АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000 http://fasuo.arbitr.ru 

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

 № Ф09-4483/24

Екатеринбург

27 января 2026 г. Дело № А71-10534/2021

Резолютивная часть постановления объявлена 19 января 2026 г. Постановление изготовлено в полном объеме 27 января 2026 г.

Арбитражный суд Уральского округа в составе: председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Шершон Н. В., Плетневой В. В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю., рассмотрел в судебном заседании с использованием систем видеоконференц-связи кассационную жалобу Управления Федеральной налоговой службы России по Удмуртской Республике (далее – заявитель кассационной жалобы, уполномоченный орган) на определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06.08.2025 по делу № А71-10534/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.10.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в помещении Арбитражного суда Удмуртской Республики приняли участие:

представитель уполномоченного органа – ФИО1 (служебное удостоверение, доверенность от 12.05.2025);

представитель учредителя ФИО2 – ФИО3 (паспорт, доверенность от 26.10.2022).

Представленный через систему «Мой Арбитр» отзыв ФИО4 на кассационную жалобу приобщается к материалам кассационного производства ввиду отсутствия возражений со стороны лиц, участвующих в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Решением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 04.08.2022 общество с ограниченной ответственностью «Коксохиммонтаж-Удмуртия»

(далее – должник, общество «КХМ-Удмуртия») признано несостоятельным (банкротом), в отношении него введена процедура конкурсного производства; конкурсным управляющим утвержден ФИО5 (далее – управляющий).

ФИО4 обратилась 11.10.2022 в арбитражный суд с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности в сумме 1 282 822 руб. 05 коп. по договору займа от 16.09.2020 № 16.

Управляющий обратился 12.07.2023 в арбитражный суд с требованием о признании договора займа от 16.09.2020 № 16 недействительной (притворной) сделкой.

Протокольным определением суда от 19.07.2023 в порядке, предусмотренном положениями статьи 130 АПК РФ, заявления ФИО4 и управляющего объединены в одно производство для совместного рассмотрения.

Определением Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06.08.2025 задолженность перед ФИО4 в сумме 1 282 822 руб. 05 коп. основного долга включена в третью очередь реестра требований кредиторов должника; в удовлетворении заявления управляющего о признании сделки недействительной отказано.

Постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.10.2025 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, уполномоченный орган обратился в Арбитражный суд Уральского округа с кассационной жалобой, в которой просит судебные акты отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований о включении в реестр требований кредиторов и об удовлетворении требования о признании сделки недействительной.

В обоснование доводов кассационной жалобы заявитель указывает, что суды ошибочно связали причины банкротства должника с пандемией коронавирусной инфекции в 2020 года и подачей заявления уполномоченным органом, тогда как фактические обстоятельства свидетельствуют о наступлении объективного банкротства значительно раньше указанного периода, что подтверждается заключением временного управляющего о признаках преднамеренного банкротства, а также результатами налогового контроля за период 2 – 4 кварталы 2020 года; полагает, что при рассмотрении дела суды необоснованно опирались обстоятельства, установленные ранее принятыми судебными актами по другому обособленному спору (о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности), игнорируя тот факт, что в данном деле участвуют иные лица, а также имеет место иные предмет и основания заявленных требований; настаивает, что ФИО4, являясь бухгалтером по заработной плате и находясь в доверительных отношениях с руководством должника, не могла не знать о реальном финансовом положении организации; при этом предоставление займа за счет кредитных средств при несоразмерности ее дохода сумме займа указывает на наличие особой договоренности с руководством должника и на наличие

оснований для применения положений статьи 19 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

По мнению заявителя кассационной жалобы, представленные доказательства реальности заемных отношений недостаточно убедительные; предоставление займа за счет кредитных средств при отсутствии финансовой возможности его погашения свидетельствует об искусственном характере задолженности; при этом справка 2-НДФЛ не подтверждает достаточность дохода для выдачи займа, учитывая, что платежи по кредиту были обременительными для заемщика.

Заявитель жалобы обращает внимание, что пояснения ФИО4 о предоставлении займа для сохранения коллектива и продолжения деятельности должника указывают на корпоративный характер требований; при этом сделка по предоставлению займа была совершена в условиях неисполнения обязательств перед другими кредиторами и наличия аффилированности между сторонами, что является основанием для признания ее недействительной как совершенной с целью причинения вреда кредиторам.

Помимо изложенного, заявитель жалобы указывает, что суды не применили повышенный стандарт доказывания требований кредиторов в деле о банкротстве, не оценили должным образом косвенные доказательства и не проверили всю цепочку движения денежных средств; в частности, не было исследовано обстоятельство предоставления займа за счет кредитных средств, сумма которых несоразмерна доходу ФИО4

В отзыве на кассационную жалобу ФИО4 просит оставить оспариваемые судебные акты без изменения, кассационную жалобу без удовлетворения.

Представитель ФИО2 устно изложил возражения против удовлетворения кассационной жалобы.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, 16.09.2020 между ФИО4 (займодавец) и обществом «КХМ-Удмуртия» (заемщик) заключен договор займа от № 16 (далее – договор займа) на сумму 1 500 000 руб.

Пунктом 2.2 договора займа установлено, что заемщик обязуется вернуть полученный заем в срок до 16.09.2025.

Факт предоставления денежных средств по договору займа подтверждается представленными в материалы дела квитанцией к приходному кассовому ордеру от 17.09.2020 № 221 на сумму 300 000 руб., платежным поручением на 700 000 руб. от 17.09.2020, чеком от 16.09.2020 на сумму 499 500 руб. (плательщик ФИО6) и платежным поручением к нему от 17.09.2020 № 109530.

В подтверждение того, что по чеку от 16.09.2020 на сумму 499 500 руб. (плательщик ФИО6) на расчетный счет должника вносились

денежные средства ФИО4, к материалам дела приобщена расписка ФИО6 от 16.09.2020.

Из пояснений ФИО4 следует, что для предоставления спорного займа 16.09.2020 между ФИО4 и публичным акционерным обществом «Сбербанк России» (далее – Сбербанк) был заключен договор потребительского кредита № 816121 на сумму 1 500 000 руб. Кредит был взят по просьбе директора общества «КХМ-Удмуртия» для развития бизнеса.

При этом, как следует из пояснений ФИО4, для цели возможности исполнения кредитных обязательств последняя взяла заем у нового работодателя – ЧОУ ДПО «Продвижение» на сумму 1 500 000 руб. на основании договора займа от 25.04.2022 № 1 на срок до 30.06.2026. Факт предоставления ЧОУ ДПО «Продвижение» денежных средств подтверждается представленными в материалы дела платежным поручением от 28.04.2022 № 19515 и расходным кассовым ордером от 16.05.2022 № 3.

Должник свои обязательства по возврату займа исполнил не в полном объеме, ФИО4 возвращены денежные средства в размере 217 177 руб. 95 коп.; сумма задолженности составила 1 282 822 руб. 05 коп.

В последующем в отношении должника 25.01.2022 введена процедура наблюдения.

Ссылаясь на указанные обстоятельства, ФИО4 обратилась в суд с требованием о включении задолженности в сумме 1 282 822 руб. 05 коп. основного долга в третью очередь реестра требований кредиторов общества «КХМ-Удмуртия».

В свою очередь, конкурсный управляющий обратился в суд со встречным заявлением о признании недействительным (притворным) договора займа от 16.09.2020 № 16.

В обоснование встречных требований управляющий ссылался на представленные в материалы дела справки 2-НДФЛ, согласно которым общий доход ФИО4, без учета НДФЛ, за 2018 год составил 725 831 руб. 29 коп., за 2019 год – 859 864 руб. 38 коп., за 2020 год – 701 563 руб. 03 коп., за 2021 год – 993 999 руб. 15 коп., за 2022 год – 1 362 130 руб. 03 коп. По мнению конкурсного управляющего, общая сумма дохода не позволяла кредитору выдать заем на сумму 1 500 000 руб., а платежи по кредиту в размере 33 300 руб. ежемесячно были явно обременительными.

Кроме того, управляющий указывал, что ФИО4 не предпринимала действий по возврату спорного займа или его принудительному взысканию, при предъявлении своего требования ФИО4 не заявила требование о включении в реестр процентов, предусмотренных пунктом 2.3 договора займа.

Управляющий, ссылаясь также на корпоративный характер отношений между ФИО4 и должником по поводу выдачи займа, а также на то, что возникновение и существование данного требования было бы невозможно, если бы займодавец не являлся подконтрольным лицом (на момент выдачи займа ФИО4 являлась сотрудником общества «КХМ-Удмуртия»), настаивал на том, что спорные требования не подлежат включению в реестр требований кредиторов должника, а подлежат удовлетворению за счет имущества,

оставшегося после удовлетворения требований конкурсных и текущих кредиторов должника.

Управляющий обращал внимание на то, что согласно бухгалтерской отчетности за 2020 год чистая прибыль общества «КХМ-Удмуртия» не позволяла должнику рассчитаться по обязательствам перед внешними кредиторами; денежные средства были предоставлены должнику и использованы последним в хозяйственной деятельности в период нахождения должника в состоянии финансового кризиса, при наличии нарастающего массива кредиторской задолженности перед независимыми кредиторами и уполномоченным органом.

По мнению управляющего, кредитор, предъявляя свои требования, действует недобросовестно и фактически злоупотребляет правом, намереваясь создать искусственную кредиторскую задолженность.

В качестве правового обоснования своего требования о признании сделки недействительной конкурсный управляющий ссылался на пункт 2 статьи 170 Гражданского кодекса Российской Федерации (далее – ГК РФ), полагая, что в настоящем случае возникла ситуация посредничества между Сбербанком, ФИО4 и должником, целью которой было кредитование общества «КХМ-Удмуртия», так как последнее находилось в экономическом кризисе и предбанкротном состоянии.

Рассмотрев заявленные требования, суд первой инстанции пришел к выводу о документальной подверженности задолженности должника перед ФИО4, обоснованности заявленных требований кредитора и недоказанности доводов конкурсного управляющего, в связи с чем заключил о наличии оснований для включения требований в реестр требований кредиторов должника и отказа в удовлетворении встречных требований конкурсного управляющего.

Суд апелляционной инстанции, повторно рассмотрев дело, согласился с выводами суда первой инстанции и оставил определение без изменения.

Суд округа не усматривает законных оснований не согласиться с выводами судов первой и апелляционной инстанций.

Согласно статьям 71, 100 Закона о банкротстве требования кредиторов вне зависимости от того, заявлены по ним возражения или нет, могут быть включены в реестр требований кредиторов только на основании определения суда после проверки их обоснованности и наличия оснований для включения в реестр требований кредиторов.

Согласно абзацу 4 пункта 27 постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17.12.2024 № 40 «О некоторых вопросах, связанных с введением в действие Федерального закона от 29.05.2024 № 107-ФЗ «О внесении изменений в Федеральный закон «О несостоятельности (банкротстве)» и статью 223 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации» при применении положений статей 71 и 100 Закона о банкротстве арбитражному суду следует исходить из того, что в реестр подлежат включению только требования, в отношении которых представлены достаточные доказательства наличия и размера задолженности.

Проверка обоснованности и размера требований кредиторов осуществляется судом с учетом возражений против указанных требований, заявленных арбитражным управляющим, другими кредиторами или другими лицами, участвующими в деле о банкротстве. Признание должником или арбитражным управляющим обстоятельств, на которых кредитор основывает свои требования (часть 3 статьи 70 АПК РФ), само по себе не освобождает другую сторону от необходимости доказывания таких обстоятельств.

При рассмотрении обособленного спора суд с учетом поступивших возражений проверяет требование кредитора на предмет мнимости или предоставления компенсационного финансирования. При осуществлении такой проверки суды вправе использовать предоставленные уполномоченным и другими органами данные информационных и аналитических ресурсов, а также сформированные на их основе структурированные выписки.

Если после проверки на предмет мнимости действительность долга не вызывает сомнений (например, установлен факт передачи или перечисления денежных средств, передачи товара, выполнения работ, оказания услуг; задолженность подтверждена установленным законом документом), суд, рассматривающий дело о банкротстве, не исследует дополнительные обстоятельства, связанные с предшествующим заключению сделки уровнем дохода кредитора, с законностью приобретения переданных должнику средств, с последующей судьбой полученного должником по сделке имущества, с отражением поступления имущества в отчетности должника и т.д.

Пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве установлено, что сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в названном Федеральном законе.

К сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она совершена; так, сделка может быть признана недействительной по статье 10 и пунктам 1 или 2 статьи 168 ГК РФ, а при наличии в законе специального основания недействительности сделка признается недействительной по этому основанию (например, по статье 170 ГК РФ, пункт 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации», далее – постановление № 25).

В силу пункта 2 статьи 170 ГК РФ притворная сделка, то есть сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, ничтожна.

К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с учетом существа сделки, применяются относящиеся к ней правила.

Притворная сделка характеризуется тем, что стороны умышленно искажают свое волеизъявление таким образом, чтобы вместо той сделки, которую они на самом деле хотят совершить, внешне это выглядело как иная сделка. Воля совершающих сделку лиц направлена не на те правовые последствия, которые отражены в волеизъявлении. Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую сделку – ту сделку,

которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами.

По результатам исследования и оценки доказательств судами установлено, что спорный договор займа заключен 16.09.2020, а дело о банкротстве должника возбуждено 11.08.2021, в связи с чем констатировали, что оспариваемая сделка совершена в трехлетний период подозрительности, установленный статьей 61.2 Закона о банкротстве.

Наряду с указанным, проанализировав фактические обстоятельства спора, в том числе обстоятельства выдачи ФИО4 займа должнику, установив, что факт передачи денежных средств по договору займа подтвержден представленными в материалы дела квитанцией к приходному кассовому ордеру от 17.09.2020 № 221 на сумму 300 000 руб., платежным поручением на 700 000 руб. от 17.09.2020, чеком от 16.09.2020 на сумму 499 500 руб. (плательщик ФИО6) и платежным поручением к нему от 17.09.2020 № 109530; признав данные документы достаточными и убедительными доказательствами предоставления денежных средств должнику; приняв во внимание, что наличие финансовой возможности у ФИО4 предоставить должнику заем подтверждается представленным договором потребительского кредита от 16.09.2020 № 816121 на сумму 1 500 000 руб.; отметив, что должник вернул ФИО4 217 177 руб. 95 коп., в оставшейся части сумма займа ФИО4 возвращена не была, при этом факт расходования должником полученных от кредитора денежных средств в хозяйственной деятельности (на выплату заработной платы работникам и оплату иных обязательств) не оспаривается ни управляющим, ни иными участвующими в деле лицами, в связи с чем суды первой и апелляционной инстанций заключили о том, что требования ФИО4, основанные на факте неисполнения должником обязанности по возврату займа, документально обоснованы.

Принимая во внимание недоказанность достижения сторонами сделки других правовых последствий, нежели при заключении договора займа, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу об обоснованности требования кредитора и об отказе в удовлетворении заявления конкурсного управляющего о признании договора займа от 16.09.2020 ничтожным по мотиву его притворности на основании положений пункта 2 статьи 170 ГК РФ.

Разрешая вопрос об очередности удовлетворения требований ФИО7, суды первой и апелляционной инстанций не усмотрели основания для субординирования, при этом исходили из того, что само по себе то обстоятельство, что ФИО4 занимала должность бухгалтера по заработной плате в общества «КХМ-Удмуртия», не свидетельствует об аффилированности кредитора и общества «КХМ-Удмуртия», корпоративном характере предоставленного займа.

Судами принято во внимание, что в рамках настоящего дела о банкротстве общества «КХМ-Удмуртия» судами были рассмотрены два требования о привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, инициированных конкурсным управляющим и уполномоченным органом.

В частности, вступившим в законную силу определением суда от 19.02.2024 по настоящему делу об отказе в привлечении к субсидиарной ответственности ФИО2 установлено, что ухудшение финансового состояния общества «КХМ-Удмуртия» было вызвано распространением коронавирусной инфекции COVID-19 и введением режима самоизоляции в 2020 году, из-за чего должник н вел финансово-хозяйственную деятельность на протяжении 5 – 6 месяцев: объекты были закрыты, платежи за работы заморожены, при этом обязанность по оплате налогов в бюджет, поставщикам, сотрудникам сохранялась, в связи с чем руководство должника было вынуждено привлекать дополнительные средства, в том числе заемные, для обеспечения деятельности должника (при этом дополнительные затраты составили не менее 70 млн руб. из-за обязательного прохождения работниками обсервации (две недели для каждого сотрудника). Судами также установлено, что причиной банкротства должника стало расторжение договоров с основными заказчиками («Иркутская нефтяная компания» и «Удмуртнефть» им. В.И. Кудинова) после обращения уполномоченного органа с требованием о признании должника несостоятельным (банкротом).

Применительно к доводам об отсутствии у должника возможности погашать свои обязательства в период с 2019 по 2020 годы, суды также указали, что ранее в начале 2019 году уполномоченный орган также инициировал процедуру банкротства общества «КХМ-Удмуртия», обосновывая свое требование наличием задолженности по обязательным платежам в сумме 4,1 млн руб., однако в последующем дело № А71-329/2019 о банкротстве было прекращено определением от 19.04.2019 в связи с удовлетворением в полном объеме обязательств перед уполномоченным органом. Спустя некоторое время, а именно 11.11.2020, уполномоченный орган вновь обратился в суд с заявлением о признании общества «КХМ-Удмуртия» несостоятельным (банкротом), аргументируя свое требование наличием задолженности в сумме 21, 494 млн руб., однако определением от 20.04.2021 по делу № А71-13908/2020 в удовлетворении данного заявления отказано, в том числе ввиду того, что должник предпринял меры по частичному погашению задолженности по обязательным платежам.

С учетом совокупности установленных по делу обстоятельств, а также отсутствия у должника финансового кризиса по состоянию на дату предоставления кредитором займа должнику, недоказанности обстоятельств, свидетельствующих о совершении притворной сделки, а также отсутствия у ФИО4 возможности влиять на принятие должником тех или иных решений, суды пришли к выводу об обоснованности требований кредитора ФИО4 и отсутствии оснований для их субординации, признав их подлежащими погашению в составе третьей очереди реестра требований кредиторов.

Судами также учтено, что должник в лице своего руководителя в указанный период заключал договор займа не только с ФИО4, но и с другими своими штатными работниками, следовательно, данный порядок привлечения заемных средств являлся для общества «КХМ-Удмуртия»

приемлемым и распространенным. Какого-либо имущественного вреда заключением договоров займа с работниками должнику не причинено, поскольку за счет полученных денежных средств погашалась, в том числе, задолженность по заработной плате, которая, в случае ее непогашения, подлежала бы включению во вторую очередь реестра требований кредиторов должника; заявленные же требования, с учетом характера правоотношений, признаны судами подлежащими учету в третью очередь реестра требований кредиторов должника.

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы права.

Доводы кассационной жалобы уполномоченного органа о корпоративном характере заемных отношений между должником и кредитором ФИО4, обуславливающих необходимость понижения очередности удовлетворении требований кредитора, судом округа отклоняются, исходя из следующего.

Согласно пункту 6 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.12.2025 № 41 «Об установлении в процедурах банкротства требований контролирующих должника лиц и аффилированных лиц должника» (далее – постановление № 41) отношения контроля или аффилированности между кредитором и должником сами по себе не свидетельствуют о том, что обязательство по возврату полученного финансирования вытекает из участия в уставном капитале, и потому только лишь факт наличия таких отношений не может повлечь отказ во включении требований кредитора в реестр.

Само по себе финансирование контролирующим лицом подконтрольной организации (далее – внутреннее финансирование) с использованием гражданско-правовых сделок, не основанных на корпоративных отношениях, не может являться основанием для признания их недействительными и переквалификации в отношения по участию в уставном капитале (пункт 2 статьи 170 ГК РФ), поскольку участники гражданского оборота вправе своей волей и в своем интересе определять правовую форму инвестирования в собственную предпринимательскую деятельность, в том числе посредством выдачи займов или совершения иных гражданско-правовых сделок (статья 1 ГК РФ).

В Обзоре судебной практики разрешения споров, связанных с установлением в процедурах банкротства требований контролирующих должника и аффилированных с ним лиц, утвержденном Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 29.01.2020 (далее – Обзор от 29.01.2020), обобщены правовые подходы, применение которых позволяет сделать вывод о наличии или отсутствии оснований для понижения очередности (субординации) требования аффилированного с должником лица.

Согласно правовой позиции, изложенной в пункте 2 названного Обзора, очередность удовлетворения требования кредитора не может быть понижена лишь на том основании, что он относится к числу аффилированных с должником лиц, в том числе его контролирующих.

Вместе с тем, при предоставлении должнику аффилированным лицом компенсационного финансирования (предоставление в состоянии имущественного кризиса, то есть при наличии обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 9 Закона о банкротстве либо неизбежности их наступления), требования такого лица подлежат удовлетворению после всех кредиторов, но приоритетно перед ликвидационной квотой (пункты 3.1, 6.2 Обзора).

Между тем суды, проверив обстоятельства, при которых возникло и исполнялось обязательство должника перед ФИО4, не усмотрели отклонения действий кредитора от критериев нормального поведения участника делового оборота. Разумных сомнений в этом после ознакомления с доводами управляющего и уполномоченного органа у судебных инстанций не возникло.

В рассмотренном случае, суды, исследовав в совокупности представленные в материалы дела доказательства, в том числе пояснения бывшего руководителя должника ФИО2 и ответчика ФИО4 о причинах банкротства и необходимости привлечения заемных средств, а также цели их расходования, установили, что реальность правоотношений сторон обусловлена разумными экономическими причинами, связанными с ведением хозяйственной деятельности и необходимостью выплаты работникам должника заработной платы и исполнения обязательств по уплате обязательных платежей в бюджет в период действия ограничений на осуществление производственной деятельности (в штате должника в 2020 году было трудоустроено 350 работников). Указанное ни управляющим, ни уполномоченным органом никак не опровергнуто, при том, что в ходе процедуры работниками должника самостоятельных требований о включении в реестр требований кредиторов должника задолженности по выплате заработной платы – не заявлено.

Суды справедливо не усмотрели оснований для вывода, что воля кредитора в рассмотренном случае была направлена на сокрытие финансового положения должника от его кредиторов и не согласились с доводами управляющего о том, что ФИО4 предоставила должнику компенсационное финансирование путем передачи ему денежных средств под видом займа и невостребования задолженности; доказательства злоупотребления правом со стороны кредитора не представлены, поэтому основания для понижения очередности его требований в реестре отсутствовали.

Утверждение заявителя кассационной жалобы о необоснованности ссылки судов на обстоятельства, установленные судебными актами по обособленному спору об отказе в привлечении контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности, относительно выводов о причинах банкротства, обусловленных ковидными ограничениями, судом округа не принимаются.

В рамках настоящего дела о банкротстве управляющий обращался с заявлением о привлечении бывшего руководителя должника ФИО2 к субсидиарной ответственности, по итогам рассмотрения которого судами установлено, что по результатам бухгалтерских данных в 2020 году наблюдался

рост показателей, характеризующих доходы общества, однако в результате действующих эпидемиологических ограничений предприятие понесло дополнительные расходы по обсервации в размере 70 млн. рублей, а также вынуждено было в течение четырех месяцев простоя осуществлять выплату заработной платы работникам и соответствующих обязательных платежей (определение от 19.02.2024, постановление суда апелляционной инстанции от 26.04.2024).

Применительно к обстоятельствам настоящего спора, суды справедливо обратили внимание на то, что ни управляющий, ни уполномоченный орган не представили каких-либо иных доказательств, опровергающих выводы судов по спору о субсидиарной ответственности о том, что одной из основных причин ухудшения финансового состояния организации-должника стало распространение в России в 2020 году коронавирусной инфекции (COVID-19), введения режима самоизоляции и прекращение действий контрактов с основными заказчиками после обращения уполномоченного органа с заявлением о банкротстве должника.

Вопреки доводам кассационной жалобы, повышенный стандарт доказывания в данном случае был соблюден судами в полной мере; кредитор представил все необходимые документы, подтверждающие как его финансовую возможность предоставить заем (наличие финансовой возможности подтверждается принятыми ФИО4 накануне кредитными обязательствами в кредитном учреждении), так и фактическую передачу денежных средств должнику (документально подтвержден факт передачи должнику денежных средств и последующее расходование должником денежных средств на выплаты сотрудникам заработной платы). Противоречивых или сомнительных обстоятельств, требующих дополнительного исследования, судами не выявлено. Тот факт, что ФИО4 получила заемные средства для предоставления займа должнику, не свидетельствует о недействительности сделки. Действующее законодательство не запрещает использование заемных средств для заключения гражданско-правовых сделок.

Аргументы уполномоченного органа о заинтересованности кредитора ФИО4 к должнику также не могут служить основанием для отмены состоявшихся судебных актов. Несмотря на то, что ФИО4 действительно работала в организации должника в должности бухгалтера и имела определенные доверительные отношения с руководством, указанное не влечет автоматического признания заемных отношений между ней и должником фиктивными. Более того, факт передачи ФИО4 денежных средств должнику со стороны уполномоченного органа и управляющего в ходе рассмотрения дела не оспаривался, со стороны должника документально раскрыты цель и обстоятельства привлечения финансирования. Равным образом, в отсутствие доказательств того, что ФИО4 предоставила должнику компенсационное финансирование, очередность удовлетворения требования, основанного на спорном договоре займа, не может быть понижена.

Таким образом, доводы заявителя кассационной жалобы судом округа отклоняются, как не свидетельствующие о наличии оснований для отмены обжалуемых судебных актов по смыслу статьи 286 АПК РФ и вместе с тем являвшиеся предметом исследования судов первой и апелляционной инстанций, получивших надлежащую правовую оценку.

На основании изложенного и принимая во внимание, что судами не допущено нарушения или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, при этом фактические обстоятельства спора установлены судами верно и в полном объеме, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Удмуртской Республики от 06.08.2025 по делу № А71-10534/2021 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 16.10.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу Управления Федеральной налоговой службы России по Удмуртской Республике – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Председательствующий Ю.В. Кудинова

Судьи Н.В. Шершон

В.В. Плетнева