ТРИНАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД

191015, Санкт-Петербург, Суворовский пр., 65, лит. А

http://13aas.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Дело №А21-3230/2020-48

27 декабря 2023 года

г. Санкт-Петербург

Резолютивная часть постановления объявлена 20 декабря 2023 года

Постановление изготовлено в полном объеме 27 декабря 2023 года

 

Тринадцатый арбитражный апелляционный суд в составе:

председательствующего  судьи Тарасовой М.В.,

судей Нестерова С.А., Радченко А.В., 

при ведении протокола судебного заседания секретарем ФИО1, 

при участии:  

ФИО2 (паспорт), 

от ФИО3 – представителя ФИО4 (доверенность от 02.08.2023, посредством использования системы веб-конференции), 

от ФИО5 – представителя ФИО6 (доверенность от 29.06.2020, посредством использования системы веб-конференции), 

 

рассмотрев в открытом судебном заседании апелляционную жалобу ФИО5 (регистрационный номер 13АП-36375/2023) на определение  Арбитражного суда Калининградской области от 12.09.2023 по обособленному спору А21-3230/2020-48 (судья Ковалев Е.В.), принятое по заявлению финансового управляющего ФИО7 о признании сделок недействительными и применении последствий их недействительности в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) индивидуального предпринимателя ФИО3,

ответчики: ФИО8, ФИО9,  

 

установил:

ПАО «Сбербанк России» обратилось в Арбитражный суд Калининградской области (далее – арбитражный суд) с заявлением о признании индивидуального предпринимателя ФИО3 банкротом. 

Определением арбитражного суда от 29.04.2020 заявление кредитора принято к производству, возбуждено дело о банкротстве. 

Определением арбитражного суда от 16.10.2020 в отношении ФИО3 введена процедура реструктуризации долгов гражданина, финансовым управляющим должника утвержден ФИО7.

Решением арбитражного суда от 16.03.2021 ФИО3 признан банкротом, в отношении него введена процедура банкротства реализация имущества, финансовым управляющим должника утвержден ФИО7 

Финансовый управляющий 14.04.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительными договора купли-продажи квартиры от 22.11.2013, заключенного между ФИО3 и ФИО10, а также договора дарения от 05.12.2022, заключенного между ФИО11 (до брака - Поповой) В.Б. (далее – ответчик) и ФИО9, и применении последствий недействительности цепочки сделок в виде возврата имущества в конкурсную массу должника.  

Определением арбитражного суда от 12.09.2023 в удовлетворении требований финансового управляющего отказано.

В апелляционной жалобе конкурсный кредитор ФИО5, ссылаясь на нарушение судом первой инстанции норм материального права, несоответствие выводов суда фактическим обстоятельствам дела, просит определение от 12.09.2023 отменить, принять по делу новый судебный акт об удовлетворении требований финансового управляющего.

В обоснование жалобы ее податель указывает, что вопреки выводу суда первой инстанции участники спорного договора купли-продажи от 22.11.2023 на дату совершения сделки являлись фактически аффилированными лицами, поскольку ФИО2 была беременна от должника; надлежащих доказательств наличия у ответчика финансовой возможности проведения расчетов по договору от 22.11.2023 не представлено; ФИО3 на дату совершения первой сделки не имел реальной возможности расчетов с кредиторами, а также не мог не знать о неудовлетворительном экономическом состоянии заемщика – ООО «Мед-Вест», единственным руководителем и учредителем которого он являлся.

В суд апелляционной инстанции 18.12.2023 и 20.12.2023 поступили отзывы ФИО2, ФИО3, и возражения на отзыв ФИО5, которые судом апелляционной инстанции к материалам дела не приобщены и во внимание не приняты в связи с отсутствием доказательств их заблаговременного направления другим лицам, участвующим в деле, и получения его указанными лицами (часть 2 статьи 262 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ). Поскольку такие документы поданы в апелляционный суд в электронном виде, оснований для их возврата на бумажном носителе не имеется.

Информация о времени и месте рассмотрения апелляционной жалобы опубликована на официальном сайте Тринадцатого арбитражного апелляционного суда.

В настоящем судебном заседании представитель подателя жалобы поддержал изложенные в ней доводы; ФИО2 и представитель должника возражали против отмены судебного акта.

Исследовав доводы подателя апелляционной жалобы в совокупности и взаимосвязи с собранными по обособленному спору доказательствами, учитывая размещенную в картотеке арбитражных дел в телекоммуникационной сети Интернет информацию по делу о банкротстве, апелляционный суд не усматривает оснований для переоценки выводов суда по фактическим обстоятельствам и иного применения норм материального и процессуального права.

Как следует из заявления финансового управляющего и установлено судом первой инстанции, в ходе рассмотрения обособленного спора №А21-3230/2020-37 по заявлению о выделении денежных средств должнику ФИО3, финансовому управляющему стало известно о том, что 22.06.2012 должником была приобретена в собственность квартира №36, общей площадью 64,2 кв.м, кадастровый номер №39:15:121504:351, расположенная по адресу: 

<

...> д. №1. Указанной квартирой должник ФИО3 владел в период с 22.06.2012 по 22.11.2013.

Впоследствии, на основании договора купли-продажи от 22.11.2013 право собственности на данную квартиру перешло в пользу ФИО10  

На момент совершения указанной сделки ФИО10 была беременна от должника ФИО3, так как 02.01.2014 у должника и ФИО10 родился общий ребенок ФИО12, а в последующем 14.12.2021 между должником и ФИО10 был зарегистрирован брак. После брака супруга должника взяла фамилию супруга – ФИО11. 

Спорная квартира находилась в собственности ФИО2 с 22.11.2013 по 05.12.2022, которая также была зарегистрирована в данной квартире.

В ходе рассмотрения заявления финансового управляющего об исключении денежных средств ФИО3 на приобретение жилого помещения, супруга должника 05.12.2022 произвела отчуждение указанной квартиры в пользу дочери ФИО9, ДД.ММ.ГГГГ г.р., посредством заключения договора дарения от 05.12.2022.

В адрес финансового управляющего поступило требование конкурсного кредитора ФИО5 о принятии мер по оспариванию цепочки вышеуказанных сделок должника и его супруги.

По мнению финансового управляющего, должник и его супруга совершили цепочку мнимых сделок в целях вывода из конкурсной массы жилого помещения, пригодного и достаточного для проживания должника и членов его семьи, а также для придания видимости статуса единственного жилья (исполнительного иммунитета) жилому помещению – блок/секции №5, расположенной по адресу: 

<

...>, чтобы впоследствии получить денежные средства из конкурсной массы в рамках обособленного спора №А21-3230/2020-37.

Заявленные требования обоснованы ссылками на нормы статей 10, 168 и 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее - ГК РФ).

Как указал финансовый управляющий, злоупотребление со стороны должника заключается в формальной передаче права собственности на квартиру в пользу ФИО2 при фактическом оставлении контроля над имуществом за собой, а злоупотребление со стороны ответчика – в формальном получении в собственность квартиры без фактической оплаты.

Возражая против заявленных требований, должник и ответчик заявили о пропуске срока исковой давности. ФИО2 сообщила, что для приобретения спорной квартиры прибегла к заемным денежным средствам своей знакомой ФИО13, получив от нее в октябре 2013 года 1 200 000 рублей, впоследствии с указанным долгом ФИО2 рассчиталась, в том числе за счет средств от продажи квартиры своей дочери (ФИО9). Также у нее имелись личные сбережения в размере 200 000 рублей. Должник имел с ответчиком близкие отношения, которые спустя много лет после расторжения предыдущего брака были оформлены официально (14.12.2021 заключен брак), но в спорной квартире с ответчиком никогда не жил, не принимал участия в содержании указанного имущества. В 2022 году дочь ответчика – ФИО9 вступила в брак, после чего было принято решение о дарении ей спорной квартиры, поскольку долг перед ФИО13 погашался, в том числе, денежными средствами, вырученными от продажи квартиры дочери.

Оценив представленные доказательства на предмет их относимости, допустимости и достаточности в соответствии со статьями 67, 68, 71, 223 АПК РФ, учитывая разъяснения в пункте 1 постановления Пленума №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», Обзоре практики применения арбитражными судами статьи 10 Гражданского кодекса Российской Федерации, утвержденному информационным письмом Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 25.11.2008 №127, руководствуясь статьями 10, 168, 170, 181 ГК РФ, приняв во внимание объяснения ответчика, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что трехлетний срок исковой давности, отсчитываемый с даты введения процедуры реструктуризации долгов, финансовым управляющим не пропущен, однако оспариваемые сделки являются реальными. В материалах дела отсутствуют доказательства, что на дату совершения оспариваемой сделки должник имел задолженность перед Банком и обладал признаками неплатежеспособности, а само по себе наличие неисполненных обязательств у ООО «МедВест», находящегося под контролем должника, не свидетельствует о наличии признаков несостоятельности у должника. 

Апелляционный суд полагает, что доводы подателя жалобы подлежат отклонению как не создающие оснований для отмены принятого судебного акта.

Финансовый управляющий утверждал, что обе сделки носят характер единой цепочки сделок, объединенных недобросовестным умыслом ее участников, направленным на исключение из конкурсной массы денежных средств для искусственного придания им имущественного иммунитета (на приобретение единственного жилья).

В определении Верховного Суда Российской Федерации от 19.06.2020 №301-ЭС17-19678 изложена следующая правовая позиция.

При отчуждении имущества должника в преддверии его банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует различать две ситуации.

Во-первых, возможна ситуация, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей, четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей 301 и 302 ГК РФ к последнему приобретателю, а не с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ (постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 №6-П). Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона "О несостоятельности (банкротстве)» - требование о виндикации при подсудности виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве, может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности. 

Во-вторых, возможна ситуация, когда первый приобретатель, формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар): лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения относительно данного имущества.

Согласно пункту 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами.

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце первом пункта 88 Постановление Пленума Верховного Суда РФ от 23.06.2015 №25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» притворная сделка может прикрывать сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ. 

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство, исключающее ничтожность сделок.

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным субъектным составом может прикрываться одна сделка, направленная на прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Поскольку бенефициар является стороной прикрываемой (единственно реально совершенной) сделки, по которой имущество выбывает из владения должника, право кредиторов требовать возврата имущества в конкурсную массу подлежит защите с использованием правового механизма, установленного статьей 167 ГК РФ, а не путем удовлетворения виндикационного иска. Споры о признании недействительными сделок, совершенных несостоятельными должниками в преддверии банкротства, и о применении последствий их недействительности отнесены к компетенции арбитражных судов, рассматривающих дела о банкротстве (пункт 1 статьи 61.8 Закона о банкротстве).

Следовательно, существенное значение для правильного рассмотрения настоящего обособленного спора имели обстоятельства, касающиеся перехода фактического контроля над имуществом, реальности передачи прав на него по последовательным сделкам.

Для признания поименованных договоров именно цепочкой сделок с учетом вышеприведенных разъяснений финансовому управляющему требовалось доказать, что уже по состоянию на 2013 год должник и его доверенное лицо (мать его ребенка) имели недобросовестный умысел в виде вывода актива из собственности ФИО2 для того, чтобы в 2022 году, при возникновении вопроса об исключении денежных средств из конкурсной массы воспользоваться сложившейся ситуацией, сослаться на дарение квартиры третьему лицу, и как следствие, отсутствие пригодного для проживания ФИО3 помещения.  

Апелляционный суд полагает, что такие доказательства не только не представлены в материалы дела, но и в принципе существовать не могут (такой умысел не мог возникнуть), поскольку специальные нормы закона о банкротстве граждан появились только в октябре 2015 года, после вступления в силу Федерального закона от 29.06.2015 №154-ФЗ «Об урегулировании особенностей несостоятельности (банкротства) на территориях Республики Крым и города федерального значения Севастополя и о внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» (далее - Закон от 29.06.2015 №154-ФЗ).

По состоянию на 22.11.2013 ни должник, ни ответчик не могли предположить, что в 2015 году появится соответствующий закон, тем более, что в 2022 году возникнет вопрос об исключении денежных средств из конкурсной массы ФИО3 

Следует также отметить и существенный временной разрыв между спорными сделками почти в девять лет, что также косвенно подтверждает отсутствие между ними связи и единого недобросовестного умысла, как утверждает финансовый управляющий.

Конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия либо с большой долей вероятности могли возникнуть в обозримом будущем. При отсутствии кредиторов как таковых намерение причинить им вред у должника возникнуть не может (определение Верховного Суда Российской Федерации от 17.12.2020 № 305-ЭС20-12206).

Суд первой инстанции пришел к правильному выводу о том, что на дату совершения договора купли-продажи от 22.11.2013 у ФИО3 не существовало неисполненных обязательств перед кредиторами, а значит, как полагает апелляционная коллегия, совершение сделок с его имуществом (как на возмездной основе, так и безвозмездно) не имеет правового значения, поскольку является личным выбором участника гражданского оборота.

Так, финансовый управляющий ссылался на то, что ФИО3 имел обязательства перед ОАО «Морской Акционерный Банк», с учетом заключения кредитного договора 

<

***> с АО «Россельхозбанк» для целей (в том числе) рефинансирования задолженности.

Должник подтвердил, что 26.12.2013 между ООО «МедВест» и ОАО «Россельхозбанк» (далее – Банк) заключен кредитный договор 

<

***>, поручителем по которому выступал сам ФИО3 В целях надлежащего исполнения обязательств должник передал Банку принадлежащее недвижимое имущество и имущественные права, а именно право аренды земельного участка, на котором располагалось закладываемое здание. 

ФИО3 сослался на то, что стоимость указанных объектов и имущественного права позволяла Банку покрыть выданный ООО «МедВест» кредит, неустойку, проценты, комиссии, а так же расходы Банка на реализацию заложенного имущества и т.д. в случае неисполнения названным обществом долговых обязательств. Сумма кредита составляла 113 000 000 рублей. 

Указанный выше договор ООО «МедВест» заключило, в том числе в целях, погашения кредитных обязательств по договорам от 2009 года и от 2012 года перед ОАО «Морской Акционерный Банк». Указанные кредитные обязательства полностью погашены.

Податель апелляционной жалобы настаивает на том, что обязательства ООО «МедВест» перед ОАО «Морской Акционерный Банк» были удовлетворены не за счет денежных средств заемщика, а за счет перекредитования в Банке. 

В свою очередь, обязательства ООО «МедВест» и ФИО3 как поручителя и залогодателя по кредитным договорам с Банком исполнены в полном объеме не были, что явилось основанием для включения требований Банка в реестр требований кредиторов ФИО3 в общем размере 23 964 017,57 рублей.

Апеллянт полагает, что должник, являясь единственным учредителем и руководителем заемщика, вступал в обязательства по договорам залога и поручительства, обеспечивающим возврат значительных сумм (более 113 000 000 рублей и 60 000 000 рублей), полученных по кредитным договорам, не мог не знать о неудовлетворительном экономическом состоянии заемщика.

Суд апелляционной инстанции отклоняет вышеуказанные доводы: договор с Банком заключен спустя месяц после отчуждения квартиры ответчику, а просрочка в исполнении обязательств по нему у заемщика возникла еще позднее указанной даты.

При таких обстоятельствах апелляционный суд не может признать, что договор купли-продажи от 22.11.2013 мог нанести ущерб имущественным интересам кредиторов ФИО3, а с договором дарения от 05.12.2022 названная сделка цепочки не образует. 

Ввиду того, что договор от 22.11.2013 является реальным, основания для признания его ничтожным по основаниям, предусмотренным статьями 10, 170 Гражданского кодекса Российской Федерации, у суда первой инстанции отсутствовали. 

Изложенный вывод позволяет утверждать, что отчуждение квартиры в пользу ФИО2 и последующее дарение имущества в пользу ФИО9, оформленное оспариваемыми сделками, не повлияли на права и законные интересы кредиторов должника, не создали оснований полагать наличие недобросовестного умысла у сторон сделок.  

Доводы жалобы являлись предметом рассмотрения суда первой инстанции, выводов суда в части недоказанности совокупности оснований для признания цепочки сделок недействительной не опровергают, по существу сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. При этом заявитель фактически ссылается не на незаконность обжалуемого судебного акта, а выражает несогласие с произведенной судом оценкой доказательств, и просит еще раз пересмотреть данное дело по существу и переоценить имеющиеся в деле доказательства.

Апелляционный суд, соглашаясь с выводами суда, полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судом установлены верно, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 АПК РФ. 

Нарушений судом норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебного акта (статья 270 АПК РФ), судом апелляционной инстанции не установлено.

С учетом изложенного, апелляционная жалоба удовлетворению не подлежит.  

Расходы по уплате государственной пошлины подлежат распределению в соответствии со статьей 110 АПК РФ. 

Руководствуясь статьями 176, 223, 268, пунктом 1 статьи 269 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Тринадцатый арбитражный апелляционный суд 

 

постановил:

определение  Арбитражного суда  Калининградской бласти от 12.09.2023 по обособленному спору №А21-3230/2020-48 оставить без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.  

Постановление  может быть  обжаловано  в  Арбитражный  суд Северо-Западного округа в срок, не превышающий одного месяца со дня его принятия.

 

Председательствующий

М.В. Тарасова

Судьи

С.А. Нестеров

 А.В. Радченко