Арбитражный суд Волгоградской области

 

Именем Российской Федерации

РЕШЕНИЕ

 

г. Волгоград                                                                                          Дело №А12-18056/2024  

«09» октября 2024  года 

      резолютивная часть решения не оглашалась  

      полный текст решения изготовлен 09 октября 2024 года

      Арбитражный суд Волгоградской области в составе судьи Акимова А.Н.,  при ведении протокола помощником судьи Кулаковой О.А., рассмотрев в судебном заседании исковое заявление ООО Охранная организация «Херсон» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательства ООО «КАПЕР» (ИНН: 

<

***>) привлечённое лицо: ООО «КАПЕР»

при участии в судебном заседании: 

не явились, извещены, надлежащим образом,

УСТАНОВИЛ:

09.07.2024 в Арбитражный суд Волгоградской области (далее – суд) поступило исковое заявление ООО Охранная организация «Херсон» о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 по обязательства ООО «КАПЕР» (ИНН: 

<

***>) в размере 29 875 руб. – основной долг, 4 895, 29 руб. – проценты за пользование чужими денежными средствами, 4 000 руб. – государственная пошлина. 

04.09.2024 в суд от ООО Охранная организация «Херсон» поступили дополнения к исковому заявлению, в которых уточнены требования, просит суд: 

1. Привлечь к субсидиарной ответственности ФИО1 (ИНН 

<

***>) по обязательствам ООО «КАПЕР» 

2. Взыскать с ответчика – ФИО1 (ИНН 

<

***>) – 29 875 руб. в счет исполнения обязательств по Договору № 228 от 31 декабря 2016 года, в пользу Общества с ограниченной ответственностью Охранная организация «Херсон». 

Взыскать с ответчика – ФИО1 (ИНН 

<

***>) – 3 659,58 руб. сумму процентов за пользование чужими деньгами в пользу Общества с ограниченной ответственностью Охранная организация «Херсон». 

Взыскать с ответчика ФИО1 (ИНН 

<

***>) расходы на уплату государственной пошлины в сумме 2 000 руб.

В ходе рассмотрения заявления истец на удовлетворении заявления настаивал по основаниям, изложенным в заявлении.

Истец, ответчик в судебное заседание не явились, о времени и месте рассмотрения заявления считается надлежащим образом извещенными по правилам ст. 123 АПК РФ. Судебное заседание проводится судом без участия указанных лиц по правилам ст. 156 АПК РФ. 

Изучив материалы дела, выслушав лиц, участвующих в деле, оценив представленные доказательства, суд приходит к следующему.

ООО Охранная организация «Херсон» обратилось с заявлением в соответствии со ст.53.1 ГК РФ, ст.3 Закона №14-ФЗ о привлечении к субсидиарной ответственности контролирующего лица ФИО1 по обязательствам ООО «КАПЕР» в размере 35 534,58 руб. 

В обоснование заявленных требований истец указывает, что решением Арбитражного суда Волгоградской области по делу № А12-32242/2022 от 04.04.2023 (вступившим в законную силу) были удовлетворены исковые требования ООО Охранная организация «Херсон» о взыскании с ООО «КАПЕР» долга по договору на оказание услуг по охране имущества №228 от 30.12.2016 за период с октября 2019 года по апрель 2020 года в размере 29875 руб., проценты за пользование чужими денежными средствами в порядке ст. 395 ГК РФ в размере 3659,58 руб. за период просрочки с 01.05.2020 по 31.03.2022, расходы по уплате государственной пошлины в размере 2000 руб.

Арбитражным судом Волгоградской области по делу № А12-32242/2022 ООО Охранная организация «Херсон» выдан исполнительный лист ФС № 039330228. В ходе принудительного исполнения погашение задолженности не произведено в связи с отсутствием имущества. 

30.09.2024 г. Инспекция Федеральной налоговой службы по Дзержинскому району г. Волгограда в связи с непредставлением ООО «КАПЕР»  в течение последних 12 месяцев документов отчетности в ЕГРЮЛ была внесена запись об исключении недействующего ЮЛ (ООО «КАПЕР») из ЕГРЮЛ.

Решение Арбитражного суда Волгоградской области по Делу № А12-32242/2022 от 04.04.2023г. исполнено - не было. 

В ходе исполнительного производства исполнения судебного акта не производилось, исполнительный лист был возвращен 24.06.2024 со ссылкой на ст.46 ФЗ «Об исполнительном производстве», с отметкой судебного пристава исполнителя об остатке задолженности в размере 35 534,58 руб.

Согласно материалам дела ООО «КАПЕР» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) зарегистрировано в качестве юридического лица налоговым органом 11.07.2012г., о чем в Единый государственный реестр юридических лиц внесена соответствующая запись.

Как видно из ЕГРЮЛ основным видом деятельности ООО «КАПЕР» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) согласно общероссийскому классификатору видов экономической деятельности является торговля розничная пивом в специализированных магазинах (47.25.12).

По данным выписки из ЕГРЮЛ директором общества являлась ФИО1, участниками общества являлся ФИО1 с размером доли 100 % уставного капитала.

Согласно сведениям, содержащимся в ЕГРЮЛ, 30.09.2024 г. г. Инспекция Федеральной налоговой службы по Дзержинскому району г. Волгограда в связи с непредставлением ООО «КАПЕР» в течение последних 12 месяцев документов отчетности в ЕГРЮЛ была внесена запись об исключении недействующего ЮЛ (ООО «КАПЕР» из ЕГРЮЛ.

Ссылаясь на недобросовестность действий (бездействия) ответчика при исключении регистрирующим органом ООО «КАПЕР» из ЕГРЮЛ, полагая, что в связи с наличием неисполненных ООО «КАПЕР» обязательств, ответчики подлежат привлечению к субсидиарной ответственности, истец обратился в арбитражный суд с настоящим иском.

Таким образом, на момент исключения ООО «КАПЕР» из ЕГРЮЛ у него имелась подтвержденная судебным актом задолженность перед истцом.

Пунктом 3.1 статьи 3 Закона об обществах с ограниченной ответственностью установлено, что исключение общества из ЕГРЮЛ в порядке, установленном федеральным законом о государственной регистрации юридических лиц для недействующих юридических лиц, влечет последствия, предусмотренные Гражданским кодексом Российской Федерации (далее - ГК РФ) для отказа основного должника от исполнения обязательства. 

В данном случае, если неисполнение обязательств общества (в том числе вследствие причинения вреда) обусловлено тем, что лица, указанные в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ, действовали  недобросовестно или неразумно, по заявлению кредитора на таких лиц может быть возложена субсидиарная ответственность по обязательствам этого общества. 

В пунктах 1 - 3 статьи 53.1 ГК РФ указаны следующие лица: лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени; члены коллегиальных органов юридического лица; лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным выше. 

Исходя из системного толкования указанной нормы возможность привлечения лиц, указанных в пунктах 1 - 3 статьи 53.1 названного Кодекса, к субсидиарной ответственности законодатель ставит в зависимость от наличия причинно-следственной связи между неисполнением обществом обязательств и недобросовестными или неразумными действиями данных лиц; бремя доказывания наличия признаков недобросовестности или неразумности в поведении указанных лиц возлагается законом на истца (пункты 1, 2 статьи 53.1 ГК РФ).

Под действиями (бездействием) контролирующего общества лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной такого неисполнения, то есть те, без которых объективное неисполнение не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение общества, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным неисполнением. 

  Так как любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц (руководителей, участников) в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя, участника при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков. 

  Однако в силу экстраординарности указанных механизмов ответственности руководителя, участников перед контрагентами управляемого ими общества, законодательством и судебной практикой выработаны как материальные условия (основания) для возложения такой ответственности (наличие всей совокупности которых должно быть установлено судом), так и процессуальные правила рассмотрения подобных требований. 

  В пунктах 1, 6 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 30.07.2013 N 62 "О некоторых вопросах возмещения убытков лицами, входящими в состав органов юридического лица" (далее - Постановление N 62) разъяснено, что по делам о возмещении директором убытков истец обязан доказать наличие у юридического лица убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ), наличие обстоятельств, свидетельствующих о недобросовестности и (или) неразумности действий (бездействия) директора, повлекших неблагоприятные последствия для юридического лица.

  В пунктах 2 и 3 постановления Пленума N 62 даны разъяснения относительного того, какие действия (бездействие) директора могут свидетельствовать о его недобросовестности и/или неразумности.

Поскольку судебный контроль призван обеспечивать защиту прав юридических лиц и их учредителей (участников), а не проверять экономическую целесообразность решений, принимаемых директорами, директор не может быть привлечен к ответственности за причиненные юридическому лицу убытки в случаях, когда его действия (бездействие), повлекшие убытки, не выходили за пределы обычного делового (предпринимательского) риска.

  Аналогичный подход закреплен в абзаце первом пункта 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которому по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Понятия недобросовестности и неразумности при исполнении возложенных на директора обязанностей раскрыты в пунктах 2 и 3 Постановления N 62.

На основании статьи 419 ГК РФ обязательство прекращается ликвидацией юридического лица (должника или кредитора), кроме случаев, когда законом или иными правовыми актами исполнение обязательства ликвидированного юридического лица возлагается на другое лицо (по требованиям о возмещении вреда, причиненного жизни или здоровью, и др.).

Согласно пункту 2 статьи 64.2 ГК РФ исключение недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц влечет правовые последствия, предусмотренные данным Кодексом и другими законами применительно к ликвидированным юридическим лицам.

При этом исключение недействующего юридического лица из ЕГРЮЛ не препятствует привлечению к ответственности лиц, указанных в статье 53.1 настоящего Кодекса (пункт 3 статьи 64.2 ГК РФ).

По правилу пункта 1 статьи 53.1. ГК РФ лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3 статьи 53.1 ГК РФ, пункты 1, 2 статьи 44 Федерального закона N 14-ФЗ).

Поскольку любое общество (принимая на себя права и обязанности, исполняя их) действует прямо или опосредованно через конкретных физических лиц - руководителей организации, гражданское законодательство для стимулирования добросовестного поведения и недопущения возможных злоупотреблений со стороны физических лиц руководителей в качестве исключения из общего правила (ответственности по обязательствам юридического лица самим юридическим лицом) - предусматривает определенные экстраординарные механизмы защиты нарушенных прав кредиторов общества, в том числе привлечение к субсидиарной ответственности руководителя при фактическом банкротстве возглавляемого им юридического лица, возмещение убытков.

Для привлечения контролирующих должника лиц к субсидиарной ответственности доказыванию подлежит в силу статьи 65 АПК РФ состав правонарушения, включающий наличие вреда, противоправность поведения причинителя вреда, причинно-следственную связь между противоправным поведением причинителя вреда и наступившим вредом.

Юридически значимые обстоятельства, порядок распределения бремени доказывания, а также законодательные презумпции в отношении требований о возмещении убытков разъяснены в пункте 12 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 N 25 "О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации", согласно которым по делам о возмещении убытков истец обязан доказать, что ответчик является лицом, в результате действий (бездействия) которого возник ущерб, а также факты нарушения обязательства или причинения вреда, наличие убытков (пункт 2 статьи 15 ГК РФ).

Отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство (пункт 2 статьи 401 ГК РФ). По общему правилу лицо, причинившее вред, освобождается от возмещения вреда, если докажет, что вред причинен не по его вине (пункт 2 статьи 1064 ГК РФ). Бремя доказывания своей невиновности лежит на лице, нарушившем обязательство или причинившем вред. Вина в нарушении обязательства или в причинении вреда предполагается, пока не доказано обратное.

Бремя доказывания обратного (опровержение презумпции наличия причинной связи между противоправным бездействием и возникновением убытков, оспаривание размера убытков) лежит на ответчике, (статьи 9, 65 АПК РФ).

В постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона «Об обществах с ограниченной ответственностью» отражена правовая позиция, согласно которой предусмотренная оспариваемой нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения.

При этом, как отмечается Верховным Судом Российской Федерации, долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК РФ) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда Российской Федерации N 1(2020), утвержден Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации от 03.07.2020 N 305-ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско-правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

По смыслу пункта 3.1 статьи 3 Закона N 14-ФЗ, рассматриваемого в системной взаимосвязи с положениями пункта 3 статьи 53, статей 53.1, 401 и 1064 ГК РФ, образовавшиеся в связи с исключением из ЕГРЮЛ общества с ограниченной ответственностью убытки его кредиторов, недобросовестность и (или) неразумность действий (бездействия) контролирующих общество лиц при осуществлении принадлежащих им прав и исполнении обязанностей в отношении общества, причинная связь между указанными обстоятельствами, а также вина таких лиц образуют необходимую совокупность условий для привлечения их к ответственности. Соответственно, привлечение к ней возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия).

Лицам, чьи права и законные интересы затрагиваются в связи с исключением недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц, законом предоставляется возможность подать мотивированное заявление, при подаче которого решение об исключении недействующего юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц не принимается (пункты 3 и 4 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"), что, в частности, создает предпосылки для инициирования кредитором в дальнейшем процедуры банкротства в отношении должника. Во всяком случае, решение о предстоящем исключении не принимается при наличии у регистрирующего органа сведений о возбуждении производства по делу о банкротстве юридического лица, о проводимых в отношении юридического лица процедурах, применяемых в деле о банкротстве (абзац второй пункта 2 статьи 21.1 Федерального закона "О государственной регистрации юридических лиц и индивидуальных предпринимателей"). Это дает возможность кредиторам при наличии соответствующих оснований своевременно инициировать процедуру банкротства должника.

Однако само по себе то обстоятельство, что кредиторы общества не воспользовались подобной возможностью для пресечения исключения общества из ЕГРЮЛ, не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи 3 Закона N 14-ФЗ.

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Закона N 14-ФЗ, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения.

Неосуществление контролирующими лицами ликвидации общества с ограниченной ответственностью при наличии на момент исключения из единого государственного реестра юридических лиц долгов общества перед кредиторами, тем более в случаях, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, может свидетельствовать о намеренном, в нарушение предписаний статьи 17 (часть 3) Конституции Российской Федерации, пренебрежении контролирующими общество лицами           своими           обязанностями,         попытке         избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества, приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей.

Конституционный Суд Российской Федерации неоднократно обращал внимание на недобросовестность предшествующего исключению юридического лица из единого государственного реестра юридических лиц поведения тех граждан, которые уклонились от совершения необходимых действий по прекращению юридического лица в предусмотренных законом процедурах ликвидации или банкротства, и указывал, что такое поведение может также означать уклонение от исполнения обязательств перед кредиторами юридического лица (определения от 1В марта 2018 г. N 580-0, N 581-0 и N 582-0, от 29 сентября 2020 N 2128-0 и др.).

При обращении в суд с соответствующим иском доказывание кредитором неразумности и недобросовестности действий лиц, контролировавших исключенное из реестра недействующее юридическое лицо, объективно затруднено. Кредитор, как правило, лишен доступа к документам, содержащим сведения о хозяйственной деятельности общества, и не имеет иных источников сведений о деятельности юридического лица и контролирующих его лиц.

Соответственно, предъявление к истцу-кредитору (особенно когда им выступает физическое лицо - потребитель, хотя и не ограничиваясь лишь этим случаем) требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечёт неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика, так как от истца требуется предоставление доказательств, о самом наличии которых ему может быть неизвестно в силу его невовлеченности в корпоративные правоотношения.

По смыслу названного положения статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью", если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. 

В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Таким образом, пункт 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью" предполагает его применение судами при привлечении лиц, контролировавших общество, исключенное из единого государственного реестра юридических лиц в порядке, установленном законом для недействующих юридических лиц, к субсидиарной ответственности по его долгам по иску кредитора - физического лица, обязательство общества перед которым возникло не в связи с осуществлением кредитором предпринимательской деятельности и исковые требования кредитора к которому удовлетворены судом, исходя из предположения о том, что именно бездействие этих лиц привело к невозможности исполнения обязательств перед истцом - кредитором общества, пока на основе фактических обстоятельств дела не доказано иное.       Указанная правовая позиция соответствует определению ВС РФ от 32.05.2022 N 44-КГ22-2-К7 по делу N 2-4469/2020.

Учитывая финансовые затруднения ООО «Капер», мешавшие обществу исполнять свои обязательства, помимо недобросовестности, что свидетельствует о явной неразумности действий ответчика, приведших в итоге к убыткам, понесённым истцом.

Само по себе обстоятельство не обращения истца с возражениями относительно предстоящего исключения общества из ЕГРЮЛ, а также с заявлением о признании общества несостоятельным (банкротом) не означает, что они утрачивают право на возмещение убытков на основании пункта 3.1 статьи «Закона об ООО» (последний абзац на странице 4 обжалуемого решения).

Такое обращение сделало бы невозможным использование истцом данного способа защиты своего нарушенного права, поскольку банкротство ООО и привлечение его контролирующих лиц к субсидиарной ответственности в порядке пункта 3.1 статьи 3 Закона об ООО являются взаимоисключающими способами защиты прав кредитора ООО.

Согласно пункту 1 статьи 9 ГК РФ граждане и юридические лица по своему усмотрению осуществляют принадлежащие им гражданские права. При этом по смыслу статьи 4 АПК РФ выбор способа защиты нарушенного права принадлежит истцу.

Таким образом, неосуществление своего права на оспаривание исключения общества из ЕГРЮЛ не являлось бездействием, приведшим к образованию убытков истца, а было возможностью инициировать привлечение контролирующих лиц общества к субсидиарной ответственности по его долгам, то есть, осуществить выбор способа защиты своего нарушенного права.

Кредиторы общества объективно ограничены в доказывании недобросовестности и неразумности контролирующих должника лиц из-за невовлеченности в корпоративные отношения. Кроме того, кредиторы не имеют доступа к документам, которые содержат сведения о хозяйственной деятельности общества и его контролирующих лиц. Соответственно, предъявление к истцу-кредитору требований, связанных с доказыванием обусловленности причиненного вреда поведением контролировавших должника лиц, заведомо влечет неравенство процессуальных возможностей истца и ответчика.

В этой связи перенос бремени доказывания всех юридически значимых обстоятельств исключительно на кредитора нарушает процессуальное равенство. Поэтому, при обращении в суд с соответствующим иском процессуальная обязанность истца по доказыванию ограничиваете предоставлением доказательств: исключения общества из ЕГРЮЛ, неисполнения обществом обязательств перед ним.

Из существа конструкции юридического лица вытекает запрет на использование правовой формы юридического лица для причинения вреда независимым участникам оборота (пункты 3-4 статьи 1, пункт 1 статьи 10, статья 1064 ГК РФ, пункты 1 и 2 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 N 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве», далее - постановление N 53).

По смыслу положения статьи 3 Закона N 14-ФЗ, если истец представил доказательства наличия у него убытков, вызванных неисполнением обществом обязательств перед ним, а также доказательства исключения общества из единого государственного реестра юридических лиц, контролировавшее лицо может дать пояснения относительно причин исключения общества из этого реестра и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений (в том числе при неявке в суд) или их явной неполноты, непредставления ответчиком суду соответствующей документации бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинноследственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на ответчика.

Данная позиция отражена в Постановлении Конституционного Суда РФ от 21.05.2021 N 20-П «По делу о проверке конституционности пункта 3.1 статьи 3 Федерального закона "Об обществах с ограниченной ответственностью» в связи с жалобой гражданки ФИО2, в котором также указано, что предусмотренная названной нормой субсидиарная ответственность контролирующих общество лиц является мерой гражданско-правовой ответственности, функция которой заключается в защите нарушенных прав кредиторов общества, восстановлении их имущественного положения.

При этом долг, возникший из субсидиарной ответственности, подчинен тому же правовому режиму, что и иные долги, связанные с возмещением вреда имуществу участников оборота (статья 1064 ГК Российской Федерации) (пункт 22 Обзора судебной практики Верховного Суда РФ N 1 (2020), утвержден Президиумом Верховного Суда РФ 10.06.2020; определение Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 03.07.2020 N 305- ЭС19-17007(2)).

При реализации этой ответственности не отменяется и действие общих оснований гражданско- правовой ответственности - для привлечения к ответственности необходимо наличие всех элементов состава гражданского правонарушения: противоправное поведение, вред, причинная связь между ними и вина правонарушителя.

В свою очередь, процессуальная обязанность контролирующих лиц заключается в необходимости пояснить суду, по каким причинам компанию исключили из реестра, и представить доказательства правомерности своего поведения. В случае отказа от дачи пояснений или их явной неполноты, непредоставления ответчиком суду соответствующей документации, бремя доказывания правомерности действий контролировавших общество лиц и отсутствия причинно-следственной связи между указанными действиями и невозможностью исполнения обязательств перед кредиторами возлагается судом на контролирующих лиц. 

С данной позицией Конституционного Суда относительно бремени доказывания согласился и Верховный Суд в своём Постановлении от 03.11.2022 N 305-ЭС22-11632.

Так, Верховным Судом РФ отмечено, что вывод о неразумности поведения участников (учредителей) юридического лица может следовать, в частности, из возникновения ситуации, при которой лицо продолжает принимать на себя обязательства, несмотря на утрату возможности осуществлять их исполнение (недостаточность имущества), о чем контролирующему лицу было или должно быть стать известным при проявлении должной осмотрительности. Именно такая ситуация сложилась в рассматриваемых правоотношениях, сложившихся между истцом и ответчиком.

При этом непринятие мер по погашению задолженности перед кредиторами в период осуществления ООО своей деятельности, равно как и непринятие мер к прекращению либо отмене процедур по исключению общества из ЕГРЮЛ сами по себе рассматриваются арбитражными судами в качестве неразумного и недобросовестного поведения контролирующих лиц, что отражено, в частности, в Постановлении Семнадцатого арбитражного апелляционного суда N 17АП-10866/2018-ГК от 07 сентября 2018 года по делу N А71-20472/2017 (абзац 6 на странице 9), а также решением Арбитражного суда Ростовской области от 16 апреля 2018 года по делу N А53-29729/17.

При этом сам факт неисполнения обязанности руководителем юридического лица по подаче заявления о банкротстве предприятия в арбитражный суд, при наличии признаков банкротства рассматривается судами в качестве недобросовестного и неразумного поведения (Апелляционное определение СК по гражданским делам Мосгорсуда от 30.01.2018 по делу N33-3879).

Помимо этого, как пояснил Верховный Суд РФ в Определении от 20 июля 2021 года N 1-КГ21-4-КЗ по делу N 2-2965/2019 неосуществление контролирующими лицами ликвидации ООО при наличии на момент исключения из ЕГРЮЛ долгов общества перед кредиторами, когда исковые требования кредитора к обществу уже удовлетворены судом, свидетельствует о намеренном пренебрежении такими /лицами своими обязанностями, попытке избежать рисков привлечения к субсидиарной ответственности в рамках дела о банкротстве общества. Все это приводит к подрыву доверия участников гражданского оборота друг к другу, дестабилизации оборота, а если долг общества возник перед потребителями - и к нарушению их прав, защищаемых специальным законодательством о защите прав потребителей

Поскольку привлечение к субсидиарной ответственности по пункту 3.1 статьи 3 Закона N 14-ФЗ возможно только в том случае, если судом установлено, что исключение должника из реестра в административном порядке и обусловленная этим невозможность погашения им долга возникли в связи с действиями контролирующих общество лиц и по их вине, в результате их недобросовестных и (или) неразумных действий (бездействия), с учетом разъяснений Постановления N 62 и (в последующем! Постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 21.05.2021 N 20-П, суд, приходит к выводу о наличии правовых оснований для привлечения ответчика к субсидиарной ответственности.

Ответчики как участники юридического лица, не пытались вывести общество из финансового кризиса, а перестали вести хозяйственную деятельность, что повлекло исключение хозяйствующего субъекта из ЕГРЮЛ без проведения специальных процедур, обеспечивающих права и имущественные интересы кредиторов, что свидетельствует о неразумности и недобросовестности их действий.

Истец ссылался на то, что ответчик, выступая в отношении должника в качестве контролирующего лица, действовал недобросовестно, - фактически бросил организацию, не рассчитавшись с долгами и не обеспечив ее ликвидацию в установленном законом порядке (п. 3.1 ст. 3 Закона об ООО).

Презумпция сокрытия следов содеянного применима также в ситуации, когда иск о привлечении контролирующего лица к субсидиарной ответственности подается кредитором вне дела о банкротстве - в случае исключения юридического лица из реестра как недействующего ("брошенный бизнес"). Иное создавало бы неравенство в правах кредиторов в зависимости от поведения контролирующих лиц и приводило бы к получению необоснованного преимущества такими лицами только в силу того, что они избежали процедуры банкротства контролируемых лиц (определение Верховного Суда Российской Федерации от 26.04.2024 N 305-ЭС23-29091).

Кроме того, закон не только дает право каждому свободно использовать свои способности и имущество для предпринимательской деятельности, в том числе через объединение и участие в хозяйственных обществах (статья 2, часть 1 статьи 30, часть 1 статьи 34 Конституции Российской Федерации, статьи 50.1, 51 ГК РФ, статьи 11, 13 Закона об обществах с ограниченной ответственностью), но и обязывает впоследствии ликвидировать созданное юридическое лицо в установленном порядке, гарантирующем, помимо прочего, соблюдение прав кредиторов этого юридического лица (статьи 61 - 64.1 ГК РФ, статья 57 Закона об обществах с ограниченной ответственностью). Во всяком случае, правопорядок не поощряет «брошенный бизнес», а добросовестный участник хозяйственного общества, решивший прекратить осуществление предпринимательской деятельности через юридическое лицо, должен следовать принципу «закончил бизнес - убери за собой».

Согласно пункту 1 статьи 399 ГК РФ до предъявления требований к лицу, которое в соответствии с законом, иными правовыми актами или условиями обязательства несет ответственность дополнительно к ответственности другого лица, являющегося основным  должником (субсидиарную ответственность), кредитор должен предъявить требование к основному должнику. Если основной должник отказался удовлетворить требование кредитора или кредитор не получил от него в разумный срок ответ на предъявленное требование, это требование может быть предъявлено лицу, несущему субсидиарную ответственность.

Статьей 53.1 ГК РФ также предусмотрено, что лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридического лица уполномочено выступать от его имени (пункт 3 статьи 53), обязано возместить по требованию юридического лица, его учредителей (участников), выступающих в интересах юридического лица, убытки, причиненные по его вине юридическому лицу.

Лицо, которое в силу закона, иного правового акта или учредительного документа юридическоголица уполномочено выступать от его имени, несет ответственность, если будет доказано, что при осуществлении своих прав и исполнении своих обязанностей оно действовало недобросовестно или неразумно, в том числе если его действия (бездействие) не соответствовали обычным условиям,, гражданского оборота или обычному предпринимательскому риску.

Ответственность, предусмотренную пунктом 1 настоящей статьи, несут также члены коллегиальных органов юридического лица, за исключением тех из них, кто голосовал против решения, которое повлекло причинение юридическому лицу убытков, или, действуя добросовестно, не принимал участия в голосовании.

Лицо, имеющее фактическую возможность определять действия юридического лица, в том числе возможность давать указания лицам, названным в пунктах 1 и 2 настоящей статьи, обязано действовать в интересах юридического лица разумно и добросовестно и несет ответственность за убытки, причиненные по его вине юридическому лицу (пункт 3). В случае совместного причинения убытков юридическому лицу лица, указанные в пунктах 1-3 настоящей статьи, обязаны возместить убытки солидарно (пункт 4).

В действительности контролирующим лицом должника не преследовалась цель по исполнению обязательств должником, им было очевидно  что в дальнейшем обязательства по выплате задолженности заведомо не будут исполнены.

Констатация сомнительности действий контролирующего лица должника очевидна, их направленность на причинение вреда остальным кредиторам должника в части виновного бездействия также очевидна.

Исходя из статей 17 (часть 3), 19 (часть 1), 45 и 46 Конституции РФ и из специального требования о добросовестности, закрепленного в Гражданском кодексе Российской Федерации и в Законе об ООО, стандарт разумного и добросовестного поведения в сфере корпоративных отношений предполагает, что обязанность действовать в интересах контролируемого юридического лица включает в себя не только формирование имущества корпорации в необходимом размере, совершение действий по ликвидации юридического лица в установленном порядке и т.п., но и аккумулирование и сохранение информации о хозяйственной деятельности должника, ее раскрытие при предъявлении в суд требований о возмещении вреда, причиненного доведением должника до объективного банкротства. Отказ же или уклонение контролирующих лиц от представления суду характеризующих хозяйственную деятельность должника доказательств, от дачи пояснений либо их явная неполнота свидетельствуют о недобросовестном процессуальном поведении, о воспрепятствовании осуществлению права кредитора на судебную защиту.

Применительно к настоящему спору, истец доказал неразумность и недобросовестность в действиях (бездействии) ответчика.

В связи с чем, бремя опровержения сомнений в добросовестности осуществления руководителем общества и участниками общества своих полномочий перешло на ответчиков.

Вместе с тем, ответчик не раскрыл информацию о причинах возникновения задолженности перед истцом, не обосновали свое бездействие по неоплате задолженности по оказанным услугам.

Кроме того как видно согласно выпискам со счетов ООО «Капер» при наличии задолженности перед ООО Охранная организация «Херсон» в период с октября 2019 по апрель 2020 неоднократно производилось снятие денежных средств в сумме от 1500 руб. до 55000 руб. которых было достаточно для погашения задолженности по договору охраны имущества №228 от 30.12.2016 .  

Доказательств о том, что неисполнение договорного обязательства обществом было связано с рыночными или иными объективными факторами, деловым риском, присущим ведению предпринимательской деятельности, ответчиками не представлено и судом таких обстоятельств не установлено.

При таких обстоятельствах, основания для удовлетворения заявленных исковых требований очевидны и неоспоримы.   

Представленные в дело доказательства, доказывают в своей совокупности элементы деликтной ответственности, в том числе наличие противоправных действий (бездействий) ответчиков, причинноследственной связи между их действиями (бездействиями) и возникновением у истца убытков в сумме 35 534 руб. 58 коп.

В соответствии со статьей 101 АПК РФ судебные расходы состоят из государственной пошлины и судебных издержек, связанных с рассмотрением дела арбитражным судом.

В соответствии со статьей 110 АПК РФ судебные расходы, понесенные лицами, участвующими в деле, в пользу которых принят судебный акт, взыскиваются арбитражным судом со стороны.

Учитывая изложенное, руководствуясь статьями 61.14, 61.19 ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» и статьями 110, 167-170, 223 АПК РФ, суд

Р Е Ш И Л:

Привлечь ФИО1 (ИНН 

<

***>) к субсидиарной ответственности по обязательствам общества с ограниченной ответственностью «КАПЕР». 

Взыскать с ФИО1 (ИНН 

<

***>) в пользу ООО Охранная организация «Херсон» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) денежные средства в сумме 35 534 рубль 58 копеек. 

Взыскать с ФИО1 (ИНН 

<

***>) в пользу ООО Охранная организация «Херсон» (ОГРН 

<

***>, ИНН 

<

***>) расходы по оплате государственной пошлины в сумме 2000 рублей. 

 

Решение может быть обжаловано в порядке и сроки, предусмотренные арбитражным процессуальным законодательством Российской Федерации.

 

       Судья                                                                                                       А.Н. Акимов