Дело № А43-25940/2019

город Владимир

14 декабря 2022 года

Резолютивная часть постановления объявлена 7 декабря 2022 года.

Полный текст постановления изготовлен 14 декабря 2022 года.

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Кузьминой С.Г., Белякова Е.Н., 

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

общества с ограниченной ответственностью «Миргород» (ОГРН 

<

***>,                        ИНН 

<

***>) 

на определение Арбитражного суда Нижегородской области от 14.10.2021 по делу № А43-25940/2019, принятое по заявлению общества с ограниченной ответственностью «Миргород» об установлении требования в общей сумме 2 821 072 руб. 93 коп. и включении его в реестр требований кредиторов должника и по заявлению конкурсного управляющего общества с ограниченной ответственностью «Домострой НН» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) к обществу с ограниченной ответственностью «Миргород» о признании недействительной сделки и применении последствий ее недействительности,

при участии:

от общества с ограниченной ответственностью «Миргород» – ФИО2 на основании доверенности от 19.11.2022 сроком действия до 20.11.2023;

от ФИО3 – ФИО4 на основании доверенности от 03.08.2020 серии 52АА № 4683821 сроком действия пять лет;

от общества с ограниченной ответственностью «ТК Вилона» – ФИО5 на основании доверенности от 01.01.2022 сроком действия до 31.12.2022,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «Домострой НН»  (далее – Общество) в Арбитражный суд Нижегородской области обратилось общество с ограниченной ответственностью «Миргород» (далее – ООО «Миргород») с заявлениями об установлении и включении в реестр требований кредиторов Общества задолженности в общем размере 2 821 072 руб. 93 коп., в том числе требование на сумму в размере                         1 469 496 руб.  74 коп., основанное на неисполнении должником как заемщиком своих обязательств по договору займа от 01.02.2019 №  01/19; требование на сумму                 94 804 руб., основанное на неисполнении должником обязательств по оплате выполненных работ по договорам подряда от 01.03.2019, заключенных с ФИО6, ФИО7, права требования, по которым были уступлены заявителю по договорам цессии, и договорам подряда от 01.04.2019, от 19.04.2019, заключенных с                               ФИО8, долг перед которой был переведен на кредитора; требование на сумму в размере 1 256 772 руб. 19 коп., основанное на неисполнении должником обязательств, возникших из дополнительных соглашений договорам о переводе долга заключенных в отношении работников должника на выплату заработной платы. 

Кроме того, в Арбитражный суд Нижегородской области обратился конкурсный управляющий должника ФИО9 (далее – конкурсный управляющий) с заявлением признании недействительной сделкой погашение Обществом задолженности перед ООО «Миргород» по договору займа  от 01.02.2019 № 01/19 в общей сумме 814 971 руб. 88 коп., применении последствий ее недействительности в виде возврата в конкурсную массу должника указанной суммы. 

К участию в деле в качестве третьих лиц, не заявляющих самостоятельных требований относительно предмета спора, привлечены ФИО6, ФИО7, ФИО8.

Определением от 06.09.2021 в порядке статьи 130 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации рассмотрение взаимосвязанных дел по заявлению ООО «Миргород» об установлении его требований в реестр требований кредиторов № А43-25940/2019 (10-293/20) и заявлению конкурсного управляющего об оспаривании сделки № A43-25940/2019 (шифр 10-293/30) объединены в одно производство присвоив ему № А43-25940/20I9                                    (шифр 10-293/20).

Арбитражный суд Нижегородской области определением                                от 14.10.2021:

- заявление конкурсного управляющего об оспаривании сделки удовлетворил; признав недействительными сделками по перечислению                      обществом с ограниченной ответственностью «Прометей-Тех» и обществом с ограниченной ответственностью «Либхерр - Нижний Новгород» денежных средств в общей сумме 814 971 руб. 88 коп. в пользу ООО «Миргород» за счет должника и применив последствия недействительности указанных сделок в виде взыскания с ООО «Миргород» денежных средств в размере 814 971 руб. 88 коп. в конкурсную массу должника; 

- взыскал с ООО «Миргород» государственную пошлину в размере              24 000 руб. в доход федерального бюджета; 

- заявление ООО «Миргород» удовлетворил частично, признав обоснованным требование ООО «Миргород» в размере 160 730 руб. 45 коп. и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Федерального закона № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве), но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество Общества по правилам пункта 1 статьи 148 Федерального закона № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Не согласившись с принятым судебным актом, ООО «Миргород» обратилось в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просило отменить обжалуемое определение в части отказа в удовлетворении требований и понижении очередности удовлетворения требований в размере 160 730 руб. 45 коп. и принять по делу новый судебный акт, которым признать обоснованными требования  ООО «Миргород» в размере 1 456 453 руб. 64 коп., установив следующую очередность удовлетворения требований: 1 256 722 руб. 19 коп требования кредиторов второй очереди, 199 731 руб. 45 коп. требования кредиторов третьей очереди (с учетом уточнений апелляционной жалобы, представленных к судебному заседанию от 07.12.2022).

Оспаривая законность принятого судебного акта, заявитель апелляционной жалобы указывает на необоснованное непринятие судом первой инстанции во внимание дополнительные соглашения к договорам уступки права требования, которым стороны установили право денежного вознаграждения за принятие долга по обязательствам Общества, а также на необоснованность выводов суда по тридцати договорам о переводе долга в отношении заработной платы работникам должника и подконтрольности кредитора по отношению к должнику. При этом полагает, что оказание Обществу бухгалтерских услуг  индивидуальным предпринимателем ФИО10 не свидетельствует о наличии контроля должника над кредитором, в связи с чем необоснованно применены правила субординирования требований.

Кроме того, с точки зрения заявителя апелляционной жалобы, поскольку ООО «Миргород» произвело оплату расходов должника по выплате заработной платы работникам, которые отнесены ко второй очереди требований кредиторов должника, кредитор имеет право на удовлетворение требований в той очередности, к которой были отнесены указанные расходы.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе и уточнениях к ней к ней.

Представитель ООО «Миргород» в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы и дополнений к ней; настаивал на удовлетворении заявленных требований в суммах, уточненных к судебному заседанию 07.12.2022.

Конкурсный кредитор, общество с ограниченной ответственностью                   «ТК Вилона» (далее – ООО «ТК Вилона»), в отзыве и письменных пояснениях, а также его представитель в судебном заседании указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы, просил в ее удовлетворении отказать.

Единственный участник должника ФИО3 в письменных пояснениях и его представитель в судебном заседании устно указал на обоснованность требований кредитора в уточненном размере.

Иные лица, участвующие в деле, отзыв на апелляционную жалобу не представили, явку полномочных представителей не обеспечили.

Рассмотрение апелляционной жалобы откладывалось в порядке статьи 158 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие  представителей конкурсного управляющего и третьих лиц, не заявляющих самостоятельные требования относительно предмета спора, извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке части 6 статьи 121, статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в случае, если в порядке апелляционного производства обжалуется только часть решения, арбитражный суд апелляционной инстанции проверяет законность и обоснованность решения только в обжалуемой части, если при этом лица, участвующие в деле, не заявят возражений.

В пункте 27 

постановление

 Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 № 12 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде апелляционной инстанции» разъяснено, что при применении части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации необходимо иметь в виду следующее: если заявителем подана жалоба на часть судебного акта, суд апелляционной инстанции в судебном заседании выясняет мнение присутствующих в заседании лиц относительно того, имеются ли у них возражения по проверке только части судебного акта, о чем делается отметка в протоколе судебного заседания.

При непредставлении лицами, участвующими в деле, указанных возражений до начала судебного разбирательства суд апелляционной инстанции начинает проверку судебного акта в оспариваемой части и по собственной инициативе не вправе выходить за пределы апелляционной жалобы, за исключением проверки соблюдения судом норм процессуального права, приведенных в части 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Возражений относительно проверки только части судебного акта от сторон не поступило.

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, решением от 17.07.2020 Общество признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства, конкурсным управляющим утвержден ФИО9, о чем в газете «Коммерсант» от 25.07.2020 № 131 опубликовано сообщение.

Предметом спора являлись требование ООО «Миргород» об установлении требования в общей сумме 2 821 072 руб. 93 коп. и включении его в реестр требований кредиторов должника и требование конкурсного управляющего о признании недействительной сделки и применении последствий ее недействительности.

Арбитражный суд Нижегородской области, оценив представленные в материалы дела доказательства, пришел к выводу о доказанности конкурсным управляющим недействительности сделок по перечислению                      обществом с ограниченной ответственностью «Прометей-Тех» и обществом с ограниченной ответственностью «Либхерр - Нижний Новгород» денежных средств в общей сумме 814 971 руб. 88 коп. в пользу ООО «Миргород» за счет должника, в связи с чем удовлетворил требование конкурсного управляющего, применив последствия недействительности указанных сделок в виде взыскания с                       ООО «Миргород» денежных средств в размере 814 971 руб. 88 коп. в конкурсную массу должника, а также взыскал с ООО «Миргород» государственную пошлину в размере 24 000 руб. в доход федерального бюджета. Кроме того, суд первой инстанции пришел признал обоснованными требования ООО «Миргород» в размере 160 730 руб. 45 коп. и подлежащим удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество Общества по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации, отказав в остальной части требовании                      ООО «Миргород».

Посчитав, что суд неправомерно рассмотрел требование в сумме                    1 456 453 руб. 64 коп., ООО «Миргород» просило признать обоснованными требования в указанной сумме, определив следующую очередность: 1 256 722 руб. 19 коп. требование кредиторов второй очереди и 199 731 руб. 45 коп. требование кредиторов третьей очереди (с учетом уточнения апелляционной жалобы). 

Проверка законности обжалуемого судебного акта проводится судом апелляционной инстанции в пределах доводов апелляционной жалобы согласно части 5 статьи 268 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

 В силу статей 71 и 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо                          от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве суд должен исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

В пункте 26 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 22.06.2012 № 35 «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее – Постановление № 35) разъяснено, что в силу пунктов 3 – 5 статьи 71 и пунктов 3 – 5 статьи 100 Закона о банкротстве проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом независимо от наличия разногласий относительно этих требований между должником и лицами, имеющими право заявлять соответствующие возражения, с одной стороны, и предъявившим требование кредитором – с  другой стороны. При установлении требований кредиторов в деле о банкротстве судам следует исходить из того, что установленными могут быть признаны только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Таким образом, в деле о банкротстве включение задолженности в реестр требований кредиторов должника возможно только в случае установления действительного наличия обязательства у должника перед кредитором, которое подтверждено соответствующими доказательствами.

При рассмотрении обоснованности требований кредиторов подлежат проверке доказательства возникновения задолженности в соответствии с материально-правовыми нормами, которые регулируют обязательства, не исполненные должником.

Одним из требований ООО «Миргород» является требование о включении в реестр требований кредиторов должника 1 469 496 руб.  74 коп. задолженности по договору займа от 01.02.2019 №  01/19, заключенного между Обществом (заемщиком) и ООО «Миргород» (займодавцем), по условиям которого  заимодавец передает в собственность заемщику денежные средства в сумме                     5 000 000 руб., а заемщик обязуется возвратить займодавцу указанную сумму по истечении срока действия договора и уплатить проценты на сумму займа в размерах и порядке, установленных настоящим договором; вся сумма должна быть возвращена не позднее 31.01.2020 (пункты 1.1 и 2.3 договора).

По смыслу статей 807 – 809 договор займа считается заключенным с момента передачи денег или других вещей. Следовательно, заявитель, позиционирующий себя в качестве займодавца, обязан подтвердить фактическую передачу денежных средств.

Факт выдачи займа в размере 2 134 869 руб. 53 коп. подтвержден представленными в материалы дела платежными поручениями от 23.04.2019 № 1, от 24.04.2019, № 5, от 07.05.2019 № 4, от 05.06.2019 № 6, от 07.06.2019, от 05.07.2019, № 17, письмами от 22.04.2019 № 54, от 24.04 2019 № 55, от 06.05.2019 № 61, от 04.06.2019 № 73, от 04.06.2019 № 72, от 02.07.2019 № 83, квитанциями к приходным кассовым ордерам от 05.04.2019 № 23, от 20.02.2019 № 13,                              от 15.02.2019 № 12, от 05.02.2019 № 10, от 22.02.2019 № 15, от 21.02.2019 № 14,                от 01.03.2019 № 16, от 04.03.2019 № 17, от 07.03.2019 № 18, от 12.03.2019 № 19,               от 26.03.2019 № 20, от 14.05.2019 № 26, от 26.04.2019 № 24, от 07.05.2019 № 25,            от 28.03.2019 № 21, от 02.04.2019 № 22, от 03.07.2019 № 29, от 30.05.2019 № 27,                от 07.06.2019 № 28, от 05.07.2019 № 30.

При этом платежи, совершенные третьими лицами по письмам                          Общества, совершены последними при реальных правоотношениях с  должником; финансовое положение ООО «Миргород» также позволяло выдать займы, о чем свидетельствуют данные бухгалтерской отчетности за  2019 год. 

Полученные должником от ООО «Миргород» денежные средства израсходованы на хозяйственные нужды Общества и выплату заработной платы работникам должника.

При изложенных обстоятельствах факт реальности заемных правоотношений подтвержден документально.

Доказательств обратного, вопреки требованиям статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представлено.

В свою очередь Обществом возврат займа произведен частично на сумму 1 326 000 руб. путем перечисления денежных средств в пользу ООО «Миргород» третьим лицом ООО «АльянсТрейд»  за должника по платежным поручениям                  от 04.10.2019 № 144, от 11.08.2020 № 201 на основании трехстороннего соглашения от 02.10.2019.

Возможность погашения обязательств  третьим лицом за должника не противоречит действующему законодательству (статья 313 Гражданского кодекса Российской Федерации) и предусмотрено договорам займа от 01.02.2019                  №  01/19.

Принимая во внимание указанные обстоятельства, установив реальность правоотношений сторон по договору займа от 01.02.2019 №  01/19, частичное погашение займа на сумму 1 326 000 руб., суд первой инстанции, руководствуясь положениями статьи 319 Гражданского кодекса Российской Федерации, а также разъяснениями пункта 49 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 24.03.2016 № 7 «О применении судами некоторых положений Гражданского кодекса Российской Федерации об ответственности за нарушение обязательств», пришел к выводу об обоснованности требовании ООО «Миргород» по договору займа от 01.02.2019 №  01/19 в размере 104 928 руб. 45 коп., в том числе 103 679 руб. 20 коп. основного долга, 1249 руб. 25 коп. процентов.

Апелляционная жалоба в данной части не содержит доводов.

Ссылка ООО «ТК «Вилона» относительно принадлежности денежных средств должнику, в связи с чем заемных правоотношений между сторонами не имелось, не принимается судом апелляционной инстанции, поскольку исходя                    из выписки по расчетному счету ООО «Миргород» за период с 01.01.2017             по 31.12.2020 (представлено по запросу суда и по ходатайству ООО «ТК «Вилона») не следует, что перечисления носят транзитный характер или изначально выдача займа производилась из денежных средств должника. 

Кроме того, ООО «Миргород» просило включить в реестр требований кредиторов должника требование на сумму 94 804 руб., основанное на неисполнении должником обязательств по оплате выполненных работ по договорам подряда от 01.03.2019, заключенных с ФИО6,                       ФИО7, права требования, по которым были уступлены заявителю по договорам цессии, и договорам подряда от 01.04.2019, от 19.04.2019, заключенных с ФИО8, долг перед которой был переведен на кредитора.

Согласно материалам дела, между ФИО6 (цедентом) и                          ООО «Миргород» (цессионарием) заключен договор уступки прав требования (цессии) от 26.04.2019 № 26-04/19-Ц, по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает в полном объеме права (требования) к Обществу на получение дебиторской задолженности в сумме 17 400 руб. в соответствии с договором подряда от 01.03.2019, заключенным между цедентом и должником.

Между ФИО7 (цедентом) и ООО «Миргород» (цессионарием) заключен еще один договор уступки прав требования (цессии)  от 26.04.2019                          № 26-04/19-Ц, по условиям которого цедент передает, а цессионарий принимает в полном объеме права (требования) к Обществу на получение дебиторской задолженности в сумме 17 400 руб. в соответствии с договором подряда от 01.03.2019, заключенным между цедентом и должником.

ООО «Миргород» по платежному поручением  от 03.07.2019 № 1 перечислило ФИО6 денежные средства в сумме 17 400 руб. в счет  оплаты по договору уступки прав требований от 26.04.2019 № 26-04/19-Ц,  по платежному поручению  от 09.07.2019 № 4 денежные средства в сумме 17 400 руб. перечислены                  ФИО7 в счет оплаты по договору уступки прав требования от 26.04.2019     № 26-04/19-Ц.

Согласно части 1 и 2 статьи 382 Гражданского кодекса Российской Федерации право (требование), принадлежащее на основании обязательства кредитору, может быть передано им другому лицу по сделке (уступка требования) или может перейти к другому лицу на основании закона. Для перехода к другому лицу прав кредитора не требуется согласие должника, если иное не предусмотрено законом или договором.

Если иное не предусмотрено законом или договором, право первоначального кредитора переходит к новому кредитору в том объеме и на тех условиях, которые существовали к моменту перехода права. В частности, к новому кредитору переходят права, обеспечивающие исполнение обязательства, а также другие связанные с требованием права, в том числе право на проценты (статья 384 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Уступка требования кредитором другому лицу допускается, если она не противоречит закону (пункт 1 статьи 388 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В силу статьи 390 Гражданского кодекса Российской Федерации первоначальный кредитор, уступивший требование, отвечает перед новым кредитором за недействительность переданного ему требования, но не отвечает за неисполнение этого требования должником, кроме случая, когда первоначальный кредитор принял на себя поручительство за должника перед новым кредитором.

При судебной проверке требования кредитора, основанного на договоре уступки права требования к должнику, устанавливаются обстоятельства возникновения долга, вытекающего из неисполнения должником договоров подряда от 01.03.2019.

В силу статьи 702 Гражданского кодекса Российской Федерации по договору подряда одна сторона (подрядчик) обязуется выполнить по заданию другой стороны (заказчика) определенную работу и сдать ее результат заказчику, а заказчик обязуется принять результат работы и оплатить его.

В подтверждение факта выполнения ФИО6 и ФИО7 работ, задолженность по оплате которых передана по договорам цессии                        ООО «Миргород», представлены договоры подряда от 01.03.2019, акты сдачи-приемки работ от 31.03.2019, подписанными сторонами без возражений и скрепленные печатями Общества.

Проанализировав представленные в материалы дела договоры уступки прав требований (цессии) от 26.04.2019 № 26-04/19-Ц, № 26-04/19-Ц, платежные поручения от 03.07.2019 № 1, от 09.07.2019 № 4, договоры подряда от 01.03.2019, акты сдачи-приемки работ от 31.03.2019, подписанные сторонами без возражений и скрепленные печатями Общества, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о доказанности факта наличия у Общества задолженности перед                           ООО «Миргород» по договорам цессии от 26.04.2019 № 26-04/19-Ц, № 26-04/19-Ц в размере 34 800 руб.

Вопреки позиции конкурсного управляющего, несмотря на идентичность указанных в актах сдачи-приемки работ от 31.03.2019, безусловные доказательства невыполнение ФИО6 и ФИО7 работ по договорам от 01.03.2019 не представлено. 

Из доказательств, представленных в дело, не следует, что выполняемые работы являются идентичными без отличий и именно дублируют, а не дополняют выполнение работ. Данный факт также не свидетельствует, что работы не могли быть выполнены совместно данными лицами. В опровержение данных сомнений при наличии подписанных и не оспоренных актов, не представлено в дело каких-либо доказательств. Напротив, представитель ФИО3 (бывший генеральный директор должника) указывал на обоснованность заявленных требований кредитора, в том числе и по данной сумме подрядных работ.

Кроме того, выполнение одной и той же работы разными лицами не может явиться основанием для отказа в ее оплате, а имеет иные правовые последствия для руководителя юридического лица, который заключил подобные сделки.

Как следует из материалов дела, между Обществом (первоначальный должник) и ООО «Миргород» (новый должник), а также ФИО8 (кредитор) заключены три договора перевода долга:

- от 18.04.2019 № 18-04/19-Ц, по условиям которого первоначальный должник переводит на нового должника долг перед кредитором по обязательствам по выплате вознаграждения, вытекающего из договора подряда от 01.04.2019 на сумму 21 002 руб.

- от 22.07.2019 № 2019/36-Ц, по условиям которого первоначальный должник переводит на нового должника долг перед кредитором по обязательствам по выплате вознаграждения, вытекающего из договора подряда от 19.04.2019 на сумму 18 000 руб.

- от 22.07.2019 № 2019/37-Ц, по условиям которого первоначальный должник переводит на нового должника долг перед кредитором по обязательствам по выплате вознаграждения, вытекающего из договора подряда от 27.04.2019 на сумму 21 001 руб.

Впоследствии между Обществом, ООО «Миргород» и ФИО8 подписаны дополнительные соглашения от 19.04.2019, от 23.07.2019, к договорам о переводе долга от 18.04.2019 № 18-04/19-Ц, от 22.07.2019 № 2019/36-Ц,                            от 22.07.2019 № 2019/37-Ц, дополнив названные договоры пунктами 1.4 следующего содержания: «После исполнения новым должником обязательства, указанного в пункте 1.1 настоящего договора, к новому должнику, в порядке суброгации, переходят права кредитора по этому обязательству по отношению к первоначальному должнику».

Дополнительными соглашениями от 21.01.2020 № 2 договоры о переводе долга от 22.07.2019 № 2019/36-Ц, от 22.07.2019 № 2019/37-Ц пункт 2.2 изложен в следующей редакции: «Новый должник в течение 18-ти (восемнадцати) календарных месяцев с момента заключения настоящего договора произвести расчеты с кредитором».

В соответствии со статьей 391 Гражданского кодекса Российской Федерации перевод долга с должника на другое лицо может быть произведен по соглашению между первоначальным должником и новым должником. Перевод должником своего долга на другое лицо допускается с согласия кредитора и при отсутствии такого согласия является ничтожным. К новому должнику, исполнившему обязательство, связанное с осуществлением его сторонами предпринимательской деятельности, переходят права кредитора по этому обязательству, если иное не предусмотрено соглашением между первоначальным должником и новым должником или не вытекает из существа их отношений.

В пунктах 26 и 27  постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 54 «О некоторых вопросах применения положений главы 24 Гражданского кодекса Российской Федерации о перемене лиц в обязательстве на основании сделки» (далее – Постановление № 54) разъяснено, что при переводе долга по обязательству, связанному с осуществлением всеми его сторонами предпринимательской деятельности, либо первоначальный должник выбывает из обязательства (далее – привативный перевод долга), либо первоначальный и новый должники отвечают перед кредитором солидарно (далее – кумулятивный перевод долга).

Если из соглашения кредитора, первоначального и нового должников по обязательству, связанному с осуществлением предпринимательской деятельности, неясно, привативный или кумулятивный перевод долга согласован ими, следует исходить из того, что первоначальный должник выбывает из обязательства (часть 1 статьи 322, статья 391 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если при привативном переводе долга отсутствует денежное предоставление со стороны первоначального должника и не доказано намерение нового должника одарить первоначального, предполагается, что возмездность данной сделки имеет иные, не связанные с денежными основания, в частности вытекает из внутригрупповых отношений первоначального и нового должников (пункт 19 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 1 (2018), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 28.03.2018).

В силу статьи 431 Гражданского кодекса Российской Федерации при толковании условий договора судом принимается во внимание буквальное значение содержащихся в нем слов и выражений. Буквальное значение условия договора в случае его неясности устанавливается путем сопоставления с другими условиями и смыслом договора в целом.

Договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов, содержания или существа договора не вытекает иное. Цена договора может быть определена, исходя из его условий (часть 3 статьи 423, часть 3 статьи 424 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В данном случае, условиями договоров о переводе с учетом дополнительных соглашений к нему, установлена возмездность договора.

Доказательства признания данных договоров о переводе долга недействительными в установленном законом порядке в материалах дела отсутствуют.

Факт реальности обязательства должника перед ФИО8 по договорам подряда от 01.04.2019 на сумму 21 002 руб., от 19.04.2019 на сумму 18 000 руб.,               от 27.04.2019 на сумму 21 001 руб., переданного по названным договорам о переводе долга подтвержден представленными в материалы дела актами о сдаче-приемке работ от 18.04.2019, от 26.04.2019, 14.05.2019, подписанными сторонами без замечаний и скрепленными печатью Общества. Доказательств, подтверждающих недостоверность представленных документов, материалы дела не содержат.

ООО «Миргород» обязательства по договорам о переводе долга от 18.04.2019 № 18-04/19-Ц, от 22.07.2019 № 2019/36-Ц, от 22.07.2019 № 2019/37-Ц исполнило надлежащим образом, что подтверждено представленными в материалы дела платежными поручениями от 14.06.2019 № 11, от 15.09.2020 № 23, № 24 на общую сумму 60 003 руб.

С учетом изложенного, принимая во внимание установленную сторонами дополнительными соглашениями к договорам о переводе долга возмездность данных договоров, реальность переведенных по указанным договорам обязательств должника перед ФИО8, исполнение новым должником (ООО «Миргород») обязательств по погашению долга перед ФИО8 по договорам подряда от 01.04.2019, от 19.04.2019, от 27.04.2019, а также учитывая, что должником обязательство перед ООО «Миргород» по оплате по договору перевода долга не исполнено, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об обоснованности предъявленных ООО «Миргород» требований в размере 60 003 руб. по договорам о переводе долга от 18.04.2019 № 18-04/19-Ц, от 22.07.2019 № 2019/36-Ц,                         от 22.07.2019 № 2019/37-Ц.

ООО «Миргород» также просит включить в реестр требований кредиторов должника требование на сумму в размере 1 256 772 руб. 19 коп., основанное на неисполнении должником обязательств, возникших из дополнительных соглашений к договорам о переводе долга заключенных в отношении работников должника на выплату заработной платы.

Согласно материалам дела, между Обществом (первоначальный должник) и                           ООО «Миргород» (новый должник) и нижеуказанными физическими лицами как кредиторами, перед которыми у должника имелась задолженность по выплате заработной платы и компенсации при увольнении, заключены следующие договоры о переводе долга: от 15.07.2019 № 2019/2-Ц, № 2019/11-Ц, № 2019/13-Ц, № 2019/14-Ц, № 2019/16-Ц, № 2019/17-Ц, №  2019/18-Ц, от 16.07.2019 № 2019/20-Ц, № 2019/23-Ц, № 2019/25-Ц, № 2019/26-Ц, № 2019/27-Ц, № 2019/28-Ц,                        № 2019/24-Ц от 22.07.2019 № 2019/30-Ц, № 2019/31-Ц, от 15.07.2019 № 2019/6-Ц, № 2019/32-Ц, № 2019/15-Ц, № 2019/3-Ц, от 16.07.2019 № 2019/22-Ц,                          № 2019/19-Ц, № 2019/21-Ц, от 18.07.2019 № 2019/29-Ц, от 15.07.2019 № 2019/7-Ц, № 2019/9-Ц, № 2019/1-Ц,  № 2019/12-Ц, № 2019/8-Ц, № 2019/10-Ц. 

К указанным договорам сторонами также подписаны дополнительные соглашения, согласно которым договоры о переводе долга дополнены пунктом  1.4 следующего содержания: «После исполнения новым должником обязательства, указанного в пункте 1.1 настоящего договора, к новому должнику, в порядке суброгации, переходят права кредитора по этому обязательству по отношению к первоначальному должнику».

В данном случае, условиями договоров о переводе с учетом дополнительных соглашений к нему, установлена возмездность договоров.

Доказательства признания данных договоров о переводе долга недействительными в установленном законом порядке в материалах дела отсутствуют.

Факт реальности обязательства должника перед работниками должника по заработной плате, переданного по названным договорам о переводе долга подтвержден представленными в материалы дела доказательствами и не оспаривается сторонами. Доказательств обратного материалы дела не содержат.

ООО «Миргород» обязательства по договорам о переводе долга от 15.07.2019 № 2019/2-Ц, № 2019/11-Ц, № 2019/13-Ц, № 2019/14-Ц, № 2019/16-Ц,                № 2019/17-Ц, №  2019/18-Ц, от 16.07.2019 № 2019/20-Ц, № 2019/23-Ц,                                   № 2019/25-Ц, № 2019/26-Ц, № 2019/27-Ц, № 2019/28-Ц, № 2019/24-Ц от 22.07.2019 № 2019/30-Ц, № 2019/31-Ц, от 15.07.2019 № 2019/6-Ц, № 2019/32-Ц, № 2019/15-Ц, № 2019/3-Ц, от 16.07.2019 № 2019/22-Ц, № 2019/19-Ц, № 2019/21-Ц, от 18.07.2019 № 2019/29-Ц, от 15.07.2019 № 2019/7-Ц, № 2019/9-Ц, № 2019/1-Ц,  № 2019/12-Ц,   № 2019/8-Ц, № 2019/10-Ц исполнило надлежащим образом, что подтверждено представленными в материалы дела платежными поручениями на общую сумму 2 491 494 руб. 07 коп. (тома 1 и 2 настоящего дела (шифр 10-293/20).

Вместе с тем, из материалов дел усматривается, что обязательства по заработной плате за  период июнь-июль 2019 года в размере 782 360 руб. 01 коп. возникли после возбуждения в отношении должника дела о несостоятельности и относятся к текущим обязательствам, в связи с чем ООО «Миргород» имело право предъявить требования в размере 1 709 934 руб. 06 коп. (2 491 494 руб. 07 коп. - 782 360 руб. 01 коп.). 

При этом суд апелляционной инстанции учитывает, что несмотря на то, что платежи по погашению заработной платы производились после возбуждения дела о банкротстве должника иная сумма требований является реестровой, поскольку задолженность по оплате работникам возникла до возбуждения дела о банкротстве Общества (пункты 12 и 13 постановление Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкростве»).   

В рассматриваемом случае кредитором заявлено требование о включении в реестр требований кредиторов должника 1 256 722 руб. 19 коп., за пределы которого суд не вправе выйти по своей инициативе (статья 49 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, принимая во внимание установленную сторонами дополнительными соглашениями к договорам о переводе долга возмездность данных договоров, реальность переведенных по указанным договорам обязательств должника перед работниками должника по заработной плате, исполнение новым должником (ООО «Миргород») обязательств по погашению долга перед работниками должника на общую сумму 2 491 494 руб. 07 коп., должником обязательство перед ООО «Миргород» по оплате по договорам перевода долга не исполнено, суд апелляционной инстанции приходит к выводу об обоснованности предъявленных ООО «Миргород» требований в размере 1 256 722 руб. 19 коп. по договорам о переводе долга от 15.07.2019 № 2019/2-Ц, № 2019/11-Ц,  № 2019/13-Ц, № 2019/14-Ц, № 2019/16-Ц, № 2019/17-Ц, №  2019/18-Ц, от 16.07.2019                              № 2019/20-Ц, № 2019/23-Ц, № 2019/25-Ц,  № 2019/26-Ц, № 2019/27-Ц,                                 № 2019/28-Ц, № 2019/24-Ц от 22.07.2019 № 2019/30-Ц, № 2019/31-Ц, от 15.07.2019 № 2019/6-Ц, № 2019/32-Ц, № 2019/15-Ц, № 2019/3-Ц, от 16.07.2019 № 2019/22-Ц, № 2019/19-Ц, № 2019/21-Ц, от 18.07.2019 № 2019/29-Ц, от 15.07.2019 № 2019/7-Ц, № 2019/9-Ц, № 2019/1-Ц,  № 2019/12-Ц,  № 2019/8-Ц, № 2019/10-Ц.

Выводы суда первой инстанции о подписании дополнительных соглашений к договорам о переводе от 18.04.2019 № 18-04/19-Ц, от 22.07.2019                            № 2019/36-Ц, от 22.07.2019 № 2019/37-Ц от 15.07.2019 № 2019/2-Ц, № 2019/11-Ц,  № 2019/13-Ц, № 2019/14-Ц, № 2019/16-Ц, № 2019/17-Ц, №  2019/18-Ц,                              от 16.07.2019 № 2019/20-Ц,  № 2019/23-Ц, № 2019/25-Ц, № 2019/26-Ц,                                № 2019/27-Ц, № 2019/28-Ц, № 2019/24-Ц от 22.07.2019 № 2019/30-Ц, № 2019/31-Ц, от 15.07.2019 № 2019/6-Ц, № 2019/32-Ц, № 2019/15-Ц, № 2019/3-Ц, от 16.07.2019  № 2019/22-Ц, № 2019/19-Ц, № 2019/21-Ц, от 18.07.2019 № 2019/29-Ц, от 15.07.2019 № 2019/7-Ц, № 2019/9-Ц, № 2019/1-Ц, № 2019/12-Ц,  № 2019/8-Ц, № 2019/10-Ц, включающих условие о возмездности договоров является целью искусственно создать задолженность, включение ее в реестр и оказания влияния на процедуру банкротства, являются необоснованным. Установление сторонами оплаты по сделке, в том числе путем подписания дополнительного соглашения, соответствует целям предпринимательской деятельности и не противоречит закону. При этом из материалов дела следует, что дополнительные соглашения, предусматривающие возмездность, подписаны сторонами на следующий день после совершения сделки по переводу долга, что не может безусловно свидетельствовать о наличии у сторон их подписавших неправомерной цели. 

Кроме того, в любом случае выплаты ООО «Миргород» за Общества осуществлены, между коммерческими организациями, в связи с чем не может быть дарением денежных средств безвозмездно, и указывает о неосновательном обогащении должника за счет кредитора. 

Действующим законодательством не предусмотрен безвозмездный характер договора о переводе долга. Договор предполагается возмездным, если из закона, иных правовых актов или существа договора не вытекает иное (пункт 3 статьи 423 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Условия о безвозмездном характере сделки соглашение о переводе долга не содержит, поэтому квалификация их как договоров дарения, неверная.

В нарушение названной нормы в материалы дела не представлено доказательств, свидетельствующих о введении Общества в заблуждение относительно правовой природы договоров о переводе долга.

Договор о переводе долга признается ничтожным лишь при отсутствии согласия кредитора на перевод должником своего долга на другое лицо. В рассматриваемом случае такого обстоятельства не имеется.

Из пояснений сторон следует, что целью заключения договоров перевода долга являлось погашение обязательств должника перед третьими лицами, в том числе по выплате заработной платы, за неосуществление данной обязанности привлекался к ответственности руководитель Общества. Стороны не предполагали заключение данных сделок на безвозмездной основе, в связи с чем и были подписаны дополнительные соглашения.

Таким образом, в рассматриваемом случае суд апелляционной инстанции не усматривает оснований для признания дополнительных соглашений к договорам о переводе долга заключенных сторонами со злоупотреблением правом (статья 10 Гражданского кодекса Российской Федерации). 

По мнению конкурсного управляющего и ООО «ТК Вилона», требования ООО «Миргород» подлежат субординированию, поскольку должник осуществляет контроль над кредитором через ФИО10.

В Обзора судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации от 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020) обобщены правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования контролирующего (аффилированного) должника лица.

Согласно пункту 1 статьи 9 Закона о банкротстве при наличии любого из обстоятельств, указанных в этом пункте, считается, что должник находится в трудном экономическом положении (далее – имущественный кризис) и ему надлежит обратиться в суд с заявлением о собственном банкротстве.

Контролирующее лицо, которое пытается вернуть подконтрольное общество, пребывающее в состоянии имущественного кризиса, к нормальной предпринимательской деятельности посредством предоставления данному обществу финансирования (далее – компенсационное финансирование), в частности, с использованием конструкции договора займа и других договорных конструкций, то есть избравшее модель поведения, отличную от предписанной Законом о банкротстве, принимает на себя все связанные с этим риски, в том числе риск утраты компенсационного финансирования на случай объективного банкротства. Данные риски не могут перекладываться на других кредиторов (пункт 1 статьи 2 Гражданского кодекса Российской Федерации). Таким образом, при банкротстве требование о возврате компенсационного финансирования не может быть противопоставлено требованиям независимых кредиторов – оно подлежит удовлетворению после погашения требований, указанных в пункте 4 статьи 142 Закона о банкротстве, но приоритетно по отношению к требованиям лиц, получающих имущество должника по правилам пункта 1 статьи 148 Закона о банкротстве и пункта 8 статьи 63 Гражданского кодекса Российской Федерации (в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты) (пункт 3.1 Обзора от 29.01.2020).

Разновидностью финансирования по смыслу пункта 1 статьи 317.1 Гражданского кодекса Российской Федерации является предоставление контролирующим лицом, осуществившим неденежное исполнение, отсрочки, рассрочки платежа подконтрольному должнику по договорам купли-продажи, подряда, аренды и т.д. по отношению к общим правилам о сроке платежи (об оплате товара непосредственно до или после его передачи продавцом (пункт 1 статьи 486 Гражданского кодекса Российской Федерации), об оплате работ после окончательной сдачи их результатов (пункт 1 статьи 711 Гражданского кодекса Российской Федерации), о внесении арендной платы в сроки, обычно применяемые при аренде аналогичного имущества при сравнимых обстоятельствах (пункт 1 статьи 614 Гражданского кодекса Российской Федерации и т.п.) (пункт 3.3 Обзора от 29.01.2020).

В пункте 6.2 Обзора от 29.01.2020 раскрыта ситуация, когда очередность удовлетворения требования кредитора, являющегося контролирующим должника лицом, понижается (требование подлежит удовлетворению в очередности, предшествующей распределению ликвидационной квоты), если этот кредитор приобрел у независимого кредитора требование к должнику на фоне имущественного кризиса последнего, создав тем самым условия для отсрочки погашения долга, то есть фактически профинансировал должника.

Предоставленное контролирующим должника лицом компенсационное финансирование, впоследствии уступленное внешнему независимому кредитору, не изменяет очередность удовлетворения такого требования (пункт 7 Обзора                    от 29.01.2020).

В таком же положении, как и контролирующее лицо, находится кредитор, не обладающий контролем над должником, аффилированный с последним, предоставивший компенсационное финансирование под влиянием контролирующего должника лица (пункт 4 Обзора от 29.01.2020).

Таким образом, субординация требований в деле о банкротстве возможна лишь в отношении требований, предъявленных контролирующим должника, либо аффилированным по отношению к должнику лицом при условии, что такое лицо действовало под влиянием лица контролирующего должника.

Действующее законодательство разграничивает понятия контролирующего должника лица и аффилированного по отношению к должнику лица в зависимости от степени воздействия таких лиц на юридическое лицо. 

Согласно статье 4 Закона РСФСР от 22.03.1991 № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности  на товарных рынках» аффилированные лица – физические и юридические лица, способные оказывать влияние на деятельность юридических и (или) физических лиц, осуществляющих предпринимательскую деятельность. 

В названной статье содержится перечень аффилированных лиц, к которым, в частности, относятся член Совета директоров (наблюдательного совета) или иного коллегиального органа управления общества, член его коллегиального исполнительного органа, а также лицо, осуществляющее полномочия его единоличного исполнительного органа; лица, которые имеют право распоряжаться более чем 20 процентами общего количества голосов, приходящихся на голосующие акции либо составляющие уставный или складочный капитал вклады, доли данного юридического лица. 

Контролирующее должника лицо – более узкое понятие. Данное лицо не просто способно оказывать влияние на деятельность юридического лица – должника, а вправе давать обязательные для исполнения должником указания или иным образом определять деятельность должника, в том числе по совершению сделок и определению их условий (пункт 1 статьи 61.10 Закона о банкротстве). 

К контролирующим должника лицам, в частности, относятся руководитель должника (управляющая должником организация), ликвидатор должника, член ликвидационной комиссии; лицо, которое имеет право самостоятельно либо совместно с заинтересованными лицами распоряжаться пятьюдесятью и более процентами голосующих акций акционерного общества, или более чем половиной долей уставного капитала общества с ограниченной (дополнительной) ответственностью, или более чем половиной голосов в общем собрании участников юридического лица. Возможность определять действия должника может достигаться: в силу нахождения с должником (руководителем или членами органов управления должника) в отношениях родства или свойства, должностного положения; в силу наличия полномочий совершать сделки от имени должника, основанных на доверенности, нормативном правовом акте либо ином специальном полномочии; в силу должностного положения (в частности, замещения должности главного бухгалтера, финансового директора должника либо лиц, указанных в подпункте 2 пункта 4 настоящей статьи, а также иной должности, предоставляющей возможность определять действия должника); иным образом, в том числе путем принуждения руководителя или членов органов управления должника либо оказания определяющего влияния на руководителя или членов органов управления должника иным образом (пункты 1 и 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

В абзаце третьем пункта 5 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее – Постановление № 53) отмечено, что в соответствии с подпунктом 2 пункта 4 статьи 61.10 Закона о банкротстве предполагается, что участник корпорации, учредитель унитарной организации является контролирующим лицом, если он и аффилированные с ним лица (в частности, статья 53.2 Гражданского кодекса Российской Федерации, статья 9 Федерального закона от 26 июля 2006 г. № 135-ФЗ «О защите конкуренции», статья 4 Закона РСФСР от 22 марта 1991 г. № 948-1 «О конкуренции и ограничении монополистической деятельности на товарных рынках») вправе распоряжаться 50 и более процентами голосующих акций (долей, паев) должника, либо имеют в совокупности 50 и более процентов голосов при принятии решений общим собранием, либо если их голосов достаточно для назначения (избрания) руководителя должника. Презюмируется, что лицо, отвечающее одному из указанных критериев, признается контролирующим наряду с аффилированными с ним лицами.

При этом, исходя из разъяснений абзаца 4 пункта 3 Постановления  № 53, лицо не может быть признано контролирующим должника только на том основании, что оно состояло в отношениях родства или свойства с членами органов должника, либо ему были переданы полномочия на совершение от имени должника отдельных ординарных сделок, в том числе в рамках обычной хозяйственной деятельности, либо оно замещало должности главного бухгалтера, финансового директора должника (подпункты 1-3 пункта 2 статьи 61.10 Закона о банкротстве).

Согласно сведениям ЕГРЮЛ, руководителем Общества в период с 06.10.2017 по 17.12.2018 являлся ФИО11, в период с 03.10.2002 по 06.10.2017 и с 17.12.2018 по 15.07.2020 – ФИО3                (с 25.04.2019 как ликвидатор на основании решения единственного участника               от 25.04.2019); он же – единственный участник Общества с декабря 2017 года.

Руководителем ООО «Миргород» и его соучредителем с апреля 2018 года является ФИО10; соучредитель компании является            ФИО12

При этом, индивидуальный предприниматель ФИО10 оказывала Обществу услуги по договору на оказание услуг по сдаче бухгалтерских и налоговых отчетов от 09.01.2017.

Доказательств того, что ФИО10 исполняла обязанности главного бухгалтера должника, а также, что  ее действия (бездействия) определяли объем прав и обязательств, принимаемых на себя Обществом, определять направления его хозяйственной деятельности, материалы дела не содержат.

Ссылка кредитора относительно того, что ФИО3 являлся работником ООО «Миргород», не принимается судом апелляционной инстанции во внимание, поскольку отсутствуют доказательства, что Общество является контролирующим лицом  ООО «Миргород» через конечного бенефициара ФИО3  

Указанные обстоятельства свидетельствуют лишь об аффилированности должника и кредитора, однако не подтверждают наличие у ООО «Миргород» контроля над должником. 

Между тем сам факт аффилированности участников сделки при отсутствии доказательств того, что деятельность данных лиц фактически контролировалась одним и тем же лицом, не имеет существенного значения для разрешения настоящего спора о возможном применении правила о субординации требования кредитора (пункт 2 Обзора  от 29.01.2020). 

Таким образом, ООО «Миргород» не являлся контролирующим должника лицом через ФИО10, чьи требования могли бы быть субординированы по отношению к требованиям независимых кредиторов.

Более того, в соответствии с правовой позицией Верховного Суда Российской Федерации, приобретение требования к должнику аффилированным лицом после введения в отношении должника процедуры банкротства не позволяет рассматривать такое приобретение как способ компенсационного финансирования должника в том смысле, который заложен в пункте 6.2 Обзора от 29.01.2020 (определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 20.08.2020  № 305-ЭС20-8593 и пункте 17 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2020), утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 25.11.2020). После введения процедуры по делу о банкротстве невозможно скрыть неблагополучное финансовое положение, так как такая процедура является публичной, открытой и гласной. В связи с этим сам по себе взятие  на себя обязанности погашение задолженности должника не может рассматриваться как направленный на предоставление должнику компенсационного финансирования.

Применительно к данной правовой позиции, суд апелляционной инстанции принимает во внимание, что договоры о переводе долга (за исключением лишь договора от 18.04.2019) заключены после возбуждения дела о банкротстве должника (25.06.2019). В рассматриваемом случае погашение  ООО «Миргород» задолженности  Общества производилось в рамках исполнения гражданско-правовых обязательств, а не в целях преодоления финансового кризиса последнего. Данные действия совершены в процедуре банкротства должника и не являлись попыткой восстановления нормального функционирования Общества.

Таким образом, у суда первой инстанции отсутствовали правовые основания для субординации требований ООО «Миргород» и применения положений Обзора 29.01.2020. 

В силу части 1 статьи 64 и статей 71, 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд устанавливает наличие или отсутствие обстоятельств, обосновывающих требования и возражения лиц, участвующих в деле, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного рассмотрения дела, на основании представленных доказательств, при оценке которых он руководствуется статьями 67 и 68 данного Кодекса об относимости и допустимости доказательств.

Оценив представленные в материалы дела доказательства по правилам упомянутых норм процессуального права, с учетом конкретных обстоятельств дела, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о наличии оснований для включения в третью очередь реестра требований кредиторов должника требования ООО «Миргород» в размере 1 456 453 руб. 64 коп. (статья 134 Закона о банкротстве).

Довод ООО «Миргород» о том, что его требования в размере                        1 256 722 руб. 19 коп., возникшие из договоров перевода долга по заработной плате, подлежат установлению во второй очереди реестра требований кредиторов должника, основан на ошибочном толковании норм действующего законодательства, поскольку в рассматриваемом случае обязательства должника перед ООО «Миргород» вытекают из  договоров о переводе долга (из гражданско-правовых правоотношений), а не из правоотношений должника (работодателя) и его работника. В рассматриваемом случае переуступка работников требований по задолженности должника на ООО «Миргород» не производилась. Напротив, произведен перевод обязательств должника на кредитора по задолженностям перед работниками, что не свидетельствует о переводе работниками своих прав, а указывает на наличие обязательственных отношений между юридическими лицами.

Из доказательств, представленных в дело, не усматривается  недобросовестности действий ООО «Миргород», направленности его действий на создание искусственной задолженности в целях контроля над процедурой банкротства, на компенсацию негативного воздействия на деятельность должника.

При этом следует учесть, что само по себе нахождение в реестре требований кредиторов аффилированного с должником лица не влечет для независимых кредиторов негативных последствий и не является противозаконным.

На основании пункта 2 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации арбитражный суд апелляционной инстанции по результатам рассмотрения апелляционной жалобы вправе отменить или изменить решение суда первой инстанции в части или полностью и принять по делу новый судебный акт.

Таким образом, определение Арбитражного суда Нижегородской области от 14.10.2021 по делу № А43-25940/2019 подлежит отмене в части на основании пунктов 3 и 4 части 1 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Подпунктом 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации уплата государственной пошлины за рассмотрение апелляционных жалоб на определение по данной категории дел не предусмотрена.

Руководствуясь статьями  268, 269, 270, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Нижегородской области от 14.10.2021 по делу № А43-25940/2019 отменить в обжалуемой части включения требования общества с ограниченной ответственностью «Миргород» в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Домострой НН» в сумме                          1 456 453 руб. 64 коп., апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Миргород» – удовлетворить частично.

Включить требование общества с ограниченной ответственностью «Миргород» в реестр требований кредиторов общества с ограниченной ответственностью «Домострой НН» в размере 1 456 453 руб. 64 коп. в третью очередь.

В остальной части определение Арбитражного суда Нижегородской области от 14.10.2021 по делу № А43-25940/2019 оставить без изменения, апелляционную жалобу общества с ограниченной ответственностью «Миргород» – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд ВолгоВятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Нижегородской области.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд ВолгоВятского округа.

Председательствующий судья

О.А. Волгина

Судьи

С.Г. Кузьмина

Е.Н. Беляков