АРБИТРАЖНЫЙ СУД

ВОЛГО-ВЯТСКОГО ОКРУГА

Кремль, корпус 4, Нижний Новгород, 603082

 http://fasvvo.arbitr.ru/ E-mail: info@fasvvo.arbitr.ru

 

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

арбитражного суда кассационной инстанции 

 

Нижний Новгород

Дело № А82-5924/2019

20 февраля 2023 года

 

Резолютивная часть постановления объявлена 13.02.2023.

Постановление в полном объеме изготовлено 20.02.2023.

 

Арбитражный суд Волго-Вятского округа в составе:

председательствующего Прытковой В.П.,

судей Елисеевой Е.В., Ионычевой С.В.

 

при участии представителя

от ФИО1:

ФИО2 по доверенности 25.01.2021

 

рассмотрел в судебном заседании кассационную жалобу 

ФИО1

 

на определение Арбитражного суда Ярославской области от 17.04.2022  и

на постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 02.09.2022

по делу № А82-5924/2019 

 

по заявлению ФИО1 

о включении требований в реестр требований кредиторов 

закрытого акционерного общества «Ярмарка» 

(ИНН: 

<

***>, ОГРН: 

<

***>)

 

и   у с т а н о в и л : 

 

в рамках дела о несостоятельности (банкротстве) закрытого акционерного общества «Ярмарка» (далее – Общество; должник) в Арбитражный суд Ярославской области обратился ФИО1 с заявлением о включении в реестр требований кредиторов должника требований в размере 1 076 468 рублей 50 копеек. 

Арбитражный суд Ярославской области определением от 17.04.2022, оставленным без изменения постановлением Второго арбитражного апелляционного суда от 02.09.2022, отказал в удовлетворении заявления.

Не согласившись с состоявшимися судебными актами, ФИО1 обратилась в Арбитражный суд Волго-Вятского округа с кассационной жалобой, в которой просит их отменить, обособленный спор направить на новое рассмотрение. 

В обоснование кассационной жалобы заявитель указывает, что суды первой и апелляционной инстанций необоснованно сослались на обстоятельства, установленные в постановлении Девятого арбитражного апелляционного суда от 18.07.2019 по делу № А40-52851/2017. Общество с ограниченной ответственностью «Продукты» (далее – Компания), ФИО1, должник и конкурсный управляющий не являлись участниками указанного дела, обстоятельства аффилированности данных лиц по предварительному договору купли-продажи от 04.03.2015 в рамках указанного дела не рассматривались.

По мнению заявителя, судебные инстанции нарушили принцип равноправия сторон, не приняв во внимание заключение специалиста от 15.11.2021 № Т623-рдэ/2021, которое подтверждает наличие в экспертных заключениях от 13.09.2021 № 600/1-3-3.2, 606/1-3-3.1 многочисленных ошибок и неточностей, а также их несоответствие требованиям, предъявляемым к таким исследованиям. ФИО1 полагает, что суды не предоставили ему возможности оспорить результаты судебной экспертизы.

Податель жалобы считает, что вывод судов о неотносимости платежей и о свободном перемещении денежных средств внутри группы компаний не соответствуют фактическим обстоятельствам настоящего обособленного спора. ФИО1, как и Общество не соответствуют признакам, которые присущи другим лицам, входящим в одну группу компаний с должником. Руководители Компании и Общества не являются аффилированными лицами. 

ФИО1 обращает внимание суда округа на то, что Общество не оспаривает наличие у него перед заявителем – правопреемником Компании обязательств по возврату денежных средств, перечисленных в счет исполнения предварительного договора купли-продажи. При этом вывод судов об отсутствии экономической целесообразности реализации Обществом имущественного комплекса нарушает принципы свободы договора и свободы распоряжения имуществом. На дату заключения предварительного договора купли-продажи должник не отвечал признакам неплатежеспособности и недостаточности имущества.  

Подробно доводы заявителя изложены в кассационной жалобе и поддержаны его представителем в судебном заседании. 

Отзывы на кассационную жалобу в суд округа не поступили.

В судебном заседании 06.02.2023 объявлялся перерыв до 13.02.2023.  

Иные лица, участвующие в деле, надлежащим образом извещенные о времени и месте рассмотрения жалобы, явку представителей в заседание суда округа не обеспечили, что в силу части 3 статьи 284 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не является препятствием для рассмотрения жалобы в их отсутствие.

Как следует из материалов дела, Общество (продавец) и Компания (покупатель) заключили предварительный договор купли-продажи от 04.03.2015, по условиям которого продавец обязался продать покупателю на условиях, установленных договором, недвижимое имущество: помещения № 11 – 14, 19 – 23 общей площадью 166 квадратных метров, расположенные на 1 этаже административно-производственного здания по адресу – Ярославская область, город Тутаев, Промскладская зона, дом 11.

В соответствии с пунктом 1.3 договора стоимость помещений составляет 1 162 000 рублей.

Основной договор купли-продажи подлежал заключению до 01.07.2016 (пункт 1.4 договора). 

В силу пункта 3.1 договора покупатель обязался перечислить продавцу за объект 1 070 000 рублей аванса до 01.07.2016, остальную сумму (92 000 рублей) в течение пяти рабочих дней после государственной регистрации основного договора. 

Компания в период с 17.03.2015 по 15.06.2016  в соответствии с распорядительными письмами должника осуществила платежи в пользу контрагентов последнего на общую сумму 1 076 468 рублей 50 копеек.

Неисполнение Обществом обязательств по предварительному договору купли-продажи послужило основанием для направления Компанией 17.03.2017 должнику уведомления о его расторжении. Покупатель также просил возвратить денежные средства, перечисленные контрагентам Общества в качестве оплаты недвижимого имущества. 

Компания (цедент) и ФИО1 (цессионарий) заключили договор уступки права требования (цессии) от 28.04.2018, по условиям которого цедент уступил, а цессионарий принял права (требования) по предварительному договору купли-продажи от 04.03.2015  в сумме 1 076 468 рублей 50 копеек.

В соответствии с пунктом 3.1 договора стоимость уступаемого права составила 500 000 рублей; сроки оплаты договором не определены; пунктом 1.3 договора предусмотрено, что право требования переходит от цедента к цессионарию с момента подписания договора. 

Арбитражный суд Ярославской области определением от 22.04.2019 возбудил производство по делу о несостоятельности (банкротстве) Общества; решением от 24.07.2021 признал должника несостоятельным (банкротом), ввел в отношении его имущества процедуру конкурсного производства, утвердил исполняющим обязанности конкурсного управляющего ФИО3. 

Неисполнение Обществом обязанности по возврату аванса, внесенного по предварительному договору купли-продажи от 17.03.2017, послужило основанием для обращения ФИО1 в арбитражный суд с заявлением о включении требований в реестр требований кредиторов должника.

Проверив в соответствии со статьей 286 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации законность обжалуемых судебных актов в пределах доводов, изложенных в кассационной жалобе, заслушав представителя ФИО1, Арбитражный суд Волго-Вятского округа не установил правовых оснований для их отмены. 

Общие правила доказывания при рассмотрении обособленного спора по включению в реестр требований кредиторов предполагают, что заявитель, обратившийся с требованием о включении в реестр, обязан представить первичные документы в подтверждение факта передачи кредитором должнику какого-либо имущества (в том числе и денежных средств), иные участники процесса при наличии возражений обязаны подтвердить их документально (например, представить доказательства встречного предоставления со стороны должника по рассматриваемому обязательству).

Однако в ситуации предъявления к должнику требований аффилированного кредитора в судебной практике выработаны иные критерии распределения бремени доказывания: при представлении доказательств общности экономических интересов (аффилированности) должника с участником процесса (в частности, с лицом, заявившим о включении требований в реестр, либо с ответчиком по требованию о признании сделки недействительной) и заявлении возражений относительно наличия и размера задолженности должника перед аффилированным кредитором на последнего переходит бремя по опровержению соответствующего обстоятельства; судом на такое лицо может быть возложена обязанность раскрыть разумные экономические мотивы совершения сделки либо мотивы поведения в процессе исполнения уже заключенного соглашения (определения Верховного Суда Российской Федерации от 15.09.2016 № 308-ЭС16-7060; от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(1); от 30.03.2017 № 306-ЭС16-17647(7); от 26.05.2017 № 306-ЭС16-20056(6)).

Такое распределение бремени доказывания обусловлено необходимостью установления обоснованности и размера заявленного долга, возникшего из договора, и недопущением включения в реестр необоснованных требований (созданных формально в целях искусственного формирования задолженности и контролируемого банкротства либо имевшихся в действительности, но фактически погашенных (в ситуации, когда у арбитражного управляющего отсутствует документации должника и она не представлена аффилированным лицом)), поскольку такое включение приводит к нарушению прав и законных интересов кредиторов, имеющих обоснованные требования.

Таким образом, сам по себе факт аффилированности кредитора, предъявившего требование о включении в реестр, и должника, хотя и не свидетельствует о намерении сторон искусственно создать задолженность, однако при заявлении иными незаинтересованными участниками процесса обоснованных возражений, возлагает бремя опровержения таких возражений на аффилированного кредитора.

Проанализировав в порядке статьи 71 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судебные инстанции установили, что должник и Компания являются аффилированными лицами.

Указанное обстоятельство установлено в постановлениях Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2019 и Арбитражного суда Московского округа от 07.11.2019 по делу № А40-52851/2017.

Как следует из судебных актов по указанному делу, ФИО4 и ФИО5 (директор должника на дату заключения предварительного договора купли-продажи) являлись бенефициарами группы компаний, в которую входили, в частности,  Общество и общество с ограниченной ответственностью «Добрый хлеб» (далее – общество «Добрый хлеб»), общество с ограниченной ответственностью «Бустер» (далее – общество «Бустер»).

ФИО1 имела общие экономические, хозяйственные связи и финансовые обязательства как с иными участниками группы компаний, так и с аффилированными к ней физическими лицами (ФИО4, ФИО5, ФИО6 и так далее), начиная с 2009 года. Кроме того, ФИО1 являлась главным бухгалтером общества «Добрый хлеб» и работником общества «Бустер». 

Юридический адрес Компании с даты регистрации и вплоть до исключения из Единого государственного реестра юридических лиц находился на территории имущественного комплекса, принадлежащего обществу «Бустер» (

<

...>). 

Суды в рамках дела № А40-52851/2017 сочли, что указанные лица являлись аффилированными по состоянию с 2009 года по 2017 год, поскольку задолженность, во включении которой в реестр требований кредиторов отказано, сформировалась в период с 2015 года по 2017 год.

Кроме того, из постановления Девятого арбитражного апелляционного суда от 11.07.2019 и материалов настоящего дела усматриваются устойчивая связь ФИО1 с ФИО6, также являющейся аффилированным к ФИО7 и ФИО4 лицом.

В частности, ФИО6, с 13.04.2011 по 08.09.2015 являлась единственным участником общества «Добрый хлеб», затем с 08.09.2015 – его руководителем, главным бухгалтером данного общества являлась ФИО1 В период с 19.10.2012 по 07.09.2015 директором общества «Добрый хлеб» была ФИО5 

Одновременно ФИО5 являлась акционером Общества с 27.05.2013.

На дату заключения предварительного договора купли-продажи генеральным директором Компании являлась ФИО8 – сестра ФИО1, заявителя по настоящему обособленному спору.

ФИО8 27.03.2015 (менее чем  через месяц после заключения договора от 04.03.2015) приняла решение о назначении ФИО6 генеральным директором Компании и 19.05.2017 – решение о назначении руководителем Компании ФИО8

Оценив совокупность данных обстоятельств, суды двух инстанций пришли к выводу о том, что аффилированности Общества и ФИО8 как на дату заключения предварительного договора купли-продажи, так и договора уступки права требования. 

Аргумент заявителя о том, что Общество, Компания, ФИО1, конкурсный управляющий должника не являлись участниками обособленного спора по делу № А40-52581/2017, в связи с чем обстоятельства, изложенные в постановлениях Девятого арбитражного апелляционного суда и Арбитражного суда Московского округа не являются преюдициальными для настоящего спора, отклонен окружным судом на основании следующего. 

Действие принципа правовой определенности обеспечивается помимо преюдициальности еще и принципом обязательности судебных постановлений (статья 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации), что также служит средством поддержания непротиворечивости судебных актов.

В соответствии с частью 1 статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации вступившие в законную силу судебные акты арбитражного суда являются обязательными для органов государственной власти, органов местного самоуправления, иных органов, организаций, должностных лиц и граждан и подлежат исполнению на всей территории Российской Федерации.

Каких-либо правовых оснований для непринятия во внимание вступившего в законную силу судебного акта, который в силу статьи 16 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации является обязательными для исполнения, суды не установили. Обязательность для исполнения вступивших в законную силу судебных актов направлена на обеспечение в условиях действия принципа состязательности законности выносимых арбитражным судом актов.

Руководствуясь принципом правовой определенности и непротиворечивости судебных актов, суды обоснованно учли обстоятельства, установленные судом апелляционной инстанции по делу № А40-52581/2017.

Таким образом, на ФИО1, как на лицо, заинтересованное в разрешении настоящего обособленного спора в свою пользу, обоснованно переложено бремя опровержения факта заключения договора от 04.03.2015 заинтересованными лицами, установленного в судебных актах по указанному делу.

Между тем, заявитель в нарушение статьи 65 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации не представил в материалы дела необходимых доказательств, в связи с чем суды пришли к обоснованному выводу об аффилированности Общества и Компании. 

В рамках рассматриваемого спора исполняющий обязанности конкурсного управляющего и кредитор  должника общество с ограниченной ответственностью «Филинг» заявили возражения относительно реальности требований ФИО1, указав на мнимость предварительного договора купли-продажи.

В целях проверки заявленных доводов суд первой инстанции назначил судебную экспертизу по вопросу установления давности составления предварительного договора купли-продажи от 04.03.2015. 

Согласно заключению эксперта ФИО9 от 13.09.2021 установить соответствует ли время выполнения подписи от имени ФИО5  предварительном договоре купли-продажи недвижимого имущества от 04.03.2015 дате, указанной в документе, не представляется возможным, поскольку штрихи подписи не имеют проб достаточной протяженности, так как частично перекрываются оттиском печати должника. Эксперт ФИО10 в заключении от 13.09.2021 указал, что время нанесения оттиска печати на предварительном договоре купли-продажи недвижимого имущества от 04.03.2015 не соответствует дате, указанной в документе; оттиск печати нанесен не ранее 16.11.2017. 

Вопреки позиции заявителя, представленное ФИО1 заключение специалиста оценено судами наряду с иными доказательствами, имеющимися в материалах дела, в том числе заключениями экспертов.

Суды пришли к выводу о том, что спорное заключение не опровергает выводы судебной экспертизы, а содержит лишь субъективную оценку действий экспертов, в то время как доказательства по делу подлежат судебной оценке. В представленной рецензии не изложено выводов, которые опровергали бы по существу выводы, сделанные экспертами. 

Кроме того, эксперты представили письменные пояснения, где ответили на вопросы суда, основанные на сведениях, изложенных в заключении специалиста. 

Каких-либо доказательств, подтверждающих иную дату нанесения оттисков печати в предварительном договоре купли-продажи, ФИО8 в материалы дела не представила. 

На основании изложенного суды констатировали, что предварительный договор купли-продажи, на котором основаны требования ФИО1, изготовлен Компанией и Обществом  позднее даты осуществления спорных платежей. 

Кроме того, судебные инстанции установили, что платежные поручения, на основании которых Компания вносила контрагентам должника денежные средства, не содержат ссылки на предварительный договор купли-продажи;  доказательств, подтверждающих направление должником распорядительных писем  Компании, которые можно было бы соотнести с  датами осуществления платежей, в материалы дела не представлено. Имеющиеся в материалах дела письма не содержат отметки об их получении Компанией или иных доказательств того, что они были направлены должником. 

ФИО1 или иные заинтересованные лица, в том числе бывший руководитель Компании и родная сестра заявителя ФИО8 не раскрыли экономические мотивы внесения покупателем аванса в размере практически полной стоимости (92 процентов) недвижимого имущества сразу после заключения предварительного договора купли-продажи, в то время как условиями договора срок оплаты установлен до заключения основного договора купли-продажи.

Судебные инстанции также приняли во внимание, что между датой заключения предварительного договора (04.03.2015) и предполагаемой датой заключения основного договора (01.07.2016) стороны предусмотрели ничем не обусловленный продолжительный срок, при этом сторонам ничего не препятствовало заключить договор в более короткий срок, причин, в связи с которыми передача имущества не состоялась в течение времени, близкого к датам платежей, не раскрыто.

При этом в материалах дела не имеется доказательств, подтверждающих осуществление сторонами каких-либо действий, указывающих на намерение сторон исполнять предварительный договор купли-продажи, в том числе принятие корпоративных решений, подготовку проекта основного договора купли-продажи, согласование его условий,  вручение арендаторам спорных помещений уведомлений о расторжении договоров аренды или необходимости их перезаключения с новым собственником.

Суды также заключили, что продажа нежилых помещений не имела экономической целесообразности для Общества, поскольку недвижимое имущество, в том числе спорные помещения, являлись единственным активом должника, который использовался им в целях извлечения прибыли путем сдачи их в аренду аффилированным лицам. На дату заключения предварительного договора у должника отсутствовали какие-либо обязательства, для исполнения которых обществу необходимо было получить денежные средства за счет продажи объекта недвижимости. Обществом не проводились мероприятия, связанные с изменением профиля деятельности (например, от сдачи объектов недвижимости в аренду к производству).

Совокупность указанных обстоятельств позволила судебным инстанциям прийти к выводу о том, что предварительный договор купли-продажи является мнимой сделкой, которая совершена в целях создания видимости денежного требования к должнику и искусственного увеличения кредиторской задолженности Общества, а спорные платежи, осуществленные Компанией в пользу третьих лиц во исполнение обязательств должника не имеют отношения к исполнению обязательств по спорному договору. 

Кроме того, суды также исследовали вопрос об экономической целесообразности заключения ФИО1 договора цессии с Компанией и пришли к выводу об отсутствии доказательств разумности и добросовестности действий заявителя при вступлении в данные правоотношения.

В частности, требование Компании возникло в связи с тем, что она длительный период оплачивала за Общество коммунальные услуги. Суды констатировали, что действуя разумно и добросовестно, приняв во внимание, что основной договор купли-продажи в установленный предварительным договором срок заключен не был, денежные средства с марта 2017 года должником Компании не возвращены как до, так и после направления требования об осуществлении возврата, а также факт оплаты цедентом коммунальных услуг за должника, ФИО1, будучи аффилированным к Обществу и Компании лицом, должна была усомниться в платежеспособности должника. 

Между тем, приведенные обстоятельства не породили у ФИО1 обоснованных сомнений в возможности реального получения денежных средств от лица, которое не исполняет свои обязательства как перед Компанией, так и перед иными контрагентами.

Ссылка ФИО8 на то, что выводы судов об отсутствии экономической целесообразности заключения договоров противоречат принципу свободы договора отклонена судом округа.

Принцип свободы договора, закрепленный статьей 421 Гражданского кодекса Российской Федерации, предполагая равенство, автономию воли и имущественную самостоятельность при заключении договора, подразумевает добросовестность действий сторон, разумность и справедливость его условий, включая их соответствие действительному смыслу заключаемого соглашения.

В рассматриваемом случае суды констатировали мнимость предварительного договора купли-продажи, что свидетельствует о недобросовестности его сторон.  

Позиция, изложенная ФИО1 в кассационной жалобе, не свидетельствует о наличии в обжалованных судебных актах существенных нарушений норм материального и (или) процессуального права, или допущенной судами ошибки, а направлена на иную оценку представленных в материалы дела доказательств. Между тем, переоценка доказательств не входит в компетенцию суда округа. 

Таким образом, оснований для отмены обжалованных судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется. 

Нарушений норм процессуального права, предусмотренных в части 4 статьи 288 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, судами первой и апелляционной инстанции не допущено. 

Оснований для отмены обжалованных судебных актов по приведенным в кассационной жалобе доводам не имеется.

Руководствуясь статьями 287 (пункт 1 части 1) и 289 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации, Арбитражный суд Волго-Вятского округа 

 

ПОСТАНОВИЛ:

определение Арбитражного суда Ярославской области от 17.04.2022 и постановление Второго арбитражного апелляционного суда от 02.09.2022 по делу № А82-5924/2019 оставить без изменения, кассационную жалобу ФИО1 – без удовлетворения.

Постановление вступает в законную силу со дня его принятия и может быть обжаловано в Судебную коллегию Верховного Суда Российской Федерации в срок, не превышающий двух месяцев со дня его принятия, в порядке, предусмотренном статьей 291.1 Арбитражного процессуального кодекса Российской Федерации. 

 

           Председательствующий

 

В.П. Прыткова

 

 

 Судьи

 

Е.В. Елисеева

С.В. Ионычева