СЕМНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

ул. Пушкина, 112, г. Пермь, 614068

e-mail: 17aas.info@arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ 17АП-2978/2021(11, 12)-АК

Дело № А50-36839/2019

13 января 2023 года

г. Пермь

 

Резолютивная часть постановления объявлена 09 января 2023 года.

Постановление в полном объеме изготовлено 13 января 2023 года.

Семнадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:председательствующего Чухманцева М. А.,

судей  Мартемьянова В.И., Шаркевич М.С.,

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1,

при участии:

от конкурсного управляющего должника ФИО2: ФИО3, паспорт, доверенность от 09.01.023;

от ответчика ФИО4: ФИО5, паспорт, доверенность от 26.12.2022;

от третьего лица ФИО6: ФИО5, паспорт, доверенность от 18.01.2021;

от конкурсного управляющего кредитора ОАО «Уралтеплосервис» ФИО7: ФИО8, паспорт, доверенность от 09.01.2023;

иные лица, участвующие в деле, своих представителей в судебное заседание не направили, о месте и времени рассмотрения дела извещены надлежащим образом в порядке статей 121, 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации (далее – АПК РФ), в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на Интернет-сайте Семнадцатого арбитражного апелляционного суда,

рассмотрев в судебном заседании апелляционные жалобы третьего лица ФИО6 и ответчика ФИО4

на определение Арбитражного суда Пермского края 

от 14 сентября 2022 года

об удовлетворении заявления о признании недействительной единой цепочки сделок и применении последствий недействительности,

вынесенное в рамках дела №А50-36839/2019

о признании ООО «Межрегиональная энергетическая компания» (ИНН 

<

***>, ОГРН 

<

***>) несостоятельным (банкротом),

третьи лица, не заявляющие самостоятельные требования относительно предмета спора:  ФИО9, ФИО10, ООО МКК «Евраз» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>), ФИО6,

установил:

Определением Арбитражного суда Пермского края от 12.12.2019 принято к производству заявление ОАО «Уралтеплосервис», в лице конкурсного управляющего ФИО7, о признании ООО «Межрегиональная энергетическая компания» (далее – ООО «МЭК», должник) несостоятельным (банкротом), возбуждено производство по настоящему делу о банкротстве.

Определением Арбитражного суда Пермского края от 02.03.2020 в отношении должника введена процедура наблюдения, временным управляющим утвержден ФИО2, член Союза арбитражных управляющих «Саморегулируемая организация «Северная столица».

Решением Арбитражного суда Пермского края от 06.07.2020 (резолютивная часть от 23.06.2020) ООО «МЭК» признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыта процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим должника утвержден ФИО2.  

28.05.2021 в суд поступило заявление конкурсного управляющего ФИО2 о признании недействительной единой цепочки сделок, совершенной между ООО «Межрегиональная энергетическая компания» и ИП ФИО4 в виде договора аренды от 30 сентября 2016 года №02/10, договора уступки прав требования от 30 января 2017 года №1, договора уступки прав требования от 30 марта 2017 года №3, договора субаренды от 01 января 2017 года №01/17, договора уступки прав требования от 18 сентября 2017 года №4, договора уступки прав требования от 07 декабря 2017 года №5, договора субаренды от 01 декабря 2017 года, договора уступки прав требования от 14 февраля 2019 года №1, договора уступки прав требования от 17 мая 2019 года №2, договора уступки прав требования от 19 марта 2018 года №6, договора уступки прав требования от 19 марта 2018 года №7, договора уступки прав требования от 26 марта 2018 года №8, договора уступки прав требования от 22 мая 2018 года №9, договора уступки прав требования от 13 июня 2018 года №10, договора уступки прав требования от 18 июня 2018 года №11, договора уступки прав требования от 06 ноября 2018 года №13; применении последствий недействительности в виде взыскания с ИП ФИО4 в пользу должника денежных средств в сумме 3 076 236,90 руб. (с учетом уточнения, принятого судом в порядке ст. 49 АПК РФ), применительно к положениям пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, статьей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее ГК РФ).

Определением Арбитражного суда Пермского края от 14.09.2022 (резолютивная часть от 02.08.2022) признана недействительной единая цепочка сделок между ООО «Межрегиональная энергетическая компания» и ИП ФИО4 в виде договора аренды от 30 сентября 2016 года №02/10, договора уступки прав требования от 30 января 2017 года №1, договора уступки прав требования от 30 марта 2017 года №3, договора субаренды от 01 января 2017 года №01/17, договора уступки прав требования от 18 сентября 2017 года №4, договора уступки прав требования от 07 декабря 2017 года №5, договора субаренды от 01 декабря 2017 года, договора уступки прав требования от 14 февраля 2019 года №1, договора уступки прав требования от 17 мая 2019 года №2, договора уступки прав требования от 19 марта 2018 года №6, договора уступки прав требования от 19 марта 2018 года №7, договора уступки прав требования от 26 марта 2018 года №8, договора уступки прав требования от 22 мая 2018 года №9, договора уступки прав требования от 13 июня 2018 года №10, договора уступки прав требования от 18 июня 2018 года №11, договора уступки прав требования от 06 ноября 2018 года №13.Применены последствия недействительности в виде взыскания с ИП ФИО4 в пользу должника денежных средств в сумме 3 076 236,90 руб.

Не согласившись с вынесенным определением, ответчик ИП ФИО4 и третье лицо ФИО6 обратились с апелляционными жалобами, в которых просят указанный судебный акт отменить, в удовлетворении заявленных требований отказать, ссылаясь на отсутствие совокупности условий для признания сделок недействительными.

Ответчик ИП ФИО4 в апелляционной жалобе указывает, что вывод суда о мнимости оспариваемой сделки сделан при неполном выяснении обстоятельств, имеющих значение для дела, и нарушении норм процессуального права. По мнению заявителя, отсутствие договора с ФИО10 в отношении нежилого помещения по адресу: 

<

...>, как и отсутствие согласия на заключение договора, не являются доказательством мнимости спорной сделки. ФИО10 в спорный период находился в местах лишения свободы и не имел возможности распоряжаться принадлежащим ему имуществом. Судом первой инстанции не исследованы пояснения ФИО9, полученные в рамках проверки КУСП №41492 от 24.11.2021, согласно которым доля в праве на спорные помещения из владения ФИО10 была изъята судебными приставами и передана на хранение ФИО9 Также  не приняты во внимание показания иных сотрудников ООО «МКК Евраз», находившихся в помещении по адресу 

<

...> в спорный период, из которых следует, что в спорный период ООО «МКК Евраз» занимала лишь часть офисных помещений, в оставшейся части располагались сотрудники иных организаций, в том числе ФИО6 Судом не учтено наличие в спорный период во владении должника иных офисных помещений. Не исследованы должным образом доказательства того, что с дохода по спорным договорам аренды и субаренды ИП ФИО4 в бюджет в полном объёме уплачены налоги.

Третье лицо ФИО6 в апелляционной жалобе в поддержку позиции ответчика о реальности сделок ссылается на показания сотрудников ООО МКК «Евраз», полученных в рамках проверки КУСП №41492 от 24.11.2021, согласно которым в спорный период времени в офисных помещениях по адресу: 

<

...>, помимо сотрудников ООО «МКК Евраз» располагались сотрудники иных организаций, в частности имелось рабочее место ФИО6 Судом необоснованно сделан вывод об отсутствии экономической целесообразности в заключении спорных сделок для должника, расценив спорные помещения как дополнительные, тогда как иных офисных помещении, кроме спорных помещений по адресам: 

<

...> во владении и пользовании должника в спорный период не имелось. По мнению заявителя, факт осуществления ФИО6 трудовой деятельности в ООО «МЭК», как основном месте работы, имеет значение для дела, других мест работы на протяжении всего периода действия трудового договора у ФИО6 не было. В спорный период должник вёл активную хозяйственную деятельность. Все управленческие и организационные действия ФИО6 сопровождались составлением соответствующих документов, писем, запросов, проведением деловых встреч, переговоров и иной деятельностью, входящей в должностные обязанности генерального директора общества. Для осуществления указанной деятельности ФИО6 необходимо было офисное помещение и рабочее место, оснащённое компьютерной и оргтехникой, а также место для хранения большого объёма документации. Для этих целей и были заключены договоры аренды и субаренды в отношении помещений по адресам: 

<

...>. 49 и ул.Карпинского, 17.

Конкурсный управляющий должника и конкурсный управляющий кредитора ОАО «Уралтеплосервис» в отзывах возражают против доводов апелляционных жалоб.

В судебном заседании представитель ответчика и третьего лица поддержал доводы апелляционных жалоб, просил определение суда первой инстанции отменить, апелляционные жалобы удовлетворить.

Представители конкурсного управляющего должника и кредитора возражали против удовлетворения апелляционных жалоб. 

Иные лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте судебного заседания, своих представителей для участия в судебное заседание не направили, что в порядке ч. 3 ст. 156 АПК РФ не является препятствием для рассмотрения дела в их отсутствие. 

Законность и обоснованность обжалуемого судебного акта проверены арбитражным судом апелляционной инстанции в порядке, предусмотренном статьями 266, 268 АПК РФ. 

Как следует из материалов дела, арбитражным управляющим в ходе процедуры конкурсного производства установлено, что между ООО «МЭК», в лице генерального директора ФИО6, и ИП ФИО4 заключены:

1) договор субаренды №02/17 от 01.12.2017, по условиям которого арендатор (ИП ФИО4) передал, а субарендатор (ООО «МЭК») принял во временное владение и пользование встроенное нежилое помещение, общей площадью 134,9 кв.м на 1 этаже жилого дома, расположенное по адресу: 

<

...>, сроком с 01.12.2017 по 31.10.2018 (пункт 1.3. договора), с установлением арендной платы в размере 100 000 руб. в месяц (пункт 3.1 договора). 

01.11.2018 к договору субаренды подписано дополнительное соглашение, в соответствии с которым пункт 1.3 договора изложен в новой редакции; срок договора составил с 01.11.2018 по 30.04.2019.

В счет оплаты задолженности по арендным платежам по договору субаренды от 01.12.2017 №02/17 между должником как кредитором и ИП ФИО4 как новым кредитором были заключены следующие договоры уступки прав требования:

от 14.02.2019 №1, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 190 000 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 04.04.2019 по делу №А50-22670/2017 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 17.05.2019 №2, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 474 330,87 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 13.06.2019 по делу №А50-13929/2018 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 19.03.2018 №6, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 64 380 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 12.04.2018 по делу №А50-29733/2016 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 19.03.2018 №7, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 70 000 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 25.04.2018 по делу №А50-29732/2016 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 26.03.2018 №8, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 100 920 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 11.05.2018 по делу №А50-25070/2016 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 22.05.2018 №9, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 113 970 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 28.06.2018 по делу №А50-3355/2017 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 13.06.2018 №10, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 120 000 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 26.07.2018 по делу №А50-8707/2016 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 18.06.2018 №11, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 253 859,15 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 22.08.2018 по делу №А50-22670/2017 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 06.11.2018 №13, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 312 539,98 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 19.12.2018 по делу №А50-6345/2018 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4).

2) договор субаренды №01/17 от 01.01.2017, по условиям которого арендатор (ИП ФИО4) передал, а субарендатор (должник) принял во временное владение и пользование нежилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...>, общей площадью 134,9 кв.м, сроком с 01.01.2017 по 30.11.2017 (пункт 1.3. договора).

В счет оплаты задолженности по арендным платежам по договору субаренды от 01.01.2017 №01/17 между должником как кредитором и ИП ФИО4 как новым кредитором были заключены следующие договоры уступки прав требования:

от 18.09.2017 №4, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму на сумму 900 000 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 02.11.2017 по делу №А50-25070/2016 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 07.12.2017 №5, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму на сумму 200 000 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 25.01.2018 по делу №А50-19048/2015 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4).

3) договор аренды №02/10 от 30.09.2016, по условиям которого арендодатель (ИП ФИО4)  передал, а арендатор (должник) принял во временное владение и пользование нежилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...>, сроком с 01.10.2016 по 30.11.2016, с установлением арендной платы по договору в размере 276 236 руб. за два месяца (пункт 3.1 договора).

В счет оплаты задолженности по арендным платежам по договору аренды от 30.09.2016 №02/10 между должником как кредитором и ИП ФИО4 как новым кредитором были заключены следующие договоры уступки прав требования:

от 30.01.2017 №1, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму 120 000 руб. (вступившим в законную силу определением суда от 16.03.2017 по делу №А50-4964/2015 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4);

от 30.03.2017 №3, по условиям которого кредитор передал новому кредитору установленные вступившими в законную силу судебными актами права требования на общую сумму на сумму 156 236,90 руб.; (вступившим в законную силу определением суда от 22.05.2017 по делу №А50-18564/2015 проведено процессуальное правопреемство на стороне заявителя с должника на ИП ФИО4).

По мнению конкурсного управляющего оспаривание сделок по заключению договора аренды и субаренды с ИП ФИО4 и последующей уступки в ее адрес активов в виде дебиторской задолженности в рамках одного обособленного спора обусловлено однородностью предмета доказывания, идентичностью участников, одинаковым содержанием сделок в виде создания фиктивной задолженности должника перед ИП ФИО4 и последующим выводом в ее адрес ликвидных активов в виде дебиторской задолженности, указывая на наличие оснований, указанных в статье 61.2  Закона о банкротстве, статьях 10, 168 ГК РФ.

Возражая против заявленных требований, ИП ФИО4 заявлено ходатайство о применении сроков исковой давности.

Суд первой инстанции, удовлетворяя требования, пришел к выводу о том, что оспариваемые договоры аренды и субаренды имели формальный характер, не повлекли встречного предоставления, при этом в результате их заключения у должника возникли дополнительные искусственно сформированные обязательства на сумму более 3 000 000 руб., которые были погашены путем уступки ИП ФИО4 ликвидных прав требований должника к ООО «ПСК» и ПАО «Т Плюс», что непосредственно причинило вред кредиторам. При этом суд признал срок исковой давности не пропущенным.

Изучив материалы дела, рассмотрев доводы апелляционных жалоб, отзывов на нее, исследовав имеющиеся в материалах дела доказательства в порядке статьи 71 АПК РФ, проанализировав нормы материального и процессуального права, выслушав участников процесса, арбитражный апелляционный суд приходит к следующим выводам.

В силу статьи 32 Закона о банкротстве и части 1 статьи 223 АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом по правилам, предусмотренным настоящим Кодексом, с особенностями, установленными федеральными законами.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка). Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Согласно пункту 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки. При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

Пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве установлено, что сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, в частности, если на момент совершения сделки должник отвечал признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица.

Согласно пункту 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 при определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах тридцать третьем и тридцать четвертом статьи 2 Закона о банкротстве.

В соответствии с указанными нормами под неплатежеспособностью понимается прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

Как указано в абзаце седьмом пункта 5 вышеназванного постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации, при определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абзаца тридцать второго статьи 2 Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

Согласно абзацу 4 пункта 4 постановления Пленума №63 наличие в Законе о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок, предусмотренных статьями 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве, само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. ст. 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке. При этом норма статьи 10 ГК РФ закрепляет принцип недопустимости (недозволенности) злоупотребления правом и определяет общие границы (пределы) гражданских прав и обязанностей. Действия в пределах предоставленных прав, но причиняющие вред другим лицам, являются в силу данного принципа недозволенными (неправомерными) и признаются злоупотреблением правом.

По правилам пункта 1 статьи 166 ГК РФ сделка недействительна по основаниям, установленным законом, в силу признания ее таковой судом (оспоримая сделка) либо независимо от такого признания (ничтожная сделка).

Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта, является оспоримой, если из закона не следует, что должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки. Сделка, нарушающая требования закона или иного правового акта и при этом посягающая на публичные интересы либо права и охраняемые законом интересы третьих лиц, ничтожна, если из закона не следует, что такая сделка оспорима или должны применяться другие последствия нарушения, не связанные с недействительностью сделки (статья 168 ГК РФ).

Таким образом, обращаясь с заявлением об оспаривании сделки, соответствующее лицо должно доказать нарушение прав и законных интересов кредиторов совершенной сделкой, а также недобросовестность сторон сделки, в том числе наличие либо сговора между сторонами, либо осведомленности контрагента должника.

Как указано в пункте 7 и 8 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление Пленума ВС РФ №25), если совершение сделки нарушает запрет, установленный пунктом 1 статьи 10 указанного кодекса, в зависимости от обстоятельств дела такая сделка может быть признана судом недействительной (п. 1 или 2 статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации). К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пункта 1 или 2 статьи 168 названного кодекса. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам ст. 170 ГК РФ

Пороки единой сделки, состоящей из цепочки последовательных сделок, заключенных между заинтересованными лицами в отсутствие доказательств оплаты и направленных на вывод ликвидного имущества должника, а также затрудняющих возможность оспаривания этих отдельных сделок, явно выходят за пределы специальных оснований, предусмотренных п. 1 и 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем, к этой единой сделке подлежит применению статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации о недопустимости злоупотребления правом.

В качестве единой сделки возможно квалифицировать цепочку последовательных сделок с разным субъектным составом (определение Верховного Суда Российской Федерации от 31.07.2017 №305-ЭС15-11230).

В соответствии с пунктом 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна. Данная норма подлежит применению в том случае, если все стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать ее исполнения. Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы необходимо установить, что на момент совершения сделки стороны не намеревались создать правовые последствия, характерные для сделок данного вида. При этом обязательным условием признания сделки мнимой является порочность воли каждой из ее сторон. Мнимая сделка не порождает никаких правовых последствий и, совершая мнимую сделку, стороны не имеют намерений ее исполнять либо требовать ее исполнения.

Согласно пункту 86 Постановления №25 «О применении судами некоторых положений раздела 1 части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» следует учитывать, что стороны мнимой сделки могут также осуществить для вида ее формальное исполнение.

Как отметил Верховный Суд РФ в определении от 25.07.2016 по делу №305-ЭС16-2411, фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей. Реальной целью мнимой сделки может быть, например, искусственное создание задолженности стороны сделки перед другой стороной для последующего инициирования процедуры банкротства и участия в распределении имущества должника.

В то же время для этой категории ничтожных сделок определения точной цели не требуется. Установление факта того, что стороны на самом деле не имели намерения на возникновение, изменение, прекращение гражданских прав и обязанностей, обычно порождаемых такой сделкой, является достаточным для квалификации сделки как ничтожной.

Сокрытие действительного смысла сделки находится в интересах обеих ее сторон.

Совершая мнимые сделки, аффилированные по отношению друг к другу стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому суд не должен ограничиваться проверкой документов на соответствие формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо выяснить, представлены ли достаточные доказательства существования фактических отношений по договору.

Аналогичная правовая позиция сформирована в пункте 1 Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020.

Проанализировав материалы дела, установив, что вступившими в законную силу решениями Арбитражного суда Пермского края от 24.12.2015 по делу А50-22490/2015, от 24.12.2015 по делу А50-22489/2015, от 28.03.2017 по делу А50-3282/2017, от 31.10.2017 по делу А50-7743/2017 с должника в пользу ОАО «Уралтеплосервис» взыскана задолженность на общую сумму свыше 70 млн. руб., включенная в реестр требований кредиторов должника определением суда от 02.03.2020 при введении в отношении должника процедуры наблюдения, суд первой инстанции пришел к выводу о доказанности материалами дела надлежащим образом и в полном объеме, что на момент совершения оспариваемой цепочки сделок должник отвечал признакам неплатежеспособности.

Указанные обстоятельства подтверждены вступившими в законную силу судебными актами и в соответствии с частью 2 статьи 69 АПК РФ не требуют дополнительной проверки.

По результатам исследования и оценки всех доказательств, судом также установлено, что оспариваемая цепочка сделок совершена с ИП ФИО4 - матерью руководителя должника ФИО6, то есть заинтересованным по отношению к должнику лицом по смыслу статьи 19 Закона о банкротстве, ввиду чего предполагается (презюмируется) ее осведомленность о финансовом положении должника на момент заключения сделки и общей цели ее заключения.

Как верно указал суд первой инстанции, во избежание необоснованных требований к должнику и нарушений прав его кредиторов к доказыванию обстоятельств, связанных с возникновением задолженности должника-банкрота, предъявляются повышенные требования. Судебное исследование этих обстоятельств должно отличаться большей глубиной и широтой, по сравнению с обычным спором, тем более, если на такие обстоятельства указывают лица, участвующие в деле. Для этого требуется исследование не только прямых, но и косвенных доказательств и их оценка на предмет согласованности между собой и позициями, занимаемыми сторонами спора. Исследованию подлежит сама возможность по исполнению сделки. 

При оценке доводов о пороках сделки суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов установленным законом формальным требованиям. Необходимо принимать во внимание и иные доказательства, в том числе об экономических, физических, организационных возможностях кредитора или должника осуществить спорную сделку. Формальное составление документов об исполнении сделки не исключает ее мнимость (пункт 86 Постановления №25). 

Бремя опровержения доводов о фиктивности сделки лежит именно на лицах, ее заключивших, также и ввиду того, что в рамках спорного правоотношения они объективно обладают большим объемом информации и доказательств, нежели оспаривающий сделку арбитражный управляющий или кредитор (определение  Верховного Суда Российской Федерации от 23.07.2018 №305-ЭС18-3009). Предоставление дополнительного обоснования не составляет для них какой-либо сложности.

С учетом изложенных разъяснений, а также установленной аффилированности должника и ИП ФИО4 именно на ответчика возлагается бремя опровержения доводов конкурсного управляющего о заключении договоров исключительно в целях вывода ликвидных активов должника для препятствования возможности обращения взыскания на них.

Конкурсный управляющий при рассмотрении спора судом первой инстанции ссылался на то, что должник в аренде недвижимого имущества не нуждался, поскольку в период с 30.09.2016 по март 2017 г. его работники были размещены в помещении по адресу: 

<

...>, принадлежащем ОАО «Уралтеплосервис», а в дальнейшем должник находился по адресу: 

<

...>. 

С позиции конкурсного управляющего, заключение договоров аренды и субаренды было вызвано исключительно созданием фиктивной задолженности должника перед ИП ФИО4, а спорное имущество в деятельности должника не использовалось и реально не передавалось.

По мнению конкурсного управляющего, вышеуказанные сделки должника являются недействительными на основании статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Возражая против доводов конкурсного управляющего ИП ФИО4 ссылалась, что предоставленные по договору аренды помещения использовались под офис, где находился директор должника и его работники.

В обоснование правовой возможности для передачи должнику по договорам субаренды нежилого помещения, расположенного по адресу: 

<

...>, ИП ФИО4 представила:

договор аренды от 01.01.2017, по условиям которого ФИО9 как арендодатель передает, а ИП ФИО4 как арендатор принимает на срок с 01.01.2017 по 30.11.2017 во временное владение и пользование нежилое помещение, расположенного по адресу: 

<

...>;

договор аренды от 01.12.2017, по условиям которого ФИО9 как арендодатель передает, а ИП ФИО4 как арендатор принимает на срок с 01.12.2017 по 31.10.2018 во временное владение и пользование нежилое помещение, расположенное по адресу: 

<

...>.

Как следует из ответа ИФНС России по Ленинскому району г. Перми арендодатель помещения по адресу: 

<

...> ФИО9 является работником ООО Микрокредитная компания «Евраз» (далее ООО МКК «Евраз», ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>).

Вместе с тем как следует из поступившей в суд 02.08.2021 от Федеральной кадастровой палаты Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии» выписки из ЕГРН, собственниками объекта недвижимости, расположенного по адресу: 

<

...> до 31 декабря 2018 года являлись ФИО9 и ФИО10 (по ½ доли).

Доказательств того, что в отношении нежилого помещения, расположенного по адресу: 

<

...>, со вторым долевым собственником (ФИО10) также был заключен договор аренды, либо было получено его согласие в иной форме, ИП ФИО4 не представлено.

Из пояснений ФИО10, полученных в рамках проверки КУСП №41492 от 24.11.2021, следует, что на момент заключения договора ФИО9 с ФИО4 он находился в местах лишения свободы, договоров в отношении объекта недвижимости, расположенного по адресу: 

<

...> не заключал, денежных средств не получал, согласия на аренду не давал, о договорных отношениях с ИП ФИО4 не знал.

Доводы жалобы о том, что отсутствие договора с ФИО10 в отношении нежилого помещения по адресу: 

<

...>, как и отсутствие согласия на заключение договора, не являются доказательством мнимости спорной сделки, а также о том, что доля в праве на спорные помещения из владения ФИО10 (в спорный период находящегося в местах лишения свободы) была изъята судебными приставами и передана на хранение ФИО9, отклоняются апелляционным судом, поскольку с передачей имущества ФИО9 на хранение право на распоряжение долей в праве не перешло, в том числе на заключение договоров с ФИО4

Для целей исследования фактической нуждаемости должника в арендованных помещениях судом было исследовано штатное расписание должника, согласно которому, а также с учетом пояснений участников спора работниками должника в спорный период являлись: ФИО6 (директор); ФИО11 (советник генерального директора); ФИО12 (главный бухгалтер по совместительству, основное место работы ООО «Пермгазэнергосервис»); ведущий инспектор по кадрам; ФИО13 (заместитель начальника юридического отдела по совместительству, основное место работы ООО «Пермгазэнергосервис»); ФИО5 (начальник юридического отдела по совместительству, основное место работы ООО «Пермгазэнергосервис»).

Из пояснений ФИО13, полученных в рамках проверки КУСП №41492 от 24.11.2021 следует, что указанное лицо в период с 2015 года по июнь 2020 года осуществляло трудовую деятельность у должника, а трудовую функцию заместителя начальника юридического отдела выполняла либо на дому, либо на постоянном рабочем месте по адресу: 

<

...>; в помещении, расположенном по адресу: 

<

...> ни разу фактически не присутствовала.

В рамках проверки КУСП №41492 от 24.11.2021 объяснения были получены также с ФИО5, которая также ссылалась, что в помещении, расположенном по адресу: 

<

...>, была лишь несколько раз для целей встреч с ФИО6 по рабочим вопросам.

В рамках дела о банкротстве было установлено, что в спорный период каких-либо основных средств в виде объемной техники или иного имущества, требующего непосредственного расположения или хранения, у должника не имелось. В любом случае со стороны бывшего руководителя должника ФИО6 конкурсному управляющему не передавалось. Иного арбитражному суду не доказано (статья 65 АПК РФ).

Возможность фактического расположения должника (его работников) в нежилом помещении, расположенном по адресу: 

<

...>, поставлена арбитражным судом под сомнение также обстоятельствами того, что в спорный период в том же помещении располагалось ООО «МКК Евраз».

Как следует из информации, в том числе размещенной на сайте ООО МКК «Евраз», офис указанной организации, привлекающей заемщиков под товарным знаком «РЕАЛЬНОДЕНЬГИ»« (https://www.bd59.ru), фактически расположен по адресу: 

<

...>. 

При этом собственник помещения по адресу: 

<

...>, ФИО9 согласно записям в ЕГРЮЛ входит в одну группу лиц с данной организацией, являясь ранее соучастником ООО «БД59» (ИНН 

<

***>, руководитель ФИО14), совместно с ФИО15, являющемся руководителем ООО МКК «Евраз».

Вопреки доводам жалоб, экономической целесообразности в аренде дополнительного помещения по адресу 

<

...> для целей ведения деятельности должника, с учетом штата его сотрудников, работающих по совместительству, рабочие места которых также находились в ином месте, а также площади такого помещения (более 134 кв.м.) суду не доказано.

Кроме того, судом верно отмечено, что сведения о базовых станциях, через которые происходило соединение абонентского номера ФИО6 в спорный период, имеющиеся в материалах дела, являются косвенным доказательством, однако в совокупности с иными материалами спора свидетельствует о том, что абонентский номер ФИО6 в зоне действия базовых станций, близких к адресу 

<

...>, зафиксирован не был.

Заявители в жалобах указывают о том, что судом первой инстанции не исследованы и не приняты во внимание показания ФИО9 и иных сотрудников ООО «МКК Евраз» находившихся в помещении по адресу 

<

...> в спорный период.

Вопреки указанным доводам, судом первой инстанции установлено, что ФИО9 входит в одну группу лиц с ООО «МКК Евраз» и сотрудниками дававшими показания, является аффилированным указанному обществу лицом, в связи с чем, показания указанного лица и сотрудников указанной организации имеющиеся в материалах дела обоснованно восприняты судом первой инстанции критически и не признаны надлежащими доказательствами, отвечающими повышенному стандарту доказывания.

При этом судом правомерно учтено, что ни в качестве почтового адреса, ни в качестве адреса фактического расположения должник адрес: 

<

...>, где-либо не указывал. Доказательства обратного в материалы спора не представлены (статья 65 АПК РФ).

Таким образом, со стороны ИП ФИО4 и ФИО6 аргументированных и разумных пояснений, подтверждающих иную цель совершения оспариваемой цепочки сделок, нежели указано конкурсным управляющим, не приведено.

Доказательств, свидетельствующих о том, что должник заключал договор аренды в отношении помещения по адресу: 

<

...> реально, для целей обеспечения деятельности должника и его аренда была экономически обусловлена, в материалы дела не представлено.

Установив, что в отношении принадлежащего ИП ФИО4 нежилого помещения по адресу: 

<

...>, в сравнительно одинаковый период (октябрь, ноябрь 2016 года) было заключено два договора аренды: с должником (договор №02/10 от 30.09.2016) и ООО «Лион-Трейд» (договор от 06.10.2016), суд первой инстанции отнесся критически к возможности фактической передачи и использования должником для целей своей деятельности нежилого помещения, расположенного по адресу: 

<

...>.

Судом учтено, что договор с ООО «Лион-Трейд» в установленном законом порядке зарегистрирован Управлением Федеральной службы государственной регистрации, кадастра и картографии по Пермскому краю 12.10.2016; спорное имущество передано ООО «Лион-Трейд» по акту приема передачи от 24.10.2016, подписанному сторонами; ООО «Лион-Трейд» произведена арендная плата за период с 24.10.2016 по 22.12.2016; указанное лицо аффилированным по отношению к должнику не является.   

Вместе с тем, со стороны ИП ФИО4 доказательств того, что в октябре, ноябре 2016 года ООО «Лион-Трейд» фактически нежилым помещением по договору не воспользовалось, в связи с чем оно было передано именно должнику суду не представлено (статья 65 АПК РФ).

Ссылка апеллянта на то, что факт осуществления ФИО6 трудовой деятельности в ООО «МЭК», как основном месте работы, имеет значение для дела, других мест работы на протяжении всего периода действия трудового договора у ФИО6 не было, подлежит отклонению, поскольку судом установлено нахождение работников должника по иному адресу.

Доводы жалобы ответчика о том, что с дохода по спорным договорам аренды и субаренды ИП ФИО4 в бюджет в полном объёме уплачены налоги не опровергают выводы суда первой инстанции о том, что оспариваемые договоры аренды и субаренды имели формальный характер, не повлекли встречного предоставления, при этом в результате их заключения у должника возникли дополнительные искусственно сформированные обязательства на сумму более 3 000 000 руб., которые были погашены путем уступки ИП ФИО4 ликвидных прав требований должника к ООО «ПСК» и ПАО «Т Плюс», что непосредственно причинило вред кредиторам.

Как было указано выше, совершая мнимые сделки, аффилированные по отношению друг к другу стороны, заинтересованные в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся.

Исходя из обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу, что уплата ИП ФИО4 в бюджет налогов с доходов по спорным договорам свидетельствует о реальной ликвидности прав требования должника, уступленных ИП ФИО4 в счет оплаты по спорным договорам, получении денежных средств последней от  ООО «ПСК» и ПАО «Т Плюс», и направлении части этих денежных средств на уплату налогов в целях создания видимости реальности правоотношений сторон по спорным договорам аренды/субаренды.

Исходя из установленных фактических обстоятельств, суд апелляционной инстанции признает доказанным заключение сторонами цепочки оспариваемых сделок с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, признав, что единственной целью совершения указанных сделок являлся вывод имущества из конкурсной массы должника и исключение возможности обращения взыскания на это имущество по обязательствам должника перед кредиторами.

Суд первой инстанции пришел к верному выводу о том, что оспариваемые договоры аренды и субаренды имели формальный характер, не повлекли встречного предоставления, при этом в результате их заключения у должника возникли дополнительные искусственно сформированные обязательства на сумму более 3 000 000 руб., которые были погашены путем уступки ИП ФИО4 ликвидных прав требований должника к ООО «ПСК» и ПАО «Т Плюс», что непосредственно причинило вред кредиторам.

Таким образом, применительно к статье 10 и статье 170 Гражданского кодекса Российской Федерации оспариваемые сделки совершены лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия со злоупотреблением правами.

При таких обстоятельствах, признав оспариваемую цепочку сделок недействительной, руководствуясь статьей 167 Гражданского кодекса Российской Федерации и статьей 61.6 Закона о банкротстве, суд первой инстанции верно применил последствия ее недействительности, взыскав с ответчика денежные средства в размере 3 076 236,90 руб.

Возражая против заявленных требований, ответчиком заявлено о пропуске конкурсным управляющим срока исковой давности.

В силу статьи 195 ГК РФ судебная защита нарушенных гражданских прав гарантируется в пределах срока исковой давности.

Общий срок исковой давности устанавливается в три года (статья 196 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В соответствии с пунктом 1 статьи 200 ГК РФ течение срока исковой давности начинается со дня, когда лицо узнало или должно было узнать о нарушении своего права.

На основании пункта 2 статьи 199 ГК РФ исковая давность применяется судом только по заявлению стороны в споре, сделанному до вынесения судом решения. Истечение срока исковой давности, о применении которой заявлено стороной в споре, является основанием к вынесению судом решения об отказе в иске.

В абзаце 2 пункта 32 Постановления №63 также разъяснено, что в соответствии со статьей 61.9 Закона о банкротстве срок исковой давности по заявлению об оспаривании сделки должника исчисляется с момента, когда первоначально утвержденный внешний или конкурсный управляющий узнал или должен был узнать о наличии оснований для оспаривания сделки, предусмотренных статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. Если утвержденное внешним или конкурсным управляющим лицо узнало о наличии оснований для оспаривания сделки до момента его утверждения при введении соответствующей процедуры (например, поскольку оно узнало о них по причине осуществления полномочий временного управляющего в процедуре наблюдения), то исковая давность начинает течь со дня его утверждения. В остальных случаях само по себе введение внешнего управления или признание должника банкротом не приводит к началу течения давности.

В пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» в редакции постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 №60 «О внесении дополнений в постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.04.2009 №32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что исходя из недопустимости злоупотребления гражданскими правами (пункт 1 статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации) и необходимости защиты при банкротстве прав и законных интересов кредиторов по требованию арбитражного управляющего или кредитора может быть признана недействительной совершенная до или после возбуждения дела о банкротстве сделка должника, направленная на нарушение прав и законных интересов кредиторов, в частности направленная на уменьшение конкурсной массы сделка. Исковая давность по такому требованию в силу пункта 1 статьи 181 ГК РФ составляет три года и исчисляется со дня, когда оспаривающее сделку лицо узнало или должно было узнать о наличии обстоятельств, являющихся основанием для признания сделки недействительной, но не ранее введения в отношении должника первой процедуры банкротства.

Пункт 1 статьи 181 ГК РФ определяет начало течения трехлетнего срока исковой давности при предъявлении требования лицом, не являющимся стороной сделки, со дня, когда это лицо узнало или должно было узнать о начале ее исполнения, одновременно устанавливает предельный десятилетний срок для оспаривания, который исчисляется со дня начала исполнения сделки.

Срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности составляет один год (пункт 2 статьи 181 ГК РФ).

Таким образом, законодатель связывает начало течения срока исковой давности не только с моментом, когда лицо фактически узнало о нарушении своего права, но и с моментом, когда оно должно было узнать, то есть имело фактическую и юридическую возможность узнать о нарушении права.

При рассмотрении вопроса о том, должен ли был арбитражный управляющий знать о наличии оснований для оспаривания сделки, учитывается, насколько управляющий мог, действуя разумно и проявляя требующуюся от него по условиям оборота осмотрительность, установить наличие этих обстоятельств. При этом необходимо принимать во внимание, в частности, что разумный управляющий, утвержденный при введении процедуры, оперативно запрашивает всю необходимую ему для осуществления своих полномочий информацию, в том числе такую, которая может свидетельствовать о совершении сделок, подпадающих под статьи 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве. 

В рассматриваемом случае требование о признании оспариваемых договоров недействительными заявлено конкурсным управляющим в качестве единой цепочки взаимосвязанных сделок по выводу имущества должника с целью предотвращения обращения на него взыскания со ссылкой, в том числе на статью 10 ГК РФ.

Арбитражным судом принято во внимание, что конкурсное производство открыто в отношении должника 06.07.2020, иск заявлен 31.05.2021, т.е. в пределах срока исковой давности, установленного как для оспаривания сделок по специальным основаниям, установленным Законом о банкротстве, так и по общем основаниям (ст.ст. 10, 168, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

Суд апелляционной инстанции находит ошибочным доводы апеллянтов о не доказанности совокупности обстоятельств, позволяющих удовлетворить заявленные требования. 

При изложенных обстоятельствах оснований для удовлетворения апелляционных жалоб и для отмены обжалуемого судебного акта не имеется.

Нарушений норм материального и процессуального права, которые в соответствии со статьей 270 АПК РФ являются основаниями к отмене или изменению судебных актов, судом апелляционной инстанции не установлено.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ расходы по уплате государственной пошлины по апелляционным жалобам относятся на их заявителей, поскольку в удовлетворении жалоб отказано.

Руководствуясь статьями 104, 110, 258, 268, 269, 270, 271, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Семнадцатый арбитражный апелляционный суд 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Пермского края от 14 сентября 2022 года по делу №А50-36839/2019 оставить без изменения, апелляционные жалобы – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в порядке кассационного производства в Арбитражный суд Уральского округа в срок, не превышающий месяца со дня его принятия, через Арбитражный суд Пермского края.

 

Председательствующий

М.А. Чухманцев 

 

Судьи

В.И. Мартемьянов 

 

М.С. Шаркевич