ВОСЬМОЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

644024, г. Омск, ул. 10 лет Октября, д.42, канцелярия (3812)37-26-06, факс:37-26-22, www.8aas.arbitr.ru, info@8aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №   А70-16090/2021

27 ноября 2023 года

город Омск

 

Резолютивная часть постановления объявлена  20 ноября 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме  27 ноября 2023 года

 

Восьмой арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего судьи Зориной О.В.,

судей Горбуновой Е.А., Дубок О.В.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

рассмотрев в открытом судебном заседании посредством системы веб-конференции апелляционные жалобы (регистрационный номер 08АП-9741/2023) акционерного общества «Бизнес пространство «Шесть/Девять», (регистрационный номер 08АП-9948/2023) общества с ограниченной ответственностью НПЦ «БалтЭнергоРесурс» на решение Арбитражного суда Тюменской области от 25 июля 2023 года по делу № А70-16090/2021 (судья Авхимович В.В.), принятое по заявлению общества с ограниченной ответственностью НПЦ «БалтЭнергоРесурс» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), акционерного общества «Бизнес пространство «Шесть/Девять» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) к ФИО2, ФИО3, ФИО4, ФИО5, ФИО6, ФИО7, ФИО8, о солидарном привлечении к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Системы автоматического регулирования» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>), заявлению общества с ограниченной ответственностью «РФА «Стратегия» об оплате судебной экспертизы,

 

при участии в судебном заседании посредством системы веб-конференции:

от ФИО5 – представителя ФИО9 по доверенности № 72АА2085706 от 08.09.2021 сроком действия пять лет;

от акционерного общества «Бизнес пространство «Шесть/Девять» – представителя ФИО10 по доверенности № 37/23 от 09.01.2023 сроком действия до 31.12.2023, представитель ФИО11 посредством системы веб-конференции не подключился,

от ФИО2 – представителя ФИО12 по доверенности № 72АА2352712 от 04.10.2023 сроком действия три года,

от общества с ограниченной ответственностью Научно-производственный центр «БалтЭнергоРесурс» – представителя ФИО13 по доверенности от 20.10.2022 сроком действия до 31.12.2023,

ФИО6 посредством системы веб-конференции не подключился; 

 

установил:

общество с ограниченной ответственностью НПЦ «БалтЭнергоРесурс» (далее – ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс») 21.08.2021 обратилось в арбитражный суд с заявлением, уточненным 17.03.2023 в порядке статьи 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), о солидарном привлечении ФИО2 (далее – ФИО2), ФИО3 (далее – ФИО3), ФИО4 (далее – ФИО4), ФИО5 (далее – ФИО5), ФИО6 (далее – ФИО6) (именуемых далее совместно «ответчики») к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Системы автоматического регулирования» (далее – ООО «САР», должник), взыскании с них солидарно денежных средств в размере 7 022 871 руб. 69 коп., расходов на оплату государственной пошлины 58 114 руб., взыскании с ФИО8 убытков в размере 445 665 руб. 20 коп., взыскании с ФИО7 убытков в размере 1 459 163 руб. 95 коп. 

08.06.2022 в арбитражный суд от акционерного общества «Бизнес пространство «Шесть/Девять» (далее – АО «БП 6/9») поступило заявление о присоединении к указанному заявлению ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», в котором оно просило привлечь ФИО2, ФИО3, ФИО6, ФИО4, ФИО5, ФИО7 (далее – ФИО14), ФИО8 (далее – ФИО8) к субсидиарной ответственности по обязательства ООО «САР», взыскать с них в пользу АО «БП 6/9» солидарно денежные средства в размере 416 555 руб. 96 коп.

В заседании суда первой инстанции 04.05.2024 ФИО2 было заявлено ходатайство о вызове свидетеля. 

Решением Арбитражного суда Тюменской области от 25.07.2023 в удовлетворении ходатайства ФИО2 о вызове свидетеля отказано, в удовлетворении заявлений ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9» отказано, указано перечислить с депозитного счета Арбитражного суда Тюменской области денежные средства в размере 50 000 руб., поступившие по платежному поручению № 334 от 19.07.2022, на выплату обществу с ограниченной ответственностью «РФА «Стратегия» вознаграждения за проведение судебной экспертизы реквизитам, приведенным в резолютивной части решения.

Не согласившись с указанным судебным актом, АО «БП 6/9», ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» обратились с апелляционными жалобами, в которых просили обжалуемое решение суда первой инстанции отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении их требований.

АО «БП 6/9» в обоснование своей апелляционной жалобы указало, что, не установив оснований для привлечения ФИО2, ФИО3, ФИО6, ФИО4, ФИО5, ФИО7, ФИО8 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР», по смыслу пункта 20 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) суд первой инстанции должен был взыскать с ответчиков в пользу истцов убытки.

ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» в обоснование своей апелляционной жалобы указало следующее:

- суд первой инстанции не указал, по какой причине установленная им по состоянию на конец 2017 года задолженность ООО «САР» свидетельствовала о попытках контролирующих должника лиц проводить финансовую политику по выходу должника из кризисной ситуации;

- из приговора мирового судьи судебного участка № 3 Ленинского судебного района города Тюмени от 07.05.2019 по делу № 1-2/2019/Зм, вынесенного в отношении ФИО3, следует, что, как указали все опрошенные свидетели, в результате невыплаты ООО «САР» в 2017 году заработной платы работникам последние покинули его объекты, что привело к срыву контрактов;

- ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» неоднократно заявлялись ходатайства об истребовании у налогового органа бухгалтерской отчетности ООО «САР», в удовлетворении которых судом первой инстанции было отказано, при этом, принимая обжалуемое решение, суд первой инстанции исходил, в том числе, из того, что истцами не приведено сведений об обстоятельствах, свидетельствующих об отсутствии у них объективной возможности получить данные документы для их представления в дело;

- несостоятелен вывод суда первой инстанции о том, что в 2016 - 2018 годах должник осуществлял хозяйственную деятельность, исполнял обязательства перед кредиторами, в том числе по выплате заработной платы;

- указав, что «ООО «САР» принимало меры, направленные на получение доходов для погашения кредиторской задолженности, в частности, им заключались договоры на продолжение хозяйственной деятельности, в том числе по аренде автомобилей, суд первой инстанции данные меры и договоры не конкретизировал;

- суд первой инстанции надлежащим образом не исследовал представленные в материалы дела выписки по счетам ООО «САР», а также не принял во внимание, что у ответчиков отсутствовали препятствия для представления в дело договоров займа;

- суд первой инстанции необоснованно вменил истцам обязанность обосновать, какие именно обязательства перед ними возникли у ООО «САР» в период с 20.08.2018 по 29.05.2019 (после возникновения у должника признаков банкротства), неверно указал, что истцами не был обозначен, из дела не может быть установлен период возникновения у должника таких признаков;

- несостоятельно суждение суда первой инстанции о том, что истцы не указали конкретные сделки, совершенные должником в лице ответчиков, в результате которых выбыло имущество должника, стало невозможным осуществление им хозяйственной деятельности, получение им прибыли и расчеты с кредиторами;

- ответчики не привели никаких обоснованных доводов в опровержение установленных Федеральным законом от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) презумпций наличия оснований для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

До начала заседания суда апелляционной инстанции, назначенного на 12.10.2023, от ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» поступили дополнения к апелляционной жалобе, в которых оно указало следующее:

- явные признаки банкротства возникли у ООО «САР» в январе 2017 года, из выписок по счетам должника следует, что явные признаки финансовой неустойчивости ООО «САР» имелись уже в апреле 2016 года;

- доводы ФИО2 о том, что с 2017 года он не являлся контролирующим должника лицом и не принимал в нем управленческих решений, являются несостоятельными;

- из дела следует факт вывода ФИО2 и его матерью ФИО7 с 2016 по 2018 год активов ООО «САР»;

- ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6 были обязаны обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «САР» банкротом в начале 2017 года, что ими сделано не было;

- супруг ФИО4 ФИО8 являлся работником ООО «САР» и помимо заработной платы получал вознаграждение по договору аренды имущества на сумму свыше 400 000 руб., на которое не имел права, в связи с чем к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР» подлежат привлечению как ФИО8, так и ФИО4;

- если бы контролирующие ООО «САР» лица своевременно подали в арбитражный суд заявление о признании должника банкротом, была бы взыскана дебиторская задолженность ООО «САР» в размере 21 191 000 руб., ФИО2 не вывел бы 5 045 180 руб. 86 коп., ФИО7 не вывела бы 1 459 163 руб. 95 коп., ФИО8 не вывел бы 445 665 руб. 20 коп., ФИО15 и ФИО16 не получили бы 192 000 руб. и 100 000 руб. соответственно в счет возврата не существующих займов, при этом данных денежных сумм было бы достаточно для погашения задолженности ООО «САР» перед кредиторами и стабилизации его финансового положения.

Оспаривая доводы апелляционной жалобы ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», ФИО8, ФИО5 представили отзывы, в которых просили обжалуемое решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционную жалобу ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» – без удовлетворения.

До начала заседания суда апелляционной инстанции, назначенного на 12.10.2023, от ФИО2 поступил отзыв на апелляционные жалобы ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», АО «БП 6/9», в которых он просил обжалуемое решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Определениями суда апелляционной инстанции от 12.10.2023, 24.10.2023 рассмотрение апелляционных жалоб откладывалось на 23.10.2023, 20.11.2023 соответственно, участвующим в деле лицам предлагалось представить в материалы дела дополнительные пояснения и документы. Информация об отложении размещена на информационном ресурсе http://kad.arbitr.ru/.

До начала заседания суда апелляционной инстанции, назначенного на 23.10.2023, от ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», от ФИО5, от ФИО4, от АО «БП 6/9», от ФИО2 поступили письменные пояснения, от ФИО6 – отзыв на апелляционные жалобы ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», АО «БП 6/9», в котором он просил обжалуемое решение суда первой инстанции оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

От ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» также поступило ходатайство об истребовании у акционерного общества «Транснефть-Диаскан» копии договора № ЦТД-283/204/17 от 21.03.2017 между ним и ООО «САР», сведения об осуществлении оплаты по данному договору.

Рассмотрев указанное ходатайство, суд апелляционной инстанции отказал в его удовлетворении в целях соблюдения принципа процессуальной экономии (пункт 2 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 23.12.2021 № 46 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в суде первой инстанции») по причине достаточности имеющихся в деле доказательств для принятия правильного судебного акта по итогам рассмотрения настоящего обособленного спора.

До начала заседания суда апелляционной инстанции, назначенного на 20.11.2023, от ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» поступили письменные пояснения, от ФИО2 – дополнительные документы.

В связи с удовлетворением ходатайств ФИО5, ФИО2, АО «БП 6/9», ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», ФИО6 об участии в судебных заседаниях путем использования системы веб-конференции заседания суда апелляционной инстанции 12.10.2023, 23.10.2023, 20.11.2023 проведены с применением данной системы (https://kad.arbitr.ru/).

В заседании суда апелляционной инстанции, открытом 20.11.2023, представители ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», АО «БП 6/9» ФИО13 и ФИО10 соответственно поддержали доводы, изложенные в апелляционных жалобах, указали, что считают решение суда первой инстанции незаконным и необоснованным, просили его отменить, апелляционные жалобы - удовлетворить. 

Представитель ФИО2 ФИО12 просила оставить решение без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения, считая решение суда первой инстанции законным и обоснованным. 

Представитель ФИО5 ФИО9 просил оставить решение без изменения, апелляционные жалобы - без удовлетворения.

Иные лица, надлежащим образом извещенные о месте и времени рассмотрения апелляционных жалоб в соответствии с пунктом 32 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 26.12.2017 № 57 «О некоторых вопросах применения законодательства, регулирующего использование документов в электронном виде в деятельности судов общей юрисдикции и арбитражных судов», явку своих представителей в заседание суда апелляционной инстанции не обеспечили. На основании части 1 статьи 266, части 3 статьи 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ) апелляционные жалобы рассмотрены в отсутствие неявившихся лиц.

Исследовав материалы дела, апелляционные жалобы, отзывы на них, заслушав представителей лиц, участвующих в деле, проверив законность и обоснованность обжалуемого судебного акта в порядке статьей 266, 268, 270 АПК РФ, суд апелляционной инстанции пришел к выводу о наличии оснований для отмены обжалуемого определения суда первой инстанции от 25.06.2022 по настоящему делу.

В соответствии с частью 1 статьи 223 АПК РФ, пунктом 1 статьи 32 Закона о банкротстве дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации с особенностями, установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности (банкротства).

Согласно пункту 3 статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях» (далее - Закон № 266-ФЗ) заявления, поданные с 01.07.2017, о привлечении к субсидиарной ответственности должника и иных лиц в деле о банкротстве, предусмотренной ранее статьей 10 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)», рассматриваются по правилам Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (в редакции настоящего Федерального закона).

В то же время применение той или иной редакции статьи 10 Закона о банкротстве, либо статей 61.11 - 61.12 Закона о банкротстве в целях регулирования материальных правоотношений, касающихся субсидиарной ответственности, зависит от того, когда имели место обстоятельства, являющиеся основанием для привлечения контролирующего лица должника к субсидиарной ответственности.

Такой же подход к действию закона во времени изложен в определении Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006, а также в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015.

1. Относительно требования истцов о привлечении ФИО3, ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР» на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве, статьи 61.12 Закона о банкротстве.

ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», АО «БП 6/9» указывают, что контролирующими должника лицами ФИО3, ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6 не исполнена обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, возникшая у них в начале 2017 года.

В связи с этим в рамках настоящего обособленного спора подлежит применению статья 10 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей в соответствующий период.

В соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению в рамках настоящего обособленного спора, основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам являлось нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона. Указанное влекло за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве была предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника, в частности, в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Как усматривается из заявлений ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9» и дополнений (уточнений) к ним, истцы полагают, что в начале 2017 года стала очевидной невозможность погашения ОАО «САР» требований кредиторов в связи с наличием у него задолженности по заработной плате в сумме свыше 2 000 000 руб. и неудовлетворительности финансовых показателей его деятельности.

В связи с этим, по мнению истцов, руководитель должника ФИО3, сохранивший контроль над обществом бывший директор ООО «САР» ФИО2, участники должника ФИО4, ФИО5, ФИО6 в обозначенный период были обязаны обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «САР» банкротом.

Между тем такая обязанность указанными лицами исполнена не была, что повлекло наращивание долга ОО «САР» перед кредиторами и наступление окончательной невозможности удовлетворения ООО «САР» требований ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» в сумме 7 022 871 руб. 69 коп., 58 114 руб. и АО «БП 6/9» в сумме 416 555 руб. 96 коп., которые остались непогашенными и после прекращения ООО «САР», как юридического лица, 13.07.2020.

В связи с изложенным, по мнению ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9», ФИО3, ФИО2, ФИО4, ФИО5, ФИО6 подлежат привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР» на основании пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве.

Отказывая в удовлетворении требований ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9» в данной части, суд первой инстанции исходил из того, что в 2016 - 2018 годах должник осуществлял хозяйственную деятельность, исполнял обязательства перед кредиторами, в том числе по выплате заработной платы, у должника имелась задолженность, возникшая в 2016 - 2017 годах, задолженность перед ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9» возникла в 2018 году, при этом ООО «САР» принимало меры, направленные на получение доходов для погашения кредиторской задолженности, в частности им заключались договоры на продолжение хозяйственной деятельности, в том числе на аренду автомобилей, учитывая, что ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» обратилось в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом 27.05.2018, не исключено, что на 20.08.2018 (решение Арбитражного суда Тюменской области от 20.08.2018 по делу № А70-13114/2018 о взыскании с ООО «САР» долга в пользу ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс») у должника имелись признаки объективного банкротства, однако дело о банкротстве должника было возбуждено 29.05.2019; при этом истцы не указали, какие обязательства возникли у должника в период с 20.08.2018 по 29.05.2019 в отсутствие осведомленности кредиторов о наличии у должника признаков неплатежеспособности.

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать следующее.

Как усматривается из дополнений ФИО2 от 02.05.2023, ООО «САР» в основном занималось выполнением строительно-монтажных работ на объектах ПА «Транснефть».

Из дела следует, что на начало 2017 года участниками ООО «САР» являлись ФИО2 с долей 25%, ФИО4 с долей 42,5%, ФИО5 с долей 25%, ФИО6 с долей 7,5%, руководителем должника с 17.02.2016 являлся ФИО2

30.06.2017 согласно протоколу № 1 внеочередного общего собрания участников ООО «САР» было принято решение об освобождении директора ФИО2 от занимаемой должности в связи с подачей им соответствующего заявления, переводе ФИО2 на должность технического директора. 

В материалах дела также содержится аналогичный по содержанию протокол внеочередного общего собрания участников ООО «САР» от 06.06.2017, согласно которому прекращаются полномочия ФИО2, и на должность директора назначен ФИО17, который вступил в должность на основании приказа ООО «САР» № 58 от 07.06.2017.

На основании приказа № 31-л/с от 07.06.2017 ФИО2 был переведен с должности генерального директора ООО «САР» на должность исполнительного директора ООО «САР», в связи с чем 07.06.2017 с ним было заключено дополнительное соглашение № 11-09 об изменении трудового договора № 11 от 31.12.2008 в связи с переводом на другую должность.

Согласно протоколу общего собрания участников ООО «САР» от 01.07.2017 уже в указанную дату на должность директора должника был назначен ФИО3

Между тем имеются основания полагать, что после июня 2017 года, когда были прекращены полномочия ФИО2, как директора ООО «САР», и до даты ликвидации ООО «САР» - 13.07.2020, ФИО2 сохранил возможность влиять на деятельность должника, оставшись его фактическим директором.

Так, участвующие в деле лица на вопрос суда апелляционной инстанции о том, каким образом был найден и предложен в качестве руководителя ООО «САР» ФИО17, кем именно он был предложен в качестве руководителя, ответить затруднились.

ФИО2 в письменных пояснениях указал, участвующие в деле лица не опровергли, что ФИО17 с 2016 года работал в ООО «САР» в должности заместителем по производству, а затем его назначили руководителем (приказ (распоряжение) о переводе работника на другую работу № 32-л/с от 06.06.2017).

ФИО5 в письменных пояснениях от 17.10.2023 указал, что ФИО17 ранее являлся руководителем одного из подразделений ООО «САР», был предложен на должность генерального директора ФИО2 

При этом в назначении ФИО17 директором ООО «САР» возникли юридические трудности, в связи с чем была предложена кандидатура ФИО3

Из дела усматривается, что фактически к исполнению обязанностей руководителя ООО «САР» ФИО17 не приступал, уже 01.07.2017 на должность директора должника был назначен ФИО3 (протокол внеочередного общего собрания участников № 2 от 30.06.2017), с ним был заключен трудовой договор с генеральным директором ООО «САР» от 30.06.2017.

При этом причины назначения директором ООО «САР» именно ФИО3 из материалов дела с достоверностью установлены быть не могут, сведения о том, что кандидатура ФИО3 являлась предпочтительной по причине наличия у него положительно характеризуемого опыта руководства коммерческими организациями, в деле отсутствуют.

На вопрос суда апелляционной инстанции о том, каким образом была найдена и кем именно была предложена кандидатура директора ООО «САР» ФИО3, ФИО6 в письменных пояснениях от 16.10.2023 указал, что никакой информацией по данному вопросу он не располагает.

ФИО5 в письменных пояснениях от 17.10.2023 указал, что ФИО3 в ООО «САР» привёл ФИО2 либо ФИО17

Согласно письменным пояснениям ФИО2 от 18.10.2023 ФИО3 привел на должность директора ООО «САР» ФИО17, после того как налоговым органом было отказано в регистрации изменений в Едином государственном реестре юридических лиц (далее – ЕГРЮЛ) о назначении ФИО17 директором ООО «САР».

Между тем данные пояснения не подтверждены никакими доказательствами. При этом суд апелляционной инстанции считает их несостоятельными по причине того, что ФИО17 не имел участия в уставном капитале должника и не имел полномочий влиять на кандидатуру генерального директора.

Менеджмент выбирается собственниками юридического лица.

Таким единственным собственником (о чем будет указано ниже) оставался именно ФИО2, поскольку иные участники в этот период утратили интерес к участию в обществе и вышли из него. Иное в настоящем деле не доказано.

Поэтому суд исходит из того, что именно ФИО2 рекомендовал ФИО3 на должность генерального директора и в дальнейшем продолжал с ним работать.

При этом сведения о смене директора ООО «САР» на ФИО3 в ЕГРЮЛ внесены не были, после июня 2017 года до даты ликвидации ООО «САР» - 13.07.2020 в ЕГРЮЛ содержались сведения о ФИО2, как о директоре должника.

Только 23.10.2018 в ЕГРЮЛ была внесена запись о недостоверности сведений о директоре ООО «САР», содержащихся в реестре.

ФИО2 не представил какие-либо доказательства того, что он принимал меры, направленные на внесение в ЕГРЮЛ сведений о смене директора ООО «САР», обращался со связанными с данным вопросом требованиями к налоговому органу или в арбитражный суд.

Как пояснили ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9» в суде апелляционной инстанции, ФИО3 с ними, как с кредиторами ООО «САР», переговоров не вел, никто его не видел и не общался с ним даже по телефону.

Одновременно из дела следует сохранение за ФИО2 после июня 2017 года права первой подписи документов ООО «САР».

Так, в деле имеются документы, представленные налоговым органом по запросу конкурсного управляющего в рамках дела № А70-8901/2019, связанные с прекращением процедуры ликвидации ООО «САР». 

Из листа записи ЕГРЮЛ следует, что 21.06.2019 внесена запись о прекращении процедуры ликвидации ООО «САР». К указанному документу прилагается копия декларации ООО «САР» по налогу за 2017 год. Дата подачи документа - 02.04.2018. Подписантом документа является ФИО2 

Как следует из ответа Банка ВТБ (публичное акционерное общество) исх. № 34361/422278 от 25.02.2023, согласно карточке с образцами подписей и оттиска печатей право совершать безналичные переводы, снимать наличные денежные средства и подписывать финансовые документы имеет только ФИО2

В материалах дела также имеется приговор мирового судьи судебного участка № 3 Ленинского судебного района города Тюмени от 07.05.2019 по делу № 1-2/2019/3м, которым ФИО3 признан виновным в совершении преступления, предусмотренного частью 2 статьи 142.1 Уголовного кодекса Российской Федерации (далее – УК РФ) (невыплата заработной платы).

Из данного приговора следует, что согласно показаниям ФИО3 в ходе предварительного расследования в качестве подозреваемого от 30.05.2018 и от 25.06.2018, обвиняемого от 26.07.2018 и от 27.09.2018      он обладает правом первой подписи в ООО «САР». Также правом подписи обладает ФИО2, который по сведениям из ЕГРЮЛ до сих пор является генеральным директором ООО «САР».

В то же время в суде ФИО3 пояснял, что контролировать распределение поступивших на счет ООО «САР» денежных средств он не может, поскольку не имеет права подписи. Банк распределяет денежные средства самостоятельно по выставленным платежным поручениям и исполнительным документам. 

Согласно показаниям потерпевшей ФИО18 в ходе предварительного расследования от 26.07.2018 с 20.10.2017 она работает в ООО «САР» в должности главного бухгалтера ООО «САР», правом первой подписи в банке обладает ФИО2, потому что по данным ЕГРЮЛ он до сих пор является генеральным директором. 

Согласно показаниям в качестве потерпевшего ФИО19 от 19.06.2018 с 04.05.2016 на основании трудового договора он работал в ООО «САР» в должности заместителя директора по комплектации. Генеральным директором и фактическим руководителем ООО «САР» является ФИО3, исполнительным директором ООО «САР» являлся ФИО2 Согласно должностным обязанностям генерального директора ООО «САР» финансы предприятия распределяет ФИО3 Но, по его мнению, учредитель ООО «САР» и исполнительный директор ФИО2 также принимает участие в решении финансовых вопросов.

Из показаний потерпевшего ФИО20 в суде следует, что в ООО «САР» он работает в должности начальника производственного отдела, ФИО2 ставил подписи в финансовых документах. 

Показаниями потерпевшего ФИО21 от 02.08.2018 подтверждается, что с июня 2017 года по 03.07.2018 он был трудоустроен в ООО «САР» на основании бессрочного трудового договора в должности инженера 2 категории участка КИПиА, с мая 2017 года состоит в должности начальника участка КИПиА. Ответственность за распределение финансами предприятия несет либо генеральный директор ФИО3, либо ФИО2

Кроме того, из данного приговора следует, что до июня 2017 года в ООО «САР» в качестве главного бухгалтера работала мать ФИО2 ФИО7 (что сам ФИО2 подтверждает в письменных пояснениях, представленных в суд апелляционной инстанции), после июня 2017 года соответствующие обязанности были возложены на ФИО18, но ФИО7 продолжила работать в обществе в должности бухгалтера.

Согласно показаниям самой ФИО7 в ходе предварительного расследования от 25.09.2018 до октября 2017 года она работала в должности главного бухгалтера ООО «САР», после чего она была переведена на должность заместителя главного бухгалтера.

При этом совокупный анализ содержащихся в приговоре пояснений работников ООО «САР» приводит к выводу о том, что сложившаяся в ООО «САР» после июня 2017 года организация работы финансового отдела не позволяла работникам сделать однозначный вывод о том, кто конкретно (ФИО18 или ФИО7) проводил в ООО «САР» основные финансовые операции, в том числе по начислению и выплате заработной платы.

В связи с этим имеются основания полагать, что ФИО7 продолжила выполнять те или иные функции главного бухгалтера и после перевода ее на должность заместителя главного бухгалтера в октябре 2017 года.

Помимо этого, согласно его же пояснениям с лета 2016 года в ООО «САР» в должности инженера КИПиА по трудовому договору состоял сын ФИО2 ФИО22, который работал начальником участка и обслуживал системы автоматики и по состоянию на дату вынесения приговора  (07.05.2019), то есть и после июня 2017 года.

То обстоятельство, что ФИО7 является его матерью, а ФИО22 – его сыном и внуком ФИО7, подтвердил сам ФИО2 в письменных пояснениях от 18.10.2023.

В то же время трудоустройство в ООО «САР» после июня 2017 года своих родственников ФИО2 (а не ФИО23) в условиях одновременного наличия в деле свидетельств того, что ФИО2 не утратил возможности определять основные направления деятельности должника и принимать в нем управленческие решения, которые, по общему правилу, относятся к компетенции руководителя юридического лица, в отсутствие в деле доказательств иного также свидетельствует о наличии у ФИО2 в данный период контроля над обществом.

А потому продолжение осуществления родственниками ФИО2 трудовой деятельности в ООО «САР» после июня 2017 года, когда ФИО2 формально перестал быть директором данного общества, также косвенно свидетельствует о сохранении ФИО2 после июня 2017 года контроля над ООО «САР».

Сохранение ФИО2 контроля над ООО «САР» после июня 2017 года, помимо прочего, косвенно подтверждается тем, что с 01.04.2015 по июль 2017 года (после даты прекращения его полномочий, как директора ООО «САР» в июне 2017 года) ФИО2 был установлен оклад в сумме 100 000 руб. (дополнительное соглашение № 11-06 от 24.03.2015 об изменении трудового договора № 11 от 31.12.2008 в связи с изменением должностных окладов).

В июле 2017 года ФИО2 была установлена заработная плата, как техническому директору ООО «САР», в сумме 45 000 руб. (дополнительное соглашение № 11-11 от 31.07.2017 об изменении трудового договора № 11 от 31.12.2008 в связи с изменением должностного оклада).

При этом впоследствии (незамедлительно) таковая была повышена до размера (85 000 руб.), превышающего размер заработной платы директора ФИО3 (50 000 руб.) (дополнительное соглашение № 11-12 от 05.10.2017 об изменении трудового договора № 11 от 31.12.2008 в связи с изменением должностного оклада).

Определением от 12.10.2023 суд апелляционной инстанции предложил ФИО2 представить в дело письменные пояснения со ссылками на доказательства, имеющиеся в деле, о том, по какой причине оклад исполнительного директора ФИО2 превышал должностной оклад генерального директора ФИО3  

Между тем какие-либо обоснованные, подтвержденные достоверными доказательствами пояснения по данному вопросу, из которых бы следовала разумность и добросовестность причин установления исполнительному директору ООО «САР» ФИО2 в октябре 2017 года оклада большего, чем оклад генерального директора ООО «САР» ФИО3, ФИО2 даны не были.

В связи с изложенным и принимая во внимание иные установленные выше обстоятельства настоящего спора, суд апелляционной инстанции исходит из того, что причиной превышения окладом ФИО2 оклада ФИО3 являлось то, что основным контролирующим деятельность ООО «САР» после июня 2017 года лицом, принимавшим в обществе управленческие решения, фактически являлся ФИО2, а не ФИО3

С учетом изложенного доводы ФИО2 о том, что с июня 2017 года он не являлся контролирующим должника лицом и не принимал в нем управленческих решений, следует считать несостоятельными.

Приведенные выше обстоятельства в их совокупности свидетельствуют о том, что после июня 2017 года до даты ликвидации ООО «САР» - 13.07.2020 ФИО2 оказывал влияние на деятельность общества, владел всей полнотой финансовой информацией о деятельности ООО «САР».

При этом на основании имеющихся в деле документов следует заключить, что фактическое руководство деятельностью ООО «САР» после июня 2017 года одновременно с ФИО2 в определенной части также осуществлял назначенный на должность директора должника после освобождения от таковой ФИО2 ФИО3

Данное обстоятельство в частности следует из сведений, содержащихся в приговоре мирового судьи судебного участка № 3 Ленинского судебного района города Тюмени от 07.05.2019 по делу № 1-2/2019/Зм, согласно которым в рамках соответствующего уголовного дела ФИО3 неоднократно подтверждал фактическое исполнение им обязанностей генерального директора ООО «САР» после июня 2017 года, ведение им контрактов ООО «САР», частично признал свою вину в совершении преступления, выразившегося в невыплате работникам ООО «САР» заработной платы, работники ООО «САР» указывали на ФИО3, как на лицо, осуществлявшего управленческие функции в ООО «САР» (связанные с финансами, исполнением должником контрактов, подписанием документов ООО «САР») в соответствующий период.

В связи с изложенным ФИО2 и ФИО3 несли солидарную обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «САР» банкротом с момента, когда для них стал очевиден факт отсутствия у ООО «САР» возможности осуществить погашение требований кредиторов в полном объеме.

Относительно момента, с которого ФИО2 и ФИО3 считаются осведомленными о данном обстоятельстве, суд апелляционной инстанции считает необходимым указать следующее.

Согласно справке о наличии задолженности по заработной плате от 07.06.2017 ООО «САР» имеет задолженность перед 21 работником на общую сумму 2 466 425 руб. 56 коп. Согласно справке от 30.11.2017 только к указанной дате была погашена задолженность за период с 01.10.2016 по 13.06.2017.

Из заключения по результатам проведения судебной экспертизы № 1214/22 от 23.01.2023, подготовленного обществом с ограниченной ответственностью «РФА «Стратегия» (далее – заключение эксперта № 1214/22 от 23.01.2023), следует, что в январе 2017 года у ООО «САР» впервые образовалась задолженность по заработной плате, не погашенная свыше трех месяцев, что соответствовало положениям пункта 2 статьи 33 Закона о банкротстве о признаках банкротства юридического лица.

Именно с возникновением данного долга в первой половине 2017 года истцы связывают осведомленность ответчиков о наличии у них оснований для обращения в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «САР» банкротом.

Между тем при определении момента возникновения у ФИО2 и ФИО3 такой осведомленности суд апелляционной инстанции считает необходимым исходить из иных следующих из дела обстоятельств.

Так, из материалов дела усматривается, что в течение двух месяцев с момента прекращения полномочий ФИО2, как директора ООО «САР», на основании его заявления в июне 2017 года все участники ООО «САР» осуществили выход из общества в соответствии со статьей 26 Федерального закона от 08.02.1998 № 14-ФЗ «Об обществах с ограниченной ответственностью» (далее – Закон № 14-ФЗ).

В частности 12.07.2017 ФИО5 обратился к ООО «САР» с заявлением о выходе из состава участников ООО «САР», что подтверждается материалами дела № А70-2175/2018.

27.07.2017 ФИО4 обратилась к ООО «САР» с заявлением от 14.07.2017 о выходе из состава участников ООО «САР», что подтверждается материалами дела № А70-10498/2018.

10.08.2017 ФИО6 подал в ООО «САР» заявление о выходе из участников общества. Заявление в налоговый орган о внесении изменений в ЕГРЮЛ было подано им 16.10.2018.

При этом вышедшие из ООО «САР» участники не потребовали выплаты им действительной стоимости принадлежавших им долей в соответствии с пунктом 6.1 статьи 23 Закона № 14-ФЗ.

На данное обстоятельство ФИО5, ФИО4, ФИО6 прямо указали в письменных пояснениях от 17.10.2023, от 17.10.2023, от 16.10.2023 соответственно, не приводя при этом логически не противоречащих друг другу и подтвержденных доказательствами доводов о причинах фактически единовременного принятия ими решения о выходе из ООО «САР» без получения причитавшихся им денежных средств и без принятия мер к их получению.

05.05.2018 сам ФИО2 составил у нотариуса заявление о выходе из состава участников ООО «САР», при этом соответствующие изменения (в отличие от изменений, касающихся смены руководителя ООО «САР») были внесены им в ЕГРЮЛ своевременно.

17.05.2018 в отношении ФИО3 было возбуждено уголовное дело по статье 145.1 УК РФ о невыплате заработной платы за период с ноября 2017 года по февраль 21018 года на сумму 2 500 680 руб.

Незамедлительно после - 29.06.2018 ФИО2 уволился из ООО «САР» (приказ (распоряжение) о прекращении (расторжении) трудового договора с работником (увольнении) № 00000000007 от 29.06.2018).

Суд апелляционной инстанции полагает, что приведенные обстоятельства в их совокупности в отсутствие в деле доказательств иного следует считать свидетельствующими о том, что на внеочередном собрании участников ООО «САР», проведенном 06.06.2017 (согласно иному протоколу - 30.06.2017, но в любом случае в июне 2017 года), ФИО2, на дату проведения данного собрания имевший статус директора ООО «САР» не только фактически, но и юридически, сообщил участникам должника касающиеся деятельности ООО «САР» сведения не раскрытого им судам содержания, свидетельствовавшие о стабильно неудовлетворительном финансовом состоянии ООО «САР» на соответствующую дату (по состоянию на завершение первого полугодия 2017 года).

Сообщенные ФИО2 участникам должника обстоятельства явно свидетельствовали о бесперспективности дальнейшего участия в обществе и получения действительной стоимости доли хотя бы в каком-то размере.

Этим и было вызвано принятое незамедлительно после данного собрания решение о выходе из общества.

При этом после проведения ФИО2 соответствующего собрания и сообщения им участникам ООО «САР» об указанных обстоятельствах из общества вышли все его участники, кроме ФИО2 (осуществил выход из ООО «САР» не ранее 05.05.2018), который, как следует из материалов дела, остался в обществе для целей урегулирования (завершения) его дел с целью минимизировать негативные последствия, как минимум, для себя самого.

Так, по решению указанного выше внеочередного собрания участников по инициативе ФИО2 в июне 2017 года были прекращены полномочия ФИО2, как генерального директора ООО «САР», ФИО2 был назначен на должность исполнительного директора должника (что позволило ему в любой момент беспрепятственно покинуть общество, обратившись с заявлением о выходе из него и о своем увольнении).

А на позицию руководителя ООО «САР» ФИО2 было подыскано иное (частично номинальное) лицо – вначале ФИО17, а после возникновения не раскрытых судам затруднений в оформлении его полномочий – ФИО3, которое прикрывало деятельность ФИО2

При этом из приговора мирового судьи судебного участка № 3 Ленинского судебного района города Тюмени от 07.05.2019 по делу № 1-2/2019/3м следует, что согласно пояснениям ФИО24 от 11.07.2018 с 10.05.2017 по настоящее время она трудоустроена в ООО «САР» в должности специалиста по кадрам по совместительству, насколько ей известно, ФИО3 предлагают договоры и объемы работ, в том числе общество с ограниченной ответственностью «Сургутское РСУ», но ФИО3 почему-то эти объемы не берет. Обществом или генеральным директором ФИО3 за последние полгода не приобреталось какое-либо имущество.

ФИО21 от 02.08.2018 показал, что с июня 2017 по 03.07.2018 он был трудоустроен в ООО «САР» на основании бессрочного трудового договора должности инженера 2 категории участка КИПиА, ФИО3 недолжным образом выполнял свои обязанности руководителя, не искал объемы работ для предприятия, хотя возможность у него всегда была, были периоды, когда он два месяца не выполнял никакую работу, а просто находился в офисе. ФИО3 постоянно обещал найти объемы, но ничего по факту не делал. Предпринимались ли какие-либо меры директором ООО «САР» ФИО3 по ликвидации задолженности по выплате заработной платы, ему неизвестно. В отличие от остальных работников, ФИО3, ФИО17 получали заработную плату. В январе 2018 года ФИО3 получил порядка 150 000 руб.

Показаниями потерпевшего ФИО25 от 05.07.2018 подтверждается, что с 16.06.2017 по настоящее время он трудоустроен в ООО «САР» в должности инженера 2 категории, с ним был заключен бессрочный трудовой договор. В настоящее время между АО «Транснефть-Диаскан» и ООО «САР» имеется действующий контракт, который был заключен примерно в начале февраля 2018 года на сумму порядка 7 500 000 руб. Сроки выполнения работ по данному контракту рассчитаны с февраля по ноябрь 2018 года. То есть, соответственно, выплаты по данному контракту производятся согласно контрактному графику. Первая выплата была произведена 29.06.2018 в сумме порядка 800 000 руб., но указанные денежные средства каким-то образом были распределены банком на заработную плату ФИО3, ФИО2, ФИО18, ФИО17 Из работников денежные средства получил только ФИО26 в размере 40 000 руб. Более никто из работников денег не получил, по исполнительным листам выплаты не прошли.

Таким образом, показания работников ООО «САР», достоверность которых не опровергнута ответчиками по настоящему спору (в частности ФИО2 и ФИО3), свидетельствуют о том, что после его назначения генеральным директором ООО «САР» ФИО3 активную деятельность в ООО «САР» не осуществлял, уже имевшиеся хозяйственные процессы общества не оптимизировал, новые не инициировал и не сопровождал, комплексные мероприятия по погашению долга ООО «САР» перед работниками и кредиторами не проводил.

Фактически ФИО3 точечно (избирательно) проводил отдельные финансовые и организационные действия  в ООО «САР» в собственном интересе и в интересе ФИО2, получая (в отличие от других работников) заработную плату.

В связи с изложенным самым очевидным объяснением изложенных обстоятельств является то, что ФИО3 был назначен руководителем должника по инициативе ФИО2 после наступления финансового кризиса ООО «САР» в июне 2017 года не для целей стабилизации финансового состояния должника посредством оптимизации его хозяйственной деятельности, а исключительно для проведения мероприятий по собиранию оставшихся доходов ООО «САР», мониторингу уже имевшихся в обществе процессов (без особого в них вмешательства) с определением перспектив сохранения общества и/или  сворачивания деятельности ООО «САР» с минимальными для контролировавшего его ФИО2 негативными последствиями.

При этом в соответствующий период, как указано выше, обязанности генерального директора ООО «САР» фактически совместно исполняли ФИО2 и ФИО3, а после окончательного ухудшения имущественного положения ООО «САР» и возбуждения в отношении ФИО3 уголовного дела по статье 145.1 УК РФ о невыплате заработной платы ФИО2 для целей полного ухода от ответственности прекратил все формальные отношения с должником.

Наличие иной логики в обозначенных выше событиях и поведении контролирующих должника лиц в период с июня 2017 года по июнь 2018 года из дела не следует, таковая участвующими в деле лицами не раскрыта и не подтверждена.

С учетом изложенного следует считать, что о неудовлетворительном финансовом состоянии ООО «САР», свидетельствующем о возникновении у него признаков несостоятельности, ФИО2 узнал не позднее даты проведения им внеочередного собрания участников с повесткой о его освобождении от исполнения обязанностей директора ООО «САР» (06.06.2017 либо 30.06.2017, но в любом случае в июне 2017 года).

Несмотря на то, что ФИО3 был назначен руководителем должника только 01.07.2017, с учетом очевидного из дела факта принятия им участия в реализованной ФИО2 схеме по сокрытию его статуса, как реального бенефициара и руководителя ООО «САР», ФИО3 также следует считать осведомленным о соответствующем обстоятельстве не позднее июня 2017 года.

Следовательно, обязанность по обращению в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «САР» банкротом должна была быть исполнена ФИО2 не позднее 01.07.2017 либо 30.07.2017 (но в любом случае не позднее июля 2017 года), ФИО3, с учетом факта назначения его директором ООО «САР» 01.07.2017, не позднее данной даты и в любом случае не позднее истечения с данной даты разумного периода, необходимого для такого обращения.

Однако данная обязанность ни ФИО2, ни ФИО3 исполнена не была.

При этом как ФИО2 своими действиями по оставлению должности генерального директора ООО «САР» в июне 2017 года с наступлением финансового кризиса последнего и созданию «новой модели» управления ООО «САР», при которой ФИО2, сохраняя основной контроль за ним, действовал под формальным прикрытием номинального директора ФИО3, так и  ФИО3 своими действиями по участию в данной разработанной и реализованной ФИО2 модели деятельности должника самостоятельно приняли на себя все риски, связанные с не обращением ими в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «САР» банкротом незамедлительно после получения ими достоверных сведений о возникновении у должника признаков банкротства. 

20.05.2019 с заявлением о признании ООО «САР» банкротом в арбитражный суд обратилось ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс».

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 21.06.2019 по делу № А70-8901/2019 (резолютивная часть от 18.06.2019) заявление ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» было признано обоснованным, в отношении ООО «САР» введена процедура наблюдения.

Определением Арбитражного суда Тюменской области от 23.01.2020 по делу № А70-8901/2019 производство по делу о банкротстве ООО «САР» было прекращено в связи с отсутствием финансирования.

13.07.2020 ООО «САР» прекратило свою деятельность и было исключено из ЕГРЮЛ как недействующее, что исключило возможность погашения требований кредиторов ООО «САР», в том числе ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9», самим должником.

В определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 31.03.2016 № 309-ЭС15-16713 по делу № А50-4524/2013 содержится правовая позиция, согласно которой применительно к гражданским договорным отношениям невыполнение руководителем требований Закона о банкротстве об обращении в арбитражный суд с заявлением должника о его собственном банкротстве свидетельствует, по сути, о недобросовестном сокрытии от кредиторов информации о неудовлетворительном имущественном положении юридического лица. Подобное поведение руководителя влечет за собой принятие несостоятельным должником дополнительных долговых реестровых обязательств в ситуации, когда не могут быть исполнены существующие, заведомую невозможность удовлетворения требований новых кредиторов, от которых были скрыты действительные факты, и, как следствие, возникновение убытков на стороне этих новых кредиторов, введенных в заблуждение в момент предоставления должнику исполнения.

В предмет доказывания по спорам о привлечении руководителей к ответственности, предусмотренной пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве, входит установление следующих обстоятельств:

- возникновение одного из условий, перечисленных в пункте 1 статьи 9 Закона;

- момент возникновения данного условия;

- факт неподачи руководителем в суд заявления о банкротстве должника в течение месяца со дня возникновения соответствующего условия;

- объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве.

Порядок возмещения введенным в заблуждение кредиторам вреда, вызванного недобросовестным вовлечением в договорные отношения в условиях объективного банкротства предусмотрен в настоящее время пунктом 4 статьи 61.18 Закона о банкротстве, которая применяется как процедурная норма к спорным правоотношениям в силу абзаца третьего статьи 4 Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ о рассмотрении спора по новым правилам.

Согласно пункту 4 статьи 61.18 Закона о банкротстве поступившие в конкурсную массу средства от взыскания по требованию о привлечении к ответственности по основанию, предусмотренному статьей 61.12 настоящего Федерального закона (аналог прежней нормы пункта 2 статьи 10 Закона о банкротстве), направляются на удовлетворение только тех кредиторов, в чьих интересах было удовлетворено это требование в соответствии с пунктом 2 статьи 61.12 настоящего Федерального закона. Для обеспечения данного правила эти средства перечисляются на специальный банковский счет должника, открываемый арбитражным управляющим. Средства с такого счета списываются только по распоряжению арбитражного управляющего либо на основании определения, выданного арбитражным судом, рассматривающим дело о банкротстве.

Таким образом, субсидиарная ответственность по условиям данной нормы наступает не перед всеми кредиторами должника, а только перед теми из них, кто недобросовестно был введен в заблуждение относительно имущественного состояния должника по причине его сокрытия руководителем должника от новых кредиторов, вступающих в правоотношения с должником, то есть при возникновении соответствующего обязательства.

Именно по этой причине подлежит специальному доказыванию объем обязательств должника, возникших после истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, так как в объем ответственности не входят обязательства перед «старыми» кредиторами, (то есть перед кредиторами, чьи обязательства возникли ранее возникновения признаков банкротства.

Так, согласно пункту 14 Постановления № 53, разъясняющего положения статьи 61.12 Закона о банкротстве (нормы, действующей в настоящее время и аналогичной по своему содержанию пункту 2 статьи 10 Закона о банкротстве в прежней редакции) согласно общим положениям пункта 2 статьи 61.12 Закона о банкротстве размер субсидиарной ответственности руководителя равен совокупному размеру обязательств должника (в том числе по обязательным платежам), возникших в период со дня истечения месячного срока, предусмотренного пунктом 2 статьи 9 Закона о банкротстве, и до дня возбуждения дела о банкротстве. Расходы, необходимые для проведения процедур банкротства, по общему правилу, не учитываются при определении размера субсидиарной ответственности руководителя.

В связи с изложенным истцы должны были представить обоснованный расчет обязательств, возникших после предполагаемой даты возникновения объективного банкротства должника до даты возбуждения дела о банкротстве с обязательным указанием и доказыванием конкретных кредиторов, размера обязательств должника перед ними, оснований возникновения данных обязательств.

При этом в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 23.08.2021 № 305-ЭС21-7572 по делу № А40-6179/2018 содержится правовая позиция, согласно которой при разрешении вопроса о том, возникли ли у должника после даты наступления его объективного банкротства обязательства перед кредиторами, необходимо исходить из момента получения должником от кредиторов встречного предоставления.

В настоящем случае из дела следует, что непогашенная задолженность перед обоими истцами возникла у ООО «САР» после июля 2017 года, когда у ФИО2 и ФИО3 уже имелась не исполненная ими впоследствии обязанность обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом.

Так, из решения Арбитражного суда Тюменской области от 25.09.2018 по делу № А70-13114/2018 следует, что задолженность перед ООО НЦЦ «БалтЭнергоРесурс» в размере 7 022 871 руб. 69 коп. образовалась у ООО «САР» по договору субподряда на выполнение работ по техническому диагностированию и освидетельствованию объектов магистральных трубопроводов № Б01/16-03/17 от 16.03.2017 за работы, принятые должником по актам о приемке выполненных работ № 1 от 23.06.2017, № 2 от 31.07.2017, № 3 от 23.08.2017, № 4 от 29.09.2017, № 5 от 27.10.2017.

При этом непогашенный остаток долга приходится на акты о приемке работ № 3 от 23.08.2017, № 4 от 29.09.2017, № 5 от 27.10.2017 (то есть даты предоставления должнику  имели место после 30.07.2017).

Из решения Арбитражного суда Тюменской области от 07.02.2019 по делу № А70-16515/2018 усматривается, что задолженность перед АО «БП 6/7» в сумме 416 555 руб. 96 коп. образовалась у ООО «САР» по договору аренды помещений № С-2017/27 от 26.09.2017 в связи с неуплатой должником арендных платежей за период с 01.02.2018 по 15.07.2018.

С учетом изложенного из материалов дела усматривается наличие оснований для  привлечения ФИО2 и ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР» в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве и статьей 61.12 Закона о банкротстве взыскания с них солидарно в пользу ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» 7 022 871 руб. 69 коп. долга, 58 114 руб. расходов по оплате государственной пошлины, в пользу АО «БП 6/9» 416 555 руб. 96 коп. долга.

ФИО5, ФИО4 истцами вменяется бездействие, выразившееся в несозыве заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о банкротстве должника, непринятии такого решения (пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Однако, как было указано ранее, в соответствии с пунктом 2 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению в рамках настоящего обособленного спора, основанием для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам являлось нарушение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона. Указанное влекло за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по принятию решения о подаче заявления должника в арбитражный суд и подаче такого заявления, по обязательствам должника, возникшим после истечения срока, предусмотренного пунктами 2 и 3 статьи 9 настоящего Федерального закона.

Пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве была предусмотрена обязанность руководителя должника обратиться в арбитражный суд с заявлением должника, в частности, в случае, если удовлетворение требований одного кредитора или нескольких кредиторов приводит к невозможности исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей и (или) иных платежей в полном объеме перед другими кредиторами; обращение взыскания на имущество должника существенно осложнит или сделает невозможной хозяйственную деятельность должника; должник отвечает признакам неплатежеспособности и (или) признакам недостаточности имущества.

Согласно пункту 2 статьи 9 Закона о банкротстве заявление должника должно быть направлено в арбитражный суд в случаях, предусмотренных пунктом 1 настоящей статьи, в кратчайший срок, но не позднее чем через месяц с даты возникновения соответствующих обстоятельств.

Дополнительное основание для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности по его обязательствам, предусмотренное пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве, а именно, неисполнение обязанности по созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения собственником имущества должника - унитарного предприятия, предусмотрено статьей 61.12 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

Так, в соответствии с пунктом 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ неисполнение обязанности по подаче заявления должника в арбитражный суд (созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения) в случаях и в срок, которые установлены статьей 9 настоящего Федерального закона, влечет за собой субсидиарную ответственность лиц, на которых настоящим Федеральным законом возложена обязанность по созыву заседания для принятия решения о подаче заявления должника в арбитражный суд, и (или) принятию такого решения, и (или) подаче данного заявления в арбитражный суд.

Случаи, в которых руководитель должника обязан обратиться с заявлением должника в арбитражный суд предусмотрены пунктом 1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ.

При этом на основании пункта 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве в редакции Закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ если в течение предусмотренного пунктом 2 настоящей статьи срока руководитель должника не обратился в арбитражный суд с заявлением должника и не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи, в течение десяти календарных дней со дня истечения этого срока:

собственник имущества должника - унитарного предприятия обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника;

лица, имеющие право инициировать созыв внеочередного общего собрания акционеров (участников) должника, либо иные контролирующие должника лица обязаны потребовать проведения досрочного заседания органа управления должника, уполномоченного на принятие решения о ликвидации должника, для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением о признании должника банкротом, которое должно быть проведено не позднее десяти календарных дней со дня представления требования о его созыве. Указанный орган обязан принять решение об обращении в арбитражный суд с заявлением должника, если на дату его заседания не устранены обстоятельства, предусмотренные абзацами вторым, пятым - восьмым пункта 1 настоящей статьи.

В пункте 13 Постановления № 53 разъяснено, что при неисполнении руководителем должника, ликвидационной комиссией в установленный срок обязанности по подаче в суд заявления должника о собственном банкротстве решение об обращении в суд с таким заявлением должно быть принято органом управления, к компетенции которого отнесено разрешение вопроса о ликвидации должника (пункт 3.1 статьи 9 Закона о банкротстве).

Между тем соответствующие изменения, внесенные в Закон о банкротстве Законом от 29.07.2017 № 266-ФЗ, вступили в силу только 30.07.2017.

О неудовлетворительном финансовом состоянии ООО «САР», свидетельствующем о наличии оснований для обращения в арбитражный суд с заявлением о признании его банкротом, ФИО5 и ФИО4 было сообщено в июне 2017 года, ФИО5, ФИО4 вышли из ООО «САР» 12.07.2017 и 27.07.2017 соответственно (до вступления в законную силу соответствующих изменений, внесенных в Закон о банкротстве).

Однако, как было указано ранее, нормы материального права должны применяться на дату предполагаемого неправомерного действия или бездействия контролирующего лица.

Учитывая изложенное, неисполнение обязанности по созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения не может быть вменено ФИО5, ФИО4 в качестве основания для привлечения их к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, поскольку ни на момент получения ими сведений о наличии у должника признаков банкротства, на даты их выхода из ООО «САР» указанное бездействие (несозыв заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или непринятие такого решения собственником имущества должника - унитарного предприятия) не было предусмотрено Законом о банкротстве в качестве основания для привлечения контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Аналогичная правовая позиция содержится в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 28.09.2020 № 310-ЭС20-7837 по делу № А23-6235/2015.

ФИО6 подал в ООО «САР» заявление о выходе из участников общества 10.08.2017, то есть после вступления в законную силу приведенных выше изменений, внесенных в Закон о банкротстве (30.07.2017).

Между тем, как указано выше, первоначально (до выхода из общества ФИО5 и ФИО4) ФИО6 принадлежало 7,5% доли в уставном капитале ООО «САР».

Согласно пункту 15.2.7 устава ООО «САР» внеочередное общее собрание созывается исполнительным органом (генеральным директором) общества по его инициативе либо по требованию ревизора общества, аудитора, а также участников общества, обладающих в совокупности не менее чем одной десятой от общего числа голосов участников общества, в порядке, предусмотренном Законом № 14-ФЗ.

После выхода ФИО5 и ФИО4 из состава участников ООО «САР» участниками последнего остались ФИО6 и ФИО2, доли вышедших участников подлежали распределению между ними.

То есть после выхода ФИО5 и ФИО4 12.07.2017 и 27.07.2017 доля ФИО6 в ООО «САР» составляла более 10%.

Однако суд апелляционной инстанции считает необоснованным вменение ФИО6, как лицу, которое до выхода из общества других участников обладало минимальным участием в обществе  и в извлечении выгоды из его деятельности(7,5%), обязанности незамедлительно после вступления в законную силу изменений, внесенных в Закон о банкротстве 30.07.2017 и спустя несколько дней после выхода из общества других участников обратиться в арбитражный суд с заявлением о признании ООО «САР» банкротом.

Суду очевидно, что решение  о выходе в данном случае было принято одновременно с иными участниками.

Тем более для этого ФИО6, являющемуся физическим лицом, наличие у которого специальных знаний в области юриспруденции из дела не следует, также незамедлительно после 30.07.2017 нужно было быть осведомленным о внесении в данную дату соответствующих изменений в Закон о банкротстве.

Кроме того, ему нужно было понимать, что его голосующая доля фактически изменилась, несмотря на то, что формально она принадлежала обществу и номинал его доли оставался прежним, то есть не дающим право на созыв внеочередного собрания.

Одновременно по состоянию на данную дату ФИО6, очевидно, уже принял решение о выходе из ООО «САР» на основании информации, предоставленной ему на внеочередном общем собрании участников в июне 2017 года, как и другие участники (ФИО5, ФИО4).

А потому суд апелляционной инстанции считает необоснованным привлечение ФИО6 к ответственности за неисполнение обязанности по созыву заседания для принятия решения об обращении в арбитражный суд с заявлением должника или принятию такого решения. 

При изложенных обстоятельствах основания для удовлетворения требований истцов о привлечении ФИО5, ФИО4, ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР» за неподачу в арбитражный суд заявления о признании ООО «САР» банкротом отсутствуют.

2. Относительно требования истцов о привлечении ФИО3, ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР» на основании абзаца 3 пункта 4 статьи 10,  подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Истцы указали, что банкротство должника наступило вследствие действий ФИО3, ФИО2, совершенных как до 01.07.2017, так и после указанной даты. 

Следовательно, применению к спорным отношениям в данной части подлежат нормы статьи 10 и статьи 61.11 Закона о банкротстве.

Согласно абзацу 3 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве в редакции, подлежащей применению в рамках настоящего обособленного спора, если должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц, такие лица в случае недостаточности имущества должника несут субсидиарную ответственность по его обязательствам.

Пока не доказано иное, предполагается, что должник признан несостоятельным (банкротом) вследствие действий и (или) бездействия контролирующих должника лиц при наличии одного из следующих обстоятельств: причинен вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника, включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве, если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника.

На основании подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 настоящего Федерального закона.

В соответствии с подпунктом 3 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, если требования кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, возникшие вследствие правонарушения, за совершение которого вступило в силу решение о привлечении должника или его должностных лиц, являющихся либо являвшихся его единоличными исполнительными органами, к уголовной, административной ответственности или ответственности за налоговые правонарушения, в том числе требования об уплате задолженности, выявленной в результате производства по делам о таких правонарушениях, превышают пятьдесят процентов общего размера требований кредиторов третьей очереди по основной сумме задолженности, включенных в реестр требований кредиторов.

2.1. Согласно доводам истцов ФИО2 с 2016 по 2019 год были выведены активы ООО «САР».

Так, согласно заключению эксперта № 1214/22 от 23.01.2023 ООО «САР» в пользу ФИО2 в период с 14.01.2016 по 12.05.2017 были перечислены денежные средства в счет оплаты аренды на сумму 2 109 739 руб. 

Из выписок по счетам следует, что стоимость ремонта и страховки автомобиля, принадлежащего ФИО2, для ООО «САР» составила 213 155 руб. + 8 893 руб. 10 коп. = 302 086 руб. Выгодоприобретателем стал фактический собственник автомобиля ФИО2 

После проведения экспертизы ФИО2 представил в материалы дела договоры аренды транспортных средств УАЗ, Touran, Golf, УАЗ, Logan, Logan № 1/а, № 3/а, № 4/а, № 5/а, № 1/а, № 6/а за 30 000 руб. в месяц (далее – договоры аренды).

Экономическая целесообразность заключения указанных договоров для ООО «САР» экспертом не оценивалась по причине представления ФИО2 документов после проведения экспертизы. 

Однако очевидно, что приведенные автомобили отличаются по классу, стоимости и году производства, но при этом имеют равную арендную стоимость, что демонстрирует недостоверность указанной в договорах стоимости аренды. 

Кроме того, по мнению истцов, очевидно, что стоимость автомобиля по договору № 1/а окупается для ФИО2 за 1 год, по договорам № 1/а и № 6/а (на автомобили Logan) - за 15 месяцев, по договору № 4/а и № 5/а - за 20 месяцев, по договору № 3/а - за 23 месяца. 

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что необоснованность получения ФИО2 данных денежных средств следует из материалов настоящего дела в их совокупности.

Так, в письменных пояснениях от 18.10.2023 ФИО2 указал, участвующими в деле лицами не опровергнуто, что необходимость привлечения ООО «САР» арендованных у него транспортных средств была обусловлена отсутствием у должника собственного транспорта, в то время как основная деятельность ООО «САР» была связана с выполнением строительно-, монтажных и диагностических работы на нефтеперекачивающих станциях ОАО «Сибнефтепровод», в дальнейшем переименованного в «Транснефть-Сибирь».

Из схемы расположения данных станций видно, что для перевозки людей и материалов должнику был необходим автотранспорт. При этом некоторые станции расположены в местах, проезд к которым затруднен и к которым мог проехать только УАЗ. При этом даже в актах ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» указаны различные места выполнения работ.

То есть экономическая целесообразность привлечения ООО «САР» по договорам аренды транспортных средств в целом (исходя из общего характера деятельности должника) из дела усматривается, истцами не опровергнута.

В то же время ФИО2 надлежащим образом не подтвердил наличие у ООО «САР» необходимости арендовать у него конкретные (указанные в договорах аренды) транспортные средства для их использования в конкретных операциях (на конкретных объектах).

Определением суда апелляционной инстанции от 12.10.2023 ФИО2 было предложено указать и обосновать ссылками на доказательства факт использования каждого конкретного автомобиля в деятельности должника, наличие реальной хозяйственной потребности в аренде.

Однако ФИО2, исполнявший в ООО «САР» обязанности технического (исполнительного) директора, а фактически управлявший деятельностью ООО «САР» в период, к которому относится соответствующая аренда, в связи с чем он должен был располагать такими сведениями и доказательствами (при их наличии), таковые в дело не представил.

ФИО2 не раскрыл и не пояснил, для осуществления каких конкретных хозяйственных операций на каких конкретных объектах якобы арендованные им у ФИО2 транспортные средства использовались должником и почему ООО «САР» имело в таких транспортных средствах объективную потребность.

Определением от 12.10.2023 суд апелляционной инстанции также предложил ФИО2 представить в дело письменные пояснения относительно того, какими доказательствами подтверждается фактическое предоставление им транспортных средств в аренду ООО «САР», представить доказательства наличия у него соответствующих транспортных средств на праве собственности.

Между тем такие пояснения и доказательства ФИО2 в материалы настоящего спора также представлены не были.

ФИО2 20.10.2023 представил в дело договор купли-продажи автомобиля № UAZ-104/08 от 27.06.2008, договор купли-продажи автомобиля № 645 от 11.05.2007, договор купли-продажи автомобиля № 664 от 16.07.2015, договор купли-продажи транспортного средства № АРР0004000 от 16.11.2011, акты приема-передачи и платежные документы к ним.

Соответствующие документы подтверждают факт приобретения ФИО2 якобы предоставленных им должнику по договорам аренды транспортных средств в 2007-2015 годах.

Однако доказательства, подтверждающие, что ФИО2 обладал данными транспортными средствами на праве собственности в 2015-2018 годах, когда согласно его доводам были заключены и исполнялись договоры аренды между ним и ООО «САР», в материалах дела отсутствуют.

ФИО2 также не были заявлены какие-либо доводы относительно причин, по которым автомобили, отличающиеся по классу, стоимости и году производства, были переданы им в аренду должнику по одинаковой арендной стоимости (например, подтвержденные доказательствами пояснения о том, что одинаковая стоимость аренды соответствующих транспортных средств была сформирована за счет наличия у более дорогостоящей и редкой техники износа или недостатков, приводящих стоимость ее аренды к стоимости аренды менее дорогой и редкой, но в то же время и менее изношенной техники).

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что реальность отношений между ним и ООО «САР» по договорам аренды, представленным им в материалы дела, ФИО2 надлежащим образом не подтверждена и не доказана.

При таких обстоятельствах следует заключить, что доводы ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и ООО «БП 6/9» о неправомерном получении ФИО2 от должника денежных средств в сумме 2 109 739 руб. в счет оплаты аренды, в связи с чем имущественная масса неплатежеспособного по состоянию на даты совершения соответствующих платеже должника, за счет которой могли быть погашены требования его кредиторов, была необоснованно уменьшена, являются обоснованными.

2.2. Согласно доводам истцов размер выплаченной ФИО2 заработной платы за 2016-2019 годы эксперт определил в 2 671 487 руб. 93 коп.

31.07.2017 дополнительным соглашением к трудовому договору ФИО2 установлена заработная плата в размере 45 000 руб. 

С 05.10.2017 дополнительным соглашением к трудовому договору заработная плата ФИО2 была повышена до 85 000 руб. 

При этом сведения о повышении квалификации ФИО2 или изменении сложности работы либо другие основания для повышения в 2 раза заработной платы в материалы дела не представлены. Соответственно, указанное повышение заработной платы является необоснованным и носит характер вывода денежных средств.

Кроме того, эксперт произвел расчет полученных ФИО2 денежных средств в виде заработной платы только на основании банковских выписок. Не были учтены справка о доходах ФИО2, выданная ему при увольнении 02.07.2018, а также судебные взыскания в пользу ФИО2

Согласно справке о доходах за период с января по июнь 2017 года доход ФИО2 составил 990 277 руб. 44 коп., что превышает 85 000 руб. в месяц.

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что доводы истцов в данной части являются обоснованными.

Повышение оклада ФИО2, исполнявшего обязанности исполнительного директора ООО «САР», в октябре 2017 года было осуществлено до 85 000 руб., что превышало оклад генерального директора ФИО3 в сумме 50 000 руб.

При этом какие-либо обоснованные, подтвержденные достоверными доказательствами пояснения о том, какими объективными причинами было обусловлено повышение его оклада в октябре 2017 года (повышение квалификации ФИО2, изменение сложности его работы, возложение на ФИО2 дополнительных трудовых функций, результативность труда ФИО2 и иными), ФИО2 в рамках настоящего спора даны не были.

Напротив, из имеющихся в деле доказательств, в частности, пояснений работников, изложенных в приговоре в отношении ФИО3 следует, что деятельность должника была свернута. 

Разумность и добросовестность причин установления исполнительному директору ООО «САР» ФИО2 в октябре 2017 года оклада большего, чем оклад генерального директора ООО «САР» ФИО3, ФИО2, несмотря на соответствующее предложение суда апелляционной инстанции, содержавшееся в определении от 12.10.2023, также не подтвердил.

В связи с этим и в условиях установленного выше факта сохранения ФИО2 контроля над ООО «САР» после июня 2017 года, когда он оставил должность генерального директора должника и был назначен на должность его исполнительного директора, при разрешении настоящего спора следует исходить из того, что повышение заработной платы ФИО2 в октябре 2017 года состоялось по инициативе самого ФИО2 и не было обусловлено объективными факторами, связанными с трудом ФИО2 в ООО «САР».

При этом избрание и реализация ФИО2 с июня 2017 года модели управления неплатежеспособным ООО «САР», при которой он, формально находясь на должности исполнительного директора ООО «САР», продолжил осуществлять управление всеми основными делами должника скрытно от третьих лиц (под прикрытием формально назначенного на должность генерального директора ООО «САР» ФИО3), не означает, что он должен получать заработную плату генерального директора, так как такая схема управления является его собственным риском, к тому же направленным на обман кредиторов.

В любом случае при  наличии фактического генерального директора бремя расходов увеличилось на заработную плату номинального директора, который   получал ее параллельно с ФИО2

Такое поведение ФИО2 привело к уменьшению имущественной массы обладавшего признаками неплатежеспособности (по крайней мере, с июня 2017 года) ООО «САР» в отсутствие на то объективных оснований, в ущерб кредиторам ООО «САР» (в том числе ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9»), требования которых не погашены до настоящего времени, и при этом в пользу основного контролирующего ООО «САР» лица ФИО2, в своем неправомерном интересе организовавшего в июне 2017 года скрытую от кредиторов схему управления неплатежеспособным должником.

Доводы истцов о том, что согласно справке о доходах за период с января по июнь 2017 года доход ФИО2 составил 990 277 руб. 44 коп., то есть более 85 000 руб. в месяц, ФИО2 также не опроверг, добросовестные причины, по которым его фактический доход в данном периоде превысил размер заработной платы, установленной трудовым договором с ним, не раскрыл и не подтвердил.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что после наступления объективного банкротства ООО «САР» ФИО2 необоснованно (недобросовестно) получил в качестве заработной платы денежные средства должника, которые могли быть направлены на расчеты с кредиторами, что усугубило финансовое положение ООО «САР».

2.3. Истцы также указывают, что ООО «САР» в период с 04.02.2016 по 04.05.2017 перечислило ФИО2 денежные средства в размере 1 414 164 руб. 50 коп. с назначением платежа «возврат по договору займа». 

После проведения экспертизы ФИО2 представил в материалы дела договор займа № 4 от 05.05.2017 на сумму 1 312 000 руб. Согласно пунктам 1.1, 2.1 договора займа ФИО2 предоставляет ООО «САР» заем на сумму 1 312 000 руб. на 6 месяцев с даты получения денежных средств. 

Также ФИО2 были представлены приходные кассовые ордеры в количестве 29 штук, подтверждающие передачу им заемных денежных средств ООО «САР» на протяжении 4 месяцев с мая по сентябрь 2017 года. 

Однако из банковских выписок следует, что возврат по договору займа № 4 осуществлялся только один раз - 25.05.2016 на сумму 380 000 руб.

В назначениях платежей помимо представленного ФИО2 договора указаны также договоры займа № 2 от 20.04.2016, № 6 от 23.10.2015, № 7 от 08.07.2016, № 10 от 13.09.2016, № 12 от 25.10.2016, № 2 от.16.03.2017, № 1 от 07.02.2017, № 1 от 26.02.2016, № 13 от 21.11.2016, кредитные договоры № 

<

***> от 08.09.2015, № 4 от 25.05.2016, № 9 от 12.09.2016, которые не были представлены ответчиком.

ФИО2 не пояснил, на какие цели он предоставлял ООО «САР» займы на сумму свыше 1 000 000 руб., в том числе по представленному им в дело договору займа № 4 от 05.05.2017 на сумму 1 312 000 руб.

ФИО2 не сообщил судам сведений о том, почему, если заем был предоставлен ФИО2 должнику на основании только одного (представленного им в дело) договора займа - № 4 от 05.05.2017, в назначениях совершенных должником в его пользу платежей в счет возврата займа содержалось указание также (и в основном) на договоры займа и кредитные договоры с иными реквизитами, а если по различным договорам займа и кредитным договорам (в частности указанным в назначениях платежей) – по какой причине ФИО2 не представил их в дело.

Если заем предоставлялся ФИО2 ООО «САР» по одному договору - № 4 от 05.05.2017, представляется не ясным, по какой причине заем был предоставлен ФИО2 должнику не одним платежом, а 29 платежами сроком в 4 месяца.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о противоречивости доводов ФИО2 об обстоятельствах получения им от ООО «САР» денежных средств в размере 1 414 164 руб. 50 коп. с назначением платежа «возврат по договору займа». 

Представленные ФИО2 в дело доказательства (тем более с учетом данных не устраненных ФИО2 противоречий) с достоверностью не подтверждают реальность заемных отношений между ним и ООО «САР».

Следовательно, подлежат признанию обоснованными доводы истцов о неправомерном получении ФИО2 от ООО «САР» денежных средств в размере 1 414 164 руб. 50 коп. с назначением платежа «возврат по договору займа». 

2.4. Истцы также указывают, что должником ФИО2 в период с 22.01.2016 по 27.11.2017 были перечислены денежные средства в размере 1 521 277 руб. 36 коп. на хозяйственные расходы, по служебным запискам и в качестве командировочных. Из них 600 000 руб. и 200 000 руб. были получены разовыми платежами. Также 08.09.2016 ООО «САР» перечислило ФИО2 204 277 руб. 36 коп. в виде «ценного подарка». В то же время обоснование указанных выплат не было представлено ФИО2 в материалы настоящего дела.

Повторно исследовав материалы дела, суд апелляционной инстанции соглашается с доводами истцов в соответствующей части, поскольку при рассмотрении настоящего спора судами первой, апелляционной инстанций ФИО2 действительно не только не представил в дело доказательства, подтверждающие обоснованность получения им от должника соответствующих сумм, направления им данных средств именно на те нужды, на которые согласно назначениям платежей они были ему предоставлены, но и не раскрыл, на какие конкретные хозяйственные нужды ООО «САР», на оплату каких конкретных командировок ФИО2 и в счет какого именно «ценного подарка» (и по какой причине) соответствующие средства были переданы ему должником.

С учетом изложенного суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9» факта необоснованного получения ФИО2 из имущественной массы должника денежных средств в сумме 2 109 739 руб. в счет оплаты аренды (в период с 14.01.2016 по 12.05.2017), в сумме 2 000 000 руб. в качестве заработной платы (за 2016-2019 годы), в сумме 1 414 164 руб. 50 коп. с назначением платежа «возврат по договору займа» (в период с 04.02.2016 по 04.05.2017) и в размере 1 521 277 руб. 36 коп. на хозяйственные расходы, по служебным запискам и в качестве командировочных, 204 277 руб. 36 коп. в виде «ценного подарка» (в период с 22.01.2016 по 27.11.2017). 

Из них арендные платежи на сумму 2 109 739 руб., с назначением платежа «возврат по договору займа» в сумме 1 414 164 руб. 50 коп., на хозяйственные расходы, по служебным запискам и в качестве командировочных в сумме 1 471 277 руб. 36 коп., в виде «ценного подарка» в сумме 204 277 руб. 36 коп., всего в сумме 5 199 458 руб. 22 коп. совершены в преддверие банкротства ООО «САР», наступившего в июне 2017 года, и явно способствовали его наступлению (абзац 4 пункта 4 статьи 10 Закона о банкротстве), а платежи в сумме 50 000 руб. по служебным запискам и в виде повышенной заработной платы на сумму около 1 000 000 руб. состоялись после июня 2017 года и существенно ухудшили финансовое положение должника (подпункт 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, пункт 17 Постановления № 53).

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции усматривает основания для удовлетворения требований истцов о привлечении ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР» и в рассматриваемой части.

2.5. С учетом того, что ФИО3 являлся номинальным руководителем должника, то есть лицом, обладавшим формальным правом прекратить необоснованные выплаты из имущественной массы должника в пользу ФИО2, он также подлежит привлечению к субсидиарной ответственности по обязательствам ООО «САР» на основании абзаца 3 пункта 4 статьи 10,  подпункта 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

3. Относительно требований истцов о привлечении ФИО8 и ФИО7 к ответственности в виде убытков на сумму 445 665 руб. 20 коп. и на сумму 1 459 163 руб. 95 коп. соответственно.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.20 Закона о банкротстве в случае введения в отношении должника процедуры, применяемой в деле о банкротстве, требование о возмещении должнику убытков, причиненных ему лицами, уполномоченными выступать от имени юридического лица, членами коллегиальных органов юридического лица или лицами, определяющими действия юридического лица, в том числе учредителями (участниками) юридического лица или лицами, имеющими фактическую возможность определять действия юридического лица, подлежит рассмотрению арбитражным судом в рамках дела о банкротстве должника по правилам, предусмотренным настоящей главой.

Согласно пунктам 1 - 3 статьи 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ) ответственность за убытки, причиненные обществу виновными действиями, несут перед обществом: лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени; члены коллегиальных органов юридического лица, за исключением тех из них, кто голосовал против решения, которое повлекло причинение юридическому лицу убытков, или, действуя добросовестно, не принимал участия в голосовании; лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 данной статьи.

В соответствии со статьей 15 ГК РФ лицо, право которого нарушено, может требовать полного возмещения причиненных ему убытков, если законом или договором не предусмотрено возмещение убытков в меньшем размере.

Под убытками понимаются расходы, которые лицо, чье право нарушено, произвело или должно будет произвести для восстановления нарушенного права, утрата или повреждение его имущества (реальный ущерб), а также неполученные доходы, которые это лицо получило бы при обычных условиях гражданского оборота, если бы его право не было нарушено (упущенная выгода).

Согласно пункту 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее - Постановление Пленума ВС РФ от 23.06.2015 № 25) по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

3.1. Согласно доводам истцов ФИО8, являвшийся работником ООО «САР», помимо заработной платы получал вознаграждение по договору аренды имущества в размере 445 665 руб. 20 коп. (заключение эксперта № 1214/22 от 23.01.2023), при этом целесообразность в заключении и исполнении таких договоров должником отсутствовала.

В связи с обозначенными обстоятельствами ФИО8, по мнению истцов, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в виде убытков на сумму 445 665 руб. 20 коп. как лицо, извлекшее выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Между тем, во-первых, истцами надлежащим образом не подтверждены заявленные ими доводы о том, что денежные средства в сумме 445 665 руб. 20 коп. были получены ФИО8 необоснованно и составляют убытки ООО «САР».

Так, согласно отзыву ФИО8 на заявления от 04.07.2023 и письменным пояснениям ФИО8, представленным в суд апелляционной инстанции, не опровергнутым участвующими в деле лицами, передача им должнику в аренду транспортных средств была направлена на обеспечение хозяйственной деятельности общества, так как аренда имущества и транспорта для целей бизнеса является одним из инструментов ведения бизнеса, снижает налог на прибыль.

ООО «САР» создавалось как компания, обеспечивающая бесперебойную работу систем автоматического регулирования давления ОАО «Сибнефтепровод» (в настоящее время - АО Транснефть-Сибирь). Договор на данную деятельность был основным в деятельности ООО «САР» с 2008 года по 2017 год. 

При этом география работы АО «Транснефть-Сибирь» включает Тюменскую область, Свердловскую область, Томскую область, Курганскую область, ХМАО, ЯНАО. Безусловно, без транспортных средств доставка персонала и оборудования до объекта работы невозможна. 

Именно поэтому в 2008 году был заключен договор аренды транспортных средств сначала с физическим лицом ФИО8, а в 2011 году перезаключен договор с ИП ФИО8 

Стоимость аренды в 2014-2016 году составляла порядка 30 000 руб., что являлось средним рыночным показателем для аренды транспортных средств без экипажа в эти годы. 

Другой техники у ООО «САР» не было. ООО «САР» не являлось единственным клиентом ИП ФИО8, который сдавал в аренду движимое и недвижимое имущество также следующим организациям: обществу с ограниченной ответственностью «АИС», обществу с ограниченной ответственностью «Феникс», обществу с ограниченной ответственностью «Нефтегазкомплектация», обществу с ограниченной ответственностью «СМУ-7», обществу с ограниченной ответственностью «ТИСК», обществу с ограниченной ответственностью «Кабельные коммуникации», обществу с ограниченной ответственностью «СД-1».

Наличие у должника необходимости в привлечении арендованных транспортных средств в условиях отсутствия у него таковых на праве собственности по причинам, аналогичным изложенным ФИО8, также неоднократно подтверждалась при рассмотрении настоящего спора судами первой, апелляционной инстанций ФИО2

Доказательства, подтверждающие, что указанная в договорах аренды с ФИО8 техника в действительности не передавалась им должнику во владение и пользование, не использовалась последним в его деятельности (доказательства нереальности договоров аренды), в деле отсутствуют, истцами не представлены.

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции приходит к выводу о недоказанности ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и ООО «БП 6/9» факта необоснованного получения ФИО8 от должника денежных средств в сумме 445 665 руб. 20 коп. в счет оплаты аренды, а значит, наличия оснований для взыскания с него убытков в данном размере.

Во-вторых, согласно пункту 7 Постановления № 53 предполагается, что лицо, которое извлекло выгоду из незаконного, в том числе недобросовестного, поведения руководителя должника является контролирующим (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В соответствии с этим правилом контролирующим может быть признано лицо, извлекшее существенную (относительно масштабов деятельности должника) выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности.

Так, в частности, предполагается, что контролирующим должника является третье лицо, которое получило существенный актив должника (в том числе по цепочке последовательных сделок), выбывший из владения последнего по сделке, совершенной руководителем должника в ущерб интересам возглавляемой организации и ее кредиторов (например, на заведомо невыгодных для должника условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.) либо с использованием документооборота, не отражающего реальные хозяйственные операции, и т.д.). Опровергая названную презумпцию, привлекаемое к ответственности лицо вправе доказать свою добросовестность, подтвердив, в частности, возмездное приобретение актива должника на условиях, на которых в сравнимых обстоятельствах обычно совершаются аналогичные сделки.

Также предполагается, что является контролирующим выгодоприобретатель, извлекший существенные преимущества из такой системы организации предпринимательской деятельности, которая направлена на перераспределение (в том числе посредством недостоверного документооборота), совокупного дохода, получаемого от осуществления данной деятельности лицами, объединенными общим интересом (например, единым производственным и (или) сбытовым циклом), в пользу ряда этих лиц с одновременным аккумулированием на стороне должника основной долговой нагрузки. В этом случае для опровержения презумпции выгодоприобретатель должен доказать, что его операции, приносящие доход, отражены в соответствии с их действительным экономическим смыслом, а полученная им выгода обусловлена разумными экономическими причинами.

Приведенный перечень примеров не является исчерпывающим.

Однако истцами не подтверждено, что полученная ФИО8 по договорам аренды выгода в сумме 445 665 руб. 20 коп. являлась существенной (относительно масштабов деятельности должника), а значит, применимость к ФИО8 положений подпункта 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве

Доказательства, подтверждающие, что статус ФИО8, как контролирующего должника лица, может быть определен в соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, согласно которой лицо признается контролирующим, если оно имело право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица либо имело право назначать (избирать) руководителя должника, истцами также не представлены.

Так, на даты совершения должником в пользу ФИО8 арендных платежей (с 12.05.2016 по 22.02.2017) его супруга ФИО4 владела 42,5% доли в уставном капитале ООО «САР», а доказательств аффилированности ФИО4 с иными контролировавшими должника лицами, участие которых в ООО «САР» в совокупности с участием ФИО4 составило бы 50% и более, в материалах дела не имеется.

В связи с изложенным истцами не доказано наличие предусмотренных статьей 61.10 Закона о банкротстве обстоятельств, свидетельствующих о том, что ФИО8 подлежит признанию контролирующим должника лицом.

Так или иначе, как усматривается из заключения эксперта № 1214/22 от 23.01.2023, платежи по договору аренды в пользу ФИО8 были совершены ООО «САР» в период с 12.05.2016 по 22.02.2017.

Презумпция в отношении лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, позволяющая отнести такое лицо к кругу контролирующих должника лиц (подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве), была введена только с вступлением в законную силу Федерального закона от 29.07.2017 № 266-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях».

Следовательно, презумпция наличия оснований для привлечения к субсидиарной ответственности в связи с доведением должника до банкротства выгодоприобретателя по совершенной контролирующими должника лицами невыгодной для последнего сделке не применима в рамках настоящего спора (определение Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006, определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079 по делу № А41-87043/2015).

Причем даже данная презумпция в том виде, как она сформулирована, предполагает определенную системность в извлечении выгоды, но не разовую незаконную сделку.

В связи с этим для целей привлечения ФИО8 в виде убытков истцам в настоящем случае надлежало представить достоверные и достаточные доказательства наличия у ФИО8 статуса контролирующего должника лица, исходя из положений статьи 2 Закона о банкротстве в редакции, действовавшей по состоянию на период с 12.05.2016 по 22.02.2017.

Истцы были обязаны обосновать наличие у данного ответчика основного признака контролирующего лица - наличие у него фактической возможности давать должнику обязательные для исполнения указания или иным образом определять его действия (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, статья 2 Закона о банкротстве в действовавшей в тот период редакции).

Однако этого ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», АО «БП 6/7» сделано не было.

По смыслу определения Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757 (2,3) по делу № А22-941/2006 факт наличия у лица статуса контролирующего лица должен быть доказан в соответствии со стандартом «ясные и убедительные доказательства», а не со стандартом «баланс вероятностей».

Так, коллегия указывает: субсидиарная ответственность является экстраординарным механизмом защиты нарушенных прав кредиторов, то есть исключением из принципа ограниченной ответственности участников и правила о защите делового решения менеджеров, поэтому по названной категории дел не может быть применен стандарт доказывания, применяемый в рядовых гражданско-правовых спорах. В частности, нелюбое подтвержденное косвенными доказательствами сомнение в отсутствии контроля должно толковаться против ответчика, такие сомнения должны быть достаточно серьезными, то есть ясно и убедительно с помощью согласующихся между собой косвенных доказательств подтверждать факт возможности давать прямо либо опосредованно обязательные для исполнения должником указания.

Поскольку в деле отсутствуют достоверные и достаточные доказательства статуса у ФИО8 контролирующего должника лица, истцами надлежащим образом не доказано наличие оснований для привлечения ФИО8 к ответственности в виде убытков в размере 445 665 руб. 20 коп. со ссылкой на подпункт 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве.

Суд апелляционной инстанции учитывает правовую позиции, изложенную в определении Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 23.12.2019 № 305-ЭС19-13326 по делу № А40-131425/2016, согласно которой возмещение вреда неконтролирующим должника лицом, которое содействовало в той или иной форме доведению должника до банкротства (невозможности погашения требований кредиторов), может осуществляться в рамках дела о банкротстве наряду с привлечением к ответственности контролирующих должника лиц.

При этом такое возмещение осуществляется в размере фактически причиненного вреда, а не в размере, установленном для субсидиарной ответственности.

Вместе с тем, как указано выше, доказательства, подтверждающие наличие в настоящем случае оснований для взыскания с ФИО8 в их пользу денежных средств в сумме 445 665 руб. 20 коп. в качестве убытков, истцы также не подтвердили.

В связи с этим суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для удовлетворения требований истцов к ФИО8

ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», АО «БП 6/7» в ходе рассмотрения настоящего спора также были заявлены доводы о наличии оснований для привлечения супруги ФИО8 ФИО4 к ответственности в связи с содействием ею, как участником ООО «САР», в период, когда имели место необоснованные, по мнению истцов, арендные платежи в пользу ФИО8 в размере 445 665 руб. 20 коп., ФИО8 в получении данных платежей.

Данные доводы ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс», АО «БП 6/7» также отклоняются судом апелляционной инстанции в связи с недоказанностью истцами факта убыточности соответствующей аренды и необоснованности получения ФИО8 от ООО «САР» арендных платежей в размере 445 665 руб. 20 коп. 

3.2. Согласно доводам истцов, как следует из экспертного заключения № 1214/22 от 23.01.2023, матерью ФИО2 ФИО7, исполнявшей до июня 2017 года обязанности главного бухгалтера ООО «САР», за 2016-2019 годы от ООО «САР» получены денежные средства в сумме 2 477 302 руб. 26 коп. 

Из них заработная плата составляет 735 438 руб. 31 коп., подтверждённые поступления денежных средств - 285 700 руб. 

В связи с этим согласно доводам истцов активы ООО «САР», неосновательно полученные ФИО7, составляют 2 477 302 руб. 26 коп. - 285 700 руб. - 735 438 руб. 31 коп. = 1 459 163 руб. 95 коп.

Изложенное, по мнению истцов, свидетельствует о наличии у ФИО7 статуса контролирующего должника лица в соответствии с пунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, как у лица, извлекшего выгоду в виде увеличения (сбережения) активов, которая не могла бы образоваться, если бы действия руководителя должника соответствовали закону, в том числе принципу добросовестности, и о необходимости привлечения ее к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Между тем суд апелляционной инстанции считает необходимым учитывать, что, как следует из дела, не оспаривается, напротив, подтверждается участвующими в нем лицами, в том числе истцами, первичная документация ООО «САР» (в том числе касса и документы, касающаяся выдачи сотрудникам должника денежных средств под отчет) была изъята правоохранительными органами.

Данное обстоятельство подтверждается имеющимися в деле постановлением о производстве обыска (выемки) от 07.06.2018, протоколом обыска (выемки) от 07.06.2018, требованием ОСП по взысканию задолженности с юридических лиц по городу Тюмени и Тюменскому району, актом вскрытия помещения № 6 от 27.09.2018, актом приема-передачи от 10.08.2018, актом совершения исполнительных действий от 22.05.2019 (приложены к письменным пояснениям ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» от 07.11.2023, к ходатайству ФИО2 от 13.11.2023).

При этом, как указано выше, 23.10.2018 в ЕГРЮЛ была внесена запись о недостоверности сведений о директоре ООО «САР», содержащихся в реестре.

В связи с этим при разрешении настоящего спора суд апелляционной инстанции не имеет возможности исходить из того, что ФИО7 или ФИО2 имеют возможность истребовать документацию должника в правоохранительных органах, а значит, что ФИО7 имеет к ней доступ для целей ее представления в материалы настоящего дела.

Следовательно, участвующие в настоящем споре ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9», с одной стороны, и ФИО7, с другой, в настоящее время находятся в одинаковой ситуации отсутствия у них доступа к первичной документации ООО «САР», касающейся отношений между ООО «САР» и ФИО7, для целей ее представления в материалы дела.

В то же время в условиях, при которых ФИО7 не имеет возможности представить в материалы дела соответствующие документы в опровержение доводов истцов о необоснованном получении ею от должника денежных средств в сумме 1 459 163 руб. 95 коп., переложение на нее бремени доказывания обоснованности получения ею таковых не является правомерным.

А потому на истцов возлагалось бремя достоверного доказывания отсутствия оснований для получения ФИО7 от ООО «САР» денежных средств в сумме 1 459 163 руб. 95 коп., для целей соблюдения которого они, в частности, имели возможность заявить в суде первой инстанции ходатайство об истребовании изъятой у должника первичной документации у правоохранительных органов, у которых она находится.

Между тем такое ходатайство ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и АО «БП 6/9» в суде первой инстанции заявлено не было.

В то же время при изложенных обстоятельствах (в отсутствие в деле достоверных доказательств обратного) у суда апелляционной инстанции отсутствуют основания считать, что ФИО7 не имела оснований для получения от должника денежных средств в размере 1 459 163 руб. 95 коп., и что она распорядилась таковыми не в соответствии с назначением, которое было указано ООО «САР» при их передаче ФИО7

Кроме того, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что материалами дела подтверждается поступление ФИО7 от ООО «САР» за 2016-2019 годы 2 477 302 руб. 26 коп. 

Доказательства, подтверждающие, что ФИО7 получила от должника в данный период какие-либо иные денежные суммы (помимо составляющих указанную сумму платежей по счету должника), в том числе через кассу, в деле отсутствуют.

При этом деление суммы в размере 2 477 302 руб. 26 коп. на 48 (12 месяцев в 2016-2019 годах) приводит к получению суммы в размере 51 610 руб. 46 коп. 

А потому даже если отнести всю сумму, полученную ФИО7 от должника в 2016-2019 годах на ее заработную плату, получится, что ФИО7 получала в указанный период заработную плату в размере 51 610 руб. 46 коп.

Оснований считать, что такая заработная плата лица, исполнявшего обязанности главного бухгалтера организации, а затем его заместителя, в среднем не соответствует сложившемуся размеру заработной платы аналогичного работника в регионе места нахождения ООО «САР» (г. Тюмень), не имеется, участвующими в деле лицами данное обстоятельство не подтверждено.

В целом денежная сумма в размере 51 610 руб. 46 коп. в месяц не является в масштабах деятельности должника достаточно существенной по размеру для вывода о том, что посредством ее передачи ФИО7 должником мог осуществляться вывод его активов.

В связи с изложенным суд апелляционной инстанции не усматривает оснований  для взыскания с ФИО7 в пользу ООО НПЦ «БалтЭнергоРесурс» и ООО «БП 6/9» убытков в размере 1 459 163 руб. 95 коп.

Выводы суда первой инстанции, на которых построен обжалуемый судебный акт,  о наличии обоснованного плана выхода из финансового кризиса прямо противоречат обстоятельствам дела и ничем не подтверждены.

Несоответствие выводов, изложенных в судебном акте, обстоятельствам дела (пункт 3 части 1 статьи 270 АПК РФ) является основанием для отмены судебного акта арбитражного суда первой инстанции.

При указанных обстоятельствах определение суда первой инстанции подлежит отмене, апелляционные жалобы – частичному удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь пунктом 3 части 1 статьи 270, статьей 271, пунктом 3 части 4 статьи 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Восьмой арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

апелляционные жалобы (регистрационный номер  08АП-9741/2023) акционерного общества  «Бизнес пространство Шесть/Девять», (регистрационный номер  08АП-9948/2023) общества с ограниченной ответственностью НПЦ «БалтЭнергоРесурс» удовлетворить частично.

Решение Арбитражного суда Тюменской области от 25 июля 2023 года по делу № А70-16090/2021 (судья Авхимович В.В.), отменить.

Взыскать солидарно в пользу общества с ограниченной ответственностью НПЦ «БалтЭнергоРесурс» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) с ФИО2 и ФИО3 7 022 871 руб. 69 коп. в порядке субсидиарной ответственности, а также расходы по оплате государственной пошлины в сумме 58 114 руб. 

Взыскать солидарно в пользу акционерного общества «Бизнес пространство Шесть/Девять» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) с ФИО2 и ФИО3 416 555 руб. 96 коп. в порядке субсидиарной ответственности.

В удовлетворении исковых требований в остальной части отказать.

В удовлетворении апелляционных жалоб (регистрационный номер  08АП-9741/2023) акционерного общества  «Бизнес пространство Шесть/Девять», (регистрационный номер  08АП-9948/2023) общества с ограниченной ответственностью НПЦ «БалтЭнергоРесурс» в остальной части отказать.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия, может быть обжаловано путем подачи кассационной жалобы в Арбитражный суд Западно-Cибирского округа в течение одного месяца со дня изготовления постановления в полном объеме.

Выдача исполнительных листов осуществляется судом первой инстанции после поступления дела из Восьмого арбитражного апелляционного суда.

При условии предоставления копии настоящего постановления, заверенной в установленном порядке, в суд первой инстанции взыскатель вправе подать заявление о выдаче исполнительного листа до поступления дела из Восьмого арбитражного апелляционного суда.

Настоящий судебный акт выполнен в форме электронного документа и подписан усиленной квалифицированной электронной подписью судьи, направляется лицам, участвующим в деле, согласно статье 177 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации посредством его размещения на официальном сайте арбитражного суда в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет» в режиме ограниченного доступа не позднее следующего дня после дня его принятия.

Информация о движении дела может быть получена путем использования сервиса «Картотека арбитражных дел» http://kad.arbitr.ru в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет».

 

Председательствующий

 

О.В. Зорина

Судьи

 

Е.А. Горбунова

 О.В. Дубок