904/2023-166830(1) 

 

ОДИННАДЦАТЫЙ АРБИТРАЖНЫЙ АПЕЛЛЯЦИОННЫЙ СУД 

443070, г. Самара, ул. Аэродромная 11 «А», тел. 273-36-45 

www.11aas.arbitr.ru, e-mail: info@11aas.arbitr.ru 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

 апелляционной инстанции по проверке законности и обоснованности судебного акта

Дело № А65-408/2021

г. Самара

29 ноября 2023 года

Резолютивная часть постановления объявлена 22 ноября 2023 года. Полный текст постановления изготовлен 29 ноября 2023 года. 

Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд в составе: председательствующего судьи Гольдштейна Д.К., судей Гадеевой Л.Р., Львова Я.А., при ведении протокола судебного заседания секретарем судебного заседания ФИО1, 

без участия лиц, надлежащим образом извещенных о времени и месте судебного  заседания,  

рассмотрев в открытом судебном заседании в помещении суда по адресу: 

<

...>, апелляционную жалобу ФИО2 на  определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.09.2023 по заявлению  некоммерческой организации «Государственный жилищный фонд при Раисе  Республики Татарстан» и заявлению финансового управляющего ФИО3 о признании недействительной сделки должника и применении  последствий недействительности сделки в рамках дела № А65-408/2021 о  несостоятельности (банкротстве) ФИО2,  

УСТАНОВИЛ:

Решением Арбитражного суда Республики Татарстан от 24.08.2021 (дата  резолютивной части 19.08.2021) ФИО2 признан  несостоятельным (банкротом), введена процедура реализации имущества. Финансовым  управляющим должника утвержден ФИО3.  

В Арбитражный суд Республики Татарстан поступило заявление  некоммерческой организации «Государственный жилищный фонд при Раисе  Республики Татарстан» и созаявителя – финансового управляющего должника  ФИО3 (определение Арбитражного суда Республики Татарстан от  17.03.2023) о признании недействительными договора дарения от 29.01.2021 между  ФИО2, ФИО4,  ФИО5 и ФИО6, соглашения об  отступном от 29.03.2021 между ФИО6 и ФИО7, а также применении последствий их недействительности.  

Определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.09.2023  заявление некоммерческой организации «Государственный жилищный фонд при Раисе  Республики Татарстан» оставлено без рассмотрения.  

Заявление финансового управляющего должника Абдрашитова В.К.  удовлетворено частично.  

Признан недействительным договор дарения от 29.01.2021, заключенный между  ФИО2, ФИО4,  ФИО5 и ФИО6, в части  дарения ФИО2 принадлежащей ему доли в праве  общей совместной собственности на квартиру с кадастровым номером  16:05:010503:248, площадью 43,6 кв.м., адрес: Республика Татарстан, Алексеевский  муниципальный район, пгт.Алексеевское, ул.Комсомольская, д.39, кв.9.  

Признано недействительным соглашение об отступном от 29.03.2021,  заключенное между ФИО6 и ФИО7.  

Применены последствия недействительности сделок в виде возврата в  конкурсную массу ФИО2, п.Алексеевское Алексеевского  района Республики Татарстан, принадлежащей ему доли в праве общей совместной  собственности на квартиру с кадастровым номером 16:05:010503:248, площадью 43,6  кв.м., адрес: Республика Татарстан, Алексеевский муниципальный район,  пгт.Алексеевское, ул.Комсомольская, д.39, кв.9.  

В удовлетворении остальной части заявления финансового управляющего судом  отказано.  

Заявитель обратился в Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд с  апелляционной жалобой на определение Арбитражного суда Республики Татарстан от  28.09.2023.  

Информация о принятии апелляционной жалобы к производству, о времени и  месте судебного заседания размещена на официальном сайте Одиннадцатого  арбитражного апелляционного суда в информационно-телекоммуникационной сети  «Интернет» по адресу: www.11aas.arbitr.ru в соответствии с порядком, установленным  статьей 121 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации.  

Лица, участвующие в деле, извещенные надлежащим образом о времени и месте  рассмотрения апелляционной жалобы, в том числе публично путем размещения  информации о времени и месте судебного заседания на официальных сайтах  Одиннадцатого арбитражного апелляционного суда и Верховного Суда Российской  Федерации в информационно-телекоммуникационной сети «Интернет», явку своих  представителей в судебное заседание не обеспечили, в связи с чем жалоба  рассматривается в их отсутствие, в порядке, предусмотренном главой 34 Арбитражного  процессуального кодекса Российской Федерации (далее - АПК РФ).  

Изучив материалы дела, обсудив доводы апелляционной жалобы, проверив в  соответствии со статьями 258, 266, 268 АПК РФ правомерность применения судом  первой инстанции норм материального и процессуального права, соответствие выводов  содержащихся в судебном акте, установленным по делу фактическим обстоятельствам  и имеющимся в деле доказательствам, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд  считает обжалуемый судебный акт подлежащим изменению, исходя из следующего.  

В силу статьи 32 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О  несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве) и части 1 статьи 223  АПК РФ дела о несостоятельности (банкротстве) рассматриваются арбитражным судом  по правилам, предусмотренным настоящим АПК РФ, с особенностями,  установленными федеральными законами, регулирующими вопросы несостоятельности  (банкротства).  

Как установил суд первой инстанции, 29.01.2021 между ФИО2, ФИО4, ФИО5  (дарители), и ФИО6 (одаряемая) заключен договор дарения,  в соответствии с условиями которого дарители безвозмездно передали в собственность  

одаряемой принадлежащую дарителям на праве собственности квартиру с кадастровым  номером 16:05:010503:248, площадью 43,6 кв.м., адрес: Республика Татарстан,  Алексеевский муниципальный район, пгт.Алексеевское, ул.Комсомольская, д.39, кв.9  (т. 1, л.д. 9).  

Согласно выписке о переходе прав на объект недвижимости (т. 1, л.д. 67-69),  право собственности ФИО6 на данную квартиру было  зарегистрировано 05.02.2021. С 18.11.2021 право собственности на данную квартиру  зарегистрировано за ФИО7.  

В дальнейшем, как следует из выписки из ЕГРН (т. 1, л.д. 64-66), право  собственности на данную квартиру зарегистрировано за ФИО7 до настоящего времени.  

В обоснование доводов о недействительности сделок и применении последствий  их недействительности заявители ссылались на положения статьи 61.2 Закона о  банкротстве, поскольку оспариваемые сделки заключены в отсутствие встречного  предоставления, при наличии задолженности перед кредиторами, с заинтересованным  лицом (дочерью должника).  

Суд первой инстанции установил, что заявление о признании должника  банкротом принято определением суда от 24.02.2021. Оспариваемые сделки заключены  29.01.2021 (договор дарения) и 29.03.2021 (соглашение об отступном), т.е. в течение  одного года до принятия заявления о признании банкротом и после принятия заявления  о признании банкротом, следовательно, могут быть оспорены по п. 1 и п. 2 статьи 61.2  Закона о банкротстве.  

Установив, с учетом положений статьи 213.32 Закона о банкротстве, что  некоммерческой организации «Государственный жилищный фонд при Президенте  Республики Татарстан», составляет менее десяти процентов общего размера  кредиторской задолженности, включенной в реестр требований кредиторов должника,  суд первой инстанции пришел к выводу об отсутствии у данного лица права на  оспаривание сделок должника и оставил его заявление без рассмотрения  применительно к положениям статьи 148 АПК РФ.  

Рассматривая требования финансового управляющего должника ФИО3, суд первой инстанции установил, что договор дарения от 29.01.2021 (т. 1, л.д. 9)  заключен между ФИО2, ФИО4, ФИО5 (дарители), и ФИО6 (одаряемая).  

При этом, как следует из информации Управления ЗАГС КМ РТ, стороны по  сделке (ответчики) являются родственниками: ФИО4 является  супругой должника ФИО2; ФИО8 (ранее -  ФИО9) ФИО10 является дочерью должника ФИО2 и ответчика ФИО4; ФИО6 (ранее -  ФИО9) ФИО10 является дочерью должника ФИО2 и ответчика ФИО4 (т. 1, л.д. 21-22).  

С учетом изложенного, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что  стороны договора дарения являются заинтересованными лицами по отношению к  должнику.  

Суд первой инстанции отметил, что на дату совершения оспариваемой сделки у  должника имелись признаки неплатежеспособности/недостаточности имущества,  поскольку имелась просроченная задолженности, включенная в дальнейшем в реестр  требований кредиторов должника.  

Так, определением Арбитражного суда Республики Татарстан от 15.04.2021  требование ООО «Полигон» в размере 1 300 000,00 рублей включено в состав третьей  очереди реестра требований кредиторов ФИО2 (т. 1, л.д.  46-47).  

Как следует из данного судебного акта, требование кредитора основано на  вступившем в законную силу решении Арбитражного суда Республики Татарстан от  05.10.2020 года по делу № А65-5089/2020 о взыскании с Сайдашева Ильшата  Набиулловича в пользу ООО «Полигон» 1 300 000 руб. убытков, 26 000 руб. расходов  по государственной пошлине (т. 1, л.д. 48).  

Таким образом, на дату совершения оспариваемых сделок уже имелся судебный  акт о взыскании задолженности с ФИО2 в пользу кредитора, при этом  сведений о наличии у должника какого-либо иного имущества (движимого, и т.д.), за  счет которого возможно было удовлетворить требования кредиторов, материалы дела  не содержат.  

Суд первой инстанции указал, что имущество отчуждено по договору дарения  безвозмездно, заинтересованному лицу, при наличии не исполненных обязательств  перед иными кредиторами, т.е. сделка направлена на отчуждение ликвидного  имущества должника в целях причинения вреда кредиторам должника.  

 Кроме того, как справедливо отметил суд первой инстанции, с точки зрения  принципа добросовестности в ситуации существования значительных долговых  обязательств, указывающих на возникновение у гражданина-должника признака  недостаточности имущества, его стремление одарить родственника или свойственника  не может иметь приоритет над необходимостью удовлетворения интересов кредиторов  за счет имущества должника. Аналогичная позиция изложена в Определении Судебной  коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 22.07.2019 № 308-ЭС19- 4372 по делу № А53-15496/2017, постановлениях Арбитражного суда Поволжского  округа от 24.04.2018 по делу № А65-20684/2016.  

В отношении последующей сделки (соглашение об отступном от 29.03.2021  между ФИО6 и ФИО7) суд  первой инстанции указал, что при отчуждении имущества должника в преддверии его  банкротства и последующем оформлении передачи права собственности на данное  имущество от первого приобретателя к иным лицам по цепочке сделок следует  различать две ситуации.  

В первом случае, когда волеизъявление первого приобретателя отчужденного  должником имущества соответствует его воле: этот приобретатель вступил в реальные  договорные отношения с должником и действительно желал создать правовые  последствия в виде перехода к нему права собственности. В таком случае при  отчуждении им спорного имущества на основании последующих (второй, третьей,  четвертой и т.д.) сделок права должника (его кредиторов) подлежат защите путем  предъявления заявления об оспаривании первой сделки по правилам статьи 61.8 Закона  о банкротстве к первому приобретателю и виндикационного иска по правилам статей  301 и 302 Гражданского кодекса к последнему приобретателю, а не с использованием  правового механизма, установленного статьей 167 Гражданского кодекса  (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 21.04.2003 № 6-П).  Вопрос о подсудности виндикационного иска в этом случае подлежит разрешению с  учетом разъяснений, данных в пункте 16 постановления Пленума Высшего  Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых  вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)» - требование о виндикации при подсудности  виндикационного иска тому же суду, который рассматривает дело о банкротстве,  может быть разрешено в деле о банкротстве, в иных случаях - вне рамок дела о  банкротстве с соблюдением общих правил о подсудности.  

Однако возможна обратная ситуация, при которой первый приобретатель,  формально выражая волю на получение права собственности на имущество должника  путем подписания договора об отчуждении, не намеревается породить отраженные в  этом договоре правовые последствия. Например, личность первого, а зачастую, и  

последующих приобретателей может использоваться в качестве инструмента для  вывода активов (сокрытия принадлежащего должнику имущества от обращения на него  взыскания по требованиям кредиторов), создания лишь видимости широкого  вовлечения имущества должника в гражданский оборот, иллюзии последовательного  перехода права собственности на него от одного собственника другому (оформляются  притворные сделки), а в действительности совершается одна единственная  (прикрываемая) сделка - сделка по передаче права собственности на имущество от  должника к бенефициару указанной сделки по выводу активов (далее - бенефициар):  лицу, числящемуся конечным приобретателем, либо вообще не названному в  формально составленных договорах. Имущество после отчуждения его должником все  время находится под контролем этого бенефициара, он принимает решения  относительно данного имущества.  

Согласно пункту 2 статьи 170 Гражданского кодекса притворная сделка, то есть  сделка, которая совершена с целью прикрыть другую сделку, в том числе сделку на  иных условиях, ничтожна. К сделке, которую стороны действительно имели в виду, с  учетом существа и содержания сделки применяются относящиеся к ней правила.  

Это означает, что правопорядок признает совершенной лишь прикрываемую  сделку - ту сделку, которая действительно имелась в виду. Именно она подлежит  оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В частности, прикрываемая  сделка может быть признана судом недействительной по основаниям, установленным  Гражданским кодексом или специальными законами.  

Как разъяснено в абзаце третьем пункта 86, абзаце первом пункта 87, абзаце  первом пункта 88 постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации от  23.06.2015 № 25 «О применении судами некоторых положений раздела I части первой  Гражданского кодекса Российской Федерации», притворная сделка может прикрывать  сделку с иным субъектным составом; для прикрытия сделки может быть совершено  несколько сделок; само по себе осуществление государственной регистрации перехода  права собственности на недвижимое имущество к промежуточным покупателям не  препятствует квалификации данных сделок как ничтожных на основании пункта 2  статьи 170 Гражданского кодекса.  

При этом наличие доверительных отношений между формальными участниками  притворных сделок позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на имущество  в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между притворными  сделками и поэтому само по себе не может рассматриваться как обстоятельство,  исключающее ничтожность сделок.  

Таким образом, цепочкой последовательных сделок купли-продажи с разным  субъектным составом может прикрываться одна единственная сделка, направленная на  прямое отчуждение должником своего имущества в пользу бенефициара. Такая  прикрываемая сделка может быть признана недействительной как подозрительная на  основании статьи 61.2 Закона о банкротстве.  

Данная позиция изложена в Определении Судебной коллегии по экономическим  спорам Верховного Суда Российской Федерации от 27.08.2020 N 306-ЭС17-11031(6) по  делу N А65-27171/2015.  

Действующее законодательство исходит из того, что правопорядок признает  совершенной лишь прикрываемую сделку - ту сделку, которая действительно имелась в  виду. Именно она подлежит оценке в соответствии с применимыми к ней правилами. В  частности, прикрываемая сделка может быть признана судом недействительной по  основаниям, установленным ГК РФ или специальными законами (определение  Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда Российской Федерации  от 19.06.2020 N 301-ЭС17-19678, постановление Арбитражного суда Поволжского  округа от 17.11.2020 N Ф06-28853/2017 по делу N А65-13578/2017).  

Согласно правовой позиции, закрепленной в Обзоре судебной практики  

Верховного Суда Российской Федерации № 3 (2019), утвержденной Президиумом  Верховного Суда Российской Федерации 27.11.2019, признание договора притворной  сделкой не влечет таких последствий, как реституция, поскольку законом в отношении  притворных сделок предусмотрены иные последствия - применение к сделке, которую  стороны действительно имели в виду (прикрываемой сделке), относящихся к ней  правил с учетом существа и содержания такой прикрываемой сделки.  

Как установил суд первой инстанции, из выписки о переходе прав на объект  недвижимости (т. 1, л.д. 67-69) следует, что право собственности на данную квартиру с  18.11.2021 зарегистрировано за ФИО7. Исходя из выписки  из ЕГРН (т. 1, л.д. 64-66), право собственности на данную квартиру зарегистрировано  за ФИО7 до настоящего времени.  

06.02.2020 между ФИО7 (займодавец) и  ФИО6 (заемщик) заключен договор займа, по условиям  которого займодавец передает заемщику денежные средства в размере 2 150 000 руб.  сроком до 06.02.2021 (т. 2, л.д. 19).  

В обоснование передачи денежных средств по данному договору займа  представлена копия расписки от 06.02.2020 (т. 2, л.д. 20).  

Как следует из копии расписки о возврате денежных средств от 06.02.2021,  ФИО6 (заемщик) возвратила ФИО7  (займодавец) денежные средства в размере 487 500 руб. – проценты по договору займа  (т. 2, л.д. 20, оборот).  

29.03.2021 между ФИО6 (должник) и ФИО7 (кредитор) заключено соглашение об отступном, по условиям  которого основной долг ФИО6 по договору займа составляет 2 150 000  руб., задолженность по процентам составляет 50 000 руб., общий размер  задолженности составляет 2 200 000 руб. Стороны пришли к соглашению о  прекращению обязательств должника путем предоставления отступного в форме  передачи кредитору принадлежащей должнику на праве собственности квартиры с  кадастровым номером 16:05:010503:248, площадью 43,6 кв.м., адрес: Республика  Татарстан, Алексеевский муниципальный район, пгт.Алексеевское, ул.Комсомольская,  д.39, кв.9 (т. 2, л.д. 22-23).  

В соответствии с арбитражным соглашением от 29.06.2021 ФИО7 и ФИО6 пришли к соглашению, что споры,  вытекающие из соглашения об отступном от 29.03.2021, передаются на разрешение в  третейский суд в составе единоличного арбитра ФИО11, г. Ростов-на-Дону (т. 2,  л.д. 25).  

По исковому заявлению ФИО7 (т. 2, л.д. 26-29) данным судом вынесено  решение от 23.09.2021 о прекращении права собственности ФИО6 на квартиру с кадастровым номером 16:05:010503:248, площадью 43,6  кв.м., адрес: Республика Татарстан, Алексеевский муниципальный район,  пгт.Алексеевское, ул.Комсомольская, д.39, кв.9; признании права собственности  ФИО7 на данную квартиру (т. 1, л.д. 31-45).  

Согласно пункту 19 «Обзора судебной практики Верховного суда Российской  Федерации № 3 (2017)» (утвержден Президиумом Верховного Суда Российской  Федерации 12.07.2017), при рассмотрении спора о признании недействительной сделки  на основании положений пункта 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве для определения  того, причинила ли рассматриваемая сделка вред кредиторам, суд должен учесть  условия других взаимосвязанных с ней сделок, определяющих общий экономический  эффект для имущественного положения должника  

Суд первой инстанции отметил, что, несмотря на предложения суда,  ФИО6 не представлен отзыв на заявление, сведения о наличии  финансовой возможности частично возвратить заем, сведения о целях использования  

полученных в заем денежных средств; Савиных А.Г. не представлен отзыв на  заявление; сведения о наличии финансовой возможности предоставить заем.  

Изложенная в Определении Судебной коллегии по экономическим спорам  Верховного Суда РФ от 15.02.2019 N 305-ЭС18-8671(2) по делу № А40-54535/2017  позиция указывает на необходимость исследования обстоятельств, сопутствующих  заключению оспариваемого договора, и контекста взаимоотношений сторон, в том  числе сведений об источниках отыскания денежных средств на оплату приобретаемого  имущества.  

По результатам анализа представленных УФНС России по Республике Татарстан  по запросу суда сведений, суд первой инстанции пришел к выводу о том, что доход  ФИО7 не позволял предоставить ФИО6 вышеуказанный заем (т. 1,  л.д. 131-132), тогда как ФИО6 не имела дохода для его возврата (т. 1, л.д.  133).  

Суд первой инстанции указал, что также отметил, что оригиналы договора займа  и расписок (о предоставлении займа, о частичном возврате займа) суду не  представлены. Как указал суд первой инстанции, учитывая необходимость  применения повышенного стандарта доказывания, заинтересованность сторон по  сделке, в отсутствие оригиналов представленные копии договора займа и расписок (о  предоставлении займа, о частичном возврате займа) доказательственным значением не  обладают. Суд первой инстанции критически отнесся к представленным копиям  договора займа и расписок (о предоставлении займа, о частичном возврате займа) и  пришел к выводу, что данные документы доказательствами передачи от ФИО7, в  адрес ФИО6 денежных средств и доказательством их частичного возврата  не являются.  

Суд первой инстанции указал, что соглашение об отступном 29.03.2021, после  принятия заявления о признании должника банкротом; договор заключен в условиях  неплатежеспособности должника, а также в условиях отсутствия у ФИО7  финансовой возможности предоставить заем ФИО6 и разумного  обоснования необходимости заключения договора займа, а также сведений о  расходовании полученных денежных средств.  

Также суд первой инстанции обратил внимание на отсутствие разумного  объяснения краткосрочного владения ФИО6 спорным объектом  недвижимости до передачи его ФИО7  

Также суд первой инстанции отметил необычность поведения ФИО7,  предоставившего крупную сумму денежных средств (2 150 000 руб.) в заем  ФИО6 без какого-либо обеспечения.  

Таким образом, суд первой инстанции посчитал, что имеются основания для  признания соглашения об отступном от 29.03.2021, заключенного между ФИО6 и ФИО7, недействительными по  основаниям, установленным ст. 61.2 Закона о банкротстве.  

Суд первой инстанции не нашел, однако, в данном случае оснований для  применения положений статей 10 и 168 Гражданского кодекса Российской Федерации,  поскольку указанные заявителем недостатки оспариваемых сделок не выходят за  пределы диспозиции статьи 61.2 Закона о банкротстве, регулирующей подозрительные  сделки.  

Принимая во внимание перечисленное, оценив доводы сторон и представленные  доказательства по правилам статьи 71 АПК РФ в совокупности и взаимной связи, суд  первой инстанции отметил, что должнику принадлежала доля в праве общей  совместной собственности на спорное имущество и указанная доля по оспариваемому  договору дарения была им подарена своей дочери ФИО6, тогда как иные  доли по оспариваемому договору были подарены другими обладателями долей в праве  общей совместной собственности на квартиру, в связи с чем суд первой инстанции,  

сославшись на положения статьи 180 ГК РФ, частично удовлетворил заявление  финансового управляющего должника, признав недействительным договор дарения от  29.01.2021 между Сайдашевым Ильшатом Набиулловичем, Сайдашевой Резедой  Мунировной, Гаффаровой Айгуль Ильшатовной и Ахмитзановой Алсу Ильшатовной, в  части дарения Сайдашевым Ильшатом Набиулловичем принадлежащей ему доли в  праве общей совместной собственности на спорную квартиру, признал  недействительным соглашение об отступном от 29.03.2021 между Ахмитзановой Алсу  Ильшатовной и Савиных Алексеем Геннадьевичем в полном объеме, применил  последствия недействительности в виде возврата в конкурсную массу Сайдашева  Ильшата Набиулловича, п.Алексеевское Алексеевского района Республики Татарстан,  принадлежащей ему доли в праве общей совместной собственности на квартиру с  кадастровым номером 16:05:010503:248, площадью 43,6 кв.м., адрес: Республика  Татарстан, Алексеевский муниципальный район, пгт.Алексеевское, ул.Комсомольская,  д.39, кв.9.  

Апелляционный суд считает необоснованными доводы апелляционной жалобы  должника ФИО2.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.1 Закона о банкротстве сделки,  совершенные должником или другими лицами за счет должника, могут быть признаны  недействительными в соответствии с ГК РФ, а также по основаниям и в порядке,  которые указаны в настоящем Федеральном законе.  

В силу пункта 3 статьи 61.1 Закона о банкротстве правила главы III.1 названного  Закона могут применяться к оспариванию действий, направленных на исполнение  обязательств и обязанностей, возникающих в соответствии с гражданским, трудовым,  семейным законодательством, законодательством о налогах и сборах, таможенным  законодательством Таможенного союза и (или) законодательством Российской  Федерации о таможенном деле, процессуальным законодательством Российской  Федерации и другими отраслями законодательства Российской Федерации.  

Право арбитражного управляющего на предъявление исков о признании  недействительными сделок должника основано на положениях статями 61.9, 129 и  213.32 Закона о банкротстве.  

В соответствии с пунктом 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка,  совершенная должником в течение одного года до принятия заявления о признании  банкротом или после принятия указанного заявления, может быть признана  арбитражным судом недействительной при неравноценном встречном исполнении  обязательств другой стороной сделки, в том числе в случае, если цена этой сделки и  (или) иные условия существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены  и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются  аналогичные сделки (подозрительная сделка).  

Неравноценным встречным исполнением обязательств признается, в частности,  любая передача имущества или иное исполнение обязательств, если рыночная  стоимость переданного должником имущества или осуществленного им иного  исполнения обязательств существенно превышает стоимость полученного встречного  исполнения обязательств, определенную с учетом условий и обстоятельств такого  встречного исполнения обязательств.  

В то же время, по смыслу разъяснений, содержащихся в пункте 8 постановления  Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О  некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)», на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о  банкротстве могут оспариваться только сделки, в принципе или обычно  предусматривающие встречное исполнение; сделки же, в предмет которых в принципе  не входит встречное исполнение (например, договор дарения) или обычно его не  предусматривающие (например, договор поручительства или залога), не могут  

оспариваться на основании пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, но могут  оспариваться на основании пункта 2 этой статьи.  

В соответствии с пунктом 2 статьи 61.2 Закона о банкротстве сделка,  совершенная должником в целях причинения вреда имущественным правам  кредиторов, может быть признана арбитражным судом недействительной, если такая  сделка была совершена в течение трех лет до принятия заявления о признании  должника банкротом или после принятия указанного заявления и в результате ее  совершения был причинен вред имущественным правам кредиторов и если другая  сторона сделки знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки  (подозрительная сделка). Предполагается, что другая сторона знала об этом, если она  признана заинтересованным лицом либо если она знала или должна была знать об  ущемлении интересов кредиторов должника либо о признаках неплатежеспособности  или недостаточности имущества должника.  

Согласно разъяснениям, содержащимся в пункте 5 Постановления Пленума  Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 № 63 «О некоторых  вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О  несостоятельности (банкротстве)» (далее – Постановление № 63), в силу пункта 2  статьи 61.2 Закона о банкротстве для признания сделки недействительной по данному  основанию необходимо, чтобы оспаривающее сделку лицо доказало наличие  совокупности всех следующих обстоятельств: сделка была совершена с целью  причинить вред имущественным правам кредиторов; в результате совершения сделки  был причинен вред имущественным правам кредиторов; другая сторона сделки знала  или должна была знать об указанной цели должника к моменту совершения сделки.  

В случае недоказанности хотя бы одного из этих обстоятельств суд отказывает в  признании сделки недействительной по данному основанию.  

Как указано в абз. 7 п. 5 вышеназванного Постановления № 63, при определении  вреда имущественным правам кредиторов следует иметь в виду, что в силу абз. 32 ст. 2  Закона о банкротстве под ним понимается уменьшение стоимости или размера  имущества должника и (или) увеличение размера имущественных требований к  должнику, а также иные последствия совершенных должником сделок или юридически  значимых действий, приведшие или могущие привести к полной или частичной утрате  возможности кредиторов получить удовлетворение своих требований по  обязательствам должника за счет его имущества.  

В пункте 7 Постановления № 63 разъяснено, что в силу первого абзаца пункта 2  статьи 61.2 Закона о банкротстве предполагается, что другая сторона сделки знала о  совершении сделки с целью причинить вред имущественным правам кредиторов, если  она признана заинтересованным лицом.  

В пункте 3 статьи 19 Закона о банкротстве установлено, что заинтересованными  лицами по отношению к должнику-гражданину признаются его супруг, родственники  по прямой восходящей и нисходящей линии, сестры, братья и их родственники по  нисходящей линии, родители, дети, сестры и братья супруга.  

Основываясь на установленных обстоятельствах и руководствуясь положениями  статьи 19 Закона о банкротстве, суд первой инстанции признал ответчика ФИО6 (дочь должника) заинтересованным лицом по отношению к должнику.  

Исследовав и оценив представленные доказательства, суд установил, что  заявителем доказана совокупность обстоятельств, необходимых для признания  оспариваемой сделки дарения недействительной, по правилам статьи 61.2 Закона о  банкротстве.  

В определении от 31.07.2017 по делу № 305-ЭС15-11230 Верховный Суд  Российской Федерации указал, что цепочкой последовательных сделок купли-продажи  с разным субъектным составом может прикрываться сделка, направленная на прямое  отчуждение имущества первым продавцом последнему покупателю, при этом наличие  

доверительных отношений позволяет отсрочить юридическое закрепление прав на  имущество в государственном реестре, объясняет разрыв во времени между  притворными сделками и поэтому не может рассматриваться как обстоятельство,  исключающее ничтожность сделок, а само по себе осуществление государственной  регистрации перехода права собственности на недвижимое имущество к  промежуточным покупателям не препятствует квалификации данных сделок как  ничтожных на основании пункта 2 статьи 170 ГК РФ; при признании судом цепочки  сделок притворными как прикрывающими сделку между первым продавцом и  последним покупателем возврат имущества от конечного покупателя ее  первоначальному продавцу осуществляется с использованием реституционного  механизма, а не путем удовлетворения виндикационного иска.  

Поскольку в данном случае суд первой инстанции мотивированно счел, что  соглашение об отступном от 29.03.2021 между ФИО6 и  ФИО7 фактически прикрывало действия заинтересованных  сторон по дальнейшему выводу единственного актива должника из конкурсной массы,  суд первой инстанции обоснованно пришел к выводу о наличии оснований для  признания недействительным также и указанного соглашения.  

Доводы апелляционной жалобы ФИО2  обусловлены его несогласием с оценкой судом первой инстанции мотивов совершения  ФИО6 и ФИО7 соглашения об  отступном от 29.03.2021, платежеспособности указанных лиц.  

В то же время, выводы суда первой инстанции в данной части основываются на  исследовании представленных доказательств, такие доказательства не опровергнуты,  иные доказательства не представлены, доводы заявителя апелляционной жалобы о  возможности накопления денежных средств ФИО7,  нуждаемости ФИО6 в денежных средствах в целях лечения  ребенка, являются предположительными либо голословными, какими-либо  доказательствами ни в суде первой инстанции, ни в апелляционном суде не  подтверждены.  

Более того, соответствующие доводы заявлены должником ФИО2, тогда как ФИО7,  ФИО6 соответствующие выводы суда первой инстанции не  оспорены.  

Вопреки доводам апелляционной жалобы ФИО2 о  невозможности признания недействительным соглашения об отступном от 29.03.2021  между ФИО6 и ФИО7 со  ссылкой на решение Третейского суда, образованного сторонами для разрешения  конкретного спора, в составе единоличного арбитра ФИО11 от 23.09.2021 по делу   № 2021-0914, основанное на обстоятельствах неисполнения ФИО6 упомянутого соглашения об отступном от 29.03.2021, указанное  обстоятельство само по себе не является препятствием для оспаривания указанной  сделки в рамках дела о банкротстве по правилам главы III.1 Закона о банкротстве.  

Апелляционная жалобы не содержит доводов, которым судом первой инстанции  не была дана мотивированная оценка.  

Соглашаясь с обоснованными выводами суда первой инстанции, судебная  коллегия считает, однако, необходимым отметить следующее.  

Разрешая вопрос о недействительности договора дарения и применения  последствий недействительности оспоренных сделок, суд первой инстанции со ссылкой  на положения статьи 180 ГК РФ и установленные обстоятельства наличия у должника  права собственности на долю в спорном имуществе, сделал выводы именно в  отношении такой доли.  

В то же время, из материалов дела следует, что спорная квартира на основании  

Договора на передачу жилого помещения в собственность граждан от 13.11.1996  (л.д.117 т.1), являлась общей совместной собственностью Сайдашева Ильшата  Набиулловича, Сайдашевой Резеды Мунировны, Гаффаровой (Сайдашевой) Айгуль  Ильшатовны.  

Указанное подтверждается имеющимися в материалах дела выписками их ЕГРН  от 10.08.2021, (л.д.7-8 т.1), от 22.12.2022 (л.д.67 т.1). Таким образом, доли в спорном  имуществе не выделены.  

В соответствии с пунктами 1, 2 и 5 статьи 244 ГК РФ имущество, находящееся в  собственности двух или нескольких лиц, принадлежит им на праве общей  собственности. Имущество может находиться в общей собственности с определением  доли каждого из собственников в праве собственности (долевая собственность) или без  определения таких долей (совместная собственность). По соглашению участников  совместной собственности, а при недостижении согласия по решению суда на общее  имущество может быть установлена долевая собственность этих лиц.  

Таким образом, по смыслу пункта 2 статьи 244 и статьи 253 ГК РФ в имуществе,  находящемся в общей совместной собственности, доли участников такой  собственности не определяются.  

В рассматриваемом случае, принимая решение в отношении доли должника в  спорном имуществе, суд первой инстанции не указал конкретную долю в таком  имуществе и не имел возможности указать ее, поскольку соответствующий вопрос  находился вне пределов компетенции суда, рассматривающего дело о банкротстве.  

В то же время, по информации, предоставленной Управлением ЗАГС КМ  Республики ФИО13 Мунировна является супругой должника  ФИО2 (л.д. 21-22 т. 1).  

Согласно пункту 7 статьи 213.26 Закона о банкротстве имущество гражданина,  принадлежащее ему на праве общей собственности с супругом (бывшим супругом),  подлежит реализации в деле о банкротстве гражданина по общим правилам,  предусмотренным настоящей статьей. Таким образом, часть имущества ,приходящаяся  на двух из трех участников общей совместной собственности (ФИО4 и ФИО2), в любом случае подлежит реализации в  деле о банкротстве.  

Выдел в натуре имущества, причитающегося на долю каждого из участников  общей совместной собственности (пункт 3 статьи 252 ГК РФ), не произведен.  

С учетом изложенного, указанная судом первой инстанции доля в праве на  имущество не является самостоятельным объектом гражданского оборота, сделка с ней  не может быть признана недействительной в соответствующей части, такая доле не  может быть возвращена отдельно от целого (квартиры), стать предметом последующей  сделки (в ходе реализации в деле о банкротстве).  

Учитывая, что выдел в натуре имущества, причитающегося на долю каждого из  участников общей совместной собственности (пункт 3 статьи 252 ГК РФ) не  произведен, доказательств возможности выдела доли в натуре не представлено, суд  апелляционной инстанции приходит к выводу, что спорное имущество подлежит  реализации в рамках дела о банкротстве должника в целом.  

При этом заинтересованные лица не утрачивают возможности определения  долей в имуществе в последующем, а в случае продажи спорного имущества в целом,  участники общей совместной собственности помимо должника не лишены права на  получение части вырученных от реализации денежных средств, причитающихся им по  закону и эквивалентных доле в совместном имуществе (аналогичная правовая позиция  изложена в Постановлении Арбитражный суд Поволжского округа от 13.08.2019 по  делу № А57-6882/2017).  

С учетом упомянутого, выводы суда первой инстанции со ссылкой на положения  статьи 180 ГК РФ, по мнению судебной коллегии, ошибочны, поскольку в  

рассматриваемом случае в сделке по дарению не могут быть выделены части, которые  сохранят силу.  

Учитывая указанные обстоятельства, обжалуемый судебный акт подлежит  изменению по основаниям, предусмотренным п.п. 1, 4 ч. 1 ст. 270 АПК РФ.  

Руководствуясь статьями 266-272 Арбитражного процессуального кодекса  Российской Федерации, Одиннадцатый арбитражный апелляционный суд  

ПОСТАНОВИЛ:

1. Определение Арбитражного суда Республики Татарстан от 28.09.2023 по делу   № А65-408/2021 изменить, изложив, резолютивную часть судебного акта следующим  образом.  

Заявление некоммерческой организации «Государственный жилищный фонд при  Президенте Республики Татарстан», оставить без рассмотрения.  

Выдать некоммерческой организации «Государственный жилищный фонд при  Президенте Республики Татарстан», г.Казань справку на возврат из федерального  бюджета государственной пошлины в размере 6 000,00 рублей, оплаченной по  платежному поручению № 7442 от 20.10.2022г.  

Заявление финансового управляющего удовлетворить. 

Признать недействительным договор дарения от 29.01.2021г., заключенный  между ФИО2, ФИО4,  ФИО5 и ФИО6, ФИО2 квартиры с кадастровым номером 16:05:010503:248,  площадью 43,6 кв.м., адрес: Республика Татарстан, Алексеевский муниципальный  район, пгт.Алексеевское, ул.Комсомольская, д.39, кв.9.  

Признать недействительным соглашение об отступном от 29.03.2021г.,  заключенное между ФИО6 и ФИО7.  

Применить последствия недействительности сделок в виде возврата в  конкурсную массу ФИО2, п.Алексеевское Алексеевского  района Республики Татарстан, квартиру с кадастровым номером 16:05:010503:248,  площадью 43,6 кв.м., адрес: Республика Татарстан, Алексеевский муниципальный  район, пгт.Алексеевское, ул.Комсомольская, д.39, кв.9.  

Взыскать с ФИО6 в доход федерального бюджета  государственную пошлину в размере 6 000 руб. 00 коп.  

Взыскать с ФИО7 в доход федерального бюджета  государственную пошлину в размере 6 000 руб. 00 коп.  

2. Взыскать с ФИО2 в доход федерального бюджета  государственную пошлину в размере 3 000 руб. по апелляционной жалобе.  

3. Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть  обжаловано в Арбитражный суд Поволжского округа в срок, не превышающий одного  месяца со дня его вынесения, через арбитражный суд первой инстанции.  

Председательствующий Д.К. Гольдштейн 

Судьи Л.Р. Гадеева  

Я.А. Львов