АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-1852/24 

Екатеринбург

08 августа 2025 г.

Дело № А07-31182/2022

Резолютивная часть постановления объявлена 04 августа 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 08 августа 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Кудиновой Ю. В.,

судей Артемьевой Н. А., Плетневой В. В.

при ведении протокола судебного заседания помощником судьи Сапанцевой Е.Ю. рассмотрел в судебном заседании в режиме веб-конференции кассационные жалобы ФИО1 (далее – ответчик, заявитель кассационной жалобы) и ФИО2 (далее – должник, заявитель кассационной жалобы) на определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 27.01.2025 по делу № А07-31182/2022 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.05.2025 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, о времени и месте рассмотрения кассационной жалобы извещены надлежащим образом, в том числе публично, путем размещения информации о времени и месте судебного заседания на сайте Арбитражного суда Уральского округа.

В судебном заседании в режиме веб-конференции приняли участие:

представитель ФИО1 – ФИО3 (паспорт, доверенность от 14.11.2024 № 02 АА 7012880);

представитель ФИО2 – ФИО4 (паспорт, доверенность от 03.03.2023 № 77 АД 3089813);

представитель финансового управляющего имуществом ФИО2 ФИО5 (далее – управляющий) – ФИО6 (паспорт, доверенность от 29.02.2024);

представитель конкурсного кредитора – Акционерного коммерческого межрегионального топливно-энергетического Банка «Межтопэнергобанк» (далее – Банк, Межтопэнергобанк) в лице конкурсного управляющего Государственной корпорации агентство страхованию вкладов – ФИО7  (паспорт, доверенность от 18.12.2024 № 77 АД 8755299).

Представленные через систему «Мой Арбитр» отзывы Межтопэнергобанка и управляющего на кассационные жалобы приобщаются к материалам кассационного производства ввиду заблаговременного направления их лицам, участвующим в деле (статья 279 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, далее – АПК РФ).

Решением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 13.09.2023 ФИО2 признан несостоятельным (банкротом), в отношении его имущества введена процедура реализации, финансовым управляющим утвержден ФИО5 

Управляющий 28.09.2023 обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительным договора купли-продажи квартиры от 26.08.2017, заключенного между ФИО2 и ФИО1, и применении последствий его недействительности в виде возврата в конкурсную массу должника квартиры, расположенной по адресу: 

<

...>, площадью 232,9 кв. м (далее – спорная квартира). 

Управляющий также обратился в арбитражный суд с заявлением о признании недействительной цепочки сделок – договора купли-продажи от 26.08.2017, заключенного между ФИО2 и ФИО1, договора купли-продажи от 24.10.2017, заключенного между ФИО1 и ФИО8, договора купли-продажи от 11.02.2023, заключенного между ФИО8 и ФИО9, в отношении следующего имущества, расположенного по адресу г. Москва, пос. Первомайское, 

<

...>:

 – земельного участка площадью 1500 кв. м (кадастровый номер 50:26:0190902:233), 

- земельного участка площадью 500 кв. м (кадастровый номер 50:26:0190902:232), 

- жилого дома, общей площадью 332,4 кв. м (кадастровый номер 77:18:0190902:359), 

- хозяйственного строения (назначение – нежилое), общей площадью 91,3 кв. м, кадастровый номер 77:18:0190902:45. 

Управляющий также просил применить последствия недействительности сделок в виде возврата спорного имущества – земельных участков, жилого дома и хозяйственного строения в конкурсную массу должника. 

Определением суда от 20.12.2023 вышеуказанные заявления объединены в одно производство для совместного рассмотрения. 

Определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 27.12.2023, оставленным без изменения постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 25.03.2024, в удовлетворении заявлений отказано. 

Постановлением Арбитражного суда Уральского округа 27.06.2024 судебные акты первой и апелляционной инстанций отменены, обособленный спор направлен на новое рассмотрение. 

При новом рассмотрении определением Арбитражного суда Республики Башкортостан от 27.01.2025 требования управляющего удовлетворены в полном объеме; признаны недействительными сделки должника:

- договор купли-продажи квартиры от 26.08.2017, площадью 232,9 кв. м (кадастровый номер: 77:01:0001078), расположенной по адресу: 

<

...>, заключенный между должником ФИО2 и ФИО1; 

- сделки по отчуждению земельного участка с кадастровым номером 50:26:0190902:233, земельного участка с кадастровым номером 50:26:0190902:232, жилого дома с кадастровым номером 77:18:0190902:359, хозяйственного строения с кадастровым номером 77:18:0190902:45, расположенных по адресу: г. Москва, пос. Первомайское, 

<

...>, а именно: договор купли-продажи от 26.08.2017, заключенный между ФИО2 и ФИО1, договор купли-продажи от 24.10.2017, заключенный между ФИО1 и ФИО8, договор купли-продажи от 11.02.2023, заключенный между ФИО8 и ФИО9 

Судом применены последствия недействительности сделок в виде возложения на ФИО1 обязанности возвратить в конкурсную массу должника спорное имущество. 

Постановлением Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.05.2025 определение суда первой инстанции оставлено без изменения.

Не согласившись с принятыми судебными актами, ФИО2 и ФИО1 обратились в суд округа с кассационными жалобами, в которых просят определение от 27.01.2025 и постановление от 07.05.2025 отменить, принять новый судебный акт об отказе в удовлетворении требований управляющего. 

В обоснование доводов своей кассационной жалобы ФИО2 указывает, что суды необоснованно пришли к выводу о наличии неисполненных обязательств у должника в момент совершения оспариваемых сделок, без учета того обстоятельства, что прекращение исполнения должником обязательств по кредитному договору 

<

***> не стало следствием перевода долга на нового должника общества с ограниченной ответственностью «Сжиженный газ Уфа» (далее – общество «СГ Уфа»), а кроме того, на момент совершения оспариваемых сделок должник ФИО2 был уверен в отсутствии у него неисполненных обязательств и кредиторов, не мог предполагать об обращении Банка с требованием о признании сделки по переводу прав и обязанностей недействительной в будущем, поскольку Государственная корпорация «АСВ», выступая в качестве конкурсного управляющего Банка, в тот период признавала наличие обязательств по кредитному договору ДК-5891 у общества с ограниченной ответственностью «СГ Уфа», а не у ФИО2

Должник акцентирует внимание на том, что оспариваемые сделки совершены 26.08.2017, в то время как заявление о признании должника банкротом принято 29.12.2022, то есть спустя более чем пять лет с даты совершения сделок (за пределами периода подозрительности); при этом утверждение судов о наличии признаков преднамеренности действий должника не подкреплено ссылками на конкретные доказательства, а выводы о причинении вреда кредиторам носят вероятностный характер, что привело к неправильной квалификации правоотношений участников сделок по продаже недвижимости.

По мнению должника, процессуальные нарушения выразились в необоснованном отклонении доказательств, связанных с содержанием имущества ответчиками, а также обстоятельствами снятия с регистрационного учета должника по истечении шести месяцев с момента совершения оспариваемых сделок, представленных ответчиками в обоснование своей позиции, а также документов, подтверждающих финансовую стабильность должника в спорный период; настаивает, что судами не приведено мотивов, по которым эти доказательства были отвергнуты; полагает, что должнику необоснованно отказано в удовлетворении ходатайств об истребовании дополнительных документов и проведении судебной экспертизы для определения рыночной стоимости спорных объектов, что лишило его возможности полноценно защищать свои интересы.

В своей кассационной жалобе ФИО1 указывает, что в материалах дела отсутствуют доказательства, подтверждающие преследование единой цели при заключении сделки, поскольку имущество не было консолидировано у одного лица, при этом срок владения имуществом ФИО8 составлял более 5 лет подряд, что нельзя признать непродолжительным периодом, а ФИО1 сохраняет титул собственника в отношении квартиры с 2017 года по настоящее время; настаивает, что судами не учтены пояснения ответчика о целях приобретения имущества и представленные доказательства об оплате коммунальных услуг в подтверждении доводов о реальности сделки, а также пояснения о невозможности представить финансовые документы об оплате по сделкам по независящим от ФИО1 причинам (истек срок хранения указанной информации в банковском учреждении); обращает внимание, что проверка финансового состояния ФИО2 в момент заключения сделки соответствовала критериям разумности и добросовестности, поскольку на момент заключения сделки по покупке объектов недвижимости судебных дел с участие ФИО2, исполнительных производств в отношении должника не было установлено, равным образом, как и ограничений и обременении в пользовании данных объектов недвижимости.

Заявитель кассационной жалобы обращает внимание, что в период владения им спорной квартиры – на ее территории ни должник, ни члены его семьи (супруга и дочь с семьей) фактически не проживали, при этом начиная с 2018 года квартира избрана ФИО10 в качестве льготного объекта налогообложения, в связи с чем новый собственник освобожден от уплаты налога на указанный объект недвижимости; настаивает, что при наличии у судов сомнений в соответствии цены отчуждения спорных объектов – рыночной, следовало рассмотреть вопрос о проведении судебной экспертизы.  

В отзыве на кассационную жалобу управляющий и Межтопэнергобанк просят оставить оспариваемые судебные акты без изменения.

Проверив законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов кассационной жалобы в порядке, предусмотренном статьями 284, 286 АПК РФ, суд округа оснований для их отмены не усматривает.

Как установлено судами и следует из материалов дела, в ходе проведения мероприятий по поиску имущества должника, управляющим выявлено, что между ФИО2 (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи квартиры от 26.08.2017; стоимость продажи объекта недвижимости составила 18 000 000 руб. (пункт 3 договора). 

Помимо этого, управляющим установлено, что в тот же день (26.08.2017) между должником (продавец) и ФИО1 (покупатель) заключен договор купли-продажи жилого дома с земельным участком. Согласно пункту 6 договора стоимость отчуждаемого имущества определена сторонами в сумме 15 000 000 руб.

По соглашению сторон расчет между покупателем и продавцом произведен в день подписания договора.

По акту приема-передачи имущества от 26.08.2017 ФИО2 передал, а ФИО1 принял недвижимое имущество с указанием на проведение полного расчета по договору.

Впоследствии по договору купли-продажи от 24.10.2017 ФИО1 передал в пользу ФИО8 спорные земельные участки с жилым домом и хозяйственным строением. Согласно пункту 6 договора от 24.10.2017 имущество передано покупателю по цене 15 400 000 руб. По соглашению сторон расчет между покупателем и продавцом произведен в день подписания договора.

Акт приема-передачи имущества между ФИО1 и ФИО8 подписан 24.10.2017.

В последующем ФИО8 по договору купли-продажи от 11.02.2023 передал спорные земельные участки с жилым домом и хозяйственным строением дочери должника – ФИО9

Согласно пункту 3 договора от 11.02.2023 недвижимость по соглашению сторон оценивается и продается на общую сумму 26 000 000 руб. 

В соответствии с пунктом 4 договора от 11.02.2023 сумма сделки выплачена полностью до подписания договора путем передачи покупателем наличных денежных средств продавцу. Подписание договора сторонами подтверждает факт совершения расчетов, составление расписки не требуется.

Обращаясь в арбитражный суд с рассматриваемым заявлением, управляющий ссылался на то, что вышеуказанные договоры являются мнимыми сделками, совершенными с целью уклонения от возврата кредиторской задолженности перед Банком. Кроме того, договоры совершены в пользу заинтересованного лица в отсутствие встречного предоставления по существенно заниженной цене. 

Оценив имеющиеся в деле письменные доказательства, суд первой инстанции, установив, что оспариваемые сделки по своей сути являются цепочкой сделок (объединены единым умыслом), совершенных между заинтересованными лицами, на условиях, недоступных обычным участникам оборота, заключил о мнимости спорных сделок, отметив, что фактически имущество не выбывало из владения должника, договоры купли-продажи заключены с целью сокрытия имущества от кредиторов, что указывает на наличие в действиях должника и ответчиков признаков злоупотребления правом, ввиду чего пришел к выводу о наличии оснований для признания сделок недействительными.

Суд апелляционной инстанции с выводами суда первой инстанции согласился, признав их законными и обоснованными.

При этом суды руководствовались следующим. 

Как разъяснено в пункте 8 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой Гражданского кодекса Российской Федерации» (далее – постановление № 25), к сделке, совершенной в обход закона с противоправной целью, подлежат применению нормы гражданского законодательства, в обход которых она была совершена. В частности, такая сделка может быть признана недействительной на основании положений статьи 10 и пунктов 1 или 2 статьи 168 ГК РФ. При наличии в законе специального основания недействительности такая сделка признается недействительной по этому основанию (например, по правилам статьи 170 ГК РФ).

Гражданский кодекс исходит из ничтожности мнимых сделок, то есть сделок, совершенных лишь для вида, без намерения создать соответствующие им правовые последствия (пункт 1 статьи 170 ГК РФ).

Мнимость сделки состоит в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов, волеизъявление сторон не совпадает с их главным реальным намерением, и в сокрытии действительного смысла сделки заинтересованы обе ее стороны, а совершая сделку лишь для вида, стороны верно оформляют все документы, но стремятся создать не реальные правовые последствия, а их видимость, поэтому факт расхождения волеизъявления с действительной волей сторон суд устанавливает путем анализа обстоятельств, подтверждающих реальность их намерений (пункт 7 Обзора по отдельным вопросам судебной практики, связанным с принятием судами мер противодействия незаконным финансовым операциям, утвержденного Президиумом Верховного Суда Российской Федерации 08.07.2020).

Совершая мнимые сделки, их стороны, будучи заинтересованными в сокрытии от третьих лиц истинных мотивов своего поведения, как правило, верно оформляют все деловые бумаги, но создавать реальные правовые последствия, соответствующие тем, что указаны в составленных ими документах, не стремятся. Поэтому при наличии в рамках дела о банкротстве возражений о мнимости договора суд не должен ограничиваться проверкой соответствия документов, представленных кредитором, формальным требованиям, установленным законом. Суду необходимо принимать во внимание и иные свидетельства, следуя принципу установления достаточных доказательств наличия или отсутствия фактических отношений по сделке.

Судами первой и апелляционной инстанций установлено, что оспариваемые сделки совершены 26.08.2017, и применительно к дате возбуждения производства по настоящему делу о банкротстве (29.12.2022) совершены за периодами подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве.

Судами отмечено, что на дату совершения спорных перечислений должник имел неисполненные и в последующем включенные в реестр требований кредиторов обязательства перед кредиторами.

В частности, при введении процедуры реструктуризации должника установлено, между ФИО2 (заемщик) и Межтопэнергобанком (кредитор) заключен кредитный договор от 10.10.2016 № ДК5891, в соответствии с условиями которого должнику предоставлены денежные средства в сумме 80 000 000 руб. на срок до 10.10.2023 включительно под 12% годовых.

При этом, как установлено судами, на дату заключения кредитного договора ФИО2 являлся членом Совета директоров Банка, а также акционером Банка, имеющим 3,38 % голосующих акций.

Пунктом 5.1 договора предусмотрено, что в случае несвоевременного исполнения должником обязательств по возврату кредитных денежных средств или уплате процентов за пользование ими ФИО2 выплачивает Банку неустойку в размере 20% годовых от суммы задолженности.

Впоследствии 05.07.2017 с согласия Банка был осуществлен перевод долга по кредитному договору от первоначального должника ФИО2 к новому должнику обществу «СГ Уфа», в котором до 04.08.2017 ФИО2 являлся единственным участником.

Приказом Банка России от 20.07.2017 № ОД-2033 с 20.07.2017 отозвана лицензия на осуществление банковских операций у кредитной организации – Межтопэнергобанка.

В рамках дела № А40-137960/2017 о банкротстве Межтопэнергобанка определением Арбитражного суда г. Москвы от 08.05.2019, оставленным без изменения постановлениями Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.08.2019 и Арбитражного суда Московского округа от 24.10.2019, сделка по переводу долга от 05.07.2017 признана недействительной, применены последствия ее недействительности в виде восстановления задолженности ФИО2 перед Банком по кредитному договору от 10.10.2016 № ДК5891. 

В судебном акте указано, что, принимая на себя обязательства по возврату кредита в сумме порядка 79,7 млн руб. основного долга, новый должник – общество «СГ Уфа», в лице его единственного участника  ФИО2, действуя разумно и добросовестно, не мог не предвидеть невозможность исполнения обязательства и причинение вреда интересам кредиторов Банка (деятельность общества «СГ Уфа» с 2014 года носила убыточный характер, в начале января 2018 года принято решение о ликвидации, впоследствии – 21.06.2018 возбуждено дело о банкротстве).

В дальнейшем, указывая на неисполнение должником обязательств по кредитному договору, конкурсный управляющий Межтопэнергобанка обратился в суд общей юрисдикции с исковым заявлением о взыскании с ФИО2 задолженности в сумме 105 021 046 руб. 62 коп. 

Решением Ишимбайского городского суда Республики Башкортостан от 17.06.2021 по делу № 2-1123/2021 исковые требования Банка удовлетворены: с ФИО2 в пользу Межтопэнергобанка взыскана задолженность в общей сумме 105 127 046 руб. 62 коп., из них 67 247 027 руб. – основной долг, 27 646 509 руб. 55 коп. – проценты, 10 233 510 руб. 07 коп. – неустойка, с продолжением начисления процентов по ставке 12% и неустойки по ставке 20% начиная с 08.05.2020 по день фактического исполнения обязательств, а также взысканы расходы по уплате государственной пошлины в сумме 60 000 руб.

Апелляционным определением Верховного Суда Республики Башкортостан от 27.09.2021 № 33-16723/2021 решение суда первой инстанции от 17.06.2021 изменено в части взыскания суммы неустойки и общей задолженности, с должника в пользу Банка взыскана неустойка в сумме 4 000 000 руб. и общая задолженность в сумме 98 893 536 руб. 55 коп.; в остальной части решение оставлено без изменения.

Применительно к обстоятельствам настоящего спора, суды первой и апелляционной инстанций приняли во внимание, что ФИО2 являлся единственным участником общества «СГ Уфа», соответственно, заключая в августе 2017 года соглашение о переводе долга на фактически неплатежеспособное лицо, не мог не осознавать высокие риски возникновения просрочки в исполнении кредитных обязательств перед Банком, а также высокую вероятность последующего оспаривания указанной сделки и восстановления ФИО2 в правах и обязанностях заемщика по кредитному договору. 

При этом наличие неисполненных обязательств в значительной сумме может объяснять действительные мотивы заключения мнимой сделки преследующей своей истинной целью выведение активов из под обращения взыскания кредиторов при сохранении прав владения и пользования за должником и членами его семьи.

Исследуя обстоятельства, связанные с реальностью перехода прав собственника в отношении спорных объектов от должника в к ответчикам, проанализировав представленные в материалы дела документы (сведения управляющей компании ГБУ г. Москвы «Жилищник района Тверской», сведения общества «Мосэнергосбыт» о плательщике по лицевому счету, открытому в отношении объекта недвижимости, расположенного по адресу г. Москва, пос. Первомайское, 

<

...>); принимая во внимание отсутствие доказательств проживания должника и членов его семьи в ином месте, при том, что бремя содержания имущества должником не опровергнуто, а члены семьи должника снялись с регистрационного учета только в сентябре 2023 года (после возбуждения настоящей процедуры банкротства); отметив, что в результате всей последовательной цепочки сделок действующим собственником части имущества стала дочь должника ФИО9, суды первой и апелляционной инстанций пришли к выводу о том, что должником и членами его семьи фактически сохранен контроль над спорным имуществом, а сама по себе регистрация права собственности за покупателями применительно к обстоятельствам настоящего дела не может являться доказательством действительного владения и пользования имуществом.

Помимо изложенного, судами дополнительно исследован вопрос о наличии у покупателей – ФИО1, ФИО8 и ФИО9 финансовой возможности произвести расчеты.

Судами проведен анализ представленных заинтересованными лицами документов о доходах в спорный период, пояснений относительно источников получения средств (ФИО1 ссылался на наличие накоплений в сумме 10 млн. руб., а также получение займа от ФИО8 в сумме 15 млн. руб., в качестве источника дохода указывал на деятельность ряда юридических лиц; ФИО8 ссылался на получение дохода от занимаемой должности; супруги ФИО11 указывали на получение ФИО12 дивидендов от общества «Кодар», снятие средств со сберегательного счета и обмен валюты, получение займа от своего отца и т.п.); сопоставив размер доходов, периоды их получения и снятия средств со счетов (задолго до совершения оспариваемых сделок), установив отсутствие доказательств того, что данные денежные средства были сохранены до даты заключения договоров купли-продажи; при этом обратив внимание на отсутствие объективных доказательств действительного движения денежных средств, включая выписки по счетам, договоров об открытии банковских ячеек и т.д., а также доказательств продажи валюты, отметив наличие убытков у общества «Кодар», что ставит под сомнение реальную выплату дивидендов; исходя из того, что, помимо получения определенного дохода, ответчики также объективно несли и расходы, которые, тем не менее, раскрыты не были для целей установления действительной финансовой возможности направить денежные средства на приобретение дорогостоящих объектов недвижимости – суды первой и апелляционной инстанций заключили, что имеющимися в материалах дела документами с должной степенью достоверности не подтверждено наличие у покупателей финансовой возможности одномоментно в наличной форме произвести передачу заявленных денежных средств.

С учетом того, что какие-либо иные доказательства, свидетельствующие о реальности расчетов, позволяющие проследить движение средств, источники их поступления покупателям, использование банковских ячеек и т.п., что характерно при проведении расчетов независимыми участниками оборота в целях безопасности, в материалы не представлены; равным образом должником не раскрыты реальные доказательства расходования денежных средств, полученных в результате совершения оспариваемых сделок, при этом  ответчиками и третьим лицом также достоверные и объективные доказательства действительной оплаты по оспариваемым договорам – не представлены, суды пришли к выводу об отсутствии встречного предоставления по оспариваемым сделкам.

Исследовав доводы управляющего о заинтересованности участников спорных правоотношений, акцентировав внимание на том, что фактически спариваемые сделки заключены на условиях, недоступных обычным участникам оборота, что свидетельствует о наличии особых личных доверительных отношений (ФИО1 не отрицает, что был знаком с должником, а также находился в отношениях свойства с ФИО13, в свою очередь ФИО9 является дочерью ФИО2), суды заключили, что указанное объясняет причины наделения покупателя лишь видимостью титула собственника.

Учитывая изложенные выше обстоятельства в их хронологической последовательности, принимая во внимание, что условия спорных сделок явно отличаются от условий подобных сделок, доступных независимым участникам рынка, при том что не опровергнут факт сохранения контроля должника и членов его семьи за спорными объектами недвижимости, а конечным правообладателем спорных земельных участков с жилым домом и хозяйственным строением является дочь должника, в то время как в период совершения сделок для должника как лица, контролирующего общество «СГ Уфа», а также являющегося членом совета директоров и акционером Межтопэнергобанка, с очевидностью прослеживалась возможность предъявления требований о возврате задолженности, при недоказанности наличия равноценного встречного предоставления за отчуждаемое имущество, суды первой и апелляционной инстанций пришли к обоснованному выводу о том, что указанные сделки носили мнимый и безденежный характер, преследовали цель перевода активов должника на иных лиц в целях избежания обращения взыскания при сохранении контроля над имуществом за должником и членами его семьи и, соответственно, обоснованности требований о признании их недействительными.

Руководствуясь положениями статьи 167 ГК РФ, статьей 61.6 Закона о банкротстве, суд в качестве последствий недействительности сделки применил одностороннюю реституцию в виде возврата спорного имущества в конкурсную массу должника. При применении последствий недействительности сделки судом первой инстанции исследованы и получили оценку документы относительно порядка расчетов и их реальности, наличия у лиц, совершавших сделки финансовой возможности для их осуществления, на основании которых он установил отсутствие расчетов по спорным договорам

Судами правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы права.

Доводы заявителей кассационных жалоб относительно того, что сделки совершены за пределами периода подозрительности, установленного пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, а вменяемые управляющим основания не выходят за пределы диспозиции указанной нормы, не являются основанием для отмены судебного акта.

Наличие специальных оснований оспаривания сделок по правилам статьи 61.2 Закона о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как недействительную на основании статей 10 и 168 ГК РФ (пункт 4 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)»).

Согласно пункту 1 статьи 170 ГК РФ мнимая сделка, то есть сделка, совершенная лишь для вида, без намерения создать соответствующие ей правовые последствия, ничтожна.

Данная норма применяется в том случае, если стороны, участвующие в сделке, не имеют намерений ее исполнять или требовать исполнения. В обоснование мнимости необходимо доказать, что при заключении сделки подлинная воля сторон не была направлена на создание тех правовых последствий, которые наступают при ее совершении. Фиктивность мнимой сделки заключается в том, что у ее сторон нет цели достижения заявленных результатов. Волеизъявление сторон мнимой сделки не совпадает с их внутренней волей.

Установленные в ходе рассмотрения данного обособленного спора обстоятельства правомерно оценены судом апелляционной инстанции как свидетельствующие о том, что спорное при помощи доверенных лиц, в том числе дочери должника выведено из конкурсной массы с использованием мнимых договоров, создающих видимость правоотношений между их сторонами (мнимый собственник). Оспариваемые сделки совершены между фактически заинтересованными лицами исключительно для вида и имели своей целью смену титульного владельца для воспрепятствования реализации спорного имущества, то есть являлись мнимыми, повлекли причинение вреда кредиторам, так как лишили их возможности получить удовлетворение за счет дорогостоящих ликвидных активов.

При этом ответчик ФИО1, утверждая в своей кассационной жалобе о том, что права собственника в отношении спорных объектов осуществлялись им добросовестно, а сделки купли-продажи носили реальный характер, каких-либо документов, подтверждающих действительное использование данных объектов недвижимости в своих интересах, не представил, что и позволило судам первой и апелляционной инстанций прийти к выводу о том, что мотивом данных сделок являлось стремление должника сохранить объекты в обладании семьи и не допустить обращение на них взыскания по собственным обязательствам. Поскольку покупателями не представлено никаких веских доказательств, опровергающих подкрепленную документально позицию финансового управляющего о сохранении должником и членами его семьи личного контроля над имуществом и продолжения пользования им при формальной смене титульного собственника, – выводы судов о наличии оснований для признания оспариваемых договоров купли-продажи недействтельн6ыми сделками – являются законными и обоснованными. 

Довод кассационных жалоб о том, что на дату совершения оспариваемых сделок у должника отсутствовали неисполненные обязательства (отсутствовал вступивший в законную силу о взыскании с него задолженности по кредитному договору), в связи с чем оспариваемой сделкой не мог быть причинен имущественный вред правам кредиторов, судом округа отклоняется.  

Конкурсное оспаривание, посредством которого в деле о банкротстве могут быть нивелированы негативные последствия поведения должника, предпринимающего действия, направленные либо на вывод имущества, либо на принятие фиктивных долговых обязательств перед доверенными лицами в целях их последующего включения в реестр, объективно причиняющие вред настоящим кредиторам, снижая вероятность погашения их требований, направлено на приведение конкурсной массы в состояние, в котором она находилась до совершения должником противоправных действий, позволяющее кредиторам получить то, на что они вправе справедливо рассчитывать при разделе имущества несостоятельного лица, то такое конкурсное оспаривание может осуществляться в интересах только тех кредиторов, требования которых существовали к моменту совершения должником предполагаемого противоправного действия либо с большой долей вероятности могли возникнуть в обозримом будущем.

Исходя из положений статьи 1064 ГК РФ и разъяснений, данных пункте 10 постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.07.2009 № 63 «О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве», дата причинения вреда кредитору, за который несет ответственность должник в соответствии со статьей 1064 ГК РФ, признается датой возникновения обязательства по возмещению вреда независимо от того, в какие сроки состоится исчисление размера вреда или вступит в законную силу судебное решение, подтверждающее факт причинения вреда и ответственность должника.

В рассматриваемом случае само по себе то обстоятельство, что на момент совершения оспариваемых сделок не был принят судебный акт в рамках дела № А40-137960/2017 о несостоятельности (банкротстве) Межтопэнергобанка о признании недействительной сделки должника по переводу долга от 05.07.2017 и применении последствий ее недействительности в виде восстановления задолженности ФИО2 перед Банком по кредитному договору от 10.10.2016 № ДК5891 – не имеет правового значения, поскольку должник, как контролирующее общество «СГ Уфа» лицо, не мог не осознавать, что переводит задолженность по своим обязательствам на фактически неплатежеспособное лицо, которое априори не могло исполнить обязательства, ранее принадлежащие должнику, по погашению кредитному договору, чем причиняется врем имущественным правам Банка, и соответственно, не мог не осознавать впоследствии реальную возможность оспаривания сделки по переводу долга, и, тем не менее, совершил действия по отчуждению ликвидных активов в пользу и в интересах аффилированных с ним лиц.

Утверждение заявителей кассационных жалоб о доказанности ответчиком наличия финансовой возможности для оплаты спорных объектов недвижимости – опровергается выводами, сделанными судом апелляционной инстанции в обжалуемом постановлении. 

Вопреки доводам кассационных жалоб, в материалы дела не представлены объективные доказательства проведения реальных расчетов по оспариваемым сделкам, равным образом, как и получения займов, аккумулирования сбережений или иных источников средств (банковские выписки, кредитные договоры, документы об отчуждении имущества и т.п.), за счет которых ответчики могли бы исполнить обязательства по оплате оспариваемых сделок по продаже недвижимости; само по себе владение иным имуществом наличие доходов от трудовой деятельности и получения дивидендов от ряда коммерческих лиц, с учетом необходимости несения расходов на собственное содержание, – не признано судами достаточным обстоятельством для вывода о том, что у ответчиков имелись в распоряжении денежные средства, достаточные для осуществления реальных расчетов по договорам купли-продажи.  

Возражения заявителей кассационных жалоб со ссылкой на то, что справка оценщика не может являться допустимым доказательством заниженной стоимости спорных объектов, поскольку оценка проведена без учета индивидуальных характеристик объектов, содержит недостоверные сведения и т.п., а ходатайство о назначении экспертизы было необоснованно отклонено, являлись предметом исследования и оценки судов, и обоснованно отклонены, исходя из того, что финансовый управляющий оспаривает соответствующие сделки, в том числе по основанию их мнимости, ссылаясь на отсутствие по ним реальных расчетов в какой бы то ни было сумме, и просит в качестве последствий их недействительности возложить на ответчиков обязанность по возврату имущества в натуре

Иные приведенные заявителями в кассационных жалобах доводы и обстоятельства являлись предметом проверки судов, получили правовую оценку, ее обоснованности не опровергают и не свидетельствуют о нарушении судами норм права при принятии обжалуемых судебных актов, касаются фактических обстоятельств, доказательственной базы по спору и вопросов их оценки, что выходит за пределы компетенции и полномочий суда кассационной инстанции, установленных статьями 286 – 288 АПК РФ (пункт 32 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 30.06.2020 №13 «О применении Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации при рассмотрении дел в арбитражном суде кассационной инстанции»).

На основании изложенного и принимая во внимание, что судами не допущено нарушения или неправильного применения норм материального и (или) процессуального права, при этом фактические обстоятельства спора установлены судами верно и в полном объеме, обжалуемые судебные акты подлежат оставлению без изменения, кассационная жалоба – без удовлетворения.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Республики Башкортостан от 27.01.2025 по делу № А07-31182/2022 и постановление Восемнадцатого арбитражного апелляционного суда от 07.05.2025 по тому же делу оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                                       Ю.В. Кудинова 

Судьи                                                                                    Н.А. Артемьева 

                                                                                              В.В. Плетнева