Дело № А38-4254/2019

город Владимир

10 марта 2021 года

Резолютивная часть постановления объявлена 3 марта 2021 года.

Полный текст постановления изготовлен 10 марта 2021 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Белякова Е.Н., Сарри Д.В., 

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Марийский нефтеперерабатывающий завод» (ОГРН 

<

***>,              ИНН 

<

***>) ФИО2 на определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 21.12.2020 по делу                            № А38-4254/2019, принятое по заявлению публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>)                      о включении требований в размере 20 390 565 руб. 70 коп. в реестр требований кредиторов,

при участии:

от конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Марийский нефтеперерабатывающий завод» ФИО2 – ФИО3 по доверенности от 22.01.2021 сроком действия по 21.07.2021;

от публичного акционерного общества «Промсвязьбанк» – ФИО4  на основании доверенности от 17.09.2019 № 1544 сроком действия                        по 10.07.2022,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Марийский нефтеперерабатывающий завод» (далее – Завод) в Арбитражный суд Республики Марий Эл обратилось публичное акционерное общество «Промсвязьбанк» (далее – Банк) с заявлением                          о включении в реестр требований кредиторов задолженности по денежным обязательствам в размере 20 390 565 руб. 70 коп., в том числе основной долг в сумме 16 296 000 руб., проценты за пользование кредитом в сумме                344 565 руб. 70 коп., неустойка в сумме 23 750 000 руб. (договор поручительства от 29.06.2018 № 1П/424-36-19014/РКЛ по генеральному соглашению от 01.02.2017 № 424-36-19014/РКЛ).

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены конкурсный управляющий общества с ограниченной ответственностью «АНПЗ-Продукт» ФИО5 (далее – конкурсный управляющий Общества ФИО5) и Межрегиональное Управление Федеральной службы по финансовому мониторингу по Приволжскому округу (далее – Управление).

Арбитражный суд Республики Марий Эл определением от 21.12.2020 включил в реестр требований кредиторов Завода в третью очередь требование Банка по денежным обязательствам по основному долгу в сумме 16 296 000 руб., проценты за пользование кредитом в сумме                                   344 565 руб. 70 коп., неустойка в сумме 3 750 000 руб., всего в размере                  20 390 565 руб. 70 коп. 

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий Завода  ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение.

Заявитель апелляционной жалобы считает, что у суда первой инстанции отсутствовали основания для включения требований Банка в реестр требований кредиторов должника. Свою позицию заявитель обосновывает тем, что договор поручительства № № 1П/424-36-19014/РКЛ является ничтожной сделкой, совершенной в условиях недобросовестности кредитора и злоупотребления им своими правами; экономический интерес на заключение договора поручительства имело только акционерное общество «Новый поток» (далее – АО «Новый поток»), в то время как должник не получил никакой экономической выгоды от данного договора поручительства; в результате заключения ряда договоров поручительства должник принял на себя обязательства на сумму около 9 000 000 000 руб.; договор поручительства № № 1П/424-36-19014/РКЛ фактически заключен между Банком и АО «Новый поток»; кредитору было известно об ущемлении интересов других кредиторов должника; первоначальное обязательство не предусматривало обеспечения третьих лиц, а сам договор поручительства заключен спустя два года после заключения кредитного договора; к кредитному договору, исполнение которого обеспечивалось заключенным договором, неоднократно заключались дополнительные соглашения о продлении сроков возврата кредита, при этом кредитор не принимал меры по взысканию задолженности.

Конкурсный управляющий указывает на то, что должник фактически не подписывал договор поручительства, его заключение организовало                    АО «Новый поток», которое полностью контролировало деятельность должника. При этом заявитель отмечает, что подписание договора поручительства осуществлялось сотрудником АО «Новый поток», действующим по доверенности должника, в то время как конкурсным управляющим не обнаружено информации выдачи данной доверенности в переданной ему документации.

С точки зрения конкурсного управляющего, им в суде первой инстанции доказано наличие в спорном договоре поручительства пороков, позволяющих квалифицировать его как сделку, совершенную при злоупотреблении правом в силу статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, однако судом первой инстанции указанные нормы не применены.

Более подробно доводы содержатся в апелляционной жалобе конкурсного управляющего.

Банк в отзыве и его представитель в судебном заседании устно указали на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просили оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие  представителей конкурсного управляющего Общества ФИО5 и Управления, иных лиц, участвующих в деле,  извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статей 121 (часть 6) и 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, Коммерческий Банк «Интерпромбанк» (АО) и Общество (заемщик) заключили генеральное соглашение о предоставлении возобновляемой кредитной линии (с юридическим лицом) от 01.02.2017                  № 424-36-19014/РКЛ, действующее в редакции дополнительных соглашений, с установленным лимитом кредитования в размере 50 000 000 руб. на срок до 01.02.2017. 

По договору об уступке прав (требований) от 20.03.2017                          № 0012-17-У5-А права требования по кредитному договору переданы                   АО АВТОВАЗБАНК. 

Впоследствии на основании договора о передаче прав (требований) и обязанностей от 27.11.2017 № 0178-17-6У-А права требования по кредитному договору перешли к Банку. 

Таким образом, по правилам гражданско-правового правопреемства                  в силу статей 382 и 384 Гражданского кодекса Российской Федерации кредитором по генеральному соглашению о предоставлении возобновляемой кредитной линии (с юридическим лицом) от 01.02.2017 № 424-36-19014/РКЛ является Банк. 

Между Банком и Заводом в обеспечение исполнения обязательств Общества заключен договор поручительства от 29.06.2018                                      № 1П/424-36-19014/РКЛ, по условиям которого поручитель обязывается перед кредитором отвечать за исполнение Обществом обязательств по заключенному генеральному соглашению о предоставлении возобновляемой кредитной линии от 01.02.2017 № 424-36-19014/РКЛ, в редакции дополнительных соглашений к кредитному договору.

 Банк исполнил свои обязательства по выдаче кредита, что подтверждается выписками по лицевому счету заемщика. 

Вступившим в законную силу определением Арбитражного суда Тюменской области от 23.10.2019 по делу № А70- 11778/2019 в отношении должника по основному обязательству (Общество) введена процедура наблюдения с 16.10.2020. 

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 21.08.2020 по делу № А70- 11778/2019 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство с 14.08.2020, конкурсным управляющим утвержден ФИО5. 

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 20.11.2019 по делу № А70-11778/2019 в реестр требований кредиторов Общества включены требования Банка по денежным обязательствам в размере                       332 816 014 руб. 35 коп., в том числе по кредитному договору от 01.02.2017 № 424-36-19014/РКЛ в размере 20 390 565 руб. 70 коп., в том числе по основному долгу сумме 16 296 000 руб., по процентам за пользование кредитом за период с 01.02.2019 по 01.04.2019 в размере 344 565 руб. 70 коп., неустойка в сумме 3 750 000 руб. (в мотивировочной части определения от 20.11.2019 допущены опечатки в сумме основного долга и процентов). 

Общая кредиторская задолженность по кредитному договору                        от 01.02.2017 № 424-36-19014/РКЛ по состоянию на 21.07.2020 в размере                20 390 565 руб. 70 коп., из них основной долг в сумме 16 296 000 руб., проценты за пользование кредитом за период с 01.02.2019 по 01.04.2019 в сумме 344 565 руб. 70 коп., неустойка за период с 01.02.2018 по 30.06.2018 в сумме 3 750 000 руб. 

Решением Арбитражного суда Республики Марий Эл от 21.07.2020 Завод признан несостоятельным (банкротом), в отношении должника открыто конкурсное производство на срок шесть месяцев, конкурсным управляющим утвержден ФИО2, о чем 01.08.2020 в газете «Коммерсантъ» опубликовано сообщение.

Предметом заявления Банка является требование о включении                20 390 565 руб. 70 коп. в реестр требований кредиторов должника.

В силу статей 71 и 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо                          от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве суд должен исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Согласно разъяснениям, приведенным в пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – 

Постановление

 № 35), в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором –                   с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле                          о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

При проверке обоснованности требования кредитора арбитражный суд оценивает доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, регулирующими неисполненные должником обязательства, по правилам, установленным Арбитражным процессуальным кодексом Российской Федерации.

В рассмотренном случае между сторонами возникли взаимные права и обязанности, вытекающие из правоотношений по договору поручительства, соответствующего требованиям Гражданского кодекса Российской Федерации и содержащему все существенные условия, предусмотренные для данного вида договоров.

Согласно пункту 1 статье 819 Гражданского кодекса Российской Федерации по кредитному договору банк или иная кредитная организация (кредитор) обязуются предоставить денежные средства (кредит) заемщику в размере и на условиях, которые предусмотрены договором, а заемщик обязуется возвратить полученную денежную сумму и уплатить проценты на нее.

Обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с условиями обязательства и требованиями закона, иных правовых актов. Односторонний отказ от исполнения обязательства не допускается (статьи 309 и 310 Гражданского кодекса Российской Федерации).

На основании пункта 1 статьи 329 Гражданского кодекса Российской Федерации исполнение обязательств может обеспечиваться неустойкой, залогом, удержанием имущества должника, поручительством, банковской гарантией, задатком и другими способами, предусмотренными законом или договором.

В статье 361 Гражданского кодекса Российской Федерации предусмотрено, что по договору поручительства поручитель обязывается перед кредитором другого лица отвечать за исполнение последним его обязательства полностью или в части.

В соответствии с пунктами 1 и 2 статьи 363 Гражданского кодекса Российской Федерации при неисполнении или ненадлежащем исполнении должником обеспеченного поручительством обязательства поручитель и должник отвечают перед кредитором солидарно, если законом или договором поручительства не предусмотрена субсидиарная ответственность поручителя. Поручитель отвечает перед кредитором в том же объеме, как и должник, включая уплату процентов, возмещение судебных издержек по взысканию долга и других убытков кредитора, вызванных неисполнением или ненадлежащим исполнением обязательства должником, если иное не предусмотрено договором поручительства.

В силу пункта 6 статьи 367 Гражданского кодекса Российской Федерации поручительство прекращается по истечении указанного в договоре поручительства срока, на который оно дано. Если такой срок не установлен, оно прекращается при условии, что кредитор в течение года со дня наступления срока исполнения обеспеченного поручительством обязательства не предъявит иск к поручителю. Когда срок исполнения основного обязательства не указан и не может быть определен или определен моментом востребования, поручительство прекращается, если кредитор                  не предъявит иск к поручителю в течение двух лет со дня заключения договора поручительства.

Факт ненадлежащего исполнения заемщиком (Общества) принятых на себя обязательств по генеральному соглашению о предоставлении возобновляемой кредитной линии (с юридическим лицом) от 01.02.2017                  № 424-36-19014/РКЛ, действующее в редакции дополнительных соглашений, период просрочки и размер непогашенной задолженности подтверждены документально (установлено определением Арбитражного суда Тюменской области от 20.11.2019 по делу № А70-11778/2019) и сторонами вопреки требований статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не опровергнуты.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, учитывая упомянутые нормы права, принимая во внимание, что факт ненадлежащего исполнения Обществом (заемщиком) принятых на себя обязательств по генеральному соглашению о предоставлении возобновляемой кредитной линии (с юридическим лицом) от 01.02.2017                  № 424-36-19014/РКЛ, действующее в редакции дополнительных соглашений, перед Банком подтвержден документально, а также принимая во внимание, что в обеспечение кредитного договора между Банком и Заводом заключен договор поручительства, который не расторгнут, суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об обоснованности требования Банка в размере 20 390 565 руб. 70 коп., в том числе  по основному долгу в сумме               16 296 000 руб., проценты за пользование кредитом в сумме                                   344 565 руб. 70 коп., неустойка в сумме 3 750 000 руб., включив его в реестр  требований кредиторов третьей, соотнеся данные суммы в третьей очереди реестра требований кредиторов в соответствии со статьями 134 и 137 Закона о банкротстве. 

Ссылка конкурсного управляющего на то, что Банк, принимая                     от должника поручительство, злоупотребил правом и действовал в ущерб интересам кредиторов Завода, поскольку последний фактически не получил никакого встречного предоставления, не принимается судом апелляционной инстанции.

В рамках дела о банкротстве суд вправе квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (статьи 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (абзац четвертый пункта 4 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы 111.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Вместе с тем для признания сделки недействительной на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации необходимо установить признаки злоупотребления правом не только со стороны поручителя (залогодателя), но и со стороны банка.

Вопрос о наличии у обеспечительной сделки признаков причинения вреда интересам кредиторов или злоупотребления правом неоднократно являлся предметом рассмотрения судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации. По соответствующей проблематике, начиная с декабря 2015 года, выработана достаточно обширная судебная практика, определившая критерии квалификации соответствующих сделок на предмет их действительности (например, определения Верховного Суда Российской Федерации от 28.12.2015                      № 308-ЭС15-1607, от 15.06.2016 № 308-ЭС16-1475, от 28.05.2018                           № 301-ЭС17-22652, от 24.12.2018 № 305-ЭС18-15086(3) и т.д.).

Согласно разъяснениям, данным в пункте 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 14.11.2018, наличие корпоративных либо иных связей между поручителем (залогодателем) и заемщиком объясняет мотивы совершения обеспечительных сделок. Получение поручительства от лица, входящего в одну группу лиц с заемщиком, с точки зрения нормального гражданского оборота, является стандартной практикой и потому указанное обстоятельство само по себе не свидетельствует о наличии признаков неразумности или недобросовестности в поведении сторон соответствующих сделок даже в ситуации, когда обеспечитель испытывает финансовые сложности. Предполагается, что при кредитовании одного из участников группы лиц в конечном счете выгоду в том или ином виде должны получить все ее члены (в том числе, обеспечитель), так как в совокупности имущественная база данной группы прирастает.

В ситуации, когда кредитор является независимым от группы заемщика лицом, предоставленные в виде займа денежные средства, как правило, выбывают из-под контроля кредитора, поэтому предполагается, что главная цель поручительства заключается в создании дополнительных гарантий реального погашения долговых обязательств. Следовательно, доказывание недобросовестности кредитора осуществляется лицом, ссылающимся на данный факт (часть 1 статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

В такой ситуации для констатации сомнительности поручительства должны быть приведены достаточно веские аргументы, свидетельствующие о значительном отклонении поведения заимодавца от стандартов разумного и добросовестного осуществления гражданских прав, то есть фактически о злоупотреблении данным заимодавцем своими правами во вред иным участникам оборота, в частности, остальным кредиторам должника (пункт 4 статьи 1 и пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). К их числу могут быть отнесены, в том числе следующие:

- участие кредитора в операциях по неправомерному выводу активов;

- получение кредитором безосновательного контроля над ходом дела о несостоятельности;

- реализация договоренностей между заимодавцем и поручителем (залогодателем), направленных на причинение вреда иным кредиторам, лишение их части того, на что они справедливо рассчитывали (в том числе, не имеющее разумного экономического обоснования принятие новых обеспечительных обязательств по уже просроченным основным обязательствам в объеме, превышающем совокупные активы поручителя, при наличии у последнего неисполненных обязательств перед собственными кредиторами), и т.п. 

Однако ни одно из перечисленных обстоятельств судом первой инстанции установлено не было. Конкурсным управляющим не была опровергнута презумпция добросовестного осуществления Банком своих гражданских прав (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации), на что справедливо обратил внимание суд апелляционной инстанции.

Напротив, судом установлено и не оспаривается сторонами, что поручительство предоставлено должником за свое аффилированное лицо (факт аффилированности должника и Общества установлен вступившим в законную силу определением Арбитражного суда города Москвы                         от 18.03.2020 по делу № А40-160002/2019). Завод и Общество подконтрольны единому центру, входят в одну группу компаний «Новый Поток». Указанные лица осуществляли единую хозяйственную деятельность и обладали общим экономическим интересом, в результате чего при заключении одним из них договора, требующего обеспечения, другое лицо становилось поручителем.

Фактическое принятие на себя долга аффилированного лица в условиях нормального гражданского оборота само по себе не свидетельствует как о недобросовестности кредитора по обязательству, так и о недействительности сделки по принятию долга. 

Довод конкурсного управляющего о том, что Завод в период подписания договора поручительства вел деятельность, которая не позволяла покрыть обязательства, в том числе по спорному договору, в связи с чем Банк, принимающий от должника поручительство, должен был учесть невозможность исполнения обязательств по договору и нарушение прав кредиторов Завода, отклоняется судом апелляционной инстанции.

Доказательства умышленного недобросовестного поведения сторон сделки при ее заключении в материалах дела отсутствуют.

В условиях недоказанной недобросовестности действия Банка по выдаче кредита и одновременному получению обеспечения от аффилированного с должником лицом, находящегося в неустойчивом финансовом положении, сами по себе не могут рассматриваться как направленные на причинение вреда кредиторам лица, предоставляющего обеспечение. При ином подходе следовало бы признать принципиальную недопустимость кредитования банками предприятий, функционирующих в кризисной ситуации.

Поскольку Завод и Общество принадлежат к одной группе лиц, которая контролировалась одними и теми же конечными бенефициаром, то, следовательно, заключение договора поручительства обусловлено наличием общих экономических интересов.

Установив, что финансирование предоставлялось независимым кредитором, а поручитель входил в группу компаний заемщика (и потому тоже должен был получить косвенную выгоду от кредитования), суд первой инстанции пришел к правомерному выводу об отсутствии оснований для признания договора поручительства недействительным.

Сами по себе действия, направленные на повышение вероятности возврата долга иным экономическим субъектом, не могут быть квалифицированы в качестве недобросовестных. 

Вопреки доводам конкурсного управляющего, сделки поручительства обычно не предусматривают встречного исполнения со стороны кредитора в пользу гарантирующего лица (поручителя или залогодателя). Поэтому не имелось повода ожидать, что Банк должен был заботиться о выгодности спорных сделок для поручителя (залогодателя). В любом случае указанные обстоятельства не могли быть положены в обоснование вывода о применении в отношении банка положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

В апелляционной жалобе конкурсный управляющий ссылается на то обстоятельство, что договор поручительства заключен спустя длительное время после подписания основного кредитного договора, что, по его мнению, также свидетельствует о злоупотреблении правом со стороны Банка.

Вместе с тем, заключение договора поручительства после наступления срока исполнения основного обязательства, не исполненного должником,             не является основанием для признания такого договора недействительной сделкой, так как закон не содержит запрета на установление обеспечения            по просроченному обязательству.

Довод жалобы о том, что должник фактически не подписывал договор поручительства, его заключение организовало АО «Новый поток», которое полностью контролировало деятельность должника, является голословным, в связи с чем отклоняется судом апелляционной инстанции. В рассматриваемом случае договор поручительства подписан генеральным директором Завода. При этом, отсутствие полномочий на подписание сделки со стороны генерального директора Завода не подтверждена документально.

Суд также верно отклонил доводы конкурсного управляющего                     о ничтожности договора поручительства, в связи с отсутствием одобрения крупной сделки. Из материалов дела усматривается, что единственным участником Завода ФИО6 принято решение от 29.06.2018                       № 5-2018 о даче согласия на заключение с Банком договора поручительства от 29.06.2018 № 1П/424-36-19014/РКЛ.

Доводы апелляционной жалобы не свидетельствуют о нарушении судом норм права, не опровергают правильность выводов суда первой инстанции, а по существу сводятся к несогласию с оценкой доказательств и установленных обстоятельств по делу.

Судом апелляционной инстанции рассмотрены доводы заявителя жалобы и признаются необоснованными по изложенным мотивам.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Марий Эл от 21.12.2020 по делу № А38-4254/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Марийский нефтеперерабатывающий завод» ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Марий Эл.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи

Е.Н. Беляков

Д.В. Сарри