АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

Ленина проспект, д. 32/27, Екатеринбург, 620075  

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-6921/21 

Екатеринбург

24 апреля 2023 г.

 

Дело № А07-31440/2019

Резолютивная часть постановления объявлена 17 апреля 2023 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 24 апреля 2023 г. 

 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Морозова Д. Н., Артемьевой Н. А.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю. рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационные жалобы ФИО1, ФИО2, ФИО3 (далее – ответчики, заявители кассационных жалоб) на решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 30.06.2022 по делу № А07-31440/2019 и постановление Восемнадцатого  арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие:

ФИО1 лично (паспорт) и его представитель ФИО4 (паспорт, доверенность от 01.11.2022); 

представитель ФИО3 – ФИО4 (паспорт, доверенность от 01.11.2022); 

представитель ФИО2 – ФИО5 (паспорт, доверенность от 01.11.2022 № 02 АА 6235517).

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Уральского округа приняли участие представители Управления Федеральной налоговой службы по Республике Башкортостан (далее – уполномоченный орган, налоговый орган) – ФИО6 (паспорт, доверенность от 30.09.2022 № 24-08/21589); ФИО7 (паспорт, доверенность от 30.09.2022 № 24-08/21611).

Представленные через систему «Мой Арбитр» отзывы уполномоченного органа на кассационные жалобы ответчиков приобщаются к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Приложенные заявителем ФИО3 к кассационной жалобе дополнительные доказательства (протокол допроса свидетеля от 16.03.2016) судом округа к материалам дела не приобщены ввиду отсутствия у суда кассационной инстанции полномочий по сбору и оценке доказательств (статья 286 АПК РФ).

 

Федеральная налоговая служба в лице Межрайонной инспекции Федеральной налоговой службы России № 4 по Республике Башкортостан обратилась в арбитражный суд с исковым заявлением о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2, ФИО1, ФИО3 по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «Башкирская лабораторная компания» (далее – общество «БЛК», должник) и взыскании в солидарном порядке денежных средств в общей сумме 16 771 194 руб. 81 коп.

В порядке, предусмотренном статьей 51 АПК РФ, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество с ограниченной ответственностью «ДЛ-Холдинг» (далее – общество «ДЛ-Холдинг»). 

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 12.04.2021, оставленным без изменения  постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 05.07.2021, в удовлетворении исковых требований отказано.

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа от 19.10.2021 решение от 12.04.2021 и постановление от 05.07.2021 по тому же делу отменены; дело направлено на новое рассмотрение в суд первой инстанции. 

При новом рассмотрении дела решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 30.06.2022 исковые требования удовлетворены; солидарно с ФИО2, ФИО1, ФИО3 в пользу уполномоченного органа взысканы денежные средства в сумме 16 771 194 руб. 81 коп. в порядке привлечения к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022 решение суда от 30.06.2022 оставлено без изменения.

В кассационных жалобах ФИО2, ФИО1, ФИО3 просят указанные судебные акты отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований уполномоченного органа. 

В обоснование доводов кассационной жалобы ФИО8 указывает, что поскольку заявление о привлечении к субсидиарной ответственности подано уполномоченным органом после 2017 года, вместе с тем обстоятельства, которые налоговый орган указывает в качестве оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности, имели место в период 2012 – 2014 г.г., то есть до дня вступления в силу Федерального закона от 29.07.217 № 266-ФЗ (далее – Закон № 266-ФЗ), то материально-правовые нормы главы III.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), включая презумпции вины контролирующего должника лицо и презумпции наличия причинно-следственных связи, а также оснований для привлечения к ответственности, не подлежат применению в настоящем споре; надлежащими нормами материального права являлись статьи 9, 10 Закона о банкротстве в редакции Федерального закона от 28.04.2009 № 73-ФЗ (далее – Закон № 73-ФЗ), а с 30.06.2013 – в редакции Федерального закона от 28.06.2013 № 134-ФЗ (далее – Закон № 134-ФЗ); полагает, что ФИО2 в материалы дела были предоставлены дополнительные доказательства отсутствия вины и обоснованности доводов о том, что банкротство имело объективные причины, однако выводы судов о вине ФИО9 основаны только на материалах дела об оспаривании результатов налоговой проверки и презумпции вины контролирующего должника лица; отмечает, что вывод судов о том, что вина ФИО9 подтверждается тем, что он, зная о наличии налоговой задолженности предприятия, не погасил ее, не соответствует фактическим обстоятельствам дела, поскольку товары продавались от общества «БЛК» в адрес общества «БЛК Диакон» на рыночных и возмездных условиях, то есть ответчик получил за указанный товар денежные средства;       в обществе «БЛК Диакон» ФИО9 является наёмным работником в статусе единоличного исполнительного органа, подчиняясь воле участников общества; уполномоченным органом не взыскивалась недоимка с зависимого лица.

Помимо этого, ФИО8 указывает также, что судами не обоснован расчет размера субсидиарной ответственности; общий размер задолженности общества «БЛК» по обязательным платежам в бюджет, внебюджетные фонды, определяемый в соответствии со статьей 61.11 Закона о банкротстве по состоянию на 06.05.2019 составил всего 16 771 194 руб. 81 коп.; привлекая ответчиков к субсидиарной ответственности, суды не обосновали, почему в названной ситуации речь идет о такой сумме и о солидарном порядке; отмечает, что 28.06.2022 года задолженность по налогам и сборам общества «БЛК» вновь была списана как безнадежная ко взысканию.

В своих кассационных жалобах ФИО1 и ФИО3 указывают, что в данном деле судами ошибочно не применены нормы Закона о банкротстве в редакции Закона № 134-ФЗ; настаивают, что ФИО1 и ФИО3 не попадают под признаки контролирующего должника лица, поскольку ответчики никогда не принимали участия в обществе «БЛК», какое-либо влияние на принятие деловых решений относительно деятельности общества «БЛК» не оказывали, не находились и не находятся с должником (руководителем должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения, не являлись лицами, в отношении которого проводились проверочные мероприятия налогового органа; полагает, что суды, указывая на применимость к рассматриваемому делу общих положений глав 25 и 59 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ) не учли, что в случае привлечения ФИО1 и ФИО3  к ответственности в виде взыскания убытков на основании данных норм необходимо установить все элементы правонарушения, однако указанные элементы судами не установлены; само по себе перечисление денежных средств со счета общества «ДЛ-Холдинг» на банковские счета ФИО1, ФИО3 не является сделкой, запрещенной законодательством, указанное не повлекло банкротство или возникновение задолженности перед бюджетом и контрагентами общества «ДЛ-Холдинг», в связи с чем не может считаться доказательством противоправности поведения общества «ДЛ-Холдинг» и его руководителей; судами не обоснована причина того, почему размер субсидиарной ответственности, предъявляемый ко всем ответчикам, солидарен и одинаков ко всем троим ответчикам, несмотря на то, что период руководства и ФИО3 и ФИО1 были различными, и сумма доначислений налоговых обязательств общества «БЛК» также была разной за 2012, 2013 и 2014 годы; истец не представил документально обоснованного расчета размера субсидиарной ответственности в отношении ФИО3, из которого можно было бы понять принцип его составления.

По мнению заявителей жалоб, суммы денежных средств, полученные обществом «БЛК» от общества «ДЛ-Холдинг», не соотносятся с полученными ФИО3 или ФИО1 заемными средствами (составившими сумму, в разы меньшую по сравнению как с поступлениями обществом «БЛК», так и с размером доначисленных налоговых обязательств); уполномоченным органом не доказано, что ФИО3 или ФИО1 получили какую-либо выгоду от неуплаты налогов общества «БЛК»; факт перечисления займов со счета общества «ДЛ-Холдинг» не является доказательством получения дохода, как и не доказывает, что источником перечисляемых денежных средств являлось общество «БЛК»; настаивают, что сведения, озвученные ФИО3 в ходе допроса от 16.03.2016, достаточно отчетливо отражают реальное ведение ею хозяйственной деятельности общества «ДЛ-Холлдиг»; отмечает, что ссылка суда апелляционной инстанции на решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 24.11.2017 по делу№ А07-9584/2017 для ФИО3 и ФИО1 в настоящем деле не имеет преюдициального значения; делая вывод о том, что ФИО3 и ФИО1 не отрицали получение от общества «БЛК» денежных средств в обозначенных размерах, нижестоящие суды не указали, на основании каких письменных доказательств они сделали данный вывод; суды не учли, что уменьшение взаимоотношений с обществом «БЛК» было обусловлено не началом проведения налоговых проверок в отношении общества «БЛК», а заключенным в 2014 году между обществом «ДЛ-Холдинг» и обществом «Корпорация» договором № 1 уступки права требования (цессии) от 21.04.2014, в рамках которого общество «ДЛ-Холдинг» уступило обществу «Корпорация» свое право требования (дебиторской задолженности) в сумме 16 335 816 руб. 53 коп.

В отзывах на кассационные жалобы уполномоченный орган просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационных жалоб в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «БЛК» зарегистрировано в едином государственном реестре юридических лиц 19.05.2008 с присвоением основного государственного регистрационного номера 1080275001586; основным видом деятельности является оптовая торговля фармацевтической продукцией. 

Единственным учредителем и директором общества с 02.04.2012 является ФИО2

Налоговым органом проведена выездная налоговая проверка в отношении общества «БЛК» по вопросам правильности исчисления, своевременности перечисления, в том числе, налога на добавленную стоимость и налога на прибыль за период с 01.01.2012 по 31.12.2014.

По результатам проверки Инспекцией составлен акт № 49 от 22.08.2016, на основании которого вынесено решение от 14.10.2016 № 58 о доначислении налога на прибыль в сумме 7 203 987 руб., налог на добавленную стоимость в сумме 3 371 308 руб., пени в сумме 3 791 873 руб., общество «БЛК» привлечено к налоговой ответственности по пункту 1 статьи 122 Налогового Кодекса Российской Федерации (далее – НК РФ) в виде взыскания штрафа в сумме 1 021 580 руб.

Общество «БЛК» обратилось в Арбитражный суд Республики Башкортостан с заявлением о признании недействительным решения налогового органа от 14.10.2016 № 58 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения.

В порядке, предусмотренном статьей 51 АПК РФ, к участию в деле в качестве третьего лица, не заявляющего самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечено общество «ДЛ-Холдинг».

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 24.11.2017 по делу № А07-9584/2017, оставленным без изменения постановлениями  Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.04.2018 и Арбитражного суда Уральского округа от 21.08.2018, в удовлетворении заявленных требований отказано. 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 31.05.2018 по заявлению уполномоченного органа в отношении общества «БЛК» возбуждено дело о несостоятельности (банкротстве) № А07-14771/2018.

Определением суда от 06.07.2018 производство по делу банкротстве общества «БЛК» прекращено на основании пункта 1 статьи 57 Закона о банкротстве, в связи с отсутствием средств, достаточных для возмещения судебных расходов на проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве.

Обращаясь в арбитражный суд с требованием о привлечении ФИО2, ФИО1, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЛК», уполномоченный орган ссылался на то, что указанными лицами организована система фиктивного документооборота с контрагентами (обществом «ДЛ-Холдинг», обществом «Развитие», обществом «Корпорация»), в результате которой в течение 2012 – 2014 г.г. должником перечислялись денежные средства в общей сумме 42,6 млн. руб. в отсутствие реальных хозяйственных операций, что является незаконным выводом активов общества «БЛК»; в дальнейшем поступившие от должника денежные средства общество «ДЛ-Холдинг» перечисляло на расчетные счета ФИО3 и ФИО1 под видом займов. 

Поскольку в дальнейшем перечисленные со счетов должника денежные средства были обналичены, обращение на них взыскания по долгам должника стало невозможным. 

Ссылаясь на указанные обстоятельства, полагая, что выявленные факты указывают на умышленные действия ответчиков, направленные на создание невозможности получения кредиторами полного исполнения обязательств должника перед ними за счет имущества контролирующих лиц (обналиченных денежных средств), виновных в банкротстве должника, уполномоченный орган обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности.

При первоначальном рассмотрении дела суды первой и апелляционной инстанций исходили из того, что ФИО1 и ФИО3 не являются контролирующими должника лицами, в том понятии которое применялось в статье 2 Закона о банкротстве в редакциях № 73-ФЗ и № 134-ФЗ; каких-либо доказательств того, что ФИО3 и ФИО1 после 2014 года, в течение более 4 лет до обращения ФНС России в арбитражный суд с заявлением о признании должника несостоятельным (банкротом), участвовали в деятельности общества, получали выгоду из незаконного (или) недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, являлись руководителем или участниками общества, каким-либо иным образом влияли, участвовали в деятельности общества «БЛК», представлено не было.

В отношении ФИО2 суды указали на принятие налоговым органом решения о признании недоимки и задолженности по пеням и штрафам безнадежной к взысканию и списание их в соответствии с правилами статьи 59 НК РФ, недоказанность фактов совершения контролирующими общество лицами недобросовестных действий после 2014 года, приведших к банкротству общества-должника, а также обоснованность доводов о том, что причиной банкротства предприятия послужило принятие в конце 2014 года Федерального закона от 31.12.2014 № 488-ФЗ «О промышленной политике в Российской Федерации», внесение изменений в закон о контрактной системе и Постановления Правительства Российской Федерации от 05.02.2015 № 102 «Об ограничениях и условиях допуска отдельных видов медицинских изделий, происходящих из иностранных государств, для целей осуществления закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд», которые практически сделали невозможной деятельность, прежде осуществляемую обществом «БЛК».

Отменяя судебные акты и направляя дело на новое рассмотрение, суд округа в постановлении от 19.10.2021 указал, что с учетом заявленных уполномоченным органом доводов об организации ФИО2, ФИО1, ФИО3 фиктивного документооборота с контрагентами (обществами «ДЛ-Холдинг», «Развитие», «Корпорация»), в результате которого в течение 2012 – 2014 годов были выведены денежные средства должника в сумме 42,6 млн. руб. в отсутствие реальных хозяйственных операций, которые в дальнейшем были перечислены на расчетные счета ФИО3 и ФИО1 под видом «займов», судам надлежало исследовать совокупность сделок и других операций, совершенных под влиянием контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц), способствовавших возникновению кризисной ситуации, ее развитию и переходу в стадию объективного банкротства.

Суд округа указал на необходимость разграничения двух ситуаций: 

- если допущенное нарушение сводится к документальной неподтвержденности совершенной должником операции, нарушению правил учета, что, как правило, имеет место, если налогоплательщик не участвовал в уклонении от налогообложения, организованном иными лицами, но не проявил должную осмотрительность при выборе контрагента и взаимодействии с ним, то основание для возложения обязанности по уплате налога на контролировавшего должника лица в таком случае, как правило, отсутствует;

- если же модель ведения бизнеса с использованием формального документооборота создана непосредственно контролирующим должника лицом или, по крайней мере, при известности ему об обстоятельствах, характеризующих выстроенную схему как построенную на использовании фиктивных сделок, что фактически означает совершение им действий с умыслом или грубой неосторожностью, на ответчика может быть возложено устранение имущественных потерь кредиторов.

В связи с этим суд округа указал на необходимость включить в предмет доказывания установление в действиях ответчиков заведомо недобросовестного поведения, когда выстроенная ими модель ведения бизнеса строилась на основе прямого или косвенного умысла на причинение вреда кредиторам, учитывая, что вред кредиторам может быть причинен не только доведением должника до банкротства, но и умышленными действиями, направленными на создание невозможности получения кредитором (в данном деле налоговым органом) полного исполнения обязательств должника.

При новом рассмотрении дела, разрешая заявленные требования, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о наличии правовых оснований для привлечения ФИО2, ФИО1, ФИО3 к субсидиарной ответственности по обязательствам общества «БЛК» в сумме 16 771 194 руб. 81 коп. солидарно.

При этом суды руководствовались следующим. 

Законодательство о несостоятельности в редакции как Законов № 73-ФЗ и № 134-ФЗ, так и Закона № 266-ФЗ предусматривало возможность привлечения контролирующего лица к субсидиарной ответственности за доведение должника до банкротства (создание ситуации невозможности погашения требований кредиторов). Несмотря на последовательное внесение законодателем изменений в положения, регулирующие рассматриваемые отношения, правовая природа данного вида ответственности сохранилась.

Важно отметить, что при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Применительно к абзацу первому статьи 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. 

В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – постановление № 53)).

Субсидиарная ответственность, предусмотренная Законом о банкротстве, является видом гражданско-правовой ответственности, в связи с чем возложение на ответчиков обязанности нести субсидиарную ответственность осуществляется по правилам статьи 15 ГК РФ, и потому для их привлечения необходимо доказать наличие в их действиях противоправности и виновности, а также наличие непосредственной причинно-следственной связи между соответствующими виновными и противоправными действиями (бездействием) и наступившими последствиями в виде банкротства должника.

Из материалов дела следует и судами установлено, что деятельность общества «БЛК» преимущественно заключалась в осуществлении оптовой торговле товарами медицинского назначения посредством участия в торгах по государственным закупкам, которые проводились медицинскими учреждениями, финансируемыми из бюджета. 

В рассматриваемой ситуации инициирование вопроса о привлечении контролирующих должника лиц исходило от уполномоченного органа по итогам проведенных в отношении должника мероприятий налогового контроля.

Уполномоченный орган в ходе рассмотрения настоящего дела ссылался на создание ответчиками недобросовестной модели ведения бизнеса, предполагающей создание фиктивного документооборота  с контрагентами с целью занижения налоговой базы при последующем расчете сумм налога, подлежащих уплате в соответствующий бюджет. 

При исследовании доводов уполномоченного органа судами установлено, что основанием для вынесения решения о привлечении общества «БЛК» к налоговой ответственности послужили результаты выездной налоговой проверки деятельности должника за период с 01.01.2012 по 31.12.2014, отраженные в акте выездной налоговой проверки от 22.08.2016 № 49, в ходе которой установлены следующие обстоятельства. 

При проверке правильности определения сумм НДС, подлежащих налоговому вычету в соответствии со статьями 171 и 172 НК РФ, уполномоченным органом установлено, что в книге покупок за 1, 2, 3 кварталы 2012 года и 1 – 4 кварталы 2013 года на вычеты отнесена сумма НДС по счет-фактурам, выписанным от имени общества «ДЛ-Холдинг», на  сумму 22 111 796 руб., в том числе НДС 3 374 308 руб.

В качестве обоснования заявленных налоговых вычетов к выездной налоговой проверке обществом «БЛК» представлены: книга покупок, счета-фактуры, акты выполненных работ, договоры и иные документы.

Из содержания документов, представленных в обоснование права на получение налогового вычета, установлено, что между обществом «БЛК» и обществом «ДЛ-Холдинг» заключены договоры на оказание юридических, аналитических, маркетинговых, консалтинговых услуг от 23.06.2011 № 29, от 03.10.2011 № БЛК/03/10/11 и договоры аренды нежилого помещения (склада) от 24.06.2011 № 30, от 11.01.2013 № 101/СА, расположенного по адресу 

<

...>. В подтверждение исполнения договорных обязательств налогоплательщиком представлены заявки на выполнение работ за период с 20.12.2011 по 24.05.2013, отчеты об оказанных услугах, акты, платежные документы.

Обществу «БЛК» в 2012 – 2013 г.г. выставлены счета-фактуры от имени общества «ДЛ-Холдинг» по оказанным услугам, в том числе по договору аренды помещений, на общую сумму 42 184 920 руб. 

Представленные отчеты об оказанных услугах к договору оказания консультационных услуг от 03.10.2011 подписаны исполнительным органом общества «ДЛ-Холдинг» – директором ФИО3 

В ходе проверочных мероприятий налоговый орган пришел к выводу о том, что сведения, содержащиеся в представленных документах, являются неполными и недостоверными, а общество «ДЛ-Холдинг» является  спорным контрагентом, обладающим признаками «номинальной» структуры, что в своей совокупности свидетельствовало о нереальности и формальном документировании заявленных хозяйственных операций.

В частности, уполномоченным органом установлено, что после перечисления обществом «БЛК» денежных средств на расчетный счет общества «ДЛ-Холдинг» в качестве оплаты за оказанные услуги и аренду помещений, денежные средства в течение одного операционного дня напрямую или через цепочку иных организаций перечислялись на личные расчетные счета ФИО1 или ФИО3 в качестве «возврата временной финансовой помощи» либо перечислялись на расчетный счет общества «ДЛ-Холдинг», открытый в ином банке, в качестве «пополнения оборотных средств».

Кроме того, налоговым органом установлено, что общество «ДЛ-Холдинг» по адресу, указанному в учредительных документах, не находится, операций по счету, характерных для нормальной хозяйственной деятельности, не производит, налоговую отчетность представляет с минимальными суммами налогов к уплате; основным видом деятельности общества «ДЛ-Холдинг» является производство электрической распределительной и регулирующей аппаратуры, что никак не связано по своей сути с оказанием юридических и прочих консультативных услуг.

По данным декларации по налогу на прибыль организаций  за 2012 – 2013 г.г. обществом «БЛК» отражена налоговая база в сумме 6 583 832 руб.; при этом в ходе налоговой проверки в исследуемый период установлено занижение налоговой базы на сумму 36 019 932 руб. 

Решением от 14.10.2016 № 58 обществу доначислен НДС в сумме 3 371 308 руб., налог на прибыль организаций в сумме 7 203 987 руб., начислены соответствующие пени и штрафы. 

При вынесении решения налоговый орган пришел к выводу о получении налогоплательщиком необоснованной налоговой выгоды по сделкам с обществом «ДЛ-Холдинг», оказывающим налогоплательщику юридические, аналитические, маркетинговые, консалтинговые услуги и предоставляющим нежилое помещение в аренду.

Указанные обстоятельства также установлены в рамках дела № А07-9584/2017 по заявлению общества «БЛК» о признании недействительным решения инспекции от 14.10.2016 № 58 о привлечении к ответственности за совершение налогового правонарушения, участником которого являлось также общество «ДЛ-Холдинг».

Судами установлено, что руководителем общества «ДЛ-Холдинг» с 26.09.2007 по 27.11.2013 являлась ФИО3; с 28.11.2013 по настоящее время руководителем и учредителем общества «ДЛ-Холдинг» является ФИО1 (доля в уставном капитале 100%); основным видом деятельности общества является производство распределительной и регулирующей аппаратуры; общество находится на общей системе налогообложения, какого-либо имущества (движимого или недвижимого) в собственности не имеет.  

На основании представленных в материалы дела Архивно-информационным отделом Государственного комитета Республики Башкортостан по делам юстиции сведений судами констатировано, что ФИО1 и ФИО3 являются близкими родственниками – сыном и матерью.

В ходе рассмотрения настоящего дела уполномоченный орган настаивал на получении ФИО1 и ФИО3 от общества «БЛК» и аффилированных с ним лиц, в том числе от обществ «Развитие» и «Корпорация» (участвующих в качестве звена в цепочке по переводу транзитных платежей с одного расчетного счета на другой с целью дальнейшего обналичивания) денежных средств в сумме 42,6 млн. руб. в отсутствие реальных хозяйственных операций.

Исследуя степень вовлеченности ФИО1 и ФИО3 в организованную обществом «БЛК» схему занижения налоговой базы, суды, анализируя выписки по расчетным счетам общества «ДЛ-Холдинг», установили, что на счета ФИО3 регулярно производилось перечисление денежных средств с указанием в назначении платежа на возврат займа по договорам займа от 11.01.2011, от 05.03.2013, 05.07.2013, 11.06.2013, 17.07.2013, 29.07.2013 с обществом «ДЛ-Холдинг» на общую сумму 5 823 700 руб.; в пользу ФИО1 производились платежи по аналогичным основаниям (возвраты по договорам займа) в 2012 – 2015 г.г. в общей сумме 131 787 326 руб. 67 коп.

Из содержания решения налогового органа о привлечении общества «БЛК» к налоговой ответственности судами установлено, что в ходе выездной налоговой проверки был проведен допрос ФИО3 и ФИО1 относительно обстоятельств создания и регистрации общества «ДЛ-Холдинг», осуществления его руководства, в ходе которого на вопросы инспектора ФИО3 пояснила о том, что об обстоятельствах того, как она стала учредителем и руководителем общества «ДЛ-Холдинг», кто готовил документы для регистрации общества, производил уплату государственной пошлины, какова величина уставного капитала, фактическое местонахождение организации, имеется ли у нее доступ к интернет-системе «Банк-Клиент», кто исполнял функции бухгалтера, заключались ли какие-нибудь у общества трудовые договоры, – не может, поскольку ничего из указанных обстоятельств – не помнит; также ФИО3 пояснила, что заключением договоров не занималась, подписывала только документы (договоры, счета-фактуры, накладные, акты выполненных работ, счета), печать общества хранилась в общем доступе сотрудников; общество «ДЛ-Холдинг» арендовало два производственных склада в г. Уфа, в том числе у ФИО1; указала, что с ФИО2 лично не знакома, видела его только в офисе; об обстоятельствах заключения договора оказания консультационных услуг и оплаты также ничего пояснить не смогла, равным образом, как и об обстоятельствах заключения договоров займа с обществом «ДЛ-Холдинг» (т.д. 1, л. 106 – 107). На аналогичные вопросы в ходе допроса ФИО1 также развернутых пояснений не представил, по вопросам фактической организации деятельности общества «ДЛ-Холдинг» (место нахождения печати, подписании штатных документов, численности сотрудников, контрагентам, оказываемых услугах) также ограничился пояснениями о том, что ничего не помнит.

В ходе рассмотрения настоящего спора и ФИО1, и ФИО3 неоднократно указывали, что затруднение представить ответы на вопросы инспектора при проведении выездной налоговой проверки было вызвано тем, что повестка о вызове на допрос не содержала сведений о том, о каких обстоятельствах будут допрашиваться указанные лица, в связи с чем ФИО1 и ФИО3 не имели возможности подготовить позицию, просмотреть какие-либо документы; времени на подготовку развернутой позиции было недостаточно (повестка датирована 16.03.2016, допрос состоялся 22.03.2016).

Между тем каких-либо развернутых пояснений об обстоятельствах осуществления обществом «ДЛ-Холдинг» хозяйственной деятельности и процесса руководства обществом, взаимоотношениях с обществом «БЛК» – ФИО1 и ФИО3 при рассмотрении настоящего дела также  не представлены; ответчики ссылались лишь на то, что ФИО1 и ФИО3 не подлежат привлечению к субсидиарной ответственности в силу недоказанности уполномоченным органом обстоятельств того, что не являются контролирующими должника лицами.      

С учетом изложенного, проанализировав в совокупности как материалы, собранные в ходе выездной налоговой проверки, так и в ходе рассмотрения настоящего дела, суды констатировали, что учредители и руководители общества «ДЛ-Холдинг» – ФИО3 и ФИО1, не отрицая свое фактическое участие в финансово-хозяйственной деятельности общества «ДЛ-Холдинг», тем не менее, не располагают информацией об обстоятельствах ведения хозяйственных отношений, характере оказываемых услуг, выполняемых работ, о наличии и местонахождении имущества, размере получаемой прибыли и т.п., то есть о тех обстоятельствах, которые могли бы свидетельствовать о возникновении между должником и контролируемым ответчиками П-выми обществом «ДЛ-Холдинг» реальных отношений, основанных на договорах аренды и оказания консультационных услуг. 

Проанализировав содержание представленных в материалы дела первичных документов в обоснование факта оказания обществом «ДЛ-Холдинг» консалтинговых услуг, суды выявили, что представленные документы составлены таким образом, что не позволяют установить объем и стоимость оказанных услуг: в отчетах отсутствует перечень информации, использованной контрагентом и предоставленной обществу «БЛК» в результате исполнения договорных обязательств, в том числе рекомендации, указание на возможные риски их использования или неиспользования, выводы о предмете исследования, номенклатура разработанных документов; относимые и допустимые документы, подтверждающие ведение складского учета в арендуемом помещении, назначение лиц, ответственных за хранение товара (кладовщиков), в материалы дела ответчиками не представлены. 

Судами также обоснованно отмечено, что в ходе выездной налоговой проверки использование обществом «БЛК» арендуемого нежилого помещения – склада, расположенного по адресу 

<

...> было опровергнуто, в том числе показаниями свидетеля ФИО10, арендующего смежное помещение на том же земельном участке и в категоричной форме отрицающего факты разгрузки, погрузки какого-либо товара в пределах спорного объекта; водитель и экспедитор должника, давая аналогичные показания, отдельно указали, что весь привозимый товар складировали исключительно в офисе общества «БЛК». 

Кроме того, в подтверждение непригодности помещения для использования в качестве склада медицинских изделий, инспекцией проведен осмотр склада, по результатам которого составлен протокол, отражающий не только ненадлежащее состояние внешнего облика здания, но и отсутствие в нем охраны, необходимых коммуникаций, в том числе электричества, водоснабжения, отопления; также косвенным доказательством, свидетельствующим о невозможности хранения в спорном помещении медицинского оборудования и реактивов, является копия технического паспорта объекта; на момент заключения первого договора аренды, указанное нежилое помещение находилось в залоге у акционерного общества «Социнвестбанк», которое в связи с неисполнением должником договорных обязательств в 2011 году по решению суда обратило взыскание на названное имущество.

Оценив названные обстоятельства в своей совокупности и взаимосвязи, с учетом существенной порочности представленных ответчиками в рамках настоящего дела первичных документов, не позволяющих установить факт оказания услуг и их номенклатуру, а равно факт участия арендованного объекта в налогооблагаемой деятельности общества «БЛК», суды первой и апелляционной инстанций правомерно признали сделки, заявленные ответчиками в качестве действительных оснований взаимоотношения сторон, нереальными, а составленные в подтверждение факта наличия документы – формальными, не имеющими под собой реальной основы, придя к выводу о недобросовестности действий ФИО2, контролирующего общество «БЛК»; в свою очередь ФИО1 и ФИО3, получая от общества «БЛК» через контролируемое ими общество «ДЛ-Холдинг» без соответствующих на то оснований денежные средства в крупных размерах, должны были осознавать неблагоприятные последствия своих действий для других лиц. 

При этом суды обосновано исходили из того, что безосновательное получение ФИО1 и ФИО3 от должника значительной части денежных средств, которые могли быть израсходованы в интересах должника, в том числе направлены на исполнение им обязанности по уплате налогов, указывает на то, что действия ФИО2, ФИО3 и ФИО1 по заключению мнимых договоров в отсутствие какого-либо реального встречного исполнения с целью занижения налоговой базы и получения права на налоговый вычет, являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего противоправного намерения.  

Исследуя обстоятельства, связанные с причинами наступления банкротства общества «БЛК», приняв во внимание пояснения уполномоченного органа о том, что причиной банкротства являлось использование контролирующими должника лицами такой схемы ведения финансово-хозяйственной деятельности общества, при которой из оборота систематически, безосновательно выводились денежные средства; установив, что в 2012 – 2014 г.г. контролирующими лицами с расчетных счетов должника перечислены через цепочку «подставных» фирм денежные средства в общей сумме 42,6 млн. руб. в отсутствие реальных хозяйственных отношений; отклонив доводы ответчиков о том, что причиной банкротства предприятия послужило изменение законодательства в области закупок для обеспечения государственных и муниципальных нужд; исходя при этом из того, что доказательств наличия у должника контрактов с непосредственными производителями импортной продукции, которая не могла им быть реализована по причине изменения законодательных требований, как и нахождения товаров в значительной сумме на складах, арендованных у общества «ДЛ-Холдинг» – не представлено; отметив, что после проведения выездной налоговой проверки ФИО2 с 16.03.2015 начал осуществлять руководство иной организацией со схожим наименованием – обществом с ограниченной ответственностью «Башкирская лабораторная компания – Диакон» (далее – общество «БЛК-Диакон») и аналогичным должнику видом деятельности (торговля оптовая фармацевтической продукцией), которой в последующем в период с 01.02.2016 по 05.04.2017 должником реализованы товарно-материальные ценности на сумму порядка 25 млн. руб.; указав, что, несмотря на введенные в 2014 году ограничения, общество «БЛК-Диакон» продолжает осуществлять хозяйственную деятельность и в настоящее время – суды первой и апелляционной инстанций констатировали, что ФИО2, как руководитель общества «БЛК», фактически создав схему формального документооборота, после выявления указанных фактов в ходе налоговой проверки и доначисления обществу «БЛК» сумм налога на прибыль и НДС,  тем не менее, имея в достаточном размере денежные средства, не погасил задолженность перед уполномоченным органом, а посредством перечисления свободных денежных средств через фирмы-однодневки и П-вых вывел их оборота общества «БЛК», тем самым причинив ущерб бюджету. 

Таким образом, исходя из того, что ФИО2, как контролирующее должника лицо в силу исполнения функций единоличного исполнительного органа должника, не опроверг разумные и документально обоснованные доводы уполномоченного органа о том, что причиной банкротства общества «БЛК» являлось использование схемы ведения финансово-хозяйственной деятельности общества, при которой из оборота систематически, безосновательно выводились денежные средства, суды первой и апелляционной инстанций пришли к верному выводу о наличии оснований для привлечения ФИО2 к субсидиарной ответственности по неисполненным обязательствам общества «БЛК» перед бюджетом. 

В свою очередь, признавая доказанным наличие оснований для привлечения ФИО3 и ФИО1 к ответственности по обязательствам должника, суды исходили из того, что указанные лица участвовали в совершении действий, приведших к банкротству общества «БЛК», в том числе действий, направленных на вывод денежных средств из числа активов должника в свою пользу; П-вы, участвуя в деятельности организации, использованной должником для получения необоснованной налоговой выгоды, осуществляя полномочия единоличного исполнительного органа общества «ДЛ-Холдинг», на счета которого были перенаправлены скрытые должником от налогообложения денежные средства; являясь одновременно близкими родственниками (матерью и сыном), что создает презумпцию информированности о том, что услуги по договору на оказанию юридических, аналитических, маркетинговых, консалтинговых услуг обществом «ДЛ-Холдинг» в лице исполнителя ФИО3 – не выполнялись, равным образом, как и склад, расположенный по адресу 

<

...>, принадлежащий ФИО1, в аренду должнику в действительности никогда не сдавался, указанная презумпция в ходе состязательного процесса – не была опровергнута, а иного ответчиками доказано не было; с учетом установленного судами безосновательного получения от должника П-выми через другие хозяйственные общества, аффилированных с должником (общества «Развитие» и «Корпорация»), значительной части средств, которые должны были быть израсходованы в интересах должника, в том числе направлены на исполнение им обязанности по уплате налогов, изложенное указывает на то, что действия ФИО3 и ФИО1 в равной степени с действиями ФИО2, создавшего схему фиктивного документооборота, являлись согласованными, скоординированными, направленными на реализацию общего противоправного намерения.

При таких обстоятельствах, судами верно констатировано, что ФИО3 и ФИО1 подлежат солидарному привлечению к субсидиарной ответственности как сопричинители вреда наравне с лицом контролировавшим деятельность должника – ФИО11 на основании абзаца первого статьи 1080 ГК РФ.   

Суд округа, что выводы судов первой и апелляционной инстанций о наличии оснований для удовлетворения заявления уполномоченного органа сделаны на основании исследования и совокупной оценки приведенных доводов и доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, соответствуют установленным фактическим обстоятельствам данного дела  и имеющимся доказательствам, основаны на верном применении норм права, регулирующих спорные отношения.

Доводы, изложенные в кассационных жалобах, о том, что суды не применили закон, подлежащий применению – статью 10 Закона о банкротстве и статью 1064 ГК РФ, рассмотрев дело с применением норм Закона о банкротстве, в редакции Закона № 266-ФЗ, судом округа отклоняются исходя из следующего. 

Обращаясь с исковыми требованиями, уполномоченный орган ссылался на совершение ответчиками с 2012 года по 2014 год действий, повлекших банкротство должника.

Поскольку субсидиарная ответственность по своей правовой природе является разновидностью ответственности гражданско-правовой, материально-правовые нормы о порядке привлечения к данной ответственности применяются на момент совершения вменяемых ответчикам действий (возникновения обстоятельств, являющихся основанием для их привлечения к ответственности (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 06.08.2018 № 308-ЭС17-6757(2,3) по делу № А22-941/2006).

Следовательно, в данном случае подлежали применению положения Закона о банкротстве в редакции Федеральных законов от 28.04.2009 № 73-ФЗ, от 28.06.2013 № 134-ФЗ. 

Однако, вопреки доводам кассационных жалоб, предусмотренные Законом о банкротстве в редакции Закона № 266-ФЗ процессуальные нормы о порядке рассмотрения заявлений о привлечении к субсидиарной ответственности подлежат применению судами после 01.07.2017 независимо от даты, когда имели место упомянутые обстоятельства или было возбуждено производство по делу о банкротстве.

В связи с этим суды верно исходили из того, что предусмотренная подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве презумпция контроля над должником у лица, которое извлекало выгоду из незаконного или недобросовестного поведения лиц, указанных в пункте 1 статьи 53.1 ГК РФ, в рассматриваемом случае не применима, подобная презумпция в предыдущих редакциях Закона отсутствовала.

Однако это не означает, что при доказывании в общем порядке (статья 65 АПК РФ) наличия контроля у лица, не имеющего формально-юридических полномочий давать должнику обязательные для исполнения указания, истец лишен возможности ссылаться на приведенные в упомянутой презумпции обстоятельства. Несмотря на то, что подобные факты применительно к рассматриваемому периоду не образуют презумпцию контроля, суд должен дать им правовую оценку в контексте всей совокупности обстоятельств, установленных по обособленному спору, тем более, что на данные обстоятельства ссылался участник судебного спора.

В рассматриваемом случае, устанавливая основания для привлечения ответчиков к ответственности и обстоятельства их вины в невозможности погашения требований уполномоченного органа по обязательствам общества «БЛК», суды исходили не из презумпции наличия контроля у П-вых над должником как лиц, которые извлекали выгоду из незаконного или недобросовестного поведения, предусмотренной подпунктом 3 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве, а из факта непосредственного участия ФИО1 и ФИО3  в деятельности организации, использованной должником для получения необоснованной налоговой выгоды, что повлекло для уполномоченного органа невозможность взыскания денежных средств непосредственно с должника. 

Указание судов (на стр. 15 решения и на стр. 11 постановления) на то, что исковое заявление подлежит разрешению судом в соответствии с положениями главы III.2 Закона о банкротстве, является цитированием Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2019)» (утв. Президиумом Верховного Суда РФ 24.04.2019), изложенных при ответе на вопросы, связанных с применением Закона о банкротстве, утвержденных Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 06.03.2019; оснований полагать, что при разрешении настоящего дела суды первой и апелляционной инстанций применили нормы права, не подлежащие применению (редакцию закона № 266-ФЗ в части применения норм материального права), у суда округа не имеется.  

Суждения ФИО2, настаивающего, что судами при исследовании причин банкротства общества «БЛК», не учтены представленные им документы в обоснование позиции отсутствия его вины (документы о хранении продукции на складах за 2013, 2014, 2015 г.г., подтверждающие наличие договоров на оказание складских услуг между обществом «БЛК» и обществами с ограниченной ответственностью ТД «Фортуна-Сервис», «Аргон», «Корпорация Спецснаб»), опровергаются выводами, изложенными в обжалуемых судебных актах. 

В частности, делая вывод о том, что введенные ограничения, связанные с запретом на импорт медицинских изделий, не могли существенным образом отразиться на хозяйственной деятельности должника, суды исходили из того, что представленный ответчиком акт списания товара не содержит указаний на страну происхождения медицинских изделий, равным образом как и не содержит сведений о том, что списанная продукция входила в перечень медицинских изделий, в отношении которых установлено ограничение допуска для осуществления закупок, в связи с чем был сделан вывод о том, что импортозамещение не могло препятствовать должнику принимать участие на торгах, с последующей невозможностью реализации продукции и ее списания. 

Более того, суды отметили, что организация с тождественным видом деятельности, возглавляемая с 2015 года по настоящее время ФИО2 и получившая от должника товарно-материальные ценности на сумму 25 млн. руб., продолжает осуществлять хозяйственную деятельность, что также является косвенным свидетельством того, что причиной банкротства должника не могли стать исключительно внешние факторы, связанные с ограничением импортозамещения медицинских товаров и продукции. 

Кроме того, суды, установив хронологию предшествующих событий, в частности даты проведения выездной налоговой проверки (25.11.2015 – 15.07.2016) и решения о привлечении должника к налоговой ответственности (14.10.2016), поддержали доводы уполномоченного органа о том, что наиболее вероятной причиной прекращения должником своей деятельности является именно факт выявленного уполномоченным органом нарушения и последующее доначисление налогов.

Изложенные в кассационных жалобах П-вых суждения о том, что суды, привлекая ответчиков к гражданско-правовой ответственности, не установили всей совокупности элементов, предусмотренных статьей 15 ГК РФ (противоправности поведения ответчиков как причинителя вреда,  наличие и размер убытков, причинно-следственную связь между незаконными действиями ответчика и возникшими убытками), судом округа отклоняются как противоречащие материалам дела. 

Как уже отмечалось, при привлечении к субсидиарной ответственности в части, не противоречащей специальным положениям Закона о банкротстве, подлежат применению общие положения ГК РФ об ответственности за нарушение обязательств и об обязательствах вследствие причинения вреда.

Согласно абзацу первому статьи 1080 ГК РФ лица, совместно причинившие вред, отвечают перед потерпевшим солидарно. В целях квалификации действий причинителей вреда как совместных судебная практика учитывает согласованность, скоординированность и направленность этих действий на реализацию общего для всех намерения, то есть может быть принято во внимание соучастие в любой форме, в том числе соисполнительство, пособничество и т.д. (абзац первый пункта 22 постановления № 53).

В рассматриваемом случае судами первой и апелляционной инстанций установлено соучастие ФИО1 и ФИО3 в совершении действий, приведших к банкротству общества, в том числе действий, направленных на вывод ликвидного имущества общества «БЛК» (денежных средств). Так, суды установили, что ФИО1 и ФИО3 в разные периоды времени, но входящий в период налоговой проверки, являлись руководителями общества «ДЛ-Холдинг» – организации, использованной ФИО12 для создания видимости оказания должнику услуг с целью получения в последующем налогового вычета, получали денежные средства через третьих лиц от должника. 

Исходя из того, что в ходе рассмотрения настоящего дела ни ФИО1, ни ФИО3 не подтвердили факт реальности гражданско-правовых отношений между должником и обществом «ДЛ-Холдинг»; к представленным в материалы дела документам суды выразили критическое отношение, усомнившись в том, что общество «ДЛ-Холдинг» в лице исполнителя ФИО3 в действительности оказало услуги юридического, маркетингового и консультационного характера, указав на невозможность определения ни стоимости, ни объема оказанных услуг; отметив, что ФИО1 и ФИО3 также не опровергли обоснованные сомнения уполномоченного органа в реальности их руководящего положения в обществе «ДЛ-Холдинг», не раскрыв обстоятельства выдачи займов и обстоятельств обратного получения от общества денежных средств, в связи с чем указанное поведение ФИО2, ФИО1, ФИО3 признано судами согласованными, скоординированными и направленными на реализацию общего незаконного намерения действиями. 

Суд округа не может согласиться с доводами кассационных жалоб о том, что суммы перечисленных на расчетные счета П-вых денежных средств значительно превышают сумму, полученной обществом «БЛК» налоговой выгоды, установленной в ходе налоговой проверки, в связи с чем у ответчиков отсутствовала обязанность по раскрытию целей и обстоятельств заемных отношений с обществом «ДЛ-Холдинг», указанные перечисления не являлись сделками, запрещенными законодательством.

В рассматриваемом случае, действительно, на счета П-вых через общество «ДЛ-Холдинг» и иных аффилированных к должнику организаций поступили денежные средства в сумме порядка 42,6 млн руб., однако  как верно указали суды первой и апелляционной инстанций, учитывая объективную сложность получения уполномоченным органом отсутствующих у него прямых доказательств дачи ФИО2 указаний ФИО13 относительно совершения тех или иных сделок, направленных на выведение из оборота должника денежных средств, должны приниматься во внимание совокупность согласующихся между собой косвенных доказательств, анализ поведения вовлеченных в спорные отношения субъектов.

В данном случае суды, не ограничиваясь рассмотрением вопроса об убыточности для должника самих сделок, проанализировали доказательства, подтверждающие с высокой степенью вероятности принятие решений об их совершении лично ФИО2 и П-выми. 

Уполномоченный орган привел достаточно серьезные доводы и представил существенные косвенные свидетельства, которые во взаимосвязи позволили судам признать убедительными его аргументы о возникновении связанной группы лиц (ФИО2, ФИО1, ФИО3), объединенных единым умыслом на вывод денежных средств, путем создания видимости гражданско-правовых отношений, и причинение тем самым вреда кредиторам (в данном случае – налоговому органу); в силу статьи 65 АПК РФ бремя доказывания обратного перешло на ответчиков; именно они должны были обосновать независимый характер своих отношений как с обществом «БЛК», так и с обществом «ДЛ-Холдинг». Между тем таких доказательств ответчиками не предоставлено, судами обратного установлено не было.

В свою очередь, неисполнение обязательств общества «БЛК» перед бюджетом не было обусловлено какими-либо объективными обстоятельствами, в том числе внешними факторами, оно не может быть объяснено рисковым характером предпринимательской деятельности.

Таким образом, поскольку никто из лиц, привлекаемых к субсидиарной ответственности, не опроверг установленных уполномоченным органом в ходе выездной налоговой проверки обстоятельств создания должником модели ведения бизнеса и использованием формального документоооборота, построенной на использовании фиктивных сделок, что фактически означает совершение лицами, вовлеченными в такой процесс снижения налоговой нагрузки, указанных действий с умыслом или грубой неосторожностью, суды пришли к верному выводу о том, что на ФИО2, ФИО1, ФИО3 должно быть возложено устранение имущественных потерь бюджета. 

Суждения заявителей кассационных жалоб, настаивающих на неверно определенном судами виде ответственности (солидарной, а не долевой) судом округа отклоняются; несмотря на то, что основания требований уполномоченного органа к контролирующему должника лицу ФИО2 (создание необходимых причин банкротства) и необоснованно получившим активы должника П-выми (создание невозможности полного исполнения за счет имущества должника) не совпадают, требования уполномоченного органа к ним преследуют единую цель – возместить в полном объеме убытки (статья 15 ГК РФ), поэтому обязательства как контролирующего лица ФИО14, так и П-вых являются солидарными (статья 1080 ГК РФ), что также позволяет исключить возникновение неосновательного обогащения на стороне пострадавшего кредитора. Кроме того, в ходе рассмотрения дела лица, привлекаемые к субсидиарной ответственности, свой контрсчёт определения размера, подлежащего взысканию, - не представили; само по себе то обстоятельство, что уполномоченный орган настаивал исключительно на солидарной ответственности, не препятствовало ответчикам представлять возражения, в том числе по суммам персонифицированного размера ответственности. 

Довод кассационной жалобы о неправильном применении статьи 69 АПК РФ судом округа отвергается, поскольку выводы судов первой и апелляционной инстанций об отсутствии реальности спорных сделок, послуживших основанием для получения налогового вычета, основан на непосредственном анализе доводов и возражений лиц, участвующих в деле, а также всех доказательств, представленных ими в обоснование своей позиции по данному делу; в свою очередь, указывая в обжалуемых судебных актах на обстоятельства, установленные решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 24.11.2017 по делу № А07-9584/2017, суды исходили не из наличия фактов, имеющих преюдициальное значение для настоящего спора, а приняли во внимание, что и ранее ФИО2 обращался с требованием об оспаривании решения налогового органа о привлечении должника к налоговой ответственности, однако указанным судебным актом ему было отказано, в связи с  чем решение налогового органа вступило в законную силу. 

Таким образом, доводы заявителей кассационных жалоб судом округа отклоняются, как не свидетельствующие о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов по смыслу статьи 286 АПК РФ и вместе с тем являвшиеся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, получивших надлежащую правовую оценку. 

На основании изложенного и принимая во внимание, что судами не допущено нарушения или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, при этом фактические обстоятельства спора установлены судами верно и в полном объеме, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

 

П О С Т А Н О В И Л:

решение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 30.06.2022 по делу № А07-31440/2019 и постановление Восемнадцатого  арбитражного апелляционного суда от 15.12.2022 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1, ФИО2, ФИО3 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

 

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

 

Судьи                                                                                    Д.Н. Морозов 

 

                                                                                              Н.А. Артемьева