязательствам и иным обязательствам, об уплате обязательных платежей, о выплате выходных пособий и об оплате труда лиц, работающих по трудовому договору

Согласно пункту 6 статьи 16 Закона о банкротстве требования кредиторов включаются в реестр требований кредиторов и исключаются из него арбитражным управляющим или реестродержателем исключительно на основании вступивших в силу судебных актов, устанавливающих их состав и размер, если иное не определено настоящим пунктом.

В силу пункта 4 статьи 213.24 Закона о банкротстве в ходе процедуры реализации имущества гражданина требования конкурсных кредиторов и уполномоченного органа подлежат рассмотрению в порядке, предусмотренном статьей 100 Закона о банкротстве.

В пункте 26 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 N 35 "О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве" разъяснено, что в силу пунктов 3 - 5 статьи 71 и пунктов 3 - 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором - с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Целью такой проверки является установление обоснованности долга и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку включение таких требований приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования, а также интересов должника.

В круг доказывания по спору об установлении размера требований кредиторов в деле о банкротстве в обязательном порядке входит исследование судом обстоятельств возникновения долга.

С учетом специфики дел о банкротстве при установлении требований кредиторов в деле о банкротстве, установленными могут быть признаны только такие требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Как следует из материалов дела, что между кредитором и должником 29 декабря 2016 был заключен договор денежного займа (далее – Договор). 

В соответствии с условиями договора кредитор предоставил ФИО4 А. денежные средства в размере 10 000 000 руб. сроком до 24 февраля 2017 г. с установлением процентной ставки за пользование займом в 19 % годовых. 

07 марта 2017 между кредитором и должником было заключено дополнительное соглашение № 1 к Договору. Указанным соглашением стороны изменили срок возврата займа до 24 мая 2017 г., а также установили, что проценты за пользование займом за период с 29 декабря 2016 г. по 07 марта 2017 г. оплачены в полном объеме. 

27 июня 2017 г. между кредитором и должником было заключено дополнительное соглашение № 2 к Договору. Данным соглашением стороны увеличили сумму займа на 5 120 000 руб. (дополнительный транш), изменили срок возврата займа до 26 сентября 2017 г., а также установили, что проценты за пользование займом подлежат начислению с 28 июня 2017 г. 

В обеспечение исполнения обязательств должника по Договору ФИО7 и ФИО4 заключили нотариально удостоверенный договор залога доли в уставном капитале ООО «Аддитивные системы» (ИНН 

<

***>) в размере 100 %, принадлежавшей должнику. 

В обоснование передачи заемных денежных средств, кредитором в материалы дела представлены копии расписок должника о получении 10 000 000 руб. 29 декабря 2016 г. и о получении 5 120 000 руб. 27 июня 2017 г. 

Вступившим в законную силу решением Одинцовского городского суда Московской области от 13 марта 2020 г. по делу № 2-1366/20 с ФИО4 в пользу ФИО7 взыскано 15 120 000 руб. основного долга по договору, 7 736 883,29 руб. процентов за пользование займом за период с 28 июня 2017 г. по 06 марта 2020 г., 7 353 218,23 руб. неустойки за период с 27 сентября 2017 г. по 06 марта 2020 г. и 60 000 руб. судебных расходов.

Обращаясь в арбитражный суд с настоящим заявлением, ФИО7 указал на то, что ФИО4 имеет перед ним неисполненные обязательства в общей сумме 44 988 282,34 руб., вытекающие из неисполнения им взятых на себя по Договору обязательств, наличие которых в части подтверждено вступившим в законную силу решением Одинцовского городского суда Московской области от 13 марта 2020 г. по делу № 2-1366/20. 

В соответствии со ст. 13 Гражданского процессуального кодекса Российской Федерации (далее – ГПК РФ) суды принимают судебные постановления в форме судебных приказов, решений суда, определений суда, постановлений президиума суда надзорной инстанции.

Вступившие в законную силу судебные постановления, а также законные распоряжения, требования, поручения, вызовы и обращения судов являются обязательными для всех без исключения органов государственной власти, органов местного самоуправления, общественных объединений, должностных лиц, граждан, организаций и подлежат неукоснительному исполнению на всей территории Российской Федерации. 

Неисполнение судебного постановления, а равно иное проявление неуважения к суду влечет за собой ответственность, предусмотренную федеральным законом. Обязательность судебных постановлений не лишает права заинтересованных лиц, не участвовавших в деле, обратиться в суд, если принятым судебным постановлением нарушаются их права и законные интересы. 

Принципу обязательности судебного акта соответствует п. 10 ст. 16 Закона о банкротстве, которым установлено, что разногласия по требованиям кредиторов или уполномоченных органов, подтвержденным вступившим в законную силу решением суда в части их состава и размера, не подлежат рассмотрению арбитражным судом, а заявления о таких разногласиях подлежат возвращению без рассмотрения, за исключением разногласий, связанных с исполнением судебных актов или их пересмотром. Данное положение направлено на реализацию принципа обязательности судебного акта (ст. 16 АПК РФ, ст. 13 ГПК РФ). 

В силу ч. 3 ст. 69 АПК РФ вступившее в законную силу решение суда общей юрисдикции по ранее рассмотренному гражданскому делу обязательно для арбитражного суда, рассматривающего дело, по вопросам об обстоятельствах, установленных решением суда общей юрисдикции и имеющих отношение к лицам, участвующим в деле. 

Приведенные выше положения процессуального закона обязывают все государственные органы и организации, в том числе судебные органы, исходить из обязательности вступивших в законную силу решений суда. 

Согласно разъяснениями, содержащимися в п. 24 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации № 35 от 22 июня 2012 г. «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» конкурсные кредиторы и арбитражный управляющий, считающие, что решение суда общей юрисдикции, на основании которого основано заявленное в деле о банкротстве требование (в частности, если они считают, что оно является необоснованным по причине недостоверности доказательств либо ничтожности сделки), то на этом основании они, а также арбитражный управляющий вправе обжаловать в общем установленном процессуальным законодательством порядке указанный судебный акт, при этом в случае пропуска ими срока на его обжалование суд вправе его восстановить с учетом того, когда подавшее жалобу лицо узнало или должно было узнать о нарушении его прав и законных интересов. 

Возможность предъявления возражений арбитражным управляющим и конкурсными кредиторами должника относительно заявленных требований может быть реализована в порядке обжалования решения суда, по существу рассмотревшего спор о ненадлежащем исполнении обязательства по возврату задолженности. 

Таким образом, при наличии вступившего в законную силу решения суда, подтверждающего состав и размер требования кредитора, арбитражный суд определяет возможность его предъявления в процессе несостоятельности и очередность удовлетворения, не пересматривая спор по существу, но не проверяет вновь установленные вступившим в законную силу решением суда по гражданскому делу обстоятельства при предъявлении кредитором денежных требований к должнику. 

Данный вывод соответствует правовой позиции, сформулированной в определениях Верховного Суда Российской Федерации от 16 июля 2018 г. № 305-ЭС18- 8925 по делу № А41-38338/2016 и от 13 апреля 2018 г. № 301-ЭС18-2894 по делу № А82- 16785/2016.

Таким образом, требование кредитора, основанное на неисполнении должником принятых на себя обязательств по договору займа от 26.12.16 подтверждена вступившим в законную силу решением суда.

Также заявитель просил включить в реестр требований кредиторов должника проценты и неустойку, рассчитанные за период с 07.03.2020 по 27.09.2022.

Сумма непогашенных и начисленных в соответствии с п. п. 3.1-3.3 договора за период с 07.03.2020 по 27.09.2022 процентов за пользование займом составляет 7 359 090,41 руб.

Сумма начисленной в соответствии с п. 4.1 договора за период с 07.03.2020 по 27.09.2022 неустойки за просрочку возврата суммы займа составляет 7 359 090,41 руб.

Расчет неустойки и процентов проверен апелляционной коллегией, признан арифметически правильным.

Суд первой инстанции, учитывая обстоятельства дела, представленные в обоснование заявленного требований доказательства, пришел к обоснованному выводу о признании требования ФИО7 обоснованным в заявленной сумме, подлежащим включению в реестр требований кредиторов должника.

Вопреки доводам заявителя апелляционная коллегия принимает во внимание, что при рассмотрении заявления ФИО4 о включении требования в реестр требований кредиторов ООО «Эндопринт» в рамках дела №А40-319268/18 судом установлен факт наличия  финансовой возможности предоставить заем Обществу. Наличие финансовой возможности выдать заем подтвержден договором займа от 29.12.16, заключенном с ФИО7 и решением Одинцовского городского суда Московской области от 13.03.2020. 

Кроме того, судом указано, что решением Никулинского районного суда г. Москвы от 07.07.2021 в удовлетворении требований о признании договора займа от 29.12.16 отказано.

Финансовым управляющим в рамках настоящего дела о банкротстве заявлено требование о признании договора займа от 29.12.16, на котором основано требование кредитора, недействительной сделкой.

В соответствии с п. 1 ст. 61.1. Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации (далее – ГК РФ), а также по основаниям и в порядке, которые указаны в Законе о банкротстве. 

В абз. 4 п. 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23 декабря 2010 г. № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. ст. 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке. 

В силу п. 1 ст. 213.32 Закона о банкротстве, заявление об оспаривании сделки должника-гражданина по основаниям, предусмотренным ст. ст. 61.2 или 61.3 настоящего Федерального закона, может быть подано финансовым управляющим по своей инициативе либо по решению собрания кредиторов или комитета кредиторов, а также конкурсным кредитором или уполномоченным органом, если размер его кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, составляет более десяти процентов общего размера кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов, не считая размера требований кредитора, в отношении которого сделка оспаривается, и его заинтересованных лиц. 

Согласно ст. 13 Федерального закона от 29 июня 2015 г. № 154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» установлено, что пункты 1 и 2 статьи 213.32 Закона о банкротстве применяются к совершенным с 01 октября 2015 г. сделкам граждан, не являющихся индивидуальными предпринимателями. 

Сделки указанных граждан, совершенные до 01 октября 2015 г. с целью причинить вред кредиторам, могут быть признаны недействительными на основании статьи 10 ГК РФ по требованию финансового управляющего или конкурсного кредитора (уполномоченного органа) в порядке, предусмотренном пунктами 3 - 5 статьи 213.32 Закона о банкротстве. 

Соответственно, оспариваемая сделка может быть признана арбитражным судом недействительной как на основании ст. 61.2 и ст. 61.3 Закона о банкротстве, так и на основании норм ГК РФ, поскольку она была заключена с должником после 01 октября 2015 г. 

Финансовый управляющий просил признать договор недействительным, ссылаясь на его мнимость и притворность, а также его заключение при злоупотреблении правом.

Отказывая в удовлетворении заявления финансового управляющего, суд первой инстанции обоснованно исходил из следующего.

Согласно п. 1 ст. 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. 

Данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения, при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении. 

Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника. 

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как мнимой и ничтожной. 

Совершая сделку лишь для вида, стороны правильно оформляют все документы, но создать реальные правовые последствия не стремятся. Поэтому факт расхождения волеизъявления с волей устанавливается судом путем анализа фактических обстоятельств, подтверждающих реальность намерений сторон. Обстоятельства устанавливаются на основе оценки совокупности согласующихся между собой доказательств. Доказательства, обосновывающие требования и возражения, представляются в суд лицами, участвующими в деле, и суд не вправе уклониться от их оценки (ст. 65, 168, 170 АПК РФ). 

Суд, рассматривая дело об оспаривании сделки, послужившей основанием для включения требований ответчика в реестр требований кредиторов, исходя из доводов о том, что сделка имеет признаки мнимой, направлена на создание искусственной задолженности кредитора и обстоятельств дела, должен осуществлять проверку, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по договору займа. 

Целью такой проверки является установление обоснованности долга, возникшего из договора и недопущение включения в реестр необоснованных требований, поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требований, а также самого должника. 

Таким образом, для проверки доводов о реальности договора займа, следует установить наличие или отсутствие фактических отношений по договору займа. 

Согласно п. 1 ст. 807 ГК РФ договор займа является реальным договором, заключенным с момента передачи денег или других вещей. Если будет установлено, что деньги или другие вещи, в действительности не были получены от заимодавца, договор займа считается незаключенным (п. 3 ст. 812 ГК РФ). 

В соответствии с п. 2 ст. 808 ГК РФ в подтверждение заключения договора займа и его условий может быть представлена расписка заемщика или иной документ, удостоверяющие передачу заимодавцем определенной денежной суммы или определенного количества вещей. 

Исходя из положений ст. 807 и 808 ГК РФ передача заимодавцем заемщику суммы займа является основным и необходимым условием заключения договора займа, являющегося реальным договором. То есть сам по себе договор займа не влечет наступления каких-либо обязательств у заемщика перед заимодавцем, если он фактически не получил заемных средств от последнего. 

Пунктом 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» разъяснено, что при оценке достоверности факта наличия требования, основанного на передаче должнику наличных денежных средств, подтверждаемого только его распиской или квитанцией приходному кассовому ордеру, суду надлежит учитывать среди прочего следующие обстоятельства: позволяло ли финансовое положение кредитора (с учетом его доходов) предоставите должнику соответствующие денежные средства, имеются ли в деле удовлетворительные сведения о том, как полученные средства были истрачены должником, отражалось ли получение этих средств в бухгалтерском и налоговом учете и отчетности и т.д. 

В связи с изложенным при установлении требований в деле о банкротстве не подлежит применению ч. 3.1 ст. 70 АПК РФ, согласно которой обстоятельства, на которые ссылается сторона в обоснование своих требований, считаются признанными другой стороной, если они ею прямо не оспорены или несогласие с такими обстоятельствами не вытекает из иных доказательств, обосновывающих представленные возражения относительно существа заявленных требований; также при установлении требований в деле о банкротстве признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств. 

Для предотвращения необоснованных требований к должнику и, как следствие, нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования (п. 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22 июня 2012 г. № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве», п. 13 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федераций 20 декабря 2016 г.).

Примеры судебных дел, в которых раскрывается понятие повышенного стандарта доказывания применительно к различным правоотношениям, из которых возник долг, имеются в периодических и тематических обзорах судебной практики Верховного Суда Российской Федерации, утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации (п. 15 Обзора № 1 (2017) от 16 февраля 2017 г., п. 20 Обзора № 5 (2017) от 27 декабря 2017 г., п. 17 Обзора № 2 (2018) от 04 июля 2018 г., п. 13 Обзора от 20 декабря 2016 г.), а также в судебных актах Верховного Суда Российской Федерации по конкретным делам (определения Верховного Суда Российской Федерации № 305-ЭС16- 20992(3), № 305-ЭС16-10852, № 305-ЭС16-10308, № 305-ЭС16-2411, № 309-ЭС17-344, № 305-ЭС17-14948, № 308-ЭС18-2197). 

Верховный Суд Российской Федерации последовательно отмечает, что в условиях конкуренции кредиторов должника-банкрота возможны ситуации, когда спор по задолженности между отдельным кредитором (как правило, связанным с должником), носит формальный характер и направлен на сохранение имущества должника за его бенефициарами: за собственниками бизнеса (через аффилированных лиц - если должник юридическое лицо) или за самим должником (через родственные связи - если должник физическое лицо). 

Следует учесть, что конкурирующий кредитор не является стороной сделки, в силу чего объективно ограничен в возможности доказывания необоснованности требования другого кредитора. Поэтому предъявление к конкурирующему кредитору высокого стандарта доказывания привело бы к неравенству таких кредиторов. В данном случае достаточно подтвердить существенность сомнении, в наличии долга. Напротив, стороны сделки не лишены возможности представить в суд как прямые, так и косвенные доказательства, опровергающие сомнения в реальности ее исполнения. 

Поэтому именно на заявителе требования лежит обязанность доказать достоверными и непротиворечивыми доказательствами факт наличия денежного обязательства в заявленном размере, а также опровергнуть сомнения конкурирующих кредиторов. 

Институт оспаривания сделок должника представляет собой правовую гарантию, предоставляющую кредиторам действенный механизм наполнения конкурсной массы должника за счет неправомерно отчужденного имущества последнего. При наличии у должника или сторон этих сделок взаимного интереса по сокрытию обстоятельств и действительных целей сделок кредиторы, оспаривающие сделки, объективно ограничены в возможностях по доказыванию обстоятельств сделок, в которых они не участвовали. 

Следовательно, при рассмотрении споров данной категории для выравнивания процессуальных возможностей сторон и достижения задач судопроизводства, установленных в статье 2 АПК РФ, арбитражным судам надлежит оказывать содействие в реализации процессуальных прав кредиторов (в том числе предусмотренных п. 4 ст. 66 АПК РФ), создавать условия для всестороннего и полного исследования доказательств, установления фактических обстоятельств и правильного применения законов и иных нормативных правовых актов при рассмотрении дела (п. 3 ст. 9 АПК РФ). 

В указанных обстоятельствах, бремя доказывания фактического исполнения договора займа сторонами должно быть возложено на займодавца. 

Как указывает кредитор, денежные средства были переданы им должнику 29 декабря 2016 г. в сумме 10 000 000 руб. и 27 июня 2017 г. в сумме 5 120 000 руб.

Данные обстоятельства ФИО4 в судебном заседании суда первой инстанции не отрицались, должник подтвердил получение займа в общем размере 15 120 000 руб. 

В качестве доказательств наличия финансовой возможности выдать заем в вышеуказанной сумме ФИО7 в материалы дела представлены копии справок по форме 3-НДФЛ, свидетельствующие о получении им в 2016 г. дохода в сумме 56 938 490 руб. и в 2017 г. – в сумме 71 349 334 руб., из которых в сумме 17 309 205 руб. в первом квартале 2017 г. 

В качестве доказательства наличия у него денежных средств, переданных впоследствии должнику, наличными денежными средствами, ФИО7 в материалы дела представлены расходный кассовый ордер ПАО БАНК «ЮГРА» № 9554 от 29 декабря 2016 г., подтверждающий получение им в кассе кредитного учреждения 10 000 000 руб., и расходный кассовый ордер АО АКИБ «Образование» № 5653 от 27 марта 2017 г., подтверждающий получение им в кассе кредитного учреждения 7 253 402 руб. 

Оригиналы ордеров обозревались судом первой инстанции в судебном заседании. 

Оценив представленные в материалы дела доказательства в их совокупности и взаимосвязи, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что ФИО7 представлены все возможные документы в подтверждение факта реальности выдачи заемных денежных средств. 

Более того, должник и при рассмотрении искового заявления кредитора Одинцовским городским судом Московской области и при рассмотрении настоящего обособленного спора не отрицал и подтверждал получение займа, направленного им, по его доводам, на развитие бизнеса. 

Соответственно, суд первой инстанции не усмотрел оснований для признания договора мнимым. 

В п. 87 и п. 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» разъяснено, что в связи с притворностью недействительной может быть признана лишь та сделка, которая направлена на достижение других правовых последствий и прикрывает иную волю всех участников сделки. Намерения одного участника совершить притворную сделку для применения указанной нормы недостаточно. 

Притворной сделкой считается также та, которая совершена на иных условиях. Например, при установлении того факта, что стороны с целью прикрыть сделку на крупную сумму совершили сделку на меньшую сумму, суд признает заключенную между сторонами сделку как совершенную на крупную сумму, то есть применяет относящиеся к прикрываемой сделке правила. 

Применяя правила о притворных сделках, следует учитывать, что для прикрытия сделки может быть совершена не только одна, но и несколько сделок. В таком случае прикрывающие сделки являются ничтожными, а к сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом ее существа и содержания применяются относящиеся к ней правила (п. 2 ст. 170 ГК РФ). 

Как и в случае с мнимой сделкой, квалифицирующими признаками притворной сделки являются несовпадение волеизъявления сторон и их воли, которая в свою очередь направлена на достижение иных правовых последствий, чем предусмотрены сделкой. При этом в отличие от мнимой сделки, совершая которую стороны не преследуют цель создания каких-либо правовых последствий, притворная сделка совершается с намерением прикрыть фактически совершенную сделку, и именно правовые последствия, соответствующие последней, являются действительной целью сторон.

Таким образом, основанием для признания сделок притворными является намерение сторон достигнуть прикрываемыми сделками других правовых последствий и прикрыть действительную волю участников. 

Доводы заявителя жалобы о том, что полученные им по договору от ФИО7 денежные средства следует рассматривать не в качестве полученных по договору займа, а в качестве договора купли-продажи долей в уставном капитале хозяйственных обществ в целях вхождения ФИО7 в бизнес-проекты, ранее контролируемые им, отклоняются апелляционной коллегией.

В соответствии с п. п. 3 и 4 ст. 1 ГК РФ, при установлении, осуществлении и защите гражданских прав и при исполнении гражданских обязанностей участники гражданских правоотношений должны действовать добросовестно, и никто не вправе извлекать преимущество из своего незаконного или недобросовестного поведения. 

В силу положений ст. 8 ГК РФ гражданские права и обязанности возникают из оснований, предусмотренных законом и иными правовыми актами, а также из действий граждан и юридических лиц, которые хотя и не предусмотрены законом или такими актами, но в силу общих начал и смысла гражданского законодательства порождают гражданские права и обязанности. 

В соответствии со ст. 153 ГК РФ сделками признаются действия граждан и юридических лиц, направленные на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. 

На оснований положений ст. 307 ГК РФ, в силу обязательства одно лицо (должник) обязано совершить в пользу другого лица (кредитора) определенное действие, как то: передать имущество, выполнить работу, оказать услугу, внести вклад в совместную деятельность, уплатить деньги и т. д., либо воздержаться от определенного действия, а кредитор имеет право требовать от должника исполнения его обязанности. 

Обязательства возникают из договоров и других сделок, вследствие причинения вреда, вследствие неосновательного обогащения, а также из иных оснований, указанных в ГК РФ. При установлении, исполнении обязательства и после его прекращения стороны обязаны действовать добросовестно, учитывая права и законные интересы друг друга, взаимно оказывая необходимое содействие для достижения цели обязательства, a также предоставляя друг другу необходимую информацию. 

В обязательстве в качестве каждой из его сторон – кредитора или должника – могут участвовать одно или одновременно несколько лиц (ст. 308 ГК РФ). 

На основании положений ст. 309 ГК РФ обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов, а при отсутствии таких условий и требований – в соответствии с обычаями или иными обычно предъявляемыми требованиями. 

Односторонний отказ от исполнения обязательства и одностороннее изменение его условий не допускаются, за исключением случаев, предусмотренных ГК РФ, другими законами или иными правовыми актами (ст. 310 ГК РФ). 

В соответствии с п. п. 1 и 2 ст. 421 ГК РФ граждане и юридические лица свободны в заключении договора, стороны могут заключить договор, как предусмотренный, так и не предусмотренный законом или иными правовыми актами. 

В силу положений ст. 431 ГК РФ при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом. 

Если правила, содержащиеся в ч. 1 ст. 431 ГК РФ, не позволяют определить содержание договора, должна быть выяснена действительная общая воля сторон с учетом цели договора. При этом принимаются во внимание все соответствующие обстоятельства, включая предшествующие договору переговоры и переписку, практику, установившуюся во взаимных отношениях сторон, обычаи, последующее поведение сторон. 

По смыслу положений ст. ст. 309, 310, 807, 808, 812 ГК РФ для возникновения обязательства по договору займа требуется фактическая передача кредитором должнику денежных средств (или других вещей, определенных родовыми признаками) именно на условиях договора займа. В случае спора на кредиторе лежит обязанность доказать факт передачи должнику предмета займа и то, что между сторонами возникли отношения, регулируемые главой 42 ГК РФ, а на заемщике – надлежащего исполнения обязательств по возврату займа, перечисления денежных средств кредитору во исполнение заключенного между сторонами договора займа. 

Вопреки доводам заявителя, представленные кредитором в подтверждение наличия заемных обязательств между сторонами письменный договор, дополнительные соглашения к нему, долговые расписки, нотариально удостоверенный договор залога и дополнительное соглашение к нему, исходя из буквального толкования содержащихся в них слов и выражений, в силу положений ст. 431 ГК РФ свидетельствует о заемных правоотношениях именно между ФИО7 и ФИО4 в отношении указанной в договоре суммы с обязательством ее возврата, каких-либо неясностей, неточностей из текста договора займа, дополнительных соглашений к нему и расписки заемщика не следует, их содержание однозначно свидетельствует о заключении договора займа на условиях согласованных сторонами. 

ФИО4 самостоятельно, своей волей и в своем интересе совершил действия, определенно свидетельствующие о получении денежной суммы на условиях договора займа и принятии на себя обязанности возвратить сумму займа ФИО7 в определенный срок. При оформлении обязательства должник лично выбрал квалифицированную письменную форму, что предполагает знание им правовых последствий этого действия и наличие волеизъявления на их наступление, в представленном письменном договоре и долговых расписках содержатся существенные условия договора займа и подтверждается получение суммы займа, при этом ФИО4 не представлено доказательств преднамеренного создания займодавцем у него не соответствующего действительности представления о характере сделки, ее условиях, предмете и других обстоятельствах, равно как и доказательств тому, что его воля при заключении договора займа неправильно сложилась. Более того, по доводам должника полученными денежными средствами он распорядился самостоятельно, вложив их в интересах своего бизнеса. 

Применительно к положениям п. 2 ст. 408 ГК РФ долговые расписки о получении ФИО4 денежных средств подтверждают не только факт заключения договора займа между сторонами по делу, но и факт неисполнения обязательств должником в полном объеме. 

Исследовав предоставленные доказательства, суд первой инстанции пришел к выводу, что договор займа не обладает признаками недействительности притворной сделки. 

В п. 1 ст. 10 ГК РФ установлена недопустимость действий граждан и юридических лиц исключительно с намерением причинить вред другому лицу, а также злоупотребление правом в иных формах. 

Добросовестным поведением является поведение, ожидаемое от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

Под злоупотреблением правом понимается поведение управомоченного лица по осуществлению принадлежащего ему права, сопряженное с нарушением установленных в ст. 10 ГК РФ пределов осуществления гражданских прав, осуществляемое с незаконной целью или незаконными средствами, нарушающее при этом права и законные интересы других лиц и причиняющее им вред или создающее для этого условия.

Под злоупотреблением субъективным правом следует понимать любые негативные последствия, явившиеся прямым или косвенным результатом осуществления субъективного права. 

Одной из форм негативных последствий является материальный вред, под которым понимается всякое умаление материального блага. Сюда могут быть включены уменьшение или утрата дохода, необходимость новых расходов. 

Для признания договора ничтожным в связи с его противоречием ст. 10 ГК РФ необходимо установить сговор всех сторон договора на его недобросовестное заключение с умышленным нарушением прав иных лиц или другие обстоятельства, свидетельствующие о направленности воли обеих сторон договора на подобную цель, понимание и осознание ими нарушения при совершении сделки принципа добросовестного осуществления своих прав, а также соображений разумности и справедливости, в том числе по отношению к другим лицам, осуществляющим свои права с достаточной степенью разумности и осмотрительности. 

То есть злоупотребление правом должно иметь место в действиях обеих сторон сделки, что соответствует правовой позиции, изложенной в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 13 сентября 2011 г. № 1795/11. 

С учетом изложенного, для признания факта злоупотребления правом при заключении сделки должно быть установлено наличие умысла у обоих участников сделки (их сознательное, целенаправленное поведение) на причинение вреда иным лицам. Злоупотребление правом должно носить явный и очевидный характер, при котором не остается сомнений в истинной цели совершения сделки. 

Как разъяснено в п. 1 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23 июня 2015 г. № 25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 част и первой Гражданского кодекса Российской Федерации», оценивая действия сторон как добросовестные или недобросовестные, следует исходить из поведения, ожидаемого от любого участника гражданского оборота, учитывающего права и законные интересы другой стороны, содействующего ей, в том числе в получении необходимой информации. 

По общему правилу п. 5 ст. 10 ГК РФ добросовестность участников гражданских правоотношений и разумность их действий предполагаются, пока не доказано иное. 

По делам о признании сделки недействительной по причине злоупотребления правом одной из сторон при ее совершении обстоятельствами, имеющими юридическое значение для правильного разрешения спора и подлежащими установлению, являются: - наличие или отсутствие цели совершения сделки, отличной от цели, обычно преследуемой при совершении соответствующего вида сделок; - наличие или отсутствие действий сторон по сделке, превышающих пределы дозволенного гражданским правом осуществления правомочий; - наличие или отсутствие негативных правовых последствий для участников сделки, для прав и законных интересов иных граждан и юридических лиц. 

Оспариваемый договор не может быть признан недействительным в связи с его противоречием ст. 10 ГК РФ, поскольку материалы дела не содержат доказательств недобросовестности сторон при их заключении. 

Учитывая указанные обстоятельства, суд первой инстанции не усмотрел оснований для признания договора недействительным.

Оснований для переоценки выводов суда первой инстанции апелляционная коллегия не усматривает.

Доводы Должника со ссылкой на судебные акты в рамках дела № А40-256409/2021 не могут быть приняты во внимание, поскольку в рамках указанного дела были установлены иные фактические обстоятельства.

Доводы апелляционной жалобы направлены на переоценку норм материального права, не содержат фактов, которые не были бы проверены и не учтены судом первой инстанции при рассмотрении дела и имели бы юридическое значение для вынесения судебного акта по существу, влияли на обоснованность и законность судебного акта, либо опровергали выводы суда первой инстанции, в связи с чем признаются апелляционным судом несостоятельными и не могут служить основанием для отмены или изменения оспариваемого определения суда.

Фактические обстоятельства, имеющие существенное значение для разрешения спора по существу, установлены судом первой инстанции на основании полного и всестороннего исследования имеющихся в деле доказательств, отвечающих признакам относимости, допустимости и достаточности.

При изложенных обстоятельствах апелляционная коллегия считает, что выводы суда первой инстанции основаны на полном и всестороннем исследовании материалов дела, при правильном применении норм действующего законодательства.

Нарушений норм процессуального права, являющихся в соответствии с пунктом 4 статьи 270 АПК РФ безусловным основанием для отмены обжалуемого судебного акта, судом первой инстанции не допущено.

Руководствуясь статьями 223, 266, 268, 269, 271 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

Определение Арбитражного суда Московской области от 09 августа 2023 года по делу № А41-16130/22 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Московского округа через Арбитражный суд Московской области в месячный срок со дня его принятия.

 

Председательствующий

 

В.А. Мурина

Судьи:

 

М.В. Досова

Д.С. Семикин