АРБИТРАЖНЫЙ СУД УРАЛЬСКОГО ОКРУГА

пр-кт Ленина, стр. 32, Екатеринбург, 620000

http://fasuo.arbitr.ru

П О С Т А Н О В Л Е Н И Е

№ Ф09-7538/21 

Екатеринбург

29 января 2025 г.

Дело № А60-31963/2020

Резолютивная часть постановления объявлена 27 января 2025 г.

Постановление изготовлено в полном объеме 29 января 2025 г. 

Арбитражный суд Уральского округа в составе:

председательствующего Оденцовой Ю.А.,

судей Тихоновского Ф.И., Осипова А.А.

рассмотрел в судебном заседании кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 на определение Арбитражного суда Свердловской области от 02.09.2024 по делу№ А60-31963/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2024 по тому же делу.

Лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещены о времении месте судебного разбирательства, в том числе публично, путем размещения данной информации на официальном сайте Арбитражного суда Уральского округа в сети «Интернет». 

В судебном заседании приняли участие представители: ФИО1 – ФИО3 (доверенность от 16.09.2022); ФИО2 – ФИО4 (доверенность от 07.02.2022).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 10.09.2020 общество с ограниченной ответственностью «Офорт-К» (далее – общество «Офорт-К», должник) признано несостоятельным (банкротом), в отношении него открыто конкурсное производство с применением правил банкротства застройщиков, конкурсным управляющим должником утвержден ФИО5.

ФИО5 11.10.2021 представил в арбитражный суд заявление о привлечении ФИО1, ФИО2 и ФИО6 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.09.2024, оставленным без изменения постановлением Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2024, признано доказанным наличие оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, производство в названной части приостановлено до окончания расчетов с кредиторами; с ФИО6 в пользу должника взысканы убытки в размере 4 138 095 руб.; с ФИО2 в пользу должника взысканы убытки в размере 3 388 732 руб.; в остальной части в удовлетворении требований конкурсного управляющего отказано.

В кассационной жалобе ФИО1 просит определение от 02.09.2024 и постановление от 22.11.2024 отменить, направить спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. Как указывает ФИО1, имевшиеся у него документы он передал управляющему, а остальные документы остались по местонахождению должника, откуда ФИО1 не успел их вывезти до изъятия недвижимости должника конкурсным управляющим иных юридических лиц, а также документы переданы органам внутренних дел по уголовным делам, что подтверждено актами приема-передачи, но суды это не исследовали и не установили наличие причинно-следственной связи между отсутствием документации должника и невозможностью проведения процедур банкротства и удовлетворения требований кредиторов, хотя о возможности формирования конкурсной массы говорят сделки, оспоренные управляющим и признанные недействительным, а доказательства иного не представлены. ФИО1 считает несостоятельными ссылки на нецелевое использование им денежных средств, так как такое использование не совершено в ущерб должнику и его кредиторам, направлено не непосредственно на строительство объекта долевого строительства, но на содержание организации, что установлено в отношении ФИО1 приговором Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 17.03.2023 по делу № 1-4/2023 и Апелляционным постановлением Свердловского областного суда от 04.07.2023 № 22-4328/2023, подтверждено заключениями специалиста от 15.12.2021 № 69, от 20.12.2021 № 72 в части фактов направления всех привлеченных от потерпевших и кредитных денежных средств на строительство ЖК «Да Винчи», расходования денежных средств со счетов обществ «СК Строй-Гарант», «Мастеровой», «Электромонтажстрой», поступивших с расчетных счетов должника за период с 11.08.2016 до 30.09.2020, в связи с осуществлением строительства и реальности проводимых работ на ЖК «Да Винчи», тогда как привлечение ФИО1 денежных средств граждан из корыстных побуждений, совершение действий по изъятию чужого имущества и обращению его в свою пользу в уголовном деле не установлено. ФИО1 полагает, что в отсутствие доказательств создания им схемы по выводу имущества должника, сам по себе факт замещения им должности руководителя должника безусловно не свидетельствует о противоправности и виновности его поведения, и, кроме того, отсутствуют основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности за совершение должником сделок, в связи с которыми с него уже взысканы убытки в размере 116 449 868 руб. 05 коп., повторное взыскание которых приведет к двойному взысканию и нарушению прав ФИО1

В кассационной жалобе ФИО2 просит определение от 02.09.2024 и постановление от 22.11.2024 отменить в части взыскания с него в пользу должника 3 388 732 руб. убытков, в указанной части отказать во взыскании с ФИО2 убытков, ссылаясь на несоответствие выводов судов обстоятельствам дела. ФИО2 указывает на то, что в настоящем и иных обособленных спорах установлены факты нецелевого расходования денежных средств и совершения сделок во вред интересам должника и его кредиторов не им, а ФИО1, который (либо аффилированные с ним лица) был выгодоприобретателем по признанным недействительными сделкам и по факту принимал решения о заключении признанных недействительными сделок и распоряжении денежными средствами должника, что им не оспаривается. Заявитель настаивает, что ФИО1 был фактическим руководителем должником и его конечным бенефициаром, что установлено приговором Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 17.03.2023 по делу № 1-4/2023 и Апелляционным постановлением Свердловского областного суда от 04.07.2023 № 22-4328/2023, а ФИО2, не привлекавшийся в уголовном деле ни как подозреваемый, ни как обвиняемый, являлся директором лишь формально, фактически осуществлял свои прежние функции в отделе экономики, находился в служебной зависимости от ФИО1, выполнял его указания и никаких решений от имени должника не принимал, реальным распорядителем средств на счетах должника и выгодоприобретателем по сделкам не являлся, а перед ним были неисполненные денежные обязательства акционерного общества «СМУ-3» в сумме 3 346 998 руб. 87 коп. и ФИО1 – в размере 1 070 177 руб. В связи с изложенным, заявитель ссылается на отсутствие оснований для привлечения ФИО2, не принимавшего ключевых решений в отношении должника, не имевшего отношения к руководству финансово-хозяйственной деятельностью должника, но раскрывшего модель управления и ведения бизнеса, к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Законность обжалуемых судебных актов проверена судом округав порядке, предусмотренном статьями 284, 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, в пределах доводов кассационных жалоб только в части привлечения к субсидиарной ответственности ФИО1 и ФИО2

Как установлено судами и следует из материалов дела, общество «Офорт-К» зарегистрировано Администрацией Кировского района г. Екатеринбурга 04.03.2002, в Едином государственном реестре юридических лиц 28.02.2003 ему присвоен ОГРН 

<

***>, а основным видом экономической деятельности является строительство жилых и нежилых зданий (код 41.20), дополнительными – производство прочих отделочных и завершающих работ (код 43.39), работы строительные специализированные прочие, не включенные в другие группировки (код 43.99) и другие.

Учредителем должника является общество с ограниченной ответственностью УК «СМУ-3» (далее – общество УК «СМУ-3»), обладающее 100 % уставного капитала, учредителями, которого являются: ФИО1 (99% уставного капитала) и ФИО6 (1 % уставного капитала).

Функции единоличного исполнительного органа должника исполняли: ФИО6 - в период с 02.09.2016 по 30.08.2018, ФИО2 - в период с 31.08.2018 по 18.04.2019, ФИО1 - в период с 19.04.2019 по 03.09.2020 (дата признания должника банкротом и введения в отношении должника процедуры конкурсного производства).

Решением Арбитражного суда Свердловской области от 10.09.2020 общество «Офорт-К» признано банкротом, в отношении него открыто конкурсное производство с применением правил банкротства застройщиков.

Ссылаясь на нецелевое использование денежных средств участников строительства, совершение ФИО6, ФИО2 и ФИО1 сделок, в результате которых имущественным правам кредиторов причинен существенный вред, и на уклонение ФИО1 от передачи первичных документов бухгалтерского учета должника конкурсному управляющему, последний обратился в арбитражный суд с заявлением о привлечении ФИО1, ФИО6 и ФИО2 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника.

Удовлетворяя требования в части, суды исходили из доказанности материалами дела наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, а также для взыскания в пользу должника убытков с ФИО6 в размере 4 138 095 руб., с ФИО2 - в размере 3 388 732 руб. 

Судебные акты в части взыскания с ФИО6 в пользу должника 4 138 095 руб. убытков лицами, участвующими в деле, не обжалуются, судом округа в данной части не пересматриваются.

В части признания доказанным наличия оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности и взыскания с ФИО2 убытков суды исходили из следующего.

Согласно пункту 1 статьи 61.11 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее - Закон о банкротстве), если полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица, такое лицо несет субсидиарную ответственность по обязательствам должника, а в пункте 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве установлен перечень обстоятельств, составляющих основания опровержимых презумпций доведения до банкротства, при доказанности которых предполагается, что именно действия (бездействие) контролирующего лица могут явиться необходимой причиной объективного банкротства (пункт 19 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от 21.12.2017 № 53 «О некоторых вопросах, связанных с привлечением контролирующих должника лиц к ответственности при банкротстве» (далее - постановление Пленума № 53)).

Так, пока не доказано иное, предполагается, что полное погашение требований кредиторов невозможно вследствие действий и (или) бездействия контролирующего должника лица при наличии, в частности, следующих обстоятельств: причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения этим лицом или в пользу этого лица либо одобрения этим лицом одной или нескольких сделок должника (совершения таких сделок по указанию этого лица), включая сделки, указанные в статьях 61.2 и 61.3 Закона о банкротстве; документы бухгалтерского учета и (или) отчетности, обязанность по ведению (составлению) и хранению которых установлена законодательством России, к моменту вынесения определения о введении наблюдения или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют или не содержат информацию об объектах, предусмотренных законодательством Российской Федерации, формирование которой является обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации, либо указанная информация искажена, в результате чего существенно затруднено проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, в том числе формирование и реализация конкурсной массы; документы, хранение которых являлось обязательным в соответствии с законодательством Российской Федерации об акционерных обществах, о рынке ценных бумаг, об инвестиционных фондах, об обществах с ограниченной ответственностью, о государственных и муниципальных унитарных предприятиях и принятыми в соответствии с ним нормативными правовыми актами, к моменту вынесения определения о введении наблюдения (либо ко дню назначения временной администрации финансовой организации) или принятия решения о признании должника банкротом отсутствуют либо искажены (подпункты 1, 2, 4 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве).

Процесс доказывания обозначенных выше оснований привлечения к субсидиарной ответственности упрощен законодателем для истцов посредством введения соответствующих опровержимых презумпций, при подтверждении условий которых предполагается наличие вины ответчика в доведении должника до банкротства, и на ответчика перекладывается бремя доказывания отсутствия оснований для удовлетворения иска, при этом как ранее, так и в настоящее время действовала презумпция, согласно которой отсутствие (непередача руководителем управляющему) финансовой и иной документации должника, существенно затрудняющее проведение процедур, применяемых в деле о банкротстве, указывает на вину руководителя.

Смысл этой презумпции состоит в том, что, скрывая, уничтожая, искажая, производя иные манипуляции с названной документацией, руководитель утаивает данные о хозяйственной деятельности должника. Предполагается, что целью такого сокрытия, скорее всего, является лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестного осуществления руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику. Непосредственно причинение субсидиарным ответчиком вреда кредиторам должника-банкрота происходит при наступлении объективных признаков составов правонарушений, обозначенных в статьях 61.11 или 61.12 Закона о банкротстве (Определение Верховного Суда Российской Федерации от 30.01.2020 № 305-ЭС18-14622(4,5,6)).

Под действиями (бездействием) контролирующего лица, приведшими к невозможности погашения требований кредиторов (статья 61.11 Закона о банкротстве) следует понимать такие действия (бездействие), которые явились необходимой причиной банкротства должника, то есть те, без которых объективное банкротство не наступило бы. Суд оценивает существенность влияния действий (бездействия) контролирующего лица на положение должника, проверяя наличие причинно-следственной связи между названными действиями (бездействием) и фактически наступившим объективным банкротством (пункт 16 постановления Пленума № 53).

Неправомерные действия (бездействие) контролирующего лица могут выражаться, в частности, в принятии ключевых деловых решений с нарушением принципов добросовестности и разумности, в том числе согласование, заключение или одобрение сделок на заведомо невыгодных условиях или с заведомо неспособным исполнить обязательство лицом («фирмой-однодневкой» и т.п.), дача указаний по поводу совершения явно убыточных операций, назначение на руководящие должности лиц, результат деятельности которых будет очевидно не соответствовать интересам возглавляемой организации, создание и поддержание такой системы управления должником, которая нацелена на систематическое извлечение выгоды третьим лицом во вред должнику и его кредиторам, и т.д.

Как установлено судами и следует из материалов дела, определением Арбитражного суда Свердловской области от 02.11.2020 ФИО1 обязан в течение 3 дней с даты вынесения судебного акта передать ФИО5 имущество и информацию в отношении должника за период с 07.07.2017, в том числе: список дебиторов с указанием размера дебиторской задолженности по каждому дебитору на текущую дату, соответствующие подтверждающие первичные бухгалтерские документы; договоры (соглашения, контракты и т.п.), заключенные должником со всеми контрагентами, банками и иными кредитными организациями, иными коммерческими или некоммерческими организациями, государственными органами (необходимо предоставить договоры, неисполненные со стороны должника, договоры, в которых срок исполнения должником обязательств наступит в пределах процедуры наблюдения) (первичные документы); состав дебиторской задолженности (на дату принятия заявления) по определенной судом форме, заверенной печатью должника и подписью руководителя; состав кредиторской задолженности (на дату принятия заявления) по определенной судом форме, заверенной печатью должника и подписью руководителя.

Учитывая изложенное, исследовав и оценив все доказательства, с учетом конкретных обстоятельств дела, из которых следует, что управляющий обращался к ФИО1 с требованием о передаче указанных выше документов по кредиторской и дебиторской задолженности (запрос вручен ФИО1 нарочно 14.09.2020), что ФИО1 не оспаривает, но требование управляющего и определение суда от 02.11.2020 исполнены ФИО1 лишь частично, первичные документы в полном объеме не переданы, установив, что из бухгалтерского баланса должника следует наличие у него на 31.12.2019 дебиторской задолженности в сумме 115 843 тыс. руб. (за исключением долга ФИО1 в размере 46689 тыс. руб., взысканного апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 13.12.2021 по делу № 33-15944/2021), а отсутствие первичной документации повлияло на невозможность взыскания указанной дебиторской задолженности и погашения требований кредиторов должника, повлекло невозможность включения в конкурсную массу данной дебиторской задолженности в сумме 115 843 тыс. руб., и при этом непередача документов должника также повлекла затягивание рассмотрения заявлений об оспаривании сделок (с индивидуальным предпринимателем ФИО7 (определение от 20.12.2022), с обществом УК «СМУ-3» (определение от 02.03.2023), акционерным обществом «СМУ-3» (определение от 06.03.2023), обществами с ограниченной ответственностью «Электромонтажстрой», «Мастеровой» и «СК Строй-Гарант» (определение от 26.04.2023)), в процессе рассмотрения которых, заинтересованные лица, включая ФИО1, представили первичную документацию (договоры и акты оказанных услуг, выполненных работ), в связи с наличием которой суд отказал управляющему в удовлетворении требований, и непредставление которой конкурсному управляющему стало причиной затягивания процедуры банкротства, повлекло несение дополнительных расходов в виде оспаривания неперспективных сделок, невозможность определения состава дебиторской задолженности и ее взыскания, и, приняв во внимание, что часть документов по сделкам передал управляющему не ФИО1, на котором лежала соответствующая обязанность (пункт 2 статьи 126 Закона о банкротстве), а предоставлена банками лишь после запросов управляющего, суды пришли к выводу, что непредставление ФИО1 конкурсному управляющему документации должника затруднило процесс оспаривания сделок, повлекло затягивание процедуры банкротства, отказы в удовлетворении требований конкурсного управляющего и создало препятствия для формирования конкурсной массы в целях дальнейшего удовлетворения требований кредиторов.

Ввиду изложенного, довод ФИО1 о недоказанности существенного затруднения из-за отсутствия документов должника проведения процедур, применяемых в деле о банкротстве, отклонены судами как противоречащие фактическим обстоятельствам и материалам дела, из которых усматривается наличие таких затруднений, препятствующих формированию конкурсной массы и последующему удовлетворению требований кредиторов.

Ссылки ФИО1 на то, что он передал всю имевшуюся у него документацию, а остальные документы подконтрольных ему юридических лиц не успел вывезти из-за изъятия недвижимости конкурсным управляющим ФИО8 в банкротстве общества с ограниченной ответственностью «Транспорттрейд» (далее – общество «Транспорттрейд») и акционерного общества «СМУ-3», и часть документов передал органам внутренних дел по уголовному делу, по результатам исследования и оценки всех доказательств отклонены судами как несостоятельные, поскольку указанные обстоятельства не свидетельствуют об объективных причинах, не позволивших добросовестному и разумному руководителю исполнить обязанность по передаче указанных управляющим документов, при том, что, как следует из представленных ФИО1 документов, в органы внутренних дел он передал лишь копии документов должника, сведения о том, какие именно документы остались по месту нахождения должника отсутствуют, а среди документов, полученных управляющим от иных лиц, нет документов, подтверждающих вышеназванную дебиторскую задолженность, и при этом ФИО1 не принял мер по получению копий документов у ФИО8, обжалованию его действий (бездействия) в суд, ознакомлению с уголовным делом, и иных действий, ожидаемых от разумного руководителя.

При этом суды также исходили из того, что ФИО1 не мог не знать, что при введении в отношении подконтрольных ему юридических лиц (группа компания СМУ-3) процедур банкротства, в каждом из этих дел в целях наиболее полного удовлетворения требований кредиторов к нему будут предъявлены требования управляющих о передаче документов и имущества должников, и в таком случае нахождение всех документов компаний, в которых возбуждены дела о банкротстве, по одному адресу не освобождает руководителя должника от исполнения обязанности по их передаче каждому управляющему, напротив, при создании ситуации подобного хранения дел риски по утрате документации должны быть возложены на руководителя должника, не проявившего должную степень заботливости и осмотрительности по организации их надлежащего хранения с целью последующей передачи.

Кроме того, по результатам исследования и оценки материалов дела, всех доказательств и пояснений управляющего, который указал, что ФИО1 во исполнение определения суда от 02.11.2020 о передаче документов должника, передал базу 1С, содержащую недостоверные сведения («обрезана», есть ручное редактирование проводок), приняв во внимание, что отсутствие достоверности сведений в документах бухгалтерского учета должника установлено вступившими в законную силу судебными актами по настоящему делу, а недостоверность сведений о размере собственного капитала должника свидетельствует о недостоверности иных корреспондирующих им сведений и может быть следствием либо завышения стоимости активов, либо занижения размера обязательств, а изменение любого из указанных показателей влияет на итоговый совокупный финансовый результат деятельности предприятия - наличие нераспределенной прибыли или непокрытого убытка, исходя из того, что подобное искажение финансовых результатов деятельности организации не позволяет конкурсному управляющему установить финансовое состояние должника, а также момент, когда у должника возникли признаки объективного банкротства, получить достоверную информацию о размере и структуре активов должника и принять результативные меры для его обнаружения, суды пришли к выводу, что названное искажение бухгалтерской отчетности направлено на введение неограниченного круга лиц в заблуждение об активах должника и сделало невозможным установление степени полноты переданной управляющему документации и формирования конкурсной массы, что не может быть охарактеризовано как добросовестное поведение руководителя должника, который, согласно презумпции, приведенной в определении Верховного Суда Российской Федерации от 30.09.2019 № 305-ЭС19-10079, уничтожая, искажая или производя иные манипуляции с финансовой и иной документацией должника, скрывает данные о хозяйственной деятельности последнего, целью чего предполагается лишение управляющего и кредиторов возможности установить факты недобросовестной реализации руководителем или иными контролирующими лицами своих обязанностей по отношению к должнику (заключение заведомо невыгодных сделок, вывод активов и т.п.), при том, что в любом случае отсутствие определенного вида документов затрудняет наполнение конкурсной массы, например, путем взыскания дебиторской задолженности, возврата незаконно отчужденного имущества, а в данном случае презумпция ФИО1 не опровергнута, доказательства, позволяющие прийти к иным выводам, не представлены, возражения против факта искажения базы 1С не заявлены, разумного смысла совершения указанных действий, кроме как стремление сокрыть совершение подозрительных сделок, не имеется.

Проверив обоснованность требований конкурсного управляющего о привлечении ответчиков к субсидиарной ответственности за нецелевое использование денежных средств участников строительства, выданных ФИО1 из кассы должника в размере 48 816 905 руб. 60 коп. (сумма взыскана с ФИО1 апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 13.12.2021 по делу №33-15944/2021), и за совершение сделок, признанных недействительными определениями суда от 26.04.2023 и 17.03.2022, в результате которых причинен существенный вред кредиторам должника, суды установили следующее.

Определением суда от 26.04.2023 по настоящему делу (с учетом определения об исправлении опечаток от 16.05.2023), оставленным без изменения постановлениями апелляционного суда от 29.06.2023 и суда округа от 20.09.2023, заявления конкурсного управляющего удовлетворены частично, признаны недействительными сделки: перечисление должником в пользу общества с ограниченной ответственностью «Мастеровой» (далее – общество «Мастеровой») денежных средств за период с 24.01.2018 по 12.08.2019 в сумме 36 446 222 руб. 80 коп., применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «Мастеровой» в пользу должника указанной суммы; акты взаимозачета между должником и обществом «Мастеровой» от 01.10.2019 № 54 на сумму 30 836 руб. 39 коп., от 02.04.2020 № 25 на сумму 9 837 281 руб. 78 коп., от 31.03.2019 № 5 на сумму 29 коп., применены последствия недействительности в виде восстановления долга общества «Мастеровой» перед должником в размере 9 868 118 руб. 46 коп., а также долга должника перед обществом «Мастеровой» в том же размере; перечисление должником в пользу общества с ограниченной ответственностью «Электромонтажстрой» (далее – общество «Электромонтажстрой») денежных средств за период с 31.10.2017 по 19.09.2019 на сумму 49 753 977 руб. 32 коп., применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «Электромонтажстрой» в пользу должника указанной суммы; акты взаимозачета между обществом «Электромонтажстрой» и должником от 30.06.2020 № 30 на сумму 1075 047 руб. 54 коп., от 31.05.2020 №29 на сумму 186 000 руб., от 30.04.2020 № 18 на сумму 2 612 464 руб. 34 коп., от 01.04.2020 № 17 на сумму 202 000 руб., от 30.06.2019 № 33 на сумму 1 085 000 руб., от 31.03.2019 № 10 на сумму 575 250 руб., от 31.03.2019 № 8 на сумму 470 213 руб. 70 коп., от 31.03.2019 № 7 на сумму 210 450 руб., от 31.03.2019 № 6 на сумму 27 руб., от 30.09.2018 № 31 на сумму 1 806 000 руб., применены последствия недействительности сделки в виде восстановления задолженности общества «Электромонтажстрой» перед должником в размере 10 222 452 руб. 58 коп., задолженности должника перед обществом «Электромонтажстрой» в том же размере; перечисление должником в пользу общества с ограниченной ответственностью «СК Строй-Гарант» (далее – общество «СК Строй-Гарант») денежных средств за период с 06.07.2017 по 04.04.2019 в сумме 30 249 667 руб. 93 коп., применены последствия недействительности сделки в виде взыскания с общества «СК Строй-Гарант» в пользу должника указанной суммы.

Названными судебными актами установлено следующее.

Должником в пользу общества «Мастеровой» с 24.01.2018 по 12.08.2019 совершены расходные операции по перечислению денежных средств в размере 53 418 841 руб. 67 коп.; 29.03.2019 совершены расходные операции иным лицам в интересах общества «Мастеровой» в размере 780 117 руб. 80 коп., и совершены зачетные операции с обществом «Мастеровой» на общую сумму 9 868 118 руб. 46 коп. на основании актов от 31.03.2019, 01.10.2019, 02.04.2020.

Должником с 06.07.2017 по 04.04.2019 совершены расходные операции по перечислению денежных средств в пользу общества «СК СтройГарант» в общем размере 45 078 479 руб. 16 коп.; и с 07.06.2018 по 27.08.2019 - иным лицам в интересах общества «СК СтройГарант» в сумме 1 506 306 руб. 17 коп.

Должником с 31.10.2017 по 19.09.2019 совершены расходные операции по перечислению денежных средств обществу «Электромонтажстрой» в общем размере 73 279 152 руб. 16 коп.; с 07.06.2018 по 18.06.2018 – иным лицам в интересах общества «Электромонтажстрой» в сумме 3 006 907 руб. 30 коп.; а также совершены зачетные операции с обществом «Электромонтажстрой» на общую сумму 10 222 452 руб. 58 коп. на основании актов от 30.06.2020, 31.05.2020, 30.04.2020, 01.04.2020, 30.06.2019, 31.03.2019, 30.09.2018.

Согласно выпискам по расчетным счетам, обществом «Мастеровой», переведены транзитом аффилированным лицам, а также сняты наличными 36 446 222 руб. 80 коп.; обществом «Электромонтажстрой» переведены транзитом аффилированным лицам и сняты наличными 49 753 977 руб. 32 коп.; а обществом «СК Строй-Гарант» переведены аффилированным лицам и сняты наличными 30 249 667 руб. 93 коп.

Судами установлена номинальность руководителей названных обществ и управление ими из единого центра, что предопределяет отсутствие у таковых самостоятельного экономического интереса, а все платежи, полученные от должника в течение трех лет до возбуждения дела о банкротстве и не связанные с прямыми расходами в виде оплаты товаров, работ и услуг реальных контрагентов, отчислений в бюджет и заработной платы работников признаны судом недействительными по пункту 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но до настоящего времени соответствующий судебный акт не исполнен.

Определением суда от 17.03.2022, оставленным без изменения постановлением апелляционного суда от 15.10.2022 и постановлением суда округа от 28.12.2022, расходные операции по выдаче должником ФИО1 48 816 905 руб. 60 коп. признаны недействительными, с ФИО1 в пользу должника взыскано 48 816 905 руб. 60 коп., при этом судами установлено, что ФИО1 является бенефициаром группы компаний «СМУ-3», в состав которой входит и должник, по расходным кассовым ордерам с 26.07.2017 по 05.09.2019 ФИО1 из кассы должника выдано 72 660 905 руб. наличных денежных средств, а в качестве оснований выдачи денежных средств в соответствующих документах указаны договоры займа от 18.08.2016 и 29.08.2016, возврат основного долга по договору беспроцентного займа от 06.06.2018 № 24-ОФ и выдача в подотчет, выплата по ведомости заработной платы, и также за пределами трехлетнего срока до возбуждения дела о банкротстве 23.05.2017 ФИО1 выдано 4 862 000 руб. по договору займа от 18.08.2016.

Судами установлено, что должник вносил поступившие якобы от ФИО1 денежные средства на свои счета как средства, поступившие по договорам долевого участия в строительстве и иным сделкам.

Учитывая, что часть денежных средств незамедлительно перечислялись подконтрольным ФИО1 лицам, в частности обществу «Транспорттрейд» с назначением платежа «Оплата за ФИО1 по договору займа от 01.09.2016», при отсутствии каких-либо пояснений о сути таких операций, бухгалтерский учет должника в период, предшествующий банкротству, не соответствовал принципам прозрачности, достоверности и проверяемости, отдельные бухгалтерские операции совершались для решения иных задач, не связанных с правильным отражением активов и пассивов должника, документооборот в целом не отражал действительное содержание хозяйственных операций, в большей части служил для оформления перемещения денежных средств внутри группы компаний, основания выдачи денежных средств из кассы не коррелируют с основаниями внесения их на счет, документы, подтверждающие основания совершения ряда операций не представлены, целесообразность некоторых операций не раскрыта, при том, что лицом, ответственным за достоверность и правильность ведения бухгалтерского учета был именно руководитель должника, суды заключили, что в такой ситуации нельзя считать безусловно доказанным предоставление ФИО1 должнику займов за счет личных средств и в размере, соотносимом с полученными затем из кассы должника денежными средствами.

Судами установлены основания для признания в порядке пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве недействительными расходных операций по выдаче должником ФИО1 денежных средств в сумме 48 816 905 руб., но до настоящего времени соответствующий судебный акт не исполнен.

Апелляционным определением Судебной коллегии по гражданским делам Свердловского областного суда от 13.12.2021 иск ФИО5 удовлетворен, с ФИО1 в пользу должника взыскано 46 688 846 руб. 88 коп. долга по договорам займа, проценты за пользование чужими денежными средствами за период с 11.02.2021 по 17.02.2021 в сумме 37950 руб. 63 коп., а также начиная с 18.02.2021 по день фактического исполнения решения суда, при этом судами установлено, что, согласно расходным кассовым ордерам, бывшим директором ФИО1 из кассы должника получено по расходному кассовому ордеру № 3 – 45 438 846 руб. 88 коп., а по расходному кассовому ордеру № 5 – 1 250 000 руб., а в качестве оснований выдачи в данных кассовых ордерах указано «договор займа», и, установив факт выдачи ФИО1 займов должником на общую сумму 46 688 846 руб. 88 коп., которые не возвращены руководителем должника, суд взыскал указанную сумму, а также проценты за пользование чужими денежными средствами с ФИО1, но до настоящего времени судебный акт не исполнен.

Согласно подпункту 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве, презумпция доведения до банкротства в результате совершения сделки (ряда сделок) может быть применена к контролирующему лицу, если данной сделкой (сделками) причинен существенный вред кредиторам. К числу таких сделок относятся, в частности, сделки должника, значимые для него (применительно к масштабам его деятельности) и одновременно являющиеся существенно убыточными. При этом следует учитывать, что значительно влияют на деятельность должника, например, сделки, отвечающие критериям крупных сделок (статья 78 Закона об акционерных обществах, статья 46 Закона об обществах с ограниченной ответственностью и т.д.). Рассматривая вопрос о том, является ли значимая сделка существенно убыточной, следует исходить из того, что таковой может быть признана в том числе сделка, совершенная на условиях, существенно отличающихся от рыночных в худшую для должника сторону, а также сделка, заключенная по рыночной цене, в результате совершения которой должник утратил возможность продолжать осуществлять одно или несколько направлений хозяйственной деятельности, приносивших ему ранее весомый доход.

Если к ответственности привлекается контролирующее должника лицо, одобрившее сделку прямо (действительный участник корпорации) или косвенно (фактический участник корпорации, оказавший влияние на номинального участника в целях одобрения им сделки), для применения названной презумпции заявитель должен доказать, что сделкой причинен существенный вред кредиторам, о чем контролирующее лицо в момент одобрения знало (должно было знать), исходя из сложившихся обстоятельств и с учетом его положения (пункт 23 Постановления Пленума № 53).

Как установлено судами и следует из материалов дела, группа компаний «СМУ-3» в целом и должник в частности осуществляли деятельность в сфере жилищного строительства, которое велось на кредитные средства публичного акционерного общества «МТС-Банк» (кредитное соглашение от 01.09.2016 № 0062-09-1/16-К), затем акционерного общества «Альфа-Банк» (далее - Альфа-Банк; кредитное соглашение от 30.10.2018 № 01WO4L) и привлеченные средства участников строительства, полученные по договорам долевого участия, должник вел строительство ЖК «Да Винчи», что подтверждается и финансовым анализом должника, согласно которому установлена полная зависимость организации от заемного капитала (отрицательная величина собственного капитала), и пояснениями самого ФИО1 в период рассмотрения обособленных споров, в то же время само по себе наличие кредиторской задолженности и построение бизнес модели с использованием привлеченных средств с учетом специфики деятельности должника не свидетельствует о нахождении должника в ситуации имущественного кризиса.

Между тем судами установлено и материалами дела подтверждается, что, как следует из финансового анализа должника, абсолютные расчеты потенциального дохода в целом по проекту по количеству жилых и нежилых помещений и на тех условиях, которые указаны в договорах долевого участия, на текущую дату показали, что потенциальный доход в целом по проекту составит 482 637 тыс. руб., что значительно ниже кредиторской задолженности должника, которая составляет 606 715 тыс. руб., и не учитывает роста кредиторской задолженности в части санкций за просрочку невыполненных обязательств, и в период 2016-2017 годов должник не имеет собственных средств, имеет отрицательные чистые активы, для него характерно отсутствие автономии из-за большой кредиторской задолженности и ведение деятельности в надежде выполнить обязательства в обещанный срок, в период 2016-2017 годов экономическое положение неустойчивое, растет краткосрочная кредиторская задолженность, а к концу 2018 года должник значительно ухудшает свое экономическое положение с неудовлетворительного до плохого и восстановить платежеспособность становится невозможным, на 31.12.2018 должник уже находился в состоянии фактического не признанного банкротства, и на начало 2019 года финансовое состояние должника таково, что без постороннего вмешательства долевое строительство не может быть окончено, платежеспособность восстановить невозможно, должнику необходимо проходить через конкурсное производство.

Учитывая изложенное, проанализировав материалы дела и все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств настоящего дела, установленных вышеназванными вступившими в законную силу судебными актами, имеющими общеобязательное и преюдициальное значение, из которых усматривается совершенный с 06.07.2017 по дату введения процедуры банкротства в период исполнения обязанностей руководителя должника ФИО6, ФИО2 и ФИО1 вывод денежных средств на общую сумму 232 046 191 руб. 57 коп., суды пришли к выводу о том, что указанное превышение кредиторской задолженности должника (606 715 тыс. руб.) над величиной возможной выручки в результате достройки жилого комплекса (482 637 тыс. руб.) вызвано действиями поименованных контролирующих должника лиц. 

Судами также принято во внимание, что, как следует из материалов дела, в июне-августе 2020 года состоялись встречи с Альфа-Банком и подрядчиком, который был готов достроить объект на условиях финансирования банком, также привлечена строительная компания «ТЭН», которые готовы были достроить дом за 120 млн. руб., в связи с чем суды исходили из того, что в преддверии и после обращения банка в суд с заявлением о признании должника банкротом (июнь 2020 года) имелась возможность продолжения хозяйственной деятельности (строительства объекта) с учетом наличия дополнительно 120 млн. руб., что меньше суммы выведенных денежных средств почти в два раза, и в случае, если бы указанные выше сделки на общую сумму свыше 232 млн. руб. не были совершены, то строительство объекта было бы продолжено, в то время как иное не доказано и из материалов дела не следует.

Таким образом, исследовав и оценив материалы дела и все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что вывод в период исполнения обязанностей руководителя должника ФИО6, ФИО2 и ФИО1 денежных средств на общую сумму 232 046 191 руб. 57 коп. привел к банкротству должника, а также, исходя из отсутствия доказательств обратного, опровергающих изложенные выводы, и, свидетельствующих об ином, суды признали доказанным материалами дела наличия в данном случае оснований для привлечения ответчиков к субсидиарной ответственности по обязательствам должника, предусмотренных подпунктом 1 пункта 2 статьи 61.11 Закона о банкротстве (причинен существенный вред имущественным правам кредиторов в результате совершения либо одобрения нескольких сделок должника).

Кроме того, проверив обоснованность ссылок управляющего на нецелевое использование денежных средств участников строительства, суды по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств установили, что совокупный объем денежных средств, полученных должником от участников строительства по заключенным договорам, составил 506 907 024 руб., в то время как расходы по строительству (по данным бухгалтерской отчетности, имеющейся у управляющего и представленной в суд) составили 450 224 149 руб. 86 коп., между тем документы, свидетельствующие о целевом расходовании денежных средств, не представлены.

Судами учтено, что при рассмотрении спора о взыскании убытков с ФИО1, ФИО9, ФИО10, ФИО11 судом из пояснений ФИО1 в судебном заседании установлено, что участие ФИО9, ФИО10 и ФИО11 было необходимо, чтобы придать обществам «СК СтройГарант», «Электромонтажстрой» и «Мастеровой» видимость независимых организаций, поскольку, если бы в роли их участников и руководителей были указаны лица, контролирующие должника, это могло вызвать повышенное внимание к финансовым операциям со стороны Альфа-Банка, из чего следует, что ФИО1 по существу подтвердил довод управляющего о создании с участием перечисленных лиц схемы, позволяющей должнику осуществлять беспрепятственный вывод денежных средств, полученных для строительства жилого дома, на иные цели, а иное не доказано и из материалов дела не следует.

Помимо изложенного, судами учтено, что, как установлено определением суда от 17.03.2022, денежные средства, якобы полученные должником от ФИО1 вносились на расчетный счет с назначениями платежей, отражающими поступление по договорам долевого участия и иным сделкам, так, например, полученные должником 25.05.2017 денежные средства в сумме 655 760 руб. в этот же день зачислены на расчетный счет с назначением «Взнос ДДУ КК002 655760»; полученные 16.06.2017 денежные средства в сумме 1 800 000 руб. в этот же день зачислены на расчетный счет с назначением «Договор КК 048 1800000.00»; полученные 20.06.2017 денежные средства в сумме 1 500 000 руб. в этот же день зачислены на расчетный счет с назначением «Взнос по договору КК 048 1500000.00»; полученные 21.06.2017 денежные средства в сумме 1 562 000 руб. в этот же день зачислены на расчетный счет с назначением «Взнос по договору КК 048 1562000.00»; полученные 06.07.2017 денежные средства в сумме 1 238 000 руб. в этот же день зачислены на расчетный счет с назначением «Взнос по договору ДДУ № КК 048 1238000.00»; полученные 10.08.2017 денежные средства в сумме 1 670 000 руб. в этот же день зачислены на расчетный счет с назначением «Поступления от операций с недвижимостью 1670000.00 ДДУ № КК048»; полученные 30.11.2017 денежные средства в сумме 800 000 руб. в этот же день зачислены на расчетный счет с назначением «По ДДУ КК026 800000.00»; полученные 29.03.2018 денежные средства в сумме 1 850 000 руб. в этот же день зачислены на расчетный счет с назначением «Поступления от операций с недвижимостью 1850000.00 ДДУ № КК053».

При этом, хотя в отношении якобы внесенных ФИО1 в кассу должника 24.03.2017 поступлений от 24.03.2017, от 25.04.2017, от 24.05.2017, от 25.05.2017 судом установлено наличие в деле приходных кассовых ордеров (от ФИО1) и расходных кассовых ордеров (от участника долевого строительства ФИО12), между тем, наличие каких-либо оснований для выдачи ФИО12 денежных средств из кассы должника не установлено и никакими документальными доказательствами не подтверждено.

При рассмотрении заявления о привлечении к субсидиарной ответственности ФИО1 сослался на приговор от 17.03.2023 по делу №1-4/2023 Кировского районного суда г. Екатеринбурга и апелляционное постановление от 04.07.2023 по делу № 22-4328/2023, которыми установлено, что денежные средства, полученные от Альфа-Банка в качестве кредита и направленные от общества «Транспорттрейд» должнику по договорам долевого участия строительства расходовались в адрес субподрядных организаций, привлеченных к строительству ЖК «Да Винчи», и на установленное заключением специалиста от 15.12.2021 № 69 расходование денежных средств с расчетных счетов обществ «Электромонтажстрой», «СК Строй-Гарант» и «Мастеровой», поступивших с расчетных счетов должника с 11.08.2016 по 30.09.2020, в связи с осуществлением строительства ЖК «Да Винчи».

Между тем, в данной части, отклоняя доводы ответчика, суды исходили из того, что в уголовном деле все расходные операции и перечисления денежных средств исследовались на предмет наличия в действиях ФИО1 признаков состава уголовного преступления – привлечения для строительства денежных средств граждан в нарушение требований законодательства Российской Федерации об участии в долевом строительстве многоквартирных домов путем заключения с ними договоров займа, предварительных договоров купли-продажи, уступки прав требований вместо заключения договоров долевого участия в строительстве, а также проверялось наличие в действиях ФИО1 признаков мошенничества или иного хищения, то есть фактические обстоятельства исследовались исключительно по предъявленному ФИО1 обвинению, при этом из приговора суда не следует юридическая судьба конкретных платежей, оспоренных в обособленном споре о признании сделок недействительными, имеющем иной предмет доказывания - установление наличия либо отсутствия оснований для признания недействительными именно сделок по перечислению денежных средств как совершенных с целью причинения вреда имущественным правам кредиторов должника, тогда как в рамках настоящего дела о банкротстве соответствующие обстоятельства установлены, а сделки признаны недействительными вступившими в законную силу судебными актами, и факты, установленные приговором Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 17.03.2023, не опровергают наличие доказательств необоснованного вывода денежных средств должника в адрес номинальных контрагентов, а лишь подтверждают вовлечённость ФИО1 в организованную им и претворённую в жизнь схему использования денежных средств граждан – участников строительства в нарушение требований законодательства.

Судами также отклонены доводы о том, что периодом объективного банкротства должника следует считать 3-4 квартал 2019 года, когда у группы компаний увеличилась стоимость строительства на сумму около 50 млн. руб., поскольку, как установлено судами и следует из материалов дела, к 4 кварталу 2019 года уже были совершены сделки на общую сумму 232 млн. руб., которые признаны недействительными вступившими в законную силу судебными актами, и совершение которых, как указано выше, послужило причиной банкротства должника, а иное не доказано, и оснований полагать, что исходной причиной банкротства явилось удорожание строительства в 3-4 квартале 2019 года и отказ в связи с этим Альфа-Банка в 4 квартале 2019 года перечислять уже согласованные с ним суммы кредита, не имеется.

В силу прямого указания подпункта 2 пункта 12 статьи 61.11 Закона о банкротстве, контролирующее лицо подлежит привлечению к субсидиарной ответственности и в том случае, когда после наступления объективного банкротства оно совершило действия (бездействие), существенно ухудшившие финансовое положение должника, что означает, что, по общему правилу, контролирующее лицо, создавшее условия для дальнейшего значительного роста диспропорции между стоимостью активов должника и размером его обязательств, подлежит привлечению к субсидиарной ответственности в полном объеме, поскольку презюмируется, что из-за его действий (бездействия) окончательно утрачена возможность осуществления в отношении должника реабилитационных мероприятий, направленных на восстановление платежеспособности, и, как следствие, утрачена возможность реального погашения всех долгов в будущем (пункт 17 Постановления Пленума № 53)

Руководствуясь вышеназванными нормами права и соответствующими разъяснениями, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации материалы дела и все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, установив, что после 4 квартала 2019 года в августе 2020 года, то есть уже после возбуждения дела о банкротстве, но в период ведения переговоров с Альфа-Банком, ФИО1 оформил изъятие из кассы должника денежных средств на сумму 46 688 846 руб. 88 коп., что существенно ухудшило финансовое положение должника, суды исходили из того, что, даже если допустить, что причиной банкротства было именно удорожание строительства и, как следствие, отказ Альфа-Банка от выдачи очередной суммы по кредитному договору, то в данном случае имеются основания для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности по пункту 17 Постановления Пленума № 53, а иное не доказано.

Доводы ФИО1 об отсутствии оснований для привлечения его к субсидиарной ответственности за совершение должником сделок, поскольку в связи с этим с ФИО1 взысканы убытки в размере 116 449 868 руб. 05 коп. (определение суда от 30.11.2023, постановление апелляционного суда от 06.02.2024), и их повторное взыскание приведет к двойному взысканию и нарушению прав ФИО1, одни и те же действия которого явились основанием для взыскания убытков и привлечения к субсидиарной ответственности, отклонены судами ввиду следующего.

Из материалов дела о банкротстве должника следует, что определением суда от 30.11.2023 солидарно с ФИО1, ФИО10 в пользу должника взысканы убытки в размере 1 000 000 руб., солидарно с ФИО1, ФИО9 в пользу должника взысканы убытки в размере 500 000 руб., солидарно с ФИО1 и ФИО11 в пользу должника взысканы убытки в размере 500000 руб., и с ФИО1 в пользу должника взысканы убытки в размере 114 449 868 руб. 05 коп., при этом  суды исходили из того, что названным определением от 30.11.2023 с указанных лиц взысканы убытки, возникшие у должника в результате совершения данными лицами сделок по перечислению должником денежных средств в пользу обществ «Мастеровой» в сумме 36 446 222 руб. 80 коп., «Электромонтажстрой» - 49 753 977 руб. 32 коп., «СК Строй-Гарант» - 30 249 667 руб. 93 коп., признанных недействительными определением суда от 26.04.2023 по настоящему делу, основания же привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности иные, нежели для взыскания с него убытков в рамках определения от 30.11.2023, где ФИО1 понес ответственность за причинение материального вреда, а также не рассматривался вопрос об ответственности за доведение должника до банкротства.

Кроме того, в настоящем обособленном споре установлено, что в период исполнения обязанностей руководителя должника ФИО6, ФИО2 и ФИО1 в условиях, когда ФИО1 был фактическим руководителем и бенефициаром группы компаний, в которую входил должник, из активов должника выведено денежных средств на общую сумму 232 046 191 руб. 57 коп., что привело к банкротству должника и, соответственно, признано основанием для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, равно как и факт непередачи ФИО1 управляющему документов должника, не позволивший полностью погасить требования кредиторов, что также является основанием для привлечения его к субсидиарной ответственности, но не рассматривалось при решении вопроса о взыскании убытков.

Судами учтено, что рассмотрение заявления о привлечении к субсидиарной ответственности в части определения размера ответственности приостановлено до окончания расчетов с кредиторами, и при этом сумма взысканных по настоящему делу убытков подлежит учету при определении размера субсидиарной ответственности.

Ссылки ФИО1 на то, что сам по себе факт замещения ФИО1 должности руководителя организации должника не может расцениваться как безусловно подтверждающий противоправность и виновность его поведения, поскольку доказательств, подтверждающих создание им схемы по выводу имущества должника не представлено, являлись предметом оценки судов и отклонены как не соответствующие установленным в настоящем деле о банкротстве обстоятельствам и представленным доказательствам, при том, что вступившими в законную силу преюдициальными судебными актами и при рассмотрении настоящего спора установлено, что ФИО1 является конечным бенефициаром группы компаний, в которую входил, в том числе должник, и фактическим руководителем должника, в том числе в период исполнения обязанностей руководителя должника ФИО6 и ФИО2, действовавших по поручению ФИО1, и, будучи в указанном статусе, ФИО1 не передал конкурсному управляющему документацию должника, что привело к невозможности полного погашения требований кредиторов, а также должником под руководством ФИО1 осуществлены незаконные перечисления в адрес обществ «Мастеровой», «Электромонтажстрой», «СК СтройГарант» денежных средств, которые далее шли транзитом аффилированным лицам или сняты наличными, и должником под фактическим руководством ФИО1 незаконно осуществлены расходные операции по выдаче значительных сумм денежных средств из кассы ФИО1, которые не возвращены, а также под руководством ФИО1 на счет должника якобы от ФИО1 вносились денежные средства дольщиков по договорам долевого участия в строительстве, а затем должником эти денежные средства перечислялись подконтрольным ФИО1 ответственным лицам.

Таким образом, поскольку все указанные факты установлены вступившими в законную силу судебными актами и не опровергнуты, а в настоящем обособленном споре установлено, что все указанные действия привели к банкротству должника и невозможности должнику восстановить свою платежеспособность, а также, исходя из того, что на основании указанных установленных фактов установлена вина ФИО1 в доведении должника до банкротства и, соответственно, наличие оснований для его привлечения к субсидиарной ответственности, суды отклонили доводы ФИО1 как необоснованные и не подтвержденные надлежащими документальными доказательствами, ввиду чего суды не усмотрели оснований для освобождения ФИО1 от субсидиарной ответственности.

В пункте 6 постановления Пленума № 53 разъяснено, что руководитель, формально входящий в состав органов юридического лица, но не осуществлявший фактическое управление (номинальный руководитель), например, полностью передоверивший управление другому лицу на основании доверенности либо принимавший ключевые решения по указанию или при наличии явно выраженного согласия третьего лица, не имевшего соответствующих формальных полномочий (фактического руководителя), не утрачивает статус контролирующего лица, поскольку подобное поведение не означает потерю возможности оказания влияния на должника и не освобождает номинального руководителя от осуществления обязанностей по выбору представителя и контролю за его действиями (бездействием), а также по обеспечению надлежащей работы системы управления юридическим лицом (пункт 3 статьи 53 Гражданского кодекса Российской Федерации).

В этом случае, по общему правилу, номинальный и фактический руководители несут субсидиарную ответственность, предусмотренную статьями 61.11 и 61.12 Закона о банкротстве, а также ответственность, указанную в статье 61.20 Закона о банкротстве, солидарно (абзац 1 статьи 1080 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункт 8 статьи 61.11, абзац 2 пункта 1 статьи 61.12 Закона о банкротстве).

Вместе с тем, в силу специального регулирования (пункт 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве), размер субсидиарной ответственности номинального руководителя может быть уменьшен, если благодаря раскрытой им информации, недоступной независимым участникам оборота, были установлены фактический руководитель и (или) имущество должника либо фактического руководителя, скрывавшееся ими, за счет которого могут быть удовлетворены требования кредиторов.

Рассматривая вопрос об уменьшении размера субсидиарной ответственности номинального руководителя, суд учитывает, насколько его действия по раскрытию информации способствовали восстановлению нарушенных прав кредиторов и компенсации их имущественных потерь (пункт 1 статьи 1064 Гражданского кодекса Российской Федерации).

Если из-за действий (бездействия) контролирующего лица, совершенных после появления признаков объективного банкротства, произошло несущественное ухудшение финансового положения должника, такое контролирующее лицо может быть привлечено к гражданско-правовой ответственности в виде возмещения убытков по иным, не связанным с субсидиарной ответственностью основаниям (пункт 17 постановления Пленума № 53).

В пункте 20 постановления Пленума № 53 разъяснено, что при решении вопроса о том, какие нормы подлежат применению - общие положения о возмещении убытков (в том числе статья 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации) либо специальные правила о субсидиарной ответственности (статья 61.11 Закона о банкротстве), - суд в каждом конкретном случае оценивает, насколько существенным было негативное воздействие контролирующего лица (нескольких контролирующих лиц, действующих совместно либо раздельно) на деятельность должника, проверяя, как сильно в результате такого воздействия изменилось финансовое положение должника, какие тенденции приобрели экономические показатели, характеризующие должника, после этого воздействия.

Если допущенные контролирующим лицом (несколькими контролирующими лицами) нарушения явились необходимой причиной банкротства, применению подлежат нормы о субсидиарной ответственности (пункт 1 статьи 61.11 Закона о банкротстве), совокупный размер которой, по общим правилам, определяется на основании абзацев первого и третьего пункта 11 статьи 61.11 Закона о банкротстве.

В том случае, когда причиненный контролирующими лицами, указанными в статье 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, вред исходя из разумных ожиданий, не должен был привести к объективному банкротству должника, такие лица обязаны компенсировать возникшие по их вине убытки в размере, определяемом по правилам статей 15, 393 Гражданского кодекса Российской Федерации.

Независимо от того, каким образом при обращении в суд заявитель поименовал вид ответственности и на какие нормы права он сослался, суд применительно к положениям статей 133 и 168 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации самостоятельно квалифицирует предъявленное требование. При недоказанности оснований привлечения к субсидиарной ответственности, но доказанности противоправного поведения контролирующего лица, влекущего иную ответственность, в том числе установленную статьей 53.1 Гражданского кодекса Российской Федерации, суд принимает решение о возмещении таким контролирующим лицом убытков.

Как установлено судами и следует из материалов дела о банкротстве, конечным бенефициаром должника и лицом, фактически контролирующим его деятельность с момента создания и до даты признания банкротом, являлся ФИО1, а ФИО2 исполнял функции руководителя должника с 31.08.2018 по 18.04.2019, и до назначения на должность директора осуществлял трудовую деятельность в должности директора по экономике в закрытом акционерном обществе «СМУ-3», где, согласно пояснениям ФИО2, он рисковал потерять работу в случае отказа от предложения ФИО1 о назначении на должность руководителя должника

Судами также установлено и материалами дела подтверждается, что на момент занятия должности директора у ФИО1 имелись денежные обязательства перед ФИО2 на сумму 3 346 998 руб. 87 коп. (определением суда от 15.12.2020 по делу №А60-24996/2020 требования ФИО2 из договора займа от 04.07.2018 №134 и дополнительного соглашения от 17.04.2019 №1 включены в реестр требований кредиторов акционерного общества «СМУ-3»; определением суда от 18.02.2021 по делу №А60-33949/2020 требования ФИО2 из договора займа от 21.02.2019 включены в реестр требований кредиторов ФИО1).

Учитывая изложенное, исследовав и оценив по правилам статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации материалы дела и все доказательства, исходя из конкретных обстоятельств дела, согласно которым ФИО2 был номинальным руководителем должника, фактическое руководство деятельностью которого вел ФИО1, что подтверждается письмом самого ФИО1 от 19.04.2019, в котором он указывает, что является конечным бенефициаром должника, и подтверждает, что за все время нахождения в должности директора ФИО2 ФИО1 единолично принимал решения по финансовым вопросам, в том числе по движению наличных и безналичных денежных средств, давая указания ФИО2 для исполнения проводимых денежных операций, а также управленских решений, при том, что ФИО1 должником выдана генеральная доверенность от 15.11.2016 на совершение от имени должника всех юридически значимых действий, а также, учитывая, что статус бенефициара ФИО1 не оспаривается и подтверждается пояснениями сотрудников группы компаний СМУ-3 и перепиской электронной почты, из которой следует, что управленческими вопросами занимался непосредственно ФИО13, что также установлено вступившими в законную силу судебными актами в рамках настоящего дела и судебными актами по делам о банкротстве компаний группы СМУ-3, и, исходя из того, что доказательства иного не представлены, а само по себе выполнение ФИО2 функций директора по экономике не свидетельствует о его фактическом контроле над должником, суды пришли к выводу о недоказанности материалами дела, что ФИО2 должен быть привлечен к субсидиарной ответственности по обязательствам должника как лицо, оказавшее существенную роль в управлении делами группы компаний.

Вместе с тем, по результатам исследования и оценки материалов дела и всех доказательств, исходя из конкретных обстоятельств дела, в котором установлено руководство должником ФИО1, самостоятельно принимавшим управленческие и иные решения, в том числе по заключению признанных недействительными судом сделок, выдачу займа от должника на сумму более 46 млн. руб., учитывая фактическую роль ФИО2 в группе компаний «СМУ-3» (руководитель подразделений), являвшегося номинальным руководителем, но не утратившего статус контролирующего должника лица, и раскрытие им модели управления и ведения бизнеса, суды пришли к выводу, что размер возмещения ФИО2 подлежит уменьшению до 5% от суммы признанных недействительными сделок в период исполнения им обязанностей единоличного исполнительного органа должника на основании пункта 9 статьи 61.11 Закона о банкротстве, и, исходя из того, что в период полномочий ФИО2 недействительных сделок должника совершено на сумму 67 774 641 руб. 05 коп., суды взыскали с ФИО2 в пользу должника убытки в размере 3 388 732 руб. (67 774 641,05 * 5%), отказав в удовлетворении требований в остальной части.

Доводы ФИО2 о том, что в судебном заседании по обособленному спору о взыскании убытков с ФИО9, ФИО10 и ФИО11 ФИО1 подтвердил, что именно он осуществлял вывод денежных средств, полученных для строительства, на иные цели; определением суда от 26.04.2023 установлены факты нецелевого расходования денежных средств и совершения сделок во вред интересам должника и его кредиторов ФИО1; по признанным недействительными сделкам ФИО2 выгодоприобретателем не являлся, решения по заключению данных сделок принимал ФИО1, он же осуществлял фактическое руководство, являлся конечным бенефициаром должника, что подтверждается приговором Кировского районного суда г. Екатеринбурга от 17.03.2023 и соответствующим апелляционным определением; распоряжение денежными средствами должника происходило по воле ФИО1 и в его интересах, а ФИО2 никаких решений от имени должника не принимал, находился в служебной зависимости от ФИО1 и выполнял его указания, являлись предметом оценки судов и отклонены ввиду следующего.

Судами установлено и материалами дела подтверждается, что, как следует из пояснений ФИО2, он был «директором по экономике» в закрытом акционерном обществе «СМУ-3» до назначения на должность руководителя должника, был в служебной зависимости от ФИО1 и выполнял его указания; после назначения на должность директора должника функции ФИО2 не изменились: он считал стоимость строительства, отвечал за нее, проводил тендеры и подбор подрядчиков, заключал, часто подписывал договоры от имени акционерного общества «СМУ-3» по доверенности, был вторым лицом в группе компаний СМУ-3, в периоды отсутствия ФИО1 подписывал документы, текущую деятельность, в том числе платежи и расчеты с контрагентами, сотрудники группы компаний СМУ-3 согласовывали с ФИО2, то есть ФИО2 был вовлечен в управление группой компаний, в том числе должником, что также подтверждается материалами вышеназванного уголовного дела.

Учитывая изложенное, и, исходя из того, что, несмотря на признание ФИО2 номинальным руководителем должника, действовавшим в рамках указания ФИО1, сам факт внесения в ЕГРЮЛ записи о том, что в период совершения сделок, признанных недействительными, ФИО2 был руководителем должника, свидетельствует о том, что он являлся контролирующим должника лицом, приняв во внимание, что в результате того, что в период полномочий ФИО2 совершены сделки, причинившие совместно со сделками, совершенными в период исполнения обязанностей руководителя должника ФИО6 и ФИО1, существенный вред имущественным правам кредиторов должника, суды пришли к выводу, что ФИО2 подлежит привлечению к ответственности в размере, исходя из его фактической роли в управлении должником с учетом того, что он фактически не оказывал определяющего влияния на деятельность должника, при том, что основания для полного освобождения ФИО2 от ответственности в данном случае не усматриваются, а доказательств иного не представлено.

Таким образом, при принятии судебных актов в обжалуемой части суды исходили из совокупности установленных по делу обстоятельств и доказанности материалами дела наличия в данном случае совокупности всех необходимых и достаточных оснований для привлечения ФИО1 к субсидиарной ответственности, взыскания с ФИО2 в пользу должника 3 388 732 руб. убытков, и из отсутствия доказательств иного (статьи 9, 65, 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судами в обжалуемой части правильно установлены фактические обстоятельства, имеющие значение для дела, им дана надлежащая правовая оценка, верно применены нормы материального права, регулирующие спорные отношения.

Все доводы кассационных жалоб судом округа отклоняются, поскольку не свидетельствуют о нарушении судами норм права, были заявлены в судах первой и апелляционной инстанций и сводятся лишь к переоценке установленных по делу обстоятельств. Суд округа полагает, что все обстоятельства, имеющие существенное значение для дела, судами установлены, все доказательства исследованы и оценены в соответствии с требованиями статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. Оснований для переоценки доказательств и сделанных на их основании выводов у суда кассационной инстанции не имеется (статья 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

Судом округа не установлено нарушений норм материального или процессуального права, являющихся основанием для отмены судебных актов (статья 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации).

С учетом изложенного, обжалуемые судебные акты следует оставить без изменения, кассационные жалобы - без удовлетворения.

Так как определением суда округа от 20.01.2025 ФИО1 предоставлена отсрочка уплаты государственной пошлины, а судом округа обжалуемые судебные акты оставлены в силе, с ФИО1 в доход федерального бюджета подлежит взысканию государственная пошлина по кассационной жалобе в размере, установленном в подпункте 12 пункта 1 статьи 333.21 Налогового кодекса Российской Федерации.

Руководствуясь статьями 286, 287, 289, 290 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, суд 

П О С Т А Н О В И Л:

определение Арбитражного суда Свердловской области от 02.09.2024по делу № А60-31963/2020 и постановление Семнадцатого арбитражного апелляционного суда от 22.11.2024 по тому же делу оставить без изменения, кассационные жалобы ФИО1 и ФИО2 – без удовлетворения.

Взыскать с ФИО1 в доход федерального бюджета государственную пошлину за подачу кассационной жалобы в размере 20000 (двадцать тысяч) рублей. 

Постановление может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух  месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Председательствующий                                                           Ю.А. Оденцова 

Судьи                                                                                        Ф.И. Тихоновский 

                                                                                                  А.А. Осипов