Дело № А39-5665/2018

город Владимир

5 ноября 2020 года

Резолютивная часть постановления объявлена 28 октября 2020 года.

Полный текст постановления изготовлен 5 ноября 2020 года.

 

Первый арбитражный апелляционный суд в составе: 

председательствующего судьи Волгиной О.А., 

судей Протасова Ю.В.,  Рубис Е.А.,

при ведении протокола судебного заседания 

секретарем судебного заседания ФИО1,

рассмотрел в открытом судебном заседании апелляционную жалобу

публичного акционерного общества «ОФК Банк» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации агентства по страхованию вкладов  (ИНН 7708514824, ОГРН 

<

***>) 

на определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 22.07.2020            по делу № А39-5665/2018, принятое по заявлению и.о. конкурсного управляющего должника общества с ограниченной ответственностью «ЛВЗ Кристалл-Лефортово» ФИО2 о признании недействительной договора уступки права требования от 06.04.2018 с условиями соглашения по переводу долга общества с ограниченной ответственностью «Анфилада-Юг» по договору  поставки от 24.11.2016                 № 1949 в сумме 33 471 255 руб. 26 коп., заключенного между обществом с ограниченной ответственностью «ЛВЗ Кристалл-Лефортово» и обществом с ограниченной ответственностью «Анфилада-Юг», применив последствия недействительности сделки в виде приведения сторон в первоначальное состояние,

 

при участии:

от публичного акционерного общества «ОФК Банк» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации агентства по страхованию вкладов  – ФИО3 на основании доверенности от 31.07.2020 сроком действия по 31.12.2023 (том 2 лист дела 41); 

от Управления Федеральной налоговой службы по Республике Мордовия  – ФИО4 на основании доверенности от 11.02.2020 № 15-27/01519 сроком действия до 31.01.2021,

установил:

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) общества с ограниченной ответственностью «ЛВЗ Кристалл-Лефортово» (далее – Общество)                                 в Арбитражный суд Республики Мордовия обратился исполняющий обязанности конкурсного управляющего Общества ФИО2 (далее – конкурсный управляющий) с заявлением о признании недействительным договора уступки права требования от 06.04.2018                        с условиями соглашения по переводу долга общества с ограниченной ответственностью «Анфилада-Юг» (далее – ООО «Анфилада-Юг») по договору  поставки от 24.11.2016 № 1949 в сумме 33 471 255 руб. 26 коп., заключенного между должником и ООО «Анфилада-Юг», применив последствия недействительности сделки в виде приведения сторон в первоначальное состояние. 

Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 22.07.2020 заявление и.о. конкурсного управляющего должника ФИО2 удовлетворил; признал недействительной сделкой заключенный между Обществом и ООО «Анфилада-Юг» договор уступки права требования                  от 06.04.2018 (с условиями соглашения по переводу долга ООО «Атлант-Юг» по договору поставки от 24.11.2016 № 1949 в сумме                                         33 471 255 руб. 26 коп. между Обществом и ООО «Анфилада Юг»); применил последствия недействительности сделки в виде приведения сторон в первоначальное положение и восстановления права требования Общества    к ООО «Атлант-Юг» по договору поставки от 24.11.2016 № 1949 в сумме                33 471 255 руб. 26 коп.; взыскал с ООО «Анфилада Юг» в пользу арбитражного управляющего ФИО2 государственную пошлину в сумме 6000 руб.

Не согласившись с принятым судебным актом, конкурсный управляющий публичного акционерного общества Банка «Объединенный финансовый капитал» Государственной корпорации «Агентство по страхованию вкладов» (далее – Банк) обратился в суд апелляционной инстанции с апелляционной жалобой, в которой просил отменить обжалуемое определение и принять по делу новый судебный акт.

Оспаривая законность принятого по делу судебного акта, Банк указывает на то обстоятельство, что суд первой инстанции не дал мотивированной оценки его доводам о ничтожности оспариваемого договора уступки прав требования от 06.04.2018, об отсутствии оснований для признания спорной сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве). По мнению заявителя апелляционной жалобы, обжалуемое определение не содержит ссылок на доказательства, на основании которых сделаны выводы о неплатежеспособности должника и недостаточности у него имущество, что является нарушением пункта 2 части 4 статьи 170 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Заявитель апелляционной жалобы также считает, что суд первой инстанции не применил к спорной сделке положение статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

По мнению Банка, наличие неисполненных обязательств перед обществом с ограниченной ответственностью «Росспиртпром» (далее –     ООО «Росспиртпром»), обществом с ограниченной ответственностью «Профит» (далее – ООО «Профит») не являются надлежащими доказательствами неплатежеспособности Общества. Заявитель отмечает, что в материалах дела имеется банковская выписка по расчетному счету должника, открытого в Сбербанке, согласно которой Общество объективно могло исполнить денежные обязательства перед ООО «Росспиртпром»,              ООО «Профит», однако должник вместо расчета с данными контрагентами выводил денежные средства в пользу аффилированных лиц. Заявитель также считает, что наличие задолженности перед кредиторами не является доказательством наличия признаков недостаточности имущества и неплатежеспособности должника; финансовый анализ должника не может являться доказательством осведомленности третьих лиц о признаках неплатежеспособности должника.

Заявитель настаивает на том, что спорные сделки являются ничтожными на основании статьи 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, поскольку фактически между сторонами заключено безвозмездное соглашение о переводе долга ООО «Атлант-Юг», в результате которого произведена замена платежеспособного должника на заведомо неплатежеспособного (ООО «Анфилада-Юг»), в отсутствие экономического смысла и реальной хозяйственной цели. 

С точки зрения Банка, должник, заключая оспариваемый договор уступки права требования, фактически уменьшил конкурсную массу и лишил себя возможности рассчитаться с кредиторами, требования которых включены в реестр требований кредиторов должника, что свидетельствует             о злоупотреблении правом.

Более подробно доводы изложены в апелляционной жалобе.

Представитель Банка в судебном заседании поддержал доводы апелляционной жалобы; настаивал на ее удовлетворении.

Конкурсный управляющий ФИО5 в отзыве указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить определение суда первой инстанции без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Управление Федеральной налоговой службы по Республике Мордовия (далее – Управление) в отзыве письменно и его представитель в судебном заседании устно указал на необоснованность доводов апелляционной жалобы; просил оставить определение суда без изменения, апелляционную жалобу – без удовлетворения.

Апелляционная жалоба рассмотрена в соответствии со статьей 156 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации в отсутствие  конкурсного управляющего ФИО5,  конкурсного управляющего ООО «Анфилада-Юг» ФИО6, ООО «Атлант-Юг», извещенных о месте и времени судебного заседания в порядке статьи 123 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

Законность и обоснованность принятого по делу определения проверены Первым арбитражным апелляционным судом в порядке главы 34 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.

Изучив доводы апелляционной жалобы, исследовав материалы дела, оценивая представленные доказательства в их совокупности, анализируя позиции лиц, участвующих в рассмотрении настоящего спора, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

Как усматривается из материалов дела и установлено судом первой инстанции, между Обществом (цедентом) и ООО «Анфилада-Юг»  (цессионарием) заключен договор уступки права требования от 06.04.2018, по условиям которого цедент уступает, а цессионарий принимает право требования к ООО «Атлант-Юг» по договору поставки от 24.11.2016 № 1949, заключенному между цедентом и ООО «Атлант-Юг», в размере                                33 471 255 руб. 26 коп.

По условиям пунктов 2.1 и 2.2 договора цессии за уступаемое по данному договору право требования цессионарий обязуется выплатить цеденту денежные средства в размере 33 471 205 руб. 26 коп. (цена договора цессии) в срок до 31.12.2018.

Во исполнение предусмотренного подпунктом 3.1 договора цессии обязательство по передаче цессионарию документов, удостоверяющих право требования к ООО «Атлант-Юг», Общество передало, а ООО «Анфилада-ЮГ» приняло заверенные копии документов, подтверждающих право требования (договор поставки  от 24.11.2016 № 1949, товарные накладные, счета-фактуры).

Арбитражный суд Республики Мордовия определением от 19.11.2018 ввел в отношении Общества процедуру наблюдения и утвердил временным управляющим должника ФИО2; решением от 08.05.2019 признал Общество несостоятельным (банкротом), открыл в отношении его имущества конкурсное производство и возложил исполнение обязанностей конкурсного управляющего на арбитражного управляющего ФИО2; определением от 05.02.2020 утвердил конкурсным управляющим должника ФИО5

Предметом заявления конкурсного управляющего является требование о признании недействительным договора уступки права требования                          от 06.04.2018 с условиями соглашения по переводу долга ООО «Анфилада-Юг» по договору  поставки от 24.11.2016 № 1949 в сумме 33 471 255 руб.               26 коп., заключенного между должником и ООО «Анфилада-Юг» и применении последствий недействительности сделки.

Арбитражный суд Республики Мордовия, установив, что на момент совершения договора цессии должник обладал признаками неплатежеспособности; у него имелись неисполненные денежные обязательства перед иными кредиторами; сделка совершена между аффилированными лицами, денежные средства, которые должны быть выплачены по договору поставки, права требования, по которому перешли по спорной сделке к ООО «Анфилада-ЮГ», остались в распоряжении аффилированного с должником лица – ООО «Атлант-Юг»;  договор цессии изначально был заключен без цели исполнения обязательств по оплате уступленного права требования, о чём свидетельствует полное отсутствие работы по взысканию долга с ООО «Атлант Юг» со стороны нового кредитора (ООО «Анфилада Юг»), а также принимая во внимание, что соглашение по переводу долга ООО «Атлант-Юг» по договору поставки в сумме 33 471 255 руб. 26 коп. между Обществом и ООО «Анфилада Юг» вытекает из условий договора цессии, пришел к выводу о наличии  предусмотренных пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве оснований для признания недействительной сделкой договора уступки права требования                от 06.04.2018 (с условиями соглашения по переводу долга ООО «Атлант-Юг» по договору поставки от 24.11.2016 № 1949 в сумме                                                    33 471 255 руб. 26 коп. между Обществом  и ООО «Анфилада Юг»).

В апелляционной жалобе Банк указывает на отсутствие у суда первой инстанции оснований для признания спорной сделки на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. Считает, что оспариваемый договор цессии от 06.04.2018 подлежит признанию недействительной сделкой на основании статей 10 и 168 Закона о банкротстве.

Рассмотрев заявленные доводы, суд апелляционной инстанции пришел к следующим выводам.

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки, совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны недействительными в соответствии с Гражданским кодексом Российской Федерации, а также по основаниям и в порядке, которые указаны в настоящем Федеральном законе.

Согласно пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки (подозрительная сделка).

Неравноценным встречным исполнением обязательств будет признаваться, в частности, любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого встречного исполнения обязательств.

Для признания сделки недействительной на основании указанной нормы не требуется, чтобы она уже была исполнена обеими или одной из сторон сделки, поэтому неравноценность встречного исполнения обязательств может устанавливаться исходя из условий сделки.

В соответствии с абзацем первым пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве неравноценное встречное исполнение обязательств другой стороной сделки имеет место, в частности, в случае, если цена этой сделки и (или) иные условия на момент ее заключения существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки.

При сравнении условий сделки с аналогичными сделками следует учитывать как условия аналогичных сделок, совершавшихся должником, так и условия, на которых аналогичные сделки совершались иными участниками оборота.

На основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве может быть оспорена также сделка, условия которой формально предусматривают равноценное встречное исполнение, однако должнику на момент ее заключения было известно, что у контрагента по сделке нет и не будет имущества, достаточного для осуществления им встречного исполнения.

Судам необходимо учитывать, что по правилам упомянутой нормы могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут оспариваться на основании пункта 2 этой статьи (разъяснения, приведенные в пункте 8 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – 

Постановление

 № 63).

Оспоренная сделка совершена 06.04.2018, то есть за три с лишним месяца до возбуждения производства по делу о банкротстве должника (13.07.2018), в связи с чем может быть оспорена по пункту 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

В силу правовой позиции, указанной в пункте 9 Постановления № 63, если подозрительная сделка совершена в течение одного года до принятия заявления о признании банкротом или после принятия этого заявления, то для признания ее недействительной достаточно обстоятельств, указанных в пункте 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, в связи с чем наличие иных обстоятельств, определенных пунктом два данной статьи (в частности, недобросовестности контрагента), не требуется. Если же подозрительная сделка с неравноценным встречным исполнением была совершена не позднее чем за три года, но не ранее чем за один год до принятия заявления                           о признании банкротом, то она может быть признана недействительной только на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве при наличии предусмотренных им обстоятельств (с учетом пункта 6 Постановления                      № 63). Судом в случае оспаривания подозрительной сделки проверяется наличие обоих оснований, установленных как пунктом 1, так и пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

На основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка, совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности или недостаточности имущества должника.

Цель причинения вреда имущественным правам кредиторов предполагается, если на момент совершения сделки должник отвечал или в результате совершения сделки стал отвечать признаку неплатежеспособности или недостаточности имущества и сделка была совершена безвозмездно или в отношении заинтересованного лица, либо направлена на выплату (выдел) доли (пая) в имуществе должника учредителю (участнику) должника в связи с выходом из состава учредителей (участников) должника, либо совершена при наличии одного из следующих условий: стоимость переданного в результате совершения сделки или нескольких взаимосвязанных сделок имущества либо принятых обязательства и (или) обязанности составляет двадцать и более процентов балансовой стоимости активов должника, а для кредитной организации – десять и более процентов балансовой стоимости активов должника, определенной по данным бухгалтерской отчетности должника на последнюю отчетную дату перед совершением указанных сделки или сделок; должник изменил свое место жительства или место нахождения без уведомления кредиторов непосредственно перед совершением сделки или после ее совершения, либо скрыл свое имущество, либо уничтожил или исказил правоустанавливающие документы, документы бухгалтерской и (или) иной отчетности или учетные документы, ведение которых предусмотрено законодательством Российской Федерации, либо в результате ненадлежащего исполнения должником обязанностей по хранению и ведению бухгалтерской отчетности были уничтожены или искажены указанные документы; после совершения сделки по передаче имущества должник продолжал осуществлять пользование и (или) владение данным имуществом либо давать указания его собственнику об определении судьбы данного имущества.

В пункте 5 Постановления № 63 разъясняется, что пункт 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки, совершенной должником в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов (подозрительная сделка). Для признания сделки недействительной по данному основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие совокупности всех следующих обстоятельств:

а) сделка была совершена с целью причинить вред имущественным правам кредиторов;

б) в результате совершения сделки был причинен вред имущественным правам кредиторов;

в) другая сторона сделки знала или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в признании сделки недействительной по данному основанию.

При определении вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в соответствии с абзацем 32 статьи 2 Закона о банкротстве под вредом понимаются уменьшение стоимости или размера имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по обязательствам должника за счет его имущества.

При определении наличия признаков неплатежеспособности или недостаточности имущества следует исходить из содержания этих понятий, данного в абзацах 33 и 34 статьи 2 Закона о банкротстве, в соответствии с которым недостаточность имущества – это превышение размера денежных обязательств и обязанностей по уплате обязательных платежей должника над стоимостью имущества (активов) должника; неплатежеспособность – прекращение исполнения должником части денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, вызванное недостаточностью денежных средств. При этом недостаточность денежных средств предполагается, если не доказано иное.

В силу пункта 2 статьи 19 Закона о банкротстве заинтересованными лицами по отношению к должнику – юридическому лицу признаются руководитель должника, а также лица, входящие в совет директоров (наблюдательный совет), коллегиальный исполнительный орган или иной орган управления должника, главный бухгалтер (бухгалтер) должника, в том числе указанные лица, освобожденные от своих обязанностей в течение года до момента возбуждения производства по делу о банкротстве или до даты назначения временной администрации финансовой организации (в зависимости от того, какая дата наступила ранее), либо лицо, имеющее или имевшее в течение указанного периода возможность определять действия должника; лица, находящиеся с указанными физическими лицами в отношениях, определенных пунктом 3 данной статьи (супруг, родственники по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга).

Согласно сведениям из Единого государственного реестра юридических лиц, участником ООО «Атлант ЮГ» являлось на момент совершения спорной сделки Общество, участником которого, в свою очередь, являлся  ФИО7 

На момент совершения оспариваемой сделки учредителями Общества являлись ООО «УК «Кристалл-Лефортово» с долей в уставном капитале общества 99,80 процентов и ФИО7 – 0,20 процента.

Рассмотрев обстоятельства дела применительно к названной норме Закона о банкротстве, суд первой инстанции правомерно признал должника и ООО «Атлант ЮГ» заинтересованными лицами, поскольку последний входит с должником в одну группу лиц.

Судом установлено и не противоречит материалам дела, что на момент совершения спорной сделки у Общества имелась просроченная задолженность перед иными кредиторами, в том числе перед ООО «Профит»                                  (15 592 476 руб. 61 коп.); АО «Росспиртпром» с суммой задолженности                  (23 155 433 руб. 77 коп.), которые впоследствии включены в реестр требований кредиторов должника третьей очереди.

Указанные обстоятельства свидетельствуют о наличии у Общества признаков неплатежеспособности на момент совершения оспариваемой сделки.

Довод Банка об отсутствии у Общества признаков неплатежеспособности и (или) недостаточности имущества на момент совершения договора цессии от 06.04.2018, отклоняется судом апелляционной инстанции, поскольку опровергается имеющимися в деле доказательствами и установленными постановлением Арбитражного суда Волго-Вятского округа от 26.10.2020 по делу № А39-5665/2018 обстоятельствам (в рамках рассмотренного обособленного спора, в том числе исследовался  вопрос о неплатежеспособности должника на 12.02.2020, что также свидетельствует о доказанности факта неплатежеспособности на дату совершения оспариваемой сделки по рассматриваемому обособленному спору – 06.04.2018).

Представленная в материалы дела выписка по расчетному счету должника, свидетельствующая о проведении должником в период совершения спорной сделки ряда финансовых операций, вопреки доводам жалобы, не свидетельствует о платежеспособности должника. 

Исходя из официального толкования Законом о банкротстве понятия неплатежеспособности, под которым понимается не только полное прекращение исполнения должником денежных обязательств или обязанностей по уплате обязательных платежей, а в том числе и части.

Таким образом, осуществление должником части финансовых операций, при наличии неисполненных денежных обязательств перед кредиторами, не является достаточным доказательством платежеспособности должника по состоянию на 06.04.2018.

Кроме того, в силу положений Закона о банкротстве наличие признака неплатежеспособности должника презюмируется, пока не доказано иное. В данном случае довод Банка о том, что прекращение должником исполнения своих денежных обязательств вызвано не причиной недостаточности денежных средств, а другими причинами, не подкрепленный доказательствами наличия у должника денежных средств, достаточных для исполнения всех его наступивших обязательств. 

Суд апелляционной инстанции также учитывает, что для обоснованного вывода о наличии либо отсутствии у должника признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества необходимо установить размер активов и размер кредиторской задолженности по состоянию на последнюю отчетную дату, предшествующую совершению оспариваемой сделки, на основании данных бухгалтерской отчетности должника или иных документов, обоснованно опровергающих эти данные в части размера активов и задолженности.

Так, согласно бухгалтерской отчетности за 2017 год (том 1, листы дела 89 – 99) активы Общества равны 4 656,171 млн. руб.; чистые активы снизились более чем в пять раз с 629,967 млн. руб. (2016 год) до                              125,254 млн. руб.; непокрытый убыток на конец 2017 года  - 474,745  млн. руб. Соотношение заемных средств должника на конец 2017 года к валюте баланса составило 69,26 процента. 

Долгосрочные обязательства на 01.01.2018 составляет 1 499 млн. руб., рост по сравнению с показателями 2016 года составил 100 процентов, краткосрочные заемные средства составляют   1 730 млн. руб., тогда как в 2016 году данное значение составляло 1 327 млн. руб. По итогам 2017 года деятельность Общества была убыточной: убыток от продаж составлял 84,337 млн. руб., чистый убыток – 504,713 млн. руб. 

Размер чистых активов должника на конец 2017 года составлял   125,254 млн. руб., а краткосрочные обязательства составляют 3 031,404 млн. руб. Следовательно, краткосрочные обязательства должника превышали его чистые активы более чем в 24 раза при системном дефиците денежных средств (дефицит денежных средств на конец 2017 года составлял                         4 251,514 125,254 млн. руб.).

Следовательно, ввиду того, что не доказано иное, действует презумпция прекращения выполнения обязательств вызвано недостаточностью денежных средств, являющейся основанием для признания судом отсутствия денежных средств на исполнения обязательств перед кредиторами на момент заключения оспариваемого договора цессии.

Учитывая положения пункта 33 статьи 2 Закона о банкротстве и показатели чистых активов должника на конец 2017 года и размер краткосрочных обязательств, принимая во внимание показатели бухгалтерской отчетности в совокупности, суд апелляционной инстанции приходит к выводу о том, что  на даты заключения договора цессии                        от 06.04.2018 должник также имел признак недостаточности имущества.

Кроме того, признаки неплатежеспособности и недостаточности имущества имеют объективный характер и применительно к задолженности по обязательным платежам определяются по состоянию на момент наступления сроков их уплаты за соответствующие периоды финансово-хозяйственной деятельности должника, которые установлены законом, а не на момент выявления недоимки налоговым органом по результатам проведенных в отношении должника мероприятий налогового контроля либо оформления результатов таких мероприятий (абзац 7 пункта 26 Обзора судебной практики по вопросам, связанным с участием уполномоченных органов в делах о банкротстве и применяемых в этих делах процедурах банкротства, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 20.12.2016).

Согласно определению Арбитражного суда Республики Мордовия                от 25.02.2019 Управление включено в реестр требований кредиторов Общества с задолженностью по налогам на доходы физических лиц за первый квартал 2016 года, первый квартал 2017 года, за первое полугодие 2017 года, за 2017 год,  первый квартал 2018 года, за 2016 год (решения                 № 8375, 8377, 8378, 8379, 8380 и 9206), по налогу на добавленную стоимость за четвертый квартал 2017 года, второй квартал 2017 года (решения № 10402 и 10563).

Указанные обстоятельства также свидетельствуют о наличии у Общества признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества.

Между тем, учитывая разъяснения, изложенные в абзаце 5 пункта 6 постановления № 63, само по себе наличие указанного признака, не свидетельствует о том, что сделка по отчуждению имущества совершена                 с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника.

В рассматриваемом случае следует установить наличие у сторон цели причинения вреда кредиторам должника при совершении оспариваемой сделки.

Судом установлено и не противоречит материалам дела, что                        ООО «Анфилада Юг» не исполнило условия договора цессии от 06.04.2018 по оплате Обществу в срок до 31.12.2018 денежных средств в размере                 33 471 255 руб. 26 коп., а также, как новый кредитор,  не осуществляло никаких действий по реализации переуступленного права требования. 

Таким образом, денежные средства, которые должны быть выплачены по договору поставки, права требования по которому перешли по спорной сделке к ООО «Анфилада-ЮГ», остались в распоряжении аффилированного с должником лица (ООО «Атлант-Юг»). 

Указанные обстоятельства свидетельствуют о том, что право требования Общества к ООО «Атлант-Юг» задолженности по договору поставки от 24.11.2016 № 1949 в размере 33 471 255 руб. 26 коп. фактически безвозмездно перешло к ООО «Анфилада-ЮГ».

Таким образом, в результате совершения оспариваемой сделки, из собственности должника выбыл ликвидный актив, за счет которого могли быть удовлетворены требования кредиторов, что, в свою очередь, причиняет вред кредиторам должника.

Оценив представленные в дело доказательства по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд первой инстанции обоснованно установил,  что на момент совершения оспоренной сделки должник отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества, у Общества имелись неисполненные денежные обязательства перед иными кредиторами, сделка совершена заинтересованными лицами, должник  предпринимал действия по выводу активов из состава имущества должника, ООО «Анфилада-Юг» было осведомлено о причинении в результате совершения оспоренных сделок вреда имущественным правам кредиторов, выразившегося в уменьшении размера имущества должника.

Указанные выводы суда первой инстанции согласуются с представленными в дело доказательствами и признаются судом апелляционной инстанции правомерными. 

Следовательно, сделка по договору уступки права требования  совершена с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов, перед которыми не погашались должником долги на момент заключения спорного договора,  оспоренной сделкой причинен вред имущественным правам кредиторов и  ООО «Анфилада-Юг» было осведомлено о результате совершения оспоренной сделки. 

Суд первой инстанции верно отметил, что договор цессии изначально был заключен без цели исполнения обязательств по оплате уступленного права требования. Указанное подтверждается неосуществлением взыскания долга с ООО «Атлант Юг» новым кредитором – ООО «Анфилада-Юг». 

Довод жалобы о том, что суд первой инстанции неправильно применил положения пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве к спорной сделке, отклоняется судом апелляционной инстанции ввиду несостоятельности. 

Вопреки требованиям, предусмотренным статьями 9, 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, надлежащих доказательств, свидетельствующих об отсутствии причинения вреда кредиторам оспариваемой сделкой, а также наличие платежеспособности должника на дату совершения сделки, в материалы дела не представлено.

При изложенных обстоятельствах имеются основания для признания спорной сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве. 

Довод апелляционной жалобы о наличии оснований для признания оспариваемой сделки недействительной на основании статей 10, 168 Гражданского кодекса Российской Федерации, не принимается судом апелляционной инстанции.

Согласно сложившейся в судебной практике правовой позиции, которая отражена, в частности, в постановлении Президиума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 17.06.2014 № 10044/11, определениях Верховного Суда Российской Федерации от 28.04.2016                           № 306-ЭС15-20034, от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061, от 31.08.2017                          № 305-ЭС17-4886, от 06.03.2019 № 305-ЭС18-22069, квалификация сделки, причиняющей вред, по статьям 10 и 168 Гражданского кодекса возможна только в случае выхода обстоятельств ее совершения за рамки признаков подозрительной сделки, определенных в пункте 2 статьи 61.2 Закон о банкротстве.

Учитывая наличие оснований для признания оспариваемой сделки недействительной на основании пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве и отсутствие доказательств, свидетельствующих о наличии в оспариваемой сделке пороков, выходящих за пределы подозрительной сделки, отсутствуют основания для применения в настоящем случае положений 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Общим последствием недействительности сделок, предусмотренным в пункте 2 статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации, является возврат другой стороне всего полученного по сделке.

Как указано в пункте 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве, все, что было передано должником или иным лицом за счет должника или в счет исполнения обязательств перед должником и изъято у должника по сделке, признанной недействительной в соответствии с главой III.1 Закона о банкротстве, подлежит возврату в конкурсную массу. В случае невозможности возврата имущества в конкурсную массу в натуре приобретатель должен возместить действительную стоимость этого имущества на момент его приобретения, а также убытки, вызванные последующим изменением стоимости имущества, в соответствии с положениями Гражданского кодекса Российской Федерации об обязательствах, возникающих вследствие неосновательного обогащения.

С учетом изложенного, суд первой  инстанции пришел к обоснованному выводу о необходимости в порядке пункта 1 статьи 61.6 Закона о банкротстве и статьи 167 Гражданского кодекса Российской Федерации применить последствия недействительности сделки,  в виде восстановления права требования Общества к ООО «Атлант-Юг» по договору поставки от 24.11.2016 № 1949 в сумме 33 471 255 руб. 26 коп.

Таким образом, суд апелляционной инстанции считает, что арбитражным судом первой инстанции обстоятельства спора исследованы всесторонне и полно, нормы материального и процессуального права применены правильно, выводы соответствуют фактическим обстоятельствам дела. Основания для переоценки обстоятельств, правильно установленных судом первой инстанции, у суда апелляционной инстанции отсутствуют.

Иная оценка заявителем апелляционной жалобы обстоятельств настоящего обособленного спора не означает допущенной при рассмотрении дела судебной ошибки и не свидетельствует о нарушениях судом первой инстанции норм материального и (или) процессуального права, повлиявших на исход дела. 

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных частью 4 статьи 270 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при разрешении спора судом первой инстанции не допущено.

При изложенных обстоятельствах суд апелляционной инстанции пришел к выводу о том, что оснований для отмены (изменения) судебного акта по приведенным доводам жалобы и удовлетворения апелляционной жалобы не имеется.

Руководствуясь статьями 268, 272 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Первый арбитражный апелляционный суд 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Республики Мордовия от 22.07.2020            по делу № А39-5665/2018 оставить без изменения, апелляционную жалобу публичного акционерного общества «ОФК Банк» в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации агентства по страхованию вкладов  – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия.

Постановление может быть обжаловано в Арбитражный суд Волго?Вятского округа в месячный срок со дня его принятия через Арбитражный суд Республики Мордовия.

Постановление может быть обжаловано в Верховный Суд Российской Федерации в порядке, предусмотренном статьями 291.1 – 291.15 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, при условии, что оно обжаловалось в Арбитражный суд Волго?Вятского округа.

 

Председательствующий судья

О.А. Волгина

 

Судьи

Ю.В. Протасов 

 

Е.А. Рубис